СТАРШАЯ ЛИВОНСКАЯ РИФМОВАННАЯ ХРОНИКА

AELTERE LIVLAENDISHE REIMSCHRONIK

Ранее считалось, что Рифмованная хроника, как самостоятельный исторический источник, представляет серьезный интерес начиная с времени не ранее тридцатых годов XIII века, так как до этого она лишь пересказывает «Хронику Ливонии» Генриха Латвийского. Но современные ученые выяснили, что непосредственно с хроникой Генриха наш автор не был знаком. Мало того, его рассказы и рассказы Генриха Латвийского об одном и том же событии иногда довольно заметно различаются, причем не только в мелких деталях. Поэтому есть основания считать, что автор Рифмованной хроники, помимо устных пересказов хроники Генриха, располагал и другими источниками, не дошедшими до нас. Как минимум он должен был опираться на устную традицию, то есть на рассказы братьев и оруженосцев Тевтонского ордена, священников и местных жителей.

Фактически здесь мы имеем дело с альтернативной историей Ливонии. И хотя хроника Генриха Латвийского освещает этот период намного подробнее и хронологически достовернее, изучение соответствующей ей части текста Рифмованной хроники представляется тоже очень важным.

Во-первых, мы находим здесь маленькие, но очень существенные дополнения к «Хронике Ливонии», а иногда и целые эпизоды, о которых Генрих вообще не упоминает. Так, только из Рифмованной хроники мы узнаем о том, что убийца магистра Винно был колесован. Таков рассказ об эстонской женщине, спасшей от голодной смерти двух братьев ордена Меченосцев, заключенных в крепости Вильянди, и т. п.

Во-вторых, Рифмованная хроника служила источником для таких широко известных и часто цитируемых хроник, как хроника Германа из Вартберга и хроника Бальтазара Рюссова. Многие ошибки и неточности, почерпнутые у этих хронистов и разошедшиеся по сочинениям историков, описывавших события первой четверти XIII столетия, как теперь можно утверждать, берут свое начало именно из нашей хроники.

В третьих, и это важнейшая особенность всего сочинения, Рифмованная хроника отражает мировоззрение братьев Тевтонского ордена и именно их восприятие ливонской истории, весьма отличное от восприятия рижских или дерптских горожан, а тем более людей из епископского окружения, к которым принадлежал Генрих Латвийский. Не забудем, что именно в конце XIII века, когда и создавалась Рифмованная хроника, противоречия между горожанами, епископом и орденом приблизились к своему пику и вскоре вылились в жестокую междоусобную войну.


(Первое появление немцев в Ливонии. 1180 год)

В этом месте Рифмованная хроника рассказывает о событиях столетней давности, и все же этот рассказ — одна из самых ранних историй о купеческом корабле, бурей занесенном в устье Даугавы. Сам сюжет, много раз повторявшийся в позднейших хрониках, не имеет параллелей в хронике Генриха Латвийского и позаимствован не оттуда. Примерная датировка этого события сделана на основании расчетов С. А. Аннинского, который прибытие Мейнхарда относил к 1184 году 1.

        Там, где река Двина протекала,
140 Что в русских землях берет начало,
        Нечестивые язычники жили.
        Они храбрыми воинами были
        И ливами 2 себя называли.
        Рядом с ними селы 3 проживали,
145 Тоже в язычестве весьма упорные.
        А их земли и сердца непокорные
        Другой народ от Руси отделял,
        Чьи души плуг Божий еще не вспахал 4.
        Известно, что немцам трудиться
150 Не пришлось, чтобы появиться
        В земле, где язычники обитали.
        Под штормовой ветер они попали
        На корабле. Такая буря была,
        Что к этим язычникам их занесла.
155 И когда они так к берегу прижались,
        Что прямо у устья Двины оказались,
        Разве им приходилось выбирать?
        Пришлось с опаской в реку заплывать.
        И когда появился корабль на ней,
160 На берег слетелся целый рой людей.
        С моря и с суши немцев окружили
        Здешние язычники и со злыми
        Намерениями к ним приближались,
        На имущество и жизнь покушались.
165 Пограбить было праздником для них.
        Но христиане при виде лихих
        Язычников не испугались
        И мужественно защищались.
        Они и стрелы и камни метали 5,
170 Сами на язычников нападали,
        Начали, приближаясь, наступать.
        И язычники стали понимать,
        Что напрасен будет для них этот бой,
        Не захватить им пришельцев всей толпой.
175 А стрелы очень густо летали
        И во многих из них попадали.
        И тогда они мир заключить решили,
        Клятву своими головами скрепили 6.
        И когда это было сделано,
180 Христиане радостно и смело
        Сошли на берег безопасно торговать.
        И за новым товаром решили послать
        Для язычников, о которых говорили.
        А те товары, которые у них были,
185 Они там продали очень хорошо,
        И даже лучше, чем где-либо еще,
        Чему были чрезвычайно рады,
        Приняв это за божью награду.
        Отныне они в мире жить стали
190 И снова и снова приезжали.

(Строительство фактории в Икскюле и прибытие Мейнхарда. 1185-87 годы)

        И когда торговля стала налаживаться,
210 Вот тогда они надумали отважиться
        Продвинуться вглубь еще на шесть миль 7,
        Где тоже народ языческий жил,
        С которым они торговались,
        И подолгу там оставались.
215 Жилье для себя соорудили,
        Это местные власти разрешили.
        В скором времени поднялось на вершине горы
        Величавое здание на берегу Двины,
        Своей мощью оно замок напоминало.
220 И с тех самых пор жизнь налаживаться стала:
        Гости там оставались проживать
        И могли еще долго торговать.
        Немцы Икскюлем называют эту факторию,
        До сих продолжающую свою историю 8.
225 А когда это жилище сооружали,
        То язычники не думали, не гадали,
        Что неожиданное что-то случится,
        Ведь все это только потом прояснится.
        Рассказывают, что на этот брег
230 Прибыл с немцами один человек.
        Проповедовать и петь хорошо умел 9,
        Поскольку он сан священнический имел.
        Мейнхардом звался этот господин,
        В Ливонию он приехал один.
235 Добродетель и мудрость в нем сочетались,
        Поэтому все сердца к нему склонялись.
        Каждый, кому он проповедовал,
        Потом охотно за ним следовал.
        Советом и мудрыми словами,
240 А главное, добрыми делами
        Он местным жителям очень помогал,
        И этим их к христианству приобщал,
        Чтобы и они христиан сердцем полюбили.
        Хотя многие о немцах дурно говорили.
245 Они очень хотели, чтобы немцев изгнали,
        Чтобы уехали и больше не приезжали.
        Врагов христианства бесила она,
        Эта крепкая каменная стена
        С проемами, что высоко вздымались.
250 А еще они очень опасались,
        Что новая вера ширится и растет
        И однажды сильный удар им нанесет.
        Ибо христиан уже много стало
        И сила их на глазах прирастала.
255 Из Германии пришельцы, которых не звали,
        Почти ежедневно в Ливонию прибывали,
        Чтобы вместе с прочими здесь торговаться
        И надолго или насовсем оставаться.

(Распространение христианства в Ливонии. Каупо)

Одно из примечательнейших событий истории христианства в Прибалтике автор излагает без особого пафоса, с очаровательной простотой и непосредственностью. Весь этот рассказ почти не противоречит соответствующему рассказу Генриха Латвийского, если не считать двух весьма существенных различий. У Генриха Латвийского Каупо сопровождал в Рим Теодорих, аббат монастыря Дюнамюнде. Называется и конкретное время этого события: 1203 год 10, то есть уже при третьем епископе Альберте. Рифмованная хроника и крещение, и путешествие Каупо связывает с Мейнхардом, первым ливонским епископом, отодвигая их на полтора десятка лет назад. И хотя проще всего предположить, что наш автор просто напутал, его версию о Мейнхарде сразу отбрасывать не стоит. Ведь именно Мейнхард впервые осуществил крещение ливонских язычников, а при Альберте крещеных было уже так много, что в Риме этим вряд ли можно было сильно удивить. Напомним, что Колумб привез в Европу индейцев уже во время первого путешествия. Основываясь на известиях Рифмованной хроники, отдельные латышские историки считали, что Каупо был крещен еще в 1191 году и получил имя Иаков (Svabes). Но эта версия другими источниками не подтверждается.

        Язычник богатый, деятельный
260 И в то же время добродетельный,
        По соседству с нашими жил
        И с немцами дружбу водил.
        Много языческой родни он имел
        И с каждым днем все более богател.
265 Господь наш к нему Дух Святой ниспослал
        И силой своей благодати внушал,
        Чтобы он до Христовой веры возвысился,
        От грехов своих языческих очистился.
        Этот человек себя Каупо называл.
270 Из турайдцев 11 он первым крещение принял,
        А затем крестилось много его друзей.
        Спасены были души всех этих людей.
        И из других земель язычники, наконец,
        Потянулись к Мейнхарду, будто стадо овец.
275 Пришли сюда, чтобы в крещении спастись
        И чтобы царство небесное обрести.
        То, что с Каупо тогда произошло,
        Христианам очень по сердцу пришлось.
        А язычники косые взгляды бросали,
280 Эту дружбу совершенно не одобряли.
        Слух о том, что Каупо со своими крестился,
        Скоро по всей Ливонии прокатился.
        Всюду, где про это узнавали,
        Сильно волноваться начинали.
285 Литовцы и русские начали к бою
        Немедля готовиться всею толпою.
        Летты, эсты и эзельцы 12 тоже это
        Не собирались оставлять без ответа.
        Вот так христианство к ним пришло
290 В Ливонию и здесь расцвело,
        Все шире распространяясь по свету.
        И я говорю, что истина это.
        Случалось, хороших людей убивали
        За это, и много злых дело совершали
295 Открыто и тайно; но не удавалось
        Сломить христиан, так что все продолжалось.
        Поэтому восславим истинного Бога,
        Ибо язычников, мужчин и женщин, много
        Крестилось в Ливонии и по всему свету,
300 И они все охотнее делали это.
        Но многие противились истины свету,
        Как я вам чуть позже расскажу об этом
        И о тех, кто выступал против Бога, скажу.
        Но пока обо всем по порядку расскажу.
305 Вскоре священник Мейнхард, добрый пастырь,
        Договорился со своею паствой,
        Что они поедут за синее море.
        Ибо все они хотели, чтобы вскоре
        Своего епископа рукоположили
310 Для Ливонии. К тому же они решили,
        Что новокрешенный Каупо вместе
        С Мейнхардом едет в Рим, чтобы на месте
        Разобраться во всем. А также немало
        С ними купцов в Германию 13 отплывало.
315 Их вели Божья воля и счастливый случай,
        И к месту они прибыли благополучно.
        Там о себе через слуг доложили
        Папе, и вскоре им приняты были 14.
        Когда они с папой встретились счастливо,
320 Тот их обо всем расспрашивал пытливо,
        Зная, что местные жители ему не солгут.
        «Многочисленные язычники у нас живут,
        Христиан они всячески притесняют,
        А Господа нашего знать не желают.
325 О них наша речь сейчас и пойдет.
        Литовцы 15 зовется первый народ.
        Это язычники высокомерные,
        Ужасно злобные и очень скверные.
        Их атакующие христиан полки
330 Часто бывают чрезвычайно велики.
        Следующие язычники, если забыли,
        Вторыми считаются по порядку и силе.
        Это земгалы 16. Они опустошают
        Земли тех, кого слабей себя считают.
        Селы 17 фальшивым богам поклоняются,
        Чем все их достоинства затемняются.
        Полно у них идолов на каждом углу,
340 Язычники эти привычны ко злу.
        Селы на суше с леттами 18 граничат.
        У леттов есть очень странный обычай:
        Нередко все вместе живут они сами,
        Но их хозяйства разделены лесами
345 И разбросаны по разным местам.
        Женщины очень красивые там,
        И своими нарядами впечатляют 19.
        Летты и верховой ездой удивляют:
        С высокой посадкой 20, на старомодный манер.
350 В бою же они любому покажут пример.
        Курляндией называется
        Земля, что вдоль моря тянется
        Миль примерно на пятьдесят 21.
        Христианин не будет рад
355 Оказаться вдруг на этих берегах:
        Курши 22 даже соседям внушают страх.
        Злобные язычники эзельцы 23 от куршей
        Отделяются водной гладью, а не сушей.
        Морем их земля со всех сторон окружена,
360 Самая сильная армия им не страшна.
        А летом они выходят в море,
        В тех землях считаясь, всем на горе,
        Грозою и ужасом сопредельных стран.
        Они грабят язычников и христиан,
365 Не щадя ни их жизней, ни имущества.
        Их корабли — основа их могущества 24.
        Эсты 25 тоже язычниками являются,
        И хотя по языку не различаются
        Эстов племена, но число их велико,
370 Ибо земли их раскинулись широко.
        Я просто не берусь описать
        И не стану вам перечислять
        Названия всех их провинций и областей,
        Где живет множество рослых и дюжих мужей.
375 Ливы 26 в большинстве язычники еще,
        Но к христианству стремятся горячо.
        Вот и Каупо воле Божьей внял
        И всем сердцем христианство принял.
        Господь Бог над ним воссиял
380 И счастье ему даровал.
        Крепки его корни в Ливонии от века,
        Большая родня у этого человека.
        Многие из них тоже к нам приходят,
        Крестятся и спасение находят».
385 Папа выслушал и попросил,
        Чтобы Мейнхард ему разъяснил,
        Как на самом деле все это произошло,
        Что на Каупо просветление снизошло,
        Что он крещение от Мейнхарда принял,
390 Усердным слугою Господа Бога стал,
        И папа своими глазами смог увидать,
        Как тьму побеждают свет и Божья благодать.
        Не пришлось обращаться к его товарищам,
        Ибо сам Мейнхард был человеком знающим.
395 По порядку рассказал, как дело было
        И что по воле Божьей происходило.
        Он свою мудрость и искусство показал,
        Когда толково и понятно рассказал,
        Как Бог послал его многие души спасти:
400 Христианскую веру в Ливонию нести.
        И как он исполнял эту миссию,
        Что выше уже было описано.
        Ныне же там другие иноверцы
        С великой силой и с жестоким сердцем
405 Не раз уже смуты поднимали.
        «Я развею все ваши печали.
        Все, что вы ждете от меня, дано
        Будет вам мною и пожаловано».
        Так вот папа им ласково говорил,
410 Чем очень обрадовал и ободрил
        Мейнхарда, его спутников довольных
        И смиренных пилигримов достойных.
        Счастливые, они сразу же попросили,
        Чтобы им епископа рукоположили.
415 И как только папа услышал об этом,
        Обрадовался, не стал медлить с ответом,
        А тепло и ласково отвечал:
        «Очень рад я тому, что услыхал.
        Мейнхард, мой добрый и возлюбленный сын,
420 Среди прочих такой ты, пожалуй, один.
        И пусть будет объявлено, что, достойных любя,
        Я в тех землях епископом назначаю тебя.
        В этом звании уполномочен
        Ты всех пилигримов, кто захочет
425 Ехать в Ливонию, там принимать,
        Всеми силами дух их укреплять.
        И Мейнхард был с должной церемонией
        Для своей милой паствы в Ливонии,
        Чтобы было кому там призреть их,
430 В году тысяча сто сорок третьем 27
        Рукоположен в епископы,
        Как это было описано.
        Каупо большего в жизни испытать не довелось
        Счастья, чем когда ему увидеться с папой пришлось,
435 Который его обнял 28, благословил,
        Молитвы за него к Богу возносил.
        А господин Мейнхард вернулся домой 29,
        В его сердце царили мир и покой.
        И в конце концов епископ поехал счастливо
440 В Ливонию, где его ждали нетерпеливо 30.

(О втором ливонском епископе Бертольде. 1196-1198 год)

        Когда отважного Бертольда
        Из монастыря сюда отрядили,
500 То этим достойно нас наградили.
        Как истинный пастырь и храбрый боец
        Пошел он на смерть за своих овец.
        Случилось так, что в его времена
        Была у нас с литовцами война 31.
505 Рядом с ними русские находились 32;
        Христианам там трудно приходилось.
        У Кокнесе на поле большом
        И враг, и друг свой конец нашел.
        Три сотни христиан там пали 33,
510 Язычники друг на друге лежали
        На этом смертельном поле,
        Красном от пролитой крови.
        Каупо там смертельно ранен был,
        Но все же еще немного пожил.
515 С трудом он до дома добрался,
        Где в мучениях и скончался 34.
        В бою он четыре раны получил
        И по этому поводу говорил;
        «У Господа нашего пять ран было,
520 А вот мне их немного не хватило,
        И этим я очень удручен 35».
        С тем и умер, но был спасен.
        Епископ Бертольд без лишних слов
        Начал Ригу возводить с основ 36.
525 Намерен был долго он там оставаться.
        Средства же на стройку должны собираться
        С леттов и ливов — в счет того налога,
        Который идет на церковь для Бога.
        Бертольд проделал всю эту работу.
530 Люди любили его за заботу,
        За его обходительную манеру
        И великую христианскую веру.
        Был он и славен, и знаменит,
        А слава всегда врагов плодит.
535 Отряды эстонцев 37 шли к Риге на бой —
        Взглянуть, что за шустрый епископ такой.
        А епископ перед крестоносцами выступал
        И вот как своих последователей поучал:
        «Это кровь Господа Христа
540 Ради нас капает с креста.
        Вы его солдаты и пришли для войны,
        А эти язычники не так уж сильны.
        Перед тем, как верхом на конях помчимся в бой,
        Надо как следует выровнять боевой строй 38.
545 Бог всемогущий с небес нам кивает,
        Друзей своих он не оставляет
        И никогда не покинет вас.
        А если наступит смертный час,
        То вам в наследство Господь наш дает
550 Высокую жизнь небесных высот.
        К райским радостям полетит, спеша,
        Отринув лишнее, ваша душа.
        И сам я пойду с вами вперед,
        Каким бы ни был битвы исход».
555 В его словах радость и утешение нашли
        Люди; вооружились и вперед пошли.
        На эстонцев стремительно напали
        Сразу же, как только их увидали.
        Тогда они были побойчее, чем сейчас,
560 Но время бежит и учит каждого из нас.
        Мы уже много раз убеждались,
        Как трудно бывает побеждать их.
        Но пока мы друг в друге не нуждались,
        С ними редко виделись и встречались.
565 Теперь же они во множестве пришли.
        Епископ, как истинный лорд 39 той земли,
        Рыцарское облачение надев,
        На коне, был во главе своих людей 40.
        Сошлись они, битва была велика,
570 Судьба христиан оказалась горька:
        Одиннадцать сотен там пали 41,
        Другие, кто смог, убежали.
        Увы! Я не все вам еще сказал:
        Епископ Бертольд средь мертвых лежал.
575 Одиннадцать лет 42 он правил, потом
        Навеки уснул вечным мертвым сном.
        Хотя эсты битву не прекращали,
        Шестьсот человек их замертво пали 43
        В этом ожесточенном бою,
580 В горе оставив родню свою.
        Друзья и домашние траур надевают,
        Жены по погибшим жалобно рыдают.
        Христиане были в великой скорби.

(Третий ливонский епископ Альберт и основание ордена Меченосцев .1199-1204 годы)

        Святой муж, которому Альберт 44 было имя,
        Поехал в Рим с предложениями своими.
        Папа 45 его тут же принял, обласкал
        И в Ливонию епископом послал 46.
595 «Да будет у тебя власть! — папа провозгласил,
        Если там не обойтись без войны, — говорил,
        Создавай там духовное братство с основ
        Наподобие ордена храмовников.
        Люди их божьими рыцарями называют,
600 Такие воины лишними не бывают.
        В этом деле — трудном, хлопотливом —
        Будет правильным и справедливым
        Треть всего, что сможете завоевать 47,
        Братьям на веки вечные передать.
605 Папский престол они будут защищать,
        И ныне, и в будущем насмерть стоять».
        Епископ людям передал,
620 Что ему папа наказал,
        И что часть земель по праву
        Получит братство во славу
        Христа. Это понравилось,
        Мужам, которые славились
625 Мужеством, что было у них в крови,
        И избытком той великой любви,
        Которая, скажу без лукавства,
        И есть истинный столп христианства.
        Братья магистра себе избрали 48,
630 Которого Винно называли 49,
        Он верой и правдой служил.
        В его время построен был
        Замок Сегевольд, что около Гауи реки,
        Которым гордились молодые и старики.
635 Винно усердно и быстро крепости строил.
        Сильный замок Венден 50 ему дешево стоил:
        Строить его летты помогали,
        Средства на постройку собирали.
        Этот опыт без внимания не остался,
640 Вскоре и в Ашерадене замок поднялся 51.

(Падение Кокнесе и Ерсики. 1208-1209 годы)

        Благочестиво взявшись за святое дело,
        Он эту землю обустраивал умело.
        Но то, что братьями создавалось,
        Враждебностью русских разрушалось.
645 До того, как братья пришли сюда смело,
        Почти все земли леттов, ливов и селов
        Русские в своих руках держали,
        Но братья оттуда их изгнали.
        Русские к себе домой убежали
650 И больше тех людей не притесняли.
        Винно Кокенхузен у них отбил 52,
        Где много смелых мужей перебил,
        Включая самого их короля 53.
        Русской кровью полита та земля.
655 Он его решительно отбросил назад,
        Жестоким стыдом и позором истерзал,
        Ибо с горькими воплями тот бежал,
        От некой жены, пред которой дрожал 54.
        Так эти храбрые мужи воевали.
660 Одного из них Хартмутом называли,
        Он в Ашерадене пфлегером 55 был.
        Из лучших мужей отряд сколотил,
        И так прошелся по этой земле,
        Что вдовы и сироты ему вслед
665 Долго причитали и вопили.
        Вверх по Двине они поспешили,
        Где много непроходимых потоков встречали,
        Которые большие трудности создавали.
        В конце концов они к Герцике подошли 56,
670 Куда спозаранку на рассвете пришли.
        Замок они быстро захватили,
        А немногих смельчаков разбили
        Так, что те кричали и вопили.
        И множество спящих разбудили,
675 Когда по головам их колотили.
        Рыцарский подвиг они совершили.
        Шестьсот русских христиане убили 57,
        Их женщин и детей в плен захватили,
        Много другой добычи набрали,
680 Сами при этом не пострадали.
        Братья возрадовались своим успехам
        И решили, что домой пора им ехать.
        Храбро сражались они везде:
        Как на суше, так и на воде.
685 Хорошо христианству они послужили,
        Похвалу, честь и славу себе заслужили.

(Убийство Винно, первого магистра ордена Меченосцев. 1209 год)

        Добрый магистр Винно, имея
        Наилучшие намерения,
        Направил в Венденский замок брата,
690 Который был родом из Сосата 58,
        В сердце его темный огонь пылал.
        Магистр по доброте своей желал,
        Чтобы он детям леттов помог.
        Но от того отступился Бог.
695 Ничего он не сумел, не добился,
        И совсем для той земли не годился.
        Магистр его от работы отстранил,
        Но его скверный нрав недооценил,
        Не ждал, что сможет такое учинить.
700 Злодей же задумал магистра убить.
        Однажды он Винно к себе позвал
        Так, чтоб об этом никто не узнал,
        Ибо коварный замыслил план он.
        Магистр пришел вместе с капелланом.
705 А злодей так хитро подкрался,
        Что незамеченным остался,
        И зарубил обоих без сожаления.
        Чудовищным было это преступление,
        Но не осталось без наказания.
710 Сразу схватили, связали его
        И осудили на колесование 59.
        Одобряли такое наказание
        И кнехты, и рыцари. Иного
        Не заслужил он после такого 60.
715 Все для предателя смерти хотели,
        И ни капельки его не жалели.
        Не было тогда у братьев ни церквей
        В Ливонии, ни своих монастырей.
        Винить в этом братьев, конечно, нельзя,
720 Ведь то была новая для них земля.
        Этих братьев меченосцами прозвали 61,
        Они пол-Ливонии завоевали.
        Но пришлось на этом трудном пути
        Большое горе им перенести:
725 Любимого магистра они потеряли,
        Которого и вождем, и другом считали.

(Фолквин, второй и последний магистр ордена Меченосцев. 1209 год)

        Восемнадцать лет Винно орденом управлял 62,
        Справедливости и чести пример подавал,
        Для братьев служил образцом,
730 Был для них братом и отцом.
        Как Божьи законы нас учили,
        Усопшего в землю положили.
        Все, что для мертвого сделать можно,
        Было исполнено так, как должно.
735 И каждый, кто любил магистра и чтил
        За душу его молитвы возносил.
        Радовалась и пела его душа,
        На небо от нас уходя, не спеша.
        Эта новость быстро распространилась по свету
740 И мудрейшие братья собрались для совета.
        Посовещавшись, они сказали хором:
        «Нет времени на долгие разговоры,
        Вождя себе будем выбирать,
        А Господь нам будет помогать.
745 Но не будем напрасно грешить,
        В срочном деле не будем спешить,
        И все что должно — пусть произойдет».
        Решили, что брат Фолквин 63 подойдет,
        Его магистром ордена и избрали,
750 Этим горе братьев немного уняли.
        Людей он любил, люди это знали,
        Той же любовью ему отвечали.
        Слово Фолквина было прочнее, чем гранит,
        Можно было верить всему, что он говорит.
755 Он не прислушивался к фальшивым советам,
        Не слушал клеветников, не верил наветам.
        Пообещав, он не шел на попятный,
        Его обещания были святы.

(Крестоносцы вторгаются в Эстонию. 1210-1212 годы)

Хронология немецкого вторжения в Эстонию основывается, прежде всего, на известиях Генриха Латвийского. Однако там немало неясных мест, и многие вопросы до сих пор остаются спорными. Автор Рифмованной хроники свои сведения в данном случае получал из вторых и из третьих рук. Неудивительно, что здесь он нередко путается во времени, то забегая вперед, то возвращаясь назад.

        Когда эстонцы об этом узнали,
760 Они людей к Фолквину послали
        Просить, чтобы он мир им даровал.
        Магистр в этом эстам не отказал.
        Но языческим остался их народ.
        Братья вскоре пошли на них в поход 64.
765 Они напали на землю Уганди 65,
        Потом захватили замок Вильянди 66.
        И тем, что они это совершили,
        Вероломных эстонцев огорчили.
        А других братьев к Дерпту послали 67,
770 Эсты, увидев их, убежали.
        Когда братья под Оденпе появились 68,
        Эстонцы окончательно обозлились,
        Охотно последовали злым советам,
        Совершая преступления при этом.
775 Они там всех братьев прикончили
        И на этом с миром покончили 69.
        Двух пленных братьев в крепости Феллин 70 держали,
        Расскажу, как они с голоду не пропали.
        Когда они лили слезы печали,
780 Им вдруг помогли и их поддержали.
        Добрая язычница их спасла,
        Она хорошей женщиной была
        И отважной, действуя к тому же
        С согласия и с помощью мужа.
785 И в любое время приходила.
        Охрана же пленных не кормила,
        Ибо в эстах ненависть к немцам пылала.
        Женщина же, полная злобы, кричала:
        «Почему вы оставили немцев в живых?
790 Я собственными руками прикончу их!»,
        И стала камнями в них швырять.
        И никто не мог подозревать,
        Что вместо камней она еду им бросала,
        И этим их от голодной смерти спасала.
795 Позднее ее вознаградили:
        От всех податей освободили.
        Ее звали Эмме, а мужа — Вилем 71,
        Потом у них не было больше проблем:
        В награду за все, что пережили,
800 Они счастливо в достатке жили.
        Тех, кто несчастных узников кормил,
        Господь своей дланью благословил.
        Епископ имел дар убеждать:
        Самого Герцога 72 поддержать
        Святое дело он уговорил
870 И в Ливонию его пригласил.
        И в конце концов тот крест принять решил
        И в Германии об этом объявил.
        А когда другие рыцари услыхали
        Об этом, то такую радость испытали
875 От того, что могут крест принять,
        Что готовы были танцевать.
        Они поклялись в Ливонии остаться 73
        И там с язычниками храбро сражаться.
        Все пилигримы без суетных слов
880 Желали очиститься от грехов
        И в крестовом походе душу спасти.
        Им предстояло в Эстонию идти.
        Фолквин же не стал топтаться на месте,
        А вторгся в Вик с крестоносцами вместе 74,
885 Испытывая жестокие невзгоды
        Время от времени, по ходу похода.
        А когда он добрался до места,
        Взял заложников из местных эстов.
        Те заложников дали, не препирались,
890 Лишь бы немцы поскорее убирались.
        Сделав дело лучше, чем кто-либо другой,
        Очень счастливый, Фолквин вернулся домой.
        Когда эсты об этом услыхали,
        Они собрались вместе и сказали:
895 «Горе нам! Крестоносцы хотят
        Наши земли отнять все подряд
        С помощью верных им ливов и леттов.
        Неужели мы позволим им это?
        Для того, чтобы свою землю спасти,
900 В военный поход нам придется пойти.
        Нужно, чтобы мы такое войско собрали,
        Какого в Эстонии еще не видали,
        Чтобы немцы к себе за море убрались
        И никогда уже к нам не возвращались.
905 Нас притеснять они отныне не будут.
        А их союзников, которые всюду
        Эстов предавали, леттов и ливов,
        Мы разобьем в сражении счастливом,
        А их женщин и детей уведем с собой,
910 Ибо все они служат немцам всей душой».
        И стали оружие и снаряжение
        Поспешно готовить к большому сражению.

(Битва на реке Юмере. 1210 год)

В 1210 году эсты осадили орденскую крепость Венден. Меченосцам пришлось туго, но на четвертый день эсты сняли осаду, узнав о приближении подкрепления из Риги. Крестоносцы преследовали их с войском примерно в 500 человек, основу которого составляли крещеные латгалы и ливы, приведенные Каупо. Самих немцев было около сотни, в том числе десятка два рыцарей. Переправившись через Гаую (Койву) эсты подошли к небольшой речке Юмере. Их было шесть-семь сотен, в том числе полторы-две сотни конных. Большая часть эстонских воинов укрылась в придорожном лесу, меньшая инсценировала переправу. Немецкая разведка донесла, что противник отошел за реку. Когда ничего не подозревавшие крестоносцы подошли к Юмере, эсты атаковали их из лесной засады. Ливская пехота почти сразу разбежалась. Бежал и Каупо, а его сын Бертольд и зять Ванэ погибли. Немцы отступили строем, атакуемые эстонской конницей. До ста человек попали в плен. Почти все они были казнены. Так рассказывает Генрих Латвийский 75. Но автор Рифмованной хроники на всю эту историю смотрит другими глазами.

        Следующий день прошел хорошо
        Для тех, кто в Сегевольд тогда пришел.
        Для лагеря приготовили место
1060 Вдоль чистой реки, где было не тесно.
        А все ведущие туда дороги
        И тропы охранялись очень строго.
        Магистр ни единой мелочи не упустил,
        Ведь орден ему заботу о людях вручил.
1065 Стояли два дня, дальше не пошли,
        И хорошо отдохнуть смогли.
        В то время в Сегевольде вся скотина,
        Брошенная, по пастбищам бродила.
        Можно было насытить утробу
1070 И сделать запасы на дорогу.
        Затем к немцам ливы присоединились,
        И войска, в конце концов, зашевелились.
        А рано утром, на третий день,
        Они поскакали на Венден.
1075 Этот замок так хорошо снабжался,
        Что никто там голодным не остался.
        Когда христиане собирались там,
        Им были рады, как дорогим гостям.
        Летты и ливы за христиан стояли
1080 Крепко, потому что те их защищали.
        Как раз прошел слух, что эсты пришли
        Для грабежа из эстонской земли.
        Щиты и копья были у них в руках,
        Доспехи на груди, а на головах
1085 Шлемы, которые ярко сверкали
        Даже сквозь пыль, что они поднимали.
        Вскоре разведчики в лагерь пришли,
        Вести об эстах они принесли.
        Решили других храбрецов послать
1090 И новых вестей от них подождать.
1095 Христиане к реке Юмере 76 прискакали,
        С противником они сражения искали
        И рано утром, едва проснулись,
        На эстонский арьергард наткнулись.
        Ух, как они копьями потрясали,
1100 Как только друг друга увидали!
        Но не схватиться им было никак:
        Их разделяли глубокий овраг
        И непроходимая река.
        Так что шла перебранка пока:
1105 Христиане с одной стороны,
        Язычники с другой стороны.
        Друг друга они на все корки ругали,
        Друг в друга дротики и копья швыряли.
        Тем временем летты искали, где перейти,
1110 И, наконец, смогли такое место найти.
        Потом братьев-меченосцев привели,
        И те без опаски с ними перешли.
        Летты боялись одни оставаться,
        Стараясь к немцам поближе держаться.
        Оказавшись на том берегу реки,
        Магистр 77 стал строить орденские полки.
        И как только воины в строй встали,
1120 Отважно, как львы, атаковали.
        Эсты все еще своей удалью хвалились,
        Против немцев всеми силами обратились.
        Но они не построились так, как надо:
        В бой вступали разрозненные отряды.
1125 Конные рыцари их в землю втоптали,
        Будто те доспехов и не надевали.
        Такая сила ударов копий была,
        Что всадники вылетали прочь из седла,
        На котором им больше не сидеть,
1130 На коне горячем в бой не лететь.
        Удары копий и звон немецких мечей
        Сбили с эстонцев спесь, и они поскорей
        Стали отходить, за жизни свои дрожа,
        А потом и вовсе бросились прочь бежать.
1135 Тысяча пятьсот убитыми пали 78,
        А остальные в ужасе бежали,
        Не ища ни мостов, ни троп, ни дорог,
        Через дебри пробираясь, кто как мог.
        Эсты кричали: «Обрушил сейчас
1140 Их бог проклятье и гнев свой на нас!
        Все эти беды, которые нас поразили —
        Кара за зло, что мы христианам причинили».
        Своих богов они горько упрекали
        За то, что те их в бою не поддержали.
1145 Пристыженные и пораженные,
        Эсты возвратились к детям и женам 79.
        И летты, и ливы в этом бою
1150 Геройски бились за землю свою.
        Рука их жестоко язычников истребляла,
        А длань Господня их вела и им помогала.
        И хотя поле битвы наши удержали,
        Фолквин попросил своих, чтобы не снимали
1155 Шлемы, пока не улягутся клубы пыли,
        И не вернутся те, кто в погоню ходили.
        После этого раненых собрали
1160 И первую помощь им оказали,
        Кровавые раны перевязали,
        А потом и убитых сосчитали.
        Шестьдесят христиан пали в том бою,
        Но есть повод умерить нам скорбь свою:
1165 На земле задержаться они не смогли,
        Зато на небе вечную жизнь обрели.
        А когда всех посчитали, узнали,
        Что всего лишь двух братьев потеряли.

(Нападение на Ярвамаа и бой с эзельцами. 1219-1220 годы)

        Крестоносцы Бога возблагодарили
1170 И к дому своих коней поворотили.
        В Ригу они прибыли быстро и чинно
        По указанию магистра Фолквина.
        Там они счастливо и весело жили,
        Радуясь тому, что Богу угодили.
1175 А потом мира попросили эсты,
        У которых после боевых действий
        Бока все еще сильно болели.
        Ну, мира для них не пожалели.
        Но иервенцы 80 миру вовсе не были рады,
1180 Ненавидели христиан, лопались с досады.
        Наступили зимние холода,
        Магистр Фолквин собрал войско тогда.
        К нему пришли крестоносцы толпой,
        Они были счастливы идти в бой.
1185 Ливы и летты тоже, без сомнения,
        Были полны благородного рвения.
        Когда они в землю Иервен пришли,
        Неожиданно эзельцев 81 там нашли,
        Которые, от жадности сгорая,
1190 И сопротивления не встречая,
        Добро у местных жителей отбирали,
        И уже немало добычи набрали.
        Христиане и сами предполагали
        На Иервен напасть, но когда узнали
1195 Про эзельцев, свои планы изменили
        И по следам грабителей поспешили.
        Вскоре противники сблизились, и тогда
        Уже могли видеть друг друга без труда.
        И язычникам пришлось понять,
1200 Что битвы теперь не избежать.
        Построились, за оружие взялись,
        А потом оба войска в битве сошлись.
        Язычники битву проиграли,
        Все награбленное потеряли.
1205 Из тех, кто вступил с крестоносцами в бой,
        Очень немногие вернулись домой.
        После того, как с нашими схватились,
        Они уже больше не веселились.
        Эта битва была в Каридале 82,
1210 Где души эзельцев улетали
        Из нашего мира в запредельные дали.
        Долго на тех полях их косточки лежали.
        Герцог Альбрехт был этому очень рад
        И вскоре начал собираться назад.
1215 Большой добычей он завладел,
        Взяв у эзельцев все, что хотел.
        Альбрехт и его люди домой поспешили 83,
        А вслед ему многие братья говорили:
        «Господь Бог хорошо знал, кого послать
1220 Свою душу спасать и нам помогать.
        Он не только славой себя покрыл,
        Но и всегда добродетельным был».

(Шведы в Эстонии. 1220 год)

После датского вторжения (1219) непокоренными территориями в Эстонии оставались Эзель и Вик (Сааремаа и Ляэнемаа). Вдохновленные быстрым успехом датчан, Ляэнемаа попытались захватить шведы. Летом 1220 года здесь высадились до тысячи человек под командованием ярла Карла и государственного канцлера Швеции — епископа Линчёпингского. Шведы захватили крепость Леале, но вскоре ее окружили подошедшие войска эзельцев. 8 августа крепость была взята штурмом. Пятьсот шведов, в том числе ярл и епископ, легли на месте. Но эта решительная победа не спасла жителей Ляэнемаа от порабощения. В том же году и эту землю присоединили к своим владениям датчане. Единственным островком (вернее — островом) эстонской свободы теперь оставался только Сааремаа.

        Магистр заложников отпустил,
        Но Вик недолго спокойно жил.
1225 Прибыли с большими силами шведы,
        Желая быстрой и легкой победы.
        Епископ 84 и шведский ратный народ
        Отправились морем на Вик в поход.
        Замок в тех землях они основали 85,
1230 Только вот шведы, конечно, не знали,
        Что эзельцы, как с мышкой играет кошка,
        Позволили им передохнуть немножко.
        А потом они замок захватили 86,
        И всех, кого там нашли, перебили.
1235 Ни одного живым не отпустили,
        Даже епископа не пощадили.
        И хотя он имел власть от церкви отлучить
        Это не помогло ему подольше прожить 87.
        Когда магистр об этом узнал,
1240 Он своих людей туда послал
        Расспросить, как дела в той земле,
        И что у эстов теперь на уме.
        И узнал он, что жители Вика
        Пребывают в радости великой,
1245 Оттого, что шведов удалось прогнать.
        А эзельцам они клялись отвергать
        Нашу веру, христиан презирать
        И окончательно с ними порвать.
        Чтобы подобные вещи пресекать,
1250 Магистр тотчас же стал войско собирать
        И, не задерживаясь долго на месте,
        Выступил с леттами и ливами вместе.
        А когда стали Сунтакен 88 проходить,
        Чтобы паству неверную вразумить 89,
1255 Викцы выступили против них
        С пятью сотнями бойцов своих.
        Многие из тех, кто сюда пришли,
        На этих полях смерть свою нашли.
        Жители Вика заложников дали
1260 И при этом радости не скрывали,
        Что потеряли не так уж и много людей.
        Магистр вернулся домой почти без потерь,
        Достойную победу одержав
        И честь свою ничем не запятнав.
1265 Крестоносцы добычу немалую взяли,
        Которую по дороге не растеряли,
        Как это, кстати, частенько бывает,
        Когда добыча из рук уплывает.
        Но вскоре эстонцы восстали снова
1270 И злобствовали похуже былого.
        А если кого из христиан встречали,
        Вместе с женами и детьми убивали.
        И даже тех не обошла эта беда,
        Кто христианином и не был никогда.
1275 Изведя много хорошего народу,
        Эсты решили, что обрели свободу.
        К идолопоклонничеству вернулись,
        От христианства они отвернулись.

(Происшествие в Каркусской волости. 1223 год)

С источниковедческой точки зрения этот эпизод хроники – один из самых интересных и важных. Дело в том, что соответствующий рассказ есть и у Генриха Латвийского, и можно было бы предположить, что он позаимствован именно оттуда. Но в Рифмованной хронике содержатся довольно реалистичные подробности, которых у Генриха нет и в помине. Если бы мы точно не знали, что хроника Генриха написана на полвека раньше, логичнее было бы подумать, что это Генрих позаимствовал сюжет из Рифмованной хроники, а не наоборот. Наш автор пользовался другим источником, где эти события были описаны намного подробнее. Он и сам называет этот источник: письма папского легата Вильгельма Моденского 90.

        Там тогда смуты немалые были,
1280 И как-то раз человека убили.
        Небогатым немецким торговцем он был,
        От деревни к деревне неспешно ходил
        И на хлеб себе тем он добывал,
        Что крестьянам иголки продавал.
1285 Однажды в некий дом 91 он зашел
        И думал, что там друзей нашел.
        Хозяин был рад, все отлично шло,
        Но в итоге обернулось во зло.
        Когда гость слегка перекусил,
1290 Радушный хозяин предложил:
        «Мысли дурные скорей прочь гоните,
        Теплую ванну со мною примите».
        Когда в ванну налили воды горячей,
        В дом хозяин принес, от гостя их пряча,
1295 Не один топор, а сразу два,
        Сказав жене такие слова:
        «Тебе придется мне пособить
        Этого человека убить.
        Будешь тихо за дверью стоять
1300 И, когда он выйдет, ожидать.
        Если по голове как следует дать,
        Он не успеет ни крикнуть, ни удрать.
        А потом мы вместе его умертвим».
        Жена, не колеблясь, согласилась с ним
1305 И последовала мужнину совету,
        Не боясь, что Господь призовет к ответу.
        Так они беднягу и убили.
        Труп потом в заросли оттащили,
        Оставили голое тело там лежать.
1310 А этой женщине предстояло рожать.
        И когда она ребенка родила,
        То все раны, которые нанесла
        Вместе с мужем тому, кого убили,
        На невинном младенце проступили
1315 На тех же местах. Поняли эти люди,
        Что им от Бога наказание будет,
        И Господь дает им знамение:
        За убийство грозит отмщение.
        Вести о чуде весь свет обошли,
1320 Даже в Рим отсюда письма пошли.
        Легат Вильгельм правдиво описал 92
        Все, что сам видел и что услыхал.
        Дело это очень его поразило.
        Ребенку уже полтора года было 93,
1325 Он с этими страшными язвами жил
        И радости матери не приносил.
        Отец его тоже жестоко страдал,
        Был горем убит он, и счастья не знал 94.
        Место, где Бог знамение являл,
1330 Люди называли Подерейял 95.
        Деревня к волости Каркус относилась
        И под опекой ордена находились.

(Альбрехт Орламюндский. 1217 год)

Одним из важнейших событий всей средневековой истории Прибалтики был крестовый поход 1219 года, завершившейся датским завоеванием северной Эстонии и основанием Ревеля (Таллина). Но если бы нашим единственным источником была Рифмованная хроника, мы могли бы и вовсе не узнать об этом событии. Даже хорошо зная, как все происходило на самом деле, в тексте хроники за 1219-1220 годы мы с немалым трудом сможем нащупать разве что смутные намеки на грандиозные события в Северной Эстонии. Все это происходит где-то очень далеко, как бы на заднем плане и к тому же в очень неопределенное время. Достаточно сказать, что датский король Вальдемар II, город Ревель и даже сама Дания в Рифмованной хронике впервые упомянуты только при рассказе об объединении орденов и о договоре в Стенби (1237). Такая ситуация лучше всего убеждает нас в том, что наш автор не был знаком с хроникой Генриха Латвийского, которая не только подробно описывает датское завоевание Эстонии, но и сама по себе является основным историческим источником по этому вопросу.

В этой связи особого внимания заслуживает упоминание в Рифмованной хронике Альбрехта Орламюндского, который и стал посредником при переговорах епископа Альберта с королем Вальдемаром (1218). Прямым следствием этих переговоров стало состоявшееся на следующий год датское вторжение в Эстонию.

        Следующим, рассказывают люди,
        Принял крест Альбрехт, граф фон Орламюнде 96.
1335 За море в Ливонию решил он плыть,
        Чтобы все свои грехи там искупить.
        Славные рыцари его сопровождали,
        Которые с радостью в бой идти желали
        Против злобных язычников геройски 97.
1340 И вот так, во главе большого войска
        Альбрехт вскоре в Ливонии появился.
        И когда он среди братьев очутился,
        То его встретили радостно и учтиво.
        Приезд пилигримов событием счастливым
1345 И богатые, и бедные считали.
        Магистр и братья охотно выполняли
        Все пожелания, которые у них были.
        Пилигримы эту заботу очень ценили.
        Когда они как следует отдохнули,
1350 После путешествия силы вернули,
        Магистр со своими людьми их посетил,
        И самого графа Альбрехта навестил.
        Граф про язычников хотел разузнать,
        Много ли их, и как с ними воевать.
1355 Он различные вопросы задавал,
        А магистр ему на это отвечал:
        «Жители земель, что нас окружают,
        Христиан не любят и обижают.
        Эстонцы не заслуживают доверия,
1360 Эти язычники слепы к истинной вере.
        Они христианство уже принимали,
        Но вскоре от истинной веры отпали
        И снова служат своим ложным богам.
        Дьявол глумится и вредит им и нам.
1365 А тех, кого все-таки окрестили,
        Боюсь, что всех там уже перебили.
        А теперь хотелось бы выслушать мнение ваше,
        Ибо довольно было сказано о делах наших».
        Альбрехт сказал: «Благочестивый брат!
1370 Я всем своим сердцем искренне рад,
        Что на язычников поход начинаю,
        И всеблагому Господу обещаю
        Такого страху нагнать на их лица,
        Что им не захочется веселиться».

(Бой на подступах к Вильянди. 1217 год)

В этой части Рифмованной хроники рассказывается о крупнейшем и решающем сражении между крестоносцами и восставшими эстами, состоявшемся 21 сентября 1217 года. Именно в этой битве погиб сражавшийся на стороне немцев Каупо 98. В этом же сражении был убит и эстонский предводитель Лембиту, которого эстонцы считают своим первым общенациональным лидером, если, конечно, не считать мифологического Калева.

1375 Благочестивый магистр Фолквин
        И братья его ордена с ним,
        Многочисленные пилигримы,
        Летты, а вместе с ними и ливы,
        Пошли воевать против жестоких эстов,
1380 Которые все собрались в одном месте 99.
        Они и не думали разбегаться,
        А готовились отважно сражаться
        Возле замка Феллин 100. От замковой горы
        До места боя было мили полторы 101.
1385 Туда к концу этого дня судьба их привела,
        А смерть обильный урожай до ночи собрала.
        Там четырнадцать сотен эстов пали 102,
        Пока они спины не показали.
        Летты и ливы были очень рады
1390 После победы получить награду.
        Хотя битва жестокой и трудной была,
        Им добычу и славу она принесла.
        И с тех пор эсты вынуждены были
        Ежегодно и до самой могилы
1395 Десятину платить со всего
        Наличного добра своего.
        Помимо этого, чтобы вы знали,
        Эстонских язычников обязали
        Строить замки, которые в этой земле суровой
1400 Станут крепким оплотом истинной веры Христовой.
        Хотя, можно даже не сомневаться,
        Они будут всячески уклоняться
        От этого. Но им следует знать:
        Адских мук за это не избежать.
1405 Они послушно нас хлебом снабжают,
        Упорным трудом церкви воздвигают,
        В которых христиане очень нуждаются,
        Ибо славить Господа в них собираются.
        К сожалению, не всегда так случается,
1410 Гораздо чаще там вот как получается:
        Если господин его не принудит,
        Эстонец ничего делать не будет 103.
        Альбрехт был хорошим пилигримом:
        Принятый крест он нес терпеливо
1415 Вплоть до самого возвращения 104,
        Заслужив грехов отпущение.

(Литовское вторжение на Сааремаа. 1218 год)

О литовском набеге на Сааремаа в хронике Генриха Латвийского нет ни слова – во всяком случае, за эти годы. Генрих упоминает лишь поход, организованный рижанами и состоявшийся в январе 1216 года. Однако литовцы тоже не раз совершали набеги на Эзель, так что у нас есть довольно веские основания считать, что Рифмованная хроника сообщает о реальном событии, которое Чешихин относит к концу 1218 года 105.

        На следующий год из Вентланда Барвин 106
        Охотно принял крест, и он был не один.
        Его оруженосцы и вассалы
1420 Прибыли с ним, а было их немало.
        Вид юных героев лучше всяких слов
        Порадовал богачей и бедняков.
        Столь велика была христианская сила,
        Что это литовцев серьезно огорчило.
1425 Впрочем, недолго они горевали,
        Для похода мужей своих собрали
        Пятнадцать сотен. И я убежден,
        Что дьявол сам был в тот раз их вождем.
        Ибо я не припомню армии такие,
1430 Столь дерзко ходившие сквозь земли чужие.
        Они и Земгалию прошли без труда,
        Чего до сих пор не случалось никогда 107.
        Прямо напротив Свурбена 108 войско вскоре
        Аки посуху перешло через море
1435 По глади ледяной Восточного залива 109,
        Которую их бог Перкунас 110 терпеливо
        Заморозил так, как прежде и не слыхали.
        Литовцы были храбры и не уставали.
        Они почти весь Эзель опустошили,
1440 Грабили и жгли, резали и душили,
        Не слушая жалобных криков о пощаде
        Потом соседний остров Моон 111 навещали,
        Который был рядом с Эзелем на море,
        Туда тоже принеся гибель и горе.
1445 Столь внезапным было это нападение
        Что никто не заметил их приближения.
        И с такою мощью вперед они шли,
        Что люди противиться им не могли.
        Потом они повернули в Вик,
1450 Где тоже поднялся шум и крик.
        Везде они реки крови проливали,
        И смерти немногие там избежали.
        Там, где язычники появлялись,
        Предсмертные стоны раздавались.
1455 Если не удавалось убежать,
        Мужчинам и женщинам умирать
        Приходилось, язычников кляня.
        На рассвете следующего дня
        Литовцы без помех в Иервен 112 вступили,
1460 Где жители в страхе дома затворили,
        И каждый хозяин мечтал, как бы вместе
        С семьей оказаться в совсем другом месте.
        Та земля была богата и обширна,
        Однако же, несмотря на всю ширь ее,
1465 В ней совсем почти не было лесов,
        Где люди скрываются от врагов.
        И мало кому из иервенцев удалось уйти,
        Потому что им негде было спрятаться и спастись.
        Страх их ошеломил
1470 И почти ослепил,
        Обрекая на смерть их детей,
        Жен и старых родителей.
        Когда уже домой поворотили,
        По пути Нурмекунд 113 опустошили,
1475 Вырезав всех, до кого смогли добраться,
        Всех, кто посмел на пути их оказаться,
        Без передышки мечами махая
        И много глубоких ран прорубая.
        А потом они прошли Сакала, слева
1480 Оставив земли латгалов или леттов 114.
        Никогда еще не добивались успехов таких
        Литовцы. Но потом пришлось расплачиваться за них.
        Часть добычи, которую они взяли,
        Очень скоро язычники потеряли.
1485 Много литовцы бед натворили,
        Когда в Ремин 115 они приходили.
        Там много ливов, на свою беду, оказалось,
        Которым от литовцев порядочно досталось.
        Жен и мужей язычники потрепали,
1490 Большое стадо скота у них угнали.
        Когда в Ашераден пришли эти вести,
        Тамошних отважных мужей собрал вместе
        Пфлегер 116 того замка с дюжиной братьев,
        То есть всех, кого удалось собрать им.
1495 В Леневардене к ним присоединились
        Летты, которые на литовцев злились.
        И хоть леттов там немного собралось,
        Но их войско стойко в бою держалось.
        Всего четыре сотни мужей их было,
1500 Но их гнев ничто бы не остановило.
        И когда они в бой вступили,
        Литовцы вскоре отступили.
        Брат Лупрехт 117 их преследовать стал
        И повсюду литовцев гонял
1505 С маленькой горсткой своих людей,
        Храбрых бойцов и верных друзей.
        Ярость бушевала в их сердцах,
        И они не боялись засад.

(Русские в Ливонии. 1218 год)

Рассказ Рифмованной хроники основан на истинных событиях, которые придется изложить подробнее, иначе здесь вообще ничего не понять.

Покорив Ляэнемаа, а потом и Ярвамаа, немцы надеялись, что после поражения эстонцев у Вильянди русские больше не станут вмешиваться. Но эти расчеты не оправдались. С февраля 1218 года в Новгороде начал править Всеволод, сын киевского князя Мстислава Романовича. Эсты договорились с ним о совместном выступлении, и во второй половине августа 1218 года новгородско-псковское войско вступило в Уганди. В это время немцы через Сакала отправились в набег на Харьюмаа и Рявала. Услышав о вторжении русских, они повернули назад и из района Вильянди пошли в Уганди. Противники столкнулись южнее озера Выртсъярв. Русские в этот момент переправлялись через реку Эмайыги (Эмбах). Начался бой, протекавший довольно вяло, но длившийся целый день. В конце концов немцы отошли к Риге, а русские вступили в южную Сакала. Через несколько дней их войско вторглось в Ливонию. Князь Владимир Мстиславич (брат Мстислава Удатного) начал разорять Идумею 118, а его сын Ярослав 119 подступил к Вендену. Сразившись там с немцами, он тоже направился в Идумею, где соединился с отцом и новгородским князем. С отрядами из Харьюмаа и других эстонских земель русские вернулись к Вендену 120. На помощь к немцам и их союзникам шел магистр Фолквин, но дать бой так и не решился, так как возникла угроза для самой Риги. В устье Даугавы появились корабли эзельцев. Через два дня русские тоже ушли из-под Вендена, встревоженные известием о литовском набеге на Псков.

В отличие от подробного и изобилующего деталями повествования Генриха Латвийского, рассказ Рифмованной хроники больше похож на антирусский памфлет, где все многочисленные стычки с русскими 121 автор объединил в одно большое победоносное сражение. Совершенно особого внимания заслуживает то обстоятельство, что главное место действия автор переносит в Идумею, тогда как у Генриха все крупные бои с русскими происходят значительно восточнее: у Вендена, у Отепя, под Юрьевом (Дерптом) и т.п.

        С бедняками часто такое случается:
        Сперва у них все хорошо получается,
1555 Затем счастливые времена проходят,
        Зависть и злоба на смену им приходят.
        Русским очень сильно не полюбилось,
        Что в стране христианство появилось,
        Быстро распространяясь по Ливонии.
1560 «В этой земле мы такого не позволим!»
        Так между собой они решили 122.
        Затем собрали большие силы
        И двинулись против христиан, сжигая
        Все вокруг себя, грабя и разоряя.
1565 Пока они в Ливонию не вступили
        И большую добычу там захватили.
        Далеко в наши земли они заглянули,
        Но были остановлены у Иммекулле 123.
        Тогда русские спохватились
1570 И поближе друг к другу сбились.
        Христиане двинулись из Риги
        В сопровождении пилигримов,
        Магистра и его братьев.
        Издалека пришла рать их.
1575 Ясным ранним утром по божьей воле
        Вышли они на красивое поле.
        Там воздали летты и ливы
        Русским за их несправедливость.
        Они доспехи насквозь пробивали
1580 И шлемы на головах разбивали
        Своими немецкими мечами.
        Русские им тем же отвечали.
        Так что всем им там было чем заняться,
        Пока русские жаждали сражаться.
1585 Девятнадцать сотен там пали 124,
        Остальных обратно прогнали.
        Стыдно еще и до сих пор
        Русским за этот позор.
        Поле боя они не удержали,
1590 Страхом объятые, с поля бежали,
        Богатые стяги бросая,
        Собственные жизни спасая,
        По широким дорогам удирали
        И узкими тропинками бежали,
1595 Теряя свои доспехи стальные
        И изукрашенные золотые,
        А также их шлемы блистающие 125.
        Путь, которым шли отступающие,
        Был усыпан брошенными щитами.
1600 Христиане их радостно считали,
        Прочные чеканные щиты.
        Пятьсот русских были убиты
        В Огенхузене 126, где так сталось,
        Что русским там сильно досталось.
1605 Их король от страха громко рыдал,
        Если конь его медленно бежал.
        А остальные русские сами
        С криками ужаса и слезами
        Бежали оттуда прочь побыстрей,
1610 Теряя при этом многих людей.
        Не один христианами взят заложник,
        Которым уже не садиться на лошадь 127.

(Крестовый поход на остров Моон. 1227 год)

Эта часть Рифмованной хроники является очень важной и заслуживает совершенно особого внимания по двум причинам.

Во-первых, соответствующий рассказ о немецком походе на острова Моон и Эзель (1227) завершает хронику Генриха Латвийского и, таким образом, на этом эпизоде заканчивается и та информация, которую можно «проверять по Генриху». Далее Рифмованная хроника (вплоть до своего окончания) становится фактически единственным нарративным источником по истории Ливонии, на котором основывались все позднейшие хроники. Очередной раз подчеркнем, что, за очень редкими исключениями, это источник толковый и обстоятельный, не говоря уже о том, что в заключительной части он является прямым свидетельством современника и очевидца.

Во-вторых, в этом месте автор сразу перескакивает из 1218 в 1227 год, оставляя за рамками своего повествования такие ключевые моменты истории Прибалтики, как датское завоевание Эстонии (1219) и захват немцами Юрьева (Дерпта), поставивший крест на русском владычестве в Ливонии и Эстонии (1224). Надо полагать, что последнее событие как-то отразилось (впрочем, довольно причудливо) и на предшествующем рассказе о сокрушительном поражении русских.

        Имя Господа Христа и его слава
        Разнеслись по всей Ливонии по праву,
1615 Преградой могло быть только море.
        Вот и остров Эзель, нам на горе,
        Был со всех сторон окружен просторами морскими.
        Эзельцев не запугать армиями никакими,
        Летом море служит надежным щитом им,
1620 Они не нуждаются в другой защите.
        Уже множество лет они живут без Бога,
        Никому не платят никакого налога.
        Издавна они разбоем промышляют.
        Каждое лето эзельцы разоряют
1625 Окрестные земли на своих судах,
        Причиняя соседям много вреда.
        Это не могло магистра не огорчать.
        И начал он думать, что ему предпринять:
        Стоит ли срочно корабли искать
1630 Или же просто зимы подождать,
        Когда войско сможет по льду наступать,
        Чтобы эти острова завоевать.
        Приехали разведчики, доложив,
        Что со всех сторон замерзает пролив,
1635 Который эзельскую землю омывает
        И по которому две мили 128 проплывают,
        Если на корабле плыть туда летом
        И на рифы не налететь при этом.
        И свое намерение Эзель покорить
1640 Магистр решил ближайшей зимой осуществить,
        Когда все море толстым льдом покрыто,
        И по нему можно идти открыто.
        Воинский пыл магистра разделили
        Многие знатные пилигримы.
1645 В Ригу тогда из немецкой земли
        И богатые, и бедные пришли.
        Граф Арнштайн 129 известного имени
        Во Франконии и в Тюрингии
        Был среди них, и нет сомнения,
1650 Что Бог воздаст ему за рвение,
        С которым он, рыцарь непобедимый,
        Приехал в Ливонию пилигримом.
        Когда зимние холода настали,
        Крестоносцы советоваться стали
1655 С магистром, который приказал собрать
        Всех бойцов, и с ними поход начинать.
        Они быстро двинулись в сторону Эзеля,
        Где морозами скованы вода и земля
        По-настоящему крепко были.
1660 Много храбрых гостей там вступили
        На остров Моон, где замок осаждали.
        Эзельцы их у себя не ожидали 130.
        Язычники храбро остров защищали,
        Но крестоносцы штурмом тот замок взяли 131.
1665 Очень многие эзельцы там пали:
        Двадцать пять сотен они потеряли 132,
        Как мужей, так и женщин и детей.
        Но и тут не обошлось без затей.
        Ведь один из них все-таки сбежал,
1670 Потому что этот хитрец держал
        На своих плечах козу и притворялся,
        Что он, как и все, грабежом занимался.
        А если и натыкался на кого,
        То его принимали за своего.
1675 Он не присел и свою ношу не стряхнул,
        Пока, миг улучив, совсем не улизнул.
        А когда, наконец, пришел к своим,
        То собрал людей и поведал им
        Обо всем, что видел и испытал,
1680 И в большую тоску их этим вогнал.
        Покорились жители этой страны 133,
        Ибо все были страхом поражены.
        Их детей стать заложниками обрекли
        И в далекую Германию увезли.
1685 Граф Арнштайн после этой победы
        Счастлив был, что домой он поедет
        С честью, как другие пилигримы.
        Такие, как он, Господом любимы,
        И удачей Он их осеняет,
1690 Которая так нужна бывает.
        Если истина то, что мне известно,
        Многие бойцы, которые честно
        Приняли крест и в Ливонии сражались,
        Сюда уже более не возвращались.

(Война с земгалами. Виестард. 1219-1220 или 1228-1230 годы)

Американские переводчики Рифмованной хроники, которые, впрочем, опирались на труды своих немецких коллег, датируют нижеописанные события периодом между сентябрем 1228 и весной 1230 года. Однако подобная датировка может быть оспорена, и вот почему.

Вождь земгалов Виестард или Виестур в истории Латвии очень заметная фигура. Виестард хорошо нам известен по хронике Генриха Латвийского, где он впервые упоминается под 1205 годом, а в 1225 году вместе со всеми земгалами навсегда исчезает с ее страниц 134. Поэтому принято считать, что вскоре после 1225 года Виестард умер, будучи где-то на шестом десятке. А перед этим, если верить Генриху, он пообещал креститься, да и вообще в течение этих двадцати лет почти всегда был союзником крестоносцев. Поэтому возвращение Виестарда в 1229 году в качестве могучего и агрессивного врага немцев выглядит несколько неожиданно и вызывает вопросы.

С другой стороны, как минимум одна жестокая война с немцами в биографии Виестарда все-таки была. Дело было в 1219-1220 годах, и некоторые подробности этой описанной Генрихом Латвийским войны подозрительно напоминают нам известия Рифмованной хроники. Мы уже не раз ловили нашего автора на внезапных хронологических скачках назад и вперед, поэтому очередная инверсия и в этом случае очень даже возможна 135.

Но есть доводы и в пользу американской датировки. Перед тем, как уйти со страниц хроники Генриха, Виестард наотрез отказался креститься (хотя якобы и обещал сделать это в будущем), а если в 1229 году он был еще жив 136, то отнюдь не был дряхлым старцем. Не забудем и то, что автор Рифмованной хроники был прекрасно знаком с земгалами и Земгалией и подробно описал ожесточенную истребительную войну, которую Тевтонский орден вел там в 1279-1290 годах. Рассказы о Виестарде он, скорее всего, слышал от самих земгалов.

1695 Магистр Фолквин стал полки собирать,
        Чтобы с земгалами войну начать.
        Он решил, что отныне спуску не даст
        И за злые дела, наконец, воздаст.
        Сильное войско быстро снарядил
1700 И внезапно в Земгалию вступил.
        Короля Виестарда он искал 137.
        Тот огромную армию собрал,
        Но Господь своих верных детей бережет,
        На расправу язычникам не выдает.
1705 Гордые земгалы из своих полков
        Выставили вперед множество стрелков,
        Которые острые стрелы пускали 138
        Или короткие дротики бросали.
        Немцы им с лихвой отплатили:
1710 Шестнадцать сотен положили 139
        На месте, а прочие разбежались.
        Участники похода задержались
        В Земгалии на три недели
        И брали там все, что хотели.
1715 Земгалам это было не мило,
        И все это их ужасно злило.
        Ведь хозяевам приходится несладко,
        Когда гости заводят свои порядки.
        Христиане с честью могли возвращаться
1720 И вскоре начали домой собираться,
        Уводя с собой пленных людей:
        И мужчин, и женщин, и детей.
        А добычи столько набиралось,
        Что едва на возах умещалась.
1725 Корабли их по домам развозили.
        Пилигримы Бога благодарили:
        Души павших в бою он спасал,
        А живых от всех бед защищал.
        Виестард с поражением не смирился,
1730 И на следующий год 140 он появился
        Под Ашераденом 141, где напал
        На земли братьев. Там он взял
        Богатой добычи немало,
        Что его как-то утешало.
1735 Тамошним пфлегером был один брат,
        Который был совершенно не рад,
        Когда об этом набеге узнал,
        Хотя он вида и не показал.
        Этого пфлегера звали Марквардом 142,
1740 Было людей у него маловато.
        К леттам и ливам гонцов он послал,
        Биться с земгалами их призывал,
        Вместе погибнуть или вместе далее жить,
        Захваченных пленных поклялся освободить.
1745 Летты и ливы присоединились к немцам,
        За своих родных тоже болея всем сердцем.
        А если людям подобную клятву дать,
        То любой ценой ее надобно сдержать.
        Земгалы добычу поделили
1750 И поспешно домой уходили.
        Наши по пятам за ними шли
        И вскоре в Земгалию вошли,
        Чтобы, не страшась ни смерти, ни мук,
        Вырвать родичей из вражеских рук.
1755 Желая своих перед битвой взбодрить,
        Марквард стал такие слова говорить:
        «Храбрые воины! Видите сами,
        Как ваша плоть и кровь перед вами
        Мается в рабстве и терпит беды.
1760 Но после этой нашей победы
        Жизнь и свободу мы им вернем.
        Мужчины, спасайте ваших жен!»
        Эти слова всех распалили немало,
        И христиане ринулись на земгалов.
1765 Они храбро язычников разили,
        Им глубокие раны наносили
        Копьями и мечами в руках своих.
        Виестард смело ринулся против них.
        С ним вместе пятьсот человек пришли,
1770 И все они гибель свою нашли.
        Смерти едва удалось избежать
        Ему самому. Себя защищать
        Пришлось ему, вместо меча отбиваясь
        Горящим поленом, им храбро сражаясь 143.
1775 Марквард Виестарда увидал
        И сразу же на него напал.
        Храбрый, целеустремленный
        Рыцарь, в Бурбахе рожденный 144,
        Он свято хранил свою честь.
1780 До сих пор его помнят здесь,
        Человек он был благородный, не грешил.
        Я молюсь о спасении его души.
        Но лошадь вынесла его вперед,
        И Виестард ударил его в рот,
1785 Зубы ему головней повыбивал
        И после этого в замок убежал 145.
        Досада одолела Маркварда,
        Ибо он упустил Виестарда.
        Но все христиане благодарили
1790 Бога и при этом так говорили:
        «Дьявол над язычниками посмеялся!
        Создатель к нам милостив был и остался».
        Христиане помолились усердно,
        А потом ласково и милосердно
1795 Всех мужчин, женщин и детей освободили
        И с чистой совестью домой поворотили.
        Добычу немалую там захватили,
        Во много марок ее бы оценили.

(Первое вторжение меченосцев в Литву. Между 1229 и 1236 годами)

В этом месте, давно уже обратившем на себя пристальное внимание историков, говорится о самом первом вторжении меченосцев в Литву, которое предшествовало знаменитой битве при Сауле. Но ни точное место, ни время этого события достоверно не известны, и даже сам этот факт до сих пор подвергается сомнению.

        Все христиане радостными были,
1800 Бога на небесах благодарили
        За благодеяния, что им оказал.
        А магистр в литовскую землю 146 замышлял
        Вторгнуться, где его и увидят скоро,
        Причем не для дружеского разговора.
1805 И когда в землю Альзен 147 он вошел,
        То сразу же в этой стране нашел
        Здешних язычников большую силу.
        Эта сила сразу к ним подступила,
        Громко крича, хвастая, грозясь,
1810 К злой погибели глупо стремясь.
        Магистр, своих людей построив,
        Сказал им: «Храбрые герои!
        То, для чего мы шли сюда смело,
        Мы подтвердить должны сейчас делом.
1815 Чтобы позором себя не покрыть,
        С честью вернуться, надо победить.
        Страху вы не должны поддаваться,
        А изо всех сил смело сражаться.
        Так мы всегда победу добывали».
1820 На это бойцы ему отвечали:
        «Сказал хорошо, но довольно речей!
        Пора показать им блеск наших мечей
        И копья скрестить». Они сдвинули строй
        И тут же решительно ринулись в бой.
1825 Как голодные соколы под солнцем,
        Налетели эстонцы 148 на литовцев,
        Так жестоко язычников рубили,
        Что очень многих из них перебили.
        Летты тоже себя не опозорили,
1830 Да и ливы оказались героями.
        Храбро сражались, себя не жалели,
        Пока в этой битве не одолели.
        Две тысячи литовцев из тех, что бились
        В этом жестоком бою, жизней лишились 149.
1835 Прочие, утомившись и передохнуть желая,
        Разбежались кто куда, головы свои спасая.
        Господь своих воинов поддержал,
        Полную победу им даровал.
        Христиане обрадованы были
1840 И домой поворачивать решили,
        Чтобы благодарить за победу Бога.
        Двадцать пять сотен коней, а это много,
        Они у язычников отобрали 150
        И. довольные, домой их пригнали,
1845 Воодушевленные тем, что Бог
        Им в этом деле так славно помог.

(Битва при Сауле. 22 сентября 1236 года)

Начиная с этого места Старшая Рифмованная хроника становится не только фактически единственным, но и вполне надежным первоисточником по истории Ливонии. Хронологические погрешности в ней становятся совсем мелкими и встречаются все реже и реже, а смешивания различных событий пропадают совсем. Подобный качественный скачок — причем довольно-таки резкий — лучше всего объясняется произошедшим в 1237 году объединением ордена Меченосцев с Тевтонским орденом. Новая военно-монашеская организация в Ливонии отличалась гораздо более высокой организацией, в том числе и по отношению к собственной истории и традициям. История ордена Меченосцев со временем уходила в область все более туманных легенд, тогда как история Тевтонского ордена архивировалась и фиксировалась, в том числе и в официальных хрониках.

        Магистру с братьями стало известно,
        Что в далеких краях есть орден честный:
        Он церкви и вере доблестно служит,
1850 Он с правдой и справедливостью дружит.
        Немецким домом 151 его там называли.
        Тамошние братья равно успевали
        И больными заботливо заниматься
        И с язычниками отважно сражаться.
1855 И Фолквин обратился к папе, пытаясь добиться,
        Чтобы их орденам в общем деле объединиться.
        Наконец, его просьбу удовлетворили,
        Меченосцев к тевтонцам присоединили.
        Но магистр был уже мертв — не вернулся с войны,
1860 И в гибели братьев не было его вины.
        Пилигримам та же выпала доля —
        Такова, знать, была Господня воля.
        Много тогда их в Риге собралось.
        Всем им слыхивать не раз довелось
1865 Про подвиги и приключения в этой стране,
        Как позднее об этом рассказывали и мне.
        И все убеждали магистра поскорее
        В поход выступить летом 152, как можно быстрее.
        Знатный немецкий рыцарь Газельдорф 153
1870 Всем говорил, что к походу готов.
        А Данненберг, сиятельный граф 154,
        Сказал, что тот совершенно прав:
        Пора крестоносцам в поход выступать.
        На это Фолквину пришлось им сказать:
1875 «Но вам придется много драться,
        За это я могу ручаться».
        Ответ не заставил себя ждать:
        «За этим мы и пришли сюда!»
        Воскликнули дружно и без затей
1880 Богатые, и те, кто победней.
        Тогда магистр Фолквин пилигримам сказал:
        «Мы здесь по воле Бога, который послал
        Нас христианам всегда помогать.
        Мы будем рады вас сопровождать.
1885 Как только ваши люди договорятся,
        Вам не придется нас долго дожидаться.
        Скоро я поведу вас вперед,
        Где каждый то, что ищет, найдет».
        Позвали и русских молодцов 155,
1890 Послав к ним за помощью гонцов.
        Многие люди эстонской земли 156
        Быстрее других к магистру пришли.
        Не стали и летты с ливами уклоняться,
        Не пожелали они дома оставаться.
1895 Видя их пыл, пилигримы приободрились.
        Все эти люди там к ним присоединились.
        А когда сильное войско собрали,
        Они сразу же в Литву 157 поскакали.
        И пока до места они дошли,
1900 Много тяжких невзгод перенесли.
        Когда же в литовскую землю вошли,
        С огнем и с мечом по ней они пошли,
        Все сметая, грабя и разоряя,
        За собой пепелище оставляя.
1905 Где бы ни прошли — все вдребезги разнесли.
        Обратно домой через Сауле 158 пошли,
        Двигаться пришлось через болота и чащи.
        Увы, почти сразу же начались несчастья.
        Когда крестоносцы подошли к реке 159,
1910 То увидели врагов невдалеке.
        Но теперь мало кто был этому рад,
        Ведь они уже возвращались назад.
        Магистр к пилигримам подскакал
        И лучшим из них 160 он так сказал:
1915 «Ударим на них прямо сейчас и здесь!
        Не уроним, друзья, рыцарскую честь!
        Если мы атакуем, нас ждет успех.
        И тогда спокойно, уже без помех,
        Пойдем домой, не будем волноваться».
1920 «Но мы не хотим сейчас здесь сражаться» —
        Услышал он от этих людей.
        «Если мы потеряем коней,
        Мы тогда превратимся в пехоту».
        «Не о том сейчас ваша забота!
1925 Ведь не только коней потеряем,
        Но и головы всех их хозяев».
        Так все и вышло, как Фолквин говорил.
        Целый рой язычников к утру окружил
        Орденских братьев, и так довелось,
1930 Что сражаться им все-таки пришлось,
        Хотели они того или не хотели 161.
        В болоте они развернуться не сумели,
        Как беспомощных женщин их били.
        Слезы жалости меня душили
1935 К тем, кого зарезали и постреляли.
        Многие другие в отчаяние впали
        И домой через Земгалию поспешили,
        Но земгалы их безжалостно перебили 162,
        Не давши пощады никому,
1940 Ни бедному, ни богатому 163.
        А магистр и его братья остались,
        Они долго упорно защищались.
        Когда их лошадей поубивали,
        Они пешими храбро воевали
1945 И еще многих врагов повалили,
        Пока их, наконец, не победили.
        Фолквин оборону их возглавлял,
        Утешал он людей и ободрял.
        Сорок восемь братьев остались
1950 И они геройски сражались,
        Окружаемые литовскими полками,
        Побиваемые деревесными стволами 164.
        Бог примет их души в небесной дали,
        Но из этого мира они ушли,
1955 Ибо погибли в бою, и вместе с ними
        Многие пилигримы с людьми своими.
        Но от грехов их души освободились
        И к Господу на небеса устремились.
        Так добрый магистр Фолквин нашел свой конец.
1960 Всем меченосцам он был и брат, и отец.
        Девятнадцать лет 165 его голос звучал
        Как труба, и братьев на бой призывал.
        Усердно правил он и честно,
        И это Господу известно.
1965 Господь ему за все воздаст.
        А я закончу свой рассказ
        О великом несчастье и ужасном зле,
        Поразившем христиан в литовской земле.

(Объединение орденов. 12 мая 1237 года)

        Все христиане Ливонии горевали,
1970 Тогда меченосцы своих братьев послали
        К мудрому мужу немецкого народа,
        Который из местечка Зальца был родом
        И Немецкий дом тогда возглавлял 166.
        Магистр их послание прочитал
1975 И ответил посланцам: «Злая беда
        На всех нас обрушилась. Но никогда
        Духом не падать требуется уметь.
        Чтобы вам было легче перетерпеть,
        Братьев своих пришлю столько, сколько нужно,
1980 И ваши ряды мы восстановим дружно».
        Не захотел он больше ждать,
        Велел немедленно созвать
        Всех старших членов капитула
        И многих орденских комтуров.
1985 Братьям поручили магистр и капитул
        Помочь вознести на прежнюю высоту
        То, что Ливония вдруг уронила.
        «В христианском единстве наша сила!»
        Тевтонским братьям сказал он. «Должны вы
1990 Братьям своим помогать, пока живы.
        В нашем ордене это духовный долг каждого,
        И Господь ожидает, что мы исполним его.
        Мы лучших братьев отберем
        И их на помощь им пошлем».
1995 Затем им назначили 167 магистра,
        Чтобы ехать в Ливонию быстро.
        Добродетельным мужем считался
        Их вождь. Германом Балке 168 он звался.
        Людей самых лучших ему отбирали,
2000 Попасть в отряд они за честь почитали.
        И пятьдесят четыре героя 169,
        Все, что нужно, захватив с собою:
        Коней, одежду и оружие,
        Направились к месту новой службы.
2005 Вот так в Ливонию из дальнего далека
        Прибыли рыцари без страха и упрека.
        Там прибывших встретили честь по чести,
        Радуясь, что отныне они вместе 170.
        Ливонские христиане Бога благодарили.
2010 Братья-меченосцы, как предписано, поспешили
        Свою символику сменить
        И форму новую носить.
        Знаком 171 тевтонских братьев смелых
        Был черный крест на плащах белых.
2015 Магистр был очень доволен, а братья решили,
        Что не напрасно они дальний путь совершили.

(Стенбийский договор. 7 июня 1238 года)

Объединение с меченосцами заметно изменило международное положение Тевтонского ордена. У него появились новые соседи, с которыми требовалось заключить новые соглашения и подтвердить старые. В Восточной Прибалтике главными соперниками и в то же время главными потенциальными партнерами немцев были датчане. Еще 24 февраля 1236 года папа предлагал немцам передать датчанам все лены в Северной Эстонии, и вернулся к этой теме на следующий же день после объединения орденов (13 мая 1237 года). 10 августа папа еще раз напомнил об этом своему легату Вильгельму Моденскому. Но сделать это и установить в северной Эстонии «прочный и справедливый мир» было совсем не просто. Немцы цепко держались за свои лены, и даже сам легат Вильгельм не был сторонником подобного решения вопроса. На него жаловался и сам датский король. В марте 1238 года Григорий IX пригрозил сместить легата, если тот не выполнит его требования. Вальдемар II уже собирал войско и флот. Медлить было нельзя, и в начале лета 1238 года Вильгельм с Германом Балком отправились к датскому королю. 7 июня 1238 года в Стенби был заключен орденско-датский договор. Датчане уступали ордену Ярвамаа, а братья возвращали королю замки и земли в Рявала, Харьюмаа и Вирумаа. При этом немцы, не состоявшие в ордене, по-видимому, сохранили свои лены — во всяком случае, в договоре нет упоминания о каком-то их перераспределении.

        Магистру Балке предстояло
        Решить насущных дел немало,
        Союзников себе искать,
2020 Да так, чтобы не потерять
        К себе Господнее расположение
        Из-за ошибки или небрежения 172.
        И, не забывая добродетель хранить,
        Дисциплину и порядок установить 173.
2025 Обо всем, что в той земле происходило,
        Ему подробнейше рассказано было.
        Что и в Виронии, и в Ревеле 174
        Вплоть до настоящего времени
        Жили и правили орденские братья,
2030 О которых вам успел прочитать я 175.
        Отвергнув грешный суетный свет,
        Приняли крест и святой обет,
        Меченосцами себя называли,
        Крепости и земли завоевали
2035 У тамошних народов языческих,
        Взяв добычи большое количество.
        А когда они тевтонскими стали
        Рыцарями, то очень ликовали.
        Но магистр был наслышан и о том,
2040 Что в Ревельской земле все не просто.
        Эти земли требовал король Вальдемар
        После того, как сам он там повоевал 176.
        И магистр решил гонца снарядить,
        Чтобы папу обо всем известить.
2045 А папа, когда об этом узнал,
        Немедленно в Ливонию послал
        Своего легата 177 эту тяжбу решить.
        И тот порекомендовал так поступить:
        Ревель, Харриен, а также Виронию 178
2050 Почти что всю северную Эстонию —
        Датский король себе заберет.
        Взамен же он братьям отдает
        Землю, которая Иервен 179 называется
        И братьям в пользование предоставляется
2055 Или же в вечное владение.
        Мудрым было это решение,
        И воистину щедрым был дар,
        Который ордену Вальдемар
        Монаршей волей пожаловать смог,
2060 За что отблагодарит его Бог 180.
        А когда границы были определены,
        Решили, что они не будут изменены
        И отныне останутся нерушимы,
        Как и в тот день, когда все это решили.

(Немцы захватывают Изборск. 1240 год)

2065 Теперь прервем этот рассказ
        И вновь поговорим сейчас,
        Как там дела у ордена пошли,
        Когда братья в Ливонию пришли.
        Дерптский епископ Герман 181.
2070 Делу Христову верный,
        Начал с русскими враждовать,
        Ибо те надумали опять
        Против христианства подняться,
        Над верой святой надругаться 182
2075 Их кощунство принесло много бед.
        Терпел он все это несколько лет,
        А потом у братьев помощи попросил.
        Сам магистр к нему немедленно поспешил
        И привел с собой много героев смелых,
2080 Отважных и в воинском деле умелых.
        Мужи короля туда тоже пришли,
        Немалое войско с собой привели.
        Епископ был этому зрелищу рад,
        Когда за отрядом шел новый отряд.
2085 На Русь они радостно вместе пошли,
        Сразу на приступ пошли, долго не ждали,
2090 Замок у русских силою отобрали.
        Этот замок Изборском назывался.
        Никому из тех, кто там оказался,
        Уйти невредимым не дали:
        Всех, кто защищался, хватали
2095 В плен или немедленно убивали.
        Русские кричали и причитали.
        А потом, обманывать не буду,
        Плач начался в той земле повсюду.

(Бой под Изборском. 16 сентября 1240 года)

Сражение под Изборском всегда оставалось как бы в тени Ледового побоища и ему обычно не уделяли пристального внимания. Но в истории Прибалтики это была одна из судьбоносных битв, прямым следствием которой стала потеря Пскова. Если численность русских войск под под Изборском значительно уступала войску Александра на Чудском озере, то русские потери там были едва ли не больше, чем во время Ледового побоища.

        Не обрадовало псковских жителей
2100 Известие об этих событиях.
        Псковом город на Руси называется,
        Который в тех краях располагается
         По соседству с Изборском. И, право,
        Люди там очень крутого нрава.
2105 Медлить они не стали,
        Войско в поход собрали,
        Отважно и грозно туда поскакали.
        На многих блестящие брони сверкали,
        Их шлемы, будто стекло, сияли
2110 С ними многие стрелки 183 шагали.
        Они встретили войско братьев,
        Готовых сражение дать им.
        Братья и мужи короля сошлись в бою
        С русскими, атакуя их в конном строю.
2115 Епископ Герман, как герой,
        Своих людей вел за собой 184.
        В битве жестокой они схватились 185,
        Раны глубокие наносились.
        Русским большой урон причинили:
2120 Их восемьсот человек 186 убили.
        Когда русское войско разогнали
        Под Изборском, то многие там пали,
        Остальные в беспорядке бежали.
        Их преследовали и догоняли,
2125 Беглецам на пятки наступали.
        Русские лошадей понукали,
        Плетьми и шпорами их погоняли,
        Думая, что погибли и пропали.
        Долгим этот путь до дома им казался,
2130 Горестными криками лес оглашался.
        Скакали они, домой попасть мечтали,
        Но преследователи не отставали.
        Великой (Mode) река называлась.
        Армия братьев перебралась
2135 Через нее за русскими следом,
        Упорно стремясь к новым победам.
        Псковичи же укрылись за оградой,
        Этим гостям они не были рады.

(Сдача Пскова. 1240 год)

Мы привыкли считать Новгород и Псков как бы единым целым, и в литературе даже можно встретить термин Новгородско-Псковская земля. Однако на самом деле псковская земля, как и новгородская, изначально была вполне самостоятельным государственным образованием. Для подтверждения этого достаточно всего двух доводов: псковичи и новгородцы происходили от различных славянских племен, а их земли относятся к различным речным системам. Псков и Новгород по-разному относились и к своим новоявленным соседям: немецким рыцарям. Если новгородцы изначально считали их злейшими врагами, то псковичи не только склонялись к добрососедским отношениям, но и не прочь были видеть в немцах своих союзников. Лучшим доказательством этого служит участие псковского отряда в битве при Сауле (1236) на стороне меченосцев. Что же касается частных взаимоотношений немцев и псковичей, то здесь ситуация была еще интереснее. В 1212 году родной брат Мстислава Удатного, псковский князь Владимир Мстиславич, выдал свою дочь замуж за немца Теодориха, родного брата не только рижского епископа Альберта, но и Германа, будущего дерптского епископа. Таким образом князь Пскова породнился с двумя самыми могущественными немецкими феодалами Прибалтики. А когда Владимир поссорился с псковичами, он получил от немцев доходную должность фогта в их владениях. Все эти события позволяют взглянуть на орденскую оккупацию Пскова с другой стороны, неожиданной и непривычной.

        Братья разбили палатки на приволье
2140 Прямо перед Псковом, на красивом поле.
        И епископ, и королевские мужи
        Умели лагерь удобно расположить.
        Многие рыцари и кнехты, кто там были,
        Свое право на лен достойно заслужили.
2145 По войску дали приказ:
        Готовиться к бою сейчас
        И при этом дали русским понять,
        Что намерены Псков приступом брать.
        Русские и сами видеть могли:
2150 Многие отряды на штурм пошли,
        К замку и к посаду подступали.
        А русские все силы отдали
        Под Изборском. Они сдались
        Ордену, ибо боялись,
2155 Что им будет еще хуже скоро,
        И начали мирные переговоры.
        А когда наши мир заключили с ними,
        То условия мира были такими.
        Герпольт 187, который их князем был,
2160 По доброй воле сам уступил
        Замки и хорошие земли,
        Чтобы ими братья владели,
        Чтобы ими магистр распоряжался.
        Поэтому штурм и не состоялся.
2165 После того, как мир подписали 188,
        Более ждать там уже не стали.
        Собрались домой воины и братья,
        Преисполненные божьей благодати,
        Все славили Господа Бога:
2170 Он сделал для них очень много.
        Все подготовив для обратного пути,
        Войско с радостью могло оттуда уйти.
        Во Пскове оставили двух братьев,
        Ту землю поручив охранять им,
2175 И немцев отряд, небольшой совсем.
        Во вред обернулось это им всем,
        И срок их господства был недолог.

(Освобождение Пскова. 1242 год)

У нас нет уверенности, что Псков был оккупирован немцами в обычном смысле этого слова. Более вероятной выглядит ситуация совместного управления Псковом боярской верхушкой во главе с Твердилой Иванковичем и орденскими фогтами, небольшой немецкий отряд которых больше похож на свиту союзнической администрации, чем на реальную военную силу. Именно по этому поводу и сетует автор нашей хроники.

        Есть на Руси очень большой город,
        Новгородом этот город называли.
2180 Когда новгородцы об этом узнали,
        Тамошний князь 189 собрал большие силы
        Против Пскова. Истинно так и было.
        С большой силой туда он пришел
        И многих русских с собой привел,
2185 Чтобы освободить псковичей.
        Те были рады видеть друзей.
        Как только немцев князь увидал,
        Ждать и медлить он долго не стал,
        Обоих братьев князь выгнал вон 190,
2190 Конец положил их фогтству он.
        Слуг их тоже выгнал всех до одного,
        Не осталось из немцев там никого,
        Русским землю оставили и ушли.
        Вот такие у братьев дела пошли.
2195 Если бы Псков тогда уберегли,
         Много бы пользы приносить могли
        Там братья вплоть до конца света.
        Жаль, что так и не вышло это.
        Кто хорошие земли покорил,
2200 А военной силой не укрепил,
        Тот, потеряв их, думаю, заплачет.
        И все дело кончится неудачей.
        Новгородский князь воротился домой,
        И какое-то время царил покой 191.

(Ледовое побоище. 5 апреля 1242 года)

О Ледовом побоище написаны горы книг, но в России его почти никогда не рассматривали как одно из многих других сражений Тевтонского ордена в XIII столетии. Между тем подобный подход многое прояснил бы — и не только для военных историков. Это касается прежде всего масштабов сражения. Большая часть писавших на эту тему авторов оценивает общее число крестоносцев в 10-12 тысяч, что совершенно нереально. Например, в крупнейшей военной операции ордена в Прибалтике — походе 1260 года — участвовало не более 4-5 тыс. человек (вместе с туземными отрядами) и чуть более полутора сотен орденских рыцарей. На Чудском озере их было как минимум вдвое меньше. У Александра в самом лучшем случае было тысячи четыре воинов, хотя на сей раз он попытался собрать всех, кого только мог. Одной из причин сокрушительного разгрома немцев было как раз то, что они не ожидали от противника такого численного перевеса.

2205 Есть город, велик и красив,
        Расположенный на Руси,
        Который Суздалем называли.
        Александром того мужа звали,
        Который был князем Суздальским в этот год 192.
2210 Он приказал своим готовиться в поход.
        Русские на немцев давно уж обижались,
        Поэтому со сборами не задержались.
        Александр шел в бой не впервые,
        С ним были многие другие
2215 Русские из Суздаля. У них
        Было множество луков тугих,
        Много доспехов красивейших,
        А также знамен богатейших.
        Их шлемы, будто солнце, сверкали.
2220 Сильное войско они послали
        В землю братьев. Те всполошились,
        Тоже быстро вооружились,
        Чтобы надлежащий отпор им дать.
        Но немного людей смогли собрать.
2225 Когда до Дерпта слух дошел,
        Что князь Александр пришел
         С войсками в орденские владения,
        Чиня пожары и разорения,
        Епископ терпеть этого не стал.
2230 Мужам епископства он приказал
        Спешить в войско братьев, и с ними вместе
        С русскими разобраться на месте.
        Как приказал, так и совершили:
        Дерптцы немедленно поспешили
2235 Присоединиться к орденским силам.
         Но слишком мало людей у них было,
        И у братьев было маловато войска.
        Но оба войска решили, что геройски
        Русских атаковать непременно надо.
2240 Бой завязали немецкие отряды.
       Русские имели много стрелков,
        Принявших удар немецких полков,
        Пред княжьей дружиной они стояли.
        Видно было, как братья напирали
2245 И, наконец, стрелков одолели.
        Слышно было, как мечи звенели,
        Видно было, как шлемы рассекали
        С обеих сторон. Живые стояли,
        Убитые на траву 193 валились.
2250 Те, кто в войске братьев находились,
        Были окружены, потому что собрали
        Русские такую рать, что атаковали
       Каждого немца мужей шестьдесят 194.
        Так те, кто был в том бою, говорят.
2255 Хотя сражаться братья умели
        И бились храбро, их одолели.
        Часть дерптцев вышла из боя. Они ушли,
        В этом спасение от гибели нашли,
        И не вправе их осуждать я.
2260 Было убито двадцать братьев 195,
        Шестеро братьев в плен угодили,
        Такими итоги битвы были.
        Князь Александр торжествовал,
        Ибо победу он одержал.
2265 В землю свою князь возвратился,
        Но за победу расплатился
        Сотнями жизней отважных мужей,
        Всем им в походы не ходить уже.
        А каждый брат, который отважно пал
2270 В том бою, о чем я только что читал 196,
        Был оплакан, как должно, вместе с другими
        Бесстрашными героями удалыми,
        Которые на Божий призыв поспешили
        И жизнь Тевтонскому ордену посвятили.
2275 Многие из них давно уже пали.
        Богу служа, свои жизни отдали
        С мечом в руках они, как не раз бывало,
        Хороших земель покорили немало,
        О чем ниже расскажем и узнаем.
2280 А эту повесть мы здесь завершаем.

(Герман Балк)

Маленький рассказ о Германе Балке содержит хронологические ошибки, историкам вполне понятные и легко объяснимые. Сами эти ошибки убеждают нас в том, что рядовые орденские братья довольно приблизительно представляли себе перестановки в орденском руководстве. В курсе всех назначений и отречений были только члены верховного капитула и самая верхушка ордена, а с течением времени уже и они плохо представляли, кто, куда, когда и почему был назначен лет пятьдесят назад. Как минимум до середины XIII столетия в орденской канцелярии царила порядочная неразбериха.

        Герман Балк, магистр прусский
        И ливонский 197, против русских
        И язычников войну
        Долго вел, и не одну.
2285 От тех и других он умел защитить
        Своих, ну а Божьих врагов разорить.
        Епископ с датчанами 198 им помогали.
        И все, что вместе они предпринимали,
        Делалось вполне единодушно.
2290 Очевидно, жили они дружно.
        В этой книге я верно подсчитал,
        Что пять с половиной лет управлял 199,
        Ливонскими братьями магистр Герман.
        Потом он умер, и это тоже верно.
2295 Да будет честь ему и хвала
        За его великие дела.
        Пусть Бог его милости не лишает
        И венцом на небесах увенчает.

(Генрих фон Геймбург)

        Новый магистр 200 брат Генрих сразу
2300 Проявил благородство, разум
        И доблестью отличился.
        Сам он в Геймбурге 201 родился.
        В Германии его назначали
        Магистром, и сразу же послали.
2305 В край, о котором мы говорили.
        Радостно в путь его проводили,
        Чтобы грех неверия, по мере сил,
        Он в языческих землях искоренил.
        Когда по Ливонии слух прошел,
2310 Что в их землю новый магистр пришел,
        Везде его с почестями принимали,
        Которые лишь магистру подобали.
        И в каждом доме, куда входил,
        Он радушный прием находил.
2315 Многие замки магистр посетил,
        С епископами переговорил
        Со всеми, кто землями там владел.
        И всем так понравиться он сумел,
        Что никто уже не мог сомневаться:
2320 С таким соседом легко уживаться.
        Все, в чем магистр нуждался, охотно
        Предоставлялось бесповоротно.
        Точно так же и сам он поступал:
        Если кто-то страдал иль голодал,
2325 Он всегда был помочь готов,
        Не боясь никаких трудов.
        Полтора года 202 он правил безупречно,
        Но любое назначение не вечно:
        Он вернулся в Германию. Провожали
2330 Его все братья в глубочайшей печали.

(Дитрих фон Грюнинген)

        Но недолго они были без магистра,
        Потому что другого дали им быстро.
        В орденских землях широко известный
        Как человек мудрый, храбрый и честный,
2335 Добродетель высоко ценил,
        Дитрих фон Грюнинген 203 это был.
        Он ливонским магистром и стал.
        Очень он Господа почитал,
        Во славу Его хотел воевать.
2340 Ну, что еще я могу вам сказать?
        В Ливонии его встретили радушно,
        Все братья радовались единодушно.
        Братья почтительно, как смогли,
        В курс всех здешних дел его ввели.
2345 Он все, что требовалось, узнать сумел
        О землях, которыми орден владел.
        Все он обстоятельно изучил,
        Для себя как следует уяснил 204.
        Тогда он и узнал, что народ,
2350 Который в Курляндии живет,
        Все еще в язычестве пребывает
        И Господа Бога не почитает.
        Огорчило магистра это дело,
        Даже сердце у него заболело.
2355 Но Господь его вразумил
        И христиан благословил
        Куршскую землю силой покорить,
        О чем он братьям решил сообщить.
        А братья не могли сердечной радости скрыть,
2360 Сказали, что готовы все силы приложить,
        Чтобы было все полностью осуществлено,
        Что магистром задумано и предрешено.

(Покорение Курляндии. Замок Гольдинген. 1242-1244 годы)

        Уже назавтра совет определил
        Дату сбора всех вооруженных сил.
2365 Гонцов по всей Ливонии разослали,
        Чтобы отовсюду людей созывали.
        Все землевладельцы понимали,
        Зачем братья войско собирали.
        Поднялась вся христианская земля:
2370 И епископы, и люди короля.
        Они сделали так, как было надо:
        Прислали внушительные отряды.
        В Риге всех этих воинов встречали,
        Шлемы их, подобно стеклу, сверкали.
2375 С каждым отрядом проводник шел,
        Знавший Курляндию хорошо.
        Полки собрались на морском берегу,
        Я всех их знамен описать не смогу.
        Немецкие и датские отряды,
        Перестроившись в походный порядок,
2380 Двинулись, непреклонные, суровые,
        Разгромить всю Курляндию готовые.
        Большие полки пошли от морских границ,
        Будто охотник набрасывал сеть на птиц 205.
2385 Много добычи они сумели набрать,
        Но долгий рассказ мой надобно сокращать 206.
        На той войне куршам туго пришлось:
        Все, кому убежать не удалось,
        Были убиты и на землю упали.
2390 Наконец, курши в отчаяние впали,
        Собрались на совет, и там признали,
        Что эту войну они проиграли.
        Чтобы всем им их жизней не лишиться,
        Согласились магистру покориться.
2395 Так их старейшины и постановили.
        Приняв решение, курши поспешили
        Посланцев мира к немцам слать.
        Что я могу еще сказать? 207
        Эти послы магистру сообщили,
2400 Что курши надумали и решили.
        Братья обрадовались, но, чтобы ответ
        Дать, как положено, собрались на совет,
        Где договорились мир заключить.
        Немецкие полки начали отходить.
2405 У одной горы остановились,
        Там они на славу потрудились:
        Отличнейший замок соорудили
        И Гольдингеном его окрестили 208.
        Он и ныне в Курляндии стоит,
2410 Взорам всех приезжающих открыт.
        Отобрали лучших из братьев
        Жить там и Курляндией править.
        И о простых кнехтах не забыли:
        Некоторым из них разрешили,
2415 Чтобы замок в порядке содержать,
        С женами и с детьми 209 там проживать.
        Что до куршей, то лучшие из них
        Служить стали братьям; у остальных
        Их родных в заложники взяли.
2420 Братья радости не скрывали,
        Что так это дело завершилось
        И все по их плану получилось.
        Война же в той земле прекратилась,
        Как об этом в книге говорилось 210.
2425 После всех побед бойцы ликовали,
        Господа Бога они прославляли
        И Богоматерь восхваляли много,
        Заступницу за наш орден перед Богом.
        Войска все в Ригу возвращались,
2430 А в новом замке оставались
        Те, кто должны были обустроить
        Гольдинген, и жизнь свою устроить.
        Там нашим братьям пришлось научиться,
        Радуясь малому, много трудиться,
2435 Благодаря за милости Господа Бога.

(Осада Амботена. 1244 год)

Поход литовцев на куршскую крепость Амботен состоялся в конце 1244 — начале 1245 года. Как следует из слов автора хроники, это был не просто грабительский набег, а месть Миндовга куршам за их союз с Тевтонским орденом.

        Времени после этого прошло немного.
        Братья замок Амботен 211 у куршей взяли,
        Те из-за этого очень горевали.
        Пришлось им требуемые подати платить.
2440 И самую крепкую скалу можно разбить,
        Если волны по ней одна за другой бьют 212.
        Очень многие курши погибли в бою,
        Прежде, чем их страна была покорена.
        А чтобы и впредь была покорной она,
2445 И мягкость, и твердость
213 следовало проявлять.
        Ведь курши не желали христианство принять
        И, чтобы заставить их к Христу обратиться,
        Немало нашим братьям пришлось потрудиться.
        Раздор с христианами учинил
2450  И этой враждой себя осквернил
        Миндовг, богатый король 214 литовский,
        Одержимый гордыней бесовской.
       Великий грех на душу взял:
        Большую армию собрал
2455 И в землю куршей он вступил.
        Но там хозяин дома был.
        Миндовг посмел вообразить,
        Что может все вокруг вершить
        Жестокой волею своей.
2460 Но Бог хранит своих друзей.
        И пожелал уберечь их Бог
        От несчастий, что нёс им Миндовг.
        Был один замок в Куршской земле:
        Уже знакомый нам Амботен.
2465 Миндовг туда прибыл с силой большой,
        Много язычников ведя с собой,
        И братьям стал урон наносить,
        Желая христиан разгромить.
        Разведчик в Гольдинген примчал,
2470 Едва погони избежал,
        Как только в замок прискакал,
        Братьев вокруг себя собрал
        И про литовцев рассказал.
        Но там никто не задрожал,
2475 Литовцы их не испугали.
        Но все ж за помощью послали
        Во все концы, куда могли.
        Но курши им не помогли.
        Отвернулись они от господ своих,
2480 Их жен и детей, и от себя самих.
        А литовцы, прибыв в большом числе,
        И в замке, и по всей своей земле
        С братьями ордена были готовы
        Насмерть сражаться и снова и снова.
2485 Сердца пылали жаждой сраженья
        На штурм рвались, отбросив сомненья.
        Братья тоже были готовы сразиться,
        Недолго им было на коней садиться.
        Тридцать было братьев лихих.
2490 А брат Бернек фон Гарен 215, их
        Товарищ, в руки знамя взял:
        «Милые братья, — он сказал, -
        Вот нам случай доказать ордена правоту,
        Знамя его поднять на должную высоту!»
2495 Пятьсот человек 216 братья собрали,
        Их, как хорьков в норе, укрывали
        Возле Амботена в лесу густом,
        Куда гордые литовцы потом
        Подступили с криками, в великой силе,
2500 Взорвав тишину — так они голосили.
        Одержимые язычники надвигались
        Во множестве. Братья в лесу располагались,
        Десница Божия их направляла.
        Миндовга жажда боя распаляла,
2505 Он собирался сражаться, это ясно.
        Он был силен, и они были опасны
        Для тех, кто в замке успел засесть.
        А еще разнеслась вскоре весть,
        Что в литовском войске никого не сыскать,
2510 Кто умел бы хорошо на коне скакать.
        И когда пылкий Миндовг на штурм пошел,
        Многие со стен видели хорошо,
        Как язычники часто падали с коней 217,
        Веселя этим братьев и наших людей,
2515 Знавших, что они стоят за правое дело.
        А язычников туда множество слетелось:
        Тридцать тысяч 218 бойцов собрал
        Миндовг. И на штурм их послал.
        Немцы в засаде их поджидали.
2520 «А не рано ли, — братья сказали, -
       Мы начинаем? Быть может,
        Стоит дождаться нам все же,
        Пока все соберутся у замка. Нас в поле
        Увидят, тогда лишь по божьей воле
2525 Будет решаться, сможем ли город вернуть 219».
        Вышли из леса и, чтобы строй развернуть,
        Дали круг небольшой, ибо хотели,
        Чтобы лошади размяться успели
       И лучше шли под седлом, как говорится.
2530 «Мы немедленно должны с ними сразиться, -
        Сказал брат Бернек. — Это будет верно.
        Иначе может обернуться скверно,
        Если дадим им при знамени остаться 220.
        И остается нам лишь преисполняться
2535 Мужеством льва». И сразу услышал в ответ:
        «Начинаем немедля! Хорош твой совет!»
        Во имя любви они убивали 221.
        Потом многие женщины рыдали
        По всей Литве, что мужья их милые
2540 Безвременно этот мир покинули.
        Видя это, и курши сразу осмелели
        И вернуть свои земли себе захотели.
        И так они Миндовгу «подсобили»,
        Что весь его штурм в ничто обратили.
2545 Многие видели там жаркие схватки,
        Поняли литовцы, что не все в порядке.
        Подумали, что лучше бы оказаться
        Где-то в другом месте, чем здесь оставаться.
        Наконец они дрогнули и побежали.
2550 Братья их преследовали, били и гнали.
        Брат Бернек со знаменем подскакал
        К своим людям и братьям и сказал,
        Что они еще не всех отогнали
        И осаду с замка пока не сняли.
2555 «Гибелью грозит нам каждый пустяк,
        Осторожность нужна, ибо лишь так
        Сможем мы выручить наших людей».
        «Верно сказал! Так вперед же смелей!»
        Куршам тоже те слова приглянулись,
2560 Мужество и отвага к ним вернулись.
        Из города они вниз спустились 222,
        Отбитым в бою обогатились,
        С богатой добычей потом нашли место,
        Где награбленное поделили честно.
2565 В замок 223 тогда гонцы поскакали,
        Христиане все возликовали.
        Всего четверо братьев пали там 224 - что ж,
        Бернека совет оказался хорош.
        Полегло там литовцев немало
2570 От жестоких смертельных ударов.
        Пятнадцать сотен 225, пожалуй,
        Как их друзья жаловались.
        Миндовг понял, что он осрамился
        И в родную землю устремился.
2575 И так постыдно испугался,
        Что целых пять недель боялся
        На куршские города нападать 226.
        Он бессовестно бросил пропадать
        Тела павших бойцов, друзей своих.
2580 Все литовцы ушли из деревень пустых,
        Под Амботеном ни один не остался.
        Миндовг с такой поспешностью спасался,
        Что нещадно коня он хлестал,
        Недостойно его загонял,
2585 Пока не достиг Литвы в своем беге.
        И целый год ни об одном набеге
        На замок Амботен было не слыхать.
        Так что об этом стоило рассказать.
        Братья поехали домой. Не спешили
2590 Они, ибо честь свою там сохранили.
        О их милосердии бедняки знали,
        За это братьев все всегда восхваляли.
        Курши тоже радости не скрывали
       Что добро 227 сберегли и отстояли.
2595 Некоторые братья все же в печали
        Пребывали, и всякими мелочами
        Богу на небесах тогда докучали.


Комментарии

1. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 455.

2. Ливы (Liwen) — родственное эстонцам финно-угорское племя, которое русские летописи называли либь. В начале XIII века жили в нижнем течении Даугавы, на правом берегу реки. От названия этого племени и происходит слово Ливония. В 1999 году правительство республики Латвия официально признало ливов одним из двух (наряду с латышами) автохтонных народов Латвии. А в 2009 году умер Виктор Бертольд — последний лив, для которого ливский язык был родным. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 71.

3. Селы (Selen) — одно из родственных литовцам балтских племен, сформироваших латышский народ (вместе с латгалами и земгалами, а также куршами). Жили на левом берегу Даугавы в непосредственном соседстве с земгалами. Их политическим и военным центром было городище Селпилс, которое Генрих Латвийский называл латинским словом Selonum, а немцы — Селбург. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 112.

4. Речь идет о языческих территориях, лежащих между Русью и землями ливов и селов, однако не вполне ясно, о каких именно. Это могли быть Латгалия, Литва или Эстония.

5. Латышские комментаторы этого текста полагали, что немцы использовали арбалеты (тогда в Европе бывшие новинкой) и камнеметы. Если первое каких-либо возражений не вызывает, то использование судового камнемета в данном случае представляется маловероятным, тем более на купеческом судне. Вероятно, камни метали обычными пращами.

6. Выражение lobeten den bie der wide обычно истолковывают как клятву собственной жизнью. См. : Atskanu hronika. Riga, 1998.

7. Латышские исследователи считают, что тогдашняя миля составляла 7,42 км (Zemzaris, 1981). Таким образом, купцы обосновались в 44 км от моря.

8. В оригинале: она до сих пор служит нам в Ливонии. Из этого рассказа хроники следует, что первым капитальным сооружением немцев в Ливонии была именно купеческая фактория, а не замок и даже не церковь, как у Генриха Латвийского. Церковь в Икшкиле (Iskesculle) строил Мейнхард, а о его приезде рассказывается позже, чем о начале строительства фактории.

9. Любопытно, что характерным признаком высокого профессионализма священника наш автор считает умение хорошо петь.

10. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 85.

11. Каупо был вождем ливов, живших в районе Турайды.

12. Эзельцы (Oselere) — жители эстонского острова Эзель (Сааремаа). Отметим, что наш автор, как и другие немецкие хронисты, четко отличает их от остальных эстов.

13. Генрих Латвийский пишет, что путешественники сначала плыли по морю, однако в Рим они добирались через Германию, то есть по суше. Напомним, что дело было во времена крестовых походов. Так что, несмотря на мнение автора Рифмованной хроники, все путешествие вряд ли можно считать таким уж веселым и беззаботным. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 85.

14. Римским папой в 1198-1216 годах был Иннокентий III. Однако, если дело было еще при Мейнхарде, то это могли быть Целестин III (1191-1198) или Климент III (1187-1191). Урбан III (1185-1187) и Григорий VIII (1187) отпадают уже потому, что оба они так и не сумели вступить в Рим.

15. Литовцы (Littowen) — крупнейшее из балтских племен, к которым относятся также пруссы, ятвяги, латгалы, земгалы, селы и курши.

16. Земгалы или семигаллы (Semegallen) — балтское племя, обитавшее на левом берегу реки Даугава в ее нижнем течении, к югу от Риги. В основном это бассейн реки Лиелупе, на которой находились и главные городища Земгалии. В русских летописях упоминаются под названием зимигола. Впоследствии вошли в состав латышской народности. См. : ПСРЛ, том 1. СПб, 1846. Стр. 5; ПСРЛ, том 2. СПб, 1908. Стр. 8.

17. Смотри примечание 3.

18. Современные археологи не выделяют леттов в отдельное племя, однако это название часто употребляет Генрих Латвийский, который сам же и пишет, что летты — это то же, что и латгалы. По некоторым оценкам, общая численность населения Латгалии в XIII столетии составляла 50-70 тысяч человек. Именно от слова латгал (лат-галл) в конце концов произошло слово Латвия. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 96.

19. Костюм латгальских женщин в средние века состоял из рубахи, поясной одежды, наплечного покрывала, головных венчиков и т.п. (Zarina, 1970). Трудно сказать, что именно из этого списка привлекло особое внимание нашего автора. Отметим, что латгальские погребения отличаются от погребений других балтских племен более разнообразными и многочисленными женскими украшениями. См. : Археология СССР. Финно-угры и балты в эпоху средневековья. М., 1987. Стр. 360-361, 424-427.

20. Высокая посадка — близко к шее лошади. Как верно подмечает наш автор, подобная посадка «старомодна» и относится к древнейшим, ибо первые всадники при угрозе падения стремились сразу же ухватиться за конскую шею.

21. То есть 370 километров, что близко соответствует реальной протяженности курляндского побережья. Длина береговой линии всей современной Латвии — 494 км. Смотри примечание 7.

22. Курши или куры (Kuren) — балтское племя, о происхождении и языке которого до сих пор ведутся споры. Более обоснованным выглядит мнение ученых, относящих куршей к западным балтам и считающих их близкими родственниками пруссов. Из наиболее часто упоминаемых топонимов, связанных с куршами, следует упомянуть Курляндию, Куршский залив и Куршскую косу. В русских летописях именуются корсь. См. : ПСРЛ, том 1. СПб, 1846. Стр. 5.

23. Эсты (Eisten) или эстонцы принадлежат к финно-угорской языковой семье.

24. Корабли эзельцев напоминали суда викингов. Крупнейшие из них вмещали до 30 человек.

25. Смотри примечание 12.

26. Смотри примечание 2.

27. Мейнхард был посвящен в епископы не папой, а архиепископом бременским (так же, как второй епископ Бертольд и третий епископ Альберт). Это произошло в 1186 году. Приведенная в хронике дата (1143), безусловно, ошибочна, но позволяет взглянуть на первые годы покорения Ливонии в той системе хронологических координат, которой пользовался автор Рифмованной хроники. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 72, 78.

28. Генрих Латвийский пишет, что папа поцеловал Каупо и одарил его сотней золотых. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 85.

29. То есть в Германию.

30. Каупо вместе с Теодорихом вернулся в Ливонию в сентябре 1204 года. Так сообщает Генрих Латвийский. По версии нашего автора получается, что Мейнхард вернулся в Ливонию тоже вместе с Каупо. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 87.

31. Дальнейший рассказ (строфы 503-522) совершенно выпадает из окружающего текста как по своему содержанию, так и хронологически. Во времена Бертольда (1196-1198) крестоносцы вряд ли доходили до Кокнесе, а Каупо погиб почти двадцать лет спустя (1217). Столь грубые анахронизмы в Рифмованной хронике отмечены лишь для раннего периода ливонской истории, сведения о котором автор получал из вторых и третьих рук. Смотри также примечание 34.

32. Здесь, вероятно, имелись в виду не только географическая близость, но и союзнические отношения. Крепость Кокнесе, находившаяся в Латгалии, сначала была владением полоцких князей, которые время от времени заключали союзы с литовскими вождями.

33. Первое большое сражение христиан с литовцами, согласно хронике Генриха Латвийского, было в 1205 году. В нем вполне погибнуть триста христиан, так как литовцев пало до тысячи двухсот. Но все же эти цифры представляются сильно завышенными. См. : Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 90.

34. Рассказ о гибели «ливского короля» (строфы 503-522) выглядел бы намного уместнее после строфы 436 — как продолжение и окончание истории Каупо. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 187.

35. Стремление крестоносца получить ровно пять ран, как у Христа — весьма распространенная тема в рыцарской поэзии и в средневековых хрониках.

36. Вероятно, именно с подачи нашего автора Рюссов и Олеарий основателем Риги считали не Альберта, а Бертольда. Напомним, что Бертольд приезжал в Ливонию дважды, о чем наш автор не сообщает; возможно, он об этом и не знал. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 75-76.

37. Епископ Бертольд погиб при столкновении с ливами, а не с эстами, которых автор называет der Eisten. Однако подобная ошибка имеет свое объяснение. Ливский язык относится к той же языковой семье, что и эстонский, и они похожи, хотя Рюссов и уверяет, что ливы и эстонцы не понимают друг друга. Сам автор хроники, судя по всему, мало сталкивался с эстонцами. И хотя многие события его хроники происходят в Эстонии, однако главными действующими лицами там являются все те же орденские рыцари либо литовцы.

38. Эта фраза приобретает особый смысл, если вспомнить обстоятельства гибели Бертольда. Во время битвы его лошадь понесла и затащила епископа в толпу врагов, которые его и убили. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 77.

39. Слово лорд, позаимствованное нами из английского перевода Рифмованной хроники, как нельзя лучше отражает статус Бертольда в Ливонии, каким он представлялся нашему автору и какой рижские епископы вскоре действительно приобрели. См.: The Livonian Rhymed Chronicle. Indiana University, vol. 128. 1977. Стр. 9.

40. Стоит обратить внимание на то, как Рифмованная хроника героизирует епископа, павшего в бою, как, впрочем, и полагается в рыцарском эпосе. У Генриха Латвийского Бертольд выглядит скорее неудачником. Однако не исключено, что Генрих сознательно принижал образ Бертольда, чтобы как можно выгоднее представить Альберта.

41. Автор, несомненно, сильно преувеличивает масштабы битвы у Песчаной горы (24 июля 1198 года), не говоря уже о потерях. На самом деле эту битву христиане выиграли, хотя и потеряли епископа.

42. Бертольд был епископом не одиннадцать лет, а неполных два года (1196-1198). Датируя начало его епископства 1187 годом, наш автор исходил из отсутствия у него точной хронологии епископства Мейнхарда. Примерно так же путался и Герман из Вартберга, который датировал посвящение Мейнхарда 1143 годом, прибавлял, что тот правил 23 года, а начало епископства Бертольда датировал 1167 годом. См.: Ливонская хроника Германа Вартберга. В кн.: Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. Том II. Рига, 1879. Стр. 87-88.

43. Цифры потерь, завышенные едва ли не на порядок, автор взял из описания какого-то другого боя с эстами, значительно более позднего. Подобные масштабы имело, например, сражение при Карусе (1270), но никак не схватки рубежа XII и XIII веков. Смотри также примечание 12.

44. Альберт фон Буксгевден или фон Аппельдерн (1165-1229) сначала возглавлял школу при кафедральном соборе в Бремене (1186-1194) и был членом домского капитула. 28 марта 1199 года посвящен в ливонские (икскюльские) епископы, с 1202 года — епископ Риги. В Ливонию впервые прибыл в 1200 году, скончался 17 января 1229 года. Брат Альберта Энгельберт носил фамилию Буксгевден, другой брат, Иоганн — Аппельдерн. Правда, Иоганн был сводным братом, от той же матери, но от другого отца.

45. Римским папой тогда был Иннокентий III (1198-1216).

46. В епископы Альберта рукоположил не папа, а бременский архиепископ Гартвиг II фон Утледе (1185-1207), который ставил и первого ливонского епископа Мейнхарда. Альберт был его племянником (сыном сводной сестры).

47. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 108.

48. Учредителем ордена Меченосцев был сам Альберт, хотя непосредственным исполнителем этой процедуры во время его отсутствия был Теодорих Турайдский. Чешихин, основываясь на булле папы Иннокентия III, датирует основание ордена периодом не ранее весны 1202 года и не позднее середины 1204 года. Но официально папа утвердил орден только в 1210 году. См.: История Ливонии с древнейших времен. Том I. Рига, 1884. Стр. 99.

49. Винно (Winne) — первый магистр (1204-1209) ордена Меченосцев. Предположительно, был выходцем из северной Рейн-Вестфалии. В некоторых исследованиях его именуют Винно фон Рорбах, однако это позднейший домысел, как и в отношении некоторых магистров Тевтонского ордена (например, Генрих Вальпот фон Бассенгейм и т.п.). На самом деле у первых орденских магистров (к их числу относится и Фолквин) достоверно известны лишь имена.

50. Замки Сегевольд (Sigewalden) и Венден (Winden) крестоносцами были основаны в 1207-1208 годах. Ашераден (Aschrate), по мнению историков, начал строиться несколько позже — не ранее 1213 года. Подчеркнем, что на месте всех трех замков ранее были укрепления ливов и леттов.

51. Обычно считают, что замок Ашераден со времен ордена меченосцев находился в 2 км выше городища Айзкраукле (Левис Менар и Туулсе). Но во время раскопок 1983 года на ливском городище найдены две каменные стены с застройкой деревянными сооружениями XIII-XIV вв. Так как у подножия Айзкраукльского городища с XIII столетия существует кладбище и церковь, где в 1375 году похоронили ливонского ландмаршала Андреаса фон Штернберга (1354-1375), вполне вероятно, что укрепления ордена первоначально находились на городище (Мугуревич, 1994).

52. Кокнесе (Кокенхузен) немцы заняли без боя, уже после того, как князь Вячко поджег свой замок и ушел на Русь. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 115, 116, 123.

53. Вероятно, именно с подачи Рифмованной хроники в некоторых позднейших источниках появляется известие о гибели Вячко во время захвата немцами Кокнесе (1208). На самом деле тот погиб значительно позже — при взятии Дерпта меченосцами в 1224 году. Поэтому можно предположить, что наш автор перепутал, а потом и объединил оба этих события. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 116, 239.

54. Это одно из самых малопонятных мест во всей хронике, но, как говорил сэр Томас Браун, какая-то догадка и здесь возможна. Переводчики хроники на английский язык предпочли не морочить себе голову и перевели это место как «постыдно покинули своих жен». Но наш автор, без сомнения, имел в виду нечто другое. Жену князя Ерсики немцы захватили в плен, и в обмен на ее свободу Всеволод принес вассальную присягу рижскому епископу. Возможно, именно эта история столь причудливо и трансформировалась в рассказе Рифмованной хроники о захвате Кокнесе и Ерсики. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 125-127.

55. Пфлегер (или попечитель) — комендант и начальник гарнизона не слишком значительного орденского замка. Ранг попечителя был ниже ранга комтура, хотя обязанности того и другого, по сути, были одинаковыми. Английский переводчик Рифмованной хроники называет Хартмута комтуром (commander). Однако настоящие комтурства в Ливонии появились не ранее середины XIII века, и наш автор об этом знал.

56. Поход рижан против Ерсики состоялся в начале осени 1209 года, а по дороге крестоносцы прошли и через Кокнесе. Именно этот поход и описывает наш автор. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 126-127.

57. Даже при взятии Дерпта (1224) русских погибло втрое меньше, так что этой цифре доверять не следует. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 239.

58. Сосат (Sosat) или Сест находится в Вестфалии, в 50 км к востоку от Дортмунда. Имени убийцы Рифмованная хроника не называет, зато называет Генрих Латвийский — Викберт.

59. О том, что убийца был колесован, сообщает только Рифмованная хроника.

60. История убийства магистра Винно послужила декабристу Бестужеву-Марлинскому сюжетом его романтического рассказа «Замок Венден». См.: Бестужев-Марлинский А.А. Сочинения в 2-х томах. Том 1. М., 1958.

61. Генрих Латвийский нигде не называет орденских братьев меченосцами (swertbrudere). Это наименование орден получил позже, но автору Рифмованной хроники оно уже было известно.

62. Винно был магистром никак не более семи лет (1202-1209), а в первый раз он упоминается только под 1206 годом. Возможно, ошибка автора связана с тем, что хронологию меченосцев он путает с хронологией Тевтонского ордена, основание которого Дусбург датирует 1190 годом и с этого же года исчисляет время правления первого магистра. См. : Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. Стр. 11, 14, 258.

63. Фолквин (Volkvin) был уроженцем города Наумбурга на реке Заале (между Лейпцигом и Веймаром), знаменитого своим собором и его портретными скульптурами XIII века. Портрета самого Фолквина среди них, к сожалению, нет, хотя его отец был графом Наумбурга. См.: Ювалова Е.П. Немецкая скульптура 1200-1270. М.,1983.

64. В период 1208-1212 гг. немцы заключали с эстами несколько перемирий (обычно на год), которые, если верить Генриху, довольно исправно соблюдались обеими сторонами. Так и здесь: немцы не нарушали договор, а в поход пошли после истечения срока очередного перемирия.

65. Уганди (Ugaunen) — провинция (мааконд) на юго-востоке Эстонии. В Рифмованной хронике это название не упоминается, но оно есть у Генриха Латвийского, это же название (Igaunzeme) использовано в латышском переводе Рифмованной хроники. Уганди первой из эстонских земель подверглась немецкому нападению (1208). См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 113, 118-120, 299, 300, 306.

66. Вильянди — эстонская крепость в провинции Сакала, на месте которой немцы впоследствии выстроили собственный сильный замок Феллин (Velin). Бой за Вильянди, о котором здесь идет речь, происходил в феврале 1211 года.

67. Дерпт (Darbet), он же Юрьев, он же Тарту — крепость на востоке Эстонии, основанная еще Ярославом Мудрым (1030). Немцы впервые появились под Дерптом в январе 1212 года.

68. Оденпе (Odenpe) или Отепя — эстонская крепость в провинции Уганди. В русских летописях упоминается еще в 1116 году под названием Медвежья голова. Немцы впервые напали на нее осенью 1208 года, второй раз — летом 1210 года.

69. Смотри примечание 64.

70. Смотри примечание 66.

71. Emme и Viliemes — несколько видоизмененные немецкие имена Эмма и Вильгельм. Отсюда следует, что эти имена туземцы получили уже при крещении, которое, скорее всего, произошло уже после описанных здесь событий. История с заключенными в замке Вильянди, сердобольная женщина и эстонское имя Виллу могли лечь в основу местной легенды, послужившей сюжетом для весьма популярной в Эстонии исторической повести. См.: Эдуард Борнхеэ. Борьба Виллу. // Эстонские исторические повести. М., 1961. Стр. 412-493.

72. Саксонский герцог Альбрехт I (1184-1260), внук Альбрехта Медведя, прибыл в Ригу весной 1219 года. Но он и его люди действовали против земгалов, а не против эстонцев, так как летом того же 1219 года в северную Эстонию вторглись датчане. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 195.

73. Крестоносцы давали обет пробыть в крестовом походе определенное время (обычно год), в течение которого не должны были возвращаться домой. Это считалось нарушением обета.

74. Вик (Vic) или Ляэнемаа — самая западная провинция Эстонии, если не считать острова Эзель (Сааремаа). Немцы впервые вторглись в Вик зимой, в самом начале 1215 года.

75. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л.,1938. Стр. 134-135.

76. Юмера (Imer) — река в северной Латвии, за которую ранее принимали реку Седу, впадающую в озеро Буртниеку. Ныне считается, что Юмера — это маленькая речка Юмара (Jumara), правый приток Гауи (Койвы), впадающий в нее к югу от Валмиеры. См. : Atskanu hronika. Riga, 1998.

77. Магистр Фолквин в походе не участвовал, так как Генрих Латвийский ничего об этом не сообщает.

78. Потери противника наш автор здесь завысил на целый порядок, что он нередко делает и в дальнейшем. Рассказ Рифмованной хроники о битве на Юмере до такой степени противоречит описанию Генриха Латвийского, что может показаться, что речь идет о двух разных событиях. Поражение крестоносцев (pilgerimen) наш автор представил как их победу, а возвращение эстов на родину — как их паническое бегство. Причиной столь необъективной оценки служит то, что Рифмованная хроника — это апология ордена, а сами меченосцы (die brudere) понесли в бою незначительные потери. Они отбились и отступили в относительном порядке. Зато крещеных ливов и леттов (имерских латгалов) эсты разбили наголову и фактически уничтожили их войско.

79. Это сражение подробно описано в превосходном эстонском историческом романе «На реке Юмере» (1934), русский перевод которого, к сожалению, не переиздавался уже более полувека. См.: Майт Метсанурк. На реке Юмере // Эстонские исторические повести. М., 1961. Стр. 5-319.

80. Иервен (Jerwen) или по-эстонски Ярвамаа — провинция северной Эстонии, историческим центром которой было укрепление Пайде (Вейсенштейн). Крестоносцы впервые вторглись в Ярвамаа в 1211 году, а потом в 1212 году. Тогда же впервые упомянута и деревня Каретен. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л.,1938. Стр. 147, 149.

81. Смотри примечание 12.

82. Каридал (Karidal) или Каретен (Gross-Karreda) — в настоящее время село Эсна (Esna) в 12 км к северо-востоку от Пайде. Описанное здесь сражение происходило в начале 1220 года, причем, судя по тексту «Хроники Ливонии», в походе участвовал и сам Генрих Латвийский. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л.,1938. Стр. 204-206.

83. Саксонский герцог, которого наш автор именует hertzoge Albrecht, покинул Ливонию в 1220 году. Смотри примечание 72. Генрих Латвийский, который называет его dux Saxonie de Anehalt Albertus, упоминает о приезде герцога, но ничего не пишет о его отъезде, хотя после 1220 года в хронике он более не упоминается. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л.,1938. Стр. 387.

84. Карл Магнуссон, епископ Линчёпингский (1217) и канцлер юного шведского короля Юхана (1219-1222). Епископ был племянником другого Карла, ярла Эстеръётланда и королевского опекуна. См. : Олаус Петри. Шведская хроника. М., 2012. Стр. 50.

85. Речь идет о крепости Леале (Лихула). Каменный замок соорудили здесь только после того, как в 1238 году было достигнуто соглашение между орденом и епископом.

86. 8 августа 1220 года. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л.,1938. Стр. 211.

87. Одна из первых шпилек автора по адресу не слишком почитаемого им духовенства.

88. Сунтакен (Suntaken) или, по-эстонски, Соонтага — мааконд западной Эстонии, где находится город Пярну. Это первая из эстонских провинций, которой можно достичь, следуя из Риги на север вдоль моря или же по морю.

89. Стоит обратить внимание на то, что карательный поход на Вик автор хроники преподносит не как возмездие за истребление шведов, а как наказание за отречение от христианства. Шведы были для немцев конкурентами и, надо полагать, их разгром не особенно огорчил меченосцев.

90. Вильгельм Моденский (1184-1251), уроженец Пьемонта — вице-канцлер святейшего престола (1220-1222), епископ Модены (1222-1233), папский легат в Ливонии (1225-1226 и 1234-1238), легат в Пруссии (1239-1242), кардинал Савойский (1244), легат в Швеции и Норвегии (1246-1248). Умер в Лионе (1251). См.: Regesten Wilhelms von Modena // Scriptores Rerum Prussicarum, band II. Leipzig, 1863. Стр. 116-134.

91. Латышские исследователи не пришли к окончательному выводу, следует ли считать место убийства частным домом или придорожной корчмой (Silins 1893; Klaustins, Saiva 1936).

92. Довольно редкий случай, когда автор фактически прямо указывает свой источник. И это снимает все возможные подозрения в заимствовании у Генриха Латвийского.

93. В районе, где происходили описываемые события, папский легат находился летом 1225 года. Ребенку тогда было полтора года (нигде не сказано, что он в этом возрасте умер), значит, само убийство произошло в 1223 году. Генрих Латвийский сообщает об этом под 1222 годом. См. : Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 227.

94. Из этих слов следует, что убийцы не только не понесли наказания, но даже не были взяты под стражу — возможно потому, что юридически их вина так и не была доказана. Однако можно пойти еще дальше и предположить, что после того, как немцы взяли Юрьев (1224) рядовые участники эстонских «беспорядков» получили амнистию.

95. Подерейял (Poderejal) — ныне эстонская деревня Риидайя (Riidaja), расположенная между озерами Вейсъярв и Выртсъярв в районе, находившемся под юрисдикцией меченосцев из замка Каркус (Каркси).

96. Альбрехт Орламюндский (1182-1245) из рода Асканиев — сын Зигфрида III, внука Альбрехта Медведя, и Софии, дочери датского короля Вальдемара I (ум. 1182). Племянник датского короля Вальдемара II (1202-1241). В 1202 году посвящен в рыцари. Граф Орламюнде, Нордальбингии (1206), Голштинии (1208), Рацебурга (1217), Вагрии и Штурмара (1223). В 1217 году прибыл в Ливонию, на следующий год вернулся в Данию. В 1222 году участвовал в датском вторжении на Сааремаа. После пленения Вальдемара II (1223) — регент Дании. В 1225-1227 годах находился в плену у Генриха Шверинского. Женат на Ядвиге Тюрингенской (1211), детей у них не было.

97. 25 января 1217 года папа Гонорий III (1216-1227) специальной буллой разрешил Альбрехту Орламюндскому и десятерым его спутникам вместо участия в крестовом походе в Палестину ехать в Ливонию, изменив нашей властью обет паломничества. См.: Бойцов М.А., Ткаченко Н.Г. Вместо Палестины — Ливония // Вестник МГУ. Серия 8. История. № 2. 1995. Стр. 59-77.

98. Смотри строфы 509-522 и примечания 31 и 34.

99. Было их шесть тысяч и все они пятнадцать дней ждали в Сакале прибытия русских королей. Эсты собрали доселе невиданное по численности войско и ждали русских, с которыми договорились о совместных действиях. Именно поэтому немцы и поспешили дать им бой. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л.,1938. Стр. 185.

100. Смотри примечание 66.

101. 11 километров. Смотри примечание 7.

102. Генрих Латвийский пишет, что в войске эстов было шесть тысяч человек, а крестоносцев было три тысячи. Тот же автор сообщает, что в бою пало до тысячи эстов, но потом еще многие были убиты во время преследования. Таким образом, известие Рифмованной хроники о потерях эстонцев (vierzen hundirt — 1400) можно считать заслуживающим доверия. Его можно дополнить и известием о потерях крестоносцев (dri hundert — 300), которое наш автор приводит в другом месте своей хроники (строфа 509), но которое по всем признакам следует отнести к сражению на подступах к Вильянди. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 185-187.

103. Здесь наш автор, который довольно идиллически описывает взаимоотношения немцев с покоренными ими ливами и леттами, не может не подчеркнуть откровенной враждебности к захватчикам со стороны эстонцев. Через полвека после окончания хроники эта непримиримая вражда выльется в Великое эстонское восстание (1343), ярко описанное классиками эстонской литературы. См.: Эдуард Борнхёэ. Мститель. // Эстонские исторические повести. М., 1961. Стр. 320-411.

104. Граф Альбрехт Орламюндский вернулся в Данию не позднее мая 1218 года, так как 4 июня он и епископ Альберт присутствовали на коронационных торжествах в Шлезвиге. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л.,1938. Стр. 544.

105. См.: История Ливонии с древнейших времен. Том I. Рига, 1884. Стр. 202.

106. Генрих I Борвин (1150-1227) — князь Мекленбурга (1178), по происхождению славянин, сын Прибислава и внук Никлота, князя бодричей. В 1218-1219 годах участвовал в крестовом походе в Эстонию. Наш автор именует его Барвин из Вентланда (Barwin von Wentlande), то есть из вендских земель. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л.,1938. Стр. 190, 194.

107. Земгалия в XIII веке считалась едва ли не самой опасной землей в Ливонии. Воинственные земгалы никого не пропускали через свои земли, особенно разбойные отряды литовцев. Смотри примечание 16.

108. Свурбен (Swurben) или Сырве — южная оконечность острова Эзель. Здесь находилась так называемая «новая гавань», упоминаемая Генрихом под 1215 годом. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л.,1938. Стр. 173-176.

109. Это фактически дословный перевод слова Osterhab, но нет полной ясности относительно того, какую именно часть Рижского залива (или, может быть, даже весь залив целиком) имел в виду наш автор. Большинство исследователей считает, что речь идет об Ирбенском проливе.

110. Это упоминание в Рифмованной хронике балтского бога Перкунаса (Perkune) включено в польскую хрестоматию «Источники по литовской мифологии» (в двух томах). См.: Mythologiae Lituanicae Monumenta. Zrodla do mytologii litewskiej od Tacyta do konca XIII wieku. Ed. Antoni Mierzynski, t. I. Warszawa, 1892. 

111. Остров Моон (Муху) расположен между островом Эзель, от которого его отделяет пролив Вяйне-Вяйн, и материковой Эстонией, от которой отделяется проливом Моонзунд. Расстояние между островами Эзель и Моон составляет всего 4 км.

112. О земле Иервен (Ярвамаа) смотри примечание 80. В Эстонии XIII века выделяют добрую дюжину маакондов: Уганди, Сакала, Харьюмаа, Вирумааа, Рявала, Ярвамаа, Ляэнемаа, Мыху, Вайга, Алемпойс, Нурмекунд и Сааремаа.

113. Нурмекунд (Normegunde) — мааконд в центральной части Эстонии, расположенный между Скакала и Ярвамаа.

114. Если из Эстонии двигаться в Литву, то есть на юг, Латгалия действительно окажется слева, то есть на востоке. По указаниям нашего автора маршрут литовского войска прослеживается довольно четко, и его масштабы в самом деле впечатляют. Смотри примечание 18.

115. Ремин (Remyn), который упоминает и Генрих Латвийский, находился между Леневарденом, Сидегунде и Ашераденом. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 106.

116. Смотри примечание 55.

117. Лупрехт (Lupprecht) — вероятно, тот самый пфлегер Ашерадена, о котором говорилось выше.

118. Идумея или Видземе — не называемая в Рифмованной хронике, но упоминаемая Генрихом Латвийским (Ydumea) историческая область в Латвии, существовавшая как территориальная единица очень недолго: с 1207 по 1218 год. Центром ее было селение Страупе (Лиелстраупе), которое немцы называли Рооп (Gross-Roop), расположенное к северу от Иммекулле. В 1212 году судьей (advocatiam) в Идумее немцы назначили Владимира Мстиславича, бывшего псковского князя, который породнился с самим епископом Альбертом (брат Альберта Теодорих был женат на его дочери). В 1214 году Владимир поссорился с немцами и вернулся на Русь. В 1216 году он участвовал в Липицкой битве вместе с братом Мстиславом. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 151-153, 160, 162-163.

119. Ярослав Владимирович в Рифмованной хронике ниже назван Герпольтом (строфа 2159). См.: Ледовое побоище 1242 г. Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. М.-Л., 1966. Стр. 219-224.

120. В этом районе было две крепости: орденский замок Венден (Wenden) и старое укрепление ливов на горе Риекстукалнс, которое защищали союзные немцам туземные отряды. Именно это укрепление (а не сам Венден) Генрих называет замком вендов (castri Wendorum) и уточняет, что это самый маленький замок в Ливонии. Упоминание второго замка с почти тем же названием путает не только читателей, но и историков. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 193.

121. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 183-184, 191-193.

122. Автор хроники нигде не называет русских неверными, тем более язычниками, тем не менее упорно противопоставляет их «христианам». Русских мало волновало вероисповедание эстов, вопрос был в том, кому те намерены платить дань: им или немцам. Именно поэтому только после появления немцев в Эстонии русские и сами начали предпринимать массовые крещения эстов — разумеется, по православному обряду.

123. Иммекулле (Ymmenkulle) — ныне поселок Инцем (Inciems) к северу от Турайды. Слово kulle на ливском языке означает деревня. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 193; История Ливонии с древнейших времен. Том I. Рига, 1884. Стр. 200.

124. Гибель в походе двух тысяч человек вряд ли могла остаться незамеченной летописцами, но в русских летописях ничего подобного нет. Даже если описанная автором битва действительно состоялась, число убитых врагов он преувеличил почти на порядок, с чем мы уже сталкивались ранее и еще столкнемся. То же самое относится к «делу у Огенхузена». Смотри примечания 43 и 126.

125. В оригинале liechtgevar. Это слово применительно именно к русским шлемам нам будет встречаться и в дальнейшем, в частности, при описании Раковорской битвы.

126. Немецкие издатели хроники так и не решились идентифицировать это название, сохранив написание Ogenhuzenes и ограничившись замечанием, что это, вероятно, где-то между Кокнесе и Венденом. Но по нашему мнению, автор имел в виду именно Кокенхузен (Kokenhuzen), то есть Кокнесе. Но Кокенхузен был совершенно не на пути войск, отходивших из Идумеи на Венден и далее на Псков — если, конечно, русские шли не на Полоцк. Поэтому допустимо предположение, что здесь автор опять не туда вставил эпизод из совершенно другого времени (как это уже было при описании гибели Каупо) и рассказывает о бегстве князя Вячко из Кокнесе в 1207 году. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 115-116. Смотри также примечание 31.

127. Непонятно, почему заложник уже не сможет сесть на коня. Либо заложниками (gisele) наш автор называл обычных пленных, либо с тех брали клятву после освобождения не участвовать в военных действиях против своих победителей, что было весьма распространенной практикой в рыцарской среде.

128. В оригинале zwu mile, то есть около 15 км. Наименьшая ширина Ирбенского пролива 33 км, поэтому автор, видимо, имел в виду пролив Моонзунд (Суурвяйн), ширина которого в самом узком месте 6 км. Но это от материка до острова Моон, а до Эзеля как минимум вдвое больше. То, что это очень плохое место для мореплавания, вполне убедительно доказало Моонзундское сражение 1917 года. Смотри примечание 7.

129. Арнштайн — город в Нижней Франконии, в 40 км к северу от Вюрцбурга. Граф Арнштайн вряд ли принимал участие в походе на Эзель (1227), ибо Генрих Латвийский его не упоминает, а в документах Альберт фон Арнштайн появляется не ранее 1231 года. Тем не менее нам стоит отметить весьма похвальное стремление автора называть имена всех известных ему знатных крестоносцев, приезжавших в Ливонию.

130. Автор все время говорит о войне с эзельцами и походе на остров Эзель, но сам описывает только взятие крепости на соседнем острове Моон. Создается впечатление, что крестоносцы на Эзель вообще не заглядывали. На самом деле с острова Моон они сразу же перешли на Эзель и жестоким террором подчинили его своей власти. Впрочем, отдельные историки допускают, что и сам замок Монэ находился на Эзеле, хотя никаких следов его там не обнаружено. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 584.

131. Крепость Моон (Лиива) находилась в центре одноименного острова. 3 февраля 1227 года крестоносцы взяли ее штурмом после шестидневной осады, подробнейше описанной Генрихом. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 251-254.

132. В оригинале vumf und zwenzik hundert.

133. Покорением Эзеля (Сааремаа) завершилось завоевание Эстонии, а описанием этого похода завершается хроника Генриха Латвийского. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 254-256.

134. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 89, 101, 117, 197, 202, 246; История Ливонии с древнейших времен. Том I. Рига, 1884. Стр. 205-209.

135. Так считали и некоторые латышские историки, и так трактовали эти известия латышские писатели. См. : Лаймонис Пур. Пылающее городище. Рига, 1976. Стр. 18-20.

136. См. : История Ливонии с древнейших времен. Том I. Рига, 1884. Стр. 248.

137. В оригинале den konic Vesters.

138. Die Semegallen waren stoltz, sie schussen vitzern sam den boltz. Обычно болтами называют арбалетные стрелы, но латышские комментаторы текста считают, что в данном случае земгалы использовали так называемые «бесшовные» стрелы с легкой и узкой железной насадкой. См. : Atskanu hronika. Riga, 1998.

139. Генрих пишет, что в 1220 году в походе на Земгалию участвовало 8 тысяч крестоносцев: 4 тысячи немцев и столько же ливов и леттов. Только вышедших для переговоров земгалов было убито более сотни, так что их общие потери, которые Рифмованная хроника определяет в 1600 человек, не так уж сильно преувеличены, хотя и завышены. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 201-203.

140. То есть или в 1221 году или между весной 1229 и весной 1230 года. Но Генрих Латвийский не упоминает о нападении земгалов на окрестности Ашерадена, и это может служить указанием на то, что на сей раз дело происходило не в 1221, а в 1230 году. Смотри примечание 135.

141. Смотри примечание 51.

142. Марквард фон Бурбах — рыцарь ордена меченосцев (1210), пфлегер Ашерадена (1213-1231). Предполагают, что впоследствии он погиб в битве при Сауле (1236). Смотри примечание 55.

143. Люди Маркварда напали на земгалов, сидевших у костра. В английском переводе даже в сам текст вставили фразу, где сообщалось, что земгалы собрались вокруг лагерного костра (he found them one morning gathered around their campfire), однако в оригинале этого нет. Атака была столь внезапной, что Виестард не успел взять оружие и выхватил из огня пылающую головню. См.: The Livonian Rhymed Chronicle. Indiana University, vol. 128. 1977. Стр. 25.

144. Город Бурбах находится в Северной Рейн-Вестфалии, между Кёльном и Марбургом.

145. Виестард был старейшиной земгалов из Тервете. Эту крепость, вероятнее всего, и следует считать тем замком, в который он «убежал». В 1219-1220 годах главные бои между земгалами и крестоносцами были близ другой земгальской крепости — Межотне. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 197, 201-203.

146. В оригинале Littowen, так что, вне всякого сомнения, имеется в виду Литва.

147. В оригинале Alsen. Даже такие маститые историки, как Зенон Ивинскис, не сомневались, что речь идет о Нальше (Nalsen) или Нальшеняйской земле, находившейся в окрестностях Укмерге (Вилькомира). См.: Вольтер Э. Где искать землю Нальщанскую Ипатьевской летописи? // ЖМНП, часть CCCXXIX, май 1900. СПб, 1900. Стр. 195-201. Однако мы присоединяемся к мнению В. Т. Пашуто, считавшего, что не только в 1229, но и в 1235 году меченосцы еще не располагали силами для подобного похода. Поэтому более обоснованным кажется мнение, что «Альзен» — это Малейзине, территория на границе Литвы и Земгалии. Переводчики хроники на английский язык загадочную землю Nalsen ищут к югу от Ашерадена, а датируют описываемый поход промежутком между маем 1235 и маем 1236 года. См.: The Livonian Rhymed Chronicle. Indiana University, vol. 128. 1977. Стр. 25, 26. Другие авторы датировали его 1229 годом — на основании известия Германа из Вартберга, сообщавшего, что в именно в этом году магистр и братья выдержали бой при речке Имерне. См.: Герман Вартберг. Ливонская хроника. В кн.: Тевтонский орден. Крах крестового похода на Русь. М., 2005. Стр. 214. Имерне — это хорошо знакомая нам Юмера, которая отнюдь не в Литве (хотя литовские отряды появлялись там в 1213 и в 1221 годах), да и сама дата здесь явно ошибочна. Второе после 1210 года крупное сражение на реке Юмере произошло в 1223 году, но меченосцы во главе с Фолквином сражались там не с литовцами, а опять-таки с эстонцами. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 229-230. Об этой битве наш автор уже рассказывал, но объединил ее со сражением 1210 года и этим опять все запутал. Смотри примечания 76-78.

148. Это одно из очень немногих мест, где ясно говорится о том, что в походе против литовцев (Littowen) участвовали не только ливы (Liven) и летты (Letten), но и эстонцы (Eisten) — и все они отважно сражались на стороне ордена. Внимательный читатель хроники Генриха Латвийского сразу же вспомнит, что еще до установления немецкого владычества Ливония и Эстония были постоянными объектами грабительских литовских набегов. Так что у каждого из перечисленных племен имелись собственные счеты с литовцами. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л., 1938. Стр. 71, 81, 85-91, 99, 107, 109-113. Но все же упоминание об эстонцах в данном случае настораживает, так как вызывает ассоциации со сражением на Юмере.

149. Сообщение о гибели в бою 2 000 литовцев никак не может быть правдой, иначе это была бы крупнейшая победа, которую все орденские хронисты (включая Дусбурга) превозносили бы до небес. Сравнение с другими местами Рифмованной хроники убеждает нас, что здесь можно смело отбросить один ноль.

150. Захват большого числа лошадей, да еще с указанием их количества — реалистичная деталь, которая может служить косвенным подтверждением реальности самого похода.

151. В оригинале dutschen huse. Именно так в официальных грамотах называли Тевтонский орден.

152. Автор особенно подчеркивает, что именно по настоянию приезжих крестоносцев поход состоялся летом. Обычно дальние походы орденские братья предпринимали зимой, когда реки были покрыты льдом и представляли из себя удобные дороги.

153. Голштинский рыцарь Дитрих Газельдорф был вассалом саксонского герцога и происходил из местности близ Гамбурга. Дитрих был отцом Фридриха Газельдорфа, епископа Карельского (1256-1268), а потом Дерптского (1268-1288). См.: Матузова В.И., Назарова Е. Л. Крестоносцы и Русь. Конец XII в. — 1270 г. М., 2002. Стр. 280-281.

154. Граф Генрих фон Данненберг — вассал саксонского герцога, родом из Вентланда (Wentland). Урмас Ээлмяе сообщает, что в его замке на Эльбе в 1223-1225 годах содержали в заключении датского короля Вальдемара II.

155. О том, что в битве при Сауле на стороне меченосцев сражались 200 псковичей, сообщают и русские летописи, добавляющие, что домой из этого похода вернулся лишь один из десяти. См.: Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.-Л., 1950. Стр. 74.

156. Смотри примечание 148.

157. В оригинале zu Littowen.

158. Точное место битвы до сих пор остается предметом споров. Однако отождествление Сауле с Шяуляем вряд ли правильно, даже если сражение происходило недалеко от Шяуляя. Эрнст Штрельке писал, что «местность Раден около Бауска по-латышски зовется Сауле». Упомянутое место (Вецсауле) находится в Земгалии.

159. Все предположения, о какой реке (или всего лишь маленькой речке среди болот) идет речь, выглядят не слишком убедительно, так как и сам район битвы точно не известен.

160. Орденским братьям Фолквин мог просто приказать, и уговаривал вступить в бой он вовсе не их, а приезжих крестоносцев. Именно их предводителей автор хроники называет лучшими (den besten), то есть знатнейшими.

161. Битва при Сауле произошла 22 сентября 1236 года. Эта дата приводится в хронике Германа из Вартберга. См.: Герман Вартберг. Ливонская хроника. В кн.: Тевтонский орден. Крах крестового похода на Русь. М., 2005. Стр. 214.

162. Автор пишет Semegallen, и это, конечно, земгалы, а не жемайты и не литовцы. В последние годы почти утвердилось мнение, что в битве при Сауле земгалы и литовцы сражались рука об руку. Но не следует забывать, что не так давно отношения между этими народами были далеко не дружескими. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л.,1938. Стр. 89-91, 117-118. Если немцев, пробиравшихся к Риге через их земли, земгалы, действительно, убивали, то о их участии в самой битве ничего не говорится. Между литовскими и латышскими историками при описании битвы при Сауле до сих пор можно заметить некоторое «перетягивание одеяла». Но в нашей хронике противник крестоносцев лишь один раз назван прямо — и это литовцы (Littowen). То же самое сообщает и Герман из Вартберга. См.: Ivinskis Z. Saules-Siauliu kautynes 1236 m. ir ju reiksme. Kaunas, 1936.

163. Это может быть просто стандартным клише, но может быть и намеком на то, что земгалы демонстративно пренебрегали выкупом, который можно было получить за богатого пленника.

164. В оригинале zu lest mit boumen velten tot. Это место переводят и толкуют по-разному. Есть весьма остроумное предположение, что стволы срубленных деревьев нападавшие использовали как тараны, которыми разбивали строй прикрывавшихся щитами немецких рыцарей.

165. Фолквин был одним из самых «долговечных» магистров всех духовно-рыцарских орденов: он правил 27 лет (1209-1236). Сообщая, что Фолквин был магистром 19 лет, наш автор началом его правления считает 1217 год. Это год гибели Бертольда, которого автор хроники, вероятно, и принимал за предшествующего магистра меченосцев. Но Бертольд не был магистром, хотя его личный авторитет при жизни был, пожалуй, даже повыше, чем у магистра. Предшественником Фолквина был Винно, первый магистр меченосцев. См.: Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.-Л.,1938. Стр. 124, 183, 184.

166. Герман фон Зальца, великий магистр Тевтонского ордена (1209-1239).

167. В оригинале welten. Американцы перевели это как elected, то есть избрали, а латыши как izraudzija, то есть назначили. Есть все основания предполагать, что в данном случае Герман фон Зальца не стал устраивать хлопотные выборы и просто назначил Германа Балка ливонским магистром.

168. Герман Балк (1177-1239) был родом из Нижней Саксонии и сыном графа Фридриха фон Поппенбурга. После вступления в Тевтонский орден он быстро стал магистром Германии (1219-1230), а впоследствии не только первым прусским (1229-1239), но и первым ливонским (1237-1238) магистром, причем обе эти должности некоторое время совмещал.

169. При Сауле погибли 48 меченосцев, так что 54 брата Тевтонского ордена полностью и даже с лихвой компенсировали убыль орденских рыцарей в Прибалтике.

170. Официальной датой объединения орденов считается 12 мая 1237 года, когда в Витербо была выпущена соответствующая папская булла. См.: Арбузов Л.А. Очерк истории Лифляндии, Эстляндии и Курляндии. СПб, 1912. Стр. 38.

171. В оригинале zeichen. В 1237 году меченосцы сменили форму и с тех пор носили на плащах черные кресты Тевтонского ордена. Но в популярной литературе ливонских рыцарей чуть ли не до времен Ливонской войны все еще норовят наряжать в плащи с красными крестами.

172. Не исключено, что автор намекает здесь на последующие события, которые и привели к отставке Германа Балка с поста ливонского магистра. Смотри примечание 173.

173. В оригинале mit zuchten wol behut. После «ласкового» Фолквина Герман Балк показался ливонским братьям чересчур строгим и жестким руководителем. Это неудовольствие резко усилилось после заключения им Стенбийского договора, условия которого ливонцам очень не понравились. С согласия Германа фон Зальца Герман Балк вынужден был передать дела новому ливонскому магистру, которым стал Дитрих фон Грюнинген (1238-1246).

174. Название Ревель здесь относится не к городу Ревель (Таллин), а ко всей области (мааконду) Рявала, центром которой был Ревель. Соседней эстонской областью была Вирония (мааконд Вирумаа).

175. Рифмованная хроника предназначалась для публичного чтения вслух, на что в самом тексте есть немало прямых указаний.

176. Вальдемар II Победоносный (1170-1241) был королем Дании с 1202 года. В 1219 году он завоевал северную Эстонию. Но после битвы при Борнхёведе (1227) положение Дании сильно пошатнулось и она утратила прежнюю гегемонию на Балтике.

177. С 1224 по 1246 год папским легатом в Прибалтике был Вильгельм, епископ Моденский (1222), который за это время объездил всю Ливонию, Эстонию и Пруссию. Весной 1238 года он находился в Ливонии.

178. Эстонские провинции Рявала, Харьюмаа и Вирумааа. Смотри примечания 112 и 174.

179. Эстонская провинция Ярвамаа. Смотри примечание 80.

180. По форме здесь обычная почтительная благодарность коронованной особе. Однако трудно отделаться от впечатления, что в этом месте автор даже не просто иронизирует, а откровенно ёрничает. Дело в том, что раздел был явно не в пользу ордена: король получил три эстонских провинции, а орден всего одну, и притом не самую важную.

181. Герман I (1163-1248), старший брат рижского епископа Альберта (1165-1229), в 1219-1224 годах был епископом леальским, а в 1224 году стал первым епископом дерптским. 6 ноября 1225 года германский король Генрих VII Гогенштауфен сделал его имперским князем. В 1247 году престарелый Герман отрекся от должности и умер в Германии между 1248 и 1254 годами.

182. Причиной конфликта были, конечно, не вопросы веры, а старые пограничные споры за земли и места рыболовного промысла.

183. Стрелками здесь и в других местах автор именует русских лучников, причем подчеркивает, что они составляли особый род войск и образовывали отдельные формирования.

184. Епископу Герману в 1240 году было 77 лет, но он обладал столь же неуемной энергией, как и его великий брат.

185. Псковские летописи называют точную дату битвы, однако в Псковской первой летописи это 16 сентября, а в Псковской второй — 16 октября. Историки склоняются к первой дате. См.: Псковские летописи. Выпуск первый. М.-Л., 1941. Стр. 13; Псковские летописи. Выпуск второй. М., 1955. Стр. 21.

186. Известие хроники о русских потерях под Изборском на сей раз соответствует сообщению русских летописей, согласно которым в этом бою погибло 600 человек, в том числе псковский воевода Гаврила Гориславич. Потери русских под Изборском вполне сопоставимы с Ледовым побоищем, а, возможно, даже и превосходят его. См.: Псковские летописи. Выпуск первый. М.-Л., 1941. Стр. 13; Псковские летописи. Выпуск второй. М., 1955. Стр. 21; Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.-Л., 1950. Стр. 77, 294.

187. Герпольт — германизированный вариант славянского имени Ярополк. Но в данном случае автор имел в виду Ярослава Владимировича, сына Владимира Мстиславича, который в 1211-1213 и в 1214-1226 годах был псковским князем. И хотя, помимо «Рифмованной хроники», у нас нет достоверных подтверждений того, что его сын Ярослав тоже какое-то время занимал эту должность, вероятность этого весьма и весьма велика. Дело в том, что это был бы как раз такой псковский князь, права которого немцы безусловно бы признавали, и который бы их очень устраивал. См. : Ледовое побоище 1242 г. М.-Л., 1966. Стр. 219-224.

188. В оригинале: Da die sune geschach (произошло примирение). См.: Ледовое побоище 1242 г. М.-Л., 1966. Стр. 209.

189. Как увидим ниже, автор хроники различает новгородского князя и князя суздальского, и только последнего называет Александром. Объяснить это можно недостатком информации, а также тем, что при освобождении Пскова не было крупного сражения; может быть, и вообще никакого.

190. Отметим, что скорый на расправу Александр на сей раз не только не казнил немецких фогтов, но даже не стал брать их в плен. Русский летописец сообщает, что скованных пленных отправили в Новгород, но не уточняет, что среди них были фогты. Автор нашей хроники заслуживает большего доверия, поскольку речь здесь идет об орденских братьях. Скорее всего, оба они просто успели вовремя удрать. См.: Псковские летописи. Выпуск второй. М., 1955. Стр. 82; Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.-Л., 1950. Стр. 78, 295.

191. Промежуток времени между освобождением Пскова и русским походом в Эстонию до сих пор остается предметом дискуссий. Наш автор настаивает на том, что между этими событиями был перерыв, причина которого может быть только одна: Александр ожидал подкреплений. Автор хроники пишет, что он даже возвращался в Новгород, русский летописец это отрицает. Впрочем, почти нет сомнений, что оба похода относятся к первой четверти 1242 года. См.: Псковские летописи. Выпуск второй. М., 1955. Стр. 82; Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.-Л., 1950. Стр. 78, 295.

192. Суздаль входил тогда в состав Великого княжества Владимирского, которым правил отец Александра, Ярослав Всеволодович (1238-1246). Суздальским князем в эти же годы (1238-1246) считался его брат Святослав Всеволодович. Александр Ярославич с 1236 по 1241 год княжил в Новгороде, а после ссоры с новгородскими боярами жил в Переяславле-Залесском, который тоже входил в состав Великого княжества Владимирского, а его князем считался сам Ярослав. Во всех этих тонкостях нелегко было разобраться и в XIII столетии, поэтому ошибка нашего автора, считавшего Александра князем Суздальским, вполне извинительна. Примечательно, что воины «низовских полков» в русских летописях традиционно именуются суздальцами, которых летописцы нередко противопоставляют новгородцам.

193. Даже если автор не имел в виду траву как таковую, а просто хотел сказать «упал на землю», все равно получается, что битва была на земле, а не на льду. Поразительно, но ни в одном из описаний сражения, сделанных по горячим следам событий, нет упоминания о подломившемся льде! Его нет ни в новгородско-псковских, ни во владимирско-суздальских летописях, и только в Софийской летописи проскальзывает фраза: а иных вода потопи. Вероятно, какая-то часть немцев, действительно, утонула, но очень небольшая часть, которую русские нарочно загнали на тонкий лед уже при преследовании.

194. Точно такое же «соотношение сил» автор приводит и при описании Раковорской битвы, из чего следует, что у него это скорее риторический оборот, чем реальное указание на численность противника. Подобное соотношение выглядит правдоподобно только в том случае, если словом «немцы» автор здесь называет исключительно орденских братьев, но ведь хроника и писалась про них и для них.

195. Больше всего недоразумений в литературе сохраняется по поводу орденских потерь. Из книги в книгу, из статьи в статью кочуют 500 погибших орденских рыцарей. Для сравнения: даже при Грюнвальде (1410) «братьев» погибло меньше, но там армия крестоносцев насчитывала от 20 до 30 тысяч человек! Но новгородская летопись (как и все остальные) сообщает просто о немцах, то есть обо всех немецких воинах. Кстати, о четырех, а не о пяти сотнях — 500 появились лишь в позднейших версиях. Орденских же братьев погибло всего 20, а пленено было 6 человек. Как раз в подсчете убитых «братьев» орденские хронисты скрупулезно точны. 20 убитых рыцарей на 400 убитых «немцев» — обычное соотношение. «Без числа» павшей чуди (эстов) тоже надо понимать не столько как огромное количество, сколько буквально, то есть те вражеские потери, которые просто не стали подсчитывать. Видимо, их погибло не больше, чем немцев, так как вспомогательные отряды разбегались первыми и почти не преследовались — какая с них добыча? Не забудем, что многие немцы (отряд дерптского епископа) обратились в бегство еще до конца битвы. В окружение попали и были перебиты в основном орденские отряды. Таким образом, общие потери крестоносцев и их союзников могли доходить до тысячи человек — но уж никак не больше. Русских пало раза в три меньше, но победа далась им отнюдь не легко. См.: Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.-Л., 1950. Стр. 78, 296.

196. Чрезвычайно важное замечание автора, из которого следует, что рифмованная хроника предназначалась для публичного чтения вслух, причем чтец не обязан был помнить свой текст наизусть.

197. Смотри примечания 168 и 199.

198. В оригинале «мужи короля» (des kuniges man), то есть вассалы датского короля, которыми в Эстонии были, конечно, не только датчане, но и немцы.

199. Герман Балк умер в Вюрцбурге 5 марта 1239 года, до самой смерти формально оставаясь прусским магистром. Ливонским же магистром он пробыл лишь немногим более года (лето 1237 — лето 1238 года). Ошибка нашего автора вызвана тем, что после отъезда Балка из Ливонии (1238) следующий ливонский магистр (Дитрих фон Грюнинген) появился там только в 1242 году. В промежутке между этими датами всеми орденскими делами в Ливонии заправляли вице-магистры. Из этого непосвященные могли сделать вполне логичный вывод, что Балк умер лишь незадолго до приезда Грюнингена. Так как Герман Балк стал ливонским магистром в 1237 году, получалось, что он правил чуть более пяти лет, как и подсчитал наш автор.

200. В настоящее время большинство немецких историков считает, что Генрих фон Геймбург был не магистром, а вице-магистром, то есть заместителем ливонского ландмейстера, которым с 1238 и вплоть до конца 1246 года бессменно оставался Дитрих фон Грюнинген.

201. Город Геймбург находится в Ангальт-Саксонии к востоку от города Вернигероде и, кстати, недалеко от Гронингена (Грюнингена).

202. Достоверно известно, что обязанности ландмейстера Ливонии Геймбург исполнял между Грюнингеном и Стирландом, то есть в 1246-1247 годах. Но в тексте хроники приезд Геймбурга в Ливонию предшествует приезду Грюнингена. Получается, что он замещал магистра не только в 1246, но и в 1242-1243 годах, а в Ливонию приезжал как минимум дважды. Но все-таки вернее предположить, что здесь всего лишь очередная хронологическая ошибка и речь идет о событиях 1246-1247 годов.

203. Дитрих фон Грюнинген официально был ливонским магистром в 1238-1246 годах, причем на эту должность его назначил сам Герман Балк еще при жизни Германа фон Зальца. Грюнинген был их личным другом, как и другом Конрада Тюрингенского и Хартмана фон Гельдрунгена. В 1241-1242 и 1246-1247 годах обязанности магистра Ливонии исполняли Андреас фон Вельвен и Генрих фон Геймбург. Это привело к путанице в изложении событий позднейшими хронистами. Герман из Вартберга называет Дитриха фон Грюнингена вице-магистром, а фон Вельвена и фон Геймбурга — магистрами, тогда как в действительности все было как раз наоборот. См.: Ледовое побоище 1242 г. М.-Л., 1966. Стр. 224-225.

204. Хронист особенно подчеркивает обстоятельность доклада ливонских братьев; столь же тщательно знакомится с ситуацией в Ливонии и сам магистр. Это убеждает нас в том, что сам Дитрих не был в Ливонии по меньшей мере несколько лет; возможно, он вообще прибыл сюда впервые. Этот вывод вполне соответствует известиям других источников. Почти сразу после своего назначения ливонским магистром (1238) Дитриху фон Грюнингену пришлось надолго задержаться в Германии, так как заболел и умер Герман фон Зальца (1239), а вновь избранный великий магистр Конрад своего старого друга и соратника Дитриха стремился держать поближе к себе. И хотя Конрад правил очень недолго, сразу же после его смерти в высшем руководстве Тевтонского ордена начался новый раунд борьбы за власть, который Дитрих не мог пропустить и в котором, конечно же, принял активное участие. Его присутствие в Курляндии и вообще в Ливонии достоверно подтверждается лишь с середины 1242 года, которым датирована одна из подписанных им грамот. Герман из Вартберга называет 1240 год, однако это ошибка, так как 7 апреля 1240 года Дитрих фон Грюнинген все еще находился в Германии (в Мергентхайме). См.: Герман Вартберг. Ливонская хроника. В кн.: Тевтонский орден. Крах крестового похода на Русь. М., 2005. Стр. 215.

205. Хроника вполне ясно рисует нам схему орденского вторжения в Курляндию. Крестоносцы собрались в Риге, переправились через Даугаву и вдоль морского берега двинулись на северо-запад. Дойдя до мыса Колка, они продолжили путь на юго-запад, занимая почти все морское побережье Курляндии. Автор подчеркивает, что крупные отряды были распределены вдоль всей границы. Однако он имел в виду лишь северную и западную, так как вдоль южной и восточной границ Курляндии жили непокоренные жемайты и земгалы, и немцы не могли наступать с этих направлений. Заняв позиции, несколько крупных отрядов крестоносцев вторглись в Курляндию сразу с нескольких сторон, но при этом каждый отряд двигался вглубь страны со стороны моря.

206. В оригинале: die rede ich uch nu kurtzen wil. Обычная сентенция средневековых хронистов, суть которой: об этом можно еще много рассказывать, но это будет очень долго, поэтому пропускаю и т.п. Завоевание Курляндии продолжалось более года и завершилось только в 1244 году.

207. В оригинале: wass sal ich sprechen da von mer? Подобные выражения в хронике встречаются часто, например: wass sal uch lange rede nuss (2340).

208. В 1242 году немецкие рыцари начали строить замок на левом берегу реки Венты. Сначала его окрестили Иезусбург (Замок Иисуса), но это название не прижилось. Прежде на этом месте находилось куршское городище Кулдига, и его онемеченное название Гольдинген закрепилось за орденской столицей Курляндии.

209. Орденские братья давали обет безбрачия, и упоминание о женах и детях относится лишь к служилым простолюдинам, которые в этом смысле как бы противопоставляются «благородным братьям».

210. В оригинале als uch dass buch tut bekant. Можно подумать, что автор ссылается на какой-то письменный источник. На самом деле здесь имеется в виду сама Рифмованная хроника, и такое же или подобное (dass buch saget uns) «обращение к себе» в ней встречается не раз.

211. Куршское городище Эмбуте находилось на правом берегу реки Ланка. Крепость, которую осаждал Миндовг, была на месте этого городища. Из текста хроники можно сделать вывод, что это была старая куршская крепость, а не орденский замок. Немцы построили каменный замок Амботен только в 1265 году, в 500 метрах от старого городища. В этом месте, которое считают одним из самых живописных в Курляндии, происходит действие пьесы Яна Райниса «Индулис и Ария».

212. Этот авторский образ служит косвенным подтверждением того, что покорение Курляндии было не единовременным актом, а продолжительной серией повторяющихся орденских набегов. Смотри примечание 206.

213. В оригинале: beide weich und hart. В американском издании это перевели так: и доброту, и строгость (both kindness and sterness). См.: The Livonian Rhymed Chronicle. Indiana University, vol. 128. 1977. Стр. 34.

214. В оригинале: Der Littowen kunic rich Myndowen. В описываемое время (1244) Миндовг еще не был королем.

215. В 1257-1259 годах комтуром Гольдингена был Бернхард (Bernhart) фон Гарен, ниже так и именуемый в нашей хронике. Напрашивается предположение, что упомянутый здесь Бернек (Bernec) фон Гарен, орденский брат и предводитель отряда из Гольдингена - это тот же самый человек, но десятью годами ранее. См. : Гагуа Р.Б. Старшая Ливонская рифмованная хроника о неудачном походе Миндовга на Анботен // Вестник Полесского государственного университета. Серия общественных и гуманитарных наук. Вып. 2. Пинск, 2012. Стр. 31-36.

216. Соотношение между числом братьев ордена, принявших участие в том или ином походе и общей численностью их войска, состоявшего из слуг, оруженосцев и туземных союзников, в Прибалтике обычно колебалось от 1:10 до 1:20. Первый вариант обычен для Пруссии, второй — для Ливонии. 500 воинов на 30 братьев прекрасно вписываются в эту схему.

217. Вероятно, на подступах к Амботену пешие литовцы захватили табун лошадей, с которыми не умели как следует обращаться, но все же попытались ездить верхом.

218. В средневековых хрониках тридцатитысячная армия — примерно то же самое, что и наше тридевятое царство. Это устойчивое клише означает всего лишь очень большое войско - и не более того. Вряд ли Миндовг мог собрать более 3-4 тысяч человек. Именно это место хроники убедительно подтверждает, что численность войск (особенно вражеских), указываемую автором Рифмованной хроники, нередко можно смело уменьшать на целый порядок — и тогда сразу же попадаешь в реальный мир. В дальнейшем мы еще не раз с этим столкнемся.

219. В данном случае автор называет городом окружавшее замок поселение куршей, так как сам замок не был захвачен литовцами.

220Удержать знамяпотерять знамя - так в хронике говорится о победе или о поражении.

221. В оригинале именно так и написано: sie slugen virilich uf iren lib (2537). В Рифмованной хронике вообще немало мест, где автор не только рассуждает о великой и справедливой миссии Тевтонского ордена, но и задается этическими проблемами. Обычно историков эти места только раздражают. Однако здесь мы имеем уникальнейшую возможность познакомиться с орденской этикой и психологией из первых рук, так сказать, изнутри. И здесь нас поджидают любопытные открытия.

222. Как только скрывавшиеся в лесу орденские рыцари неожиданно ударили литовцам в тыл, курши совершили вылазку из Амботена. Боясь попасть в клещи, войско Миндовга поспешно отступило.

223. Имеется в виду Гольдинген — орденская столица Курляндии.

224. Четырем павшим братьям должны соответствовать от 50 до 80 простых воинов. Таким образом, потери ордена и куршей даже в сумме вряд ли превышали 100-150 человек. Смотри примечание 212.

225. Реальные потери литовцев при этой осаде, вероятно, были около двух-трех сотен убитыми, не считая раненых. Смотри примечания 214 и 220.

226. Это оптимистическое заявление автора по существу означает, что всего лишь через месяц с небольшим литовцы предприняли новое нападение на земли куршей. Так что даже месячный перерыв в литовских набегах в то время считался большой передышкой.

227. Это место переводят как «сохранили достоинство». Нам кажется, что автор имел в виду отнюдь не достоинство куршей, а их достояние, то есть имущество. См.: Гагуа Р. Б. Старшая Ливонская рифмованная хроника о неудачном походе Миндовга на Анботен // Вестник Полесского государственного университета. Серия общественных и гуманитарных наук. Вып. 2. Пинск, 2012. Стр. 36.

Текст переведен по изданию: Livlaendische Reimchronik. Paderborn. 1876

© сетевая версия - Тhietmar. 2016-2017
© перевод с нем., комментарии - Игнатьев А. 2016-2017
© дизайн - Войтехович А. 2001