СТАРШАЯ ЛИВОНСКАЯ РИФМОВАННАЯ ХРОНИКА

AELTERE LIVLAENDISHE REIMSCHRONIK

Старшая Ливонская Рифмованная хроника наряду с хроникой Генриха Латвийского и хроникой Петра из Дусбурга входит число трех главных хроник, из которых — и часто исключительно из них — мы знаем как общий ход, так и уникальные подробности завоевания Прибалтики немецкими крестоносцами в XIII веке. В упомянутом столетии это единственная хроника Тевтонского ордена, написанная современником и участником событий 1. Без нее мы не знали бы многих подробностей важнейших битв с немцами в Прибалтике, в том числе Ледового побоища, битвы при Дурбе, Раковорской битвы, сражений при Карусе и при Ашерадене, не имели бы совершенно уникальных сведений о Миндовге, Тройдене и о других литовских князьях. Да и вообще все источники по ранней истории средневековой Литвы сводились бы только к известиям Ипатьевской летописи и немногим дошедшим до нас официальным грамотам. К величайшему сожалению, этот бесценный исторический источник до сих пор не переведен на русский язык полностью 2, а немногочисленные отрывки не дают даже приблизительного представления обо всем этом выдающемся сочинении. А оно очень отличается от хроник Генриха Латвийского и Петра из Дусбурга.

Во-первых, автор нашей хроники был не духовным, а светским лицом. Большинство исследователей склоняется к тому, что он был герольдом или же оруженосцем кого-нибудь из рыцарей Тевтонского ордена в Ливонии. И если оруженосцем, то не очень молодым и не из простолюдинов. Самый замысел и довольно большой объем 3 произведения исключают вероятность того, что это могли быть литературные опыты юного менестреля. Одно время автору даже предложили имя: Дитлеб фон Алпнеке, однако потом от этой гипотезы быстро отказались.

Во-вторых, хроника написана не на латыни, а на немецком языке, что для того времени было делом новым и уже само по себе представляло заметное явление в немецкой литературе.

В-третьих, как следует и из ее названия, хроника написана рифмованными стихами. Переводить рифмованные хроники очень трудно. Каждая строчка должна содержать лишь то, что в ней написано, и переставлять их местами нельзя. Но ведь их надо еще и рифмовать. Поэтому переводчики часто вообще отказываются от рифм. И хотя таким образом удается добиться точной передачи содержания каждой фразы, читатель в этом случае вправе задать вопрос: а почему же хроника называется рифмованной?

Наши познания в немецком языке не позволяют квалифицированно судить о чисто литературных достоинствах хроники. Справедливости ради отметим, что мало кто из немецких филологов поленился бросить камень в ее автора. Его ругали буквально за все: за напыщенный слог, за корявый стиль, за плохие рифмы, за фактическое отсутствие размера и т. п. Нам же кажется, что немецкие литературоведы были чересчур уж строги к своему пращуру. Ведь хорошая литература — это, прежде всего, хорошо рассказанная история. Здесь мы предлагаем читателю несколько отрывков, и он сам теперь сможет судить, хорошо или плохо эти истории рассказаны.


(Гадание на бараньей лопатке. 1246 год)

В 1246 году три литовских князька, союзники немцев и враги Миндовга, захватили в плен его зятя Лингевина, отвезли в Ригу и передали ливонским рыцарям, которые обращались с ним хорошо и впоследствии отпустили за выкуп.

       Вот что в Риге приключилось:
       Лингевин 43 за столом среди братьев сидел,
3020 Разделяя их трапезу 44, медленно ел,
       Взял баранью лопатку 45, в руках повертел,
       Вдруг за сердце схватился, лицом помертвел.
       «Беда литвинам! Брат убит,
       И на дворе моем стоит
3025 Уже второй день вражье войско
       Хоть наши дрались и геройски».
       Верить глупым гаданиям нету причины,
       Но на этот раз кость не лгала Лингевину,
       Ложной веры язяческой было гаданье,
3030 Но зловещее тут же сбылось предсказанье.
       Ведь никто ни о чем там не ведал, не знал,
       Вдруг гонец из Литвы прямо в залу вбежал.
       От него и узнали новости,
       Что на самом деле в той волости
3035 Случилось в литовской земле.
       Он сказал: «Забрали в плен
       Женщин и детей,
       Волов и коней,
       И поубивали там многих мужей 46.
3040 Брат Лингевина хотел поднять людей,
       Которых для охраны оставляли 47,
       Чтобы те с врагами бой завязали.
       Но не так, как хотел, получилось:
       В той схватке, которая случилась,
3045 Брат Лингевина был убит 48.
       Кто ему друг, тот пусть скорбит
       На земле литовской;
       Он погиб геройски».
       Лингевин эти вести как услыхал,
3050 Впал в тоску и уныние, смутен стал,
       Думал повеситься, жизни себя лишить,
       И известно, что так и хотел поступить.
       Спасло его то, что за ним смотрели,
3054 Ибо выкуп взять за него хотели.

(Коронация Миндовга. Июль 1253 года)

Этот рассказ Рифмованной хроники — фактически единственное дошедшее до нас описание коронации Миндовга, сделанное по еще теплым следам этого события и по воспоминаниям его непосредственных участников. Все прочие источники упоминают только сам факт, не приводя никаких подробностей. Неизвестно ни место, ни точная дата коронации — все наводящие ориентиры историки черпают почти исключительно из текста Рифмованной хроники.

        Папа, чтобы решить все дело быстро,
3540 Коронацию доверил магистру 49.
        Магистр две короны велел смастерить,
        Из чистого золота обе отлить.
        И, помимо сверкающего злата,
        Они были украшены богато
3545 Для могучего короля Миндовга,
        Чтобы корону Литвы носил долго,
        И для Марты, его супруги,
        Спутницы жизни и подруги.
        Магистр послал гонца в землю Прусскую
3550 Передать весть епископу Кульмскому
        Генриху 50. Тот обрадовался и быстро
        Приехал в Ригу к ливонскому магистру.
        Как только это дело решили,
        В литовскую землю поспешили.
3555 Ландмейстер с братьями поехали туда,
        С епископом священники были тогда,
        Пышная свита их всех сопровождала.
        Приехали и, не промедлив нимало,
        Крестили 51 и посвятили, не думая долго,
3560 В литовские короли богатого Миндовга
        Вместе с Мартой, его супругой,
        Спутницей жизни и подругой.
        Радуясь короне, он так ликовал,
        Что сразу же ландмейстеру отписал
3565 В благодарность за труды и затраты
        Земли хорошие и богатые
        Своего Литовского королевства.
        Магистру было приятно и лестно.
        Священников он просил не волноваться:
3570 Кому-то придется в Литве остаться
        Наставлять литовцев на путь к жизни вечной,
        К спасению и к радости бесконечной.
        Потом магистр, епископ, попы, братья
        И все те, кого позабыл назвать я,
3575 Обратно домой поспешили 52.
        Этим дело и завершили.

(Самбы под Мемельбургом. 1253 год)

Постройка ливонскими рыцарями замка Мемельбург (Клайпеда) очень обеспокоила жителей соседней Самбии. В 1253 году войско самбов прошло по Куршской косе, переправилось через пролив и предприняло сильное нападение на Мемельбург.

3841 И тогда на реке заметили
       Самбов силу несметную.
       Неман лодками так покрыли,
       Что по ним, как по мосту, ходили.
3845 Чтобы столько их приплывало,
       Больше уже никогда не бывало.
       Неман очень большая река,
       Лодки стояли, сомкнув бока,
       И так их поставили,
3850 Что они как бы мост составили,
Через эту реку переброшенный 53.
       Братья были этим огорошены,
       Но оборону наладили так, как надо.
       Тем временем самбов неверных отряды
3855 На сушу начали выходить,
       Спеша ногой на песок ступить.
       Неся пред собой щиты и ограды
       И изготовившись к штурму, как надо,
       Теснясь, вперед выбегали
3860 И под самый замок подступали.
       Не один из поутру вставших
       Пополнил собой ряды павших,
       Днем нелепо он жизнь потерял,
       О чем утром и не помышлял.
3865 И когда немало их положили,
       Близко к стенам уже не подходили,
       А поскольку людей теряли,
       В сильный гнев они вскоре впали
       И расстраивались, очень жалея,
3870 Что им в головы пришла та затея.
       И уже своих убитых собирали,
       Как им их мудрецы приказали,
       Чтобы сжечь дотла их тела
       И с этого света отослать
3875 Со всем их оружием вместе,
       Чтобы и на том свете они с честью
       Могли бы сражаться за свое племя.
       Так язычники верили в то время.
       Приказу жрецов все послушно вняли,
3880 Что так велит обычай, они знали.
       И когда самбы поспешно собрали
       Всех павших тела, как им приказали,
       Их сожгли со всем оружием вместе.
       Это святая правда, клянусь честью:
3885 Коней, доспехи, копья, тарчи,
       Дубины их, шлемы и мечи
       По веленью жрецов дотла спалили,
       Думая, что дьяволу угодили.
       И хоть бы весь свет нам с вами обойти,
3890 Нигде не слыхано такой глупости.
       Братья замок на берегу отстояли,
       Свое звание и веру поддержали,
       Ибо божью помощь получили.
       А когда всех убитых спалили,
3895 То язычники отступили.

(Битва при Шотене. 3 февраля 1259 года)

В начале 1259 года жемайты осадили замок Мемельбург (Клайпеда). Ландмейстер послал туда уже знакомого нам Бернхарда фон Гарена с его крещеными куршами и группу рыцарей из Гольдингена. Мемельбург был деблокирован. Усиленный мемельцами отряд фон Гарена уже возвращался в Гольдинген, когда был настигнут главными силами противника. Вождь, которого Ниенштедт именует «королем жемайтов», привел около трех тысяч человек. Орден на сей раз располагал тоже далеко не слабым войском, но его основную массу составляли курши.
3 февраля 1259 года около нынешнего Скуодаса состоялась ожесточенная битва, ставшая началом большой войны. Большая часть куршей бежала с поля боя, и крестоносцы потерпели жестокое поражение. Погибли 33 орденских рыцаря и около тысячи простых воинов. Остатки разгромленного немецкого войска отступили в Гольдинген.

       «Мы защититься сумеем все же.
4830 У села, которое, похоже,
       Шотен 54 зовется, сражаться станем.
       Ну-ка, крепче завязки затянем,
       Чтобы шлем на глаза не сползал
       И во время боя не мешал 55».
4835 Братья, курши, все немецкие герои
       Сразу же стали готовиться к бою,
       Строясь в ряды и разминая руки
       По всем правилам военной науки.
       А когда приготовились к бою,
4840 Бернхард фон Гарен своей рукою
       На вершине холма поднял флаг,
       Христианства и мужества знак.
       Но чего было ждать христианам
       От языческой своры поганой?
4845 Те всем видом давали понять,
       Что на флаг этот им наплевать.
       Потом обе стороны пришли в движение,
       Сошлись и начали большое сражение.
       И сразу же курши бросились бежать,
4850 Подальше от места боя удирать,
       По одному стремясь улизнуть
       Хоть как-нибудь и куда-нибудь.
       Немцы же храбро врага встретили,
       А когда, наконец, заметили,
4855 Что от них все «союзники» ушли,
       Они мужественно на смерть пошли
       С куршами, что не поддались искусу,
       Отважно вручив души Иисусу.
       Это был жесточайший бой,
4860 Каждый немец дрался как герой.
       Брат Бернхард, курши, другие братья
       И все, о ком успел прочитать я,
       На месте стояли, строй крепко держали,
       Били, кололи, ранили, убивали,
4865 Язычников сразили немало.
       Сквозь кольчуги их кровь проступала,
       И почти все храбрые герои
       Вскоре оставили поле боя,
       Но лишь потому, что к Богу ушли,
4870 Орденские братья: тридцать и три 56.
       Стенания эхо всюду разнесло,
       Христианство тогда в упадок пришло.
       Жемайты поделили скорей
       Захваченных в бою лошадей.
4875 Сердца их от счастья просто пели,
       Радовались они, как умели,
       Своих языческих богов прославляли
       За то, что те победу им даровали.

(Юрген фон Эйхштет. 1260-1261 годы)

Юрген фон Эйхштет, в 1260-1261 годах исполнявший обязанности ливонского магистра, организовал несколько походов против куршей, один из которых завершился взятием крепости Синтилен и истреблением всех куршей старше 11 лет. Напуганные этим обитатели соседней крепости Айзпуте (Газенпот) сдались добровольно и выдали заложников. Это происходило на рубеже 1260 и 1261 годов.

       Бурхард из Горнгаузена, магистр,
5850 Человек решительный и быстрый,
       Зорким и верным глазом обладал.
       Перед тем, как Богу душу отдал,
       Он наметил себе преемника из братьев,
       Чье имя, конечно, не терпится узнать вам.
5855 Юргеном или Юрием 57 его звали,
       Управлял он страной 58 в эти дни печали.
       С сердцем мудрым и пламенным родился,
       Источая добродетель, трудился
       Изо дня в день, с утра до ночи.
5860 Людям это нравилось очень.
       Юрий был комтуром Сегевольда,
       И стар и млад были им довольны.
       Был он храбрым, но добрым и милым 59,
       Должность была ему по силам.
5865 Брат Юрий собрал братьев
       И предоставил решать им:
       Они должны совет были дать,
       А он его брался исполнять.
       Как теперь христианам суметь
5870 Злую обиду преодолеть,
       Которую им враг при Дурбе причинил.
       И совет получил, а совет тот гласил,
       Что в новый военный поход
       Он быстро и вскоре пойдет.
5875 Эти слова Юрию понравились,
       И он приказал, чтобы отправились
       К ливонским братьям его гонцы.
       Те поскакали во все концы,
       По всем округам ливонской земли,
5880 Известья комтурам они везли.
       Эти слова комтурам понравились,
       Они велели, чтобы отправились
       В поход тот жители здешней земли,
       Чтобы они вместе с немцами шли 60.
5885 Желали того или не желали,
       А делать пришлось, как им приказали:
       Злыми врагами куршей считать
       И против них на битву скакать.
       Это собрание в Риге проводилось.
5890 А брат Юрий, которому приходилось
       В те времена магистра замещать,
       Одного из братьев решил послать,
       Которому по совету своих
       Следовало поторопиться и
5895 Сделать так, чтобы воины пришли
       К морскому берегу куршской земли.
       Собрать всех мужей, годных для боя,
       Молодых или старых, раз дело такое,
       Там, где бьются о берег волны.
5900 И этот брат, радостью полный,
       Просьбе магистра 61 и братьев внял,
       Выполнить ее пообещал,
       Ибо в радость ему было куршей губить.
       Он сказал: ”Этого врага нельзя щадить,
5905 За его дерзость надобно жестоко бить,
       Тогда Бог на небесах нас будет хранить”.
       Выпало ему на берег моря спешить,
       Чтобы куршской заразе конец положить.
       А брат Юрий коня оседлал,
5910 В Сегевольд из Риги поскакал,
       Печалясь, что с ними не идет
       Он в этот долгожданный поход.

(Бой при Леневардене. 3 февраля 1261 года)

3 февраля 1261 года орденские войска потерпели поражение в битве с жемайтами при Леневардене (Лиелварде), потеряв убитыми десять братьев. Эдуард Пабст, переводчик хроники Рюссова, полагал, что именно в этом сражении Юрген фон Эйхштет был тяжело ранен. Однако Чешихин утверждает, что вице-магистр в этой битве не участвовал 62, и Рифмованная хроника тоже ничего об этом не пишет.

        Тогда братья не устрашились,
        Храбро с литовцами схватились,
        Бодро и ловко на них напирали,
        Но язычники им не уступали.
6045 Братья крепко бились, стояли стеной.
        А среди язычников, вступивших в бой,
        Некоторые сильно выделялись,
        Очень уж геройски они сражались.
        А когда они все же пали,
6050 То остальные побежали,
        Быстро все поле очищая,
        Один за другим удирая.
        Потом литовцы восстановились
        И снова гневом воспламенились
6055 Против христиан. Жертвуя собою,
        Они резко изменили ход боя
        И великую славу завоевали.
        А братья хирели и ослабевали.
        Когда литовцы своим неодолимым
6060 Числом смяли строй братьев и пилигримов,
        Побежденные сразу загрустили
        И, наконец, христиане решили
        С поля боя скорей убираться,
        Вряд ли кто хотел там оставаться.
6065 Христиане надеялись победить,
        Но пришлось им самим ноги уносить.
        Беда крестоносцев в Ригу гнала,
        Прямо на пятки смерть наступала.
        Так и маячил перед их глазами
6070 Юноша, который бился с врагами,
        Пока не пал среди многих других,
        И путь домой был печален для них.
        Когда всем братьям ясно стало,
        Что их совсем мало осталось,
6075 И десять из них уже пали,
        Прочь они скорей поскакали.
        Требовалось жизнь свою спасать,
        От ужаса смерти прочь бежать.
        Бой проигран, окончена игра -
6080 Хорошо понял это каждый брат.
        В Леневарден они отступали,
        И при этом очень горевали,
        Что их помощник дал слабину
        И все их надежды обманул.

(Прибытие Вернера фон Брейтгаузена)

В начале 1261 года Юрген фон Эйхштет возглавил поход на остров Сааремаа (Эзель), где вспыхнуло антинемецкое восстание. Этому походу в хронике посвящены строфы 6099-6320. После похода Юрген часто болел от полученных в боях ранений и не позднее весны 1262 года сдал дела Вернеру фон Брейтгаузену, прибывшему в Ливонию из Германии.

6315 А сам магистр с братьями своими
        И с пилигримами 63 удалыми
        Отправился в Ригу, куда летел он,
        И сердце его от радости пело.
        А когда они в Риге очутились,
6320 То все беды как-то угомонились.
        Брат Юрий действовал, как надлежит,
        Любовь своих братьев он заслужил.
        И на месте магистра, как должно,
        Он честно исполнял эту должность,
6325 Пока в Ливонии не обосновался
        Ландмейстер Вернер, который обязался
        Ее исполнять, и исполнял ее так,
        Что его любили, а это не пустяк.

(Миндовг под Венденом. 1262 год)

После того, как Жемайтию и Пруссию охватили мощные антинемецкие восстания, Миндовг разорвал отношения с Тевтонским орденом и заключил союз с Александром Невским. Литовцы и русские договорились о совместном походе на Венден (Цесис), орденскую столицу Ливонии. В начале 1262 года войско Тройната, племянника Миндовга, осадило Венден.

        Король Миндовг велел
        По всей его земле
        Всех христиан хватать
6460 И многих убивать.
        А его послы пошли
        К королю Русской земли 64.
        И когда назад пришли,
        То весть ему принесли,
6465 Что русские рады были
        Тому, что в Литве решили.
        Вскоре и русские послы
        К королю Миндовгу пришли,
        Помощь большую ему обещали.
6470 Литовцы, конечно, не возражали.
        Стал Миндовг в поход собираться,
        С крестоносцами посчитаться.
        Злые чувства к орденским братьям
        Накопив, не хотел сдержать их.
6475 И вот те самые сроки наступили,
        Которые с русскими оговорили.
        Выступил Миндовг, нетерпеньем томим,
        Вместе с Транятой, родственником своим 65.
        Большое войско они имели
6480 И жесточайшей войной хотели
        Земли, божьим братьям принадлежащие,
        В Ливонии и в Леттии лежащие 66,
        Растоптать и разорить,
        И всех немцев истребить.
6485 И вот они бодро зашагали,
        Короткий путь на Дюну избрали 67.
        Миндовга заранее известили,
        Где русские ждать его должны были,
        Но что-то у них не по плану пошло,
6490 Я так и не знаю, что произошло 68.
        Когда к Вендену Миндовг подошел
        И русских отрядов там не нашел,
        То решил, что его обманули,
        На скользкий лед его затянули.
6495 (А понимать это следует так,
        Что он, как обманутый простак,
        В чужой стране должен сам разбираться,
        Кого грабить, жечь и куда деваться.)
        Он прошипел: «Транята, скажи,
6500 Ты, злодей и вместилище лжи,
        Как случилось, что русские меня
        Так обманули и из-за тебя
        Стал я магистру врагом, и назад пути нет.
        Ну и какой ты теперь дашь мне мудрый совет?
6505 И летты, и ливы, вся их страна
        Мне подчиниться, сказал ты, должна.
        Никто мне так и не покорился,
        И наш поход, считай, провалился.
        И я собираюсь прочь повернуть,
6510 Войска в литовскую землю вернуть.
        Поход окончен, идем мы домой».
        И, войско построив в походный строй,
        Назад отправились всей толпой.

(Миндовг и Марта. 1262 год)

Рассказ Рифмованной хроники о разговоре Миндовга с женой после литовского похода на Венден — не только ценнейшее свидетельство литовско-орденских отношений, но и едва ли не лучшая в хронике сцена частной жизни с живыми героями из плоти и крови.

       Когда Миндовг пришел домой,
       Встретившись со своей женой,
       Он отвел ее в сторону и сказал;
6520 «Сразу же увидели мои глаза:
       Ты только что плакала грустно.
       Расскажи мне о своих чувствах,
       И я буду счастлив узнать,
       Что это должно означать».
6525 «Ты доволен походом, войной?
       Правду скажи мне, мой дорогой».
       Ей на это король отвечал:
       «Когда я свой поход начинал,
       То думал, что город легко захватить,
6530 И будет нетрудно ворота открыть,
       Как Тренята мне это говорил.
       Он и земли, и власть сулил.
       Но когда мне не подчинялись,
       А упорно сопротивлялись,
6535 Я обессилел, как больной, наверное,
       И чувствовал себя ужасно скверно,
       Так как русские никого не прислали,
       А мы себя обещанием связали,
       Которое я им необдуманно дал
6540 По просьбе друга, которому доверял.
       Как Тренята мне говорил,
       Так я тогда и поступил,
       Пострадал же от этого я один».
       «Дорогой уважаемый господин,
6545 Послушайте вашу Марту, молю!
       Я, как и вы, тоже очень скорблю
       Из-за советов, что дал Трениота.
       Вы, хоть и сделали эту работу,
       Пожалеете, что взялись ее выполнять.
6550 Я сердце, которому следует доверять,
       Если бы вы к нему прислушались,
       Вы бы Треняту не послушались.
       Магистр нас встретил, подарками одарил,
       Ценные украшения преподносил,
6555 Объяснял вам, как положено и нужно,
       Что приличествует королю и мужу.
       Он и священника к вам приставил,
       Чтобы на истинный путь направил.
       Тот и вере, и правде учил вас рьяно,
6560 Но вы последовали за обезьяной,
       Которую Тренятой зовут,
       А такие друзья предают.
       Вновь возьмитесь за ум и возвращайтесь,
       Слушайте меня и не сомневайтесь».
6565 И когда король это услыхал,
       Он такими словами отвечал:
       «Да, жена, мне это пришлось совершить.
       Нечего больше об этом говорить!
       Тебе эти речи помогут мало,
6570 Мне же они не подходят нимало.
       Если от христианства отвратиться,
       То либо плакать, либо веселиться.
       Будем защищать свое богатство,
       Раз уж отбросили христианство.
6575 В последнее время не только ты,
       Все стремятся давать мне советы,
       Которые нельзя принимать.
       Ох, жена, лучше уж помолчать!
       Мне самому давно понятно,
6580 Что я буду поддерживать Треняту
       И его жемайтов 69 всегда и всюду,
       И это решение менять не буду.
       Я знаю, что все будет не так, как было,
       И все это моя воля сотворила.
6585 Но пусть будет, что будет, с нами.
       На этом прощаюсь я с вами».

(Русские под Дерптом. 1262 год)

Русский поход в Эстонию, о котором послы Миндовга договорились в Новгороде в конце 1261 года, смог состояться лишь осенью 1262 года. Александр Невский отправил в поход своего младшего брата Ярослава и двенадцатилетнего сына Дмитрия, который официально и считался командующим. Вместе с русскими был племянник и бывший соперник Миндовга — полоцкий князь Товтивил, а с ним полочан и литвы 500. Товтивила сопровождал его сын Константин, женатый на Евдокии, дочери Александра Невского. Дерпт (Юрьев), менее сорока лет назад захваченный у эстонцев и русских, немцы сильно укрепили и снабдили хорошим гарнизоном. Тем не менее первым же приступом был захвачен и сожжен посад, многие защитники города убиты и пленены, а иные погорели. Капитул и епископ укрылись в замке. Захватив добычу и пленных, русские с великой честью ушли. Спустя сто лет немецкий летописец напишет: Русские заняли Дерпт и разрушили его дотла. Ливонский магистр Вернер прибыл с войском, когда русские были уже в своей стране. И хотя чисто военные итоги похода были довольно скромными, зато потом новгородцы смогли заключить весьма выгодный для них мир с орденом и Ригой.

        Случилось это в те грозные времена,
6600 Когда Миндовгом была начата война.
        Магистр 70 был мужем мудрым и смелым,
        Он решительно взялся за дело.
        Он расставил в стране заслоны строгие,
        Все известные тропинки и дороги,
6605 Которые от литовцев вели,
        Приказал занять своими людьми.
        Как только заслоны порасставляли,
        О приближении русских узнали.
        Прямо к Дерпту они продвигались быстро.
6610 Когда это стало известно магистру,
        Он сразу же братьев туда послал
        И других героев, кого собрал.
        Когда стены Дерпта уже показались,
        То у самого города оказались
6615 Русских силы очень большие.
        Хотя братья сильно спешили,
        Прежде, чем в бой удалось им вступить,
        Русские бед успели натворить.
        Много горя они принесли,
6620 Когда в Дерпт стремительно вошли.
        Сам город они захватили,
        Почти дотла его спалили.
        Но рядом Дерптский замок стоял,
        И спасся тот, кто в него попал.
6625 Епископ 71 и домский капитул 72 там были,
        Уцелевших в замковом дворе укрыли.
        Тевтонские братья тоже пришли туда 73,
        На них была вся надежда, как всегда 74.
        Русское войско огромным было,
6630 Это епископа огорчило.
        Когда возле замка они показались,
        Попы наши досмерти перепугались,
        Как это с давних пор случается,
        И ныне нередко встречается.
6635 Они призывают всех насмерть стоять,
        А сами стремятся скорее удрать 75.
        Но вот братья в битву вступили,
        Дождь из стрел на русских пролили
        И призвали на помощь других людей.
6640 В замке было немало смелых мужей,
        Кто для его защиты к братьям примкнул.
        Это радовало домский капитул.
        А русские вовсе не были рады,
        Был обстрел им в великую досаду.
6645 Их лучники в ответ постреляли,
        Потом отходить от замка стали.
        Но в целом все были походом довольны
        И, захватив добычу и невольников,
        Домой повернули тотчас.
6650 А магистр разослал приказ
        По всей Ливонии своей,
        И к нему без числа людей
        Прибыло, и много храбрых братьев.
        Всех тех, кого смог собрать, он
6655 Возглавил и к Дерпту повел.
        Туда с большим войском пришел
        И русское войско проучить хотел,
        Но желанное выполнить не сумел.
        Русские были уже в своей стране,
6660 Как это известно доподлинно мне.

(Бой у Дюнамюнде. 9 февраля 1263 года)

В начале 1263 года литовцы предприняли поход на Эстонию. Это был отнюдь не рядовой набег. Большое литовское войско во главе с Тройнатом прошло через всю Ливонию и половину Эстонии и 2-3 февраля разорило Пернов (Пярну). Ливонский магистр собрал людей, чтобы перехватить литовцев на обратном пути. 9 февраля 1263 года произошла битва у Дюнамюнде, которую Рюссов описывает так: Два войска при лунном свете встретились у Дюнамюндского монастыря и ночью дали такое кровопролитное сражение, что поле битвы было совсем красное от крови. Отметим, что это почти дословный пересказ текста Рифмованной хроники.

        Но время шло, и на этот миг
        Тренята уже покинул Вик.
6915 Когда ландмейстер об этом узнал,
        Литовцам навстречу полки послал.
        Чтобы душу свою спасти,
        Рижане решили пойти
        Поддержать орденские отряды.
6920 Братья были этому очень рады.
        Выступив из Риги, пока не поздно,
        Они к Дюнамюнде двинулись грозно.
        Их отряд в монастыре разместился,
        Что на берегу моря находился.
6925 А монастырь, что мной упоминался,
        Немцами Дюнамюнде 76 назывался.
        И когда лунный диск засветился,
        Вдалеке Тренята появился
        Со всей своей литовской толпою.
6930 Братья сразу построились к бою.
        А дело было уже к ночи,
        И не все различали очи,
        Что-то важное могли не заметить.
        Но пришлось сражаться при лунном свете.
6935 Много литовцев домой не вернется,
        Но ведь друг друга, когда бой начнется,
        Разве не режут? Ночь наступила,
        Тьму принесла и бой прекратила.
        Поле битвы от крови покраснело
6940 Везде, где падало тело на тело.
        Много там пало и рижан,
        Которых мне искренне жаль 77.
        Трупы на поле лежали горой.
        А Тренята отправился домой,
6945 В Литву к Миндовгу он пришел.
        Там их приняли хорошо,
        Что правитель их жалует, видно было.
        Это Треняту весьма приободрило,
        И Миндовгу решил он сказать,
6950 Что им еще повезло удрать.

(Смерть Миндовга. 1263 год)

        Миндовг, которого другом считал
        Магистр Андреас 78 и короновал,
        Тогда еще жил на белом свете.
        Но против него плел уже сети
7125 Один известный литовский муж,
        Его ненавидевший, к тому ж
        Жаждавший богатства и власти,
        Видя в этом высшее счастье.
        Он Миндовга и убил 79,
7130 Короля Литвы сразил.
        Сам хотел обманом добиться трона,
        Получить королевскую корону.
        Но как только укокошили 80 Миндовга,
        Другие литовцы, не думая долго,
7135 Немедленно гонца снарядили,
        Послали на Русь и поручили
        Там Миндовгова сына отыскать,
        О внезапном несчастье рассказать.
        И когда сын об этом узнал,
7140 Он все бросил и в Литву помчал 81.
        А затем, готовый преступником стать,
        Лишь бы врагов своего отца поймать,
        К магистру 82 за помощью, местью обуян,
        Обратился, как к старшему из христиан.

(Раковорская битва. 1268 год)

Раковорская битва, состоявшаяся 18 февраля 1268 года, имеет все признаки действительно крупного сражения. Это и коалиционный состав участников похода (причем с обеих сторон), и длительность битвы, и трехдневное «стояние на костях», и даже наличие частей, которые так и не приняли участия в бою, хотя и присутствовали на месте сражения. Масштабы этой битвы, без сомнения, превосходят Ледовое побоище. И все-таки сообщениям Рифмованной хроники о 30-тысячном русском войске и 5 тысячах убитых русских верить нельзя. Достаточно внимательно прочитать приводимый текст, чтобы усомниться в том, что всего 240 немцев могли отразить удар пяти тысяч русских, и т.п. Следует помнить, что автор хроники не только здесь, но и в других местах регулярно завышает численность противника и его потери, причем примерно на порядок. При этом важнейшей и довольно любопытной особенностью хроники является то, что численность орденских отрядов автор каждый раз указывает правильно, причем число самих орденских братьев он приводит с точностью до одного человека. Это неоднократно проверялось и достоверность подобных сведений среди историков считается общепризнанной. Оба этих правила позволяют выстроить в целом вполне правдоподобную систему координат. Согласно ей в русском войске было до 8 тысяч человек, в немецко-датском — до 5 тысяч. Причем это цифры максимальные, и некоторые фразы «Рифмованной хроники» вызывают желание их уменьшить. Напомним читателю, что Раковорская битва подробно описана в русских летописях, так что у нас есть не столь уж частая возможность сравнить рассказы двух враждующих сторон 83.

       В то время те, кто там проживали,
        Скачущих русских вдруг увидали
        В земле короля 84, куда те пришли
7570 С войною. Они грабили и жгли,
        Для чего собрали большие силы
        И сами считали, что у них было
        Тридцать тысяч готовых воевать 85.
        Но кто же тогда их мог сосчитать?
7575 Кто их видел, тем так показалось.
        Сам Господь пожелал наказать их
        За вероломство такое.
        Сплотив ряды, строй за строем
        Они шли вперед, знаменами сверкая 86.
7580 И тогда из Дерпта, путь им преграждая,
        Епископ Александр выступил с войском,
        С ним многие другие, кто геройски
        Служить христианству готов был до смерти.
        Я много раз слышал об этом, поверьте.
7585 О чем я могу еще сказать?
        Пришлось им все мужество собрать
        Против русских, скажу честно.
        Вот то, что о них известно.
        Феллинских братьев 87 немного там было,
7590 Вместе с магистром их войско ходило
        Сражаться с врагами в другом месте 88.
        Мало осталось тех, кому вместе
        С другими пришлось там насмерть схватиться
        С русскими, в чем мало кто усомнится.
7595 Пришли туда братья из Леале 89,
        Но их не очень много собрали,
        Из Вейсенштейна 90 тоже немного.
        Если считать нам точно и строго,
        Тридцать четыре 91, как смог узнать я,
7600 Столько всего там было братьев.
        Немало людей из туземных отрядов 92
        Драться были готовы с братьями рядом
        С русскими, сами они того хотели.
        И как только они туда подоспели
7605 Братьям на помощь, чтобы им подсобить,
        Тотчас стали их строить, в ряды сводить.
        На левом фланге стоять им довелось,
        Там сдерживать натиск врага и пришлось.
        Но больше, чем было у немцев людей,
7610 Туда прибыло королевских мужей 93,
        Которые встали на фланге правом.
        И битва грянула. С честью и славой
        Братья, а также их люди в бой вступили,
        Во все стороны удары наносили.
7615 А потом вдруг несчастья накатили:
        Епископа Александра убили,
        Русские двумя колоннами наступали.
        Наши разбили их и преследовать стали,
        И здесь и там их по полю гнали.
7620 А русские войска отступали,
        По полю вверх и вниз 94 перемещались,
        Снова и снова они возвращались.
        Но это мало им помогло,
        Много мужей их там полегло.
7625 Братья достойно отомстили
        За все, что так долго сносили
        От русских, которые на воле,
        На широком и просторном поле
        Не ждали потерь огромных таких.
7630 Битвы исход был печален для них,
        Бегом и вскачь они прочь уходили.
        Русских там очень много перебили.
        Господь лишь помог нам в тот раз победить,
        Ведь каждому немцу пришлось выходить
7635 Против шестидесяти русских на бой 95.
        Я в этом клянусь вам своей головой.
        Король Дмитрий 96 геройством прославил
        Себя, когда пять тысяч возглавил
        Отборных воинов, что в атаку пошли,
7640 Когда другие его войска отошли.
        Ну, слушайте, что произошло,
        Когда дело до боя дошло.
        Сошлись они у речки злой 97,
        Там и вступили братья в бой.
7645 А как много было у братьев людей,
        Я сейчас расскажу: считайте быстрей.
        Сто шестьдесят мужей их было,
        Но для него 98 вполне хватило.
        Среди них были и пешие воины,
7650 Которые бились вместе с героями
        Там, где у моста 99 они стояли.
        Роль они немалую сыграли.
        Человек восемьдесят их было,
        В помощь братьям небольшая сила,
7655 Но атаки русских отбивали,
        Чем порядочно им досаждали.
        Так что братья, выстояв в бою,
        С честью вернулись в землю свою.
        Потом многие спасибо сказать хотели
7660 Тем восьмидесяти, чьи мечи так звенели.
        В нужный момент они бок о бок встали,
        Братьев, теснимых врагом, поддержали.
        Ну, рассказ о бедах пора кончать.
        Пять тысяч русских воинов лежать
7665 На поле битвы остались 100.
        А прочие разбежались,
        К дому коней своих поворотив
        И вечным позором себя покрыв.
        Русские женщины оплакали уже
7670 Многие жизни своих любимых мужей,
        Которые приняли смерть в бою
        И не вернутся в отчизну свою.
        Так и закончился этот бой 101.
        До сих пор русские всей душой
7675 Зла желают немецкому народу.
        Все это тянется долгие годы.

(Битва при Карузене. 16 февраля 1270 года)

Описание битвы при Карузене (Карусе) — одно из лучших батальных полотен Рифмованной хроники. Картина в целом и особенно некоторые ее подробности до такой степени напоминают нам легендарный фильм Эйзенштейна, что начинаешь подозревать: а не этот ли текст он и брал за основу, снимая сцену Ледового побоища. Недаром эту битву литовские историки окрестили «Ледовым побоищем при Карусе».

        На другой после этого год
7770 Собирался ландмейстер в поход.
        Всех друзей открыто призывал он
        Вместе выступить против земгалов.
        А когда в Земгалию вступили,
        Тревожные вести получили.
7775 Были замечены литовцев отряды,
                Которые находились совсем рядом.
Литовцы большое войско собрали,
        О чем братья и не подозревали.
        Шло через этот лес походным строем
7780 Много отважных литовских героев
        Ливонию и Эстонию разорять.
        Вот как немцам удалось об этом узнать.
        Приехал к магистру ночью вдруг
        Некий муж 102, поступивший как друг.
7785 Добрый совет человек хотел дать
        И молвил: «Магистр, изволь приказать
        Войску отсюда скорей уходить.
        После вы будете благодарить
        Меня, потому что этой ночью рядом
7790 Находятся литовцы с большим отрядом
        И хотят разорить вашу страну».
        Магистр не решился начать войну,
        Предостережению он был рад
        И вместе с войском повернул назад.
7795 Братья его поддержали.
        Прошло три дня, и узнали:
        Огромное войско мимо идет.
        Литовцы вышли на море, на лед,
        И прямо на Эзель направлялись,
7800 Где очень скоро и оказались.
        Пока они Эзель разоряли,
        Послы магистра Отто скакали
        Во все концы эстонской земли
        И в Дерпт и в Леаль они пришли,
7805 Откуда Отто помощи ждал
        И куда гонцов своих послал.
        Магистр не бездействовал в тот час,
        Готовым быть войску дал приказ.
        Всем тем, кому прежде, как я уже читал,
7810 Назад возвратиться в Ригу он приказал,
        Теперь велел побыстрее шагать,
        Литовских язычников догонять.
        Лишь недавно прошли они там.
        Следуя за ними по пятам,
7815 Христиане шли быстро очень
        С рассвета и до самой ночи.
        Многие мили они так прошли,
        Пока до самого Вика 103 дошли.
        И все те, кому посылались вести,
7820 Прибыли туда, чтобы биться вместе.
        В Вике у моря лагерем они встали
        Здешние люди, чем могли, их снабжали 104.
        Мужи короля прибыли, как на парад,
        Большим и великолепным был их отряд.
7825 Фридрих, дерптский епископ 105 удалой,
        Прибыл охотно, воин и герой,
        Со всеми, с кем вместе хотел он сражаться.
        Пришлось ему для этого постараться.
        Однако эти епископские мужи
7830 Рады были общему делу послужить.
        По открытому морю магистр шел,
        Большое и сильное войско вел.
        Та зима была холодной и морозной,
        И много маменькиных сынков замерзло.
7835 Войско языческое возвращалось
        С Эзеля, где грабежом занималось.
        Вдоволь добычи захватили
        И часть того края спалили.
        Оба войска так близко встали,
7840 Что друг друга там различали
        С той и с другой стороны пролива 106.
        Литовское войско торопливо
        Санями себя окружило
        И ими свой строй укрепило.
7845 Тем и другим нетрудно было понять,
        Что на этот раз боя не избежать
        Лед, который на море лежал,
        Любую тяжесть бы удержал.
        Людей собралось там немало,
7850 Но прочного льда всем хватало.
        Дерптские и леальские отряды
        К магистру Отто примкнуть были рады,
        Да и королевских мужей немало.
        Всех их имен память не удержала,
7855 Кроме одного рыцаря доброго,
        Храбростью равного льву, которого
        Зивертом 107 звали, и в Ревеле он
        Званьем наместника был наделен,
        Датского короля верный вассал
7860 (Всяческих благ я б им всем пожелал).
        И всем этим господам почти сразу
        Пришлось отдавать боевые приказы.
        Их командиры к своим поскакали,
        Всем, кто построился там, приказали
7865 Стойко сражаться и строй не ломать.
        Немцы готовились атаковать.
        Епископам выпало слева стоять,
        Левый фланг в бою как следует держать.
        Дали им храбрых братьев в достатке:
7870 Столько, чтобы все было в порядке.
        Зиверт из Ревеля в том бою
        Должен был находиться в строю
        На правом фланге со своими
        Людьми, бойцами удалыми.
7875 И крылья, и чело предупредили,
        Чтобы порознь вперед не выходили.
        Но братья на врага устремились
        Слишком рано — и поторопились.
        Когда они в атаку пошли,
7880 Язычники сразу же зашли
        За свои сани, чтобы укрыться.
        Братья же хотели к ним пробиться.
        И когда атаковать пытались,
        Первые братья сразу врезались
7885 Прямо в сани со знаменами своими,
        Тут язычники и схватывались с ними.
        Всех коней у братьев перекололи
        Копьями, или брюхо распороли.
        Многие упавшие с жизнью расстались,
7890 А другие мужественно отбивались.
        И в этот миг пошли в атаку геройски
        Главные силы христианского войска 108.
        Шли они в бой, полагаясь на Бога.
        Времени там прошло совсем немного,
7895 А уже со всех сторон кипела
        Страшная сеча, в которой смело
        И отупело, как будто в дурмане,
        Бились язычники и христиане.
        Сражение было мощным и великим,
7900 Немало крови было на лед пролито
        С обеих сторон во время боя.
        Много там было храбрых героев
        Из тех, кого лучшими считали,
        Рубивших сплеча. Многие пали.
7905 Там погиб, о чем горько скорбим,
        Добрый ландмейстер Отто и с ним
        Добрых орденских брата пятьдесят два 109.
        Они за Бога кровь свою проливать
        Пришли и пролили. И много других
7910 С обеих сторон молодцов удалых
        И много простых людей из боя не вышли
        Живыми. Да сохранит их души всевышний!
        Уцелевшим братьям приходилось худо:
        Кони их убиты и лежат повсюду.
7915 Чтобы пешими они остались,
        Очень язычники постарались.
        Теми, кто еще на конях оставались,
        Геройские подвиги совершались.
        Кони скользили, а они сражались,
7920 Сквозь большие отряды прорубались.
        Дерптский епископ подошел
        И всех своих людей привел.
        Епископ Леальский 110 появился,
        Тоже к братьям присоединился.
7925 Силы войска смогли восстановиться,
        И братья снова начали рубиться.
        Ревельские рыцари вскоре
        Тоже вступили в бой на море.
        Жарко зимой им было драться,
7930 Братьям тогда пришлось сражаться
        В одних доспехах 111. Много вреда и горя
        Язычникам на ледяной глади моря
        Они причинили, право,
        Рьяно охотясь за славой
7935 Здесь и там на тех полях ледяных
        С отрядами воинов удалых.
        Многих язычников сразили
        Те, кто славы достойны были,
        Шестнадцать сотен 112 их там пали.
7940 Лужи крови лед покрывали,
        И по ним всадники скакали.
        Ранен был епископ Леале.
        Шестьсот мужей христиан — о горе!
        Пали на этом замерзшем море.
7945 Войску братьев пришлось тогда отступить,
        О чем язычники не стали грустить.
        Лед за собой они удержали 113,
        Приз победы тоже не отдали 114.
        Язычники в свою страну пошли,
7950 Вдоволь добычи с собой унесли.
        В этой битве они победили
        И с победой домой уходили.

(Битва при Ашерадене. 5 марта 1279 года)

В конце февраля 1279 года немецкие и датские рыцари предприняли глубокое вторжение в Литву, дойдя до района крепости Кернаве (27 км от Вильнюса), которую отдельные историки считают столицей Тройдена. На обратном пути, уже в орденских владениях, большое литовское войско догнало крестоносцев и нанесло им сокрушительное поражение. В XIII столетии битва при Ашерадене 115 считается вторым (после Дурбе) по масштабам и значению разгромом немецких и датских крестоносцев в Прибалтике.

8295 Магистр очень настойчиво просил,
        Пока, наконец, не уговорил
        Господина Эйларта из Ревеля 116,
        Чтобы он в военный поход немедля
        Своих людей повел,
8300 Чтобы с собой привел
        Всех, кто в походы ранее ходил.
        Он к этому старанья приложил,
        Затратив много времени и сил.
        И Эйларт благородно поступил.
8305 Он сказал: «Магистр, пойти
        В горе или в радости
        Не щадя ни жизни, ни добра,
        С вами в поход я, конечно, рад».
        И другие добрые рыцари были,
8310 Которые то же мужество явили:
        Иоганн фон Тизенгаузен 117
        И с ним рыцарь Генрих фон Франген 118,
        Знатные и доблестные мужи,
        Готовые общему делу послужить.
8315 Походу они очень рады были,
        Тогда же и день определили,
        Когда, накопив достаточно сил,
        Выступят. И этот день наступил.
        Теперь же оставим мы прежний рассказ
8320 И вам о походе расскажем сейчас.
        Эйларт фон Хоберг в этот год
        С братьями собрался в поход.
        Он был наместник датского короля,
        В Ригу отряд свой привел из Ревеля,
8325 И всех их конями сумел снабдить 119.
        Других не пришлось тоже долго просить.
        Иоганн Тизенгаузен был среди них,
        Он походу был рад больше многих других.
        Братья тоже обрадовались, что снова
8330 Идут в поход, и были к нему готовы.
        Собрались они в Риге раньше других
        Как я слышал от них и от остальных.
        Магистр был доволен всеми ими,
        Он с войском и с братьями своими
8335 Выступил, чтобы ратными делами
        Достойно послужить нашей Даме 120.
        Прибыли курши, их было немало,
        Даже земгалы, как это бывало,
        На сей раз на помощь прилежно пришли.
8340 Стальных шлемов блеск виден был издали,
        Доспехи сверкали, как будто стекло,
        Огромное войско в поход тогда шло.
        Благородные рыцари там были
        Из Ревеля. Они с честью носили
8345 Их седые доспехи прославленные.
        Было видно, как войско, направленное
        Твердой рукой, на Кернов гордо
        Двинулось — литовцам на горе.
        Была короля Тройдена 121 страна
8350 Там ограблена и разорена.
        Братья убивали людей без разбора,
        Почти не встречая должного отпора
        В землях литовских, где полно
        Было добра захвачено.
8355 Лихие отряды и там, и сям
        Несли разорение деревням.
        Потом эти отряды сошлись вместе,
        Свою добычу собрав в одном месте,
        Богатству которой были рады.
8360 Литовцы же лопались с досады.
        Магистр Эрнст, сильный доблестью братской,
        Эйлард фон Хоберг, наместник датский,
        Братья и заезжие пилигримы,
        Желаньем скорей вернуться томимы -
8365 Все они достойно возвращались домой,
        Взяв богатую добычу в стране чужой.
        И, как только пересекли границу,
        Люди стали по домам расходиться.
        Отряды литовские вместе сошлись
8370 И сразу на общий совет собрались.
        Они были многочисленны, сильны
        И во многих походах закалены.
        И все это языческое войско
        Пошло вслед за христианами бойко,
8375 В числе значительно возрастая,
        С рассвета до заката шагая.
        Христиане лагерь разбили,
        Когда из Литвы выходили,
        Но до этого получили вести,
8380 Что язычники, собравшись все вместе,
        Быстро мчатся за ними сюда.
        А из войска братьев, вот беда,
        Многие уже успели уйти домой
        И не помогут, если завяжется бой.
8385 Войско литовцев было уже там,
        Но оно подходило по частям.
        Их разбить было можно и нужно,
        На своей земле сражаясь дружно 122.
        Обе стороны не торопились,
8390 Но наконец литовцы решились.
        Язычники зашевелились, и вот
        Их главные силы рванулись вперед.
        Оба войска схватились там смело,
        Жестокая битва закипела.
8395 Раны там такие большие рубили,
        Что льющейся кровью весь снег окропили.
        Почти в равном числе, наверное,
        И христиане, и неверные
        Из бесстрашных сильнейшие,
8400 И из сильных храбрейшие
        Жестокою смертью умирали
        И снег своей кровью заливали.
        Братья решительно напирали
        И вражеский строй все же прорвали.
8405 Господин Эйларт, славный герой,
        Всегда готовый броситься в бой,
        Немедля на язычников напал
        И многих из них сразил наповал.
        Со своими людьми врагов погнал
8410 И вскоре совсем из виду пропал.
        А братья остались сражаться одни.
        Достаточно храбро рубились они,
        Но враг напирал на них все сильнее,
        И им приходилось все тяжелее.
8415 Литовцы войско восстановили,
        Много новых людей в бой вводили.
        Вновь яростной битвы ураган
        Смешал литовцев и христиан.
        Друг друга кололи и рубили,
8420 Ручейки крови проступили
        Сквозь стальные кольчуги наружу 123,
        А братьям приходилось все хуже.
        Упало знамя Нотр Дам 124,
        Разрубленное пополам.
8425 Его крепко в руках держал
        Рыцарь Иоганн. Он упал
        Мертвым, а знамя упало вслед.
        Спаси господь его от всех бед!
        Был Тизенгаузен герой,
        Чьей добродетельной душой
8430 Займутся ангелы в раю,
        А сам он сгинул в том бою.
        Один за другим погибали друзья,
        Но струсивших было увидеть нельзя.
8435 Магистру и всем его братьям
        Немало пришлось испытать там,
        Страданий сполна было им отмерено,
        Но в лютой сече держались уверенно,
        Хотя терпели уже поражение,
8440 Ибо изменилась судьба сражения.
        Ведь в этот момент отступили земгалы,
        Как будто других бед казалось нам мало,
        Из всех их людей никого не осталось,
        Кто братьям помог бы хоть самую малость.
8445 Язычники, видя такое дело,
        Сразу пошли в наступление смело.
        А когда пало орденское знамя,
        То вера в победу рассталась с нами.
        Магистра Эрнста насмерть сразили,
8450 Рядом с ним литовцы положили
        Семьдесят добрых братьев и одного,
        Проливших кровь за Бога единого.
        Когда Эйларт литовцев поразил,
        Как я уже ранее говорил,
8455 Он, развернув свой отряд,
        К братьям помчался назад.
        Но когда к полю битвы прискакал,
        Он ужаснейшую новость узнал,
        Что проигран братьями бой,
8460 А магистр погиб, как герой.
        Горечью и досадой сраженный,
        Он застыл, как громом пораженный.
        Главные силы врага его небольшой
        Отряд сжимали с той стороны и с другой.
8465 И им предстояло ввязаться в бой,
        Для нашего Эйларта роковой.
        Он сказал своим рыцарям в тот час:
        «Слушайте, товарищи, мой приказ.
        Держитесь меня, и со мною вместе
8470 Мы будем жить или умрем на месте,
        Хотя мои силы истощились».
        К его людям присоединились
        Уцелевшие братья, и с ними всеми
        Он снова напал на язычников племя.
8475 Литовцы яростно защищались
        Все теснее вокруг них сжимались.
        И уже на обратном пути Эйларт был,
        Когда литовец его коня застрелил,
        И смертельную рану получил он сам.
8480 Не легче приходилось и его друзьям.
        Им пришлось прорубаться сквозь плотный строй
        Литовских воинов, стоявших стеной.
        А Эйларту пришлось умереть,
        О чем нельзя нам не сожалеть.
8485 Все, что было в его силах, он сделал,
        Душа его радостно в рай взлетела,
        Заслужив там вечную благодать.
        Еще вот о чем я хотел сказать:
        Той зимой были такие морозы,
8490 Что очень многие люди замерзли.
        Много язычников и христиан было
        Этим холодом унесено в могилу,
        Из бесстрашных сильнейшие,
        И из сильных храбрейшие 125.
8495 Эта книга сообщает всем вам
        Верно и точно, друзьям и врагам,
        Когда эта страшная битва случилась
        И когда все описанное творилось.
        К тысяче двести лет прибавить,
8500 И после этого добавить
        Еще семьдесят восемь лет после Христа,
        В третье воскресенье Великого поста 126,
        Не утром, а на закате дня.
        Иных сведений нет у меня.
8505 Пусть же господь вознаградит за то
        Всех проливших кровь в битве с теми, кто
        На Бога и мать Его поднял руку.
        Смерть их зачесть им за адскую муку,
        Взор поднимая в небесную синь,
8510 Бога попросим и скажем: «Аминь!».

(Флаг леттов. 1279 год)

В Латвии этот маленький эпизод хроники считается едва ли не самой важной ее частью. Дело в том, что здесь впервые описано знамя леттов, которое впоследствии превратилось в Государственный флаг Латвии.

        Из Вендена 127 в Ригу спешили
9220 Сто мужей, как мне сообщили.
        Один брат их в ландвер 128 собрал,
        Когда весть о войне услыхал.
        Шли они величаво и прекрасно,
        А флаг этого отряда был красным
9225 С белой полосой, как это в обычае
        У венденцев. Эти знаки различия
        В замке Венден, что воистину так:
        На их знамени такие цвета.
        Тот замок в земле леттов или латгалов 129.
9230 И я вам скажу, среди женщин немало
        В Латгалии встретишь наездниц лихих
        Не хуже мужчин, что обычно у них.
        Таков был флаг леттов. И гордо несли
        Они это знамя родимой земли.

(Поход из Риги к Икскюлю. Март 1287 года)

В марте 1287 года в Ригу прибыл гонец из Икскюля 130 с известием о нападении земгалов. Он сообщил, что большинство землалов — пешие, и их будет легко догнать. Магистр Виллекин фон Эндорп собрал около 500 человек (40 рыцарей, 200 оруженосцев, 200 ливов и леттов, 60 крестоносцев и горожан) и сам их возглавил. Его сопровождал посланник великого магистра Фольмар фон Бернгузен, только что прибывший из Германии. Когда крестоносцы подошли к Икскюлю, посад еще горел, но земгалов поблизости уже не было. Немцы бросились в погоню.

        На другой после трапезы день
        Прискакал гонец, мрачный, как тень,
10375 И сообщил магистру вот что:
        Сегодня, то есть минувшей ночью
        Земгалы к Икскюлю приходили.
        Хотя от замка их и отбили,
        Они немалый ущерб нанесли:
10380 Город разграбили, потом сожгли.
        А сейчас они спешат домой
        Беспечной веселою толпой.
        Но так как они пешком пришли туда,
        То конные нагонят их без труда.
10385 Когда это стало известно магистру,
        Он тотчас велел приготовиться быстро.
        И все братья, которые в Риге были,
        Чистосердечную радость проявили.
        Никто из тех, кто на войну просился,
10390 И хоть как-то для этого годился,
        Не был отвергнут. Они были рады,
        Что без помех зачисляют в отряды.
        Комтур Вейсенштейна по какой-то причине
        И комтур из Феллина, как мне сообщили,
10395 Были единственными, кто на месте
        Остался. Остальные пошли вместе
        С магистром в поход. А тот приказал
        Другому брату, чтобы замещал
        Его и исполнял все обязанности,
10400 Обычные для магистерской должности.
        Сам он больше не медлил и не ждал:
        В Ригенхольме собраться приказал,
        Так называлось подворье у реки.
        Магистр Виллекин собирать полки
10405 Стал и всех, кто умел воевать, попросил,
        Чтобы каждый с оружьем туда приходил.
        Как он хотел, так и произошло.
        Немало народу туда пришло,
        Много бравых вояк там собиралось.
10410 В стальных доспехах солнце отражалось
        И шлемы начищенные блистали.
        Леттов и ливов, которых набрали,
        В войско немедленно зачисляли,
        Их около двухсот насчитали.
19415 И горожан с пилигримами тоже
        Около шестидесяти, быть может.
        Эти мужи сами браво
        Охотно шли в войско братьев.
        Всех их построили, расспросили,
19420 Каждому место определили.
        Туда же явился и встал в общий строй
        Из Шауенбурга отважный герой,
        Брат Бертольд, которого все любили,
        Чью доблесть в бою высоко ценили.
19425 Ему и доверили ордена знамя,
        Веря, что и победа будет за нами.
        И когда решили, что всех собрали,
        То больше уже никого не ждали.
        Войско бодро двинулось вперед,
19430 Вот так начался этот поход.
        Поднятые, будто по тревоге,
        Воины двигались по дороге,
19435 Пока в Икскюль не прискакали,
        Где сами про все услыхали,
        А многое пришлось и увидать.
        Ландмейстер потребовал рассказать,
        Много ли времени с тех пор прошло,
10440 Когда войско язычников ушло.
        В том замке, что здесь упоминается,
        И который Икскюль называется,
        Жил тогда один старый рыцарь,
        Который сообщил магистру,
10445 Что враги успели удрать,
        И как их теперь догонять.
        Ибо, видя ночное зарево,
        Каждый догадался бы правильно,
        Что враги оттуда утром ушли.
10450 Когда магистру о том донесли,
        Он там больше не задержался,
        За земгалами вслед помчался.
        Враги были далеко впереди,
        Но вскоре заметили их следы.
10455 Язычники путь домой держали,
        Братья вслед за ними поспешали,
        Бестрепетно шли они в этот поход,
        Но их было не более пятисот.
        Земгалов гораздо больше было,
10460 Трое на одного выходило.
        Тысячу четыреста насчитали
        Потом земгалов 131, что на нас напали.

(Битва у Грозе. 26 марта 1287 года)

На третий день погони за земгалами орденское войско остановилось на ночлег в густом лесу под Грозеном 132. На рассвете 26 марта разведчик доложил, что враг быстро приближается. Большинство ливов и леттов тут же разбежалось. Земгалов было много, они храбро атаковали и одержали полную победу. Погибли ливонский магистр Виллекин фон Эндорп, Фольмар фон Бернгузен, знаменосец Бертольд фон Шауенбург и 33 брата ордена. Шестеро «братьев» попали в плен и лишь одному раненому рыцарю удалось пробиться и потом добраться до Риги. Одного пленного «брата» заживо сожгли, другого насмерть забили дубинами, остальных впоследствии удалось выкупить. Земгалы тоже понесли серьезные потери, погиб и их предводитель, имени которого хронист не называет.

        О том, что разведчик рассказал,
        Каждый из братьев теперь узнал.
        Уже не колебались наши герои
10570 И начали быстро строиться для боя.
        Брат Бертольд, который был храбрецом,
        Знаменосцем и опытным бойцом,
        На открытое место быстро шагнул
        И орденский флаг прямо в землю воткнул.
10575 Не было времени на словах объясняться:
        Все знали, что под знаменем надо собраться.
        Многие пилигримы и горожане
        Тоже охотно строились на поляне.
        А летты и ливы, которых набрали 133,
10580 И которые лошадей охраняли,
        Поодиночке к ним присоединялись,
        Но очень многие сразу разбежались.
        Некоторые из них так быстро сбежали,
        Что ни они врагов, ни те их не видали.
10585 Бежали, покинув наших людей,
        И побросав в лесу их лошадей.
        Но немало оставалось в войске
        Добрых слуг, которые геройски
        Своих господ защищали,
10590 В беде их не оставляли.
        Тогда братья, оставшись на своих ногах 134,
        Под знаменем ордена двинулись на врага.
        Коней своих им было не воскресить,
10630 А пеших земгалам было легче разбить,
        Потому что их очень много там было.
        У ополченцев всю охоту отбило
        Сражаться, и многие убегали,
        А братьев в большой беде оставляли.
10635 Больше сорока братьев осталось,
        И немцев с полсотни набиралось.
        Отряд был полностью окружен
        Язычниками со всех сторон.
        Большинство их людей успело убежать,
10640 Если не пути, то хотя бы лазейки искать.
        Некоторые из них в плен попали,
        И больше о них потом не слыхали.
        Но те, кто вместе с магистром бились,
        Великим мужеством отличились.
10645 Многие братья без коней остались
        И пешими, как земгалы, сражались.
        Жарко тем и другим приходилось,
        Кровь через их кольчуги сочилась
        И кровавый пот. Стрелы пели,
10650 Мечи о доспехи звенели,
        Раскалывались шлемы,
        Смерть мужам несли стрелы.
        От ударов и уколов кружились
        Головы так, что все дела забылись
10655 И все мысли куда-то улетели 135.
        Иные просто на земле сидели,
        Или же братьев оставляли
        И скорее в лес убегали,
        От язычников спасаясь.
10660 Обе стороны, сражаясь,
        Лишились очень многих бойцов.
        Пали в числе прочих удальцов
        Тридцать три брата. Изнемогли
        Все, кто сюда для битвы пришли.
10665 Шестеро братьев, раненых в бою,
        В плен угодили на беду свою,
        Но одному удалось пробиться.
        Как же такое могло случиться?
        Сами земгалы это видали
10670 И позднее немцам рассказали.
        Одного из земгалов он убил,
        Свою лошадь отнял, копье схватил.
        Хотя ему раны наносили,
        Он пробился, а раны зажили.
10675 Магистра Виллекина убили,
        Многие по нему слезы лили,
        Будто без сердца землю оставил.
        В течение пяти лет он правил
        И еще пяти месяцев 136. Он видел сам,
10680 Как язычники преданы своим богам,
        И под знаменем истинного Бога
        Умер, как и мечтал и думал много.
        Так помолимся за наших павших,
        Милость ее 137 всегда обретавших,
10685 Ибо кровь проливали мужчины
        Ради вящей славы ее сына,
        И этой кровью поля окропили.
        То, что часы урочные пробили,
        В Риге довольно скоро узнали,
10690 Что братья в погоню поскакали,
        Что к земгалам в засаду попали,
        Что они этот бой проиграли.
        Всадник в Ригу оттуда прискакал.
        Как услышали, что он рассказал,
10695 Сколько там перебито друзей их,
        Они горько плакали, жалея
        Всех, кто погиб в языческом краю
        В том жестоком с земгалами бою.
        Земгалы своего вождя лишились,
10700 На братьев они гневом распалились.
        С одним из тех, кого захватили
        В плен, язычники так поступили:
        Они его схватили,
        К лошади прикрутили,
10705 А затем дубинами забили
        И мученически умертвили.
        А когда тот умер, они привели
        Другого брата и живым там сожгли.
        Дым и пламя костра, что они развели,
10710 Жизнь и душу его в небеса унесли 138.
        Тридцать пять братьев в том месте пали,
        Смерти лицо они увидали.
        А четверо братьев уцелели,
        И все тяготы плена терпели.
10715 Земгалы были очень рады,
        Что одолели все преграды.
        Они своих богов возблагодарили,
        Которые помогли и защитили.
        Захватив оружие и коней,
10720 И большое число пленных людей,
        Они решили вернуться домой,
        Неплохо поживившись той порой.
        Позже пленникам выкупиться разрешили,
        Дав хорошую цену, чтобы отпустили.
10725 Кто не умер там, тот возвратился
        И очень был рад, что откупился
        И вырвался из плена у поганых.
        Была великая скорбь христианам,
        Что многих их них там жестоко убили.
10730 Комтуры 139 и фогты головы сложили,
        Вступившие в бой ради веры и чести,
        Ландмейстер Виллекин, и с магистром вместе
        В общей сложности сорок братьев,
        Если я верно смог сосчитать их.
10735 Из них тридцать пять злую смерть обрели,
        А четверых бог и молитвы спасли,
        Которых они там в плен захватили.
        Но пятого земгалы упустили.
        Путь через язычников прорубил он,
10740 Видимо, сам господь дал ему силы.
        За все страдания, что претерпел,
        Он впоследствии отомстить сумел:
        Много горя принес земгалам,
        Когда против них воевал он.
10745 Но оставим это сейчас
        И продолжим прежний рассказ.

(О магистре Хальте. 1290 год)

        Куно, мной упомянутый брат 140,
11650 Магистром был два года подряд
        В Ливонии, где он усердно трудился
        И славными подвигами отличился.
        Потом его с этой должности сместили.
        Видимо, причины для этого были 141.
11655 Другого брата избрали быстро,
        Который стал ливонским магистром,
        Братом Холте его называли 142.
        В Мергентхайме магистром избрали 143,
        И в Ливонию он приехал оттуда
11660 С такой бравой осанкой, что просто чудо.
        Его и вправду героем считали.
        Когда в Ливонии это узнали
        И письма братья прочитали,
        Что его магистром избрали,
11665 Очень многие сердца радостными были:
        Все от мала до велика его любили.
        Ни братья, ни жители той земли
        Его счастью не завидовали,
        Были рады ему подчиняться,
11670 В чем вы можете не сомневаться.
        Был он величав, большого ума,
        Честен и добродетелен весьма.
        Теперь позвольте мне помолчать немного:
        Длинных речей и так было слишком много 144.

(Поход комтура Гольдингенана литовцев. 1291 год)

11675 В его времена 145 был удалец,
        Даже с виду истинный храбрец.
        В Гольдингене его комтуром 146 избрали,
        Чтобы братья нужды бы ни в чем не знали.
        И вот он договорился однажды
11680 С братьями, что на литовцев отважно
        Пойдут в поход для спасения души.
        Вот так они потихоньку решили.
        Когда все пошло, как он замышлял,
        Далее медлить он не пожелал:
11685 К куршам он отправил своих послов.
        И те немедленно, без лишних слов,
        В Гольдингене, как условились, собрались,
        Грядущих опасностей не испугались
        И охотно пошли в этот поход.
11690 Было их до трех с половиной сот.
        Так как они собирались воевать,
        То были очень рады с собою взять
        Двенадцать братьев со слугами вместе,
        К бою снаряженными честь по чести.
11695 И все они в Литву зашагали,
        Как братья тогда и замышляли.
        Войско было построено хорошо:
        Каждый отряд под своим знаменем шел.

Текст переведен по изданию: Livlaendische Reimchronik. Paderborn. 1876

© сетевая версия - Тhietmar. 2016-2017
© перевод с нем., комментарии - Игнатьев А. 2016-2017
© дизайн - Войтехович А. 2001