СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
ВОСТОКА И ЗАПАДА

САЛИМБЕНЕ ДЕ АДАМ

ХРОНИКА

CRONICA

О различных историках

К тому же надо знать, что язык некоторых писателей, или сочинителей, был сладостный, приятный и медоточивый, как у Иова и Исаии, Иисуса, сына Сирахова, Иоанна Хрисостома, блаженного Григория, блаженного Бернарда и у многих других. К любому из них могут подойти слова Мудреца, Притч 16, 21: «Сладкая речь прибавит к учению». А некоторые в своих сочинениях очень темны, как Осия ⁷⁹², Тит Ливий ⁷⁹³, Орозий ⁷⁹⁴ и блаженный Амвросий ⁷⁹⁵. Последний в житии, написанном о некоей деве в Антиохии, так темно изъясняется, что его с трудом можно понять. И следует заметить, что как Осия среди пророков и Марк среди евангелистов, и Амвросий среди ученых, так Орозий среди историков считается тяжелым, трудным и темным.

Об Осии известно, что каждый стих его едва связан с другим. Посему блаженный Иероним говорит: «Осия не причесан и говорит как бы притчами» ⁷⁹⁶.

О Марке также известно, что он следовал Матфею. Ибо он повторяет то, что уже сказал Матфей, не прибегая к словесному украшению; ибо стиль его не отточенный, грамматика тяжелая и неясная. Однако, поскольку он был краток, о нем весьма похвально отзывались святые отцы и особенно Беда, истолковавший его ⁷⁹⁷. [205]

А темный стиль Амвросия вполне заметен в его толковании Луки, и в других его сочинениях, и особенно в пасхальной проповеди «Достойно и подобающе», и в житии под названием «О некоей деве в Антиохии».

А об Орозии следует знать, что он был испанцем из какого-то небольшого городка близ моря, название которого раньше я знал, но теперь не припомню, и звали его Павел Орозий. Был он священником и монахом. И как блаженный /f. 288a/ Августин сочинил в связи с язычниками книгу «О Граде Божием», так и пресвитер Орозий по просьбе блаженного Августина написал свою историю. Посему папа Геласий ⁷⁹⁸ в своей декреталии о подлинности книг говорит: «Также мы воздаем хвалу Орозию, ученейшему мужу, за то, что он написал весьма необходимую для нас историю против клевет язычников и составил ее с удивительной краткостью». Да будет достаточно сказанного на эту тему.

Я же при написании различных хроник пользовался простым и понятным слогом, дабы моя племянница, для которой я писал, могла уразуметь то, что читает; и не о словесном украшении заботился я, но лишь о том, чтобы правдиво изложить события. А племянница моя – сестра Агнесса, дочь брата моего, – достигнув развилки пифагорейской буквы ⁷⁹⁹, вступила в монастырь ордена святой Клары и пребывает там, служа Иисусу Христу, по сей день, в лето Господне 1284, когда я это пишу. А сия сестра Агнесса, племянница моя, очень хорошо знает Священное Писание, у нее хороший ум и память, речь ее приятна и красноречива, так что о ней с полным основанием можно сказать: «Благодать излилась из уст Твоих; посему благословил Тебя Бог на веки» (Пс 44, 3). Теперь же возвратимся к ходу начатой истории.

О том, что предпринял император Фридрих после своего низложения

Итак, когда папа Иннокентий IV в лето Господне 1245 низложил императора Фридриха, тот был сильно раздражен, «как медведица в поле, у которой отняли детей» (2 Цар 17, 8). «И собрались к нему все притесненные и все должники и все огорченные душею, и сделался он начальником над ними», 1 Цар 22, 2. А он /f. 288b/ мог, соответственно, сказать слова из Исаии, 3, 7–8: «Не делайте меня вождем народа. Так рушился Иерусалим, и пал Иуда». Но послушай, что говорит Мудрец, Притч 17, 12: «Лучше встретить человеку медведицу, лишенную детей, нежели глупца с его глупостью». Каковым и был Фридрих, не оценивший благодеяний Церкви ⁸⁰⁰, полученных им, более того, он был непреклонным и жестоким гонителем Римской церкви; но он не остался безнаказанным, ибо сказано: «Души убиваемых возопят, и Бог не позволит уйти без отмщения», Иов 24, 12 ⁸⁰¹. То же говорит Мудрец, Притч 17, 13: «Кто за добро воздает злом, от дома того не отойдет зло». Вот это, как мы ясно видим, исполнилось на Фридрихе, чей дом был полностью уничтожен. Посему Иов говорит, 18, 17–19: «Память о нем исчезнет с земли, и имени его не будет на площади. Изгонят его из света во тьму и сотрут его с лица земли. Ни сына его, ни внука не будет в народе его, и никого не останется в жилищах его». [206]

О том, что в этом году изгнанные императором вошли в Парму

Итак, в лето Господне 1247 некоторые пармские рыцари, изгнанные императором, жили в Пьяченце. Были они мужами благоразумными, сильными и храбрыми, и весьма «опытны в бою» (Песн 3, 8), но «огорченные душею» (1 Цар 22, 2), потому что дома их в Парме были разрушены и потому что «худая жизнь – скитаться из дома в дом» (Сир 29, 27) (ибо они были изгнанниками и скитальцами, у них были большие семьи и мало денег, поскольку им пришлось покинуть Парму внезапно, чтобы их не захватил и не увел с собой император). И вот они ушли из Пьяченцы, вошли в Парму и /f. 288c/ в 15-й день от начала июня изгнали сторонников императора.

О том, что жители Пармы собрались на сходку и выбрали себе капитана и предводителя господина [Уго ди Сан-Витале]

А когда рыцари из Пьяченцы пришли к селению Ночето, они собрались на каком-то лугу, вооруженные и на конях, устроили там сходку и выбрали господина [Уго ди Сан-Витале] своим капитаном и предводителем, зная, что «при недостатке попечения падает народ, а при многих советниках благоденствует», Притч 11, 14. А господин [Уго ди Сан-Витале] был храбрым и опытным в бою, и человеком умным и таким, какого описывает Мудрец, Притч 24, 5–6: «Человек мудрый силен, и человек разумный укрепляет силу свою. Поэтому с обдуманностью веди войну твою, и успех будет при множестве совещаний». А был там и господин Гиберто да Дженте, великий и красноречивый оратор, который сказал: «Так сойдемся же с нашими врагами, уповая на Господа». То есть, как сказал Мудрец, Притч 21, 31: «Коня приготовляют на день битвы, но победа – от Господа». Господин же Герардо дельи Арчили сказал: «Будем отважны и "готовы или жить или умереть отважно" (1 Мак 4, 35), и пусть никто не отступит и не устрашится. Ибо "Господь будет на стороне храбрых" (Суд 5, 13) ⁸⁰² и помощь Свою ниспошлет нам с небес». И вот, воодушевившись такими речами, они подступили и провели большое сражение с подеста и рыцарями Пармы при Боргетто ди Таро; и там они убили подеста Пармы, а именно господина Энрико Теста из Ареццо, который был моим знакомым и другом и сердечно любил всех братьев-миноритов. Убили также и его рыцаря, и господина Манфредо да Корнаццано, и господина Уго, сына господина Маньяротти деи Вичедомини, и многих других. И был там ранен господин Бартоло Тавернери, бежавший с некоторыми своими друзьями в Костамеццану. И /f. 288d/ тогда тевтонцы императора сказали изгнанникам: «Входите в Парму и захватывайте город, не опасаясь, потому что мы не окажем вам сопротивления». И изгнанные императором пармские рыцари тотчас же подошли к названному городу, не встречая никакого сопротивления, взяли его и удержали. И собрались жители Пармы на совет и собрание, и избрали пармским подеста господина Герардо да Корреджо. Случилось это в воскресенье 16 июня. А утром в понедельник упомянутые [207] пармцы своевременно отправили послов в коммуну Реджо – господина Арманно де Скоти и с ним еще одного посла с требованием выдать им пленных из Пармы, содержавшихся реджийцами в оковах. Но господин Бозио, реджийский подеста, не пожелал их тогда выслушать.

О том, что пармцы по девяти причинам смогли легко войти в город и после взятия удержать его

Изгнанники по многим причинам смогли легко войти в Парму и взять ее. Первая причина в том, что король Энцо, коему отец поручил охранять город, ушел с кремонцами осаждать некий замок в епископстве Брешии, называемый Квинцано.

Вторая причина в том, что император находился в некоем городе Ломбардии, называемом Турином, потому что он шел в Лион, дабы захватить там кардиналов и папу. Ибо, как говорят, какие-то люди обещали предать в его руки римскую курию. Однако «составили замыслы, но не могли [выполнить их]» (Пс 20, 12). Почему? Потому что написано о Боге, Иов 5, 12: «Он разрушает замыслы коварных, и руки их не довершают предприятия».

Третья причина состоит в том, что в этот день господин Бартоло Тавернери выдавал замуж свою дочь госпожу Марию за некоего жителя Брешии, прибывшего за ней в Парму; /f. 289a/ и те, которые вышли навстречу приближающимся изгнанникам, перед этим пировали на этой свадьбе и отяжелели от вина и обильнейших яств; и поднялись они из-за стола, рассчитывая сокрушить всех в первой же стычке; но из-за того, что были полупьяными, сами были перебиты и повержены в Боргетто, на берегу реки Таро.

Четвертая причина – та, что город Парма был открыт со всех сторон, ибо не имел никаких укреплений.

Пятая причина состоит в том, что те, кто приближался с намерением вступить в город, сложив руки крестом и совершая крестное знамение, говорили вышедшим навстречу: «Во имя любви к Богу и блаженной Деве, Матери Его, нашей владычице в этом городе, позвольте нам вернуться в наш город, ибо безвинно мы были изгнаны и сосланы, и возвращаемся мы с миром для всех и не собираемся никому причинять никакого зла». Слыша это, пармцы, встретившие их на дороге без оружия, прониклись к ним состраданием и из-за их смирения, и из-за того, что узнали, что те идут с миром. И сказали им: «Во имя Господа входите в город без опаски, ибо во всем этом мы будем на вашей стороне».

Шестая причина: оставшиеся в городе жители не вмешивались в эти дела, поскольку не были ни с теми, что вошли в город, ни с теми, кто сражался за императора. Менялы сидели в своих лавках, другие – ремесленники – не прекращали работу в своих мастерских, как если бы ничего не случилось.

Седьмая причина была та, что знатные и влиятельные люди из числа сторонников императора сразу же покинули город, рассеялись по епископству, укрылись в своих замках и укреплениях и боялись их покидать. [208]

Восьмая причина была та, что /f. 289b/ тевтонцы императора, узнав, что изгнанники убили пармского подеста, боясь смерти, позволили им вступить в город миролюбиво и делать там все, что угодно ⁸⁰³. Так же поступила стража дворца коммуны и башни. Посему Мудрец говорит, Притч 19, 25: «Если ты накажешь кощунника, то и простой сделается благоразумным». К этому подходят также слова, 4 Цар 10, 4: «Они испугались чрезвычайно и сказали: вот, два царя не устояли перед ним, как же нам устоять?» Как если бы было два царя: господин Энрико Теста, подеста Пармы, и господин Бартоло Тавернери, который был сторонником императора в Парме и капитаном партии Империи. Эти двое «не устояли перед ним», а именно перед подошедшим к Парме клином, то есть войском, которое было на самом деле весьма малочисленным.

Девятая причина была та, что они возлагали большую надежду на то, что к ним отовсюду скоро подоспеет помощь.

О том, что помощь вступившим в Парму подоспела из пяти мест

Во-первых, от папы Иннокентия IV, у которого в Парме было много родственников и свойственников, и потому что Парма решила бороться против императора, врага его, и уже начала борьбу. Во-вторых, от Григория да Монтелонго, легата в Ломбардии, готового в Милане прийти на помощь с господином Бернардо ди Роландо Росси из Пармы, родственником папы Иннокентия IV, и с миланцами, как только за ними пошлют. В-третьих, от жителей Пьяченцы. В-четвертых, от графа ди Сан-Бонифачо из Вероны. В-пятых, от болонцев и феррарцев и от всех сторонников Церкви.

О тяжелейшей и запутанной войне, которая велась между Церковью и государством, то есть между императором и папой

Но здесь, дабы впредь понять запутанность положения, следует сказать о том, что сторонники Церкви из Модены пребывали вне города, /f. 289c/ а сторонники императора – в городе. Так же было и в Реджо.

Так же стало по прошествии времени и в Кремоне. И поэтому в те времена велась тяжелейшая война, продолжавшаяся много лет; и люди не могли ни пахать, ни сеять, ни убирать урожай, ни возделывать виноградники, ни снимать виноград, ни жить в деревнях. И такое положение было главным образом в Парме, Реджо, Модене и Кремоне. Но около городов люди трудились под охраной городских рыцарей, поделенных на кварталы по числу городских ворот. И вооруженные рыцари охраняли работающих целый день, и крестьяне работали в полях. А это было необходимо из-за наемников, разбойников и грабителей, которых стало слишком много, и они похищали людей и заключали их в темницы ради получения выкупа. Уводили они и быков на еду или на продажу. И если пленных не выкупали, они их подвешивали за ноги и за руки, вырывали у них зубы, клали в рот жаб, чтобы их [209] быстрее выкупали; это было для тех горше и отвратительнее всякой смерти; а эти были жесточе демонов. И в то время человек смотрел на другого человека, идущего по дороге, с такой же охотой, с какой он смотрел бы на диавола. Ибо один всегда подозревал другого в том, что тот хочет его схватить и отвести в темницу, чтобы тот стал таким, кто «богатством своим ... выкупает жизнь свою», Притч 13, 8. И земля стала пустыней, потому что не было ни обрабатывающего ее, ни того, кто,«пройдет по ней» (Ис 34, 10). В самом деле, во дни Фридриха, особенно с тех пор, как он был низложен и Парма восстала и поднялась против него, «были пусты дороги, и ходившие прежде путями прямыми ходили тогда /f. 289d/ окольными дорогами», Суд 5, 6.

О том, что из-за войны чрезмерно умножились лесные звери

И «умножилось зло на земле» (1 Мак 1, 9 ) ⁸⁰⁴; и умножились чрезмерно птицы и лесные звери – фазаны и куропатки и перепела, зайцы и козы, олени, буйволы, кабаны и хищные волки. Ведь волки не находили по старой привычке в селах животных для своей поживы – ягнят или овец, ибо села полностью были сожжены. И потому они, собравшись в огромные стаи вокруг крепостного рва какого-либо города, страшно выли от сильного голода. А ночью проникали в города и пожирали людей, спящих под портиками или в повозках, а также женщин и детей. А иногда даже подрывали стены домов и душили младенцев в колыбели.

Никто не мог бы поверить, если бы не видел, как видел я, ужасных вещей, которые происходили в то время как по вине людей, так и животных разного вида. Лисы также расплодились в таком количестве, что во время Великого поста две из них взобрались на крышу больничного покоя в Фаэнце из-за двух куриц, которые были под коньком крыши. В той же обители мы поймали одну из лисиц, как я видел своими глазами, поскольку я был там. Жил же я 5 лет в Фаэнце, 5 лет – в Имоле, столько же – в Равенне, много лет – в других обителях Романьи, один год в Баньякавалло и один год – в обители Монте-дель-Ре. И эта проклятая война во время моего там пребывания охватила всю Романью, ворвалась туда и разрушила ее. Ибо когда болонцы и ломбардцы и другие их пособники осаждали Форли, я был с ними при этой осаде. Жил я и в Фаэнце, когда болонцы и /f. 290a/ ломбардцы с другими своими союзниками осаждали ее, но взять не смогли, ибо так было угодно Господу и блаженному Франциску, накануне дня памяти которого осада была снята. Также находился я в Имоле, когда некий мирянин сказал мне, что поймал в капкан 27 больших и красивых кошек в сожженных деревнях и продал их шкуры скорнякам; ни у кого не может быть сомнения в том, что некогда они были домашними и в мирное время жили в этих деревнях.

Далее, в-шестых, помощь, благодаря которой пармцы вошли в город, заключалась не только в том, что император был отлучен от Церкви и отрешен от власти, но еще и в том, что папа Иннокентий IV освободил всех от обязанности подчиняться Фридриху, как явствует из послания об отлучении императора, написанного на Вселенском [210] соборе, в котором говорится так: «Все, кто связан с императором клятвой верности, навсегда освобождаются от подобного рода клятв; апостольской властью мы твердо повелеваем, чтобы никто впредь не повиновался ему и не относился к нему как к императору или королю, и постановляем, что любой, кто в дальнейшем подаст ему, как императору или королю, либо совет, либо помощь, либо окажет расположение, подлежит тем самым отлучению».

О неблагодарности императора Фридриха

Фридрих заслужил это с полным основанием и по праву из-за своей неблагодарности. Ибо он поднял выю и пяту против Церкви, которая вскормила его, защитила от недругов и возвысила, короновав его; он же преследовал Церковь и боролся с ней всей душой, что было великой неблагодарностью.

О том, что есть по Бернарду неблагодарность и что сказано о неблагодарности в законе

Блаженный Бернард /f. 290b/ дает такое определение неблагодарности ⁸⁰⁵: «Неблагодарность есть погибель души, пожирание заслуг, уничтожение добродетелей, потеря благодеяний, враг благодати, гонительница справедливости. Неблагодарность – жгучий ветер, иссушающий источник сострадания, жилу милосердия и потоки благодати. Она справедливо возвращает в рабство отпущенного на волю, препятствует даянию, отнимает то, что дано». Посему закон гласит ⁸⁰⁶: «Если отпущенный на волю окажется неблагодарным по отношению к своему хозяину и по какой-либо гордыне поднимает выю свою против него, или навлечет на себя вину в нанесении незначительного ущерба, хозяин вновь возвращает его под свою власть и подчинение». Посему сказано, Прем 16, 29: «Ибо надежда неблагодарного растает, как зимний иней, и выльется, как негодная вода». То же говорит о неблагодарном сын Сирахов, 20, 21 ⁸⁰⁷: «Неблагодарный человек – пустая басня». Еще, Сир 29, 19: «Неблагодарный в душе оставит своего избавителя».

О том, что те, которые отступают от справедливости, быстро теряют свою силу, что доказывается доводами и примерами

Таким и был Фридрих, и потому заслуженно был низложен, ибо он не оценил оказанной ему милости. С ним случилось то, что случается с птицей, у которой вырвали перья из крыльев: она тотчас лишается силы и не может летать до тех пор, пока у нее вновь не вырастут вырванные перья. На эту тему есть много примеров в Священном Писании.

Первый из них – Самсон, лишившийся силы от того, что ему остригли волосы, и он вновь обрел ее лишь тогда, когда они у него отросли, Суд 16. [211] Посему Пророк говорит: «Силу мою для тебя я сохраню» (Пс 58, 10) ⁸⁰⁸, по слову Писания: «Да не хвалится сильный силою своею, ибо не силою крепок человек, не на силу коня /f. 290c/ смотрит он» и пр., но «хвалящийся хвались тем, что разумеет и знает Меня, что Я – Господь, творящий милость, суд и правду на земле; ибо только это благоугодно Мне, говорит Господь» ⁸⁰⁹.

Второй пример – Адония, силой завладевший царской властью: когда он услышал, что на царство поставлен Соломон, то, испугавшись, вошел в скинию и «ухватился за роги жертвенника», 3 Цар 1, 50 ⁸¹⁰.

Третий пример – Иоав, поступивший точно так же, и насколько он был величайшим военачальником, настолько же жалким образом он потерял силы свои, так что, войдя в скинию, ухватился за роги жертвенника и не вышел из нее, сказав: «Я хочу умереть здесь» (3 Цар 2, 30). И по приказу Соломона там его убил Ванея, сын Иодаев. И заметь, что, как Иоав убил двух военачальников: Авенира, сына Нирова, и Амессая, сына Иеферова, так он получил смертный приговор от двух царей, от Давида и Соломона; и было приказано его убить. Военачальником был и тот, кто его убил, а именно Ванея. Об этом говорится во 2 Цар 3 и в 3 Цар 2. Посему Господь предписал в законе, как читаем, Исх 21, 14: «А если кто с намерением умертвит ближнего коварно [и прибежит к жертвеннику], то и от жертвенника Моего бери его на смерть». То же предписал Господь, Исх 22, 18 ⁸¹¹: «Злодеев не оставляй в живых». Это хорошо исполнил царь Давид и в жизни и перед смертью, а то, чего не смог он, выполнил сын его, Соломон.

И заметь, что все сказанное мною выше о проклятии войн и о запустении земель и об обилии лесных зверей хотя и предваряет мое дальнейшее изложение, однако в свое время это было действительностью и именно из-за этого Парма отпала от Фридриха и прилепилась к Церкви. А теперь вернемся к первоначальному ходу /f. 290d/ нашей истории.

О том, что король Энцо находился при осаде Квинцано, когда Парма отпала от отца его

И вот, когда в лето Господне 1247 король Энцо, находившийся с кремонцами при осаде Квинцано, услышал, что изгнанные императором, отцом его, жившие в Пьяченце, стремительно вошли в Парму, «опустились руки его» (2 Цар 4, 1), и он, сняв осаду Квинцано, поспешил в путь, и всю ночь он шел не с пением, но под молчаливые вздохи, как обычно возвращается с войны войско, потерпевшее поражение.

В то время я жил в кремонском монастыре ордена братьев-миноритов, ибо сам я был братом-миноритом, и потому я все это прекрасно знаю. Действительно, на рассвете кремонцы с королем Энцо быстро собрались на совет, который длился до поздней ночи. Затем, наспех поев, они все до одного, с боевой повозкой впереди, ушли. В Кремоне не осталось никого из тех, кто «мог бы выступить вооруженным» (1 Цар 17, 39) ⁸¹² и сражаться в бою. И я полагаю, что если бы они немедленно пошли в Парму и мужественно сражались, то, несомненно, вновь бы [212] овладели городом, и потому что Парма не имела никаких укреплений и со всех сторон полностью была открыта, и потому что к пармцам еще не подоспела помощь, и потому что оставшиеся в городе жители проявляли равнодушие, так как им было безразлично, быть ли с теми, кто недавно вошел в город, или с теми, кто ушел из него, но они просто собирались заниматься своими делами. И действительно, если бы одна сторона знала, в каком состоянии пребывает другая, она не раз могла бы нанести ей поражение.

О том, что король Энцо и кремонцы расположились возле мертвого Таро

По воле Господней Энцо /f. 291a/ с войском кремонцев расположился возле мертвого Таро и не пошел на Парму, дабы Господь не навлек на них беды. Ибо король Энцо хотел дождаться здесь прибытия своего отца, императора, который находился в городе Турине, расположенном в пределах Ломбардии. А Ломбардия простирается до Сузы и Монченизио. За ней расположены земли графа Савойского, затем – герцогство Бургундское, в котором с нашей стороны находится город Лион, первая митрополия в Галлии. И там в то время был папа Иннокентий IV и его кардиналы.

А мертвым Таро называется некое скопление воды, вытекающей из живого Таро в то время, когда он выходит из берегов и образует водоем наподобие озера или болота; и там водится много лещей, щук, угрей и линей; и почти рядом находится обитель ордена цистерцианцев, которую они называют Фонтевиво ⁸¹³, и от нее до Пармы семь миль.

А пока король Энцо с кремонцами ожидал там прибытия отца, к пармцам, вошедшим в город, каждодневно отовсюду прибывала помощь.

О господине Риччардо, графе ди Сан-Бонифачо из Вероны, который первым прибыл на помощь пармцам

Действительно, господин Риччардо, граф ди Сан-Бонифачо из Вероны, отважный рыцарь и весьма достойный человек, был первым, оказавшим поддержку пармцам, когда Парма восстала против императора; пройдя через Гуасталлу, он с многими воинами вошел в Парму. И пармцы оценили эту услугу, предоставив ему для жительства императорский дворец, находившийся на площади Арена, и попросили его и его людей возглавить охрану города со стороны Реджо. На следующий день прибыло войско /f. 291b/ из Пьяченцы, и было в нем 300 рыцарей, очень хорошо подготовленных к верховой езде и владению оружием. Они несли охрану города на берегу реки Пармы, иногда, когда это было необходимо, сидя на конях в боевом вооружении. И этот труд был для них скорее в утешение, чем в тягость. В другие же дни они находились в своих подворьях и, когда хотели, ходили по городу развлекаться. Затем, на третий день после прибытия Риччардо, графа ди [213] Сан-Бонифачо, прибыли господин Григорий да Монтелонго, легат господина нашего папы, и господин Бернардо ди Роландо Росси, родственник господина нашего папы Иннокентия IV, с тысячью рыцарей из Милана. Они, когда была необходимость, охраняли город со стороны гор на берегу реки Пармы. А пармцы с легатом расположились за городом, на дороге, ведущей в Борго Сан-Доннино. Они, из-за опасений перед врагом, вырыли ров и сделали частокол, чтобы иметь защиту.

А император, взбешенный и весь пылая гневом из-за того, что с ним случилось, подошел к Парме и в контадо, называемом Грола (в котором множество виноградников и где делается доброе вино, а вино в этих краях превосходное), приказал строить город с большими рвами вокруг и в ознаменование будущего даже назвал его Витторией, а денарии назывались витторинами, победными монетами, и кафедральный собор носил имя Сан-Витторио. Итак, там находились Фридрих со своим войском и король Энцо с войском кремонцев. И император отправил ко всем своим друзьям гонцов с просьбой срочно прибыть для оказания ему помощи. И первым прибывшим был господин Уго Боттери, /f. 291c/ пармский гражданин, племянник папы Иннокентия IV по сестре, и этот Уго Боттери, будучи в то время подеста Павии, прибыл со всеми павийцами, которые казались пригодными для сражения. И папа ни просьбами, ни обещаниями не смог разорвать дружбу этого своего племянника с Фридрихом; а папа любил его мать больше, чем двух других своих сестер, которые также были замужем в Парме. Вслед за Уго прибыл Эццелино да Романо, властвовавший в то время в Тревизской марке, и привел с собой очень большое войско.

О жестокостях Эццелино, имевшего сходство с диаволом, как блаженный Франциск – с Христом

Его боялись больше самого диавола ⁸¹⁴, ибо он без всякой вины предавал смерти мужчин, женщин и детей и применял почти неслыханные жестокости. Ни Нерон ⁸¹⁵, ни Домициан ⁸¹⁶, ни Деций ⁸¹⁷, ни Диоклетиан ⁸¹⁸, которые были величайшими тиранами, в жестокости не были равны ему. В самом деле, он приказал сжечь в один день одиннадцать тысяч падуанцев ⁸¹⁹ на поле Святого Георгия в городе Вероне. И когда подожгли здание, в котором они находились, и они горели, он со своими рыцарями устроил вокруг них турнир. Было бы очень долго рассказывать о его жестокостях. Ибо рассказ о них занял бы большую книгу. Я твердо уверен в том, что как Сын Божий желал иметь близкого друга, которого Он создал бы по Своему подобию, а именно блаженного Франциска, так и диавол – Эццелино.

О блаженном Франциске говорят, что Господь дал ему одному пять талантов ⁸²⁰. Ведь в этом мире был только один человек, а именно блаженный Франциск, на котором Христос для сходства с Собой запечатлел пять стигматов ⁸²¹. В самом деле, как рассказывал мне брат Лев, его товарищ, присутствовавший при омовении тела покойного Франциска перед погребением, воистину казалось, что Франциск был распят /f. 291d/ и снят с креста. Посему к нему могут прекрасно подойти [214] слова, Апок 1, 13: я увидел «подобного Сыну Человеческому». А в чем он был подобен, об этом я написал в другом месте ⁸²², потому здесь и промолчу, ибо спешу сказать о другом. И поскольку, по-видимому, дурно звучит, когда человека называют подобным Богу, тем более что в Писании сказано: «Я не сравню Бога с человеком», Иов 32, 21 ⁸²³, – то выслушайте сказанное в другом месте Писания: «Ибо кто на небесах сравнится с Господом? кто между сынами Божиими уподобится Господу?» (Пс 88, 7). И еще, 1 Ин 3, 2: «Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть».

Об Эццелино же следует знать, что во многих злодеяниях и жестокостях он был подобен диаволу. Вот почему Господь не без причины сказал иудеям, Ин 8, 44: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего».

О помощниках императора при осаде Пармы после его низложения

Затем после Эццелино на помощь Фридриху прибыло множество народа, как то: реджийцы, моденцы, которые в своих городах были на стороне Империи; прибыли также жители Бергамо, городов Тосканы и Ломбардии и других краев, которые не поддерживали Церковь. И были с ним люди из Бургундии, и из Калабрии, и из Апулии, и из Терра ди Лаворо, были и греки и сарацины из Лучеры и почти «из всякого народа под небом» (Деян 2, 5); и образовалось «весьма, весьма великое полчище», Иез 37, 10. И можно было сказать ему, Ис 9, 3 ⁸²⁴: «Ты умножил народ, но не увеличил радости». И это по двум причинам. Первая заключается в том, что Фридрих со своими людьми сумел захватить лишь ту дорогу, что ведет из Пармы в Борго Сан-Доннино. Другая причина: город совсем не ощущал этой осады.

О том, что знатные пармские дамы заказали сделать изображение города из серебра и принесли его в дар блаженной Деве, дабы она удостоила защитить Парму от нечестивца

И поскольку император предполагал разрушить до основания а город Парму и /f. 292a/ сделать главным построенный им город Витторию, а в разрушенной Парме в знак мятежа, вечного позора и в назидание другим рассыпать соль, как символ бесплодия, то самые богатые, знатные и влиятельные пармские женщины, узнав об этом, все обратились с мольбой к блаженной Деве, чтобы она полностью освободила город Парму от Фридриха и от других неприятелей, потому что имя ее и названная в ее честь кафедральная церковь были предметом величайшего почитания у пармцев. А чтобы она скорее вняла им, они заказали сделать изображение города целиком из серебра – я его видел – и принесли его в дар блаженной Деве. Были воспроизведены целиком из серебра главные и важнейшие городские здания, в частности, кафедральный собор, [215] называемый домом, хотя и не такой, каким был тот дом, о котором сказал Давид, 1 Пар 22, 5: «А дом, который следует выстроить для Господа, должен быть весьма величествен, на славу и украшение пред всеми землями». Были там также баптистерий, и епископский дворец, и дворец коммуны, и многие другие здания, так что они передавали облик города. Мать попросила Сына, Сын выслушал Мать, которой по праву ни в чем не мог отказать, согласно слову Священного Писания, имеющему переносный смысл, 3 Цар 2, 20: «Проси, мать моя; я не откажу тебе». Это – слова Соломона к матери. И поскольку Мать милосердия попросила Сына освободить Парму, ее город, от того множества людей, которые собрались и скопились против него, и уже предстояло сражение, Сын сказал Матери, 3 Цар 20, 13: «Видишь ли /f. 292b/ все это большое полчище? вот, Я сегодня предам его в руку твою, чтобы ты знал ⁸²⁵, что Я Господь». Кроме того, исполнятся и эти слова, Ис 9, 3: «Он будет веселиться пред Тобою, как веселятся во время жатвы, как радуются при разделе добычи».

Далее, в тот небольшой промежуток времени, до того как пармцы одержали победу над городом Витторией, с обеих сторон выходили каждый день арбалетчики, лучники, то есть стрелки, пращники, и происходили жестокие сражения, как я видел своими глазами. Да и наемники всякий день разбредались по Пармскому епископству, все грабя и сжигая. Так же поступали и сами пармцы с жителями Кремоны и Реджо.

О том, что мантуанцы сожгли Казальмаджоре

В то время пришли также мантуанцы и до тла, как я видел своими глазами, сожгли Казальмаджоре.

О том, что император во время осады Пармы приказывал ежедневно обезглавливать некоторых из своих противников

А император всякое утро приходил со своими людьми и на берегу реки Пармы рубил головы когда троим, когда четверым, а если на то была его воля, то и большему числу людей из Пармы, Модены и Реджо, сторонников Церкви, которых он держал в оковах; делал он это на виду у жителей Пармы, находившихся в городе, дабы причинить им боль. И происходило это на берегу реки Пармы по направлению к горам, выше моста Госпожи Эджидии в местечке, называемом Бидуццано. И в это время там с императором была вся кавалерия во всеоружии, из опасения, что пармцы вместе с теми, кто с оружием вернулся в город из изгнания, нападут на них. Ибо, как говорит блаженный Иероним: «Благоразумно бояться того, что может случиться» ⁸²⁶. Ведь «благодаря собственной предусмотрительности враг становится менее опасным» ⁸²⁷. Но обычно говорят: То не свершают года, день что единый свершит ⁸²⁸. /f. 292c/ [216]

Об этом одном дне сказано, Зах 14, 7: «День этот будет единственный, ведомый только Господу». Этим единственным днем оказался тот, когда пармцы заставили императора с позором бежать из его города Виттории. И получил он, конечно, по заслугам, потому что предал смерти многих невинных людей. Посему Господь говорит, Мф 23, 34: «И вы иных убьете и распнете, а иных будете бить». Что и случилось с господином Андреа да Треццо, знатным кремонским рыцарем, и с Конрадом из Берчето, клириком и опытным воином, которых Фридрих подверг разного рода пыткам огнем и водой и другим различным мучениям.

О пармских рыцарях, на которых моденцы и реджийцы наложили оковы во время раздора между Фридрихом и Церковью

Еще до того, как Парма отпала от Фридриха, пармцы отправили в Модену двести рыцарей для охраны города, которых моденцы, бывшие на стороне императора, немедленно заключили в темницу и наложили на них оковы, после того как узнали, что Парма отпала от императора. Точно так же поступили и реджийцы с пармцами, которые были у них по той же причине. И вот император послал за этими рыцарями и посадил их в Виттории в темницу и, когда у него было желание, некоторых из них предавал смерти; и особенно, когда он совершал вылазку против города Пармы, осыпая ее в пылу сражения оскорбительными словами, а успеха это не приносило, тогда он остужал свое сердце, убивая пленных. А он часто испытывал свои силы, чтобы овладеть городом.

О рыцарях из Анконской марки, которых император приказал вздернуть на виселицу

Также однажды некие рыцари из Анконской марки покинули войско императора и, бежав, вошли в Парму и заявили, что они желают быть на стороне Церкви. Их приняли охотно и с радостью. Беглецы же поступили так потому, что император в начале мятежа в Парме, боясь потерять Анконскую марку, приказал многих рыцарей из нее содержать под стражей в городе Кремоне: некоторых – в государственной тюрьме, некоторых же – в домашнем заточении. И тех, кого содержали /f. 292d/ без оков в домашнем заточении, ожидала худшая участь, хотя об этом они и не знали. Ибо к пятерым рыцарям из Марки, содержащимся в Кремоне в каком-то доме, в то самое время, когда они мыли руки, собираясь ужинать, явился посланец из числа сторонников императора и велел им тотчас же, без промедления садиться на коней и вместе с ним ехать к императору. И когда они доехали до одного поля за пределами города Кремоны, называемого Мозой, он подвел их к виселице, где их и повесили. При этом палачи приговаривали, что «так поступить с вами приказал император, потому что вы – предатели». А ведь они явились [217] помогать ему! На следующий день пришли братья-минориты, сняли их с виселицы и похоронили; и монахи с трудом смогли отогнать волков, чтобы они не пожрали висевших на виселице. Все это я видел, ибо в то время жил в Кремоне, а также и в Парме.

О господине Герардо дель Канале, коего император приказал утопить в море, привязав к его шее мельничный жернов

Было бы долго рассказывать обо всех тех сторонниках Церкви, кого в то время император умертвил или приказал умертвить. Так, он отправил в Апулию господина Герардо дель Канале из Пармы и приказал утопить его в глубине морской, привязав к его шее мельничный жернов. И это несмотря на то, что Герардо дель Канале прежде был его вернейшим другом и много раз получал от него должность подеста и всегда находился с ним в войске за пределами Пармы. У императора был один-единственный повод для подозрения: башня Герардо в Парме не была разрушена. Поэтому император говаривал ему с неестественным и притворным смехом: «Господин Герардо, пармцы нас очень любят: ведь в то время, как они разрушают другие здания города, принадлежащие сторонникам Империи, они до сих пор не тронули вашу башню и мой дворец на Арене». /f. 293a/ Говорил он это иронически. Но господин Герардо не понимал этого, ибо он полагал, что все времена проходят одинаково, но это не так, потому что

Не одинакова поступь бывает у первых и поздних ⁸²⁹.

В самом деле, как говорит Мудрец, Еккл 3, 8: есть «время войне, и время миру».

А когда я во время той осады ушел из Пармы, направляясь во Францию, я прошел через Фонтанеллато, деревню, в которой тогда жил господин Герардо дель Канале; увидев меня, он обрадовался и сказал мне, что он был весьма полезен жителям Пармы. И я ему на это сказал: «Поскольку император осаждает Парму, вы будьте или только с ним, или с находящимися в городе пармцами, а не прихрамывайте на обе ноги, ибо это вам не на пользу. Ведь о том, кто стремится примкнуть сразу к двум сторонам, сказано в Писании: "Такой человек ... будет застигнут там, где не думал", Сир 23, 30». Он не услышал меня, то есть и не подумал сделать то, что я сказал; и потому его утопили в глубине морской, привязав к его шее мельничный жернов, как я уже сказал. Посему к нему подходит то, что говорит Мудрец, Притч 12, 15: «Путь глупого прямой в его глазах; но кто слушает совета, тот мудр». То же, Еккл 7, 17: «Не будь безумен: зачем тебе умирать не в свое время?» То же, Иов 22, 16: Они «преждевременно были истреблены, когда вода разлилась под основание их». [218]

О господине Бернардо Росси из Пармы

Обрати внимание на то, что господин Бернардо ди Роландо Росси из Пармы, родственник господина нашего папы Иннокентия IV (ибо женой Бернардо была сестра папы), лучше понял слова императора, сказанные ему иносказательно, чем господин Герардо дель Канале. В самом деле, однажды, когда Бернардо ехал верхом вместе с императором и конь его споткнулся, император ему заметил: «Господин Бернардо, у вас плохой конь, но я надеюсь и обещаю в ближайшие дни /f. 293b/ дать вам лучшего коня, который не будет спотыкаться». И господин Бернардо понял его слова так, что его вздернут на виселицу, то есть повесят ⁸³⁰; и воспламенилось и вознегодовало сердце его на императора, и он удалился от него. И, собрав некоторых пармских рыцарей, среди которых был господин Герардо да Корреджо, которого я видел, когда он дважды был пармским подеста, и господин Гиберто да Дженте (он много лет спустя стоял во главе пармцев), и многие другие рыцари из Пармы, знатные и могущественные и достойные упоминания, Бернардо ушел с ними в Пьяченцу. И император тотчас объявил их изгнанниками и велел разрушить их дворцы. По этой причине другие рыцари, боясь императора, ушли вслед за ними и жили с ними в Пьяченце, добрых двести человек, и «все они держат по мечу, опытны в бою» (Песн 3, 8); император увидел их только позже, когда в построенном им городе Виттории он потерпел поражение и с позором был обращен ими в бегство ⁸³¹. А господин Бернардо, о котором мы упоминали, был кумом императора, самым близким его другом и любимым им; когда он хотел повидаться с ним, то двери для него всегда были открыты.

О Пьере делла Винья ⁸³²

Но император не умел ни с кем хранить дружбу, более того, он хвастался, что никогда не выкармливал ни одного поросенка, чтобы не получить от него сала. Этим он хотел сказать, что никогда никого он не возносил к богатству и почестям, чтобы впоследствии не опустошить кошелек и казну того человека. Что было, к слову сказать, величайшим несчастьем. Это проявилось по отношению к Пьеру делла Винья, который был при императорском дворе превосходным советником и секретарем, и император сделал его логофетом, и, однако, подняв его из праха ⁸³³, он заставил его потом вернуться в тот же прах. Император /f. 293c/ нашел в нем корень зла и возвел на него клевету, чтобы предать его смерти. А «клевета приводит мудрого в смятение и губит крепость сердца его», как говорит Мудрец, Еккл 7, 8 ⁸³⁴.

О клевете, возведенной императором на Пьера делла Винья, чтобы предать его смерти

А клевета императора на Пьера делла Винья была такого рода. Император послал судью Таддео, и Пьера делла Винья, которого он очень любил [219] и предпочитал всем остальным своим придворным, и некоторых других в Лион к папе Иннокентию IV, чтобы они уговорили папу не торопиться с отрешением императора от власти. Ибо он узнал, что тот созывает ради этого собор. И повелел он своим посланцам вести переговоры с папой или вдвоем, или в присутствии всех остальных. А после их возвращения товарищи обвинили Пьера делла Винья в том, что он много раз вел с папой доверительные беседы с глазу на глаз, без них. Поэтому император повелел его схватить и предать мучительной смерти. И при этом произнес: «Гнушаются мною все наперсники мои, и те, которых я любил, обратились против меня», Иов 19, 19.

Ибо в то время император легко приходил в гнев и из-за того, что был отрешен от власти, и что Парма восстала против него, и что он думал своими кознями и лживыми словами удержать Церковь и вынудить ее не выступать против него; и не удивительно, что он легко приходил в гнев, поскольку видел, что не вышло по злому умыслу сердца его. Действительно, «человек гневливый заводит ссору, и вспыльчивый много грешит», Притч 29, 22. Ведь император предавал смерти своих советников, князей и баронов, обвиняя их в измене. /f. 293d/ Посему сказано, Сир 11, 33: «Превращая добро во зло, он строит козни и на людей избранных кладет пятно» ⁸³⁵. То же, Притч 21, 24: «Надменный злодей – кощунник имя ему – действует в пылу гордости». Еще, Притч 27, 3–4: «Тяжел камень, весок и песок; но гнев глупца тяжелее их обоих. Жесток гнев, неукротима ярость; но кто сможет выдержать натиск вспыльчивого?» ⁸³⁶ Еще, Притч 28, 16: «Неразумный правитель много делает притеснений». Таким был Фридрих, убивший и повелевший умертвить многих, так что слова в Книге Даниила, написанные об антихристе, могут исполниться на нем и подходят ему, Дан 7, 24–25: «После них восстанет иной, отличный от прежних, и уничижит трех царей, и против Всевышнего будет произносить слова и угнетать святых Всевышнего; даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон, и они преданы будут в руку его до времени и времен и полувремени». Еще, Дан 8, 23–26: «Когда отступники исполнят меру беззаконий своих, восстанет царь наглый и искусный в коварстве; и укрепится сила его, хотя и не его силою, и он будет производить удивительные опустошения и успевать и действовать и губить сильных и народ святых, и при уме его и коварство будет иметь успех в руке его, и сердцем своим он превознесется, и среди мира погубит многих, и против Владыки владык восстанет, но будет сокрушен – не рукою (здесь аббат Иоахим, говоря о Фридрихе, добавляет: «подразумевается – человеческой». – Прим. Салимбене). Видение же о вечере и утре ⁸³⁷, о котором сказано, истинно; но ты сокрой это видение, ибо оно относится к отдаленным временам». Еще, Дан 11, 44: «И выйдет он в величайшей ярости, чтобы истреблять и губить многих». Эти слова можно отнести к Фридриху, когда он пришел осаждать Парму, ибо тогда исполнилось сие, Ис 10, /f. 294a/ 7–8: «У него будет на сердце – разорить и истребить немало народов. Ибо он скажет: "не все ли цари князья мои?"» То же, Иов 34, 24: «Он сокрушает сильных без исследования и поставляет других на их места». Надо также знать о Фридрихе, что он не смог обмануть Церковь, ибо написано, Притч 26, 24–26: «Устами своими притворяется враг, а в сердце своем замышляет [220] коварство. Если он говорит и нежным голосом, не верь ему, потому что семь мерзостей в сердце его. Если ненависть прикрывается наедине, то откроется злоба его в народном собрании». Все это исполнилось на Лионском соборе, на котором Фридрих был низложен и его коварство стало известно всем. И последующие слова Притчи, до конца главы, наилучшим образом подходят самому Фридриху.

О господине Бернардо ди Роландо Росси и о том, как он сумел уберечься от коварных действий Фридриха

Далее, о господине Бернардо ди Роландо Росси надо знать, что никогда я не видел человека, который лучше являл бы собою великого военачальника, чем он. В самом деле, внешний вид соответствовал его сущности. Так, когда он, вооруженный, вступал в сражение и разил врагов железной палицей направо и налево, они бежали от него в разные стороны, словно увидели диавола. И если я хочу мысленно представить его, мне приходит на память император Карл Великий, когда я сопоставляю то, что читал о нем, с Бернардо, которого я видел своими глазами. Когда Бернардо со своими сторонниками отнял у императора Парму, он поистине отвечал «глупому по глупости его, чтобы он не стал мудрецом в глазах своих», Притч 26, 5; а Фридриха с его иносказаниями предал «вечному сраму» (Пс 77, 66). И впрямь: «Притча из уст глупого отвратительна, ибо он не скажет ее в свое время», Сир 20, 20. Фридрих никогда никому не был хорошим другом. Ведь дружбу завязывать легко, /f. 294b/ но, чтобы ее сохранить, надо быть очень осторожным. О первом сказано, Сир 37, 1: «Всякий друг может сказать: "и я подружился с ним". Но бывает друг по имени только другом». О друзьях смотри Сир 6. О втором говорит поэт ⁸³⁸:

Добрых друзей сохранишь, коли с каждым будешь уступчив.

Этого император Фридрих делать не умел или из-за низости и алчности своей не хотел; более того, он начинал пренебрегать всеми своими друзьями, приводил их в смятение и в конце концов губил, чтобы ограбить их и присвоить себе и своим сыновьям их состояние, казну и владения. И потому в нужное время у него оказалось мало друзей, ибо, как сказано, Сир 20, 16: «Глупый говорит: "Нет у меня друга, и нет благодарности за мои благодеяния"». Фридриху подходят также слова, сказанные об Измаиле, Быт 16, 12: «Он будет между людьми, какдикий осел; руки его на всех, и руки всех на него».

О друзьях настоящих и мнимых

К этой теме относятся слова Сенеки ⁸³⁹: «Я назову тебе многих, кто лишен не друзей, но самой дружбы». Посему философ говорит: «Трудно [221] испытать друга в счастье, в несчастье же всегда [легко]». С этим согласуется сказанное, Сир 12, 8: «Друг не познается в счастье, и враг не скроется в несчастье». И еще: «Если встретится с тобою несчастье, ты найдешь его там прежде себя», Сир 12, 16. В самом деле:

Ежели тонет корабль – всяк ветер ему на погибель ⁸⁴⁰.

Посему Пророк говорит: «Те, которые восхваляли меня (во времена благополучия. – Прим. Салимбене), кляли меня (во времена несчастья. – Прим. Салимбене)» (Пс 101, 9) ⁸⁴¹. Отсюда следующее, Пс 37, 17: «Когда колеблется нога моя, они величаются надо мною». О том же говорит поэт ⁸⁴²:

Дул покуда Зефир – друзья толпились толпою;
Только дохнул Аквилон – все разбегаются вмиг.

О том же пишет и другой поэт ⁸⁴³:

В счастье покуда живешь, ты много друзей сосчитаешь,
А как туманные дни явятся, будешь один. (Перевод А. Фета)

Посему Господь говорит, Ин 16, 32: «Вот, /f. 294c/ наступает час, и настал уже, что вы рассеетесь каждый в свою сторону и Меня оставите одного; но Я не один, потому что Отец со Мною». То же, Притч 19, 4, 6–7: «Богатство прибавляет много друзей, а бедный оставляется и другом своим. ... Многие заискивают у знатных, и всякий – друг человеку, делающему подарки. Бедного ненавидят все братья его, тем паче друзья его удаляются от него». То же, Притч 14, 20: «Бедный ненавидим бывает даже близким своим, а у богатого много друзей».

О взятии жителями Пармы города Виттории и о боевой повозке кремонцев, которая была там у них

Теперь возвратимся к Фридриху. Его одолевали злоба и гнев, которые вспыхивали в нем по любому поводу против Пармы, и продолжалось это с конца июня 1247 года до двенадцатого дня от конца февраля [18 февраля], вторника, 1248 года, когда был захвачен город Виггория. Ведь все жители Пармы, все рыцари и пополаны, вооружившись и приготовившись для битвы, вышли из Пармы, а с ними вышли и жены их, и дети, «юноши и девицы, старцы и отроки» (Пс 148, 12); они стремительным натиском изгнали из Виттории императора и всех его воинов, как конных, так и пеших. И многие были там убиты, многие взяты в плен и уведены в Парму. И они освободили своих пленных, которых император удерживал в Виттории в оковах. И исполнились слова Писания, гласящие, Ис 14, 2: «И возьмет в плен пленивших его, и будет господствовать над угнетателями своими». Они отвезли в Парму боевую повозку кремонцев, которая была в Виттории, и с почетом поставили ее в баптистерии. Но [222] когда те, которые не любили кремонцев, то есть миланцы и моденцы, и многие другие, которым кремонцы некогда нанесли обиду, пришли посмотреть баптистерий /f. 294d/ и увидали там боевую повозку своих недругов, то унесли снаряжение Берты как реликвии. А Бертой называли боевую повозку. На полу баптистерия они оставили только колеса и сиденье. А древко знамени, то есть шест, они стоймя прислонили к стене.

О захваченной жителями Пармы казне императора и о его драгоценной короне

Жители Пармы унесли также всю огромную казну императора, состоявшую из золота, серебра, драгоценных камней, сосудов, одежды; и завладели они его оружием, утварью и императорской короной, которая много весила и стоила дорого; она была из золота и украшена драгоценными камнями, со многими искусно сделанными выпуклыми изображениями, которые можно было счесть изделиями чеканной работы. Была она огромной, как горшок; поистине она служила более для выражения достоинства и в качестве сокровища, чем для украшения головы императора. Ведь она закрывала бы всю его голову и лицо, если бы не была подбита куском ткани. Я держал ее в своих руках, потому что она хранилась в ризнице кафедральной церкви блаженной Девы в городе Парме. И всякий раз, как я воспроизвожу в своей памяти сию корону, я вспоминаю тот венец, о котором читаем, 2 Цар 12, 30: «И взял Давид венец царя их (то есть сыновей Аммонитских. – Прим. Салимбене) с головы его, – а в нем было золота талант и драгоценный камень, – и возложил его Давид на свою голову, и добычи из города вынес очень много».

Сию корону нашел некий человек небольшого роста, которого в насмешку звали Коротышкой ⁸⁴⁴, потому что он был низкорослый; и он нес ее в руках открыто, как гнездо, показывая всем желающим, во славу одержанной победы и на вечный срам Фридриху. Ведь то, что каждый смог захватить» принадлежало ему, /f. 295a/ и никто не осмеливался и не помышлял отнимать это. И при этом там не было слышно ни одного притязания или обидного слова; и это удивительно, особенно потому, что сказано, Ис 9, 4–5: «Ибо ярмо, тяготившее его, и жезл, поражавший его, и трость притеснителя его Ты сокрушишь, как в день Мадиама. Ибо всякий насильственный грабеж связан с беспорядком» ⁸⁴⁵.

А эту упомянутую корону купили у своего гражданина жители Пармы и дали ему за нее двести имперских либр и большой дом возле церкви святой Христины, где в старину мыли лошадей. И постановили, чтобы каждый, у кого было что-либо из захваченных в Виттории сокровищ, половину оставил себе, а другую половину передал коммуне. Так удивительным образом обогатились бедные, ограбив богатого императора. Посему сказано, Сир 11, 21: «Ибо легко в очах Господа – скоро и внезапно обогатить бедного», то есть сделать богатым. Еще, Прем 10, 10 ⁸⁴⁶: «Она (Премудрость. – Прим. пер.) ... помогала ему в огорчениях и обильно вознаградила труды его». [223]

О том, что Григорий да Монтелонго, легат, завладел личным военным снаряжением императора

Также легат Григорий да Монтелонго завладел личным военным снаряжением императора – палатками и другими вещами такого рода; а образы и реликвии, принадлежавшие императору, передали на хранение в ризницу кафедральной церкви блаженной Девы. Ибо, хотя были и другие бойцы, которые помогли одолеть Фридриха и обратить его в бегство, однако Она – та «одна Еврейская жена», которая «опозорила дом царя Навуходоносора», как рассказывается в истории Иудифи, 14, 18. Посему к этому месту подходят слова, произнесенные Деворой ⁸⁴⁷, Суд 4, 9: «В руки женщины предаст Господь Сисару» ⁸⁴⁸.

О предводителях войска, обративших Фридриха в бегство

Предводителями этого войска были: легат Григорий да Монтелонго, муж мудрый и «многоопытный» (Сир 34, 9), и Филиппо Вичедомини, гражданин Пьяченцы, человек храбрый и испытанный, бывший в то время подеста города Пармы, /f. 295b/ как я сообщил в другой хронике ⁸⁴⁹, где описал 12 преступлений императора Фридриха. И заметь, что из сокровищ, найденных в Виттории, в Парме осталось немного, потому что торговцы, приехавшие из разных краев, раскупили их, и приобрели по низким ценам, и увезли, а именно: золотые и серебряные сосуды, резные камни, крупный и мелкий жемчуг, драгоценные камни, одежды из пурпура и сирийского шелка, и все то, что относится к обиходу и потребностям рода человеческого. Еще заметь, что многие дорогие вещи из золота, серебра и драгоценных камней, спрятанные в сосудах, ларчиках и гробницах, остались на том месте, где был город Виттория, и они находятся там по сей день, поскольку тайники неизвестны. Также заметь, что, когда торговцы скупили у жителей Пармы сокровища, найденные в Виттории, исполнилось то, что читаем в Притчах, 20, 14: «"Дурно, дурно", говорит покупатель, а когда отойдет, хвалится». Еще заметь, что после разрушения города Виттории все опознали те места, где раньше у них были виноградники, так что не возникло никакого спора или тяжбы. И тогда исполнилось то, о чем сказано в Писании, Пс 103, 23: «Выходит человек на дело свое и на работу свою до вечера».

Также в то время, когда Фридрих был обращен жителями Пармы в бегство, исполнилось сказанное в Писании, Притч 10, 25: «Как проносится вихрь, так нет более нечестивого». Почему? Потому что, как сказано, Притч 14, 32: «За зло свое нечестивый будет отвергнут». И Фридрих позорно бежал, «несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Апок 3, 17), и ограблен, и скорбен. К нему подходят слова, Ис 33, 1: «Горе тебе, опустошитель, который не был опустошаем, и грабитель, которого не грабили! /f. 295c/ Когда кончишь опустошение, будешь опустошен и ты; когда прекратишь грабительства, разграбят и тебя». Также Мих 1, 8–9: «Об этом буду я плакать и рыдать, буду ходить, как ограбленный и обнаженный, выть, как шакалы, и плакать, как страусы, [224] потому что болезненно поражение ее ...» ⁸⁵⁰. Ибо папа Иннокентий IV на Вселенском соборе в Лионе в лето Господне 1245 низложил Фридриха. Посему сказано, Иер 30, 12: «Рана твоя неисцельна, язва твоя жестока». Еще, Дан 4, 14: «Повелением Бодрствующих это определено, и по приговору Святых назначено, дабы знали живущие, что Всевышний владычествует над царством человеческим, и дает его, кому хочет, и поставляет над ним уничиженного между людьми».

Что предпринял Фридрих после того, как пармцы изгнали его из Виттории

О Фридрихе, кроме того, надо знать, что он по разрушении Виттории вернулся в Апулию и предпринял все то, что я изложил в другой хронике ⁸⁵¹; для него было бы лучше, если бы он оттуда не выступал и не начинал бы войны с ломбардцами. Однако на нем исполнились слова Писания, Дан 11, 18–20: «Некий вождь прекратит нанесенный им позор и даже свой позор обратит на него. Затем он обратит лице свое на крепости своей земли; но споткнется, падет и не станет его. На место его восстанет ничтожнейший и не достойный царского убранства; но и он после немногих дней погибнет, и не от возмущения и не в сражении» ⁸⁵². Эти слова можно отнести к Конраду ⁸⁵³, сыну Фридриха, который ненамного пережил отца и умер от яда, введенного ему с помощью клистира. А следующий стих: «И восстанет на место его презренный» (11,21), – можно отнести к Манфреду ⁸⁵⁴, незаконнорожденному сыну императора и дочери сестры маркиза Ланца, хотя, умирая, император и обвенчался с ней. Что же касается продолжения стиха: /f. 295d/ «и не воздадут ему царских почестей», – это исполнилось, когда король Карл ⁸⁵⁵ убил Манфреда в сражении. Слова же, сказанные выше о Фридрихе; а именно Дан 11: «Некий вождь прекратит нанесенный им позор», – можно отнести к папе Иннокентию, который, боясь Фридриха, бежал из пределов римских в Лион. Воистину папа Иннокентий явился вождем, прекратившим нанесенный ему позор, ибо он низложил Фридриха на Лионском вселенском соборе. А следующие слова стиха: «И даже свой позор обратит на него», – сбылись, как мы видели своими глазами. Посему Писание гласит: «Злоба его обратится на его голову, и злодейство его упадет на его темя» (Пс 7, 17).

Я помню о событиях, которые в хронике предшествующего года я обошел молчанием, ибо душа моя была поглощена описанием дел, связанных с Фридрихом. И поскольку и эти события достойны рассказа, и мне выпало писать о них, ибо многие просили меня об этом, то нехорошо, если по причине моего умолчания эти события останутся неизвестными, но «напишется о сем для рода последующего, и поколение грядущее восхвалит Господа» (Пс 101, 19).

Итак, в лето Господне 1247, когда Фридрих, бывший император, осаждал мой город Парму, я вышел из него и прибыл в Лион, и доверительно беседовал с господином нашим папой Иннокентием IV в его покоях. А после дня Всех Святых я отправился оттуда, держа путь во Францию ⁸⁵⁶. [225]

О брате Иоанне да Плано Карпини, которого папа Иннокентий IV послал к татарам. О том, что вследствие астрального воздействия возникают запечатленные изображения

И когда я пришел в первую встретившуюся мне после Лиона обитель братьев-миноритов, в тот же день туда пришел брат Иоанн да Плано Карпини ⁸⁵⁷, возвращавшийся от татар, куда его посылал папа Иннокентий IV. А сей брат Иоанн был человеком дружелюбным, спиритуалом, образованным, красноречивым и многоопытным, и когда-то /f. 296a/ он был провинциальным министром ордена. Он показал мне и другим братьям деревянную чашу, которую он нес в дар папе; на дне сей чаши было изображение некоей прекраснейшей царицы, как я видел своими глазами, но это изображение было не рукотворным, то есть написанным трудом художника, а запечатленным там под воздействием положения звезд. И если бы чаша была разрезана на сто частей, то на каждой сохранилось бы это изображение. И чтобы не показалось это кому-либо невероятным, мы можем доказать и подкрепить достоверность этого другим примером. Ибо император Фридрих подарил братьям-миноритам в Апулии очень старую, разрушенную и всеми заброшенную церковь; на том месте, где прежде был алтарь, выросло ореховое дерево огромной высоты, и на любом отпиленном от него куске всегда имелось изображение распятия Господа нашего Иисуса Христа. И если бы это дерево распилили на сто частей, то получили бы столько же изображений Распятого. И хотя этим чудом Бог показал, что ореховое дерево выросло в том месте, где в спасительной гостии и в благоговейной жертве воспроизводится страдание Непорочного Агнца, однако некоторые утверждают, что подобные запечатленные изображения могут появляться вследствие астрального воздействия.

Сей же брат Иоанн сказал нам также, что он везет в подарок господину нашему папе прекраснейшую митру. И он называл митру, как он объяснил нам, обязательной частью всего папского облачения, необходимого для проведения мессы в праздничные дни. Посему Мудрец говорит, Притч 18, 17: «Подарок у человека дает ему простор и до вельмож доведет его». И еще: «Многие заискивают у знатных, и всякий – друг человеку, /f. 296b/ делающему подарки», Притч 19, 6. Сей брат Иоанн сказал нам еще, что, прежде чем он прибыл к повелителю татар, он проделал утомительный и трудный путь, претерпел много голодных, холодных и жарких дней и что называются они татарами, а не тартарами; и что они едят конское мясо и пьют молоко вьючных животных. И увидел, что было там с ними «из всякого народа под небом» (Деян 2, 5), кроме двух. И что он смог войти к великому повелителю, только облачившись в пурпурную одежду. И что тот принял его и обходился с ним почтительно, любезно и благожелательно. И что он спросил, сколько властителей в западных странах; и Иоанн ответил, что два: папа и император, и что эти двое предоставляют власть всем остальным. Еще он спросил, кто из этих двух главный. И брат Иоанн, ответив, что главный – папа, достал послание папы и отдал ему. Приказав его прочитать, повелитель татар молвил, что напишет папе ответное послание и вручит Иоанну. Так и было сделано. [226]

Сей брат Иоанн написал большую книгу о деяниях татар и о других чудесах света, которые он видел своими глазами. И всякий раз, как его обременяли просьбами рассказать о татарах, он заставлял читать свою книгу, как я много раз сам видел и слышал, и когда читавшие дивились или не понимали чего-либо, Иоанн сам излагал и объяснял каждый отдельный случай.

О послании, которое повелитель татар отправил папе

Из этой книги я пожелал переписать только упомянутое выше послание, так как у меня не было времени для записи. А послание было следующего содержания:

Послание повелителя татар к папе Иннокентию IV:

«Крепость Божия, повелитель всех людей шлет великому папе достовернейшее и подлинное письмо. От посланца твоего, которого ты, папа, и все христиане прислали к нам, и из твоего послания мы узнали, что вы держали совет /f. 296c/ о заключении мира с нами. Итак, если вы изъявляете желание жить с нами в мире, ты, папа, и все короли и князья никоим образом не пренебрегайте предложением прибыть ко мне для заключения мира, и тогда вы услышите наш ответ и нашу волю.

В ряде твоих посланий ты заявляешь, что мы должны креститься и стать христианами. На это мы тебе отвечаем кратко, что не понимаем, каким образом мы должны это сделать. На другое, что также содержится в твоих посланиях, а именно, что ты удивляешься столь большому уничтожению людей, главным образом христиан, и больше всего поляков, моравов и венгров, мы отвечаем таким образом, что и этого мы не понимаем. Однако, чтобы не казалось, что мы всячески обходим это молчанием, мы тебе отвечаем так: поскольку они не повиновались слову Божию и повелению Чингисхана и Хана и после великого совета убили послов, поэтому Бог повелел их погубить и предал в наши руки. Ведь если бы этого не сделал Бог, то что мог бы сделать человеку человек? Но вы, люди Запада, полагаете, что только вы, христиане, и существуете, а других вы презираете. Но как вы можете знать, кого Бог удостоит своей милостью? Мы же, почитая Бога, силой Божией опустошили всю землю с Востока до Запада. И если бы это не было силой Божией, то что бы смогли сделать люди? Если же вы принимаете мир и хотите передать нам ваши заверения в этом, то ты, папа, и князья-христиане /f. 296d/ никоим образом не отвергайте предложение прибыть к нам для заключения мира; и в этом случае мы будем знать, что вы хотите мира с нами. Если же вы не поверите Богу и посланию нашему и не послушаете нашего совета прибыть к нам, тогда мы будем знать наверное, что вы желаете воевать с нами. Мы не ведаем, что будет после этого, об этом знает лишь один Бог.

Чингисхан, первый правитель. Оходай-хан, второй правитель. Куюх-хан, третий правитель» ⁸⁵⁸. [227]

Более ничего не содержалось в послании повелителя татар, отправленном папе.

О том, кто в разные времена опустошал Италию

И заметь, что в эту несчастную Италию первыми вторглись вандалы ⁸⁵⁹, пришедшие из Африки, и увели с собой в плен Павлина, епископа Нолы ⁸⁶⁰; о нем подробно рассказывает блаженный Григорий в начале третьей книги «Диалогов».

Вторыми были гунны ⁸⁶¹, коих король Аттила, бич Божий, пришел на одиннадцатом году понтификата папы Льва I ⁸⁶² и разрушил Аквилею, первый город, оказавшийся на его пути в Италии. И он разрушил бы всю Италию, если бы к нему не явился папа Лев. И с помощью Божией он добился всего, чего хотел. И таким образом Аттила, обузданный в своей ярости, покинув Италию, возвратился в Паннонию.

О том, что папа Лев согласовывался с Иосафатом, царем Иудейским

Сей Лев I, по аббату Иоахиму, согласуется с Иосафатом, царем Иудейским. Смотри в книге «Прообразы» и в книге «Согласование» ⁸⁶³, как они соответствуют друг другу. О Льве здесь уже сказано. Об Иосафате же рассказывается во 2 Пар 20, 3, где говорится, что «убоялся Иосафат, и обратил лице свое взыскать Господа, и объявил пост по всей Иудее», и обратил в бегство все множество сынов Моавитских и Аммонитских и обитателей горы Сеира; посему ниже (22) сказано: «И в то время, как они стали восклицать и славословить, Господь возбудил несогласие между /f. 297a/ Аммонитянами, Моавитянами и обитателями горы Сеира, пришедшими на Иудею, и были они поражены».

О деяниях короля готов Теодориха и о том, что он по четырем причинам заслужил, чтобы прах его был извлечен из могилы

В-третьих, в Италию вторглись готы ⁸⁶⁴ и разорили ее. О них рассказывает блаженный Григорий в «Диалогах»; у готов было много королей в Италии, величайшим из которых был Теодорих ⁸⁶⁵ в Равенне, так что к нему туда приходили даже из Рима за советом и помощью, когда при выборе римского понтифика возникали разногласия. Сей Теодорих повелел построить в Равенне церковь для готов, а башня его дворца стоит там и поныне. Он же повелел построить церковь Сан-Мартино-ин-Чьело-д’Оро, которая теперь называется Сант’ Апполинаре Нуово, потому что мощи святого были перенесены из города Классе в эту церковь, и полагают, что они и поныне там пребывают. Он же повелел построить за пределами Равенны церковь Санта-Мария-Ротонда, которая была облицована мрамором; там его и погребли в саркофаге из пурпурного мрамора, который ныне пустует, потому что когда папа блаженный Григорий [228] прибыл в Равенну, он повелел извлечь оттуда прах Теодориха ⁸⁶⁶ и выбросить его в яму с нечистотами. И повелел он это сделать по четырем причинам. Во-первых, хотя Теодорих и был христианином, но арианского толка ⁸⁶⁷. Во-вторых, потому что он причинил много зла католикам. В-третьих, потому что он погубил трех великих мужей: Боэция ⁸⁶⁸, Симмаха ⁸⁶⁹ и папу Иоанна ⁸⁷⁰. В-четвертых, потому что демоны похоронили Теодориха в жерле вулкана ⁸⁷¹, как сказано в четвертой книге «Диалогов» блаженного Григория.

Четвертым народом, который занял и опустошил Италию, были лангобарды ⁸⁷². Их историограф Павел ⁸⁷³ в первой книге «Истории лангобардов» рассказывает так:

«Бесчисленные толпы пленных, уведенных из Германии, /f. 297b/ часто распродавались южным народам. Часто также из ее пределов уходили многочисленные племена, потому что рождалось такое количество людей, какое эта земля с трудом могла прокормить. Эти племена разоряли и азиатские страны, но более всего – сопредельную с ними Европу. Свидетельством этому являются разрушенные повсюду города в Иллирии и Галлии, но главным образом в несчастной Италии, которая испытала на себе свирепость почти всех этих народов. Ведь из Германии вышли готы и вандалы, руги и герулы, а также турцилинги ⁸⁷⁴ и другие дикие и варварские племена. Равным образом германского происхождения также и племя виннилов, то есть лангобардов, которые потом благополучно правили в Италии, хотя приводятся и другие причины их исхода, и это племя пришло с острова, который называется Скандинавией. Упоминание об этом острове встречается уже у Плиния Секунда ⁸⁷⁵ в сочиненной им книге о природе вещей».

Здесь кончается рассказ Павла.

Пятым и последним народом (и если бы последним!), намеревающимся прийти и захватить Италию, являются татары, как об этом рассказал брат Иоанн да Плано Карпини, который дружески беседовал с великим повелителем татар. А Плано Карпини находится в Перуджийском округе.

О том, что слухи о татарах впервые появились во времена папы Григория IX и что многие римские понтифики отправляли к ним своих послов

И заметь, что впервые слухи о татарах появились во времена папы Григория IX. Затем папа Иннокентий IV послал к ним брата Иоанна да Плано Карпини. Потом папа Иоанн XXI ⁸⁷⁶ вновь отправил к ним шесть братьев-миноритов: двух из Болонской провинции (один из них, брат Антоний из Пармы, был лектором, вторым был почтенный брат Иоанн из Сант’Агаты), столько же – из Анконской марки и столько же – из Тосканы, трех лекторов и трех почтенных старцев. /f. 297c/ Лектором из Тосканы, из числа отправившихся к татарам, был брат Герард из Прато, с которым я жил в пизанском монастыре ⁸⁷⁷ в дни нашей молодости. Он был родным братом брата Арлотта ⁸⁷⁸, жившего в монастыре в Париже и ставшего магистром кафедры. Так вот, эти [229] братья-минориты возвратились от татар вполне благополучно и многое о них порассказали, как я слышал своими ушами.

О том, что папа Иннокентий IV удостоил почестей брата Иоанна да Плано Карпини по его возвращении от татар

Далее, когда брат Иоанн да Плано Карпини возвратился от татар и прибыл в Лион к папе Иннокентию IV, и рассказал о татарах, и передал послание, и вручил дары, господин наш папа удостоил его пяти почестей. Во-первых, папа принял его любезно и обошелся с ним и доброжелательно, и дружески. Во-вторых, он удерживал его при себе в течение трех месяцев, до тех пор пока жители Пармы не взяли и не разрушили город Витторию и не изгнали и не обратили в бегство императора. Ведь пока папа был жив, он всегда держал при себе шесть братьев-миноритов, как я видел своими глазами ⁸⁷⁹. В-третьих, он похвалил его за труд и верность, по слову Писания, Притч 28, 20: «Верный человек богат благословениями». Посему сказал ему папа: «Да благословен ты, сыне, Господом Иисусом Христом и мною, наместником Его, ибо я вижу, что на тебе исполнилось слово Соломоново, гласящее: "Что прохлада от снега во время жатвы, то верный посол для посылающего его: он доставляет душе господина своего отраду", Притч 25, 13. И ниже, в той же главе: "Что холодная вода для истомленной жаждой души, то добрая весть из дальней страны" (25, 25)». Четвертая почесть состояла в том, что папа дал ему архиепископство в Антивари, сказав: «Хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю», Мф 25, 23. Пятая почесть состояла в том, что папа вновь сделал его легатом и направил /f. 297d/ к Людовику [IX], королю французскому. Но когда брата Иоанна спрашивали, с какой целью папа послал его к королю Франции, он, не желая объяснять, говорил: «Написано, Притч 25, 9: "Веди дело с другом твоим, но тайны чужому не открывай" ⁸⁸⁰. Посему, Ис 24, 16 ⁸⁸¹: "Тайна моя со мной, тайна моя со мной". И еще: "В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою" (Пс 118,11)».

О том, что папа Иннокентий IV предложил королю Франции отложить поход за море, пока не будет усмирен Фридрих

Считают, что причиной этого посольства послужили следующие обстоятельства. Папа Иннокентий низложил Фридриха, и жители Пармы восстали против императора; в довершение всего они изгнали его из его собственного города, с позором обратили его в бегство и разрушили построенный им около Пармы город Витторию, не оставив от него и следа. И потому от всех этих невзгод Фридрих стал совершенно нетерпимым и раздраженным, «как медведица в поле, у которой отняли детей» (2 Цар 17, 8); он весь пылал гневом и предался ярости. А именно после бегства он пришел в Кремону, затем появился в Торричелле, и находился возле [230] Пармы, и совершал зло, какое только мог, и угрожал сделать то, чего не мог. И много он содеял зла, прежде чем вернулся в королевство, о чем мы расскажем ниже ⁸⁸²и что мы изложили в другой хронике. Итак, понимая, что Фридрих был величайшим гонителем Церкви и что он охотно, если сможет, изольет свой яд, папа, ничуть не боясь за себя, послал просить короля Франции отложить поход до тех пор, пока не узнает, какую участь в конце концов Господь уготовит Фридриху. Кроме того, он добавил, что в /f. 298a/ Италии пребывали во множестве люди неверные и негоднейшие, испорченные и преступные, «люди нищие и промышляющие разбоем» и «притесненные долгами», которые «собрались» к Фридриху, и «следовали» за ним «как за вождем» ⁸⁸³ и расхищали церковное имущество.

Что же еще? Папа старался зря, ибо он не смог отговорить короля от его намерения совершить поход за море, потому что уже были готовы и крестоносцы, и все средства для заморского похода. И король послал сказать, чтобы папа вверил дело Фридриха суду Божию, ибо Бог есть Тот, «Который силен смирить ходящих гордо», как сказано, Дан 4, 34. В самом деле, Он «одного унижает, а другого возносит; ибо чаша в руке Господа, вино кипит в ней, полное смешения», Пс 74, 8–9. «Ведь исход войны бывает разный, ибо меч поядает иногда того, иногда сего», как читаем, 2 Цар 11, 25 ⁸⁸⁴. Посему сказал Ахав, 3 Цар 20, 11: «Скажите (Венададу, царю Сирийскому, у которого было 32 царя и который осаждал Самарию, и грозил, что не достанет праха Самарийского по горсти для всех людей, идущих за ним. – Прим.Салимбене): пусть не хвалится подпоясывающийся, как распоясывающийся». И сие означает: доколе ты подпоясан мечом, исход дела не предрешен. Поэтому не хвались, словно ты уже победитель и, сложив оружие, распоясался. Как если бы он сказал: не может сражающийся хвалиться так, как хвалится победитель. Или, согласно другому высказыванию: «Пусть не хвалится ни подпоясанный, ни распоясанный». Как если бы он сказал: до победы и подпоясанный множеством войска не может хвалиться, и распоясанный, то есть лишенный множества войска, потому что часто немногие побеждают многих. Посему Иуда Маккавей сказал своим, 1 Мак 3, 18–19: «Легко и многим попасть в руки /f. 298b/ немногих, и у Бога небесного нет различия, многими ли спасти, или немногими: ибо не от множества войска бывает победа на войне, но с неба приходит сила». Сие видно на примере с Ионафаном, который со своим оруженосцем поразил стан Филистимлян, 1 Цар 14. Итак, король французский Людовик с твердостью душевной, и неотвратимым намерением, и с ревностью и преданностью сердечной всецело был расположен совершить поход за море и как можно быстрее оказать помощь Святой Земле.

И вот в первый раз я увидал брата Иоанна да Плано Карпини, когда он возвращался от татар; на следующий день он ушел в Лион к папе Иннокентию, пославшему его; я же пустился в путь, чтобы идти во Францию ⁸⁸⁵. И жил я в Бри, расположенном во французской Шампани, и сначала жил 15 дней в Труа ⁸⁸⁶. И было там много купцов из Ломбардии и Тосканы, ибо там устраивались ярмарки, продолжавшиеся два месяца, как и в Провене. А город Труа был городом папы Урбана IV и магистра Петра ⁸⁸⁷, пресвитера, написавшего «Историю». Потом я отправился в Провен и жил там со дня святой Лючии и до Сретения [с 13 декабря до 2 февраля]. А в праздник [231] Сретения блаженной Девы я пришел в Париж и находился там восемь дней ⁸⁸⁸; и многое там увидел, что пришлось мне по душе. После этого я ушел и жил в сансском монастыре, ибо французские братья везде охотно меня принимали, потому что я был юношей миролюбивым и живым и потому что я одобрял их дела. И когда я простудился и лежал в больничном покое, прибежали ко мне некие братья-французы из монастыря с каким-то письмом и сказали: «У нас есть превосходнейшие новости из Пармы: ее жители /f. 198c/ изгнали бывшего императора Фридриха из города Виттории, который он построил, и с позором обратили его в бегство, и разрушили до основания его город, так что можно сказать словами из Апок 17, 11: город, "который был и которого нет"; и они захватили все сокровища императора и боевую повозку кремонцев и отвезли ее в Парму. И вот копия письма, посланного жителями Пармы господину нашему папе в Лион». И они стали меня расспрашивать, какое значение имеет эта повозка. Я им ответил, что ломбардцы повозку такого рода называют «наш карроччо»; и если неприятель захватывает в сражении карроччо какого-либо города, то этот город считает, что навлек на себя великий позор; как если бы в сражении враги захватили орифламму, то и французский народ и его король сочли бы это для себя великим позором. Выслушав это, они подивились и сказали: «Ах, Боже, мы узнали удивительные вещи».

О многократных похвалах брату Иоанну да Плано Карпини и о его книге о деяниях татар

После этого я выздоровел; возвратился как раз и брат Иоанн да Плано Карпини от короля, к которому его послал папа, и привез написанную им книгу о татарах; братья читали книгу в его присутствии, и он сам толковал и объяснял те места, которые казались темными и в которые трудно было поверить. И я «не раз и не два» (4 Цар 6,10) разделял трапезу с братом Иоанном и в обители братьев-миноритов, и в аббатствах, и в других прославленных обителях. Ведь его приглашали охотно и часто и на обеды, и на вечери, во-первых, потому что он был папским легатом, во-вторых, потому что был послан к королю Франции, в-третьих, потому что прибыл от татар и еще потому, что он был из ордена братьев-миноритов и все считали его человеком святейшей жизни. Ибо говорили: «Священник от племени Аарона пришел ... и не обидит нас», 1 Мак 7, 14. И действительно, когда я был в Клюни, монахи Клюнийского монастыря сказали мне: «О если бы /f. 298d/ папа всегда посылал таких легатов, каким был брат Иоанн, возвратившийся от татар! Ведь другие легаты, если могут, грабят церкви и уносят все, что могут унести. А брат Иоанн, будучи проездом у нас, ничего не пожелал взять, кроме куска ткани для рясы своему товарищу».

Похвала Клюнийскому монастырю и черным монахам

Знай же, о читатель, что монастырь в Клюни ⁸⁸⁹ является знаменитейшей в Бургундии обителью черных монахов ордена святого Бенедикта; и там [232] в монастыре много приоров; и в названной местности так много обителей, что там могли бы одновременно гостить папа с кардиналами и со всей своей курией и император со своим двором без ущерба для монахов, и из-за этого не было бы необходимости монахам освобождать свои кельи и подвергаться каким-либо неудобствам. Заметь еще, что орден святого Бенедикта, если говорить о черном монашестве, гораздо лучше сохраняется в странах заальпийских, чем в землях италийских. Равно заметь, что в ордене святого Бенедикта, если говорить о черном монашестве, существуют четыре знаменитых монастыря, а именно: в Бургундии – Клюнийский, в Германии – святого Галла, в Ломбардии, в Мантуанском епископстве, между реками По и Ларио – монастырь святого Бенедикта, в котором покоится в каменной усыпальнице графиня Матильда. Четвертый же монастырь, главный в ордене, находится в Монтекассино ⁸⁹⁰.

Затем, после сансского монастыря, в котором я был в то время, когда жители Пармы взяли и разрушили город Витторию, изгнали императора и с позором обратили его в бегство, я ушел в Альтисиодор и жил там, потому что провинциальный министр Франции, живший в этом монастыре, особо меня ценил. А Альтисиодор означает как бы «горнее жилище /f. 299a/ богов» или «горнее созвездие» ⁸⁹¹, поскольку там находились мощи многих святых мучеников. Еще там есть монастырь святого Германа с его мощами, бывшего епископа этого города, который был пресветлая звезда «и как радуга, сияющая в величественных облаках» (Сир 50, 7), и это очевидно тем, кто читал его житие ⁸⁹².

О магистре Гульельме Альтисиодорском, наделенном великой благодатью диспутировать, но не проповедовать

Из города Альтисиодора происходил и магистр Гульельм, написавший «Сумму» и еще другую «Сумму» – о церковных службах ⁸⁹³; я часто посещал его дом. Сей магистр Гульельм, как мне говорили священники Альтисиодора, был наделен великим даром диспутировать. И в самом деле, когда он принимал участие в диспутах в Париже, то никого не было лучше его. Ибо он был большим логиком и богословом; когда же он начинал проповедовать, он не знал, что говорить; тем не менее в своей «Сумме» он привел много хороших различений.

Примеры различений, приводимые Апостолом, когда он говорит: «Одному дается Духом слово мудрости...»

И вот что говорит Апостол, 1 Кор 7, 7: «Каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе». И ниже, 12, 7–8: «Но каждому дается проявление Духа на пользу. Одному дается Духом слово мудрости (пример – святой Эквиций, который не мог молчать о Боге, как пишет блаженный [233] Григорий в первой книге «Диалогов», гл. 4. – Прим. Салимбене), другому слово знания, тем же Духом» (пример – аббат Иоахим, который говорит, что он получил от Бога большое познание Писания и будущего ⁸⁹⁴. – Прим. Салимбене). Посему Мудрец говорит, Притч 30, 3: «И не научился я мудрости, и познания святых не имею». Он говорит о приобретенной мудрости, а не о дарованной Богом. Об этой мудрости говорится, Еккл 2, 9: «Мудрость моя пребыла со мною». Сия мудрость дается от Господа, ибо, как сказано, Ин 3, 27: «Не может человек ничего принимать на себя, если не будет дано ему с неба», поскольку это зависит «не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего», Рим 9, 16. Посему Мудрец говорит, Притч 2, 6: «Господь дает мудрость; из уст Его – знание /f. 299b/ и разум». О том же, Дан 2, 21: «Он ... дает мудрость мудрым и разумение разумным». То же, Ис 28, 9: «Кого хочет он учить ведению? и кого вразумлять проповедью? отнятых от грудного молока, отлученных от сосцов матери?» Поэтому сказано, Сир 1, 26: «Если желаешь премудрости, соблюдай заповеди, и Господь подаст ее тебе». Но Господь не дает мудрости глупым. Посему Мудрец говорит, Притч 17, 16: «К чему сокровище в руках глупца? Для приобретения мудрости у него нет разума». То же, Притч 24, 7: «Для глупого слишком высока мудрость; у ворот не откроет он уст своих». И обрати внимание, что Моисей обладал мудростью и приобретенной и дарованной. О первой сказано, Деян 7, 22: «И научен был Моисей всей мудрости Египетской, и был силен в словах и делах». О второй говорится, Сир 4, 12, 20: «Премудрость возвышает сынов своих и поддерживает ищущих ее; ... она выйдет к нему на прямом пути». То же, Притч 4, 11: «Я указываю тебе путь мудрости, веду тебя по стезям прямым». Поэтому Господь говорит Моисею, Исх 25, 40: «Смотри, сделай ... по тому образцу, какой показан тебе на горе».

Итак, магистр Гульельм Альтисиодорский обладал даром диспутировать, но не проповедовать народу. О первом даре говорит Григорий ⁸⁹⁵: «Ничто не познается вполне, если его не разгрызет зуб диспута». О втором сказано, Сир 17, 28: «Не может быть всего в человеке».

Далее у Апостола (1 Кор 12, 9): «Иному вера, тем же Духом» (прибавь: «дается». – Прим. Салимбене). Вера была дана Корнилию, который пришел к ней через деяния свои, Деян 10. Ее попросили от Господа апостолы, сказав: «Умножь в нас веру», Лк 17, 5. Сию веру взыскует от них Господь, Лк 17, 6: «Если бы вы имели веру с зерно горчичное» и прочее. Вспомним пример того сапожника, или башмачника ⁸⁹⁶, который в земле сарацинской передвинул гору и освободил христиан. Отыщи в известной проповеди брата Луки ⁸⁹⁷: «Ожидаем Спасителя». Посему сказано, Иер 5, 3: «О, Господи! очи Твои не к вере ⁸⁹⁸ ли обращены?» Почему? Потому что, как говорит Апостол, Евр 11, /f. 299c/ 6: «Без веры угодить Богу невозможно». Она необходима для спасения, как говорит Апостол, Евр 11, 33: святые «верою побеждали царства, творили правду, получали обетование». Ее также хвалил Господь в сотнике, сказав, Мф 8, 10: «Истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры». То же сказал Господь о Хананеянке, Мф 15, 28: «О, женщина! велика вера твоя». Даже чудеса, совершаемые Им, Господь скорее приписывает вере верующего и набожно просящего, нежели Себе, творящему [234] их. Посему одному человеку, сына которого Он исцелил, Он сказал, Мк 9, 23: «Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему». То же, Лк 7, 50: «Вера твоя спасла тебя, иди с миром». О вере говорится у Луки, 17 и 18. То же говорит Господь и о вере, которой будет недоставать, Лк 18, 8: «Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?» Еще, Иер 7, 28: «Не стало у них веры, она отнята от уст их». То же, Притч 20, 6: «Многие хвалят человека за милосердие, но верующего ⁸⁹⁹ человека кто находит?»

Далее у Апостола (1 Кор 12, 9): «Иному дары исцелений, тем же Духом». Посему заметь: у некоего отшельника, обладавшего даром исцеления недужных, разбойники думали найти много золота. Он же сотворил так, что разбойники остались стоять снаружи недвижимыми, и утром, когда жители хотели их сжечь за воровство, отшельник сказал: «Отпустите их невредимыми, иначе я лишусь дара исцеления». И тотчас же разбойники обратились к Богу. Как рассказывает блаженный Григорий в третьей книге «Диалогов» [гл. 35], даром возвращать здоровье обладал также пресвитер Аманций, о котором он говорит: «Флорид, епископ города Тиволи, поведал мне, что есть у него некий пресвитер именем Аманций, муж необычайной простоты. Он утверждает, что тот обладает такой чудотворной силой, что, подобно апостолам, возлагает руку на больных и восстанавливает им здоровье, и любое сильное заболевание исчезает /f. 299d/ от его прикосновения. Я даже постарался повидать этого человека, наделенного такой благодатью, и пожелал, чтобы его привели ко мне и чтобы он несколько дней провел в больнице, где я смог бы вернее убедиться, обладает ли он каким-либо даром исцеления» и прочее. Смотри в «Диалоге», как он исцелил бесноватого.

Далее у Апостола (1 Кор 12, 10): «Иному чудотворения». Сим даром обладал апостол Павел, о коем говорится, Деян 19, 11–12: «Бог же творил немало чудес руками Павла, так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них». Все эти чудеса творили многие в первоначальной Церкви, как рассказывает Евсевий в «Церковной истории» ⁹⁰⁰. И это то, о чем говорит Господь, Мк 16, 18: «Возложат руки на больных, и они будут здоровы».

Далее у Апостола (1 Кор 12, 10): «Иному пророчество» (добавь: «дается». – Прим. Салимбене). Сим даром был наделен Агав, о коем читаем, Деян 11, 28: «И один из них, по имени Агав, встав, предвозвестил Духом, что по всей вселенной будет великий голод, который и был при кесаре Клавдии» ⁹⁰¹. Сим даром был наделен еще и Симеон Нигер, о коем сказано в Деяниях, 13,1. Сим даром обладали также дочери благовестника Филиппа, «одного из семи диаконов», о коем сказано: «У него были четыре дочери девицы, пророчествующие», Деян 21, 9. На них исполнились слова Писания, Иоил 2, 28: «И будут пророчествовать сыны ваши (как Агав и Симеон Нигер. – Прим. Салимбене) и дочери ваши» (как дочери Филиппа. – Прим. Салимбене). Также многие другие обладали этой благодатью, и она была необходимой, ибо, как говорит Мудрец, Притч 29, 18: «Без откровения свыше народ необуздан».

Далее у Апостола (1 Кор 12, 10): «Иному различение духов» (добавь: «дается». – Прим. Салимбене). Сим даром обладал Фортунат, весьма [235] почитаемый муж, епископ города Тоди. О нем рассказывает блаженный Григорий в первой книге «Диалогов» [гл. 10], что «он обладал огромной силой /f. 300a/ изгонять нечистых духов, так что подчас он изгонял легионы бесов, вселившихся в человека, и побеждал усердной непрерывной молитвой устремлявшиеся на него полчища их». Далее там рассказывается о некоем человеке, который дал приют бесу, изгнанному ранее Фортунатом из одержимого человека, а тот погубил его сына в огне. И когда Петр вопрошает, почему Господь допустил такое, Григорий в своем ответе делает в конце такое краткое заключение: «"Действительно, есть некоторые, стремящиеся делать добро для того, чтобы омрачить благодеяние другого. И они радуются не совершенному ими добру, но славе о нем, которой они принижают других. Посему я полагаю, что этот человек, давший приют злому духу, скорее стремился к похвальбе, чем к благодеянию, дабы казалось, что он поступил лучше епископа, поскольку принял того, кого Фортунат, человек Божий, изгнал". Петр: "Да! По всему видно, так оно и есть. Ведь исход дела показывает, что искренности в этом поступке не было"». Посему блаженный Иоанн в Первом Соборном послании говорит, 4, 1: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они».

Далее у Апостола (1 Кор 12, 10): «Иному разные языки» (добавь: «даются». – Прим. Салимбене), подразумевается – Духом. Посему сказано, Деян 2, 4: «И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать». О том же говорится, Деян 10, 44–46: «Когда Петр еще продолжал эту речь, Дух Святый сошел на всех, слушавших слово. И верующие из обрезанных, пришедшие с Петром, изумились, что дар Святаго Духа излился и на язычников, ибо слышали их говорящих языками и величающих Бога». То же, Деян 19, 6: «И, когда Павел возложил на них /f. 300b/ руки, нисшел на них Дух Святый, и они стали говорить иными языками и пророчествовать», ибо некоторые из них предсказывали будущее. Павел говорит, что сей дар был у него самого, 1 Кор 14, 18: «Благодарю Бога моего: я более всех вас говорю языками». И сие было особым знаком присутствия Духа Святого в первоначальной Церкви.

О том, что истолкование языков может осуществляться двумя способами

Далее у Апостола (1 Кор 12, 10): «Иному истолкование языков». Надо заметить, что истолкование языков может осуществляться двумя способами. В первом случае толкователями называются переводчики, которые переводят книги с одного языка на другой; о них я достаточно рассказал, когда писал об императоре Адриане ⁹⁰², потому что при нем, то есть во время его правления, Библию переложил Аквила ⁹⁰³, первый ее переводчик. О переводчиках справься в той хронике ⁹⁰⁴, которая начинается так: «Октавиан Цезарь Август» и прочее; сию хронику я написал в феррарском монастыре в тот год, когда Людовик, король Франции, был захвачен сарацинами в заморских краях, а именно в лето Господне 1250. Собрав в этой хронике высказывания из разных сочинений, я довел ее до истории лангобардов. Потом я не прикасался к перу и перестал писать [236] то, что относится к этой хронике, ибо я был так беден, что мне не хватало листов, то есть пергамена. А сейчас идет 1284 год. Но я продолжал работу над многими другими хрониками, которые, по моему мнению, я написал наилучшим образом; их я очистил от того, что было в них лишнего, произвольного, неточного и противоречивого. Однако не полностью, ибо некоторые вещи настолько вошли в употребление, что целый мир не в состоянии исторгнуть их из сердец людей, приученных к ним с юности. Я мог бы привести много примеров тому. Но для невежественных и необразованных людей примеры ничего не значат, потому что «поучающий глупого – то же, что склеивающий черепки», Сир 22, 7. /f. 300c/ В самом деле, «рассказывающий что-либо глупому – то же, что рассказывающий дремлющему, который по окончании спрашивает: "что?"» (Сир 22, 8). Такому можно было бы сказать в насмешку: «Erla ke l’e farina», что примерно означает: «Голова – мякина».

Второй способ истолкования языков применяется теми, кто проповедует и объясняет Библию. Сие относится к проповедникам и учителям, каковых в Новом Завете было превеликое множество. И к этому способу больше относится то, что говорит Апостол в вышеизложенном разделении даров, сделанном им, 1 Кор 12, 11: «Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно». Посему ниже он говорит, 14, 5: «Желаю, чтобы вы все говорили языками; но лучше, чтобы вы пророчествовали; ибо пророчествующий превосходнее того, кто говорит языками, разве он притом будет и изъяснять, чтобы церковь получила назидание». Так, даже Марка Евангелиста называют учеником и истолкователем Петра не потому, что Петр нуждался в его истолковании, ибо он умел говорить на всех языках, но потому, что он написал Евангелие в соответствии с проповедями Петра, которые он слышал в Италии. Итак, слова Апостола, 1 Кор 12, 10: «Иному истолкование языков» (добавь: «дается Святым Духом». – Прим. Салимбене), – относятся к учителям Нового Завета. Посему Господь говорит, Мф 13, 52: «Всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое». То же, Иов 28, 11: «Останавливает течение потоков и сокровенное выносит на свет». Еще, Дан 12, 3: «И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде – как звезды, вовеки, навсегда».

Благословен Бог, Который помог мне изложить этот материал о разделении, сделанном Апостолом! Итак, мы изложили вышесказанное, то есть то, что содержится в Послании Апостола по поводу разделения, в связи с магистром Гульельмом, обладавшим даром /f.300d/ диспутировать и сочинять книги, но не даром проповедовать народу. Теперь же снова вернемся к Альтисиодору.

Мне вспоминается, что, когда я жил в кремонском монастыре в том году ⁹⁰⁵, когда мой город Парма восстал против низложенного Фридриха, брат Гавриил из Кремоны, из ордена братьев-миноритов, великий лектор и человек святейшей жизни, сказал мне, что в Альтисиодоре больше виноградников и вина, чем в Кремоне, и в Парме, и в Реджо, и в Модене. А я отверг услышанное и посчитал это невероятным. Но когда я проживал в Альтисиодоре, слова Гавриила показались мне правдивыми, потому что у них был большой округ, или епископство, то есть у них было [237] много земель – и горы, и холмы, и поля, или равнины, полные виноградников, как я видел своими глазами. Ибо «ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы» (Мф 6, 26) жители той земли, но вывозят вино в Париж, поскольку рядом у них река ⁹⁰⁶, которая течет к Парижу, и там они выгодно продают вино, а оттуда привозят продовольствие и одежду. Я три раза обошел епископство Альтисиодорское; один раз ходил с неким братом, который произносил проповеди и благословлял людей на поход с королем Франции. Во второй раз ходил я с другим братом, который в день Тайной Вечери произнес проповедь цистерцианцам в прекраснейшем монастыре; и Пасху мы праздновали у некоей графини, которая за обедом подала, вернее, приказала подать нам, всей курии, 12 разных кушаний, то есть перемен блюд. А графа, ее мужа, не было дома, потому что при нем кушанья подавались бы еще обильнее, то есть в большем количестве. И тот брат /f. 301a/ показал мне монастырь Понтиньи; заботам этого монастыря папа Александр III, живший в Сансе, поручил блаженного Фому Кентерберийского, архиепископа, изгнанного из Англии королем английским Артальдом ⁹⁰⁷. В третий раз я ходил с братом Стефаном и увидел и узнал многое, о чем следовало бы рассказать, но ради краткости я об этом умолчу, ибо спешу поведать о другом.

И заметь, что в провинции Франция (я имею в виду орден братьев-миноритов) восемь кустодий, и в четырех из них пьют пиво, а в остальных – вино. Заметь также, что три земли во Франции изобилуют вином – Лa-Рошель, Бон и Альтисиодор. Заметь, кроме того, что красные вина в Альтисиодоре ценятся меньше всего, поскольку они не так хороши, как красные вина из Италии. Равно заметь, что вина в Альтисиодоре – белые, иногда золотистые, и ароматные, и укрепляющие, и прекрасного и хорошего вкуса; всякого пьющего они приводят и обращают в «веселие и радость» (2 Езд 3, 20), так что об альтисиодорском вине можно сказать, Притч 31, 6–7: «Дайте сикеру погибающему и вино огорченному душею; пусть он выпьет и забудет бедность свою и не вспомнит больше о своем страдании». И знай, что вина альтисиодорские столь крепки, что когда они стоят, пусть самую малость в кувшине, то он покрывается испариной с наружной стороны.

(пер.: см. от редакторов)
Текст воспроизведен по изданию: Салимбене де Адам. Хроника. М. РОССПЭН. 2004

© текст - см. от редакторов. 2004
© сетевая версия - Тhietmar. 2014
© OCR - Андреев-Попович И. 2014
© дизайн - Войтехович А. 2001
© РОССПЭН. 2004