КОРНЕЛИЙ ДЕ БРУИН
ПУТЕШЕСТВИЯ В МОСКОВИЮ
ГЛАВА XVI
Описание Астрахани. Разведениесадов. Изобилие рыбы. Образ жизни татар
Когда мы вышли на землю, топодвергнулись осмотру всего, что только было унас на струге за исключением одних моих пожиткови вещей. Я тотчас же послал отыскиватьгубернатора Тимофея Ивановича Ржевского,которому и предъявил два мои вида и письмо князяБориса Алексеевича. [162]
Он принял меня чрезвычайно вежливо и,прочитав письмо князя, предложил мне свой дом ивсе, что будет мне нужно на все время пребываниямоего в этом городе. Я отблагодарил его иобъяснил, что я должен оставаться с моимитоварищами, армянами, язык которых мне былизвестен и с которыми я буду совершать идальнейшее мое путешествие. Он нашел объяснениемое основательным и тотчас послал за моимипожитками на берег, которые, не осматривая,приказал отнести в армянский караван-сарай, гдеармяне обыкновенно останавливаются и гдепоместился и я вместе с Яковом Давыдовым, окотором я уже говорил выше. Только что отобедалимы, как пришли к нам восемь или десять человек отгубернатора с разными приношениями. Это были:небольшой бочонок водки, две фляги с лучшейводкой, большой медный сосуд с красным отличнымвином и два другие такие же — один с медом, адругой с пивом, четыре больших хлеба, два гуся иразные куры. Когда посланцы губернатора ушли,получив от меня по небольшому подарку (по моемуобыкновению), ко мне присланы были два солдата сружьями стеречь двери моей комнаты, и солдаты этименялись каждую неделю. Прислали ко мне и одногорусского, знавшего голландский язык, длясопровождения меня всюду, куда я пожелаю, и дляслужения мне в качестве переводчика.
Около этого времени губернаторполучил известие о покорении крепости Нийен
Обеспеченный столько губернатором, япошел пройтись по городу, описание которогоздесь представляю. Он лежит на восточном берегуВолги, известном под именем Скифии, но теперь ееназывают Ногайей, то есть всю местность,находящуюся между Волгой, Яиком и Каспийскимморем, равно как Астраханью, по имени главного еегорода в прежнем Астраханском царстве. Городэтот находится уже в азиатской Татарии,граничащей с Россией, и стоит на главном рукавеВолги, впадающей в нескольких часах отсюда вКаспийское море. Об этом море дальше скажуподробнее. Что до самого города, то он лежит под46°22' северной широты на одном острове Долгом,отделенном небольшою речкой от материка. Егоможно обойти кругом в несколько часов и видетьвыход из города [163] свысокого здания. Лучшая почва земли здесь идет квостоку до р. Яика; на запад простираетсяобширная равнина на семьдесят миль или часов досамого Черного моря и несколько миль на юг доморя Каспийского. В этой части страны находитсяпревосходная соль, развозимая по всей России.
Этот город окружен прекрасноюкаменною стеною, в окружности добрый час времени.Он имеет десять ворот. Я отправился из Никольскихворот вдоль реки, оттуда к Красным воротам,местности более возвышенной, лежащей на крайнемконце. Отсюда же продвигаясь вперед в поле, ядостиг Житных ворот у хлебного магазина, которыебыли заперты; но тут же невдалеке есть другиеворота в кремль, в которые входят и выходят.Сказанный хлебный магазин находится внегородских стен и также окружен особою каменноюстеною. Далее идут Мочаговские ворота, близкоторых в некотором расстоянии от города естьеще другие деревянные ворота, не входящие в числогородских. Это Татарские ворота, т. е. со сторонытатар, где потому постоянно находится русскаястража. От них приходите к воротам Решеточным иВознесенским, между которыми... на стенах есть двебашни, одна от другой на триста шагов. Отпоследних ворот нужно воротиться опять к реке,чтоб дойти до Спасских ворот, стоящих вплоть уВолги, а от этих до Исадних ворот, за которыминаходится рыбный, хлебный, зеленной, или овощной,торг и проч<ее>. В некотором расстоянии отсюдавидна другая башня, а на стене — Гарянскиеворота, за коими лесной рынок и жилище хлебников,которым не дозволяется жить в городе. Далее запоследними воротами идут ворота Кабацкие, недоходя до другой башни, так что ворота приходятсямежду этой и предшествовавшей башнями. Из этихдесяти ворот шесть находятся у реки, а двое воротв кремле, который лежит перед городской стеной.Есть еще в ней третьи ворота, называемыеПречистенскими, выходящие в город, напротивбазара или большой улицы, на которой находятсяглавные лавки русских и армян. Проходя этимипоследними по пути в кремль, на левой руке виднаСоборная церковь, которую начали постройкой пятьлет тому назад, на иждивении митрополита, поимени Сампсония. Этому митрополиту присвоеныособые права над духовенством, и для управленияим он имеет у себя свой собственный приказ, иликанцелярию. Он состоит в то же время митрополитомТерки — города, находящегося под властию егоцарского величества, по сю сторону Каспийскогоморя, на Черкасских [164]горах, в семиста верстах от Астрахани. Когда впрошлом году работали наверху, над куполомсказанной церкви, то часть купола обрушилась понепрочности поддерживающего фундамента. Поэтомупринуждены это дело иначе повести, именно: внастоящее время возводят там пять небольшихбашен с куполами, на которых водрузят кресты.Помянутая церковь видом четырехугольная, имеет вокружности 206 шагов. Лицевая сторона ширинойшестьдесят пять шагов, а стороны длиной по сороксемь шагов; задняя сторона этого зданияпримыкает отчасти к стене митрополичьих палат,которые составляют главное здание в городе,чрезвычайно обширное, длинное и все каменное. Вочень близком расстоянии от этого здания напрекрасном ровном месте кремля находится дворецгубернатора — большое деревянное строение,окруженное особою деревянною же стеною,снабженною двумя воротами — передними и задними.Дворцовая церковь, или часовня, находится внесказанного дворца. Между передними воротами, укоторых всегда находится стража, и домомгубернатора есть прекрасная площадка. Всясовокупность двора называется ИваномБогословом. Самый дворец содержит большоеколичество комнат, прекрасно освещенных ичрезвычайно приятных, в особенности там хорошабольшая зала, находящаяся весьма высоко, вид изкоторой очарователен со всех сторон. У вороткремля, достаточно снабженного артиллерией,стоит всегда стража. При входе в кремль передворотами имеется стража с ее сторожевым домом;тут видите много орудий, а с правой рукинаходится канцелярия — каменное здание внесколько покоев, где в покое губернатора стоитстол, покрытый красным сукном.
Главная после Соборной церкви естьВоздвиженская, из штукатуренного кирпича. Куполна ней позолоченный, так же как и крест, величинойв три сажени. Купол внизу окрашен зеленоюкраскою, равно как и купол колокольни. Всеостальные церкви деревянные, точно так же как имонастыри Троицкий и Пятницкий, из которыхпоследний — девичий.
Всякого рода товары продаются по утрамна базаре, или торжище татарском, где русские иармяне также могут выставлять на продажу своипроизведения, но после обеда татарам торговатьне дозволяется, так как время это предоставленодля торгу только русским, к чему, впрочем,допускаются и армяне. Но индийцы совершают своиторговые сделки в помещениях своегокараван-сарая. [165]
Что до города, то большая часть улиц внем довольно тесны, хотя и удобны для сообщения всухую погоду, но они совершенно непроходимы вдождливое время, потому что почва земли тамчрезвычайно жирная и пропитана солью, от чего онастановится даже беловатою во время засухи.
Городом заведывают губернатор и трибургомистра, которые живут не в кремле, но вгороде, из которых один присутствует в думе, адругой ведает кабаки, в которых продаются водка,пиво и мед, третий же управляет рыбною ловлей еговеличества.
За городом, со стороны реки, видны:Иванов монастырь — красивое каменное здание; заним два других монастыря и несколько слобод, илипредместий, из коих главная и самая большая —Солдатская, лежащая на восток от города вдольречки Кутума, впадающей в Волгу. Корабли еговеличества находятся подле слободы Болда,насупротив города. Слободы Казанская иШепелевская служат местопребыванием всякогорода людей. Татарская слобода отделена ото всехдругих и вся почти построена из земли и глины,которые сушат на солнце и делают из них камни иликирпичи. В этих постройках татары живут зимою,летом же — в поле, на открытом воздухе. В прошломгоду почти половина города Астрахани выгорела отпожара именно внутри каменной стены; и теперь ещев ней видно много развалин и погорелых мест, ноуже там сильно работают и обстраиваются вновь.
Удовлетворив отчасти любопытствусвоих глаз, я испросил у губернатора дозволенияснимать что мне заблагорассудится, на что тотчасже и получил его согласие. Для приведения этогожелания моего в исполнение я отправился на реку внебольшой лодке, но нашел, что течение и волнениереки было до того сильно, что я ничего не могсделать, поэтому губернатор был так обязателен,что предложил мне большую барку, снабженнуюякорем; но пошедший в это время дождь осуетил моенамерение, а когда погода прояснилась послеполудня, я принялся за работу, которую и кончил надругой день. Вид города показался мнечрезвычайно красив со стороны площади, и я снялего в этом положении... Мною все места и зданияобозначены числами. Так, 1. Ивановский монастырь,или св. Иоанна; 2. Вознесенский монастырь, илиВознесения господа нашего Иисуса Христа. Оба этимонастыря — вне города; 3. Вознесенские ворота; 4.Церковь Смоленской божией матери; 5. Спасскиймонастырь, или Преображения Спаса; 6. ЦерковьРождества Богородицы; [166]7. Дума; 8. Воздвиженская церковь, илиБлаговещения; 9. Кабацкие ворота; 10. Кремль, иликрепость, стена которой начинается еще в городе;11. Колокольни; 12. Часовые солнечные башни,принадлежащие к собору; 13. Собор, или главнаяцерковь; 14. Троицкий монастырь; 15. Никольскиеворота; 16. Губернаторский дом; 17. Иван Богослов —церковь, называемая так по имени одного святого;18. Воскресенская церковь, или церковь Христа,изображенного на полотне
В этой местности стоит множествовиселиц, а также и по другой стороне города, и накаждой из них по полдюжине совершенно обнаженныхказаков, одежды с которых распроданы были наторге русскими, которые стащили оные сповешенных. Трупы повешенных от солнечного знояпочернели как смоль и отвратительны были на вид.Тех, которые повешены были ближе к городу, друзьяих большею частью сняли с виселиц. Это были люди,к которым присоединилось несколько бунтовщикови беглых русских из Астрахани и которые засели водной местности, называемой Грачан, на реке тогоже имени, с тремя пушками и двумя знаменами;там-то осадили и окружили их, и они принужденыбыли сдаться на произвол победителей послешестнадцати дней осады и восьми храброй защиты исопротивления. Случилось это 10 августа прошлогогода. Большая часть побежденных были повешены награницах России, где они главным образомразбойничали; многие подверглись той же казни вАстрахани, кроме тридцати главных вожаков,которые отосланы были в Москву и там частиюобезглавлены, частию тоже повешены. Жен же идетей их сослали в Казань.
Черкасский князьАльдридж-Хан-Болатович участвовал в этом походево главе четырехсот татар своих с г-номподполковником Лаврентием де Винем, швейцарцем,с тысячей человек русского войска, подначальством четырех обер-офицеров, и спятьюстами стрельцами. Полк де Виня имел четырепушки и две мортиры, а стрельцы — восемь пушек. Ноэти последние прибыли уже тогда, когда местомзавладели. Г-н де Винь сказывал мне, что во всевремя осады этого места в полночь [167]слышался вой четырехсот — пятисот шакалов, илидиких собак, невыразимо неприятный, и что послесдачи осажденных ни одного шакала уже не было нивидно, ни слышно.
Войска, стоявшие в настоящее время вАстрахани, состояли: из одного полка де Виня втысячу человек, не считая офицеров, т. е.полковника, двух майоров, пяти капитанов, десятипоручиков, десяти прапорщиков. Сержанты икапралы считались в числе солдат; шестьсотстрельцов московских под начальством шестикапитанов и двенадцати сержантов; еще три другихполка стрельцов из местных жителей, каждый полк втриста человек, под начальством одногополковника, трех стольников как капитанов; издвух полков конных, каждый в пятьсот человекздешних русских, всего около трех тысяч пятисотчеловек. Полк де Виня имел тринадцать пушек,остальные полки — более или менее, посоразмерности.
В съестных припасах в этой странеизобилие, за исключением ржи, привозимой изКазани и других мест, но в особенности мясо ирыба. Самая лучшая здесь рыба — белуга, котораяпопадается иногда сажени в две длиной; стерлядьбывает величиной в аршин, и можно сказать, что этолучшая рыба во всей России. В Москве ее продаютживую по пять, шесть и даже семь рублей за одну,тогда как здесь по два и по три штивера. Ееготовят и жарят почти так же, как и семгу, и этопоистине самая вкусная из рыб. Есть два вида этойрыбы, один с более длинным носом, чем другой, ивообще походит на осетра. <...> Я поручилзасушить две таких рыбы, чтоб сохранить их.Севрюга ничем не отличается от осетра, или, какрусские называют ее, осетрины. Икру извлекают избелуги, осетрины и севрюги и развозят ее всюду.Здесь есть еще очень хорошая рыба, называемаясудак, которую приготовляют таким же образом, каки треску; потом множество щук, окуней и рыбы,похожей на сельди или небольших лещей. Самыегрубые и дешевые суть Modiene, с большими головами.Рыбный ряд дважды в день наполняется рыбой —утром и вечером, и Волга доставляет ее в такомогромном количестве, что часть ее, оставшуюсянепроданной, отдают свиньям и другим животным.Простому народу дают ее по три и четыре,величиной по футу, за кусок хлеба, который тожевовсе недорог. В лещах и карпах недостатка тоженет. Наконец, прямо у рыбаков за городом можнокупить севрюгу величиной с треску не дороже какза пять, за шесть штиверов, из чего также можносудить о цене здесь на рыбу вообще. Есть
В окрестностях этого города(Астрахани) проживают около сорока семействармян, которые имеют здесь свои лавки, как я ужезаметил об этом выше. Индийцы живут там в своемкараван-сарае, где и совершают свои торговыедела. Число их не меньше армян, но жен или женщин уних нет.
Это место довольно обширно, обнесеночетырехугольною каменною стеной, в которой естьнесколько ворот. У двух главных ворот находитсяпостоянная стража, и вечером эти ворота запираютв известные часы. Армянские купцы, приезжающие иотъезжающие, берут себе здесь помещение, и ятакже остановился здесь со своими армянами. Естьи такие армяне, которые постоянно живут тут иимеют свои лавки. Они имеют там свои ханы, илиособые отделения. Отделение на время приезжающихв два яруса, с галереями, а отделение индийцев,находящееся совсем у других ворот, вседеревянное. Недавно индийцы выстроили, впрочем,один каменный магазин из опасения огня, которомунаиболее подвержены деревянные строения. Этоновое строение довольно обширно и поместительно,в сорок квадратных футов. Армяне, следуя ихпримеру, также начали возводить себе подобноестроение и вывели уже основание в вышинучеловека.
Вскоре по приезде моем в городАстрахань товарищ губернатора, Никита ИвановичАпухтин, прислал ко мне нарочного просить меняпожаловать к нему. На другой же день я отправилсяк нему и имел честь увидеть там и г-на губернаторасо всем его семейством и с несколькими госпожами,одетыми и причесанными по-немецки: все онисобирались уже уехать, и коляски их дожидались ихна дворе. Меня приняли чрезвычайно вежливо ипопотчевали вином и пивом, после чего губернаторобъявил мне, что князь Борис и сам его царскоевеличество писали обо мне к нему. Затем онобратился ко мне с просьбою посещать егоежедневно и сказать ему, чем он может служить мне.Я поблагодарил его, и он тотчас же распростился иуехал со своим обществом. Когда он ушел из
В следующие дни я решился обозретьокрестности и нашел, что большая часть садовсостоит из виноградников и других плодовыхдеревьев, преимущественно из яблонь, груш, слив иабрикосов, плоды которых не из лучших родов. Нотам есть дыни вкуса удивительного, лучшеперсидских и всяких других. Виноградники своирусские растят до высоты человека, затемподрезывают их так, чтобы выше они уже не росли, ипривязывают их к жердям. Виноградные ягоды наэтих кустах были черные или темно-синие идовольно мясистые, крупные, как это говорили мне,потому что я был там в такое время, когда ягодэтих на дереве видеть сам не мог. Виноград,произраставший в частных садах у армян и другихжителей, собирается и продается большею частьюна торгу; но вино выделывается из того винограда,который растет в садах или в упомянутых вышевиноградниках, исключительно принадлежащихцарю, который получает от этого значительныйдоход. Вина эти красные и на вкус довольноприятные. Почва земли здесь чрезвычайнопесчаная, и так как в ней находится многоисточников, то жители делают из них большиеколодцы в своих садах и проводят в них подземныеканалы. Воду из этих колодцев добывают при помощибольшого колеса, на которое привязывают ведра, ивыливают ее в деревянные желоба, посредствомкоторых она проходит по всему саду. Один верблюдприводит в движение все подобные колеса,находящиеся в том или другом саду. Сады эти иливиноградники находятся в двух или трех верстахот города, и число их увеличивается постоянно.Так как они ничем не огорожены, то выстраиваютсядовольно высокие будки, в некотором расстоянииодна от другой, и в будках сих помещаютсякараульные, стерегущие, чтоб не вороваливинограда во время его росту и зрелости. Мнерассказывали, что уже более ста лет как началиразводить здесь эти виноградники, и, какполагают, первые разводители их были персидскиекупцы, которые привезли из страны своейвиноградные лозы.
Через несколько дней по прибытии моемв Астрахань я пошел навестить Серохан-Бека,посланника персидского царя к королю шведскому.Царь московский, воевавший [170]в это время со Швецией, не пропускал этогоуполномоченного через свое государство и дажеприказал взять его под стражу, вследствие чегопосол этот и был задержан в Московии целые тригода. Его сопровождало около шестидесятичеловек, и он выехал из Москвы несколькими днямипрежде меня. Посол принял меня весьма почетно,сидя на своей софе по-восточному, и тотчас жеприказал подать мне кофе и кулабнабат; последнийнапиток был не что иное, как белый ликер,чрезвычайно приятный и составленный из сахару ирозовой воды. Серохан-Бек хорошо сложен иприятной наружности. Усы у него тянулись до ушей,а борода висела на четверть аршина нижеподбородка, который был пробрит. На голове у негобыла белая чалма, а его платье составлял кафтан,опоясан был вокруг тела кушаком из золотой парчи;по правой руке его находился прекрасный ганжар
Затем я посетил г-на де Виня, человекадостойного; после него — капитана Вагенера,который был у меня тотчас по приезде моем вАстрахань. Г-н де Винь пригласил меня на речнуюпрогулку на двадцатичетырехвесельной барке всопровождении сорока четырех солдат, десяти илидвенадцати флейтщиков и гобоистов и несколькихбарабанщиков, которые играли немецкий марш. Мыпоплыли... в одно место, где лет сто двадцать томуназад находился древний город, от которого неосталось теперь ни малейших следов; впрочем, янашел там в земле несколько человеческих костей.
Лет семь тому назад здесь, в горах,открыли присутствие селитры, которую с той поры идобывают там с большим успехом. Место этонаходится на восток от города, на левой руке отреки, следуя по ее течению. Мы забавлялись тамстрельбою голубей и затем возвратились домой,проехав мимо кораблей, стоявших у другого берегареки.
4 июня была ночью страшная буря, откоторой разбился один струг с лесом, стоявший подгородом; на струге этом находился семьдесят одинчеловек, из которых двадцать девять утонуло.
6-го числа из Персии прибыли восемьбарок, из которых четыре принадлежало русским, аостальные магометанам. На барках этих приехалонесколько армянских купцов.
Во все время пребывания моего вАстрахани губернатор постоянно оказывал мнетысячи одолжений, присылая частые подарки иугощая меня на дому у себя всеми возможнымиперсидскими лакомствами; в то же время оннеотступно просил меня заявлять ему, чем может онслужить и быть полезным мне. Изо всех, впрочем,подарков его я брал только одно пиво, потому чтони за какие деньги не мог достать себе такого,какое было у него, и он не пропускал случаяснабжать меня постоянно им в порядочномколичестве. Так как он знал, что я должен былпробыть некоторое время в управляемом им городе,то он попросил меня снять портреты с него и сынаего, в чем я и не мог отказать ему. С своей стороныон делал все, чем только мог одолжить меня. Так,между прочим, он подарил мне прекрасную птицу,пойманную в степи, и птица эта живет у меня до сихпор. Телом и ногами она очень похожа на цаплю, ноголова у нее вовсе не цапли, и она очень красива,так же как и клюв ее. На голове у нее белыйзаостренный хохол; нос черный, длиною в десятьдюймов, шириною в полтора, и конец его походит надве ложки, с желтым пятном. Птицу эту зовутлепелером, а русские — колпицей; говорят, вПерсии водятся такие же птицы, и там называют ихgoli. <...> В этой стране водятся и цапли. <...>Они бывают разных цветов: белые и фиолетовые, какпавлины, серые и черные. <...>
В продолжение моего здесь пребывания яимел случай ознакомиться хорошо с бытом татар,посещая жилища их в сопровождении капитанаВагенера, лежащие в трех или четырех верстах отгорода. Они живут кучками, каждая семья отдельноот другой и в некотором расстоянии друг от друга.Палатки их сделаны наподобие попугаевых клеток;сплетены они из решетинок или планок шириной втри или четыре дюйма и покрыты войлоком изверблюжьей шерсти или из конского волоса;некоторые на фут или два от земли и плотнопокрыты тростником; более зажиточные или знатныеиз татар имеют, кроме того, полотняный навес илипокрышку; но во всех палатках вообще имеетсянаверху отверстие для выхода дыму. В палаткенаходится тоже шест, выходящий на четыре или пятьфутов вон выше ее. На вершине этого шеста татарыпривязывают нечто вроде паруса разных цветов,который спускается вплоть до земли и висит, адержится на [172] довольношироком ремне, привязанном снаружи палатки кодной из ее сторон: с помощью этого ремня ониповорачивают этот парус по произволу своему, длязащиты себя от ветру или солнечного зноя. Повыходе дыма из палатки, когда пожелают сделать усебя потеплее, татары закрывают отверстие, и впалатке делается так же тепло, как в печке.Внутренность и пол палатки покрыты у зажиточныхлюдей прекрасными тканями и коврами, с софой натурецкий образец, представляющей некотороевозвышение и занимающей третью часть всейпалатки. Тут же стоят чрезвычайно красивыечемоданы и сундуки, в которых татары хранят всесамое ценное и дорогое у них, и вообще все впалатке очень чисто и в совершенном порядке.Когда они переменяют места стоянки, тоскладывают палатки на телеги и снимают с нихверхние покровы. Жены и дети тогда помещаютсявнутри палаток, а мужья сопутствуют им верхом налошадях.
Эти люди, увидав, что я пришел к ним изодной только любознательности, стали показыватьмне все, что мне было угодно; но вначале онипредставили было некоторые затруднения дляэтого, потому что вообще не дозволяют никомуприближаться к палаткам, в которых живут их жены.Я видел там одну молодую, чрезвычайно красивуюсмуглянку, богато разодетую. Головной убор ее былвесьма странный и сделан был из серебра илизолоченой меди, покрытый весь золотымичервонцами, жемчугом и драгоценными каменьями.Мне так понравился этот убор, что я решился снятьс татарки портрет, что и сделал после. Между тем яснял несколько палаток в том виде, как онираскинуты были одна подле другой... и однуотдельную палатку. <...> Их телеги... на двухбольших колесах; телега сделана из дерева,окрашена и покрыта тканью; она на двух шестах,крестообразно поставленных под передок иимеющих с обеих сторон по большой переводине.Когда татары раскидывают эти свои палатки, токолеса телеги закрываются палатками. <...>Более простые палатки покрываются тольковойлоком, равно как и самый парус, прикрепленныйнаверху, тоже войлочный, и палатки эти внутритоже весьма посредственны. Так как народы этиживут только своими стадами, то для кочевок своихони всегда приискивают пастбища получше. Женщиныих занимаются, подобно русским, шитьем одежды идругих подобных вещей, которые они носятпродавать в город. Другие женщины прядут, как унас, вертящимся веретеном и, наконец, расчесываютшерсть для войлоков на свои палатки и прочее также старательно, как и для [173]пряжи на ткань. Топливо их составляет коровийпомет, который они обделывают в круглые куски исушат почти так же, как у нас торф, складывая его вкучи подле своих палаток, а когда он высох, берутего с собою. В то время как я снимал палатки,татары собрались вокруг меня, смотрели на менядовольно дружелюбно и, казалось, дивились моейодежде, точно так же как и я удивлялся их одежде;все это доставило мне возможность чувствоватьсебя свободным между ними. Образ их жизнидовольно сходен с образом жизни арабов, и они,казалось, были так довольны своими жилищами, каки мы своими роскошными дворцами и самыми лучшимидомами. Все это навело меня на мысль о древнемобразе жизни восточных народов, и я воображаюсебе, что точно так же жили Авраам и другиепатриархи, и если кто привыкнет к нему, точувствует себя хорошо и ничего лучшего не желает.Что касается до одежды женщин, то я снял портрет содной молодой женщины этого народа, бывши водворце губернатора и при содействии его,следовательно, с большим удобством, чем это могбы сделать я в палатках их. На ней была красиваяверхняя одежда, покрытая белым покрывалом,скрывавшим ее лицо; по просьбе моей она снялапокрывало и таким образом показала голову,покрытую другим белым покрывалом, чрезвычайнотонким и прозрачным, повязанным вокруг шеидовольно изящно, сквозь который виден былголовной ее убор. Я попросил ее снять и этотвторой покров, потому что он закрывал лучшее ееукрашение, которое я желал снять, и она явиласьмне такою, какими татарки бывают в своем кафтанеи в своих платках. Головной убор ее весь покрытбыл золотыми червонцами, как уже выше сказано,формы остроконечной, наподобие митры, и обшитмножеством жемчугу, который нанизан был и нанескольких нитках, висевших от убора вниз, вместокос. Род цветного шарфа, прикрепленного назади кэтому головному убору, обмотан был у нее вокругшеи и частию спускался напереди. Кроме того, наплечах у ней были серебряные цепи и такие же цепиоколо тела, вместо пояса, и на одной из них виселисеребряные же ящички, в которые татарки кладутобыкновенно маленькие молитвенники и другиеценные вещицы. Волосы ее перевязаны были большойчерной лентой с двумя пышными шелковыми пучкамина конце. <...> Госпожа эта, с которой я рисовалодежду, принадлежала к знатной татарской семье;ее сопровождали [174] триженщины, бывшие в ее распоряжении, а привел одинтатарин, знакомый губернатора.
Русские называют татар, живущих в этихместах, юртовскими татарами, потому что они здесьтуземцы. Таким образом они не платят никакойподати его величеству и обязаны толькопоставлять несколько сотен своих людей на войну,когда он того потребует. Но в случае надобностиони могут выставить в поле до 20 000 войска. Тетатары, которых в Астрахани называют индийцами,бреют себе голову довольно странным образом, водно известное время в году; они приказываютвырывать волосы с корнем кончиком перочинногоножа, так что кровь при этом течет у них ручьямипо лицу. Жрец их или тот, кому поручаютпроизводить это бритье, совершает первый прием, иесли он сделает это не совсем удачно, топрисутствующие сами начинают это бритье. <...>Такая обрядность совершена была вне города,подле хлебного магазина, за несколько времени домоего прибытия. Совершающие эту обрядность сутьиндийцы, из коих некоторые живут также вТатарской слободе. Ногайские татары живут впалатках в окрестностях города Терки; нокрымские татары постоянно здесь никогда неживут, а приезжают только по временам для продажисвоих лошадей и рогатого скота.
20-го числа июня губернатор давалбольшой пир, на который приглашен был и я, гдесобрались также все главные русские офицеры изнатные купцы из армян. Перед обедом нас ввели водну комнату, в которой мы нашли супругугубернатора и супругу сына его, находившихся налевой стороне, окруженных множеством прислужниц.На правой стороне этой комнаты стоял стол совсякого рода лакомствами и ликерами,свойственными утреннему времени. Немедленногоспожи эти подали каждому из нас по маленькойрюмке водки, как знак почета гостям в этой стране.Из сказанной комнаты прошли мы потом в залу, гдебыл уже готов обеденный рыбный стол, так как былпост; после обеда, вечером, нас развезли по домамв карете. 29-го числа, в день св. Петра, втезоименитство его царского величества,губернатор давал другой большой обед, на которомприсутствовали вся городская знать и патриарх. Яне мог, по нездоровью, ни присутствовать на этомпразднике, ни находиться на торжественнойгубернатора службе в соборе, как приглашали меняза несколько дней перед тем. На этом праздникеочень веселились под гром пушек на валу, изкоторых палили [175]несколько раз, и под выстрелы еще одной пушки,выставленной перед дворцом. Госпожи находились вдругом покое, по своему обычаю, а на следующийдень угощали субалтерных офицеров и других,которых, впрочем, скоро и отпустили по домам.
2 июля получено было известие, что егоцарское величество со своим войском находилсяуже в пятнадцати верстах от Нарвы, взявши иовладев всем, что только встречалось ему на пути.
В этот же день я отправился в степнуюсторону вместе с сыном губернатора и несколькимирусскими офицерами, которые имели при себесокола. В двадцати верстах от города мы виделимного дичи; но мы не могли подойти к ней из-заводы, которой была покрыта вся здешняя почва. Явыстрелил, впрочем, по одной утке, летевшей околоменя. Затем мы забавлялись ловлей сетью рыбы внебольшой речке и наловили множество окуней ищук, которых приказали изготовить себе и съели.На этом пути мы видели много татар, стоявшихздесь в своих палатках, и пастбища лошадей,принадлежащих астраханским господам. Из этихлошадей многие были очень хороши, и мы запряглинесколько их в наши коляски, но животныеоказались чрезвычайно дикими, оставаясь летом натраве в прекрасных лугах, которыми изобилуетздешняя местность. Замечательно, что всеизвозчики этого города имеют прекрасных лошадей:у них не найдешь даже ни плохой, ни исхудалойлошади, чего я никогда не видывал нигде в другихместах.
Так как время отъезда моегоприближалось, то я попросил и получил дозволениена столько мест, сколько мне было их нужно, водном из стругов, который мне приглянется. Яизбрал самый большой и самый приспособленный дляудобного помещения всех моих вещей. Большинствоармян также приготовлялось к отъезду, равно как инесколько персиян, возвращавшихся из Москвы вШемаху. Ханский сокольничий тоже был в числеотъезжающих, с пятью или шестью соколами, которыхон вез в Персию. Сокольничий этот приводилмосковскому царю слона, которого и передаластраханскому губернатору, отправившему его поднадзором нескольких русских и одного грузина, нослон этот околел на дороге от усталости под г.Царицыном. Этот сокольничий просил меня от именигубернатора дозволить и ему поместиться наизбранном мною струге. Чтобы доставить и этомуместо, я отправился утром на место и нашел, чтоармяне так [176] загрузилитот струг, что не оставили в нем никакого места. Япошел к губернатору и просил его распорядитьсяснятием некоторой части клади армян со струга,чтоб очистить в нем место для нас. Он отвечал мне,что в стругах недостатка нет и что я могу сизбранного мною струга приказать снести всякуюкладь, какую только пожелаю, для того чтобыпоместить свои вещи по моему желанию. Явоспользовался его обязательным решением и взялсебе все то помещение, которое было мне нужно, таккак я испытал уже много неудобств, плывши поВолге до прибытия моего в этот город.
Г-н де Винь получил в этот деньуведомление о том, что его царское величествопожаловал его в полковники, и 11-го числа он задалпо этому случаю пир губернатору и главнымофицерам. Я был также на этом пиршестве, и онугостил нас блестящим образом, при громе пушек ипод звуки труб и барабанов. По выходе от него яотправился с несколькими армянами за городподышать чистым воздухом, на одну дачу, лежащуюна реке. Виноград был уже довольно зрел, нобольшая часть других плодов уничтожена быланасекомыми.
Когда уже я изготовился совсем котъезду, запасшись всем необходимым для меня,даже до сетки от мух, которые невыносимы в этихстранах, губернатор прислал мне два небольшихбочонка водки, один с лучшею, а другой с простоюводкой, небольшой же бочонок уксусу, четыребочонка пива, один вина, три полости копченойсвинины, порядочное количество сушеной рыбы,мешок печенья и другие припасы. Он дозволил такжемне взять и небольшое судно, послав его впереддля того, чтобы можно было сложить на него частьгруза с большого струга во время приближенияэтого последнего к Каспийскому морю, —распоряжение, необходимое по причине большойзасухи, наступившей в это время в тех местах. Япростился с губернатором в 4 часа после обеда,поблагодарив его за все его одолжения и добротуко мне в мое тут пребывание. Когда же я вернулсядомой, то получил от него еще три запечатанныебутылки с очищенными водками. Наконец я сел намаленькое судно в сопровождении пяти солдат,которые даны были мне для перевозки вещей моих накорабль. Три армянина, товарищи мои попутешествию, также отправились, каждый на такомже особом судне. [177]
ГЛАВА XVII
Отъезд сочинителя из Астрахани.Состояние Волги и описание Каспийского моря.Местоположение Дербента. Прибытие в Персию
12 июля <1703 г.> утром мы сели уАстрахани на судно, чтоб продолжать нашепутешествие, и к обеду прибыли к месту в трехверстах от города, где армянские купцы приказалиизготовить нам добрый обед и где пропировали счас времени при звуке нескольких инструментов;затем мы распростились с нашими друзьями ипустились дальше. Спускаясь вниз по реке, мывидели на берегу дюжины татарских палаток,которые разбросаны были довольно далеко внутрьстраны. Вечером мы вышли на берег, в восьмиверстах от города, для ночлега под охраной двухданных мне солдат. Я заснул, не запасшись своейсеткой от мух, полагая, что не буду еще иметь в нейнадобности в первую ночь. Но скоро эти насекомыеразбудили меня своим жаленьем и не дали уже мнени на минуту покоя, и я с нетерпением ожидалрассвета.
С началом дня мы продолжали нашеплавание, берег здесь был ровный и покрыт кое-гдедеревьями, появлявшимися все более и более. В 7часов мы увидели, с левой от нас стороны,монастырь св. Иоанна, а немного далее — остров нареке и много больших каких-то птиц. В 11 часов мыпроследовали мимо рыболовли, с обеих сторономываемой рекой, словно какой остров, а напротивэтой рыбной заимки возвышается сторожка ссолдатами для наблюдения за судами, плывущимивверх по реке. Отсюда до Астрахани считаетсясорок пять верст. Что до рыболовли, то ее содержатна откупе несколько купцов Нижней, которыеналовленную рыбу солят и отправляют далее. Дляэтого употребляется ими большой струг, который инагружается рыбой. Река здесь в некоторых местахдовольно узка, по причине островов, около которыхона разделяется на несколько рукавов. Час спустяотсюда мы нашли другую рыболовлю, кругом которойвсе зеленело, покрытое множеством высокоготростника, но на самой земле ничего не былоособенного: там цвели только цветы, была ежевикаи большею частью дикие деревья.
В час пополудни пристали мы к сторожке,называемой Четыре Бугра, около которойвозвышается четыре холма. [178]Это было в шестидесяти верстах от Астрахани. Кначальнику этого места я имел письмо отгубернатора, в котором приказывалось доставитьмне, буде нужно, льду для охлаждения моихнапитков, что я и получил благодаря его вниманию.Тут река заперта плотиной (перегородкой), спроходами в некоторых местах, наподобие шлюза,для пропуска судов. В два часа мы продолжали нашпуть, направляясь к югу, так как до этого местатечение реки было по большей части на восток, припомощи сильного южного ветра. Это местосовершенно поросло высоким тростником, но слевой стороны виднелось несколько небольшихдеревьев. Около 6 часов мы были уже в четырехверстах от Каспийского моря. Заметив, что мыпроехали от Астрахани от восьмидесяти додевяноста верст, что составляет семнадцать часовпути, я отпустил солдат, сопровождавших меня,снабдив их письмом к губернатору этой области, вкоем писал, что они хорошо прислуживали мне. Мылегли спать в эту ночь в первый раз на нашемсудне, и теперь уже я не забыл прикрыться моеюсеткой от мошек, которые не дали бы мне уснуть.Случалось, что люди умирали даже иногда отужаления этих насекомых. Бывшую при мнеохотничью собаку, которую получил я в Москве вдар от молодого Лефорта, они так крепко кусали,что наконец довели до того, что она бросилась вреку, из которой насилу ее вытащили, и поэтому япринужден был после этого взять и ее под своюсетку, где она и заснула спокойно.
Утром 14-го числа мы продолжали путь нашв шлюпке, и, проехав две версты, река пошла уже иберега ее покрылись тростником. Проплыв еще сверсту, нашли мы наше грузовое судно невдалеке отКаспийского моря, где мы и остановились. Кормчийнаш, впрочем, отправился к самому морю дляизмерения мелей, на которых он нашел воду высотойтолько на пять ладоней. Так как ветер был в этовремя южный и прямо в реку, то вода и не моглаприбыть на те мели в скором времени. Кормчийпоплыл туда вторично, в 5 часов, и нашел, что водаприбавилась еще на две ладони. А как наш стругсидел на восемь ладоней в воде, то мы и надеялись,что можем проплыть по тем песчаным мелям черездва или три часа времени. В ожидании этого срокамы забросили сети и наловили довольно-такиокуней и несколько раков. Затем я вышел на берег стремя или четырьмя особами в надежде,продвигаясь к морю, найти там дичь, но скоропринуждены были воротиться на струг, потому чтоместность берега оказалась чрезвычайноболотистой и затопленной. С правой сторонынельзя было достигнуть земли, тоже покрытой
В 9 часов вечера снесли на берег все,что только было легкого у путешественников, да исами сошли, кроме двоих-троих, оставшихся наструге. Затем, когда мы прибыли к устью реки, тонашли его чрезвычайно узким, во многих местахберега вдавались в реку и справа и слева, и, сверхтого, у самого входа в море оказались песчаныемели, обозначенные воткнутыми древеснымиветками. Настала ночь, и мы должны былиприостановиться до рассвета.
15-го числа мы подняли якорь и хотелибыло проплыть через мели, но сели на них; скоро,впрочем, мы выбрались на чистую воду, перенесшинесколько тюков на грузовое судно. Затем мы и вдругой раз сели на мель и потому принуждены былибросить якорь около вечера и опятьвоспользоваться грузовым судном для того, чтобыотправить на берег товары и всех седоков. Междутем подул северный, весьма благоприятный нам,ветер, и потому мы скоро очутились в море иувидели землю, с обеих сторон окруженную как бывенком, но с правой стороны холмистую. Сколько ниискал я глазами берега или места, куда бы можнобыло сойти, ничего не находил: все было в воде, сомножеством бухт, поросших тростником.
16-го утром нас догнало грузовое судно снашими товарами и седоками. Впереди между нами иоткрытым уже морем был еще с левой стороны одинбольшой остров. Миновав этот последний остров, мынаехали тоже на последнюю мель и еще раз имелинесчастие засесть на ней; впрочем, мы скоро опятьвыбрались на воду. Достигнув здесь уже дополутора саженей глубины, мы позабрали сгрузового судна всю нашу кладь и седоков, а самоесудно отправили обратно в Астрахань с письмом,которое я тут же написал к губернатору.
Около полудня мы увидали в глазах усебя четыре горы, которые русские зовут ЧетыреКрасных Бугра. Мы подошли к наиболее выдавшейсячасти их, называемой Красной Землей, во ставерстах от Астрахани. Скоро мы потеряли землю извиду и с ветром, подувшим на юг, тихо продолжалинаш путь на юго-запад, при отличной погоде; нонемного спустя мы бросили якорь на глубинеполутора саженей, так как ветер поворотил навосток.
Утром 17-го мы продолжали наше плаваниепод северным ветром на двойных парусах,погнавшим нас к [180]южной стороне. Поливший затем дождь изменил былопогоду, но вскоре солнце разогнало тучи, началсядовольно свежий ветер, который продолжался довечера и поднял морские волны. Наш кормчий,утомившись, захотел было несколько отдохнуть ипотому поручил руль другому, который скорехонькопривез бы нас обратно в Астрахань, если б я незаметил его ошибки благодаря моему компасу,которым я постоянно руководствовался как наморе, так и на суше. В продолжение ночи ветеризменился и мгновенно стих, так что мы принужденыбыли стать на якорь на восьмисаженной глубине.
Утром 18-го числа мы снова пустились впуть на парусах при дождливой погоде; затемнастала тишь, но немного спустя поднялся ссеверо-запада ветер, и мы поплыли с ним понаправлению к югу. Сначала солнце сияло, новскоре ветер обратился в бурю, отчего все путникичувствовали себя нехорошо, не исключая иматросов, работавших, как и прошлый день, приуправлении стругом; кроме их было у нас инесколько солдат, именно стрельцов двадцать одинчеловек, да путешественников около пятидесяти,большею частию армян. Наш струг о двух небольшихбронзовых пушках мог очень удобно вмешать в себедвести пятьдесят тюков, которые я уменьшил до ставосьмидесяти, для того чтобы иметь побольшеместа, как я уже сказал выше. Он был о трех рулях:один назади и по одному на каждом из боков.Подобного рода суда снабжаются обыкновенноодним только большим парусом, который удвоиваютеще при хорошем ветре, отчего они неспособныделать разные повороты, если не помогать им приэтом веслами. В этот день кормчий наш сновапринялся за руль после обеда, но, взявшинаправление чересчур высоко на восток, он не смогдостаточно наполнять ветром паруса, и так как вто же время струг не слушал и руля, то нужно былоспустить парус. Затем прибегнули к помощидругого руля, чтоб поворотить надлежащим образомструг, и подняли опять парус, что и дало мнепонять, что люди эти не лучше и не более грековсмыслят в мореплавании. Ветер постоянно дулсеверный, мы продолжали с ним наш путь, и хотязначительно уже продвинулись вперед в открытоеморе, но я нашел еще в нем воду приятную и годнуюдля питья, но немного спустя она сталасолоновата, цвета более зеленого, а волны морскиеочень короткие.
Проплыв в этом направлении всю ночьпри ясном освещении луны, 19-го числа, утром, мыувидали с правой стороны на западе одну изперсидских гор, называемую Самгаал, и, подаваясьдалее на юг, вдоль берега, на [181]добрый час пути от земли, мы удвоили наш парус к 9часам, имея все-таки по одной стороне от нас горыс лесами и песчаный берег. После небольшогозатишья поднялся ветер с северо-востока, и мыпродолжали наш путь на юго-восток, идя постоянновдоль берега, чтоб обогнуть выдавшийся мысостроконечной горы. <...> Эта часть берегачрезвычайно опасна до самого Дербента, потомучто самгалы, живущие на сказанных горах, грабятсо всех сторон, так что в сих местах никто неосмеливается приставать к берегу. Самгалы эти —магометане, и они расхищают все товары скораблей, имевших несчастие быть выброшенными наих берег, не отвечая ни в чем ни перед кем, кромесвоего князя.
В 3 часа ветер подул на восток, когда мыбыли у конца горы, в виду и на расстоянии часа отДербента. Мы бросили здесь якорь, и на этомрасстоянии я, не имея возможности познакомитьсяс городом, снял вид его. <...>
В продолжение ночи мы опять плыли напарусе с таким тихим ветром, что к рассветуследующего (20-го) дня очутились только по другойстороне города. Он лежит на запад, на морскомберегу, и, казалось мне, имел около полутора часаходьбы в окружности. На спуске горы со стороныморя город защищен каменной стеной и имеет троеворот, из которых только одни открыты. К городупримыкает крепость, по правой стороне которойвиден колодезь с подземным родником, лежащимдовольно высоко. Город этот достаточно снабженпушками, расставленными перед дворцом ханским, вчисле шестидесяти, из коих многие медные; а таккак стоит он на значительной высоте, то с моряимеет красивый вид. Большая часть камнейкрепости по 7 1/2 ладоней в длину, по 5 ? — вширину, и высечены они очень хорошо, по-древнему.Поэтому-то персы утверждают, что город этотпринадлежит ко времени Александра. Невдалеке отнего находится сорок каменных больших гробниц(плит), имеющих по 15 ладоней в длину, по 2 1/2в ширину, но не высоких; тут же много водопоев,длинный каменный стол и лавки. Дербентская горався скалистая, наполнена источниками преснойводы, равно как и самый город изобилует ими. Те,которые никогда прежде не бывали здесь, обязаны,по древнему обычаю, дать что-нибудь, чтобынапиться здешней воды по-матросски, в противномслучае туземцы грозят утопить всякого в воде, чтоиногда и случается. Слово Дербент значит город,лежит на северо-западе Азии и царстваПерсидского, на границах Грузии и Курии, междуКаспийским морем и горой Кавказ, где [182]находится узкий проход (теснина). На день пути отДербента живут разбойники... С ними соединяютсярусские казаки: те и другие занимаются грабежомна Каспийском море.
Здесь граница Дагестана, небольшойчасти Грузии и Курии, лежащей при Каспийском мореи простирающейся почти на сорок миль. Жители вней, татары, управляются собственным своимкнязем и находятся между Московией и Персией;главный город у них Тарку, затем Андрей. Край этотвовсе не обозначается на картах, хотя в немнаходится четыре князя, из которых главный князь— Самгалов, второй — Крым-Самгалов, третий — Беки четвертый — Карабудаг-Бек. Город Таркуназывается еще Тирк, или Тарки, а персами — Тарту.Город этот открытый, лежит напротив одной горы, уКаспийского моря, в восточной части Грузии, подвластию его царского величества, и находится втрех днях пути от Низовой.
В полдень ветер подул с северо-востока,и мы скоро потеряли из виду Дербент, направляяпуть наш на юго-восток. Вдоль этого берега мывидели на берегу множество деревьев, а вотдалении — горы. Час спустя пополудни ветерначал меняться на юго-восточный, и мы принужденыбыли оставить парус и бросить якорь в получасе отземли, в одном месте, где берег покрыт был сплошьдеревьями и такими же холмами. Ночью подул ветерс севера и позволил нам опять распустить парус.
Утром 21-го числа мы продолжали нашеплавание при отличной погоде и солнечном сиянии,идя постоянно вдоль берега, в получасовомрасстоянии от него. В 8 часов мы увидели мыс, иликонец, Низовой, покрытый тоже деревьями. Мынаправились к юго-востоку и около полудня стали уэтого берега на якорь, на глубине воды в трисажени, и здесь нашли шесть других кораблей,отплывших прежде нас из Астрахани. Тут высадилсяя на землю со всею моею кладью в 3 часа пополудни.Это был первый мой шаг, сделанный мною в Персии<21 июля 1703 г.>.
Что до величины этого моря, то оноимеет в длину от четырнадцати до пятнадцати днейплавания при безветрии, в ширину же — от семи довосьми дней. Оно большею частью простирается ссевера на юг, а вширь — с востока на запад.Полагают, что от Астрахани до Ферабата сто часовпути, а поперек — от Хуареса или Карагана доЧеркассии или Ширвана — около девяноста часов.Море это не имеет ни прилива, ни отлива, и есликогда выступает из берегов, то единственновследствие волнения [183]от сильного ветра. Говорят, что оно посрединебездонно, равно как и около города Дербента; темне менее дно оказывается, и его находят наглубине тридцати или сорока сажен. Вода в немсоленая, как уже сказано выше, и пресность ее уберегов происходит от рек, впадающих в него.Наконец, море это не имеет сообщения ни с какимдругим морем, будучи окружено со всех сторонматериком и высокими горами. Едва можнопредставить себе число рек, впадающих в него; ихнасчитывают до ста. Главнейшие из них суть: Волга,Кур и Араке. Две последние соединяются, приняв всебя множество других рек, каковы: Быстрая, Аксай,Койсу, Кизил-Озен, Лаик, Семе, Ниос, Оксус (Гигон,Амударья), Арксантес (Сигон, Сырдарья), Дон, илиТанаис, и проч<ие>, исчислять которые было быбесполезно. Самое море в древности называлосьГирканским, также морем Баху — у персиян, Кульзуми Астраханским морем; русские же зовут егоХвалынским. Более всего плавают по нем русские иморы, или магометане. Хотя царь московскийприслал для этого в Астрахань несколько кораблейпод начальством капитана Мейера, о которомговорено было выше, но купцы предпочитаютплавать на простых русских судах для перевозкисвоих товаров, потому что они менее подверженытечи и, следовательно, товары на них безопаснееот порчи; без этого же первые были бы здесь болееудобны и на них вдвое скорее можно было бысовершать плавание, если только постараться обэтом. Впрочем, они имеют и другой недостаток, аименно: не будучи также плоскодонными, какпростые русские суда, они не могут плотно подойтик берегам Низовой и Персии, где купеческиекорабли проводят иногда и самую зиму.
ГЛАВА XVIII
Положение Низовой. Сильная буря.Страшный песчаный ураган. Отъезд и прибытие вШемаху
На берегу Низовой нет ни селений, ниизб, так что там необходимо раскидывать палаткукак для себя, так и для своих пожитков или идтидальше, вовнутрь страны, смотря по тому, что болееудобно и для какой цели приезжают иостанавливаются здесь. Сюда являются арабы, сосвоими верблюдами и лошадьми, и отыскивают тутпутешественников для сопровождения их в Шемаху.Так как в то время, [184]когда мы высадились, у берега стояло много судов,то и народу на берегу было множество.
Утром, 22-го числа, мы ловили нашей сетьюрыбу в небольшой речке, которая впадает в моредвумя рукавами в получасе от нашей стоянки, ноналовили мы немного, хотя по временам речка этаизобилует рыбой, которую ловят удочкой и сетьми.Река эта называется Низовая, и это название своесообщает и всей здешней стране. Она вытекает изгоры, но как далеко отсюда — я не мог узнать.
23-го числа при юго-восточном ветреотплыло в море, перед вечером, пять кораблей, накоторых отправились некоторые армянские купцы ссвоими товарами в Астрахань; пользуясь этимслучаем, я послал с ними письма к моим друзьям вАстрахань и Москву.
Люди, занимающиеся перевозкой ивыгрузкой товаров, доставляемых на этот берег,состоят из арабов и турок, которые живут здесьлетом в палатках, а зимой — по селениям, довольноудаленным от берега.
24-го числа отправилось отсюдамножество верблюдов, нагруженных товарами, всопровождении русских купцов, которыепутешествовали с нами от Москвы до Астрахани.Того же числа прибыл сюда один араб, у котороготри разбойника отняли близ реки лошадь и рис,везенный им для продажи. Как только весть об этомраспространилась на берегу, тотчас же десять илидвенадцать человек пустились в погоню заразбойниками, но преследование их былобезуспешно. Таким образом, бедняжка должен быллишиться своей лошади и товара. В полденьразразилась с юго-востока сильная буря,поднявшая такую страшную песочную пыль междуморским берегом и песчаными холмами на морскомберегу, что не знали, куда и укрыться от нее. Хотяу нас была довольно большая палатка на двухпрочных жердях, крепко привязанная к кольям,вбитым глубоко в землю, но я, опасаясь, чтобыветер не сорвал ее, счел за лучшее уйти на самыйкрай берега, где пыль была не так невыносима,потому что песок там был сырой и смоченный.Действительно, это вскоре и случилось, и мыдолжны были довольствоваться уже тем, чтопокрыли ею наши товары, укрепляя и обвязывая ихвозможно лучше, а также и два наши струга; а таккак воздух в то же время был полон густымиоблаками пыли, то всякий искал себе какого-нибудьубежища спрятаться — кто за обломками разбитыхсудов, потерпевших крушение, а кто и внутри сихсудов. Это необыкновенное и ужасное явлениеподействовало на [185]большую часть людей так опасно, что некоторыеполуослепли от него. Такая буря продолжалась довечера, когда ветер стих, и мы раскинули снованашу палатку, с великим трудом повытаскали нашитюки из песку, под которым они были погребены.
25-го числа утром несколько купцов,проживавших уже двенадцать дней на этом берегу,отправились в Шемаху при отличной погоде. Что донас, то мы должны были ждать прибытия таможенногочиновника, которому нужно было уплатить пошлины,прежде чем уехать оттуда. Пошлины эти были посорок шесть штиверов с тюка, каждый весом вчетыреста фунтов — тяжесть, составляющаяобыкновенный груз одной лошади. В этот же самыйдень поднялась снова буря, и такая свирепая, чтона берегу едва можно было держаться, и мы дажепринуждены были перебраться на другую сторонупесчаных холмов, в трехстах шагах от моря, где мыи провели ночь. Матросы корабля его царскоговеличества также перебрались туда под защитунескольких шалашей. В нем находились два немца:один боцман, а другой пленный Швед, которыеподарили мне двух птиц, подстреленных ими иназываемых русскими каравайки и довольнопохожих на молодых цапель, только пером оничерные или темно-синие; голову одной из них я излюбопытства сохранил. Так как господа этипосещали меня ежедневно, то однажды они принеслимне и белого журавля необыкновенной величины икрасоты.
Буря продолжалась всю ночь и кончиласьтолько 26-го числа. Тогда таможенный чиновникприбыл к нам, осмотрел наши тюки и затем дозволилнам продолжать наше путешествие. На следующий жедень, приготовившись как следует, мы отправилисьв путь, имея у себя сотню с лишним верблюдов,десять лошадей и трех ослов, постояннопридерживаясь моря, берег которого везде мынашли в таком же виде, как и в месте нашей стоянки,где мы так сильно страдали от бури. Продвигаясьна юг, мы переправились через четыре небольшиеречки: Самур, Балбалу, Бульбулатсу и Мордву. Наэтом берегу водятся большие, с маленькимиголовками, животные, которых здесь называютморскими собаками и между которыми иныепопадаются величиной с лошадь, коих шерстьжесткая, и потому кожа их отлично пригодна дляобивки сундуков. В то время года, когда этиживотные поднимаются, их встречают тысячами наберегу Низовой. После четырех часов пути мыостановились отдохнуть в одной долине, позадипесчаных мелей, в получасе от селения [186]Мордов, населенного арабами, живущими там вжалких землянках, подобно татарам, о которых яговорил выше. Мордов значит болото: идействительно, местечко это чрезвычайноболотисто по причине вод, стекающих в него с гор;это же составляет причину того, что здесьизобильно растет рис и водится множество птиц.
28-го числа мы продолжали нашепутешествие берегом моря и, сделав шесть часовпути, остановились за два часа перед полуднем. Вэтом же месте мы несколько уклонились от моря,имея перед собой не в дальнем расстоянии высокиегоры Персии. Мы нашли там один источник, бьющий изземли, и несколько жалких селений, состоящих изнебольшого числа глиняных изб, жителей которыхназывают здесь морами или турками. Так как погодастояла отличная, то эти долы и горы представляличрезвычайно приятный вид. В этой местностиКаспийское море небогато рыбой; водятся, правда,карпы, но не слишком хорошие, и один вид сельдей,тоже не лучших.
29-го числа ночью мы продолжали наш путьи через добрый час вошли в горы, чрезвычайновысокие, дикие, скалистые и голые. Перебравшисьчерез высокую гору Барму (Бармак?), мыостановились в 9 часов утра на одной плоскойвозвышенности, окруженной высокими горами, издесь в глубокой долине нашли родник с довольнохорошей водой. Здесь же я застрелил большуюхищную птицу, пером черную, с примесью серых ибелых перьев, с распростертыми крыльями в сажень:она походила на сокола, но только гораздо большеего; туземцы называют ее тялаган, и перья ее оченьхороши для письма.
Погода была все так же прекрасна, хотядул довольно сильный северо-восточный ветер. Мыпродолжали наше путешествие все на юг и миновалимножество хижин, заселенных арабами. Мывстретили этих людей большое число, с их женами,детьми и скотом. Местность эта полна воров, что изаставляет путешественников быть настороже,чтобы не дать напасть на себя во время сна. Мытакже стреляли время от времени из ружьев, даваяэтим знать, что мы знаем об опасности. Один изворов все-таки решился подойти к нам, чтобыразведать о нас, но за свою дерзость получил он внаграду несколько палочных ударов.
В полночь мы пустились снова в дорогу ичерез час пути, или персидскую милю, называемуюими ферсанг, вступили в горы, покрытые деревьями.С рассветом уже мы проходили по узкой и сквернойдороге, где должны [187]были сойти с лошадей и вести их под уздцы.Спустившись в равнину, мы дважды переехали рекуАтатсу (Атачай?), что значит отцовская река,впадающую в Каспийское море и орошающуюзначительное и плодоносное пространство. Навершине одной горы мы нашли болото, полное воды,на котором было множество больших и малых птиц, азатем нашли источник хорошей воды, выходящий изгоры и образующий канал, прикрытый сверху плотнокамнем и землей. Это был рукав, или ветвь, речки,которую мы дважды уже переезжали вчерашнего дняи которую теперь, утром, еще раз переехали вброд,так как она неглубока по причине засухи, бывшей,говорят, в последние два года. Около 8 часов мыувидали влево от нас большой караван-сарай изобломков камней, а подле него кладбище сомножеством гробниц, арабских и турецких.Пользуясь хорошей погодой, хоть и созначительным ветром, мы сделали привал невдалекеот этого места, в долине, на берегу ручья, вчетырех часах от маленького местечка,называемого Разарат, где несколько арабовраскинули свои палатки. Нужно было посылать запродовольствием за час пути отсюда.
В 2 часа пополуночи мы снова пустилисьв дорогу, беспрестанно взбираясь на горы испускаясь с них, и через четыре часа вошли вскалистые горы и перебрались через реку,называемую турками Окрутса, т. е. сухая река: она идействительно была тогда такова, полна кремней,равно как бывает такою и часто в летнее время, такчто это больше был ручей, нежели река. Утром мыслышали крики фазанов в горах, где видели также изайцев, встретившихся нам в первый раз на этомпути, и множество источников. В последний деньмесяца мы, в 8 часов, остановились в большойкаменистой равнине, окруженной скалами, гденашли десять палаток арабов, снабдивших насмолоком, свежим маслом, яйцами и довольнопорядочной водой. Мы убили здесь барана,привезенного нами из Астрахани, и устроили себеотличный обед. Убили также и козленка,подаренного мне астраханским губернатором, итаким безжалостным образом лишились сообществаего в пути.
В 2 часа пополуночи мы продолжали нашепутешествие по каменистым горам и очутилисьнаконец у водомета или источника, называемогоБорбелаг (Бербеле?), около которого проживало впалатках множество арабов. Эта гора далеко не таквысока, ровнее и обыкновенно покрыта бываеттравой, но в это время последняя вся погорела отсолнечного жара и сильной засухи. Это было 1-е
(пер. П.П. Барсова)
Текст воспроизведен по изданиям: Россия XVIII в. глазами иностранцев. Л. Лениздат. 1989
© сетевая версия - Тhietmar. 2003
© OCR - Halgar Fenrirsson. 2003
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Лениздат. 1989