СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
ВОСТОКА И ЗАПАДА

ЗОСИМ

НОВАЯ ИСТОРИЯ

NEA HISTORIA

Книга V

1. Отныне государство перешло к Аркадию и Гонорию. которые, хотя и являлись правителями, были таковыми лишь номинально: полную власть осуществляли Руфин на Востоке и Стилихон на Западе ¹.

Все дела решались ими по своему произволу, и тот, кто покупал голоса, или как-то иным образом, с помощью связей, добивался расположения судей и чиновников, был «на коне».

(2) Владения, находившиеся в собственности своих хозяев, считавшиеся по общему, мнению наиболее ценными, были тщательно подсчитаны и передавались этим двум родам лихоимцев. Некоторые подкупали их, чтобы спастись от ложного обвинения, другие сами сдавали свое имущество к выгоде чиновников или покупали другое – худшее из разоренных городов.

(3) С каждым видом порока, процветавшего в городах: богатства стекались со всех сторон в руки Руфина и Стилихона, тогда как среди бывших богачей широко распространилась бедность.

Императоры ничего не знали о том, что происходило, и издавали эдикты по указке Руфина и Стилихона.

(4) Накопив огромные богатства, Руфин стал мечтать о том, чтобы самому сделаться императором, и намеревался обручить спою достигшую брачного возраста дочь с императором ради своего приближения к власти. Он частным образом предлагал это некоторым из императорских чиновников, полагая, что многие узнают о его плане, но даже простые люди прослышали о его намерениях, и каждый гадал, что же еще наделает Руфин из-за своей жестокой надменности и постоянно растущей похвальбы. Народная ненависть к нему росла, но словно преднамеренно замышляя скрыть незначительные проступки большими преступлениями, Руфин совершал последние с возрастающей наглостью.

2. Флоренции, префект претория в Трансальпийских провинциях в то время, когда великий Юлиан был цезарем, имел сына по имени Лукиан. Руфин был ею покровителем, которому тот был обязан ценнейшей частью своего имущества. Потому Руфин постоянно оделял юношу благосклонностью и рекомендовал его императору Феодосию. (2) Позднее он назначил Лукиана комесом Востока, где тот прославился своей справедливостью, умеренностью и всеми возможными для правителя доблестями. Он не был уличен ни в излишнем расположении к кому-либо, ни мнением о чем-либо, кроме того, что требовал закон. (3) Тем не менее, когда дядя императора – Евхерий – подал неуместное прошение, которое было отвергнуто. Лукиан был так рассержен, что оклеветал его перед императором. Позднее было сказано, что Руфин несет ответственность за то, что так много власти было дано подобному человеку. Как я полагаю, раздраженный императорскими упреками. Руфин принял извинения Лукиана, но, реализуя свои личные планы, он арестовывает последнего и бросает на суд без каких-либо обвинений. (4) Он приказал перебить ему сухожилия свинцовыми шарами, и когда тот умер, его тело быстро [87] унесли в закрытых носилках, чтобы каждый, подумал, что он не умер и должен получить немного милости.

Город был гак возмущен этим преступлением, что для успокоения народа был построен императорский портик, который стал прекраснейшим в городе сооружением.

3. После этого Руфин вернулся в Константинополь и сам занялся оформлением брачного союза с императором, проявляя огромную заботу о свадьбе своей дочери с Аркадием, но Судьба перехитрила его, и надежды Руфина не оправдались благодаря следующим событиям.

(2) Один из двух сыновей Промота ² имел в своем доме девушку необычайной красоты. Евтропий, один из евнухов на императорской службе ³, побуждал императора жениться на ней, описав всю ее прелесть ⁴. (3) Видя благосклонность императора, побудившую евнуха действовать дальше. Евтропий показал ему портрет девушки. Увеличив тем самым страсть Аркадия к ней, Евтропий окончательно, убедил его выбрать ее в жены. Руфин, же, ничего не зная о том, что затевалось, думал, что ею дочь вскоре должна выйти за императора, и что он должен очень быстро получить свою долю власти.

(4) В то время Руфин считал, что «его» брак уже устроен успешно, и отправил народ плясать и приносить венки для императорской свадьбы. Затем, взяв одежды, подобающие императрице и прочие украшения, которые он выдал, для несения императорским рабам, отправился через весь город вслед за народом.

(5) Все шли, пропустив вперед носильщиков, считая, что подарки должны быть отданы дочери Руфина. Но когда процессия приблизилась к дому Промота, рабы вошли туда со свадебными дарами и. вручив их девушке, подвели, к ней сына Промота ⁵, совершив очищение, которое подобало для брака императора ⁶.

(6) Так Руфин, чьи надежды обрудіились при виде другой женщины как, императрицы, бросил с этого времени все силы на то, чтобы избавиться от Евтропия.

Таковы, были дела в Аркадиевой половине империи.

4. Стилихон, правитель западной части империи, породнился с будущим императором Гонорием через брак с двоюродной сестрой последнего Сереной ⁷. (2) Стилихон укрепил свою власть этим браком. Кроме того, что он породнился с императором, он сосредоточил почти всю армию под своим, командованием. Поэтому когда Феодосии умер в Италии после свержения Евгения, Стилихон принял: командование над всей армией и сохранил все свое могущество. На его стороне остались самые умелые и храбрые воины, а слабые и никудышные были им отправлены на восток.

(3) Имея такую власть, он был очень разгневан на Руфина за его стремление получить, власть на востоке в той же мере, в какой он сам имел на западе. Поэтому Стилихон решил нанести визит Аркадию, чтобы добиться власти и над ним. При этом он действительно утверждал, что оба императора были поручены ему Феодосием на его смертном одре, и что он должен взять па себя всю заботу о них.

5. Когда Руфин осуществил задуманное, он всеми средствами попытался, помешать походу Стилихона на Восток, и в равной степени рассеян, и ослабить военную мощь Аркадия, но когда он был занят этими приготовлениями, нашелся человек, пригодный для использования в данных целях, даже более греховный, чем было нужно Руфину. Наняв его и использовав в своих целях, Руфин нанес Римской империи множество бедствий, как я покажу далее. [88]

(2) Музоний, ведущий греческий философ, имел трех сыновей, которых звали Музоний, Антиох и Аксиох. Музоний и Аксиох были обеспокоены превосходством своею отца в учености и доблести, но Антиох также еще чрезмерно возгордился сам по себе, что сделало его лишь инструментом для сил зла.

(3) Руфин, найдя его пригодным для своих замыслов, сделал его проконсулом Греции, так что провинция оказалась открытой для разрушений от варварских вторжений. Кроме того, был послан отряд воинов в Фермопилы к Геронтию, который также служил Руфину в его заговоре против государства.

(4) Когда после этих злоумышленных действий Руфин увидел Алариха ⁷ взбунтовавшимся и, разъярившись, отстранил его от командования армией, он оставил последнему только варваров Феодосия, пожалованных за помощь в свержении тирана Евгения. Но позднее Руфин тайно сообщал Алариху о том, что всё ожидаемое им становится действительностью, и побуждал его привести с собой варваров и все прочие имевшиеся у него силы.

(5) Тем временем Аларих оставил Фракию и двинулся в Македонию и Фессалию, разрушая всё на своем пути. На подступах к Фермопилам он тайно отправил гонца к проконсулу Антиоху и начальнику гарнизона Фермопил Геронтию. чтобы известить о своем приближении.

(6) После этого проход был открыт из-за ухода основных частей, державших оборону. Варвары вышли из-под контроля и двинулись походом на Грецию. Они немедленно принялись грабить сельское население и совершенно разорили города, убивая мужчин всех возрастов и захватывая женщин и детей, сгоняя их в толпы, подобно стадам. Так же и всё имущество, взятое в качестве добычи, собиралось ими вместе.

(7) Всю Беотию и другие области Греции варвары прошли насквозь, после того, как они проникли в Грецию через Фермопилы, и так опустошили их, что само их имя стало символом разрушений и погромов этих дней. Только Фивы избежали общей участи, отчасти из-за крепости стен, а отчасти потому, что Аларих не имел терпения, необходимого для долгой осады, в стремлении к взятию Афин.

(8) Фиванцы тем самым были спасены, а варвары двинулись к Афинам, ожидая, что они должны легко взять этот город, потому что он был слишком велик для того, чтобы быть хорошо защищенным его населением. Осада должна была вестись до полной сдачи, так как кроме всего прочего, Пирей имел недостаточно запасов продовольствия. Таковы были намерения Алариха. но этот древний город победил его неким божественным покровительством, покарав его за прегрешения, а также за непочтение к богам, тем самым избежав разрушения.

6. Я также не должен умолчать о причине, по которой произошло чудесное спасение афинян, потому что это будет возбуждением благочестия для всех, кто об этом услышит. Когда Аларих и всё его войско подошло к городу, он увидел саму богиню Афину, охранявшую город, прохаживавшуюся вдоль его стен. Она выглядела точь в точь как ее статуя – в полном вооружении и готовности отразить нападение. Пока богиня руководила силами оборонявшихся, Аларих увидел героя Ахилла, точно такого же, каким ею описал Гомер под Троей, когда в своем гневе он сражался, мстя за смерть Патрокла.

(2) Это видение было таким сильным и действенным, что Аларих отказался от своего замысла воевать против города и выслал вестников с обращением заключить мир. [89]

После определения условий договора и обмена клятвами Аларих вошел в Афины лишь с несколькими спутниками. Он обратился к афинянам со всей доброжелательностью и после омовения принял дары от избранных граждан, а также вручил свои. После этого он покинул город, и вся Аттика осталась невредимой ⁸.

(3) Город Афины, был единственным местом, спасшимся в катастрофе, которая потрясла всю Грецию во времена правления Валета, как я описал в предыдущей книге, а ныне опять избавился от огромной опасности. Аларих, тем временем, оставил всю Аттику в целости и сохранности, не повредив ее из страха перед явленным ему знамением, и отправился в Мегариду, которую он захватил внезапным нападением. После этого его марш в Пелопоннес продолжился без особого сопротивления жителей.

(4) Так как Геронтий разрешил Алариху перейти через Истм, последний беспрепятственно захватил все города без боя. Те из них, что были расположены близ Истма, вовсе не имели стен, рассчитывая на безопасность укрепления, которое представлял из себя перешеек. Коринф был разгромлен первым из них, затем были разорены окрестные поселения, после этого – Аргос и область между ним и Спартой.

(5) Даже Спарта не избежала всеобщего разорения Греции в те времена из-за римской жадности. Прежде этот город не могло победить ни войско, ни отдельные храбрецы, но теперь вся Греция должна была покориться вероломным правителям, которые сверх всякой меры позволяли себе злоупотреблять властью вплоть до всевозможных причуд, и всем своим поведением стремились ко всеобщей погибели.

7. Когда он услышал, что случилось в Греции, Руфин еще больше возжелал стать императором, и с этого времени управление пришло в расстройство. Руфин намеревался сделать всё, что задумано и исключить всё, что могло послужить помехой для его намерений. Но Стилихон бросил свои войска в поход, поспешив на помощь несчастным афинянам. Высадившись на Пелопоннесе ⁹, он выдавил варваров, бежавших к Фолое, (2) где он смог без труда уморить их голодом. После этого он не погряз в удовольствиях, не посвятил себя комическим актерам и бесстыдным женщинам, но позволял своим солдатам грабить то, что было оставлено варварами. Тем самым, он дал врагу удобный случай покинуть Пелопоннес со всем захваченным ими добром и переправиться в Эпир, чтобы разграбить тамошние города.

(3) Когда Стилихон услышал, что варвары ускользнули, он отплыл обратно в Италию, не завершив дела вполне успешно. Фактически он лишь нанес урон и ущерб Греции своими же войсками.

Достигнув Италии, он немедленно решает избавиться от Руфина и рассказывает императору Гонорию. что тот должен послать некоторое количество воинов своему брату Аркадию для защиты от страданий людей на Востоке.

(4) Развязав себе руки, он организовал солдат для выполнения своей миссии, назначив их командиром Гайну, при этом посвятив его в свой заговор, против Руфина. В соответствии с этим, когда солдаты были на подходе к Константинополю, Гайна двинулся вперед, чтобы сообщить императору Аркадию об их прибытии, а также заявить о том, что только они помогут справиться с бедой.

(5) Как только Аркадий удовлетворился тем, что увидел прибывших, Гайна стал побуждать императора встретить солдат, как только они войдут в город, под предлогом того, что необходимо по обычаю предоставить солдатам такую честь. Император, однако, следуя мнению Руфина. префекта претории, был убежден, что солдат надо встречать за городом. Поэтому когда прибывшие с Запада распростерлись [90] ниц для получения красивых славословий от императора, по сигналу Гайны они вскочили, окружили Руфина и поразили его своими мечами. (6) Один отсек его правую руку, другой – левую, а кто-то еще обезглавил тело. Все разошлись, напевая победный пэан. Их насмешки и издевательства над поверженным разносились далеко вокруг. Они обнесли кисти рук вокруг всего города, требуя от каждого, чтобы они заплатили деньги за свое избавление от тирана.

8. Таким образом. Руфин, который угнетал своими невыносимыми злодействами многих людей, за грубое насилие над всем государством понес должную расплату за свои злодеяния. Евтропий. который был коллегой Стилихона во всех его замыслах против Руфина, получил полную власть при дворе. (2) Хотя Евтропий. получив должность, стал по своему положению выше Руфина. он дозволял другим требовать от себя что угодно даже по пустякам. Жена и дочь Руфина спаслись в христианской церкви, боясь, что ее разрушат по приказу Евтропия, но тот гарантировал им безопасный выезд в Иерусалим, (3) где они могли бы получить отдых от дел своей жизни. Затем Евтропий пожелал заставить всех и каждого прийти к общему мнению о том, что никто не может иметь большего влияния на императора, чем он сам. Без какой-либо причины он составил заговор даже против Тимасия, который был магистром во времена Валента и принимал участие во множестве войн. Ложное обвинение заключалось в следующем.

9. Барг из Лаодикеи Сирийской, продавец колбас на рынке, был схвачен за какой-то проступок, и бежал из Лаодикеи и Сарды. Там он показал себя таким же преступником, но стал отьявленнейшим в своей злобности.

Когда Тимасий ¹⁰ остановился в Сардах, он нашел Барга разговорчивым человеком, который лестью легко смог бы обмануть народ, и сделал его своим другом, немедленно предоставив ему власть над войском. Но это было еще не всё; он даже взял его с собой в Константинополь. (2) несмотря на осуждение магистратов, потому что еще до этого Барг должен был быть изгнан из Константинополя за несколько преступлений. Евтропий нашел его подходящим лицом для его ложного обвинения против Тимасия и выдвинул его как обвинителя. Он показал всем вокруг поддельные бумаги, вменявшие в вину Тимасию желание стать императором. Хотя император сам был главой суда, Евтропий как препозит священной спальни стоял рядом с ним, имея полную юрисдикцию.

(3) Когда все разгневались из-за того, что продавец колбас должен стать обвинителем по делу такого выдающегося по должности и почету человека, император вновь созвал суд и передал дело Сатуриину и Прокопию ¹¹. Первый из них был уже очень старым и пользовался почестями от высших должностей, но посредством лести и, будучи завсегдатаем в суде, пособничал капризам императорских любимцев. Прокопий был связан через родственный брак с императором Валетом, и, хотя был груб и упрям, он иногда казался говорящим правду вполне искренне.

(4) И действительно, теперь, будучи коллегой судьей в деле Тимасия, Прокопий протестовал против Сатурнина из-за того, что тот не был подходящим для Барга в обвинении Тимасия; ему же – человеку выдающемуся многими чинами и почестями, было не всё равно – быть обвиненным ложным наветом никчемного и непорядочного, или (что более всего отвратительно) от благодетельного и иметь дурное обращение от человека, которого он считал порядочным.

(5) Прокопий ничего не добился своей порядочностью, и победило мнение Сатурнина, которое и было оглашено в качестве приговора. Тимасий был взят под стражу и выслан в Оазис, где должен был пребывать в ссылке под надзором стражи. [91] Там было самое несчастное место, потому что, никто из сосланных туда когда-либо не смог вернуться назад.

(6) Дорога, которая вела по песку незаселенной пустыни, никому не позволявшей достичь Оазиса, была известна всем, кто там побывал. Ветер забивал все тропы песком, и в отсутствие деревьев и жилищ или каких-либо других ориентиров, надсмотрщики ничего не разрешали делать несчастным путникам.

(7) Однако, повсеместно распространился слух о том, что Тимасий был спасен своим сыном Сиагрием, который избавил отца от преследователей и вывез его из пустыни с помощью нескольких разбойников. Что из этого, было правдой, а что было распространено как слух Евтропием, никто не знал точно. Во всяком случае, ни Тимасия, ни Сиагрия больше никто не увидел.

10. Барг, освобожденный Евтропием, был вознагражден за все свои страхи вследствие вражды с Тимасием военным командованием, которое было пожаловано ему вместе со славным доходом. Перед ним открылись широкие перспективы, что само по себе стало для него величайшей наградой. Он ничего не подозревал о том, что его подлинная сущность уже разоблачена в ходе дела его покровителя Тимасия. Евтропий предполагал, что Барг должен был обратиться к нему по этому делу.

(2) Поэтому, когда Барг был удален со службы, его жена, отдалившаяся от него по некоторым причинам, была вызвана к императору, чтобы передать ему документы, обвиняющие Барга в тяжелых преступлениях. (3) Получив эти сведения, Евтропий незамедлительно привлек последнего к суду, и когда тот был изобличен, передал его для соответствующего наказания. Все одобрили это и непрерывно распевали хвалы зраку Адрастеи, который не опасен доброму человеку и может избавить его от опасности.

(4) Теперь опьяненный богатством и успехом Евтропий вообразил себя словно летящим по воздуху. Он обнаружил, что почти в каждой провинции можно найти подобный случай и выяснял настроения каждого человека. Не было абсолютно ничего, что он бы не использовал к своей выгоде. Его зависть и жадность сделали неизбежным столкновение с Абунданцием.

(5) Абунданиий был выходцем из Скифии Фракийской, находился на военной службе со времен Грациана, достиг великих почестей при Феодосии и был теперь магистром консульского, достоинства. Евтропий решил лишить его как имущества, так и чинов. Император выпустил соответствующий указ. Абунданиий был исключен из Совета и сослан на жительство в Силон Финикийский, где проводил, время, отдыхая от дел своей жизни ¹².

11. Не было никого в Константинополе, кто мог бы увидеть Евтропия в лицо: он считался только со Стилихоном, властвовавшим на Западе. Решив предотвратить приезд послслнего в Константинополь, он убедил императора,созвать заседание сената и объявить Стилихона общественным врагом императорским указом. (2) Добившись этого, Евтропий незамедлительно приблизил к себе Гильдона, начальника всей Карфагенской Африки ¹³ и, отделив эту провинцию с его помощью от владений Гонория, присоединил се к владениям Аркадия ¹⁴. Стилихон был взбешен этим, но еще до тех пор, как он получил этот неожиданный удар судьбы, он потерял всё.

(3) Гильдон имел брата по имени Маскелдел ¹⁵, но, злоумышляя против него как безумного варвара, принудил его отплыть в Италию и сдал Стилихону. чтобы брат не чинил помех. Стилихон же дал Маскелделу многочисленные силы, [92] продовольствие и достаточное количество кораблей, а затем отправил его сражаться против Гидьдона ¹⁶.

(4) Высадившись там, где по слухам находился его брат, Маскелдел внезапно напал на него. Так как Гильдон в скоротечной битве был совершенно разгромлен, он предпочёл повеситься сам, чем попасть в плен к врагу. Так, возвратив Африку в состав государства Гонория, брат Гильдона возвратился в Италию с триумфом. Стилихон позавидовал его успехам, еще рассчитывая обезвредить его, что придавало ему оптимизма. Однажды, когда Стилихон переходил мост на пути в один из пригородов вместе с Маскелделом в окружении своих телохранителей из гвардии, по заранее условленному сигналу брата Гильдона столкнули в реку. И пока Стилихон смеялся, несчастный был увлечен течением и утонул ¹⁷ .

12. С этого времени вражда между Евтропием и Стилихоном не была открытой и общеизвестной, но, тем не менее, они стали врагами. Они надменно поделили удовольствия от несчастий своих подданных. Стилихон выдал замуж свою дочь Марию за императора Гонория, а Евтропйй тем временем руководил Аркадием словно ожиревшим животным.

(2) Если кто-либо из их подчиненных в чем-нибудь превосходил их, один из правителей брал его под арест; также и всё золото и серебро арестованных текло в их руки, так как великая масса доносчиков направляла доносы на всех людей в подобных случаях.

13. Таково было положение государства, как на востоке, так и на западе. Все сенаторы в тот момент были ввергнуты в бедствия. Не меньше других и Гайна, который не обладал ни честью, ни деловыми качествами для должности магистра, никак не мог удовлетворить свою варварскую ненасытность к взяткам. Особенно возмущало его, однако, то, что все деньги стекались к Евтропию.

(2) Разгневанный этим обстоятельством, он положился на Трибигильда, неримлянина, отчаянного смельчака, готового на любое лихое дело, и командовавшего по указу императора варварскими войсками, стоявшими во Фригии ¹⁸.

(3) Трибигильд покинул Константинополь, делая вид, что направляется во Фригию, чтобы сделать смотр своим варварам. Но когда он принял командование над ними, он набросился на все, что смог найти, убивая мужчин, женщин и детей, и грабя всё на своем пути.

(4) В короткое время Трибигильд собрал такую массу рабов и изгнанников, так, что вся Азия оказалась в серьезной опасности. Лидия пребывала в полном разорении. Едва ли не каждый спасался бегством на берег и пытался доплыть до островов или куда-либо еще, со всеми своими семьями. Но и берег Азии подвергался бесконечным опасностям. происходившим здесь.

14. Когда Аркадий был уведомлен об этой всеобщей беде, он остался полностью бесстрастен, будучи немощным в своей крайней глупости, что за меры нужно предпринять: поэтому он и передал Евтропию контроль над всем государством. Последний назначил Гайну и Льва полководцами и отправил Льва в Азию, чтобы напасть на варваров и дать отдых тем, кто переутомился. Гайна же должен был встретить врагов во Фракии и на Геллеспонте, если он обнаружит их, а затем распределить назначенные регионы между собой.

(2) Этот Лев, который принимал участие в событиях в Азии, не имел ни какого бы то ни было военного опыта, ни каких-либо прочих умений для исполнения своей должности, кроме дружбы с Евтропием. Гайна был послан во Фракию, чтобы опередить силы Трибигильда, переправлявшегося через Геллеспонт, и [93] вступить в бой с ним и на море, если будет необходимо. Получив такие распоряжения, полководцы приказали войскам двинуться на соответствующие позиции.

(3) Помня о соглашении с Трибигильдом и учитывая, что подошло время для начала его дела, Гайна отдал приказ Трибигильду вывести его войско к Геллеспонту. И он, имея намерение скрыть свой заговор против государства, скрытно продвигался к Константинополю со своими варварами. Он должен был выполнить свой план целиком: вся Азия должна была стать его владением. Ничего не препятствовало тому, чтобы весь Восток погиб вместе с ней.

(4) Однако, Судьба своим тихим покровительством позволила городам быть сохраненными для Римской империи. Варвар Гайна был отогнан прочь из-за своей типичной для варвара необузданной и даже нездоровой натуры. Оставив под Константинополем почти все свои воинские силы, он информировал Трибигильда, что тот должен прийти на помощь перед тем, как сам Гайна сведет с ним счеты у Гераклеи.

(5) Трибигильд, однако, решил не идти к Геллеспонту из страха поражения от сил, находившихся там, и, вследствие разграбления всей Фригии, он напал на Писидию, где не встретил особого сопротивления и продолжил грабить все на своем пути. Хотя об этом сообщили Гайне, он не обратил внимания на эти грабежи ввиду своего соглашения с Трибигильдом.

15. Лев, с другой стороны, стал близ Геллеспонта, не вызывая на бой Трибигильда, и утверждал некоторое время спустя, что он был испуган тем, что войска Трибигильда могли обойти его с флангов и подчинить всю область вокруг Геллеспонта прежде, чем жители узнают, что произошло.

(2) И вот случилось так, что без какого-либо сопротивления ему, Трибигильд занял все города, убил всех жителей и солдат. И теперь варвар должен был сражаться за римлян. Как бы взамен этого варвары соединили всех окрестных жителей в борьбе против римских союзников. Гайна хотел представить себя пострадавшим от римлян, а Трибигильда – великим полководцем, чтобы каждый восхищался его военным искусством, говоря, что тот непобедим и имеет преимущество не от силы, но от мудрости и проницательности.

(3) И хотя Гайна переправился в Азию, он не напал ни на кого из врагов и словно не замечал разрушений городов и селений, лишь следуя за Трибигильлом и как будто наблюдая за ним. Он ожидал, что Трибигильд пойдет на восток, и тогда можно будет тайно двинуть силы на помощь ему, не раскрывая своего собственного отношения к событиям.

(4) Теперь, после занятия Фригии, Трибигильд собирался пойти в Писидию, но двинулся прямо в Лидию, где его ничего не должно было остановить при взятии этой провинции, равно как и при разорении Ионии. Затем он отплыл на острова и шел при благоприятных условиях так, как он хотел. Помимо этого, он смог перейти через весь Восток и разграбить всё, кроме Египта. Без каких-либо войск Египет всё же оказался в состоянии оказать сопротивление.

(5) Однако, не думая об этих обстоятельствах, Гайна решает возглавить поиска в Памфилии на границах Писидии. где он совершил рейд по разбитым дорогам, совершенно не подходящим для его конницы. Тогда ему противостояла не армия, а некий Валентин из Сельги, городка в Памфилии на склоне холмов, довольно грамотный человек, небезопытный в военном деле, собравший большое количество рабов и крестьян. Он перевез их для сражения против соседних разбойников и разместил их на холмах, возвышающихся нал ущельем, по которому [94] проходила дорога, так, что они могли видеть всех, кто пользовался дорогой, не видя их самих, даже если враг подошел бы днем.

16. Трибигильд продвинулся со своими варварами по самой ровной дороге в нижнюю Памфилию и прибыл под Сельгу еще до наступления рассвета. Там на них напали пращники, которые метали в них камни, размером, с кулак или даже больше. С верхней площадки бросать камни было легко.

(2) Спасения не было; по одну сторону от дороги было глубокое болото, а по другую – непроходимое узкое ущелье, через которое едва ли прошли бы в ряд два человека. Местные жители настают его Улиткой, потому что оно извивается, словно след этого животного. Некий Флоренций охранял его с достаточным количеством солдат, чтобы помешать всякой попытке выскользнуть оттуда.

(3) Отрезанные от ущелья и под градом камней, большинство варваров погибли: в переполненном людьми месте падающие камни наносили смертельные удары. В крайнем отчаянии большинство людей бросались на лошадях в болото и тонули там, пытаясь избежать смерти от камней. Однако, Трибигильд с тремя сотнями воинов достигли Улитки и за огромный подкуп Флоренция и его людей прошли там.

(4) Трибигильд думал, что он избежал опасности, исходившей от Валентиниана, но он столкнулся с угрозой такой же серьезной, как и предыдущая. Угроза эта исходила почти ото всех горожан, которые были вооружены всем, что только можно, было найти. Они окружили Трибигильда с его тремя сотнями между реками Мелас и Эвримедон. (5) Приведенный в замешательство в этом узком проходе, он послал к Гайне, который был удручен тем, что случилось, но он еще не открывал своего отношения к мятежу. Он послал своего подчиненного Льва на помощь памфилийцам для содействия Валентиниану в атаке на Трибигильда. чтобы помешать ему перейти через реки. Хотя. Лев и был трусливым, и развращенным жизнью в роскоши, он сделал так, как ему, было приказано.

17. Гайна боялся, что Трибигильд, окруженный со всех сторон, не имея достаточно сил, мог быть совершенно уничтожен. Поэтому он разослал отряды своих варваров по разным римским лагерям, чтобы они поочередно были приведены в негодность, что дало бы шанс Трибигильду спастись. (2) Эти варвары, которых Гайна послал Льву как вспомогательные союзные войска, нападали на всех римлян, опустошили страну и убивали солдат. Они не прекратили своих решительных атак до тех пор, пока они не уничтожили армию Льва и их полководца и не опустошили всю страну. Таким образом, цель Гайны была осуществлена: Трибигильд бежал из Памфилии и принес еще больше несчастий городам во Фригии. (3) Гайна непрерывно похвалялся своими успехами перед императором, а также терроризировал сенат и весь двор своими угрозами, что Трибигильд нападет на область Геллеспонта и причинит беспримерный разор, если только император серьезно не задумается над требованиями врага.

(4) Именно в этом и состоял план Гайны – скрыть свои собственные намерения. Он хотел достичь своих целей путем уступок Трибигильду. Его гнев был направлен не столько, по поводу пренебрежения, к своей персоне, сколько из-за степени, могущества Евтропия, которого провозгласили консулом, чей титул он носил в свое время и был удостоен высокою сана патриция.

(5) Таковы были те причины, которые привели Гайну к всеобщему восстанию, поэтому, когда он наконец твердо решился на это, он первым делом задумал устроить заговор с целью убить Евтропия. Пока тот был во Фригии, Гайна [95] послал к императору записку, в которой говорилось, что он не может состязаться с Трибигильдом в военном искусстве. Более всего Гайна, будучи не в силах противостоять ярости Трибигильда, был удручен тем, что не мог освободить Азию от опасности, нависшей над ней, без согласия императора на его просьбу – правителя Евтропия – виновника всех бедствий – передать ему лично для того, чтобы разобраться с ним так, как он хотел.

18. Как только император Аркадий узнал об этом, он послал за Евтррпием и лишил его всех чинов, а евнух скрылся в христианской церкви, которой сам же даровал право убежища. Но когда Гайна стал настаивать, что Трибигильд не уступит, пока Евтропий не будет устранен с пути, последний был арестован, несмотря на закон об убежище в церкви, и выслан на Кипр под сильной охраной ¹⁹.

(2) А когда Гайна упорно настаивал на полном устранении Евтропия, постоянно говоря Аркадию об этом, царедворцы преступили клятву, данную ими Евтропию, когда волокли его из церкви, и привезли его с Кипра. После этого, так как они поклялись не убивать его, пока он находился, в Константинополе, его выслали в Халкедон, где он и был убит.

(3) Так Судьба неожиданно расправилась с Евтропием, ранее подняв его до вершин, прежде недосягаемых для евнуха, а затем приведя его к смерти вследствие ненависти врагов государства.

(4) Несмотря на то, что все понимали, что теперь Гайна действовал в интересах сторонников переворота, сам он полагал, что он недосягаем, вне подозрений. Имея Трибигильда под своей властью, превосходя его по степени власти и званию, он устроил его перемирие с императором и обменялся с ним клятвами от имени Трибигильда. Затем он вернулся через Фригию и Лидию, а Трибигильд следовал за ним.

(5) Когда они встретились в Фиатире, Трибигильд пожалел, что оставил Сарды неразграбленными, поскольку было бы легко взять город, лишенный всяких оборонительных сооружений, поэтому он решил вернуться вместе с Гайной и овладеть городом. И их намерение осуществилось бы, но из-за ужасной бури, которая затопила землю и сделала реки непроходимыми, их поход был прерван.

(6) Затем они выступили двумя корпусами – Гайна на Вифинию, Трибигильд – на Геллеспонт, позволяя своим варварам, грабить всё, на своем пути. Когда Гайна взял Халкедон, а Трибигильд – окрестности Лампсака, Константинополь и вся Римская империя оказались в большой опасности. Гайна потребовал к себе императора, отказавшись обсуждать сложившуюся ситуацию с кем-либо еще.

(7) Император подчинился Гайне. Они встретились близ Халкедона, где находится место поклонения святой мученицы Евфимии, почитаемой за ее преданность Богу Христу. Там они договорились о том, что Гайна и Трибигильд переправятся из Азии в Европу, и что самые выдающиеся люди государства будут выданы им для казни, (8) а именно Аврелиан, консул того года, и Сатурниан. доверенное лицо императора, который, как говорили, был отцом сына Аркадия.

(9) Император дал согласие даже на это тираническое требование. Но когда Гайна полупил этих людей, он лишь дотронулся до них своим мечом и удовлетворился тем, что покарал их изгнанием. Затем, после того, как он пересек Тирас и приказал Трибигильду следовать за ним, он оставил Азию, теперь освобожденную от нависшей опасности, чтобы как-нибудь собраться с силами.

(10) Пока Гайна был в Константинополе, он внедрил своих людей повсюду так, что в городе не было даже дворцовой охраны, а также тайно приказал своим [96] варварам: когда они увидят, что воины покинули город, немедленно захватить его, пока он пребывает беззащитным, и передать ему высшую власть над городом.

19. Отдав своим варварам приказ для выполнения, Гайна покинул город, говоря, что его здоровье ослабло из-за ведения войны, и что он нуждается в отдыхе, который он не сможет получить, пока не окажется вдалеке от забот.

(2) Итак, оставив в городе достаточное количество варваров, чтобы значительно превосходить дворцовую охрану, он удалился в окрестности на расстояние в сорок миль, откуда он намеревался совершить нападение после того, как варвары восстанут по его сигналу. Именно на это Гайна и надеялся, и если бы не его варварская опрометчивость и то, что он выступил преждевременно, ничто не смогло бы помешать варварам взять город, (3) но вместо того, чтобы ждать сигнала, он приблизился к стене, а устрашенные стражники подняли тревогу. Началась суматоха: женщины плакали и выли, раздавались крики. Словно город был уже взят, пока все не собрались, чтобы вступить в бой с варварами в городе. Когда они убили варваров мечами, камнями и всем, что попалось под руку, они взобрались на стену и помогали воинам тем, что швыряли в людей Гайны всё, что могли найти, и вот таким образом они отразили нападение на город.

(4) Таким образом, город избежал опасности, а варвары, которые были внутри, были вырезаны горожанами. Более семи тысяч нашли убежище самостоятельно, спрятавшись в христианской церкви близ дворца. Император приказал, чтобы их убили даже там, и что не следовало бы им давать убежище в наказание за их дерзость.

(5) Это был приказ императора, но он не осмеливался вытащить их из убежища из страха, что варвары могут попытаться оказать сопротивление. Поэтому было решено сдвинуть крышу над алтарем, чтобы специально посланные люди могли сбросить вниз на укрывшихся горящие головешки. Всё это делалось до тех пор, пока все не сгорели. Вот так были убиты последние варвары, но благочестивые христиане посчитали это страшным осквернением, случившимся посреди города.

(6) Поэтому, когда Гайна потерпел неудачу в своем дерзком предприятии, он открыто продолжал войну против государства. По дороге в Тиру он обнаружил, что города охранялись жителями и властями и были защищены стенами. В результате предшествующих нападений они были не только подготовлены к войне, но и были готовы сражаться со всеми силами.

(7) Когда Гайна увидел, что за стенами города ничего не осталось, кроме травы, поскольку все позаботились об обеспечении себя, забрав всё продовольствие, животных и снаряжение, он решил покинуть Тиру и направиться в Херсонес, чтобы перейти через Геллеспонт снова в Азию.

20. Тем временем сенат и император единодушно выбрали Фравитту ²⁰ полководцем в войне против Гайны. Этот человек был рожден варваром, а не греком, не только телом, но и характером и религией. Он был уже известен многим войскам как человек, освободивший всю Азию от Киликии до Финикии и Палестины от грабежей разбойников. (2) Приняв войска, порученные ему, Фравитта начал чинить препятствия Гайне и предотвратил переход варваров через Геллеспонт в Азию. Пока Гайна готовился к войне, Фравитта не позволял солдатам бездельничать, а заставлял их постоянно проходить строевое обучение и, таким образом, укрепил их так, что вместо того, чтобы лениться как прежде, они стали злиться на Гайну за его явное промедление в развертывании войны. [97]

(3) В Азии Фравитта держал свои войска в готовности днем и ночью, и следил за деятельностью противника. Он также был внимателен к флоту, так как у него было достаточно кораблей для морского сражения. Эти суда назывались либурнийскими, по имени нескольких городов в Италии, где этот вид кораблей впервые был построен. (4) Они были такими же быстроходными, как пентеконтеры, хотя более медленными, чем триремы, и их строительство было прекращено много лет назад. Историк Полибий оставил описание размеров этих «шестерок», которые римляне и карфагеняне часто использовали в борьбе друг против друга.

21. Гайна проложил себе выход в Херсонес через Длинную Стену и расставил своих варваров вдоль Тирасских вершин от Пария до Лампсака, Абидоса и проливов.

(2) Однако римский полководец плавал вдоль побережья Азии, днем и ночью следя за передвижениями варваров. Из-за этого Гайна, терзаясь промедлением, из-за нехватки продовольствия, начал вытесывать бревна из херсонесского леса, которые он скреплял очень тщательно для того, чтобы лодки, сделанные из них, могли выдержать людей и лошадей. На суда Гайна погрузил людей с их лошадьми, чтобы перевезти их вниз по течению, но так как лодки были сделаны с варварской изобретательностью, варварам не хватило умения управлять ими с помощью весел.

(3) Сам же Гайна остался на берегу, надеясь вскоре одержать победу, когда римляне ослабеют, но это намерение не ускользнуло от проницательного римского военачальника, который, понимая, что происходило, вывел свои корабли в море немного дальше от берега.

Варварские плоты были пущены по течению, сам же Фравитта начал свою операцию атакой, имея преимущество перед врагом. Его превосходство заключалось в корабле с бронзовым носом. Тараня плоты и наступая на их обитателей мощным натиском, Фравитта потопил много чужих людей. (4) Когда моряки увидели, что сделал их предводитель, то последовали его примеру. Некоторые, враги были убиты, другие же смогли избежать смерти. Униженные своим поражением и не знавшие, что делать после потерь стольких своих союзников, Гайна немного отклонился от курса на Херсонес и вошел во внутреннюю Фракию. Фравитта решил не продолжать погоню за Гайной, но восстановить свои силы, чувствуя наслаждение успехом, который предзнаменовала ему Судьба. (5) Хотя почти все порицали Фравитту за то, что он не хотел преследовать Гайну и за то, что он пощадил его и тех, кто с ним бежал, потому что они были его земляками, он, не обращая на это внимания, гордясь своей победой, откровенно говоря, приписал эту победу богам, которым он поклонялся. Ему не было стыдно признаться даже перед императором в том, что он поклонялся этим богам в традиционной манере, и поэтому он не мог не примириться с обычаями этих культов. (6) Император принял Фравитту и даровал ему должность консула, в то время как Гайна, потеряв значительную часть своего войска, как я уже сказал, вернулся с оставшимися воинами к Данубию, где обнаружил Фракию разграбленной после предыдущих набегов на неё. Он так и оставил всю страну опустошенной, как было до него. Ему было страшно, что другая римская армия могла последовать за ним и атаковать оставшихся у него людей; он также подозревал, что римляне могли все же его сопровождать. Поэтому он решил убить всех римлян, пока они не опередили его намерение. Потом со своими

варварами пересек Данубий, намереваясь попасть и свою страну и провести там остаток жизни ²¹. [98]

22. Тем временем Удьдис. вождь гуннов, считая небезопасным позволять варварам с его собственной армией упускать Данубий. решил, что он порадует римского императора, прогнав Гайну. и подготовился встретить его в битве. Он собрал свою армию и построил ее перед врагом. (2) Так как Гайна не мог вернуться к римлянам, а, с другой стороны, не был способен избежать угрожающею столкновения с Ульдисом, он вооружил своих последователей и продвинулся вперед, чтобы встретить этих гуннов. Армии много раз вступали в бой, и в нескольких сражениях армия Гайны держалась до конца, но многие из воинов пали, включая самого Гайну, который сражался решительно и отважно.

(3) Война закончилась смертью Гайны. Ульдис, вождь гуннов, послал его голову императору, за что и был награжден. Таким образом, он заключил мир с римлянами, но глупость императора мешала проведению целесообразной политики, и Фракия была в суматошном состоянии. Беглые рабы и другие перебежчики, называвшие себя гуннами, грабили деревни, пока Фравитта не ввел армию, убивая всех, кого он мог обнаружить, и тем самым освобождал фракийцев от страха…

23. …решил пересечь, и они, боясь, что с ними грубо будут обращаться если они падут с ними, высадились около Эпира. Заботясь о своей собственной безопасности, которую серьезность их преступления делала маловероятной и сомнительной, они дали заключенным возможность бежать; однако, другие поговаривают, что последние купили свою свободу. (2) Какой бы ни была причина их побега, они неожиданно вернулись в Константинополь и предстали перед императором, сенатом и другими.

С этого времени ненависть императрицы к Иоанну, христианскому епископу, только увеличилась. Несмотря на то, что ей не нравилась его привычка высмеивать ее в его общественных проповедях, теперь после возвращения Иоанна и остальных, она стала его явным врагом. (3) Она делала всё, что было в ее силах, чтоб повлиять на всех епископов, которые смогли бы устранить его. Его главным оппонентом был Феофил Александрийский, самый первый изменник старых родовых церемоний. Однако, судебный процесс вступил в силу. Иоанн понимал, что вердикт будет несправедливым и поэтому покинул Константинополь добровольно. (4) Люди были взволнованы этим, так как этот человек был искусен в установлении власти над неразумной толпой, а город был взволнован тем, что христианская церковь была теперь в руках так называемых монахов. Эти люди отвергали законный брак и избегали заполненных народом школ в городах и селениях. Их нельзя было использовать на военной или какой-либо другой государственной службе. Кроме того, с того времени и до нынешнего они приобрели огромное количество земель под предлогом подаяния на бедность. В этом они опередили всех, кроме нищих. (5) Эти люди в дальнейшем завладели храмами и препятствовали людям, приходившим туда, посещать привычные для них места.

Все это приводило в ярость и простых людей, и солдат. Желавшие усмирить наглость монахов, вышли, когда был подан знак и жестоко, без разбора убивали всех подряд, пока церковь не наполнилась телами. Догоняли тех, кто пытался спастись и любой, на ком было серое одеяние, был застрелен, также вместе с ними погибло много людей, одетых в серое по случаю траура, (6) так что много людей погибло с теми, кто был найден в такой одежде или по другим трагическим обстоятельствам. Позже Иоанн вернулся, чтобы продемонстрировать свои старые манеры и раздуть старые тревоги города. [99]

24. Доносчики были теперь востребованы как никогда: они всегда присутствовали на приемах у евнухов. Если умирал кто-нибудь из богатых граждан, то они присваивали его собственность, как будто бы он не имел ни детей, ни родственников, а приказы императора сообщали, что имущество такого-то переходит к такому-то. Имущество передавалось другим, несмотря даже на детей, умолявших своих родителей. (2) Словом, всё объединилось для того, чтобы наполнить город печалью и причинить тяжелый ущерб его. жителям. Император был очень глуп, а его жена, которая была особенно своенравна даже для женщины, и предана тем, кто имел особое влияние на нее, а именно жадным и вездесущим евнухам, делала жизнь для любою настолько невыносимой, что обычным людям было проще умереть.

(3) Как будто этою было мало, Константинополю угрожала опасность, о которой нельзя умолчать. Когда Иоанн, как я. сказал, вернулся из ссылки, он поднял народ против императрицы, с помощью его обычной, бессмыслицы, пока, он снова не был смещен с должности епископа и изгнан из города. Он уплыл, но его сторонники решили, что ни один преемник не будет допущен к сану епископу и что надо уничтожить город с помощью огня. (4) Поэтому позднее, тайно, ночью, устроив пожар церкви, они уехали из города на рассвете и, таким образом, избежали разоблачения. Когда наступил день, степень опасности для города была очевидной для каждого: церковь была опустошена пожаром, вместе с близлежащими домами. Особенно пострадали те строения, на которые огонь нагонялся порывами ветра. (5) Огонь также повредил здание сената перед дворцом, красивое и богатое сооружение, украшенное стоящими статуями и мрамором, тех цветов, которые больше не добываются. (6) Говорят, что статуи, воздвигнутые здесь, были посвящены геликонским музам, и как часть всеобщего святотатства во времена Константина, были уничтожены огнем. Это событие обнаружило таким образом явное всеобщее пренебрежение, по отношению к музам.

Я не думаю, что я должен пренебречь упоминанием о чуде, которое случилось в это время. (7) В том здании сената, о котором я рассказывал, стояли статуи Зевса и Афины, установленные на каменные постаменты напротив дверей, там, где их можно видеть и сегодня. Статуя Зевса, как говорят, была олицетворением Зевса Додонского. а Афина – одна из древнейших, освященных в Линде. Когда огонь охватил все здание, свинец с крыши расплавился, и стал капать вниз на статуи, каменные столбы, неспособные сопротивляться огню, упали сверху на их головы. (8) Когда от прекрасного здания осталась лишь груда камней, все предполагали, что статуи тоже сгорели. Но когда это место было расчищено и подготовлено для перестройки, эти статуи божеств одни избежали полного разрушения и вышли на свет. Это внушило более образованным людям быть более оптимистичными в отношении состояния веры в городе. Старые божества показали, что они по-прежнему заботятся о людях. Наверное, можно всё вернуть назад, как что стало совершенно ясно на примере, продемонстрированном богами.

25. Все переживали по поводу несчастья, случившееся с городом по простой случайности, в то время как императорский двор принялся восстанавливать, то. что было разрушено.

Двор узнал, что банды исавров, живших за Памфилией и Киликией, в непроходимых и суровых горах Тавра, разделились на разбойничьи шайки и совершали рейды на прилегающие провинции. Но, так как они не были достаточно сильными, чтобы атаковать стены городов, то они опустошали не защищенные стенами поселения и всё, что попадалось им на пути. (2) Их вторжения оказались более [100] беспрепятственными в результате предыдущего захвати этой страны во время мятежа Трибигильда и его варваров. После того, как об этом стало известно. Абразаций был послан в качестве магистра, чтобы уладить памфилийский кризис. Предпринимая соответствующие действия и вылавливая разбойников на пути их бегства в горы, он захватил их деревни и убил всех людей, имевших хотя бы какое-то отношение к грабителям. (3) Он мог бы легко побелить их всех раз и навсегда, принеся тем самым полную свободу городам, если бы он не расточал все силы, предаваясь развратным увлечениям и предпочитал бы не обогащение взятками, а безопасность государства. Поэтому, когда его вызвали во дворец по поводу его предательства, он вполне предполагал, что может попасть пол суд. (4) но ему удалось избежать приговора, отдав часть награбленного им в Исаврии императрице. Сам он провел остаток своей жизни в роскоши, живя в Константинополе. Тем не менее, исавры все ещё успешно совершали набеги, хотя и не перешедшие в открытый мятеж против соседних провинций...

26. После опустошения всей Греции Аларих ²² оставил Пелопоннес и Ахелойскую долину и остановился в Эпире, чтобы дождаться завершения соглашения со Стилихоном. Оно заключались в следующем: (2) проследить, чтобы министры Аркадия оставили его в покое. Стилихон с помощью Алариха намеревался присоединить Иллирию к империи Гонория, и в зависимости от результата соглашения он предполагал привести свой план в исполнение. (3) В то время, как Аларих был почти готов выполнить приказы Стилихона. Радагайс собрал около четырехсот тысяч галлов и германцев со всего Дуная и Рейна и начал захватывать Италию ²³. (4) При первом появлении новостей об этом все были ошеломлены. Города потеряли всякую надежду, запаниковал даже сам Рим перед лицом нависающей опасности. Но Стилихон взял в свои руки командование всеми войсками на территории Тицина и Лигурии, которые насчитывали 30 подразделений, и столько союзных войск, сколько он мог принять от аланов и гуннов. Он пересек Данубий со всей армией, не дожидаясь атаки врагов, а нападал первым на них без предупреждения ²⁴. (5) Стилихон полностью разгромил их вооруженные силы. Едва ли кто спасся, кроме немногих, которых Стилихон взял и состав своей армии в качестве иностранных наемных воинов. Естественно, Стилихон гордился своей победой. Он вернулся со своей армией и был всенародно удостоен почестей за героическое освобождение Италии от неизбежной опасности.

27. Равенна – столица Фламинии, древний город – колония фессалийцев, прежде называлась Рене, от воды, которая омывала все вокруг нее. Олимпиодор Фиванский ложно утверждает, что название происходит от имени Рема, брата Ромула, который якобы был основателем города. (2) Как я думаю, мы должны доверять Квадрату, который выяснял этот аспект истории города в своей «Истории императора Марка».

В Равенне на долю Стилихона выпали препятствия, когда он готовился к нападению на иллирийские города, намереваясь отделить их от Аркадиевой части империи и присоединить к Гонориевой. Сначала распространился слух о том, что Аларих умер, потом из Рима пришли письма императора Гонория. сообщающие о том, что Константин завладел всей верховной властью и, переправившись из Британии, достиг провинций, расположенных по другую сторону Альп, где он действовал как император ²⁵ (3) Слухи о смерти Алариха показались сомнительными, даже до прибытия неких людей, знавших правду. Однако, утверждения о провозглашении Константина приобрели всеобщее признание. Таким образом, [101] приостановленный в нападении на Иллирию Стилихон прибыл в Рим, желая посовещаться с императором по поводу его предстоящих действий.

28. Когда осень закончилась, и наступила зима, Басс и Филипп были провозглашены консулами. Император Гонорий, жена которого Мария умерла незадолго до этого, хотел взять в жены ее сестру, Фермантию ²⁶. Стилихон не решался на этот брак, но Серена была в большом почете и горела желанием довести этот брак до конца: на это были свои причины. (2) Когда брак Гонория и Марии был заключен, ее мать Серена, видя, что ее дочь была еще слишком молода для замужества, все-таки не собиралась откладывать эту свадьбу, хотя и осознавала, что отдавать ее дочь брачному ложу в таком раннем возрасте – это преступление против природы. Таким образом, найдя женщину, знавшую толк в подобных вещах, Серена с ее помощью добилась того, что ее дочь Мария вышла замуж за императора и даже спала с ним, но у него не было ни охоты, ни способностей выполнять свой супружеский долг. (3) Девушка так и умерла девственницей. Серена же, сильно желая иметь императорских наследников из-за страха того, что ее могущественная власть может пошатнуться, попыталась соединить Гонория со своей второй дочерью. Так и произошло. Но она вскоре умерла, постигнув ту же судьбу, что и ее сестра Мария.

29. Стилихону сообщили, что Аларих уехал из Эпира, прошёл между Паннонией и Венецией и разбил лагерь у Эмоны ²⁷. Этот город лежал между Верхней Паннонией и Нориком. Из того, что известно об этом городе многое достойно внимания. Вот что может быть сказано по этому поводу в первую очередь. (2) Говорят, что Аргонавты, преследуемые Эетом, пристали к берегу в устье Данубия, где он впадает в Понт Эвксинский. Они решили, что будет лучше пойти против течения и преодолеть эту реку с помощью попутного ветра, плывя до тех пор, пока они не достигнут ближайшего моря. (3) Они полностью выполнили свой план, и когда достигли этого места, они почтили свое прибытие основанием города. Затем, поставив «Арго» на волок, они тащили корабль 400 стадиев до моря. Аргонавты вышли к италийскому берегу, как рассказывает поэт Писандр, описавший историю почти всего мира в своей книге, называвшейся «Свадьбы богов и героинь».

(4) Покинув Эмону, Аларих переправился через реку Акулис и Апеннины и атаковал Норик. Апеннинские горы служат границей Паннонии и Норика и образуют очень узкий проход для любого, кто хотел бы перейти через перевал от одной горы к другой. Было достаточно лишь пяти солдат для того, чтобы помешать пройти даже большому количеству врагов. (5) После этой переправы Аларих отправил депутацию к Стилихону в Норик, прося денег для остановки в Эпире, что, как он утверждал, было в компетенции Стилихона, и для своего вторжения в Италию и Норик. Стилихон встретил послов, но оставил их в Равенне и отправился ко двору, желая посоветоваться с императором и сенатом о том, как поступить. (6) Когда сенат собрался во дворце и обсуждал, объявлять ли войну, большинство высказалось за войну. Только Стилихон и несколько его сторонников, которые боялись не согласиться с ним, придерживались противоположного мнения и проголосовали за заключение мира с Аларихом. (7) Те, кто был сторонником войны, впоследствии попросили Стилихона сказать, почему он предпочел мир и желает купить его к стыду репутации римлян. Он ответил, что Аларих так долго оставался в Эпире по договоренности с Гонорием для того, чтобы развязать войну с Аркадием и отделить Иллирию от Востока и присоединить его к Западу. (8) Это было бы уже сделано, если бы письма от императора Гонория прибыли, чтобы предотвратить поход [102] Стилихона на восток, в ожидании которого Аларих провел так много времени. Сказав это, Стилихон показал письмо и заявил, что причиной всех этих событий была Серена, которая желала упрочить союз двух императоров. (9) Эту мысль Стилихона все признали разумной, и сенат постановил, чтобы четыре тысячи фунтов золота были выплачены Алариху. хотя большинство проголосовало так не из-за свободного выбора, не из-за страха перед Стилихоном. Поэтому Лампадий, человек популярный и уважаемый, который прошептал по-латыни «Non est ista pax, sed pactio servitutis», что означало: «Это рабство, а не мир» ²⁸, был вынужден искать спасения в ближайшей христианской церкви, как только сенат был распущен, из страха за свою откровенность.

30. После того, как Стилихон таким образом заключил мир с Аларихом. он начал по своему возвращению в Равенну претворять свои планы в жизнь. Однако, император сказал, что он хочет поехать с ним, чтобы произвести смотр и поздравить армию, потому что такой грозный враг отвращен от Италии. (2) Его побудило к тому не собственное желание, а совет Серены, желавшей, чтобы император жил в более безопасном городе с тем, чтобы если бы Аларих нарушил мир и напал на Рим, то императора бы не смогли взять в плен. Она очень беспокоилась за безопасность Гонория, поскольку ее жизнь зависела от его жизни. (3) Хотя поездка императора в Равенну была нежелательной для Стилихона, изобретавшего множество препятствий для этого, император не сдавался и продолжал стоять на своем. Соответственно, Сар, командовавший гарнизоном варваров в Равенне, вызвал мятеж возле города при поддержке Стилихона, не с намерением свергнуть правительство, а чтобы запугиванием заставить императора отказаться от поездки в Равенну. (4) И когда он всё ещё упорствовал в своем намерении, Юстиниан, ведущий римский адвокат, выбранный Стилихоном в качестве его советника, очень проницательно догадался, что поездка императора была вся целиком придумана, так как солдаты Тицина были недовольны Стилихоном и он оказался бы в очень большой опасности, если бы император находился там. (5) Поэтому Юстиниан постоянно побуждал его отговорить императора от этой поездки, но, понимая, что его слова для Стилихона не имеют значения, он уехал в страхе, как бы его близкие отношения со Стилихоном не поставили бы его судьбу в зависимость от судьбы последнего.

31. Ранее в Рим пришло сообщение, что император Аркадий умер, что подтвердилось после того, как Гонорий покинул Равенну. Пока Стилихон был в Равенне, а император – в Бононии, за Стилихоном были отправлены люди, чтобы привести в чувство солдат, которые взбунтовались по дороге. (2) Собрав мятежников, Стилихон сообщил, что император приказал, что они не только должны вести себя сдержанно, но кроме того, наиболее виновные должны быть наказаны смертью по обычаю децимации. Он внушил им такой страх, что все они разрыдались и добились снисхождения магистра и обещания прощения императора, (3) которое последний честно выполнил. Затем они обратили свое внимание на общественные дела: так как Стилихон хотел пойти на Восток и уладить свои дела, связанные с сыном Аркадия Феодосием. Наследник был молод и нуждался в наставнике. Сам император Гонорий намеревался предпринять такую же поездку, чтобы сделать всё, что было в его силах, чтобы защитить власть и владения юного императора. (4) Раздраженный этим Стилихон удерживал императора Запада от этого шага, указывая ему на тяжесть дорожных расходов. Во-вторых, он сказал, что бунт Константина может заставить его прекратить заботится об Италии и самом Риме. Узурпатор уже опустошил всю Галлию и жил в Арелате. (3) Кроме этих причин, которые [103] были достаточными уже сами по себе для того, чтобы потребовать присутствия и внимания императора, Аларих надвигался с огромной армией варваров. Будучи вероломным варваром, он вторгся бы в Италию, если бы узнал, что страна оставлена без защиты. Стилихон заявил, что лучшим выходом для государства было бы послать Алариха против узурпатора, взяв некоторое количество варваров вместе с римскими силами во главе с их командирами. Тогда императорская армия могла бы выступить вместе с Аларихом, в то время как сам Стилихон по приказу императора должен был пойти на Восток с письмами-наставлениями для Феодосия ²⁹. (6) Император решил, что Стилихон был прав во всем им сказанном и, дав ему письма для восточного императора и для Алариха, покинул Бононию.

32. Несмотря на то, что Стилихон не ощущал никакой враждебности ни к императору, ни к солдатам, злоумышленный Олимпий начал высказывать множество обличительных слов против него, говоря, что тот планировал поход на Восток для того, чтобы устроить заговор с целью свержения молодого Феодосия и передачи Востока собственному сыну Евхерию. Он был выходцем с Понта Эвксинского. имел награды и выдающееся положение на государственной службе, но скрывал свою великую злобу под обманчивой личиной христианства. Все привыкли к его близости к императору, потому что он добился этого своей доблестью. (2) Таков был этот поход. Когда император достиг Тицина, Олимпий посетил заболевших солдат в качестве императорского жеста своей лицемерной добродетели. (3) Только на четвертый день после приезда императора в Тицин, когда солдаты собрались на площади, император пришел раньше них, чтобы призвать их к войне против императора Константина. Пока никто не успел еще и шага сделать по направлению к Стилихону, Олимпий следил, чтобы сделать знак головой солдатам, как будто бы напоминая им то, о чем он им говорил наедине. (4) После этого они разъярились и убили Лимения, префекта претория в заальпийских провинциях, а магистр Харибавд, избежавший гнева тирана, прибыл к императору в Тицин. С ними был убит Вицентий, магистр Аквитании, и Сальвий, комес доместиков. (5) Когда мятеж распространился, император удалился во дворец, а также некоторые члены магистрата смогли скрыться. Тем не менее, солдаты рассеялись по городу и убили нескольких официальных лиц. Скрывшиеся были найдены, вытащены из зданий, в которых искали убежище. Солдаты разграбили город. Когда бедствие зашло слишком далеко, император надел короткую тунику без накидки и диадемы и отправился в центр города. С невероятными трудностями он сумел сдержать ярость солдат. (6) После своею побега члены магистрата были схвачены и убиты, включая Наимория, магистра оффиций, Патрония, комеса священных дел, … ³⁰ комеса частых дел, а также квестора Сальвия. Даже застежки с императорской ноги не хватило, чтобы спасти последнего от смерти. (7) Мятеж продолжался весь день до вечера, и император из-за страха навредить себе, удалился. Тем временем, найдя Лонгиниана – префекта претория Италии, они также его убили. Члены магистрата пали жертвами умопомрачения солдат, а также толпы простого люда, не поддающейся счету.

33. Когда новости об этом дошли от Стилихона до Бононии, города в Эмилии, он пришел в замешательство. Тогда, собрав вождей всех варварских союзников, бывших на его стороне, он держал совет о том, что делать дальше. Все согласились с тем, что если император будет убит, что всё еще было достаточно вероятным, все варварские союзники немедленно нападут на римские войска и таким образом дадут урок всем остальным. Но если бы император был бы в безопасности, то, несмотря на гибель членов магистрата, только тогда вдохновители мятежа были [104] бы разбиты и казнены. (2) Таковы были решения Стилихона и его варваров. Однако, когда они узнали, что императору не был предъявлен ультиматум, Стилихон решил больше не изнурять солдат и вернуться в Равенну. Учитывая численность римских солдат и недоверие императора к нему, при данных обстоятельствах, он решил в целях своей безопасности включить варваров непосредственно в римскую армию.

34. Стилихон теперь был в затруднительном положении, так как его варвары хотели действовать в соответствии с их предыдущим решением и пытались отговорить его от его последнего решения. Неспособные справиться с этим, они решили оставить всё как есть до тех пор, пока император не обдумает свое мнение по поводу Стилихона, кроме Сара, самого выдающегося среди варварских союзников благодаря своей силе и репутации. Подчиненные ему варвары перебили всех гуннов – охранников Стилихона, пока те спали. Затем Сар, перевезя всё своё имущество, вернулся в свой шатер в ожидании исхода событий. (2) Стилихон со своими варварами, враждовавшими друг с другом, прибыл в Равенну и призвал города, в которых жили жены и дети варваров, не впускать тех, кто к ним придет.

Олимпий, имевший теперь полную власть над императором, послал императорские указы, солдатам в Равенну, в которых им предписывалось посадить Стилихона под домашний арест. (3) Когда Стилихон узнал об этом, он укрылся на ночь в близлежащей христианской церкви, после чего его, солдаты и другие соратники вместе со своими слугами, вооружившись, ждали, что произойдет дальше. (4) На рассвете солдаты вошли в церковь и поклялись перед епископом, что им приказано не убивать Стилихона, а только арестовать его. Однако, когда его вывели из церкви в сопровождении вооруженной стражи, посыльный, который был отправлен с предыдущим посланием, принес другое, с приговором Стилихона к смерти за его преступления перед государством. (5) И пока его сын Евхерий укрывался в Риме, Стилихон ожидал казни. Когда его солдаты рабы и соратники, которых было очень много, попытались спасти его от смерти, Стилихон пресек на корню их попытку страшными угрозами и положил свою голову под меч ³¹.

Он был самым умеренным из всех влиятельных людей того времени. Это проявилось и в том, что он женил Феодосия на (своей) племяннице и поручил империю его двум сыновьям. Сам он был магистром в течение 23 лет. Он никогда не торговал военными должностями и не присваивал солдатского содержания. (6) Хотя у него был единственный сын, он назначил его на должность нотария и трибуна, не изобретая для него новых высших должностей. Итак, пусть изучающие эту историю узнают время его смерти: это было в консульство Басса и Филиппа, в тот самый год, когда умер император Аркадий, 22 августа.

35. После смерти Стилихона все придворные дела стали контролироваться Олимпием, магистром оффиций. Все остальные должности были отданы императором сторонникам Олимпия. За друзьями и последователями Стилихона был открыт широкомасштабный розыск. Деметрий – препозит священной спальни, и Петр, примицерий нотариев, были, привлечены к суду, и к ним была применена публичная пытка, дабы заставить их свидетельствовать против Стилихона. (2) Однако, когда они ничего не сказали ни против себя, ни против него, и Олимпий напрасно потратил свои силы, он приговорил их к смерти через побиение дубинками. (3) Несмотря на то, что много друзей Стилихона было привлечено к суду и подвергнуто пыткам, чтобы выбить из них ответ на вопрос, знали ли они о каких-либо [105] притязаниях Стилихона на императорский трон, никто не дал подобных сведений. Палачи были вынуждены отступить.

Затем император Гонорий приказал, чтобы его жена Фермантия, отреклась от императорского престола и была возвращена к своей матери, хотя она не была под серьезным подозрением. Он также приказал выследить и убить сына Стилихона, Евхерия, (4) но когда его нашли в одной из церквей Рима, где он искал убежища, из уважения к святому месту его отпустили.

В Риме Гелиократ, комес частных дел, издал указ от имени императора о том, что все, кто занимал должность во время правления Стилихона, лишаются своего имущества. Далее он предпринял меры по чеканке денег для пополнения казны. (5) И если всего этого не было достаточно, чтобы удовлетворить его деспотичный характер, порабощенный порочностью и безбожием, проникавшими во все человеческие дела, всё последующее было лишь добавлением к предыдущим злодеяниям. Солдаты размещались по городам, когда стало известно о гибели Стилихона. В каждом городе начались нападения на жен и детей варваров по условному сигналу. Уничтожались сами варвары, их имущество подвергалось разграблению. (6) Когда их мужчины узнали об этом, они собрались из разных мест воедино, осудив такое непростительное вероломство со стороны римлян против их веры в богов, и единодушно решили присоединиться к Алариху, чтобы сражаться вместе с ним в войне против Рима. Более, чем тридцать тысяч человек, поддержавшие это стремление, были с этой целью завербованы.

36. Тем не менее, даже под их воздействием Аларих не объявлял войны и продолжал предпочитать мир, будучи верным его соглашению со Стилихоном. Итак, отправив послов, он пытался продать мир за небольшую сумму и получить Гауденция, сына Аэция, и Иовия, сына Ясона, в качестве заложников в обмен на равноценных людей из римской знати. В этих условиях он предложил сохранять мир и отвести войска из Норика в Паннонию. (2) Поэтому Аларих продал мир на этих условиях, но император отклонил его просьбу. У императора оставалось, в сущности, два варианта поведения. Он мог бы справиться с этим тяжелым положением либо, отложив войну и установив мир за умеренную сумму, либо выбрать войну, собрав все свои легионы. Во втором случае он должен был противостоять врагу и установить продвижение варваров. При этом полководцам и магистрам для ведения этой кампании он должен был назначить Сара, который единственно был способен устрашить врага своими силами, благодаря своей храбрости и военному опыту, а также благодаря наличию достаточного количества солдат для оказания сопротивления. (3) Однако, Гонорий ни принял предложенного мира, ни выдвинул Сара, собрав римскую армию. Он связывал все свои надежды с советами Олимпия, и это стало причиной страшных бедствий для государства. Император возвысил людей, которые были способны вызвать лишь презрение у врага: Турпилион был назначен магистром конницы, Варан – магистром пехоты, Вигилянций – конным комесом доместиков. И другие его назначения были такого же достоинства. Надежд больше не осталось. Разорение Италии казалось уже происходящим воочию.

37. Считая приготовления Гонория смешными, Аларих начал свой поход на Рим. И поскольку он решил предпринять такой решительный шаг не на равных, а с намного превосходящими силами, он отправил в Паннонию к брату своей жены Атаульфу, которому подчинялась значительная часть воинских сил гуннов и готов, приглашение принять участие в его предприятии. [106]

(2) Не дожидаясь прибытия Алариха, Стилихон, тем не менее, продвинулся через Аквилею, Конкордию и Альтин к Кремоне, на северный берег реки Эридан. Переправившись через реку, как будто бы по пути на празднество, без вражеского сопротивления, он достиг военного командования в Бононии, в местности под названием Экубария. (3) Затем, пройдя через Эмилию и оставив позади Равенну, он достиг Аримина и опустошил его, большой город во Фламинии, а также и все прочие города в этой провинции. Затем он прибыл в Пицен, область где-то на берегу Ионического залива, (4) откуда он двинулся на Рим, разрушая все крепости и города на своем пути.

На самом деле, если бы евнухи Арсакий и Теренций не предвидели бы приход варваров в эти части страны, вызвав сына Стилихона Евхерия в Рим, чтобы убить по императорской указке, юноша мог бы, вероятно, попасть в руки Алариха и спастись. (5) После выполнения императорского приказа и, возвратив жену Гонория Фермантию ее матери, евнухи, будучи не в состоянии вернуться к императору тем же путем, каким они прибыли, погрузились на суда и отплыли в Галлию. Прибыв в Геную, город лигурийцев, они затем мирно достигли Равенны, где находился император. (6) Считая большим благом для государства награждение евнухов за их храбрые подвиги в спасении Фермантии и убийстве Евхерия, император назначил Теренция препозитом священной спальни, а Арсакия приблизил ко двору. Затем, сместив комеса Африки Батанария, мужа сестры Стилихона, он назначил па эту должность Гераклиана, убийцу Стилихона, который получил этот титул в качестве награды.

38. Теперь Аларих был вблизи Рима и начал осаждать его жителей. Совет начал подозревать Серену в том, что она натравила варваров против города. Весь Совет и Плацидия, единоутробная сестра императора, решили, что она должна умереть, так как она – причина всех нынешних несчастий. Они сказали, что без Серены Аларих покинет город, так как больше никого не останется из тех, кто мог бы предать Рим.

(2) Хотя Серену подозревали во лжи, она думала обо всем происходящем. Обо всем том, почему она была справедливо наказана за свое неблагочестие, я теперь буду в точности рассказывать вам.

Когда старый Феодосий после подавления мятежа тирана Евгения возвратился в Рим, он вселил во всех граждан презрение к священным обрядам, отказавшись оплачивать культы из общественных денег. Жрецы и жрицы были вытеснены из общественной жизни, а храмы лишились прежнего поклонения.

(3) Серена насмешливо потребовала показать ей храм Кибелы. Найдя висевшие вокруг шеи статуи Реи украшения, подобающие этой богине, она сняла их со статуи и возложила их вокруг своей собственной шеи. После этого появилась некая старуха, последняя из дев-весталок, и осыпала ее упреками прямо в лицо за ее богохульство. Резко выбранив Серену, жрица призвала ее слуг выпроводить госпожу прочь. (4) Однако, когда Серена ушла, старуха прокляла должным проклятьем со всей злобой её, её мужа и детей. Серена не вняла предупреждениям и, выйдя из храма, щеголяла своими украшениями. В дальнейшем ей часто снились два сна и, просыпаясь, она осознавала правдивость предупреждения старухи о приближении смерти и многого другого, о чем она говорила. Так было суждено Справедливостью – отомстить за нечестие должным наказанием. Хотя Серена и ожидала подобных событий, она не вняла предупреждениям и, подставив шею под украшения богини, она, тем самым, накинула на шею петлю. [107]

(5) Как уже было сказано, и Стилихон не избег тайного действия Справедливости за подобное нечестие. Однажды он открыл двери Капитолии в Риме, за которыми было спрятано много золота. Вместо обогащения он оказался раздетым до нитки, так как на дверях была найдена надпись: «Misero regi servantur», что означало «Они хранят царей от бедности». Смысл надписи исполнился через падение Стилихона и его жалкую смерть.

39. Смерть Серены, однако, не заставила Алариха прекратить осаду. Он окружил город со всеми воротами и, завладев рекой Тибр, перекрыл проникновение продовольственных запасов из порта. Несмотря на то, что римляне осознали всю тяжесть положения, они всё же решили держать оборону, ожидая, что в любой день может прийти помощь городу из Равенны. (2) Однако, когда никто так и не пришел, их надежды погибли. Римляне решили сократить свой продовольственный паек и съедать лишь половину от ранее положенной нормы. Еще позднее, когда нужда усугубилась, от прежней нормы осталась лишь треть. Когда не осталось уже никаких надежд на снятие осады, а запасы продовольствия иссякли, голодающих горожан внезапно охватила чума. Трупы лежали везде и, (3) так как тела не могли быть похоронены за городом из-за перекрытия врагом всех выходов, город стал их могилой. В конечном итоге эти места обезлюдели еще и по иной причине: даже если бы люди не испытывали недостатка в еде, зловонного запаха от трупов было бы достаточно для того, чтобы умертвить живых. (4) Лэта. вдова императора Грациана, и ее мать Тисамена делились своими запасами со многими людьми, но еще большее количество голодающих все еще оставалось в безвыходном положении, вопреки щедрости этих женщин.

40. Когда их положение стало безвыходным, над людьми возникла угроза людоедства. Из-за всеобщего отвращения и ненависти к людям, облеченным властью. римляне решили отправить к врагу посольство, которое довело бы до его сведения, что осажденные согласны на мир, но только на приемлемых условиях. Но они также готовы и сражаться, потому что римский народ, взявшийся за оружие, вследствие его постоянного употребления и в дальнейшем не страшится боевых столкновений.

(2) Во главе этого посольства был поставлен Василий, родом из Испании, обладавший званием начальника провинции. Его сопровождал Иоанн, бывший когда-то главой имперских нотариев, так называемых трибунов, друг Алариха. хорошо ему известный. Надо заметить, что римляне не были вполне уверены, находился ли здесь сам Аларих. и сам ли он руководил осадой Рима.

Без сомнения, их до некоторой степени утешал распространившийся ранее слух, что какой-то другой вождь, один из друзей Стилихона, командовал войсками, осаждавшими город.

(3) Когда послы прибыли к Алариху. они были смущены тем неведением дел, в котором столь долго прибывали римляне. Вместе с тем, они изложили порученное им сенатом дело. Когда Аларих услышал, что римский народ занимается военными упражнениями и готов сражаться, он сказал, что густую траву легче косить, чем редкую, и рассмеялся в адрес послов. Но когда они перешли к обсуждению мирных условий, он стал использовать выражения, чрезмерные даже для надменного варвара. Он заявил, что может снять осаду не иначе и не раньше, пока не заберет себе все имеющееся в городе золото и серебро, а кроме того и всю домашнюю утварь и рабов-варваров. [108]

(4) Когда один из послов спросил, что Аларих может оставить оставшимся в живых гражданам, если он заберет всё имущество, он ответил: «Их жизни» ³².

Получив такой ответ, послы попросили, чтобы им было разрешено обо всем известить горожан и посоветоваться относительно того, что же им делать.

Добившись перемирия, они сообщили всем римлянам о результатах их переговоров за время посольства. Они убедили всех, что Аларих будет сражаться с ними до предела всех человеческих возможностей и напомнили о том, что помощь могла прийти в город в тяжелый момент, но из-за пренебрежения обычаями предков римляне остались в безвыходном положении.

41. Во время этих событий префект города Помпеян столкнулся с некими тусками ³³ – жрецами, прибывшими в Рим. Они сказали, что их город называется Нарния, и что они должны избавить Рим от опасности с помощью самих граждан, которым нужно вознести мольбы к богам, быть набожными в укладе жизни. Всё это, словно яростные удары грома и молнии должны были прогнать прочь варварскую грозу. Переговоры с этими людьми сделали Помпеяна действительно добродетельным человеком, насколько жрецы могли повлиять на это. Однако, помня о том, что большинство граждан были уже христианами, он вел дела с тускскими жрецами с великой осторожностью, но, вместе с тем, полностью открылся епископу Рима Иннокентию. Последний счел спасение города делом более важным, чем его собственные религиозные убеждения, и разрешил частное отправление языческих культов.

(3) Жрецы, однако, объявили, что это не поможет городу. Традиционные обряды должны были быть публично восстановлены сенатом на Капитолии и на форуме. Но никто не осмелился принять участие в отправлении древних культов. Поэтому римляне отпустили тосканцев к себе на родину и опять стали тешить себя надеждой на то, что варвары окажутся лучше, чем они есть на самом деле.

(4) По общему согласию к Алариху снова были отправлены послы. После длительных переговоров стороны согласились на уплату городом 5000 тысяч фунтов золота, 30000 фунтов серебра, 400000 шелковых туник, 3000 окрашенных в пурпур овечьих шкур, 3000 фунтов перца. Так как в то время в городской казне совершенно не было денег, сенаторы должны были внести выкупные суммы в зависимости от размеров своего имущества.

(5) И хотя Палладию было поручено разверстать взносы по имущественному состоянию каждою сенатора, он не смог целиком собрать всю сумму, или потому, что владельцы скрыли какую-то часть, или же потому, что город был доведен до бедности вследствие непрерывных корыстолюбивых императорских поборов. Так злой дух, которым было охвачено человечество, ныне преследовал римлян и подталкивал их к крайней озлобленности.

(6) Горожане решили возместить недостающее за счет убранства на статуях богов. Они просто расплатились древними предметами, освященными религиозными обрядами и украшенными, под опекой которых находилось все процветание города. После забвения древних обрядов оно стало безжизненным и беспомощным.

(7) И когда всё, что способствовало разрушению города, случилось сразу, римляне не только лишили изображения богов их убранства, но и расплавили некоторые золотые и серебряные статуи богов, не исключая статуи, олицетворявшей Мужество, которое римляне называли Virtus. Когда эта статуя была уничтожена, конечно, исчезли и все те мужество и сила, которые еще оставались у римлян. [109] Тогда сбылось то, что предсказывали сведущие в религиозных делах, и дедовских обычаях люди.

42. Когда таким образом были собраны деньги на выкуп, они решили отправить посольство к императору, чтобы сообщить ему о будущем мире и о том, что Аларих хочет подучить не только деньги, но и сыновей римской знати, в качестве заложников. На этих условиях он был готов заключить не только мир, но и военный союз с императором и выступить с римлянами в поход против всех их врагов.

(2) Так как государь решил, что мир надо заключать на согласованных условиях, то варварам были отсчитаны выкупные деньги, а после этого Аларих разрешил гражданам в течение трех дней посещать рынок за стенами города, для чего предоставил им право выхода через определенные ворота, а также дал им возможность подвоза продовольствия из гавани.

После того, как римские граждане передохнули и, распродав все излишнее, закупили себе предметы первой необходимости или обменяли их на другие вещи, варвары отошли от Рима и расположились лагерем в нескольких пунктах Тосканы.

(3) День за днем почти все рабы, которые находились в Риме бежали из города и присоединялись к варварам, гак, что со временем собралось их около сорока тысяч.

Некоторые из рабов на дорогах по пути вниз к гавани грабили доставлявшееся в город продовольствие и нападали на римлян. Когда Аларих узнал об этом, он попытался положить предел их действиям, которые были для него нежелательны.

Теперь римляне, видимо, хотели получить небольшую передышку от своих неудач. В Равенне император Гонорий стал консулом на восьмой срок, а на Востоке император Феодосий вступил на третий.

43. Узурпатор Константин отправил евнухов к Гонорию просить извинений за присвоенную им, корону, сказав, однако, что он не отдаст ее для легитимного избрания, так как она дана ему силой солдат.

(2) На это Гонорий, видя, что будет очень трудно начинать другую войну в тот момент, когда варвары Алариха стоят на волосок от власти, и кроме того, помня о своих родственниках Верениане и Дидиме, находившихся в руках узурпатора, гарантировал выполнение его просьбы и отправил ему императорское одеяние в соответствии с установленным порядком, отправив назад евнухов. Эти его заботы о своих родственниках были, однако, тщетны, так их должны были убить еще до прибытия посольства.

44. Мир с Аларихом всё еще не был утвержден, потому что император никого не дал в заложники и не выполнил все условия. Поэтому сенат направил Цецилиана, Аттала и Максимиана в качестве послов в Равенну. Хотя они горько оплакивали все беды Рима, и в трагических красках описывали великое количество смертей, – это было все, что они были в состоянии сделать. Олимпий, пытаясь предотвратить успех их посольства, внес много неразберихи в дело.

(2) Официальное посольство возвратилось без успеха. Император снял с префектуры Феодора и передал эту должность Цецилиаиу. Аттал был назначен комесом священных щедрот. Тем временем Олимпий был поглощен преследованием людей, говоря, что он должен достать из-под земли всех сторонников Стилихона. Таким образом, он ложно обвинил Марцеллиана и Салония, двух братьев, которые возвысились в ряду императорских нотариев. Они были взяты на следствие. Ранее сам Олимпий возвел их в сан префектов претория, но, несмотря на это, их тела [110] были подвергнуты всем известным видам истязаний. Они не признались ни в чем из того, что хотел открыть Олимпий.

45. С тех пор, как Рим оказался в столь бедственном положении, император решил, что пять легионов из Далмации должны быть расположены на собственных базах в городе. Эта гвардия была введена в Рим. Она включала в общей сложности 6000 Человек, которые, пройдя обучение и тем самым усилившись, сделались элитой римского войска.

(2) Их командиром был Валент, человек, готовый к любой опасности. В сложившейся в городе ситуации он не учел, что враг может использовать неохраняемые дороги. Поэтому Аларих, страстно желавший продолжить свой приступ, внезапно атаковал город всеми своими силами. Валент потерял всех своих людей, но и враги спасли лишь одну сотню, которая спаслась бегством. Их командир, однако, приказал им вернуться в Рим, ибо опасности уже не было, вместе с Атталом, который был членом сенатского посольства к императору.

(3) Новые беды никогда не приходят в одиночку. Войдя в Рим, Аттал снял с должности Гелиократа, поставленного на это место императором по рекомендации Олимпия. Было назначено расследование, которым было предписано конфисковать имущество Гелиократа из-за его связи со Стилихоном и возвратить его в казну. С тех пор Аттал был благоразумным человеком, которого нельзя было заподозрить в неуважении к богам или в том, что он пользуется бедами сограждан. Он не был слишком жаден до богатства, но тайно знал многое, чтобы спрятать столько, сколько мог. В этих целях он избавлялся от плохих людей и отправил их в Равенну для наказания за их доброту к несчастным.

(4) Он должен был непременно погибнуть вследствие того сурового времени, но он даже не пользовался убежищем в христианской церкви.

Максимилиан попал в руки врагов, но был возвращен к своему отцу Мариниану за выкуп в 3000 золотых монет. Тем временем император отложил заключение мира и не сохранил в силе свое соглашение с Аларихом о молодых знатных заложниках. Римляне уже не могли вынести жизнь в городе добровольно. (5) Тем временем сенат повторно отправил послов к императору с просьбой о мире. Легатов сопровождал епископ Рима, а также некоторые варвары, присланные Аларихом, чтобы защитить их от врагов по дороге.

Пока они добирались до императора. Атаульф, вызванный Аларихом, как я упоминал ранее, перешел Альпы, продвинувшись от Паннонии до Венеции.

(6) Когда император узнал, что в его распоряжении нет больших сил, он отправил против Атаульфа всю армию, кавалерию и пехоту из различных городов вместе с их командирами. Магистру оффиций Олимпию он дал гуннов из Равенны в количестве 300 человек. Когда этот отряд нашел готов Атаульфа, он стал лагерем близ города Писа, а затем атаковал врага. Было истреблено одиннадцать сотен варваров, а гунны потеряли только семнадцать человек, но когда они увидели количество всех вражеских сил, то, испугавшись, что они могут быть окружены превосходящим врагом, благополучно возвратились в Равенну.

46. Однако придворные евнухи оклеветали Олимпия перед императором, воспользовавшись бедствиями, от которых страдало государство. Император отстранил его от должности. Опасаясь дальнейших наказаний, Олимпий бежал в Далмацию. Затем император отправил префекта Аттала в Рим и, считая очень важным, чтобы тот сохранил казну, послал на помощь Атталу Деметрия для опознания и заботливого сохранения государственной собственности. [111]

(2) Император также произвел много изменений в магистратурах и других делах. Были уволены те, кто раньше пользовался огромной властью, которая должна была принадлежать другим. Он назначил Генерида военным магистром Далмации, придав ему также Нижнюю Паннонию, Норик, Рэцию и провинции за Альпами. Генерид был варваром по рождению, но выдающиеся способности он променял на полную продажность.

(3) Этот человек был тайным сторонником религии предков и не хотел и слышать об оставлении почитания богов. Нынешний закон запрещал нехристианам занимать государственные должности, как и в то время, когда это случилось. Поэтому Генерид. бывший ранее военным правителем в Риме, оставил свой пост и перешел к частной жизни. Теперь, когда он возвратился, как один из профессиональных военных он был вызван императором во дворец. Там он заявил, что закон запрещает ему, как и любому не почитающему христианскую религию, занять должность, даже не профессиональному служащему.

(4) Император ответил, что, хотя закон касается каждого, он не касается единственно тех, кто избавляет государство от главной опасности. Генерид, однако, ответил, что он не может получить такие привилегии, которые были бы оскорблением всем тем, кто не может исполнять государственные обязанности из-за этого закона. Поэтому он не должен принимать свою должность до тех пор, пока император будет увеличивать позор и в силу неизбежности не отменит этот закон и разрешит всем людям занимать гражданские и военные должности, невзирая на религиозные верования.

(5) Будучи уверенным в правоте своего поступка, и в ожидании акта великодушия, Генерид упражнял войска постоянной боевой подготовкой, загружая их полностью и не делая никаких скидок. Отличившимся он вручал подобающие награды из своего собственного жалования, положенного ему государством. Он был непримирим к враждебным варварам и покровительствовал всем провинциям, находившимся под его опекой.

47. Тем временем солдаты в Равенне изменили императору и заняли залив. Разнузданные и шумные, они требовали, чтобы император посетил их, но он ввергнутый в ужас мятежом, скрылся прочь. Вслед за тем выступил префект претория Иовий, который был возвышен саном патриция. Выдвигая свои требования, он не знал причины восстания солдат, хотя сотрудничал с комесом доместиков Аллобихом. Последний назвал Иовия подстрекателем и первого мятежа, что объясняло его неистовость.

(2) Солдаты категорически потребовали, чтобы магистры Турпиллион и Вигилянций были выданы им вместе с препозитом священной спальни Теренцием, и его заместителем Арсакием. Император был так устрашен этой изменой, что постановил отправить магистров в вечное изгнание. Однако, когда они сели на корабль, то были убиты моряками по приказу Иовия: (3) он боялся, что если даже магистры вернутся и расколют заговор против себя, они потребуют от императора наказать его. Теренций был послан на Восток, а Арсакий был сослан в Медиолан.

48. Назначив Евсебия препозитом священной спальни взамен Теренция, и отдав Валента под власть Турпиллиона, император сделал Аллобиха, помощника Вигилянция, магистром конницы. Этим он, казалось, несколько успокоил солдатскую ярость. [112]

Префект претория Иовий, который оказывал преобладающее влияние на императора, решил отправить послов к Алариху, чтобы побудить его соединиться с Атаульфом под Равенной и там заключить мир.

(2) Аларих был убежден письмами императора и Иовия и пришел в Аримин, в 30 милях от Равенны, так как Иовий еще ранее ставший представителем Алариха как его друг по Эпиру, поспешил туда на переговоры относительно заключения договора. (3) Аларих потребовал чтобы было установлено количество золота и хлеба, приготовляемых ежегодно, и чтобы он со всеми своими сторонниками был определен на жительство в обеих Венециях, Нориках и Далмации. Получив подписанный текст этого в присутствии Алариха, Иовий отправил его императору вместе с частными письмами, убеждая его назначить Алариха магистром обеих частей войска, потому что он могуществен настолько, как было упомянуто выше. Некоторые из жестких условий заставили Иовия заключить мир в благоразумных и умеренных определениях.

(4) По получении этого письма император осудил стремительность Иовия и отправил ответ, в котором говорилось, что все что вполне приемлемо для Иовия как префекта претория, знающего количество государственных доходов. Можно даже выделить так много золота и зерна Алариху. Но император никогда не должен оказывать почести или давать власть самому Алариху или кому-либо из его родственников.

49. Когда Иовий получил ответ, он вскрыл его и прочитал без Алариха, которому уже было выдано все положенное по договору еще до того, как стало известно, что в руководстве государством ему и его семье было отказано. Поэтому Аларих утратил свою сдержанность и направил своих варваров маршем на Рим немедленно, чтобы отомстить за обиду, нанесенную лично ему и всему его племени.

(2) Иовий, попавший в тупик из-за письма императора, возвратился в Равенну и, страстно желая освободить, себя от ответственности, дал клятву Гонорию никогда не заключать мира с Аларихом, но вести всеобщую войну против него. Иовий произнес эту клятву, держа руку на голове императора. Затем он проделал это в отношении других царедворцев.

50. Униженный этими событиями император вызвал 10000 гуннов в качестве союзников для войны против Алариха. Чтобы иметь продовольствие для них, когда они подойдут, он отрядил далматинцев собирать зерно, овец и скот. После отправки разведчиков выяснить, каким путем Аларих пошел на Рим, он созвал свое войско изо всех мест расположения.

(2) Аларих, однако, раскаиваясь в том, что он начал новый поход на Рим, отправил епископов каждого города послами, чтобы побудить императора не допустить, чтобы такие великие здания были разрушены варварским пламенем, но заключить мир на разумных условиях.

(3) Послы сообщили, что Аларих не захотел должности или славы. Теперь он не будет расселять своих людей в провинциях, ранее ему отведенных, кроме двух Нориков, расположенных далеко на широком пространстве Данубия, ставших местом непрерывных вторжений и плативших мало податей в казну. Кроме того, он заявил, что будет удовлетворен обилием зерна, которое император каждый год намеревался предоставлять ему в достаточном количестве, но забыл о золоте. Такой вид могли принять дружба и союз между Аларихом и римлянами против всех, кто поднимет оружие и начнет войну против императора. [113]

51. Когда Аларих сделал эти честные и благоразумные предложения, все восхищались умеренностью этого человека. Иовий и те, кто имел величайший авторитет после императора, однако, провозгласили, что его требования невыполнимы, потому что все придворные и государственные служащие поклялись не заключать мира с Аларихом. Они кричали, что они связаны обетом Богу, что они будут поступать хорошо, не обращая внимания ни на что, доверяясь Его доброте ради прощения, (2) но с тех пор, как они поклялись головой императора, они не вправе идти против такой страшной клятвы. Так слепы были их умы в заботе о государстве в те времена, когда была забыта помощь богов.