СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
ВОСТОКА И ЗАПАДА

ИСТОРИК АНТИОХ СТРАТИГ: ТВОРЧЕСТВО И МИРОВОЗЗРЕНИЕ

Монах Антиох Стратиг (Стратегий) ¹ (первая половина VII в.) известен как автор исторического сочинения, посвященного взятию персами Иерусалима в 614 г., предистории и последствиям этого события. От его греческого оригинала сохранились лишь разрозненные фрагменты ². Полностью произведение Антиоха Стратига дошло до нас в грузинском ³ и арабском ⁴ переводах. В первом его автор назван Стратигием, во втором оно надписано именем Евстафия.

Труд Антиоха Стратига является ценным историческим источником и давно используется исследователями. Так, сразу же после издания грузинского текста на него была написана рецензия и сделан вольный новогреческий перевод ⁵. Одновременно появился и английский перевод ⁶. Неоднократно исследователи использовали произведение Антиоха Стратига и в последующие годы, вплоть до нашего времени ⁷.

И всё же при всём при том Антиох Стратиг явно недооценен в науке. Бывает, что в обобщающих трудах, в общих обзорах византийской историографии его [54] имя просто не упоминается, о его творчестве нет ни строчки ⁸. Несправедливость такого отношения к этому современнику Феофилакта Симокатгы и автора Пасхальной хроники очевидна. При таком подходе VII в., и так не богатый на исторические сочинения, становится беднее еще на одно. Однако Антиох Стратиг и его произведение являются неотъемлемой частью ранневизантийской историографии. Он во многом оригинален. Его творчество представляет собой определенный этап в развитии византийской исторической мысли, что мы и постараемся показать в дальнейшем.

О самом Антиохе Стратиге известно очень мало. Мы знаем только, что он был монахом лавры Саввы Освященного близ Иерусалима. В 614 г. вместе с иерусалимским патриархом Захарией персы увели его в плен, однако он бежал и стал помогать местоблюстителю патриаршего престола Модесту (будущему иерусалимскому патриарху) восстанавливать палестинский святыни. Даты рождения и смерти Антиоха Стратига неизвестны. Известно только, что он еще был жив в 631 г., поскольку этот год последним упомянут в его историческом произведении.

Некоторые исследователи отождествляли Антиоха Стратига с его современником, автором сочинения «Пандект Священного Писания» преподобным Антиохом, также бывшим монахом лавры Саввы Освященного. Однако эта гипотеза признания не получила ⁹. Поэтому судить о творческой манере и мировоззрении Антиоха Стратига мы можем только по его историческому труду.

Многие из ранневизантийских историков, таких как Олимпиодор, Приск Панийский, Малх Филадельфиец, Кандид Исавр, Прокопий Кесарийский, Агафий Миринейский, Менандр Протиктор и другие, тяготели к современности. Они стремились описывать современные им события. В том же русле развивалось и творчество Антиоха Стратига. Однако в отличие от других ранневизантийских историков он поставил в центр своего повествования одно главное событие: пленение персами Иерусалима, с которым так или иначе связаны остальные упоминаемые им события. В этом проявилось его новаторство.

Новаторством Антиоха Стратига явился и сам выбор темы его произведения. Впервые в византийской письменности появилось сочинение, посвященное взятию врагами одного города. Этот жанр получит свое развитие в последующие века. В сущности, Иоанн Каминиат и Евстафий Солунский, описавшие соответственно взятия Фессалоники арабами в 904 и норманнами в 1185 г., продвигались по пути, проложенному Антиохом Стратигом. Однако последний, в отличие от многих других авторов, описал взятие не просто города, а духовной столицы всего христианского мира.

Во введении Антиох Стратиг определяет жанр своего произведения как «плач» ¹⁰. И действительно, в нем автор оплакивает жертв войны и внутренних смут, скорбит о тяжкой участи Иерусалима. Авторский стиль — во многом эмоциональный, нервный и импульсивный. Временами автор совершенно [55] неожиданно перескакивает с одного предмета на другой. Описания многих событий полны драматизма. Иногда автор обращается к читателям, как бы приглашая их к диалогу и сопереживанию. В тексте присутствуют автобиографические и дидактические моменты.

Одни события Антиох Стратиг описал как очевидец и участник, другие — со слов современников, как он сам указывает в своем сочинении ¹¹. Целиком в тексте приведено послание патриарха Захарии из плена ¹². Мы можем предположить, что автор использовал и еще какие-то письменные источники, не названные им.

Мировоззрение Антиоха Стратига — строго православное, церковное. Для него характерен полный разрыв с античными традициями. В его произведении мы не найдем античных образов и идей, зато в изобилии находим цитаты из Библии, описания всевозможных пророчеств, видений и чудес.

Пленение Иерусалима персами Антиох Стратиг рассматривает как Божие наказание за грехи христиан. Бог, по его мнению, посылает христианам подобные бедствия для их вразумления и исправления, а по прошествии определенного времени дарует избавление от них.

Здесь Антиох Стратиг не оригинален. Взгляд на вражеское нашествие как Божие наказание за грехи христиан высказывал и ряд других средневековых авторов. Однако в определении грехов бывали различия. Так, Анастасий Синаит и Феофан Исповедник считали нашествие арабов на Византию в середине VII в. наказанием свыше за появление монофелитской ереси ¹³.

Ничего подобного мы не найдем у Антиоха Стратига. Судя по его произведению, он не проявлял интереса к богословско-догматическим спорам, волновавших христианский мир. Ереси он не упоминает и указывает в качестве грехов, вызвавших Божий гнев, нарушения заповедей христианами, причем особенно выделяет многочисленные насилия и убийства, совершившиеся во время смут, сотрясавших Византию в годы, предшествовавшие пленению Иерусалима персами. Описывая эти смуты, наш автор не высказывает симпатии ни к одной из противоборствующих сторон. Одинаково в негативном плане у него представлены как бунтующие прасины и венеты, так и императорские каратели, поскольку и те, и другие совершали ужасные злодеяния, являясь пособниками дьявола, врага рода человеческого. Людей Антиох Стратиг оценивает не по их социальному статусу и политической ориентации, а по тому, насколько их деятельность соответствует Божиим заповедям.

События, упомянутые Антиохом Стратигом, совершались на территории, с запада на восток простиравшейся от Константинополя до государства Сасанидов и с юга на север — от Палестины до Антиохии Сирийской.

Хронологические рамки произведения охватывают период времени с конца правления Фоки до начала 30-х гг. VII в. Из более ранних событий упомянуто восстание Ника 532 г. Также зная, что современное ему взятие Иерусалима иноплеменниками было далеко не первым в его истории, автор сравнивает трагедию 614 г. с тем, что было в древности. [56]

Антиох Стратиг редко датирует описываемые им события, причем не всегда соблюдает их хронологическую последовательность, что создает определенные затруднения для исследователей. Это проявляется уже в начале произведения.

Приступая после введения непосредственно к историческому повествованию, автор описывает движение цирковых партий в Иерусалиме. Он пишет, что зеленые и голубые не были коренными жителями Святого города, а поселились в нем при патриархе Захарии, то есть незадолго до его взятия персами. Мы знаем, что обычно эти партии являлись соперниками, но в данном случае, судя по описанию, они были союзниками. Какие требования зеленые и голубые выдвигали и против кого боролись, об этом автор не говорит, описывая только их бесчинства: избиения, ограбления, кровопролитие, прелюбодейство и блуд. Тем временем персы завладели Сирией и, двинувшись в Палестину, заняли приморские города и деревни. «Ибо от Бога было их движение» ¹⁴.

Затем автор прерывает внезапно повествование о современных ему событиях и вспоминает восстание Ника:

«И кто может не скорбеть, братья мои, о том деле, которое было совершено в Константинополе царем Юстинианом..., как тогда текла посреди города река крови от избиения бесчисленного народа?». ¹⁵

После этой фразы историк столь же внезапно возвращается в VII в. и повествует о злодеяниях Воносия:

«И кто не слышал, что произошло в великом городе Антиохии, какие напасти и испытания постигли его жителей? Кто не будет скорбеть и плакать о деле, постигшем город Лаодикию и его жителей, когда несметный народ был истреблен завистью и возбуждением богоненавидящего врага?.. Кто сочтет множество лишений и трудов, и сколько десятков тысяч было истреблено из-за того, что учинил Воносий?».

За все злодеяния Воносия постигла ужасная кара. Один человек рассказал автору о своем видении, в котором ему было явлено, что после смерти душу Воносия заключили в колодец, не открывавшийся со времени Юлиана Отступника. Воносий был «вместе с упомянутыми раньше злыми людьми (зелеными и голубыми — М. К.) настроен разрушать города и опустошать церкви», он намеревался схватить и убить иерусалимского патриарха, бывшего перед Захарией ¹⁶.

Как мы видим, здесь перемешаны разновременные события. Из того, что Воносий упомянут вместе с зелеными и голубыми, Н. Марр заключил, что он был их вождем ¹⁷. Однако такой вывод ошибочен. Н. Марр упустил из вида, что прасины и венеты прибыли в Иерусалим только при патриархе Захарии, а Воносий намеревался убить его предшественника. Кроме Антиоха Стратига Воносия (Воноса) упоминают и другие источники (Феофан Исповедник, Иоанн Никиусский и прочие), из сообщений которых мы узнаем, что в конце правления Фоки он командовал карательными войсками, посланными на подавление восстаний, вспыхнувших на византийском Востоке ¹⁸. [57]

Объяснить данное смешение разновременных событий можно так: подавление Юстинианом восстания Ника Антиох Стратиг воспринимал, по-видимому, как образец неслыханной жестокости. Поэтому именно с ним он ставит в один ряд жестокое опустошение Воносием восточных городов. После смерти Воносия его деструктивная деятельность была продолжена цирковыми партиями. Поэтому автор и упоминает первого в тесной связи с последними.

Патриарх Захария, понимая, что из-за грехов народа взятие Иерусалима персами неизбежно, решил заключить с ними мир, чтобы избежать излишнего кровопролития. Однако зеленые и голубые принудили его отказаться от такого намерения ¹⁹. Здесь мудрость патриарха противопоставляется глупости и недальновидности прасинов и венетов.

После срыва мирных переговоров Захария послал авву Модеста, настоятеля монастыря св. Феодосия и будущего патриарха, в Иерихон, чтобы призвать на помощь находившихся там ромейских воинов, однако последние обратились в бегство. Дальше следуют драматические описания борьбы за Иерусалим, его взятия и разгрома персами, захвата ими пленных, среди которых оказались автор и патриарх. Антиох Стратиг подробно рассказывает о жизни захваченных христиан в плену, уделяя особое внимание тем из них, которым враги предлагали отречься от Христа, но которые предпочли мучения и даже смерть отступничеству ²⁰. Упоминает автор и о своем удачном бегстве из плена с группой других монахов ²¹.

После повествования о жизни пленников помещен текст послания патриарха Захарии к уцелевшим жителям Иерусалима ²². За ним следует подсчет убитых, найденных в Иерусалиме ²³, завершающийся кратким нравоучением ²⁴. Здесь оканчивается основная часть произведения, составляющая ³²/₃₃ его объема. Ее можно назвать скорбной.

Затем следует заключительная часть произведения, повествующая о более радостных событиях. В грузинском тексте она имеет заголовок: «Повесть о том, как Животворящий Честной Крест вернули из Вавилона обратно в Иерусалим». Повесть включает в себя известия о победе ромеев и окончании войны, о возвращении похищенной персами главной святыни — древа Животворящего Креста Господня и о патриаршестве Модеста, сменившего Захарию, умершего к тому времени ²⁵.

По своему стилю заключительная часть произведения резко отличается от предыдущей основной. Если в последней встречаются нарушения хронологии, датировка событий ограничивается указанием дат пленения Иерусалима и начала его осады персами ²⁶, то в первой датировок намного больше, в результате чего повествование в известной мере приобретает черты, напоминающие историческую хронику. [58]

Указаны следующие даты:

— в марте в 15-й год пленения Иерусалима персами, 19-й царствования Ираклия, 10-й индикт-персидский царь Хосрой убит своим сыном Сироном;
— в сентябре (год не указан) умер Сирон. После него 3 месяца царствовал Ардасир;
— в 17-й год пленения Иерусалима, 3-й по убиении Хосроя, 21-й царствования Ираклия, 3-й индикт — Ардасир убит военачальником Расми-Озаном;
— 21 марта Ираклий вернул на свое место древо Креста; в 4-й индикт, 21-й год царствования Ираклия (631 г. — М. К.) Модест стал патриархом;
— 17 декабря (год не указан) умер Модест (предположительно, был отравлен) ²⁷.

Если основная часть произведения буквально переполнена эмоциями, то для части заключительной характерно почти полное их отсутствие. Автор бурно и импульсивно выражает свою скорбь по поводу бедствий, постигших христиан, но не выражает столь же бурной радости, когда эти бедствия окончились. В заключительной части произведения он просто перечисляет события спокойным, лишенным эмоциональной окраски тоном.

Создается впечатление, что Антиох Стратиг охотнее описывал негативные события, нежели позитивные (напомним, что заключительная, «радостная» часть произведения составляет всего лишь ¹/₃₃ объема).

Нашего автора также отличает весьма критическое отношение к византийским правителям, что выражено в специфическом подборе им фактов из их деятельности. К Юстиниану он относится однозначно отрицательно. Это видно из того, что из всех деяний этого императора упомянуто только учиненное им в Константинополе чудовищное кровопролитие.

Фоку Антиох Стратиг вообще не упоминает. Однако вряд ли можно сомневаться в его негативном отношении и к этому императору. Ведь Воносий, представленный им в качестве основного антигероя, творил свои злодеяния не по собственной инициативе, а по приказу Фоки.

Но вот в произведении Антиоха Стратига на историческую сцену выходит император Ираклий, герой как будто положительный. Через него Бог унизил персов, он победоносно оканчивает войну и возвращает в Иерусалим древо Честного Креста ²⁸. Последнее событие получило резонанс во всем христианском мире. Как в свое время отмечал архиепископ Сергий (Спасский), «история трубою трубит о возвращении животворящего креста из Персии при царе Ираклии...» ²⁹. В связи с этим можно было бы ожидать, что Антиох Стратиг попытается прославить императора Ираклия, как-то отметит его заслуги. Тем не менее, никаких славословий в его адрес в произведении нет. Автор просто излагает факты. К Ираклию он относится сдержанно и даже в определенной мере снижает его образ.

Повествуя о военных действиях, автор не упоминает ни одного сражения, где войсками командовал лично император. Зато он пишет, что на заключительном [59] этапе войны решительное поражение персам нанесло войско под начальством императорского евнуха Нерсея. Персы сочли это для себя большим позором, как если бы их победила женщина, поскольку, по их понятиям, евнух «сопричисляется к женщинам, а не к мужчинам» ³⁰. Здесь, с одной стороны, насмешка над побежденными персами, а с другой — явное умаление заслуг Ираклия, которого автор заставляет разделить лавры победителя с евнухом Нерсеем.

Дальше образ этого императора снижается еще больше. Повествуя о возвращении древа Креста, автор как бы мимоходом упоминает, что Ираклий прибыл в Иерусалим со своей племянницей Мартиной, на которой он был незаконно женат, и «очень боялся, чтобы не обличили его архиереи в этом недостойном деле» ³¹ . По-видимому, Антиох Стратиг именно из-за такого греха столь сдержанно относится к Ираклию.

Таким образом, среди византийских императоров наш автор не находит однозначно положительного, идеального героя. И всё же такой герой в его произведении есть. Это — иерусалимский патриарх Захария. Он мудр, прекрасно знает, в чем заключается Божья воля, обладает даром чудотворения. Находясь в плену, Захария утешает и морально поддерживает других пленников. Сам он является настоящим исповедником Христовой веры, с риском для жизни защищая перед персами правоту христианства. При этом патриарх не оставляет пастырского попечения и о тех христианах, которые, избежав смерти и плена, остались в Иерусалиме. Именно к ним он отправляет из неволи свое послание с пастырскими наставлениями.

Итак, идеальным героем для Антиоха Стратига является не светский правитель, а духовное лицо. Однако это не дает повода заподозрить нашего автора в «клерикализме». Он вовсе не идеализирует духовенство. По его описанию, священники и миряне в одинаковой степени были запятнаны грехами, навлекшими Божий гнев на Иерусалим. Примечателен рассказ одного монаха, сообщившего автору о видении, в котором ему было явлено, как накануне пленения Иерусалима церковь св. Константина во время молитвы наполнилась грязью из-за «негодности священников и их мерзости» ³².

Строго относясь к чужим грехам, Антиох Стратиг столь же беспощаден и к себе самому. Повествуя о своем бегстве из плена, он пишет, что бежал «по нетерпеливости», поскольку «был малодушен». Называя себя «нерадивым» и «жалким», наш автор противопоставляет свое недостойное, как ему кажется, поведение мужеству тех пленников, которые до конца претерпели все тяготы неволи ³³.

Таким образом, подводя итог всему выше сказанному, можно констатировать, что Антиох Стратиг описал современные ему события, происходившие в течение около четверти века в Византийской империи и государстве Сасанидов, уделяя преимущественное внимание бедствиям, постигшим ромеев в то время. Поскольку он не примыкал ни к одной социально-политической группировке, его взгляды можно назвать аполитичными. Так как поступки людей оцениваются им с нравственной точки зрения при весьма критическом отношении к [60] императорам, видно, что к византийским правителям наш автор находился в своеобразной нравственной (но не политической) оппозиции.

Таковы основные особенности творчества и мировоззрения историка Антиоха Стратига.

Literature Cited

Arut’unova-Fidanian, V. A. ««Povestvovanie о delakh armyanskikh» (VII v.). Istochnik i vremya». Moscow 2004.

Conybeare, F. C. «Antiochus Strategos Account of the Sack of Ierusalem in A. D. 614». English Historical Review 25 (1910). P. 502-517.

Dionysiy (Shl’onov), hieromonk. «Antiokh Stratigiy». In Pravoslavnaya Entsiklopediya. Vol. 2. Moscow 2001. P. 542.

Kallistos, archimandrite. «Antiochos Stpatēgios. Alōsis tēs Iepousalēμ уро tōn Pepsōn tō 614». Nea Siōn 9 (1909). P. 81-95, 185-202, 355-370; Nea Siōn 10 (1910). P. 32-51.

Kazhdan, A. «Antiochos Strategos». In Oxford Dictionary of Byzantium. Vol. 1. Oxford; New York 1991. P. 199-120.

Krivov, M. V. «Feofan i Nikifor о nachale arabskikh zavoevaniy». Vizantiyskiy Vremennik 43 (1982). P. 220, 221, 224, n. 25-28.

Krivov, M. V. «K voprosu о volneniyakh v Antiokhii v 607-611 gg.». Vizantiyskiy Vremennik 47 (1986). P. 82-84.

Krivov, M. V. «Upominanie о vosstanii Nika v istoricheskom sochinenii Antiokha Stratiga». Vizantiyskiy Vremennik 70 (2011). P. 248-249.

Marr, N., ed. and transl. Teksty i razyskaniya po armyano-gruzinskoy filologii. Kn. 9. Antiokh Stratig. Plenenie Ierusalima persami v 614 g. With addition of an Extract in Arabic. St. Petersburg 1909.

Peeters, P. Recherches d’histoire et de philologie orientales. Vol. 1. Bruxelles, 1951.

Sergiy (Spasskiy), archbishop. Polnyy mesyatseslov Vostoka. Vol. 3. Moscow 1997.

Shahîd, I. Byzantium and the Arabs in the Sixth Century. Washington 1995.

Skazkin, S. D., ed. Istoriya Vizantii. Vol. 1-3. Moscow 1967.

Udaltsova, Z. V., ed. Kul’tura Vizantii: IV — pervaya polovina VII v. Moscow 1984.

Vasilik, V. V. «Antiokh». In Pravoslavnaya Entsiklopediya. Vol. 2. Moscow 2001. P. 499.