СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
ВОСТОКА И ЗАПАДА

ДРЕВНЕРУССКИЕ ПЕРЕВОДЫ «ХРОНИКИ» СТРЫЙКОВСКОГО

Немного найдется других произведений иностранной научной или художественной литературы, которые могли бы соперничать по числу переводов на русский язык во второй половине XVII в. с «Хроникой Польской, Литовской, Жмудской и всей Руси» (Kronika Polska, Litewska, Zmódzka i wszystkiei Rusi) Матвея Стрыйковского. В течение всего лишь 20 лет, с 1668 по 1688 г., к этому замечательному памятнику польской историографии XVI в. четырежды обращались русские переводчики. Переводились как отдельные главы Хроники, так и вся она целиком.

Вторая половина XVII в. — время оживленных русско-польских отношений, враждебных и мирных. Начиная с 1656 г. между Россией и Польшей ведутся непрерывные дипломатические переговоры. Почти ежегодно страны обмениваются посольствами ¹. Наконец, в июле 1668 г. в Польше учреждается русская постоянная миссия. Несмотря на значительные противоречия между двумя государствами, неоднократно делаются попытки взаимного сближения, как это было в 1656 г., когда Россия и Польша, заключив перемирие, совместно вели борьбу со Швецией; в 1666 г., когда было заключено Андрусовское перемирие, и особенно после заключения «вечного мира» в 1686 г. Основным противником, перед лицом которого объединялись обе страны, являлись Турция и Крым.

Не удивительно, что в такой обстановке в России значительно возрастает интерес к Польше. В Варшаве производится закупка польских книг. Так, в 1653 г. посол Репнин-Оболенский «по государеву указу» купил в Варшаве ряд книг. Среди них были: «Гранограф Пясецкого», Гвагвин (т. е. Гваньини), лексиконы (словари), «Описание Польши» ². Есть известие, что летом 1672 г. мастера печатного двора Киево-Печерского монастыря Алексей Мушич и Тимофей Кувша продавали в Москве среди других книг и польские ³. Польские дела Посольского приказа буквально переполнены польскими печатными «листами», книгами и переводами с них ⁴. О большом количестве переводов польских книг в этот период ценные сведения были собраны А. И. Соболевским в его замечательном труде «Переводная литература Московской Руси XIV-XVII вв.» (СПб., 1903).

«Хроника Польская, Литовская, Жмудская и всей Руси» Стрыйковского представляла для русского читателя многосторонний интерес. Давая [207] историю Польши, Литвы и России на широком историческом фоне с привлечением поистине колоссального количества источников, «Хроника» вместе с тем показывала историю их взаимоотношений в прошлом и подробнейшим образом описывала борьбу этих государств с крымско-турецкой агрессией, т.е. как раз то, что особенно волновало Польское и Русское государства в последней четверти XVII в. Значительное место в «Хронике» было уделено единству славянских народов, их родству, особенностям происхождения и начальной истории. Этими вопросами общеславянской и отечественной истории также весьма интересовались в России. Россия в XVII в. более чем когда-либо ранее ощущала себя в системе других стран. Естественно поэтому, что и свое прошлое она стремилась познать в связи с другими странами, причем не только на основе собственных источников. С особым интересом при этом воспринимались данные по наиболее древнему периоду, скупо освещаемому русскими источниками. «Хроника» же Стрыйковского, использовавшая античные, византийские, польские, литовские и западноевропейские источники, могла значительно и существенно восполнить эти пробелы.

Именно с этой целью из «Хроники» и были в первую очередь переведены 1-3-я главы IV книги, носящей у Стрыйковского название: «Хроника Польская, Русская, Киевская, Московская и т. д. и верный и доказательный вывод народов славянских». Характерно, что эти главы первоначально фигурировали не как переводное сочинение, а как летописец-компиляция с особым оглавлением: «Кроника или летописания царств, княжеств и славных мест земли московской, российской, киевской и прочих к ним прилежащих земель с великим прилежанием сыскано и пространно от старых летописцеов елинских, греческих, латинских, полских и российских и немецких историков избрано и написано лета от Рождества Христова 1668-го» ⁵. Несмотря на имеющееся в заглавии точное указание даты перевода — 1668 г., ее нельзя относить ко всем трем главам, так как в 3-й главе при описании нашествия роксолян на Мисию и Болгарию читаем: «А от онаго последняго в Мисию или Болгарию пришествия роксолян и от лета 72 до нынешнего 1670 уже есть 1598 лет» ⁶. Таким образом, более точно перевод следует датировать 1668-1670 гг.

Перевод 1668-1670 гг. не дошел до нас отдельно. Он сохранился лишь как составная часть полного перевода всей «Хроники», осуществленного в 1688 г. Но из дальнейшего будет видно, что первоначально он существовал как самостоятельное произведение. Быть может, когда-нибудь и удастся найти его в таком виде. Во всяком случае подобного рода переводы нам известны.

Имя Стрыйковского в заглавии рассматриваемого перевода не только не упоминается, но и самая принадлежность переведенного произведения польской историографии маскируется тем, что при перечислении историков, работы которых использованы при «составлении» данного сочинения, польские названы вскользь, наряду с другими. В самом тексте «Хроники» при передаче стихов Овидия, цитируемых Стрыйковским и в подлиннике, и в переводе, русский переводчик во втором случае замечает: «Матвей же Стрийковский полскими вирши пишет» ⁷. И в другом месте Хроники: «Матвея Осостевиуша Стриковского о извождении славного рода российского» ⁸. Иными словами, Стрыйковский представлен как один из тех бесчисленных писателей, ссылками на которых насыщена вся «Хроника».

Текст «Хроники» в переводе 1668-1670 гг. был подвергнут ряду других изменений. Были опущены все автобиографические отступления Стрыйковского, а при описании тех или иных достопримечательностей — [208] упоминания о том, что их видел автор. Выпущены имеющиеся у Стрыйковского описания современного ему состояния тех мест, где развертывались упоминаемые в ходе изложения события, ибо в XVII в. там произошли значительные изменения. Так, в рассказе о поселении Синеуса в Белозерске опущено замечание Стрыйковского о том, что московские князья в этом городе хранят свои сокровища ⁹. Пропущено упоминание Стрыйковского о взятии в 1566 г. Изборска польскими войсками. Не дан переводчиком и приводимый Стрыйковским второй вариант названия города, взятый из Меховского, — Зборск ¹⁰, так как для русского читателя, в отличие от польского, в отношении правильного наименования русских городов не могло возникнуть сомнений.

Вообще весь перевод пронизывает стремление приспособить его к русскому читателю, создать видимость его русского происхождения. Очень показательны в этом отношении не только пропуски, но и небольшие дополнения. Они сводятся главным образом к добавлению слова «наш» в тех случаях, когда речь идет о чем-либо русском: «русский народ» у Стрыйковского превращается в «наш русский народ» в переводе, «русские летописцы» — в «наши русские летописцы».

1-3-я главы IV книги «Хроники» привлекали к себе особое внимание и после того, как был сделан их перевод в 1668-1670 гг., и даже после полного перевода «Хроники» в 70-х годах XVII в. (о нем — ниже). В 1682 г. русским историком Андреем Лызловым были вновь переведены 1-3-я главы IV книги ¹¹. Списки перевода сохранились в виде отдельных статей ряда сборников XVII-XIX вв., очень близких по своему составу. В их состав, помимо перевода Стрыйковского, входят статьи исключительно исторического содержания: сочинения Курбского, отрывок из «Трактата» Гваньини («Об обычаях царя Ивана Васильевича») и повесть «О приходе турецкого и татарского воинства под Астрахань в 1569 году» ¹². Возможно, этот сборник из переводных и русских материалов был составлен самим Лызловым.

Перевод из «Хроники» Стрыйковского был сделан Лызловым совершенно независимо от перевода 1668-1670 гг. Однако, как и переводчик 1668-1670 гг., Лызлов не просто переводит текст, а несколько перерабатывает, снабжает комментариями и дополнениями. Так, упоминание Стрыйковского о Гордиевом узле Лызлов пространно разъясняет ¹³, а краткий рассказ о Михаиле Куропалате дополняет сведениями из Барония ¹⁴. К переводу 1-3-й глав IV книги Лызлов присоединяет перевод 2-й главы I книги «Хроники» и тем самым дает картину происхождения не только славян и Руси, но и всех других народов. В целом перевод всех этих фрагментов «Хроники» получил заглавие «История о начале изшествия народу, обитающему на земли». Кроме того, для удобства пользования Лызлов увеличивает количество подзаголовков на полях (особенно во 2-й главе I книги). [209]

Все это придает переводу Лызлова, подобно переводу 1668-1670 гг., характер самостоятельного произведения. Но, в отличие от переводчика 1668-1670 гг., Лызлов не только не скрывал авторства Стрыйковского, но и высоко оценивал «Хронику» как историк, отмечая ее значение для славянских народов. «... Еже от многоразличных пропастей неведения обретено бысть ко умножению славы народов славенских труды и тщанием кроникаря полского Матфея Стрийковского. Ныне же преведено от славено-полскаго языка во славено-российский язык труды и тщанием Андрея Лызлова столника его царского пресветлого величества лета от создания мира 7190, а от воплощения же слова божия 1682-го месяца марта»... ¹⁵, — читаем мы в пространном заглавии к переводу. Однако смысл своего труда по переводу «Хроники» Лызлов видел не только в том, чтобы это произведение, прославляющее славянство, было известно в России. В послесловии к переводу Лызлов писал: «...выписано есть ис книги кроникаря полского Матфея Стрийковского о начале всех народов поднебесных паче же о народе славяно-россиского языка во исполнение росиских [!] летописцев» ¹⁶.

Как следует понимать в данном случае слово «исполнение»? Это, конечно, не «создание». Лызлов, несмотря на всю самостоятельность формы перевода, не предлагал его в качестве русского летописца, поскольку он указал, что автором оригинала был польский хронист. Очевидно, под словом «исполнение» Лызлов подразумевал «дополнение». Именно такой смысл по преимуществу имеет это слово в «Лексиконе треязычном» Федора Поликарпова, изданном в 1704 г. ¹⁷

В связи с отмеченным особым интересом русской историографии к IV книге «Хроники» Стрыйковского следует рассматривать и перевод фрагмента из «Польской хроники» Мартина, точнее — Иоахима Бельского ¹⁸, изданной в Кракове в 1597 г. ¹⁹ Если «Всемирная хроника» Мартина Бельского переводилась дважды полностью на русский язык ²⁰, то из «Польской хроники» был сделан перевод лишь того отрывка, где речь идет о происхождении славян, Руси и о начальной истории Руси, т.е. как раз о том, о чем рассказывают 1-3-я главы IV книги «Хроники» Стрыйковского. Как и в переводах из Стрыйковского, текст Бельского был несколько переработан. Из него было удалено все то, что не относится к этим проблемам. «И того ради о всех королех мимо идем и приидох до руского народу», — объясняет свои пропуски переводчик. В заключении перевода вновь подчеркивается: «выписал для того, что бы ведомо было откуду российский род пошел».

Дополнение «российских летописцев» материалами по раннему периоду русской истории, заимствованными из иностранных и особенно польских хроник, являлось, таким образом, опредленной тенденцией русской историографии второй половины XVII в. В предисловии к Сборнику исторического содержания (ГПБ, F IV. 159), принадлежавшему А. Т. Лихачеву, [210] который не случайно открывался выписками из польских хроник, сказано: «Из всех историков древних и новых не токмо словенских и руских летописцев, но и еллинских, и латынских, и польских собрати во единой исторической книге и делу, по обычаю историографов, наипаче из тех, что достовернее, откуду произведется народ московской и русской и словенской и какия их начала, и протчая, и потом по чину и по веком до сих времен, что учинилося в российских государствах...» ²¹

И действительно, в последней четверти XVII в. появляются памятники русской историографии нового типа, стоящие в самой непосредственной связи с хрониками Стрыйковского и Бельского. Наиболее распространенные среди них — «История еже о начале Русския земли» и «Временник Русский» ²². Такого рода известия в этих сочинениях, как о грамоте Александра Македонского славянам или объяснение названия «Русь» от русых волос народа, а славян двояко: либо от «славы», либо от «слова» ²³, несомненно, заимствованы из польских хроник. Здесь не место касаться степени достоверности подобных сведений. В них было немало фантастического, особенно когда речь шла об объяснении тех или иных названий, но, по справедливому замечанию М. Н. Тихомирова, «как ни кажутся нам подчас нелепыми эти упражнения в лингвистических сопоставлениях имен и названий, они отражали определенный этап в развитии исторических знаний, связанный со стремлением расширить историческую тематику и связать русскую историю с историей других народов» ²⁴.

Неправильно было бы представлять себе, что «Хроника» Стрыйковского воспринималась в России лишь как материал для отечественной истории, находящийся в ее отдельных главах. Выше уже говорилось, что она являлась ценным трудом по истории Полыни и Литвы, с которыми в XVII в. Россия соприкасалась больше, чем с какими-либо другими странами. Не случайно поэтому «Хроника» полностью дважды переводилась на русский язык во второй половине XVII в.

На существование двух переводов «Хроники» было указано еще А. И. Соболевским ²⁵. И действительно, списки русского перевода «Хроники», имеющиеся в наших хранилищах, отчетливо распадаются на две группы. Половина известных списков относится к тому типу перевода, который не имеет титульного листа с указанием даты перевода или по крайней мере ни в одном из списков которого не сохранился такой лист. Списки этой группы начинаются следующим образом: «О создании мира необходимого, земли, неба и началов вещей...» Приведем их краткое описание.

1. ГИМ, Муз., № 1391. В 1°, на 948 листах, без нескольких листов в начале и в конце, скорописью конца XVII в.

2. ЦГАДА, ф. 181, № 58. В 1°, на 607 листах, скорописью конца XVII в., с киноварными инициалами и обозначением глав. Последовательность глав и даже отрывков из них бессистемно изменена. Список принадлежал думному дворянину Степану Богдановичу Ловчикову (запись 1707 г.) ²⁶.

3. ГПБ, F IV.131. В 1°, на 958 листах, скорописью конца XVII в. Список в XVII в. принадлежал дьяку «Андреяну» Ратианову. [211]

4. ГПБ, F IV.103 (Собрание Толстого, отд. I, № 186). В 1°, на 941 листах, скорописью конца XVII в. Список имеет владельческую запись конца XVII в. Григория Арасланова и запись 1729 г. о принадлежности списка Алексею Азикову.

5. ГПБ, F IV.172 (Собрание Толстого, отд. I, № 244). В 13, на 385 листах (с XI книги «Хроники» и до конца), скорописью начала XVIII в.

6. ГПБ, Эрм., № 551/1-2. В двух томах. Оба тома — в 1°, скорописью конца XVIII в. I т. — на 445 листах; II т. — на 566 листах.

7. ГПБ, Погод. № 1759. В 1°, на 718 листах; скорописью середины XVIII в.

8. ВАН, 31.4.32 (Собрание Толстого, отд. I, № 464 и 465). В двух томах. Оба тома — в 1°, скорописью конца XVII в. I т. — на 536 листах, II т. — на 585 листах.

9. Государственный исторический архив Ленинградской области. Библиотека (рукопись вне описи; имеет штамп Московского археологического общества). В 1°, на 317 листах, без начала и конца (I-X книги «Хроники»), скорописью середины XVIII в.

Время возникновения рассматриваемого перевода можно установить лишь приблизительно. В 3-й главе IV книги «Хроники» читаем: «А от нашествия последнего роксолянов и роксанов в Мисию и Болгарию и от лета 72-го до нынешнего 1673-го есть 1600 слишком лет» ²⁷. 1673 год нельзя, однако, с полной достоверностью принять за дату всего перевода. К сожалению, ни в одном другом месте перевода не содержится больше указаний на «нынешний» год. Однако один из списков Эрм., № 551/1-2, имеет титульный лист позднего происхождения, написанный, как и его оглавление, в конце XVIII в. в связи с подготовкой исторических материалов для Екатерины II. Текст его следующий: «Кроника королевства полскаго, великаго княжества литовскаго, русскаго, прусскаго, жмудскаго и государства московскаго чрез Матфея Стрийковского Осостовича каноника полскаго на польском языке изданная в 1580-м году и напечатана в Кракове, переведена на словенский, с которого перевода списана в Москве 7187 (1679) года». Таким образом, перевод не мог возникнуть после 1679 г., когда с него уже делался список, что можно было бы признать бесспорным, если бы другие сведения титульного листа не содержали грубых искажений. Это относится к выходным данным печатного оригинала «Хроники». Как известно, «Хроника» Стрыйковского была напечатана не в 1580, а в 1582 г. и не в Кракове, а в Кролевце, т.е. Кенигсберге ²⁸. Таким образом, и 1679 г., как наиболее поздняя дата возникновения перевода, может быть принят лишь с известной осторожностью.

Списки другого перевода имеют титульный лист с точной датой — 1688 г.: «Летописания Матфея Стриковского от начала мира трудолюбием отцов и многих летописателей написана и во свет дана прежде на польском языке. Та же написася славенским лета от сотворения мира 7196-го от Рождества бога слова 1688-го». На обороте титульного листа помещены стихи под названием «На дверь книги». Начало перевода следующее: «О сотворении света необходимого, земли, небесе и начатков дел...» Списки перевода 1688 года:

1. ГИМ, Ув. В 1°, № 4. На 1312 листах, скорописью конца XVII в., лл. 1-2 — полууставом XVII в. Между тетрадями с пометами «149» и «150» имеется пропуск в две тетради, охватывающий события 1506-1510 гг. Список принадлежал Григорию Бельскому. [212]

2. ГБЛ, Муз., № 606 (Пискарев, № 228). В 1°, на 1132 листах, без начала, скорописью конца XVII в. Пропуск такой же, как в Уваровском списке, но он приходится не на стык тетрадей, а на середину л. 1033. Очевидно поэтому происхождение Пискаревского списка от Уваровского. Список принадлежал в начале XVIII в. Михаилу Петровичу Вышеславцеву.

3. ЦГАДА, ф. 181, № 59. В 1°, на 985 листах, скорописью начала XVIII в. Список принадлежал Артемию Волынскому ²⁹.

4. Ульяновск, Дворец книги им. В. И. Ленина Инв. № 4654. в 1°, на 690 листах, полууставом XVII в., титульный лист писан золотом и украшен заставкой, исполненной киноварью и золотом. Список принадлежал Н. М. Карамзину.

5. Владимиро-Суздальский музей-заповедник. Владимирское отделение. Инв. № 5636/405. В 1°, на 402 листах (до XI книги включительно скорописью конца XVII в.). Список принадлежал А. Т. Лихачеву, постельничему царя Федора Алексеевича. Напомним, что А. Т. Лихачеву принадлежал сборник ГПБ, F IV.159 с выписками из польских хроник.

6. БАН, Архангельское собрание, № 136. В 1°, на 909 листах, без II книги и без конца XXV книги, скорописью конца XVII в.

7. БАН, 32. 11.4. В двух томах. Оба тома — в 1°, скорописью XVIII в. I том — на 441 листе, II том — на 640 листах. Список был сделан с Демидовского (несохранившегося) для Академии наук в 1758 г. Он во всем подобен Уваровскому: тот же пропуск приходится на стык двух тетрадей, которые помечены, как в Уваровском, «149» и «150», хотя по порядку нумерации тетрадей должны следовать «124» и «125», как это и выправлено.

8. ГПБ, Эрм., № 5516/1-2. В двух томах. Оба тома — в 1°, скорописью начала XVIII в.

При сопоставлении перевода 1673-1679 гг. с переводом 1688 г. обращает на себя внимание, что они отличается друг от друга в различных своих частях. Есть немало и очень близких мест. Это видно уже при сравнении переводов 1-й главы I книги «Хроники»:

Это сопоставление наводит на мысль, что перевод 1688 г. производился в какой-то мере с учетом перевода 1673-1679 гг., вероятно, даже в отдельных местах редактировался, а не переводился заново ³⁰. Это [213] предположение будет тем более вероятно, если мы учтем, что перевод 1688 г., как мы уже знаем, включал в свой состав уже готовый перевод 1668-1670 гг. (1-3-й глав IV книги), оставив его вообще без каких-либо изменений, несмотря даже на некоторую переработку текста Стрыйковского. Естественно поэтому, что именно 1-3-я главы IV книги в составе перевода 1688 г. более резко отличаются от перевода 1673-1679 гг., чем остальные главы: перевод 1668-1670 гг. не мог зависеть от более позднего перевода 1673-1679 гг.

Какой из двух переводов имел большее распространение, сказать трудно: они дошли в равном количестве списков. Во всяком случае ясно, что перевод 1673-1679 гг. являлся более точным по сравнению с переводом 1688 г., включившим в свой состав переработанный текст «Хроники» в переводе 1668-1670 гг. Не потому ли перевод 1673-1679 гг. в XVIII в. дал больше списков, чем более поздний — 1688 г.? Более того, видимо, перевод 1673-1679 гг. рассматривался в XVIII в. как в какой-то мере официальный. Об этом свидетельствуют два обстоятельства: 1) именно перевод 1673-1679 гг. был представлен Екатерине II; 2) перевод 1673-1679 гг. был взят за основу при создании в начале XVIII в. окончательно отработанной и оформленной редакции перевода «Хроники». Следы такой работы носит двухтомный список БАН, 31.4.32. Он имеет множество поправок и помет, сделанных скорописью начала XVIII в. Некоторые архаические выражения в списке заменены более новыми: «зрак» на «образ» (I, л. 7), «потопы» на «наводнения» (I, л. 15), «послушные» на «подданые» (II, л. 78) и т. п. Некоторые поправки свидетельствуют о стремлении сделать перевод более близким к оригиналу. Так, общее понятие «господин виленский» заменено более точным «каштелян виленский», «князь Василий» — на «князь московский Василий» (I, л. 180), а «начальник» прусский на «магистр прусский» (I, л. 493). Все эти поправки гораздо более многочисленны в I томе, чем во II. Кроме того, для I тома характерно, что в нем вычеркнуты все посвящения Стрыйковского. В том же томе имеется ряд помет, касающихся оформления рукописи, например: «отставка» (лл. 12, 17 и др.), «отставка большая и слова большие до самого конца, где написано: "Книги 8"».

Вполне вероятно, что этот отработанный список предполагался для печати, но впоследствии по каким-то причинам издание его оказалось невозможным, в связи с чем работа над II томом и осталась незавершенной. Возможно, что напечатание «Хроники» являлось одним из звеньев в той интенсивной работе, которая велась в петровское время по сбору исторических материалов (знаменитые указы 1720 и 1722 гг.) и опубликованию исторических сочинений. Среди них значительное место занимают и переводные исторические сочинения — такие, как «Введение в гисторию европейскую» Самуила Пуфендорфа (СПб., 1718), «Деяния церковная и гражданская» Барония, (М., 1719), «Феатрон, или позор исторический» (СПб., 1724) и созвучная первым книгам «Хроники» Стрыйковского «Книга историография начатия имене, славы и расширения народа славянского» Мавро Орбини (СПб., 1722). Не забудем, что и «Синопсис» Иннокентия Гизеля, в значительной мере построенный на «Хронике» Стрыйковского, четырежды переиздавался в петровское время (Киев, 1699; М., 1705; М., 1714 и СПб., 1718).

Переводы «Хроники» Стрыйковского на русский язык, несомненно, сыграли значительную роль в расширении исторического кругозора русского читателя XVII в. «Хроника» благодаря ее переводам могла шире использоваться и использовалась, как мы видели, в качестве источника для русских историков, причем к ней широко обращались не только в XVII, но и в XVIII в. Достаточно назвать имена В. Н. Татищева и М. В. Ломоносова. Вместе с тем переводы «Хроники» способствовали сближению и взаимообогащению двух славянских культур. [214]

В настоящей работе приняты следующие сокращения.

БАН — Библиотека Академии наук СССР

ГБЛ — Государственная библиотека СССР им. Ленина

ГИМ — Государственный исторический музей

ГПБ — Государственная публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина

Муз. — Музейное собрание

Погод. — Собрание Погодина

Ув. — Собрание Уварова

ЦГАДА — Центральный государственный архив древних актов

Эрм. — Эрмитажное собрание