Abulgasi Bahadur Chani Historia Mongolorum et Tatarorum nunc primum tatarice edita auctoritate et munificentia illustrissimi Comitis Nicolai de Romanzoff Imperii Russici Cancellarii supremis. Casani MDCCCXXV ex Universitatis Imperialis Typographeo. (Абулгаза Багадур Хана История Монголов и Татар, ныне в первый раз изданная по распоряжению и иждивением (покойного) Государственного Канцлера Графа Николая (Петровича) Румянцева в Казани, в Типографии Императорского (Казанского) Университета. 1825. В поллиста; на Татарском языке 216+11 и на Латинском в Предисловии к ученому читателю Г. Академика Френа, IX стр.

Для подания надлежащего понятия о сей книге, важной не только в отношении к Истории Монголов и Татар, но и нашей отечественной, приобщаю здесь перевод Предисловия Г. [234] Френа, объясняющего цель издания оной в подлиннике и другие любопытные подробности.

«Абулгази-Багадур-Хан, сын Араб-Мугаммед-Хана, производящий свой род от знатной крови Джингис-Хана, родился в 1605 году от Р. Х., а в 1644, после разных приключений, сделался Ханом Хорезмии. Он незадолго пред своею кончиною, последовавшею в 1664 году, сочинил описание о происхождении и деяниях Монголов и Татар, а особливо о подвигах Джингис-Хана и потомков его в разных странах Азии, также преимущественно о новейших событиях Хорезмских (на природном своем Татарском Хорезмском языке, или как сам именует на Восточном), которое частию совершил сам, частию же, впав в тяжкую болезнь, поручил другим писцам внесть в книгу, названную им: Родословная Турков (Stemma Turcarum). По смерти его, сыновья, исполняя волю своего родителя, старались об окончании сего творения.

«Сия книга заслуживает уже внимание и по изложению событий Монгольских и Татарских до времен сочинителя, почерпнутых из Персидского временника [235] Фазль-Уллах-Рашида (Faszl-Ullah-Raschidi); но она тем еще важнее, что сообщает о делах бывших при жизни его, или в ближайшее к нему время, в Хорезмии и Мавареннагре. Точное повествование об оных должно считать и ныне почти единственным источником, из которого почерпается История о сих странах, в продолжении означенного времени. Сверх того она представляет особенный образец Татарского наречия, который заслуживает внимание всех прилежных исследователей свойства и духа Азиятских языков. Сия книга в первый раз сделалась известною ученому свету в 1726 году, по переводу ее на Французской язык, изданному в Лейдене, под следующим заглавием: Histoire genealogique des Tatars traduite du manuscript Tartare d’Abulgasi-Bagadur-Chan et enrichie d’uu grand nombre de remarques authentiques tres curieuses sur le veritable estat present de l’Asie septentrionale avec les cartes geographiques necessaires. Par D***. (Родословное повествование о Татарии, переведенное с Татарской рукописи Абулгази-Багадур-Хана и обогащенное многими подлинными весьма любопытными примечаниями, об истинном нынешнем состоянии северной Азии, с [236] присовокуплением нужных Географических карт Г. Д***). Хотя неоспоримо, что сей перевод весьма много послужил к объяснению Монгольской и Татарской Истории, которая сперва покрыта была густым мраком, однако же не льзя умолчать, что кто прилежно занимается Историею, найдет оной столь удаленным от подлинника, что едва можно им пользоваться сведущим в Истории и языках Востока. Когда после славной победы Полтавской в 1709 году некоторые пленные Шведы сосланы были в Сибирь и в числе сих военных людей были ученые, любившие заниматься встречавшимися им на пути древними памятниками, то они узнав в Тобольске о существовании книги Абулгаза Хана, тотчас побуждены были новостию и важностию содержания, к переложению оной и изданию в свет. Виновником сего предприятия наиболее почитается Фил. Ио. Таберт де Штраленберг. (Phil. Io. Tabert de Strahlenberg). Там был один Ахун (Могаммеданский духовный), родом Бухарец, довольно знающий Русской язык, которого видел еще Миллер во время путешествия своего по Сибири в 1754 году, и которого я [237] считаю за одного с упомянутым в оставшихся дневных записках Мессершмидта (diarii Messerchmidtiani) под именем Ахуна Асбекевича. Сей-то Ахун, по прозьбе Штраленберга, переводя по Русски Татарский подлинник, сказывал Русскому писцу, а с тем вместе один из Шведов (Schonstrom?) переводил то же на Немецкий язык. С Немецкого же перевода, который у Штраленберга, по собственным его словам, сохранялся еще в 1730 году, и с которого список, по моему мнению, бывший некогда в Брюсовой (Bruccanae) библиотеке, ныне находится в Азиятском Музее Императорской С. П. б. Академии Наук, сделан упомянутой перевод Французской. Не известно, кто был Французский переводчик, может быть не сам ли издатель де Варенн или Варенн де Мондасс (De-Varennes et Varenne de Mondasse). Прибавленные к оному ученым мужем Бентинком (Bentinkio multiplicis lectionis viro) примечания довольно уважительны. Самый же перевод, будучи сделан таким образом, неудивительно (как мы уже выше сказали), что наполнен всякого рода погрешностями; но удивительно то, что книга сия, переведенная на Английский язык, в [238] том же виде издана 1730 (если только верно показание), а еще более, что в 1734 году Тредиаковский вновь перевел ее по Русски и издал в С. П. б. 1770 г. с Бентинковыми примечаниями, под заглавием: Родословная История о Татарах, переведенная на Французский язык с рукописной Татарской книги, сочинения Абулгачи-Баядур-Хана, и дополненная великим числом примечаний достоверных и любопытственных о прямом нынешнем состоянии Северной Азии, с потребными Географическими Ландкартами, а с Французского на Российский в Академии Наук. Т. 1 и 2. Печ. при И. Академии Наук. В то время можно уже было и в С. П. бурге сделать новой и достойной перевод с верного списка подлинника.

(В особенности ныне можно сего желать и надеяться, когда мы имеем Г. Френа и других сведущих Ориенталистов, и когда подлинник Абулгазовой Истории находится уже печатной. Самое поверхностное сличение сего последнего с Русским переводом Тредиаковского открывает уже в оном многие недостатки и погрешности. Вот некоторые из них, во ожидании лучшего разбора: 1) Главы подлинника в сем переводе названы книгами, а отделения сделаны особыми главами; 2) Разделенный в подлиннике текст часто соединен вместе, или на оборот; 3) Большая часть собственных имен перепорчены и несогласны с настоящим произношением; 4) Многие сделаны пропуски, как то на пр. на стр. 17, 18, 19 и проч. Не льзя не пожалеть, что до сих пор руководствовались столь неверными переводами сей нужной и можно сказать классической книги. Изд.) [239]

«Желая отвратить столь великой вред для наук, и особенно по той части Истории, которая содержится в сей книге, Г. Гаттерер, бывший Профессором в Геттингене, оный Немецкий перевод, списанной старанием Доктора Медицины Дан. Теоф. Мессершмидта в 1721 г., а в 1778 вместе со списком Татарского подлинника неизвестно кем внесенный в Библиотеку Геттингенского Университета, спустя два года поместил в 12, 15 и 16 частях Исторических Записок (Historisches Journal). Оттуда же помещен был оной в VII Т. Всеобщей Истории морских и сухопутных странствований (Allgem. Historie der Reisen zuwasser und zu Lande); а потом издан особою книгою под заглавием: Abulgazi Bagadur Chann’s Geschlechtbuch der Mungalisch-Mogulischen oder Mogorischen Chanen. Aus einer Turkischen Handschriftins Teuctsche ubersedzt v. Dr. D. J. Messerschmidt. (Абулгази-Багадур-Хана родословная книга Мунгало-Могульских или Могорских Ханов, переведена на Немецкой язык с Турецкой рукописи Доктором Д. Т. [240] Мессершмидтом (в Геттингене 1780). Но при сем должно заметить, что и сам Мессершмидт, при многих своих впрочем достоинствах, не был сведущ ни в языках, ни в Истории Азиятских народов (что здесь должно составлять главное) и не знал Татарского языка, а посему не мог он переводить и Абулгаза сам, но только с чужим пособием, и следовательно, без сомнения должно заключить, что перевод почитаемый его собственным, сделан теми же переводчиками Татарским и Русским, в то же самое время и с того же списка, как и Штраленбергов, коему одолжен Французский. Если же вникнуть в сие дело со вниманием, то и сей Немецкий перевод, который можно предпочесть Французскому, разве только потому, что сделан с Татарского посредством языка Русского, хотя и в сем последнем Мессершмидт мало был сведущ, должно считать товарищем Французскому переводу. Из сих обстоятельств явствует, что Немецкий Мессершмидтов перевод тем же подвержен почти порокам, как и Французский (Но это одни только догадки. Надобно сверить оба перевода, чтобы можно судить об них основательно. Изд.). [241] Действительно оной содержит в себе столько явных ошибок, что и в прочих местах не заслуживает веры. И потому знатоки употребляют сей перевод не иначе, как сличая и сравнивая с самым подлинником. То же самое можно было бы сказать, если б изданы были в свет, как некогда предполагалось, и другие два перевода: Латинский, начатый Феоф. Сигфр. Байером, по словам его, для собственного своего употребления, и для образца помещенной в Новых ученых сочинениях (Novis actis eruditorum) 1722 г. и Немецкий, составленный Георг. Як. Кером (Kehrio), при конце 1736 г. Императорской Академии Наук поднесенный, ныне же сохраняемый в Азиятском ее Музее, с недостающими в нем несколькими листами. Из них Байер, хотя сведущий муж в Словесных науках, но Могаммеданские языки знавший гораздо менее, нежели как об нем вообще думали, а Татарский очень слабо (non nisi alimene salutaverat); а потому в сем своем переводе, сколько можно видеть из упомянутого образца, принужден был руководствоваться оным Штраленберговым, который до сего был вместе с каким-то другим. Кер, начавший свой труд [242] по совету Байера, устрашенный впрочем, как сам признается в письмах к Гобилю (Gaubilius), великою для него трудностию Татарского языка, хотя в знании Могаммеданских языков гораздо превосходил Байера, и Татарским занимался преимущественно пред бывшими тогда в России учеными иностранцами; однако же он не имел в нем достаточных сведений и произвольно поступал в таком деле, для которого не только тогда, но к сожалению и ныне еще не все находятся учебные пособия; притом же он вовсе не имел дара тонкой и сметливой разборчивости, почему иначе быть не могло, как только везде в темных для него местах сочинять перевод, который по истине можно назвать чудовищем безобразным, ужасным, огромным и слепым, и который, к счастию, остался не изданным; ибо оный будучи буквально сделан, под видом точности, приводил бы читателей в обман и грубейшие заблуждения.

(Окончание впредь.)

Текст воспроизведен по изданию: Известие об издании подлинника истории монголов и татар Абулгаза Багадур Хана // Азиатский вестник, № 4. 1826