Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

САЛИМБЕНЕ ДЕ АДАМ

ХРОНИКА

CRONICA

О том, что манна похожа на многие вещи

Необходимо также заметить, что манна похожа на росу и на иней, и на белое семя кориандра, и на муку, и на мед. Все это не лишено тайны и прекрасно может соответствовать Сыну Божию. Ведь Сын Божий был той росой, о которой Исаак сказал своему сыну, Быт 27, 39: «От тука земли будет обитание твое и от росы небесной свыше». Тук земли проявился, когда «земля (то есть блаженная Дева. – Прим. Салимбене) дала плод свой» (Пс 66, 7). Ведь «гора Божия – гора тучная» (Пс 67, 16) 1426. Роса же проявилась, когда Бог Отец увлажнил шерсть росой так, что Гедеон смог наполнить ею чашу, а затем Он увлажнил росой всю землю, как говорится в Суд 6, 37–40. Очевидно, что под землей и шерстью понимается блаженная Дева, согласно следующим словам: «Он сойдет, как дождь на шерсть» (Пс 71, 6) 1427, и «земля дала плод свой» (Пс 66, 7), поскольку Господь дал благо (Пс 84, 13). Об этой земле было сказано: «Ты посещаешь землю и утоляешь жажду ее, обильно обогащаешь ее» (Пс 64, 10). Также под росой понимается Сын Божий, Которого жаждал Исаия, говоря, 45, 8: «Кропите, небеса, свыше, и облака да проливают правду; да раскроется земля и приносит спасение, и да произрастает вместе правда. Я, Господь, творю это». Об этой росе говорит Исаия Богу Отцу, 26, 19: «Роса Твоя – роса растений, и земля извергнет мертвецов». Также и Сам Сын Божий говорит в последней главе Книги Осии: «Я буду росою для Израиля; он расцветет, как лилия» (Ос 14, 6).

Во-вторых, она похожа на иней, о чем говорится в Сир 43, 21: «И как соль, рассыпает Он по земле иней, который, замерзая, делается остроконечным». Под инеем травы /f. 351c/ стынут, и Сын Божий в мучениях весь застыл. Отсюда следующее: «Я стал как мех на морозе» (Пс 118, 83) 1428. Поэтому о невинных святых Августин говорит: «Те по праву зовутся цветом мучеников, коих, поднявшихся среди мороза безверия как первые прорезывающиеся почки Церкви, остудил иней преследования» 1429. Также и в Книге Исход говорится, что «роса поднялась, и вот, на поверхности пустыни нечто мелкое, круповидное, мелкое, как иней на земле» (16, 14). И о Сыне Божием говорится, Ис 53, 5: «Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши».

В-третьих, говорится, что манна «была, как кориандровое семя, белая» (Исх 16, 31). И о Сыне Божием говорит невеста в Песни, 5, 10: «Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других».

В-четвертых, она уподобляется симиле, которая есть нежнейший цветок пшеничной муки. И Сын Божий именуется цветком, согласно словам, Ис 11, 1: «И произойдет отрасль от корня Иессеева, и цветок 1430 произрастет от корня его». Тот цветок говорит о себе самом, Песн 2, 1: «Я ... лилия долин». Об этом цветке говорится в секвенции о плаче Девы у креста: [373]

Цвет цвета, свет света,
Благости сиянье!
Сколь грозно язв гвоздных
Смертное зиянье!
1431

Следовательно, хорошо поступают священнослужители, когда изготовляют облатки из нежнейшей пшеничной муки, так как Сын Божий уподобил себя пшеничному зерну, Ин 12, 24; и говорят, что манна, которая была прообразом Тела Господня, имела сходство с симилой.

В-пятых и в-последних, она схожа с медом. И несотворенная премудрость говорит о себе, Сир 24, 22: «Воспоминание обо мне слаще меда, и обладание мною приятнее медового сота». Так же в Церкви поется о Христе: «С уст рассудительного нисходит /f. 351d/ мед, сладость меда язык его». Итак, хорошо говорится в Исх 16, 31, что манна «была, как кориандровое семя, белая, вкусом же как лепешка с медом», что является нежнейшей пищей. Отсюда следующее в Иез 16, 13: «Питалась ты хлебом из лучшей пшеничной муки, медом и елеем, и была чрезвычайно красива, и достигла царственного величия». Слова Господа обращены к Иерусалиму, или к душе. Вкусить этой пищи нас приглашает Псалмопевец: «Вкусите, и увидите, как благ Господь!» (Пс 33, 9). Поэтому говорит Апостол, Евр 6, 4–5: «Вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святаго, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века». Так же о Себе Самом говорит Господь у Августина: «Я – пища взрослых; расти, и будешь вкушать Меня. Не Я претворюсь в тебя как пища плоти твоей, а ты претворишься в Меня» 1432. И действительно, таково «изменение десницы Всевышнего» (Пс 76, 11), когда человек, который прежде был из плоти, весь становится духовным, так как «тот, кто вкусил духа, теряет вкус к плоти» 1433.

И поскольку манна схожа по сладости с медом, следует посмотреть, что сказал Мудрец о меде, Притч 24, 13: «Ешь, сын мой, мед, потому что он приятен, и сот, который сладок для гортани твоей». И еще, Притч 25, 16: «Нашел ты мед, – ешь, сколько тебе потребно, чтобы не пресытиться им и не изблевать его». А также Притч 25, 27: «Как нехорошо есть много меду, так домогаться славы не есть слава». Мерой же этой пищи, а именно манны, был гомор, как говорит Моисей, Исх 16, 16: «Вот что повелел Господь: собирайте его каждый по стольку, сколько ему съесть; по гомору на человека». Гомор же есть десятая часть ефы 1434. Ефа /f. 352a/ же, как указывается в Книге Руфи, 2, 17, соответствует трем модиям 1435. Модий – это сосуд, как у нас секстарий или мина. Поэтому Господь говорит, Лк 8, 16: «Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом». В Мф 5, 15 так говорится: «И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме». Пармский модий вмещает восемь секстариев, феррарский – двадцать, так как они имеют больше пшеницы. Итак, если бы модий иудеев был таков, не говорилось бы, что Руфь принесла шесть модиев 1436 ячменя, которые положил на нее Вооз, как упоминается в Книге Руфи, 3, 15. Об этом говорится во Втор 25, 13–16: «В кисе твоей не должны быть двоякие гири, большие и меньшие; в доме твоем не должна быть двоякая ефа, большая и меньшая; гиря у тебя должна быть точная и правильная, и ефа у тебя [374] должна быть точная и правильная, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь Бог твой дает тебе [в удел]; ибо мерзок пред Господом Богом твоим всякий делающий неправду». Но об этом, пожалуй, сказано достаточно. Теперь перейдем к Фридриху и поговорим о его смерти.

О десяти несчастьях покойного императора Фридриха

Покойный император Фридрих II, хотя был великим, богатым и могущественным императором, однако пережил много несчастий; о некоторых из них надо упомянуть. Это следующие.

Первым его несчастьем было то, что его первенец Генрих, который должен был править после него, вопреки его воле примкнул к ломбардцам 1437; поэтому он его схватил, заковал и поместил в темницу, где тот в конце концов умер мучительной смертью 1438. Поэтому император мог сказать словами Иова, 19, 19: «И те, которых я любил, обратились против меня».

Вторым его несчастьем было то, что он хотел обездолить Церковь, чтобы как папа, так и кардиналы, и прочие прелаты были бедны и ходили пешком; и он стремился к этому не по божественному рвению, а /f. 352b/ потому что не был истинным католиком; и поскольку он был очень жадным и алчным, он хотел иметь богатства и сокровища Церкви для себя и своих детей; и также он хотел ослабить могущество духовенства, чтобы оно не могло замыслить чего-нибудь против него. И он говорил об этом некоторым своим доверенным людям, от которых впоследствии это и стало известно. О подобном говорится в Сир 19, 8: «Ни другу ни недругу не рассказывай и, если это тебе не грех, не открывай». Но не позволил ему Бог совершить такое по отношению к служителям Его, как Он Сам говорит, Зах 2, 8: «Ибо касающийся вас, касается зеницы ока Моего» 1439.

Третьим его несчастьем было то, что он хотел подчинить ломбардцев и не смог, так как, когда он побеждал их в одном, проигрывал в другом. Ибо они очень изворотливые и скользкие; говорят одно, а делают другое – как если бы ты хотел удержать в руках угря или маленькую мурену: чем больше ты их сжимаешь, тем быстрее они выскальзывают 1440.

Четвертым его несчастьем было то, что папа Иннокентий IV отстранил его от власти на Лионском вселенском соборе 1441 и раскрыл там всю его злобу и коварство. Недаром говорится в Притч 26, 26: «Если ненависть прикрывается наедине, то откроется злоба его в народном собрании». Тогда исполнились следующие слова Господа, Ис 22, 19: «И столкну тебя с места твоего, и свергну тебя со степени твоей».

Пятым его несчастьем было, что еще при его жизни власть его была передана другому, а именно ландграфу Тюрингии 1442; и хотя последнего смерть вскоре взяла к себе 1443, однако Фридрих испытал боль, когда увидел, как его власть передается другому. Об этом в 1 Цар 2, 32–33: «И не будет в доме твоем старца во все дни. Я не отрешу у тебя всех от жертвенника Моего, чтобы томить глаза твои и мучить душу твою». Тогда также исполнилось то, что сказал Господь, Ис 22, 20–21: «И будет в тот день, призову раба Моего Елиакима, сына Хелкиина, и одену его в [375] одежду твою, и поясом твоим опояшу /f. 352c/ его, и власть твою передам в руки его». Правда, считали и говорили, что якобы это Фридрих велел убить его; и он вполне мог это сделать, потому что был коварный человек. И так исполнилось то, о чем говорится в Дан 11, 18–21: «Но некий вождь прекратит нанесенный им позор и даже свой позор обратит на него. Затем он обратит лице свое на крепости своей земли; но споткнется, падет и не станет его. На место его восстанет некий, который пошлет сборщика податей, пройти по царству славы; но и он после немногих дней погибнет, и не от возмущения и не в сражении. И восстанет на место его презренный, и не воздадут ему царских почестей». Пусть каждый толкует и понимает вышеприведенные слова Даниила, как хочет, ибо Апостол говорит: «Всякий поступай по удостоверению своего ума», Рим 14, 5.

Шестым его несчастьем было, когда Парма восстала против него и вся полностью перешла на сторону Церкви 1444, что явилось причиной его окончательного падения.

Седьмым его несчастьем было, когда пармцы захватили его город Витторию 1445, который он построил рядом с Пармой, и сожгли, и разрушили, и уничтожили, и сравняли рвы, так что не осталось никакого следа, в соответствии со словами, Апок 17, 11: город, «который был и которого нет». К тому же его самого обратили в постыдное бегство вместе с его войском и многих из них убили, а многих взяли в плен и отвели в свой город Парму, по слову Писания, Ис 14, 2: «И возьмет в плен пленивших его, и будет господствовать над угнетателями своими». Также они ограбили его и завладели всеми его сокровищами. Тогда исполнилось пророчество Аввакума, 2, 7–8: «Не восстанут ли внезапно те, которые будут терзать тебя, и не поднимутся ли против тебя грабители, и ты достанешься им на расхищение? Так как ты ограбил многие народы, то и тебя ограбят все остальные народы /f. 352d/ за пролитие крови человеческой, за разорение страны, города и всех живущих в нем». А также Ис 33, 1: «Горе тебе, опустошитель, который не был опустошаем, и грабитель, которого не грабили! Когда кончишь опустошение, будешь опустошен и ты; когда прекратишь грабительства, разграбят и тебя». Также Фридрих мог сказать о себе и словами из Книги Иова, 19, 9: «Совлек с меня славу мою и снял венец с головы моей». Это может быть отнесено к папе Иннокентию IV, который отстранил его от власти, или к городу Парме, который в буквальном смысле совлек с него доспехи и снял с головы его корону, которую нашел некий житель Пармы в городе Виттория во время его разрушения и открыто нес ее в руке, и пармцы забрали ее себе, в соответствии со словами, написанными Григорием: «Желает быть ограбленным тот, кто открыто несет сокровище по дороге» 1446. Я видел этого человека и познакомился с ним, а также видел и корону, и даже держал в руках, и она имела большой вес и большую ценность. А пармцы дали ему за эту корону двести имперских либр и дом около церкви святой Христины, в котором раньше мыли и поили лошадей. Этого человека прозвали Коротышкой, потому что он был маленького роста. И есть в Книге Иова слова, которые могли бы прозвучать в личной жалобе Фридриха Богу или папе Иннокентию IV или городу Парме: «Кругом разорил меня, и я отхожу; и, как дерево, Он исторг [376] надежду мою. Воспылал на меня гневом Своим и считает меня между врагами Своими. Полки Его пришли вместе и направили /f. 353a/ путь свой ко мне и расположились вокруг шатра моего» (Иов 19, 10–12).

Восьмым его несчастьем было, когда его князья и бароны восстали против него, как, например, Тебальдо Франческо, который заперся в Капаччо 1447 и впоследствии имел тяжелую кончину, будучи ослеплен и подвергнут различным пыткам, и убит им 1448; и Пьер делла Винья 1449, и многие другие, перечисление которых заняло бы много времени. О них император мог сказать словами Иова, 19, 19: «Гнушаются мною все наперсники мои, и те, которых я любил, обратились против меня». Тем, кого он больше всех любил, был Пьер делла Винья, которого он вознес из ничего, так что мог ему сказать словами из 3 Цар 16, 2: «Я поднял тебя из праха». Прежде тот был бедным человеком, а император, желая его возвысить, сделал его своим секретарем и присвоил звание логофета.

О логофете: что это означает

Соединяются два слова, «логос» и «фета», что означает «положение»; и логофетом называется тот или та, кто держит речь к народу или кто объявляет ему указ императора или какого-либо государя 1450.

Девятым его несчастьем было, когда его сын, король Энцо, был схвачен болонцами 1451; это было заслуженно и справедливо, так как он захватил в море прелатов, которые направлялись на собор к папе Григорию IX. О чем Ис 3, 11: «А беззаконнику – горе, ибо будет ему возмездие за дела рук его». К этому же взывает Екклесиаст, 8, 13: «А нечестивому не будет добра, и, подобно тени, недолго продержится тот, кто не благоговеет пред Богом». Следовательно, не могло того не быть, чтобы меч боли за сына, в такое время схваченного врагами, не пронзил императора. Ибо тогда исчезла всякая надежда на его победу.

О большой власти Паллавичини и о том, как какой-то петух выклевал ему глаз, когда он был ребенком

Десятым и последним его несчастьем было, когда он услышал, что маркиз Уберто /f. 353b/ Паллавичини получил большую власть над ломбардцами, чем сам он когда-либо мог иметь 1452, хотя тот и был на его стороне. А был тот старым, немощным, слабым и одноглазым, потому что, когда он малюткой лежал в колыбели, какой-то петух выклевал ему глаз, то есть клювом вытащил его из головы ребенка и съел.

К этим десяти несчастьям покойного императора Фридриха мы можем добавить еще два, чтобы получить число 12. Первое – он был отлучен от Церкви папой Григорием IX. Второе – Церковь пыталась отнять у него королевство Сицилии. И виной этому был он сам. Ведь когда Церковь послала его за море для обретения Святой Земли, он заключил мир с сарацинами без какой-либо выгоды для христиан. Сверх того, он велел [377] восхвалять принародно в храме Господнем имя Магомета 1453, как мы уже рассказывали в другой хронике, где описали двенадцать злодеяний Фридриха 1454.

Паллавичини же имел власть над городами Ломбардии, а именно Брешией, Кремоной, Пьяченцей, Тортоной, Алессандрией, Павией, Миланом, Комо и Лоди. Императору это никогда не удавалось. Кроме того, в своих походах Паллавичини, когда хотел собрать войско, получал по своему желанию рыцарей и пехотинцев из Верчелли, из Новары и из Бергамо. Да и пармцы давали ему рыцарей и пехотинцев, когда он хотел, скорее из страха, нежели по любви, ведь они были сторонниками Церкви, а он – ее противником. Сверх того, они избавляли его от затруднений, давая ему ежегодно две тысячи имперских либр 1455. Ведь они считали, что «всему свое время, и время всякой вещи под небом», Еккл 3, 1, и что «для всякой вещи есть свое время и устав», Еккл 8, 6. А также Сир 1, 23: «Терпеливый до времени удержится и после вознаграждается веселием». Это также то, что Господь сказал иудеям, Ин 7, 6: «Мое время еще не настало, а для вас всегда время». Но слушай, что Он говорит: «Когда изберу время, Я произведу суд по правде» (Пс 74, 3).

Как пармцы отомстили за себя Паллавичини

Подобным образом поступили пармцы с Паллавичини: когда наступил удобный момент, они отомстили ему, разрушив дворец, который он имел в Парме на площади Святого Александра, и дворец, который был у него в Соранье, наподобие замка 1456, и отняли у него земли и селения, которые он имел в Пармском епископстве, /f. 353c/ еще при его жизни и таким образом вернули выплаченные ему деньги. О чем в 1 Мак 12, 1 говорится: «Ионафан, видя, что время благоприятствует ему», сделал свое дело. Паллавичини был пармским гражданином, и хотя он был человеком «надменного сердца» и хотел жить на широкую ногу, но был беден настолько, что имел лишь двух оруженосцев, которые, когда он ехал верхом, сопровождали его на тощих клячах, как я видел собственными глазами; он ехал рядом с ними и полагал себя важным. Когда же он имел власть над вышеперечисленными городами, что продолжалось 22 года 1457, он всякий день тратил на свой двор 25 имперских либр, помимо хлеба и вина.

О том, что Паллавичини был человеком властолюбивым, и как он расправился со своими родственниками, которые дали ему власть над Кремоной

Своим стремлением к власти он превосходил всех. Сначала он получил власть в Кремоне и расправился с теми из рода ди Соммо, которые дали ему власть над Кремоной, а это были его сторонники 1458 и кровные родственники. Но кремонцы, которые были сторонниками Церкви, ощипали его, как раньше это сделали пармцы 1459, и разрушили Буссето, мощнейший его замок 1460, который он воздвиг в роще среди болот, по [378] соседству с этими тремя городами, а именно Пармой, Кремоной и Пьяченцей; а сам Паллавичини полагал, что его невозможно взять даже всем миром. Но жители Пьяченцы разбили и ощипали его, точно так же, как это сделали пармцы и кремонцы, так что исполнилось то, о чем говорится в Писании, Авв 2, 6–8: «"Горе тому, кто без меры обогащает себя не своим, – на долго ли? – и обременяет себя залогами!" Не восстанут ли внезапно те, которые будут терзать тебя, и не поднимутся ли против тебя грабители, и ты достанешься им на расхищение? Так как ты ограбил многие народы, то и тебя ограбят все остальные народы за пролитие крови человеческой, за разорение страны, /f. 353d/ города и всех живущих в нем». Он изгнал многих из Кремоны и многих подверг пыткам, и многих убил; он отослал от себя свою жену, госпожу Берту, дочь графа Раньери из Пизы, потому что не мог иметь от нее детей, и женился на другой 1461, которую дал ему Эццелино да Романо; от нее он имел двух сыновей 1462 и трех прекраснейших дочерей 1463, которые долго оставались незамужними.

Но об этом, пожалуй, сказано достаточно.

О многих явлениях числом десять. О смерти Фридриха II, бывшего императора

Заметь, что было десять казней египетских, десять трудов Исаии, десять рогов у зверя, Апок 17. Подобным же образом я отметил десять несчастий Фридриха II, покойного низложенного императора; когда он вспоминал о них, исполнялось то, о чем говорится в Писании, Притч 12, 25: «Тоска на сердце человека подавляет его». И еще, Притч 15, 13: «При сердечной скорби дух унывает».

Итак, он впал в такую тоску из-за воспоминаний о вышеупомянутом, что заболел тяжелой «болезнью, от которой потом и умер», и «он слег в постель и, почувствовав, что умирает», «ибо возобновлялась в нем сильная печаль» 1464, сделал то, что мы читаем об Антиохе, 1 Мак 6, 10–13: «И созвал он всех друзей своих и сказал им: удалился сон от глаз моих, и я изнемог сердцем от печали. И сказал я в сердце моем: до какой скорби дошел я и до какого великого смущения, в котором нахожусь теперь! А был я полезен и любим во владычестве моем. Теперь же я вспоминаю о тех злодеяниях, которые я совершил... Я познаю, что за это постигли меня эти беды, – и вот, я погибаю от великой печали в чужой земле». Также во Второй книге Маккавейской о том /f. 354a/ же самом Антиохе говорится то, что полностью исполнилось в отношении Фридриха. Говорится же там так, 2 Мак 9, 10–13: «И того, который незадолго перед тем мечтал касаться звезд небесных, никто не мог носить по причине невыносимого зловония. Теперь-то, будучи сокрушен, начал он оставлять свое великое высокомерие и приходить в познание, когда по наказанию Божию страдания его усиливались с каждою минутою. Сам не в силах сносить своего зловония, он так говорил: праведно покоряться Богу, и смертному не должно думать высокомерно быть равным Богу. Нечестивец молил Господа, уже не миловавшего его». И ниже, [379] ближе к концу главы (2 Мак 9, 28): «Так этот человекоубийца и богохульник, претерпев тяжкие страдания, какие причинял другим, кончил жизнь на чужой стороне в горах самою жалкою смертью».

Умер же Фридрих, бывший император, в лето Господне 1250 1465 в Апулии, в маленьком городке, который называется Фьорентино и расположен на расстоянии десяти миль от сарацинского города Лучера, и из-за чрезвычайного зловония, которое исходило от его тела, было невозможно переправить его в город Палермо 1466, где находятся усыпальницы королей Сицилии и где их погребают.

О многочисленных причинах отказа в погребении Фридриху II, бывшему императору

Было много причин отказа этому королю в погребении в усыпальницах королей Сицилии. Первая – исполнение Писания. О чем Ис 14, 19–20: «Ты, как попираемый труп, не соединишься с ними в могиле», а именно с королями Сицилии, которые погребены в Палермо. Выше ты имел пример Антиоха. Об этом говорит Екклесиаст, 6, 3–4: «Если ... не было бы ему и погребения, то я сказал бы: выкидыш счастливее его, потому что он напрасно пришел и отошел во тьму, /f. 354b/ и его имя покрыто мраком». Вторая – от его тела исходило такое зловоние, что было невозможно вынести, «из тела нечестивца во множестве выползали черви, и еще у живого выпадали части тела от болезней и страданий; смрад же зловония от него невыносим был в целом войске». Это говорится об Антиохе, 2 Мак 9, 9, и все в точности исполнилось на Фридрихе. Третьей причиной было то, что его сын Манфред, называемый князем, скрывал его смерть 1467, желая захватить королевство Сицилии и Апулии, прежде чем его брат Конрад прибудет к нему из Германии 1468. Из-за этого случилось так, что многие считали, что он не умер, хотя на самом деле он был мертв; и так сбылось пророчество Сивиллы 1469, которая говорит: «И будет звучать среди людей "живет" и "не живет"», и допускает, что его смерть будут скрывать.

Как и в какой день умер Фридрих, бывший император

Он умер в день святой девы Цецилии 1470, в лето Господне 1250, и в этот же день он был коронован в 1220 году. Некоторые говорили, что он окончил свои дни в день святой Лючии 1471. Если это правда, то здесь присутствует тайна. Ведь блаженная Лючия сказала окружающим ее жителям Сиракуз: «Сообщаю вам, что Церкви Божией дан мир, поскольку Диоклетиан изгнан из своего царства и Максимиан сегодня умер» 1472. Подобным образом, когда умер Фридрих, много зла исчезло из мира, по слову Писания, Притч 22, 10: «Прогони кощунника, и удалится раздор, и прекратятся ссора и брань». Также Притч 14, 32: «За зло свое нечестивый будет отвергнут». Также Ис 22, 19: «И столкну тебя с места твоего, и свергну тебя со степени твоей». А также Ис 14, 8: «С тех пор, как ты заснул, никто не приходит рубить нас». [380]

О том, что слова Исаии, сказанные им о разрушении Вавилона и о Люцифере, могут быть приложимы к Фридриху и его сыновьям

И /f.354c/ заметь, что то, что говорится в 14-й главе Книги пророка Исаии о разрушении Вавилона и о Люцифере, очень подходит к Фридриху и его сыновьям, и особенно в том месте, где он говорит (3–11): «И будет в тот день: когда Господь устроит тебя от скорби твоей и от страха и от тяжкого рабства, которому ты порабощен был, ты произнесешь победную песнь на царя Вавилонского и скажешь: как не стало мучителя, пресеклось грабительство! Сокрушил Господь жезл нечестивых, скипетр владык, поражавший народы в ярости ударами неотвратимыми, во гневе господствовавший над племенами с неудержимым преследованием. Вся земля отдыхает, покоится, восклицает от радости; и кипарисы радуются о тебе, и кедры ливанские, говоря: "с тех пор, как ты заснул, никто не приходит рубить нас". Ад преисподний пришел в движение ради тебя, чтобы встретить тебя при входе твоем; пробудил для тебя Рефаимов, всех вождей земли; поднял всех царей языческих с престолов их. Все они будут говорить тебе: и ты сделался бессильным, как мы! и ты стал подобен нам! В преисподнюю низвержена гордыня твоя со всем шумом твоим; под тобою подстилается червь, и черви – покров твой». И ниже, после того, как он вставил кое-что о Люцифере, он добавляет то, что прекрасно подходит к Фридриху и его сыновьям. Он говорит: «"Тот ли это человек, который колебал землю, потрясал царства, вселенную сделал пустынею и разрушал города ее, пленников своих не отпускал домой?" Все цари народов, все лежат с честью, каждый в своей усыпальнице; а ты повержен вне гробницы своей, как презренная ветвь, как одежда убитых, сраженных мечом, которых опускают в каменные рвы, – ты, как попираемый труп, /f. 354d/ не соединишься с ними в могиле; ибо ты разорил землю твою, убил народ твой: во веки не помянется племя злодеев. Готовьте заклание сыновьям его за беззаконие отца их, чтобы не восстали и не завладели землею и не наполнили вселенной неприятелями. И восстану на них, говорит Господь Саваоф» (Ис 14, 16-22).

О недостатках императора Фридриха и о том, что Бог хорошо сделал, искоренив его род

Поистине хорошо поступил Бог с сыновьями Фридриха, вырвав их с корнем и уничтожив, потому что это был род упорный и мятежный, неустроенный сердцем и неверный Богу духом своим (Пс 77, 8). Поэтому проклинает его Давид, говоря Богу: «Ты истребишь плод их с земли и семя их – из среды сынов человеческих, ибо они предприняли против Тебя злое, составили замыслы, но не могли [выполнить их]» (Пс 20, 11–12). Поэтому говорит Иов, 27, 13–15: «Вот доля человеку беззаконному от Бога, и наследие, какое получают от Вседержителя притеснители. Если умножаются сыновья его, то под меч; и потомки его не насытятся [381] хлебом. Оставшихся по нем смерть низведет во гроб, и вдовы их не будут плакать». О Фридрихе же так говорит Пророк: «Видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву; но он прошел, и вот нет его; ищу его и не нахожу» (Пс 36, 35–36). Почему? Слушай, почему: «Притеснителя не станет, грабеж прекратится, попирающие исчезнут с земли», Ис 16, 4.

Заметь, что Фридрих почти всегда любил ссориться с Церковью и многократно подвергал ее нападкам – ту, которая его вскормила, защитила и вознесла. В Бога он нисколько не верил. Он был хитрым, изворотливым, алчным, любящим роскошь, злокозненным, злобным человеком.

О благих и положительных качествах Фридриха

Но иногда он обнаруживал хорошие качества – когда хотел выказать благорасположение и обходительность; он любил развлечения, /f. 355a/ был приятным, ласковым, деятельным; умел читать, писать и петь, а также сочинял кантилены и песни; он был красивым человеком, хорошо сложенным, но среднего роста. Я видел его 1473 и некогда почитал. Ведь он написал обо мне 1474 брату Илии, генеральному министру ордена братьев-миноритов, чтобы из любви к нему тот вернул меня моему отцу. Он также мог говорить на многих и различных языках 1475. Короче говоря, если бы он был верным католиком и любил Бога и Церковь и свою душу, мало бы нашлось в мире правителей, равных ему. Но так как написано, что «малая закваска квасит все тесто» (1 Кор 5, 6) 1476, он перечеркнул все свои хорошие качества тем, что преследовал Церковь Божию. Он не стал бы ее преследовать, если бы любил свою душу и Бога. О чем Сир 14, 5: «Кто зол для себя, для кого будет добр?» Также Иак 2, 10: «Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем». Поэтому говорит Екклесиаст, 9, 18: «Но кто погрешит в одном 1477, погубит много доброго». Таким и был покойный император Фридрих, который погрешил в одном Боге и поэтому погубил много доброго и в настоящем, и в будущем. Пожалуй, он сам это видел, и пусть это ему будет вменено в вину, потому что «слова уст его – неправда и лукавство; не хочет он вразумиться, чтобы делать добро; на ложе своем замышляет беззаконие, становится на путь недобрый, не гнушается злом» (Пс 35, 4–5). Поэтому он был отрешен от власти и умер злой смертью.

О том, что с Фридрихом заканчивается Римская империя

«На нем также закончится Империя, потому что хотя и будут у него преемники, однако они не получат императорского титула от римского престола». Эти слова, как говорят, принадлежат какой-то Сивилле 1478. Но я не нашел их ни у эритрейской Сивиллы, ни у тибуртинской. Записей же других пророчиц я не видел. Ведь сивилл было десять. Насколько верно это пророчество, достаточно ясно обнаруживается как в отношении Церкви, так и в отношении Империи. [382]

О преемниках Фридриха и о преемниках императорской власти со стороны Церкви

Со стороны Империи преемником был Конрад 1479, /f. 355b/ сын Фридриха, законный сын от жены 1480, которая была дочерью короля Иоанна. Он никогда не имел императорской власти и преуспел немного. Ему наследовал Манфред 1481, его брат и сын Фридриха от другой жены 1482, которая была племянницей маркиза Ланцы; Фридрих перед смертью обручился и женился на ней. Манфред никогда не имел титула императора, но называли его князем те, кто поддерживал его отца, и в течение многих лет он правил в Калабрии, Сицилии и Апулии после смерти отца и брата. Ему хотел наследовать Конрадин, сын Конрада, сына покойного императора Фридриха, но как Манфред, так и Конрадин были убиты Карлом, братом короля Франции 1483. Затем со стороны Церкви, по воле папы и кардиналов, и прелатов, и выборных лиц, получили власть в Империи ландграф Тюрингии Вильгельм Голландский и Рудольф Германский 1484. Но ни один из них не сумел преуспеть в том, чтобы достичь полной императорской власти. Вот почему вышеупомянутое пророчество может считаться верным.

О семи чудачествах Фридриха

Теперь нужно кое-что сказать о чудачествах Фридриха.

Первым его чудачеством было то, что он приказал отрезать некоему нотарию большой палец на руке, потому что тот писал его имя не так, как ему хотелось. Он хотел, чтобы в первом слоге его имени писалось «и», таким образом: «Фридерик», а тот писал через «е», употребляя вторую гласную, таким образом: «Фредерик» 1485.

Вторым его чудачеством было то, что он захотел выяснить, каковы будут язык и речь у детей, когда они вырастут, если они ни с кем не будут разговаривать. И поэтому он приказал нянькам и кормилицам, чтобы они давали младенцам молоко, кормили их грудью, купали и заботились о них, но ни в коем случае не ласкали и не разговаривали с ними 1486. /f. 355c/ Он хотел узнать, будет ли их языком еврейский, который был с первым языком, или греческий, или латинский, или арабский, или, может быть, язык их родителей, от которых они родились. Но он трудился зря, так как все дети умирали во младенчестве. Ведь они не могли жить без шлепков, поглаживаний, улыбок и ласк своих нянек и кормилиц.

О колыбельных песнях и о Николе, которого император посылал в Фаро

Колыбельными зовутся песни, которые женщина поет, качая колыбель, чтобы дитя засыпало; без них ребенок плохо засыпает и плохо успокаивается.

Третье его чудачество было следующее: когда он увидел заморскую землю 1487, которая была землей обетованной и которую столько раз [383] восхвалял Бог, называя ее землей, «где течет молоко и мед» (Втор 27, 3), и красой всех земель 1488, она ему не понравилась, и он сказал, что иудейский Бог не видел его земли, а именно Терра ди Лаворо, Калабрию, и Сицилию, и Апулию, а то бы Он не восхвалял столько раз землю, которую обещал и дал иудеям. О них также сказано, что «презрели они землю желанную» (Пс 105, 24). Поэтому говорится, Еккл 5, 1: «Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги». Примером служит клирик, произнесший слова против Бога, которых не следовало произносить, и потому тотчас его поразила молния небесная, и он упал замертво. Отсюда такие слова в 1 Цар 26, 8: «Я пригвожду его копьем к земле одним ударом и не повторю удара».

Четвертым его чудачеством было то, что он много раз посылал некоего Николу против его воли на дно Фаро, и тот много раз возвращался оттуда; и, желая точно узнать правду, действительно ли он добирается до дна и возвращается оттуда или нет, император бросил свой золотой кубок /f. 355d/ в том месте, которое он считал наиболее глубоким. И тот нырнул, нашел его и принес, и изумился император. Когда же он захотел еще раз его туда послать, Никола сказал ему: «Не посылайте меня больше туда, потому что глубины моря так взволновались, что, если вы меня туда пошлете, я никогда не вернусь». Тем не менее император послал его, и тот больше не вернулся, потому что погиб там. Ведь в море на такой глубине во время морских волнений собираются большие рыбы, и там много скал и разбитых кораблей, как он рассказывал. Он мог сказать Фридриху то, что говорится в Книге пророка Ионы, 2, 4: «Ты вверг меня в глубину, в сердце моря, и потоки окружили меня, все воды Твои и волны Твои проходили надо мною». То же говорит Господь, Ам 9, 3: «Хотя бы сокрылись от очей Моих на дне моря, и там повелю морскому змею уязвить их». Этот Никола был сицилиец, и как-то он тяжело обидел и раздражил мать, и мать пожелала ему, чтобы он всегда жил в воде и редко показывался на земле. И так с ним и случилось. Об этом говорится, Сир 3, 16: «Оставляющий отца – то же, что богохульник, и проклят от Господа раздражающий мать свою». А также Притч 26, 2: «Как воробей вспорхнет, как ласточка улетит, так безосновательно произнесенное проклятие падет на кого-нибудь» 1489.

О Фаро: что это и где

Заметь, что Фаро – это морской залив в Сицилии 1490, около города Мессины, где иногда бывают сильные буруны и образуются большие водовороты, которые поглощают и увлекают корабли, согласно словам Псалмопевца: «Я ... вошел во глубину вод, и быстрое течение их увлекает меня» (Пс 68, 3). В этом Фаро есть также Сирты и Харибды 1491, и огромные скалы, и много опасностей. На другом берегу этого морского залива находится город, который называется Реджо (Реджо-ди-Калабрия. – Прим. пер.), о котором блаженный Лука, /f. 356a/ направлявшийся вместе с апостолом Павлом из Иудеи в Рим, говорит в Деяниях, 28, 13: «Оттуда отплыв» (а именно из Сиракуз, города святой [384] Лючии), «прибыли в Ригию» (то есть в Реджо-ди-Калабрия. – Прим. пер.). Все вышесказанное я сто раз слышал и знал от братьев города Мессины, которые были моими хорошими друзьями. Я также имел в ордене братьев-миноритов кровного родственника, брата Якобина де Кассио 1492 из города Пармы, который жил в городе Мессина и сообщил мне то же самое, что я рассказал.

О том, что император Фридрих был эпикурейцем

Фридрих отличался также и другими чудачествами и странностями, бранился, проявлял недоверчивость, развращенность, совершал злоупотребления; некоторые из них я описал в другой хронике: например, человека, которого он живым держал в большой бочке до тех пор, пока тот там не умер, желая этим доказать, что душа полностью погибает, и будто бы об этом говорит Исаия, 22, 13: «Но вот, веселье и радость! Убивают волов, и режут овец; едят мясо, и пьют вино: "будем есть и пить, ибо завтра умрем!"». Ведь он был эпикурейцем, и поэтому все, что он мог найти в Священном Писании сам и с помощью своих мудрецов, что способствовало бы доказательству, что нет другой жизни после смерти, – он все это находил, как например: «Он разрушит их и не созиждет их» (Пс 27, 5). Или: «Могила – жилище их навечно» (Пс 48, 12) 1493. А также: «Отступи от меня, чтобы я мог подкрепиться, прежде нежели отойду и не будет меня» (Пс 38, 14). Также Сир 48, 12: «Мы живем только жизнью, после смерти же не будет таковым имя наше» 1494. Также Пс 106, 5: «Душа их истаевала в них». Сюда же относится и то, что говорит Мудрец, Еккл 3, 19–22: «Потому что участь сынов человеческих и участь животных – участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что всё – суета! Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах. Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю? Итак /f. 356b/ увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это – доля его; ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?»

О том, что Соломон многое сказал от имени людей, преданных плоти, что расходилось с его мнением

И много такого, что Соломон в Книге Екклесиаста сказал от имени людей, преданных плоти; однако он так не думал, иначе не сказал бы, Еккл 6, 8: «Какое же преимущество мудрого перед глупым, какое – бедняка, кроме как идти туда, где есть жизнь?» 1495. А также: «Все, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости» (Еккл 9, 10). Также: «Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей» (Еккл 9, 8). Также: «Бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом всё для человека» (Еккл 12, 13), то есть для [385] этого создан всякий человек, а именно – чтобы боялся Бога. Откуда Иер 2, 19: «Итак познай и размысли, как худо и горько то, что ты оставил Господа Бога твоего и страха Моего нет в тебе, говорит Господь Бог Саваоф». Поэтому говорит сын Сирахов, 1, 21: «Страх Господень отгоняет грехи; не имеющий же страха не может оправдаться». Итак, говорит Екклесиаст, 12, 1: «И помни Создателя твоего в дни юности твоей, доколе не пришли тяжелые дни и не наступили годы, о которых ты будешь говорить: "нет мне удовольствия в них!"», – и так далее до конца книги, и все это служит к разрушению представлений Фридриха и его мудрецов, которые считали, что нет другой жизни, кроме земной, чтобы свободнее можно было удовлетворять свою плоть и убогие желания. Следовательно, они были эпикурейцами, к которым подходит то, что говорит Иаков, 5, 5: «Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши».

Об эпикурействе: что это, а также об учении стоиков

Подобно тому как стоики видят счастье человека единственно в доблести духа, так эпикурейцы – только в наслаждениях тела 1496. Жизнь их прекрасно описана в Прем 2, 1–9, где говорится: нечестивые «неправо умствующие говорили сами в себе: "коротка и прискорбна /f. 356c/ наша жизнь, и нет человеку спасения от смерти, и не знают, чтобы кто освободил из ада. Случайно мы рождены и после будем как небывшие: дыхание в ноздрях наших – дым, и слово – искра в движении нашего сердца. Когда она угаснет, тело обратится в прах, и дух рассеется, как жидкий воздух; и имя наше забудется со временем, и никто не вспомнит о делах наших, и жизнь наша пройдет, как след облака, и рассеется, как туман, разогнанный лучами солнца и отягченный теплотою его. Ибо жизнь наша – прохождение тени, и нет нам возврата от смерти: ибо положена печать, и никто не возвращается. Будем же наслаждаться настоящими благами и спешить пользоваться миром, как юностью; преисполнимся дорогим вином и благовониями, и да не пройдет мимо нас весенний цвет жизни; увенчаемся цветами роз прежде, нежели они увяли; никто из нас не лишай себя участия в нашем наслаждении; везде оставим следы веселья, ибо это наша доля и наш жребий"».

О жизни людей, преданных плоти

Это те, как говорит Апостол, 1 Кор 15, 32, которые говорят: «Станем есть и пить, ибо завтра умрем!» Но послушай о средстве: «Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы. Отрезвитесь, как должно, и не грешите» (1 Кор 15, 33–34). Также Гал 6, 7–8: «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление; а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную». Об этом Дамаскин говорит: «Если нет воскресения из мертвых, то следует считать блаженными диких животных, которые имеют беспечальную жизнь» 1497. Об этом Апостол говорит, 1 Кор 15, 19: «И [386] если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее /f. 356d/ всех человеков». Но это не так. Напротив, как он говорит в другом месте, Кол 3, 3–4: «Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге. Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе». И это то, о чем мы молим в секвенции, говоря:

Земному вслед убожеству
Поправши смерть враждебную
В победе достопамятной,
О коей чудо молвлено,
Пошли нам, Боже, светлую
Красу небесной радости,
О, Жизнь преслаще жизни!

Шестая странность и чудачество Фридриха, как я писал в другой хронике 1498, проявились в том, что он на каком-то обеде до отвала накормил двух людей, одного из которых послал затем спать, а другого – охотиться, а на следующий вечер заставил обоих опорожнить желудок в его присутствии, желая узнать, кто лучше переварил обед. И врачами было установлено, что тот, кто спал, лучше справился с перевариванием пищи.

О Михаиле Скоте, который был хорошим астрологом

Седьмой и последней его странностью и чудачеством было, как я также указал в другой хронике, что, когда однажды, находясь в каком-то дворце, он спросил Михаила Скота, своего астролога, на каком расстоянии от неба находится дворец, и тот ответил, как ему представлялось верным, Фридрих отправил его в другие земли королевства, под предлогом проведения измерений, и удерживал его там в течение нескольких месяцев, велев строителям или плотникам так уменьшить размеры дворцового зала, чтобы никто не мог этого заметить. И так и было сделано. И когда, спустя много дней, в том же дворце император встретился с вышеупомянутым астрологом, то, начав как бы издалека, он спросил у него, таково ли расстояние до неба, как он сказал в прошлый раз. А тот, произведя расчет, ответил, что или небо поднялось, или, наверное, земля сжалась. И тогда император понял, что перед ним настоящий астролог.

И о многих других его чудачествах я слышал и знаю, но умолчу о них ради краткости изложения, а также потому, что мне противно /f. 357a/ перечислять столько его глупостей и потому что я спешу перейти к рассказу о других вещах.

О том, что император Фридрих любил забавы и терпеливо переносил обращенные к нему издевки, как это видно из последующего изложения

Этот император однажды произносил шутливую речь в присутствии домашних в своем дворце, говоря, как это делают кремонские послы, [387] направляемые к нему их согражданами: сначала хвалят один другого, многократно упоминая, какой он знаменитый господин, мудрый, богатый и могущественный; а затем, после взаимного восхваления, переходят к обсуждению дел. Да и сам император терпеливо сносил, оставляя безнаказанными, насмешки, издевки и брань потешников и часто не показывал вида, что он слышит, в противоположность тем, кто хочет тотчас отомстить за нанесенные им оскорбления. Но они поступают нехорошо, ибо в Писании сказано, Сир 10, 6: «Не гневайся за всякое оскорбление на ближнего, и никого не оскорбляй делом». Также Притч 12, 16: «У глупого тотчас же выкажется гнев его, а благоразумный скрывает оскорбление». Поэтому, когда однажды он был в Кремоне, после разрушения города Виттории 1499 пармцами, и ударил рукой по горбу какого-то потешника из тех, что зовутся «рыцарями двора» 1500, и сказал: «Господин Даллио, когда откроется этот ларчик?», – тот ему ответил: «Господин, его не так легко открыть, потому что я потерял ключ в Виттории». Император, услышав, как тот ему напоминает о его печали и позоре, застонал и сказал: «Я потрясен и не могу говорить» (Пс 76, 5). Однако он никак не отомстил острослову, чтобы впоследствии не было ему огорчением 1501, что он свел счеты с таким человеком. Этот Даллио был феррарцем и моим знакомым, и даже другом. В Парме он женился и поселился там сразу после разрушения Виттории. Его жена была сестрой брата Эгидия Буделло, который был братом-миноритом. Если бы он нанес такое оскорбление Эццелино да Романо, тот бы велел /f. 357b/ его ослепить или, наверно, повесить. Также в другой раз императора, присутствовавшего при осаде Берчето 1502, поднял на смех Виллано дель Ферро, и император терпеливо снес это: он спросил, как называются осадные орудия и метательные машины, которые там находились, а Виллано дель Ферро назвал их какими-то смешными словами, а именно: «сбенья» и «сбеньоин» 1503. Император же только усмехнулся и отвернулся от него.

От каких предков и как был рожден император Фридрих

Теперь, наверно, следует сказать, как был рожден император Фридрих, то есть от каких предков он происходит. Его отцом считался император Генрих VI 1504, а матерью – королева Констанция; она была сицилийкой, дочерью Вильгельма 1505, короля Сицилии. Чтобы ты лучше разобрался в его происхождении, тебе нужно обратиться к более ранним событиям.

В лето Господне 1075 папой стал Григорий VII 1506; это был монах Гильдебранд. И он был на престоле 13 лет, 1 месяц, 4 дня. Он был пленен в ночь Рождества Господня 1507 в церкви Святой Марии – Санта Мария Маджоре. В пятницу, за 12 дней до июньских календ, в мае месяце, 21 дня 1508, король Генрих впервые прибыл в Рим. А на одиннадцатый год апостольского служения Григория в Рим вступил Роберт Гвискар, герцог норманнов, в мае месяце, 28 дня 1509. И когда Григорий находился там, в Рим прибыл император Генрих III 1510, с Гвибертом, архиепископом Равеннским. Генрих III желал сместить Григория и поставить ему на смену Гвиберта, но жители Рима, будучи на стороне папы, не хотели [388] открыть ворота императору. Ведь он был ужасным человеком и всегда, пока был жив, боролся против Церкви. И император, атаковав, разрушил римские городские стены.

Эти стихи взяты из книги графини Матильды 1511, и они полезны для постижения сведений о прошлом

И:

Опустошивши Рим, поставил он гнусного папу –
Принял он имя Климент, воссев на апостольском месте
1512,
Звался же он Гвиберт и был нескрытый гонитель
Церкви Христовой, за что и прослыл он зверем из бездны –
/f. 357c/
Тем, о котором предрек Иоанн в святом Откровенье.
Рим осквернен королем и его нечестивой оравой
.
Горько Григорий страдал в неусыпном своем попеченье,
Попранным видя священный престол недостойною паствой
.
Но, на святого Петра возлагая свои упованья,
В помощь себе он зовет Роберта Норманна, который
Вон из Рима изгнал короля, недоброго гостя,
И устремил франкородного прочь, за высокие горы
.
Папа Климент, поставленный им, пленивши посулом
Римлян, римский престол похитил хищною дланью
.
Хоть и притворствовал он, что был он в городе пастырь,
Но не довлеет ему ни малость в Царстве Небесном –
Ибо сей еретик, неправедно мир соблазнивший,
Божьи заветы попрал, святым не внял наставленьям,
Ниспровергал закон, сокрушал Господние храмы,
Гнал господина и гнал своего наставника папу
.
Папа же, Богом внушен, обрелся в стенах Латерана
1513
И, как сеятель добрый, благие рассеивал севы,
Словом и делом клеймя Гвибертову грешную схизму,
Ныне и присно ее отлучая от истинной Церкви
.
Было от оных смут великое бедствие в людях:
Кто благочествовал, тот и познал королевскую кару
.
Многие были святители согнаны с кафедр,
Биты бичами и в тяжких оковах томимы в темницах
.
Так король и Гвиберт обновили оное время
Злого Нерона царя, который послал на распятье
Мужа Господня Петра и на плаху апостола Павла
.
Некогда злой Нерон велел материнское чрево
Вскрыть мечом, чтоб воочию зреть, отколь его злоба:
Точно так пронзил материнские длани преострой
Шпорою оный Гвиберт, сатаны нечестивое семя
.
Был у Нерона страх пред его наставником прежним –
Взрезавши вены, в воде питомец лишил его жизни
1514. [389]
Так и два злодея, забыв о Боге и вере,
Тщились вконец погубить того, кто есть высший наставник!
Симон Волхв
1515 и никто иной – их вождь и наставник!
Верно, не знают они, что если фортуна возносит
Злых незаслуженно ввысь, то лишь с тем, чтобы снова низринуть,
Карой карая двойной
. Попущение Божье – до срока!

Также:

Длилась война, доколе терпел Господь Вседержитель
Лютость Гвиберта, отца вероломств, крушителя Церкви
. /f. 357d/
Двадцать лет и три года была в смятенье Христова
Церковь, снося неправедный гнет нечестивца Гвиберта
.
Не отступался злодей, покуда его обольщенья
Душу глупцов уловляли, а после глумился над телом
.
Ныне же целый мир на его негодует деянья
.
Ты, апостол Петр, услышь моление Церкви,
Чтобы могли простецы оставаться твердыми в вере
.
Только когда святитель Урбан от здешнего мира
Был вознесен и причтен к святому небесному хору,
Два лишь года стерпев, скончался Гвиберт, уязвленный
Горем таким, и навек унес с собой отлученье
.
Пусть же ликует небесный народ и все, кто меж смертных
Был привержен к добру: погибло чадо измены!
Да не попустит Господь, чтоб вновь родился подобный!

Аминь.

О кончине императора Генриха III

Дальше хочу рассказать, чтоб ведали люди мирские,
Как скончался тот самый король по имени Генрих:
Это узнав, всяк сможет понять, что благо, что худо
.
Этот король всю жизнь свою жил, опутанный сетью
Злых помышлений и дел; случалось ему притворяться
Праведным, но и тогда в его сердце томилась отрава
.
В схизме погрязнув душой, питал он к схизматикам склонность,
И оттого-то, вспылав, на него ополчился его же
Младший сын, восстав на отца, чтоб отъять и похитить
Всю королевскую власть, и сошелся с ним в битвенном поле,
Не убоявшись греха, и за сыном осталась победа
.
После того король, томим повсечасною скорбью,
Многими ранами ранен и многою мукою мучим,
Смерти не чаял найти, – и вот, его оковала
Жесткими узами смерть, исторгнувши душу из тела
В тысяча сто и пятом году воплощения Слова,
В августе месяце, в день четвертый до ид серединных
1516.
В Шпейере он погребен, во храме, что сам и построил. [390]

О том, что папа Григорий VII был другом графини Матильды и очень преданным ей

Впоследствии папа Григорий VII был другом графини Матильды и приезжал из города Рима в замок Каноссу, и оставался у нее иногда по три месяца и более, сколько хотел, для пользы Церкви; и он был святым человеком, а она – святейшей госпожой и преданной Богу.

О том, как графиня Матильда помогала Римской церкви казной и рыцарями для борьбы с императором

И она помогала Римской церкви казной /f. 358a/ и рыцарями для борьбы с вышеупомянутым императором Генрихом III, своим родственником, который сделал Гвиберта, архиепископа Равеннского, антипапой Климентом, хотя он и был нечестивым и безумным 1517. И в течение всей своей жизни они оба вели борьбу с Церковью и много душ отняли у Бога и увели за собой, на сторону диавола. И оба они умерли в бесчестии и «с душею огорченною» (Иов 21, 25). Ведь Гвиберт возвратился в Равенну и вновь получил титул и имя, которые у него были раньше, так что исполнилось в отношении его сказанное Господом через пророка, Авд 1, 3–4: «Гордость сердца твоего обольстила тебя; ты живешь в расселинах скал, на возвышенном месте, и говоришь в сердце твоем: "кто низринет меня на землю?" Но хотя бы ты, как орел, поднялся высоко и среди звезд устроил гнездо твое, то и оттуда Я низрину тебя, говорит Господь». С Гвибертом Господь так и поступил. Поэтому говорит Иеремия в Плаче, 2, 17: «Совершил Господь, что определил, исполнил слово Свое, изреченное в древние дни». Также Иов 20, 4–9: «Разве не знаешь ты, что от века, – с того времени, как поставлен человек на земле, – веселье беззаконных кратковременно, и радость лицемера мгновенна? Хотя бы возросло до небес величие его, и голова его касалась облаков, – как помет его, на веки пропадает он; видевшие его скажут: где он? Как сон, улетит, и не найдут его; и, как ночное видение, исчезнет. Глаз, видевший его, больше не увидит его, и уже не усмотрит его место его». Также об этом проклятом императоре Генрихе III, который поистине был орудием диавола, читаешь, Ис 14, 24–25: «С клятвою говорит Господь Саваоф: как Я помыслил, так и будет; как Я определил, /f. 358b/ так и состоится, чтобы сокрушить Ассура в земле Моей и растоптать его на горах Моих; и спадет с них ярмо его, и снимется бремя его с рамен их». Все вышесказанное исполнилось на антипапе Гвиберте, который был назван Климентом, а также на Генрихе III; а Церковь, по произволению Господню, с течением времени обрела полнейшее спокойствие. [391]

О Роберте Гвискаре, который заслужил королевство Сицилии, Калабрии и Апулии и Терра ди Лаворо, и о том, как он преданно сражался на стороне Церкви

Итак, поскольку Роберт Гвискар помог папе Григорию VII, в нужный момент изгнав императора из Рима 1518, тот воздал ему добром за исполненную службу: дал ему в феод землю Сицилии и Апулии, которая принадлежала Римской церкви, поскольку он освободил ее от власти греков и сарацин, некогда живших на ней 1519. Итак, он отправился туда, чтобы увидеть жителей этих земель. И, вернувшись, призвал войско и двух братьев, и своих советников и сказал им: «Мудрец говорит в Притчах, 11, 14: "При недостатке попечения падает народ, а при многих советниках благоденствует". И еще, Притч 15, 22: "Без совета предприятия расстроятся, а при множестве советников они состоятся".

Здесь приводятся цитаты из Священного Писания, которые полезны для ведения войны

И вновь Притч 20, 18: "Предприятия получают твердость чрез совещание, и по совещании веди войну". И еще, Притч 21, 22: "Мудрый входит в город сильных и ниспровергает крепость, на которую они надеялись". И еще, там же: "Коня приготовляют на день битвы, но победа – от Господа" (Притч 21, 31). И еще, Притч 24, 5–6: "Человек мудрый силен, и человек разумный укрепляет силу свою. Поэтому с обдуманностью веди войну твою, и успех будет при множестве совещаний". Также Притч 19, 21: "Много замыслов в сердце человека, но состоится только определенное Господом". Посему Господь говорит, Ис 46, 10: "Мой совет состоится, и все, /f. 358c/ что Мне угодно, Я сделаю"». И сказал Роберт своим: «Все вышесказанное необходимо для человека, желающего стоять во главе войска и сражаться с врагами, и все это, по произволению Господню, в нашем войске будет. Папой дана нам земля Апулии и Сицилии, и я видел там людей с деревянными ногами, и они говорят гортанью. "Встанем и пойдем на них; мы видели землю, она весьма хороша; а вы задумались: не медлите пойти и взять в наследие ту землю; когда пойдете вы, придете к народу беспечному, и земля та обширна; Бог предает ее в руки ваши; это такое место, где нет ни в чем недостатка, что получается от земли", Суд 18, 9–10». Заметь, что Роберт упомянул деревянные ноги, то есть башмаки на деревянной подошве, которыми пользовались сицилийцы и апулийцы. Это были презренные и ничтожные, и ничего не стоящие людишки. Он сказал, что они говорят гортанью, так как, когда они хотят сказать: «Чего ты хочешь?», – произносят так: «ЧеГо ты Кочешь?» 1520. Итак, он считал их ничтожными людьми, безоружным народом, «у которого нет ни войска, ни силы для крепкого ополчения», Иудифь 5, 23. [392]

Их было три родных брата: первый – Роберт, второй – Гвискар, третий – монах Амвросий. Два брата говорили третьему: «Ты будешь сражаться своим посохом (то есть: «будешь помогать нам своими молитвами». – Прим. Салимбене), мы же двое будем сражаться оружием и с Божией помощью скоро покорим их». И так и случилось. Узнав об этом, греческий император, боясь, как бы Роберт не вздумал идти на Константинополь, чтобы уничтожить всех греков, велел отравить вокруг него всю воду; и Роберт умер 1521, и остался брат его Гвискар, от которого произошли короли Сицилии 1522.

О королеве Констанции, которая была матерью императора Фридриха II

Итак, от Гвискара произошел король Сицилии Вильгельм 1523, а от него – король Вильгельм II. У него было много сыновей 1524 и одна дочь, /f. 358d/ которую звали Констанция. Перед своей смертью он завещал своим сыновьям, не знаю, по какому внушению, чтобы они не выдавали Констанцию замуж. Те, храня завет отца, держали ее при себе до тех пор, пока ей не исполнилось тридцать лет. Она была дурной женщиной и не давала покоя женам своих братьев и всей семье. Тогда, считая, что верно сказал Мудрец, Притч 25, 24: «Лучше жить в углу на кровле, нежели со сварливою женою в пространном доме», а также Сир 25, 18: «Соглашусь лучше жить со львом и драконом, нежели жить со злою женою», а также Притч 27, 15–16: «Непрестанная капель в дождливый день и сварливая жена – равны: кто хочет скрыть ее, тот хочет скрыть ветер и масть в правой руке своей», – братья сказали: «Выдадим замуж нашу сестру и отделим ее от нас». И они отдали ее в жены королю Генриху 1525, который был императором Генрихом VI, сыном великого Фридриха I; она в Анконской марке, в городе Ези, родила ему сына Фридриха II 1526, о котором говорили, что он был сыном какого-то мясника, а королева Констанция забрала его себе, изобразив, что это она его родила. Поэтому сказал Мерлин 1527, что Фридрих II будет «неожиданного и удивительного происхождения» – либо потому, что его матери было уже много лет, либо, скорее, потому, что он был подложным сыном, приобретенным обманным путем.

Впоследствии 1528 император Генрих напал на Сицилию и Апулию из-за жены 1529 и захватил все королевство этих провинций. И, возвратившись в Германию, он услышал, что жители королевства, а именно сицилийцы и апулийцы, изменили ему. Поэтому, вернувшись туда вновь 1530, он увез оттуда ценности и расправился со знатью. /f. 359a/ Королева Констанция, разгневавшись за это на своего мужа и возмутившись, вместе со своими людьми встала на защиту королевства 1531. И были между ними разногласие и большая война, так что люди мудрые и образованные говорили: «Они не "жена и муж, согласно живущие между собою" (Сир 25, 2), как учит Писание». Шутники же говорили: «Если кто-нибудь объявит королю шах, королева его не защитит». Итак, император Генрих в конце концов захватил все королевство и уничтожил знать, и, по обычаю тевтонских императоров, многократно выступал против Церкви. Наконец он закончил свои [393] дни 1532, и Фридрих II, его осиротевший маленький сын, остался на руках Церкви, которая его вскормила и взрастила, надеясь, что он будет лучше своего отца. Но каков отец, таков и сын, и последний оказался даже намного хуже.

Предсказания Мерлина о Фридрихе I и Фридрихе II

Предсказания Мерлина о Фридрихе I и Фридрихе II:

«Фридрих Первый – по волосам агнец, по шерсти – лев 1533. Он будет опустошителем городов. Он будет осуществлять это в границах между вороном и вороной 1534. Он будет жить в Генрихе 1535, который погибнет во вратах Милаццо. Фридрих же Второй, неожиданного и удивительного происхождения, окажется агнцем среди коз, которые должны будут его разорвать, но не поглотить. Вспухнет ложе его и принесет плоды в близких из мавров 1536, и он будет жить в них. Затем он омоется своей кровью; он не будет покрыт ею долго, но угнездится в ней. Однако в третьем гнезде возвысится тот, кто поглотит предшествующих. Он будет львом, рыкающим среди своих. Будет весьма полагаться на свое благоразумие. Рассеет сыновей Цейлана (у Мерлина – Гайтана. – Прим. пер.). Разрознит и ослабит Рим. Будет дышать воздухом Иерусалима 1537. В 32 года он рухнет 1538. Будет процветать 72 года 1539, и дважды пятидесятилетний будет вести спокойную жизнь 1540. Он будет грозно смотреть на Рим 1541. Увидит свои внутренности вне тела. /f. 359b/ В свое время окрасит море святой кровью 1542. И дойдут общие противники до Партенопеи (Неаполя. – Прим. пер.). Затем, организовав с ее помощью защиту от севера, он отомстит за пролитую кровь. И горе тем, кто не сможет вернуться к кораблям. И когда минет 18 лет с момента его помазания, он обретет монархическую власть на глазах завистников 1543; и по его кончине тщетными будут усилия тех, кто будет хулить его». Конец.

О том, что император Генрих VI был другом аббата Иоахима

Заметь, что Генрих VI, который был императором, был другом аббата Иоахима Флорского. По его просьбе Иоахим ему даже написал толкование на Книгу Исаии – о пророчествах, а также, по его поручению, толкование на Книгу Иеремии, и он желал знать о тайнах, раскрываемых Даниилом, как об истукане, так и о дереве, и о секире, и о камне, и «о том, что будет после сего» (Дан 2, 29) 1544. Иоахим также написал ему толкование пророчеств Сивиллы и Мерлина, в лето Господне 1196 1545.

Заключение к толкованию на Книгу пророка Иеремии: «Вот, Цезарь, поросль гнева Господня! Достаточно истолкован Иеремия, который везде считается трудным в объяснении горестей человеческих. Да не будешь и ты лишен страха Божия, ибо к основанию императорского древа должна быть положена еще и евангельская секира». [394]

Высказывания Михаила Скота о будущих событиях в некоторых городах Ломбардии, Тосканы и Романьи

Предсказание будущего Ломбардии, Тосканы, Романьи и других земель, принадлежащее магистру Михаилу Скоту:

Царских убоявшись знамен, под Бриксейским скрываясь покровом,
Брешия собственных своих сынов уберечь не возможет,
Став в суровой борьбе против могучего царя
.
После того падут миланские стены от грифа,
И устрашенный Милан кипучею кровию смерти
Восстанет вновь пред зрелищем смертной крови
.
Будут во множестве странствующие и лесные
.
После придет черед Верчелли, Новары и Лоди
. /f. 359c/
День придет и такой, что Павия станет недужной,
Опустошась, исцелится и горькою скорбью оплачет
Все, что соседям несла и что сама заслужила
.
Страхом полна, повеленьям царя покорится Пьяченца,
Падет и восстанет опять, злою омыта резней,
И, воссоединясь, пребудет неколебимой
.
Явит миру Пьяченца затон, пролитой переполненный кровью
.
Парма сейчас зелена, но зелень ее опалится
.
Криво скользнет змея, раздувшись на гибель дракону:
Парма, родитель царя, раздувшись, прикончит дракона,
Змея прикончит дракона и вновь расцветет, зеленея
.
Даже, Кремона, и ты претерпишь жестокое пламя,
Много имея грехов, – вот предсказанье мое
.
В Реджо раздор, и о нем мое недоброе слово
.
В Падуе дети вельмож оплачут отчую гибель,
Злую и страшную гибель, веронскому псу в угожденье
.
Марка ляжет во прах, подавлена рабским гнетом,
Ибо она пошла по Антенорову пути
1546.
Пес околеет, и вновь обессиленная встанет Верона.
Мантуя, горе тебе! Ждет тебя многая скорбь
.
Почему не дрожишь? Рухнет твоя лучшая часть
.
Лживая Феррара, тебе не на пользу твое вероломство
В час, когда рухнешь ты и станешь добычею всех,
И на чужбину пойдут те, кто готовил беду
.
Фаэнца, завидев шатры, с тобой пожелает мира,
Но сорван мирный покров, и вновь моровая в ней язва
.
Болонья, забывши себя, запустеет от вражьих ударов,
Но, как очистится вновь от вины, многолюдством взыграет
.
Модена под оселком зашумит междоусобной борьбою,
Будет в жару, а потом в ничтожество ввергнется снова
.
Города Бергамо рухнут во прах высокие стены,
И для несчастных взойдет стрекало на их капитолий
.
Встанет в Тревизо толпа на толпу, но нет, не на благо:
Радость у них не в предмете, знамена их веют разрухой
. [395]
Долго шатавшийся Рим, плутая в дурных заблужденьях,
Рухнет, и больше ему в мире главою не быть
.
Судьбы гласят, созвездья рекут и птицы вещают:
Кесарь Фридрих навис млатом над кругом земным
.
Жив великий дракон к большому смятению мира
.
Судьбы молчат, созвездья таят, и птицы безгласны:
Рим, Петрова ладья, миру уже не глава
.
Встанет Мать, оживет, размозжит она череп дракона!
/f. 359/
Ты, Флоренция, город цветов, процветешь ненадолго –
Рухнешь в смрадную вонь, тайна раскроется въявь
.
Вскроет Венеция вены, венец поколеблет державный
.
В тысяча двести шестидесятом году Бога Слова
Будет усмирена мятежная круговерть мира,
Сгинет грифон, и прочь улетят грифоновы перья
.

Насколько верно было то, о чем говорится в вышеприведенных стихах, могли видеть многие. Ведь и я видел и понял разные события, «и сердце мое видело много мудрости и знания. И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость» (Еккл 1, 16–17), и знаю, что это верно сказано, за исключением немногого, а именно, что Фридрих в общем не был «млатом над кругом земным», хотя и причинил много зла. И Петрова ладья никогда не переставала быть главой мира, кроме того времени, когда из-за раздоров между кардиналами пустовал папский престол. Затем третье, что кажется не вполне верным, – это то, что в 1260 году по Рождестве Христовом не была усмирена мятежная круговерть мира, и даже до сих пор в различных частях света продолжается множество войн и раздоров, и брани. Однако в том самом 1260 году началось и осуществилось благочестивое движение бичующихся, и люди мирились друг с другом и прекращали войны, и произошло много хорошего, что я видел своими глазами.

О тех, кто имел власть в Ломбардии и Романье, как со стороны Церкви, так и со стороны Империи

Теперь остается сказать о тех, кто имел власть в Ломбардии и Романье. В Пьемонте – маркиз Монферратский. В Верчелли – Пьетро Бекерио. В Милане – Наполеоне делла Toppe и господин Кассоно, его сын. В Алессандрии – господин Ландзавелья. В Пьяченце – Уберто делль’Иниквита. В Парме – со стороны Церкви господин Бернардо ди Роландо Росси, родственник папы Иннокентия IV (его женой была сестра папы); он был прекрасным правителем. Со стороны Империи – господин Бартоло Тавернери. /f. 360a/ По прошествии времени в Парме много лет 1547 правил господин Гиберто да Дженте, гражданин Пармы; он также имел власть над Реджо. В Реджо со стороны Церкви был правителем господин Уго де Роберти; со стороны Империи – господин Гвидо да Сессо и король Энцо, сын Фридриха. В Модене со стороны Церкви – господин Якопино Рангони и Манфредо да Сассуоло, или [396] делла Роза, его племянник; со стороны Империи – члены семьи ди Пио, такие как господин Ланфранко и господин Гирардино. В Кремоне –господин Уберто, маркиз Паллавичини, и Бозио да Довариа были у власти много лет 1548, и они многих изгнали и многих уничтожили; и была большая война, и они сделали много зла другим людям, и сами впоследствии также имели много бед. В Мантуе – господин Пинамонте 1549, гражданин Мантуи, правление которого продолжалось много лет и было долгим и суровым. В Ферраре – господин Салингуерра; после него – Аццо, маркиз д’Эсте; после него – Обиццо, сын Ринальдо, сына вышеупомянутого Аццо, умершего в Апулии 1550, в темнице, заложником императора 1551. Итак, этот Обиццо был сыном [какой-то неаполитанки] 1552 и Ринальдо сы[на вышеупомянутого Аццо], и он был привезен младенцем из Апулии, как я видел своими глазами 1553. [Этот Обиццо был человеком «надменного сердца», недобрым, так как он совершил много зла]; и он изгнал из Феррары тех самых да Фонтана 1554, которые его возвысили, и в течение многих лет правил феррарцами, очень долго и сверх меры сурово. А город Феррара был землей Церкви, как я слышал из уст папы Иннокентия IV, когда он проповедовал перед жителями Феррары 1555. И поскольку в старину маркизы д’Эсте были /f. 360b/ друзьями Римской церкви, Церковь в знак этой дружбы поддерживает их и разрешает им быть там, а именно в Ферраре.

В Тревизо много лет правил Альберико да Романо, чье правление было жестоким и суровым, как знают те, кто это испытал. Он поистине был орудием диавола и сыном беззакония; он умер злой смертью вместе с женой, и сыновьями, и дочерьми 1556. Те, кто их убил, выдергивали у маленьких сыновей ноги и руки из тела, когда те были еще живы, на глазах у их родителей, и колотили ими по лицу отца и матери; после этого они привязали жену 1557 и дочерей к столбам и сожгли их. Дочери уже вошли в брачный возраст и были прекраснейшими девушками в мире, и за ними не было никакой вины; но те не пощадили их невинности и красоты из-за ненависти к отцу и матери, которые страшным и ужасным образом оскорбляли и унижали жителей Тревизо. Потому-то и подходили люди к Альберико с клещами прямо на площади, и каждый отрывал кусок от его тела, когда тот был еще жив; так они разорвали его тело, доставляя ему тяжкие муки и осыпая его насмешками и поношениями. Ведь он убил у кого кровного родственника, у кого брата, у кого отца, у кого сына. И он обложил их такими тяжелыми налогами и так часто назначал денежные штрафы за землю, что им приходилось разбирать дома; и они грузили на корабли стены, своды, и сундуки, и возы, и бочки, и отсылали их в Феррару для продажи, чтобы получить деньги и расплатиться с долгами. Я видел это своими глазами 1558. И он притворялся, что ведет войну со своим родным братом, Эццелино да Романо 1559, чтобы можно было с большей безнаказанностью совершать эти злодеяния, и он не щадил в этой резне /f. 360c/ своих сограждан и подданных. Об с этом говорит Мудрец, Притч 28, 15: «Как рыкающий лев и голодный медведь, так нечестивый властелин над бедным народом». И еще (28, 16): «Неразумный правитель много делает притеснений». Что со всей очевидностью проявилось в этом человеке. [397]

Здесь рассказывается история ужасная, достойная сострадания

Ведь Альберико велел в один день повесить двадцать пять человек из знати Тревизо 1560, а они его ничем не обидели и не оскорбили; но поскольку он боялся, как бы случайно они не оскорбили его и не причинили какого-нибудь вреда, он устранил их со своих глаз 1561, повесив с позором. И велел прийти тридцати знатным женщинам, их матерям, женам, дочерям и сестрам, чтобы те смотрели, как их вешают, и чтобы умирающие видели их; он хотел отрезать женщинам носы, но это было предотвращено вмешательством человека, которого он называл своим внебрачным сыном, хотя это было не так. Одежды женщин были разорваны на груди, так что все тело их было обнажено, и те, которых должны были повесить, видели это. И они были повешены так близко к земле, что, когда женщин заставляли проходить под их ногами, те голенями и ступнями ударяли по их лицам, умирая с душами огорченными 1562; а женщины испытывали тоску и боль, претерпев такое издевательство. Видеть это было огромным несчастьем и жестокостью, никогда ранее не слыханными. После этого он приказал доставить этих женщин к реке, которая зовется Силе, чтобы они отправлялись, куда хотят. И они соорудили себе покровы из остатков одежды и прикрыли детородные органы, которых следует стыдиться, и шли они весь тот день и прошли пятнадцать миль по невозделанной земле, по колючкам и терновнику, и крапиве, и репейнику, и держидереву (колючему кустарнику. – Прим. пер.), и чертополоху, и ступали босыми ногами, и продирались всем обнаженным /f. 360d/ телом, и их кусали мухи; и шли они, плача, поскольку им было о чем плакать, и им нечего было есть:

Воззри, воззри, о Господи,
Какие наши горести!
Ты – наша подмога,
Ты – наша дорога!
Воззри на нас страждущих,
На Тебя покинутых,
На Тебя уповающих!

На примерах показывается, что «необходимо, чтобы Божия помощь присутствовала там, где отсутствует человеческая» 1563

Ведь «необходимо, чтобы Божия помощь присутствовала там, где отсутствует человеческая». Это проявилось на примере Сусанны, которая, когда ее вели на казнь, с Божией помощью освободившись, вопреки всеобщим ожиданиям избегла казни. То же и с прелюбодейкой, которую должны были побить камнями. Подобное случилось и с Исаией: когда его распиливали деревянной пилой и он тяжко страдал от жажды, а палачи не хотели дать ему воду для питья, которую он просил, Господь свыше дал воду, которая излилась в его уста 1564.

Но перейдем к делу и продолжим наш рассказ. В тот день женщины добрались до лагун Венетского моря уже в поздний час, и вот вдруг они увидели [398] одинокого рыбака на его суденышке, и они позвали его, чтобы он приблизился к ним. Он же, думая, что видит игры демонов или призраков, или, может быть, морских чудищ, ужасно испугался. Но, воодушевленный Богом и побуждаемый настойчивыми просьбами женщин, он подошел к ним. Когда они поведали ему всю свою историю и все свои несчастья, он сказал им: «Я очень сострадаю вам и не оставлю вас до тех пор, пока Бог вам не поможет. Но, поскольку моя лодка столь мала, что выдержит только одну, я буду перевозить вас поодиночке, пока не перевезу всех и не доставлю вас на сушу, где твердая земля; иначе, если вы останетесь здесь, вас сожрут волки. Завтра же, прежде чем рассветет, я достану судно побольше и отвезу вас в собор святого Марка, где, я надеюсь, Бог вам /f. 361a/ поможет». Что еще? Итак, когда он перевез всех, кроме одной, эту последнюю он отвел в свой рыбацкий домик и прекрасно накормил, обращаясь радушно, уважительно, приветливо, ласково и благопристойно. А на другой день он заботливо выполнил то, что обещал. Когда же он привел их к собору святого Марка, он подошел к кардиналу римской курии господину Октавиану, легату в Ломбардии 1565, который в эти дни находился в Венеции, и рассказал ему всю историю, случившуюся с этими женщинами, и обо всех несчастьях, которые выпали на их долю, и открыл, где они находятся. Выслушав это, кардинал незамедлительно пришел к ним и дал им еды. И разослал по всему городу гонцов с вестью, чтобы все, мужчины и женщины, дети и взрослые, «юноши и девицы, старцы и отроки» (Пс 148, 12), поспешно, без всякого промедления, пришли к нему в собор святого Марка, так как он расскажет им такое, чего они никогда не слышали, и покажет им то, чего они никогда не видели. Что еще? Короче говоря, весь город Венеция собрался к нему на площади собора святого Марка и выслушал от него вышеописанную историю. Когда кардинал ее пересказал, он велел подойти этим женщинам, опозоренным и обнаженным, в том виде, в какой их привел проклятый Альберико. Кардинал это сделал для того, чтобы больше настроить венецианцев против Альберико и вызвать у них большую жалость к этим несчастным женщинам. Когда венецианцы услышали всю вышеупомянутую историю и увидели этих обнаженных женщин, то, возвысив голос, они вскричали: «Пусть умрет, пусть умрет этот проклятый и сгорит заживо вместе с женой, и весь его род /f. 361b/ да будет уничтожен навеки!» Тогда кардинал сказал: «Божественное Писание согласуется с вами, в нем содержатся такие проклятия нечестивому человеку, Еккл 8, 13: "А нечестивому не будет добра, и, подобно тени, недолго продержится тот, кто не благоговеет пред Богом". Это род дурной и злой 1566, неустроенный сердцем и неверный Богу духом своим (Пс 77, 8). Это "род, у которого зубы – мечи, и челюсти – ножи, чтобы пожирать бедных на земле и нищих между людьми" (Притч 30, 14). "Да не будет сострадающего ему, да не будет милующего сирот его; да будет потомство его на погибель, и да изгладится имя их в следующем роде; да будет воспомянуто пред Господом беззаконие отцов его, и грех матери его да не изгладится; да будут они всегда в очах Господа, и да истребит Он память их на земле, за то, что он не думал оказывать милость" (Пс 108, 12–16). Также Иов 18, 17–19: "Память о нем исчезнет с земли, и имени его не будет на площади. Изгонят его из света во тьму и сотрут его с лица земли. Ни сына его, ни внука не будет в народе его, и никого не останется в жилищах его". "Да изгладятся они из книги живых [399] и с праведниками да не напишутся" (Пс 68, 29)». Тогда все вскричали: «Пусть так и будет!» После этого, по желанию всего города, как мужчин, так и женщин, он обратил крест против проклятого Альберико 1567, сказав, что всякий, кто возьмет его и пойдет или пошлет вместо себя кого-нибудь на свои деньги для его уничтожения, получит полное отпущение всех своих грехов. По воле Всемогущего Бога и блаженных Петра и Павла, апостолов Его, а также по долгу службы легатом от апостольского престола, он полностью подтвердил данное всем отпущение грехов. Итак, все, «от малого до большого» (1 Цар 5, 9), и мужи, и жены (Нав 6, 20), были осенены крестом; они были взволнованы и проповедью кардинала, который был столь значительной личностью и исполнял такую важную обязанность, и коварством того проклятого человека, /f.361c/ несправедливо повесившего знатных людей, и видом этих женщин, позорно обесчещенных, и, сверх того, полученным ими полным отпущением грехов. Кардинал, он же легат, вовлек их в исполнение этого дела, приведя пример левитовой жены, за смерть и насилие, то есть надругательство над которой иудейский народ по Божией воле совершил такой суровый суд и месть, что было уничтожено почти целое его колено 1568.

Итак, они единодушно двинулись против Альберико 1569 и причинили ему много зла, но не уничтожили совсем. Однако в скором времени после этого крестного проклятия он был окончательно уничтожен со всем своим потомством 1570 и испытал вышеупомянутые поношения, и мучения, и несчастья, и все их он заслужил. Ведь однажды, потеряв своего ястреба, он, находясь под открытым небом, стащил с себя штаны и показал Богу зад в знак упрека и поношения, и также насмешки, веря, что так он мстит Богу. В другой раз, когда он был в храме, он пошел и испражнился на алтарь, именно в том месте, где освящается Тело Господне. А его жена 1571 обзывала знатных женщин, матрон, распутницами и блудницами; и муж «никогда не стеснял» ее «вопросом: для чего ты это делаешь?» (3 Цар 1, 6), так что, скорее, она так поступала при попустительстве мужа. Итак, за все вышесказанное тревизцы по заслугам отомстили им, чтобы исполнились слова Господни, Лк 6, 38: «Какою мерою мерите, такою же отмерится и вам».

После проповеди, которую кардинал произнес перед венецианцами, он поручился им за этих женщин, как за самого себя; и они охотно и радушно помогли им как одеждой, так и едой. Того же человека, благодаря вмешательству которого у этих женщин не отрезали носы, тревизцы пощадили и оставили его в живых, /f. 361d/ отдав ему много добра, так как он был этого достоин. Ведь он часто удерживал правителей от многих дурных поступков, которые они могли бы совершить.

О жестокостях Эццелино да Романо, и как он в один день велел сжечь одиннадцать тысяч падуанцев

Далее. В остальной части Марки – в Падуе, Виченце и Вероне – правил брат этого Альберико, господин Эццелино. Он был истинно орудием диавола и сыном беззакония. Однажды 1572 на поле Святого Георгия в [400] Вероне, где я как-то был 1573, он велел сжечь одиннадцать тысяч падуанцев в одном большом доме, в котором он держал их, плененных и закованных 1574; и, пока они горели, он со своими рыцарями устроил вокруг них турнир, сопровождаемый пением; он был наихудшим человеком в мире. Я действительно не верю, что от начала мира вплоть до наших дней был еще столь же дурной человек. Все так трепетали перед ним, как трепещет «тростник, колеблемый в воде» (3 Цар 14, 15), и не без причины. Живущий сегодня не был уверен в завтрашнем дне. Отец искал гибели сыну, а сын – отцу или кому-либо из своих близких, чтобы понравиться Эццелино. Он уничтожил в Тревизской марке всех самых влиятельных и лучших, и могущественных, и богатых, и знатных, и он делал женщин неспособными к деторождению и заключал их с сыновьями и дочерьми в темницы, и они там погибали от голода и горя. Он убил многих монахов и многих долго держал в темницах, как из орденов братьев-миноритов и проповедников, так и из других орденов. И исполнилось то, о чем говорит Писание, Дан 7, 25: «Будет ... угнетать святых Всевышнего» и т. д. Ни Нерон, ни Деций, ни Диоклетиан, ни Максимиан не были подобны ему в злодействе, и ни Ирод, ни Антиох, которые были худшими в мире людьми 1575. Поистине эти два брата были двумя демонами, и о любом из них я мог бы написать большую книгу, если бы было достаточно /f. 362a/ времени и у меня был бы пергамен. «Да изгладятся они из книги живых и с праведниками да не напишутся» (Пс 68, 29), поскольку сказано, Иер 17, 13: «Господи, ... все, оставляющие Тебя, посрамятся; "отступающие от Меня будут написаны на прахе, потому что оставили Господа, источник воды живой"». Так вот, умирая 1576, Альберико покаялся наилучшим образом. Эццелино же никогда не обратился к Богу, так что исполнилось слово Господа, что «один берется, а другой оставляется», Мф 24, 40. В этом проявилось великое милосердие Божие, ибо Он принял даже такого человека в смерти его.

После Эццелино власть в Вероне перешла к некоему Мастино, и был он веронцем; но через какое-то время его жизнь оборвалась от руки убийц 1577. А граф ди Сан-Бонифачо, который должен был править в Вероне, скитался, как я сам видел, по свету. И он был полностью на стороне Церкви, добрый и святой человек, мудрый и добродетельный, и сильный, и хорошо владеющий оружием, и опытный в военном деле. И отец его господин Риччардо, и сам господин Лодовико, и старший сын Винчигуерра.

Далее. В Римини правил господин Малатеста, который всегда верно и честно защищал интересы Церкви. В Форли правил господин Гвидо, граф ди Монтефельтро; он был мужем воинственным, опытным в военном искусстве и в сражениях одержал много побед над болонцами, которые были на стороне Церкви. В течение многих лет, во время большой войны, он правил в Форли, но в конце концов и он, и жители Форли перешли на другую сторону, потому что папа Мартин IV проявил упорство и решительность в этой войне, желая одержать полную победу над Форли. Поэтому, когда /f. 362b/ господин Бернард, кардинал римской курии, прибыл легатом в Романью, и жители Форли сдались ему 1578, он отправил господина Гвидо, графа ди Монтефельтро, в ссылку, сначала в Кьоджу, затем в Ломбардию, в город Асти. Тот смиренно подчинился и жил там. [401]

В Равенне правил со стороны Церкви господин Паоло Траверсари, человек знатный, богатый и могущественный, благородный и мудрый. С другой стороны, со стороны Империи, – некий Анастазио. Затем, после правления Паоло Траверсари 1579, в Равенне правил господин Томмазо да Фолиано из Реджо, которого папа Иннокентий IV сделал графом Романьи за то, что он держал его сторону, и был он женат на внучке господина Паоло, а именно на дочери его сына 1580, по имени Траверсария; папа узаконил ее право на наследование. После смерти господина Томмазо ее взял в жены Стефан, сын короля Венгрии 1581, и правил в Равенне. После его смерти объявился некий Гульельмо из Апулии 1582, приведший с собой какую-то женщину; он называл ее своей женой и дочерью господина Паоло Траверсари из Равенны, которую император держал в Апулии в качестве заложницы. И он правил много лет, имея полную власть над всеми владениями господина Паоло Траверсари. И считали, что как муж, так и жена достигли всего этого путем лжи и обмана; и он не был на стороне Церкви, и поэтому был изгнан вместе со своей женой из Равенны и из владений, которые он занял 1583.

В Фаэнце со стороны Церкви правили Альбергетти, которые назывались также Манфреди. Среди них выделялся господин Уголино Буццола и его сын, брат Альберик из ордена «веселых братьев» 1584. Со стороны Империи – господин Аккаризио и его сын, /f. 362c/ господин Гвидо де Аккаризи.

О Тебальделло, который дважды предал свой город Фаэнцу

Впоследствии сторонников Церкви в Фаэнце связывали с именем Дзам-брази, и было их двое из этого рода, а именно брат Дзамбразин, который был из ордена «веселых братьев» и сейчас таковым является, и Тебальделло, его незаконнорожденный брат. И считалось, что он – человек храбрый, благородный и богатый, так как брат его Дзамбразин, законный сын, поровну разделил с ним наследство. Он дважды предал свой город Фаэнцу: в первый раз он сдал ее жителям Форли 1585; я как раз в то время жил там; во второй – он вернул его Церкви 1586. И вскоре он погиб во рву города Форли 1587, захлебнувшись вместе со своим боевым конем и многими другими людьми.

В Имоле со стороны Церкви главными были Нурдули. Со стороны же Империи – Угуччоне деи Биньели, которого король Карл, в ходе столкновения с принцем Манфредом 1588, пленил и велел казнить. Его место в Имоле занял его брат Джованни деи Биньели. Кроме того, в горах главным среди сторонников Империи был Пьетро Пагано, славный, знаменитый, опытный в военном деле; он жил в замке, который назывался Сузинана 1589. У него была хорошая жена, госпожа Диана, и хорошая сестра, госпожа Галла Плачидия. Обе они были моими духовными дочерьми. В Конио правил граф Бернардино, влиятельный и могущественный, и сторонник Церкви. Граф же Руджеро да Баньякавалло был главным среди сторонников Империи в Равенне; это был проницательный человек, хитрый и ловкий, и лицемер, и коварная лиса. Он был моим знакомым. У него была одна-единственная дочь и не было [402] сыновей; когда он умирал, то сказал, что хочет выдать ее замуж за человека, который держал бы его сторону. /f. 362d/ Когда брат Гирардин Гуаленго сказал ему, что сейчас не время для шуток, он ему ответил: «Почему? Разве я уже не человек?» Брат сказал ему: «Господин, конечно, вы – человек, но в момент смерти вы должны всем простить и не должны держать ничью сторону, кроме Бога, как говорит Пророк: "Господь есть часть наследия моего и чаши моей, Ты держишь жребий мой" (Пс 15, 5)». Также в Романье со стороны Империи имел влияние граф Таддео ди Бонкомпаньо. Он был стар и вступил в орден братьев-миноритов. Также какое-то время был сторонником Империи господин Якопо ди Бернардо, но после того как император обезглавил его сына, он перешел на сторону Церкви и впоследствии вступил в орден братьев-миноритов.

Как в Романье, так и в Ломбардии было много знатных и могущественных людей и со стороны Империи, и со стороны Церкви, которые были бы достойны упоминания, если бы были добрыми и любили и себя, и Бога.

В Болонье сторонников Церкви называли Джереми, а сторонников Империи – Ламбертацци. Среди них был выдающийся человек, господин Кастеллано дельи Андало, но он умер жалкой смертью, поскольку в междоусобном сражении он был взят в плен болонскими сторонниками Церкви 1590; они поместили его, заковав, во дворце коммуны. И Джереми изгнали Ламбертацци из Болоньи 1591, и те отправились тогда жить в Фаэнцу; и с течением времени они были изгнаны также и из Фаэнцы, когда Тебальделло вернул ее Церкви 1592. Этот город, а именно Болонья, в конце концов «выпил чашу ярости» Божией, «выпил до дна» (Ис 51, 17), чтобы невзначай он не захотел хвастаться своей правотой и насмехаться над другими городами, которые уже ранее выпили из чаши ярости Божией, Его ярости и негодования. Если же в городе были убийцы, и не превосходил /f. 363a/ их

[О причине разрушения Болоньи и о том, что не следует брать проценты или дары, и о других грехах]

………………………………………………………………. /f. 364a/ В Кремоне сторонников Церкви звали Капеллини или Капеллетти. Тех же, кто был на стороне Империи, звали Барбарази. В «Книге равеннских архиепископов» я читал многократно, то есть «не раз, и не два» (4 Цар 6, 10): «Придут бритобородые. Будут очень свирепствовать» 1593. И не ясно, надо ли относить это к ним или к тем, кто придет позже. Во всяком случае, они очень свирепствовали, когда ввели императора в Ломбардию и в Кремону, когда изгнали из Кремоны сторонников Церкви, когда с их помощью император и его окружение долго вели войну в Ломбардии; и они «умножили зло на земле» (1 Мак 1, 9), которое и до сих пор не кончается и, кажется, не кончится. В Парме, после разрушения Виттории и бегства Фридриха, любого, кто не был твердым [403] сторонником Церкви, называли ди Малафучина, что означало «из дурной мастерской», как если бы он имел поддельные фальшивые деньги, и его распознавали, как пестрого быка. Об этом Мудрец говорит, Притч 27, 19: «Как в воде лицо – к лицу, так сердце человека – к человеку». В чем причина? Послушай, Сир 13, 31–32: «Сердце человека изменяет лицо его или на хорошее, или на худое. Признак доброго сердца и доброе лицо найдешь нелегко и с большим трудом» 1594. Об этом говорит Иоанн, 3, 31: «Сущий от земли земной и есть и говорит, как сущий от земли». Об этом Ис 29, 4: «С земли будешь говорить, и глуха будет речь твоя из-под праха». Также и Господь говорит, Лк 6, 45: «От избытка сердца говорят уста». Об этом говорится, 1 Ин 4, 5: «Они от мира, потому и говорят по-мирски, и мир слушает их». Подобным образом те, что были сторонниками Империи в то время, /f. 364b/ не могли удержаться и не говорить о ней, и их тотчас узнавали по их речам, как было сказано Петру, Мф 26, 73: «Точно и ты из них, ибо и речь твоя обличает тебя». Так было в то время с теми, кто говорил в защиту Империи.

О том, что пармцы заключили между собой мир после смерти императора, но недолго длился этот мир

По прошествии времени пармцы, которые жили в Борго Сан-Доннино и были сторонниками Империи, попросили пармцев, своих сограждан, которые жили в городе и были сторонниками Церкви, чтобы те, ради любви к Богу и блаженной преславной Деве Марии, удостоили их принять в город, потому что они хотели заключить с ними мир. Ведь император уже умер. И те заключили с ними мир и впустили их в город 1595, как я видел своими глазами. А эти, видя свои разрушенные дома (ведь так прежде и они поступали с теми, кто был на стороне Церкви, когда их изгоняли), захотели свести счеты и стали оскорблять сторонников Церкви. И видя, что Уберто Паллавичини правит в Кремоне и во многих других городах, они замыслили передать ему власть в Парме, к чему он стремился всеми силами, и хотели вообще изгнать сторонников Церкви и нанести им такой удар, чтобы они никогда больше не могли вернуться в Парму. Зная об этом, пармцы трепетали, «как тростник, колеблемый в воде» (3 Цар 14, 15), и многие начали припрятывать, что у них было самого ценного. Я тоже спрятал свои книги, поскольку я в то время жил в Парме. Многие пармцы, которые были сторонниками Церкви, даже собирались добровольно покинуть Парму, чтобы, когда придет Паллавичини, он не смог обмануть их и захватить их имущество. Но «Господь возбудил несогласие» (2 Пар 20, 22) и злобу одних против других, по слову Писания, Сир 27, 32: «Уловлены /f. 364c/ будут сетью радующиеся о падении благочестивых, и скорбь измождит их прежде смерти их». Также Притч 29, 8: «Люди развратные возмущают город, а мудрые утишают мятеж». А также: «При умножении нечестивых умножается беззаконие; но праведники увидят падение их» (Притч 29, 16). [404]

О Джованни Барисселло, который был «мудрый бедняк, и ... спас своею мудростью ... город» (Еккл 9,15)

Итак, пока в Парме множились слухи о готовящемся прибытии Паллавичини, а он вопреки ожиданиям так и не пришел, потому что начинал плести другие сети (ведь он предполагал прежде захватить Колорно и Борго Сан-Доннино, как он и сделал 1596, чтобы впоследствии войти в Парму с большим триумфом; когда он захватил и занял эти города, пармским сторонникам Церкви, если бы они покинули Парму, некуда было бы деться; вот так они получили «шах и мат», потому что вскормили змею на своей груди; об этом говорится, Сир 11, 29: «Не всякого человека вводи в дом твой, ибо много козней у коварного»), неожиданно объявился некий муж, который жил в Парме в Кодепонте, между церковью святой Цецилии и церковью святой Марии ордена тамплиеров. Он был портным и звался Джованни Барисселло, и был сыном некоего земледельца из рода Тебальди, которого пармцы называют Медзадро (Испольщик. – Прим. пер.); и он взял в свои руки крест и Евангелие и ходил по Парме к домам сторонников Империи, кого он подозревал, что они хотят отдать Парму Паллавичини, и заставлял их клясться на верность предписаниям господина нашего папы и сторонникам Церкви, И с ним было пятьсот хорошо вооруженных людей, которые сделали его своим капитаном и следовали за ним, «как за» вождем и «предводителем» (Суд 11, 3) 1597. И многие присягнули Церкви и предписаниям верховного римского /f. 364d/ понтифика, отчасти по доброй воле, отчасти из страха, потому что видели перед собой вооруженных. Кто же не хотел присягать, те уходили от незваного гостя из Пармы и шли в Борго Сан-Доннино, чтобы поселиться там.

О добре, которое пармцы сделали для жителей Борго, и о многократной неблагодарности последних. О разрушении Борго Сан-Доннино смотри ниже, лист 410

Ведь всякий раз, когда в Парме происходил раскол между гражданами, те, которые покидали ее, имели наготове крепость. И жители Борго радовались, если в Парме происходили раздоры. И они были бы еще более рады, если бы увидели ее совершенно разрушенной. Ведь жители Борго никогда не любили Парму, более того, когда Парма вела войну, все наемные солдаты из Ломбардии собирались в Борго Сан-Доннино, чтобы выступить против Пармы, и жители Борго охотно принимали их ради разрушения и поражения Пармы.

Пармцы сделали жителям Борго много добра, как я видел своими глазами, поскольку жил там один год, а именно 1259; в этом году в Италии был величайший мор среди мужчин и женщин, и Эццелино да Романо был схвачен кремонцами и теми, кто был вместе с ними в том же войске. Первое добро заключалось в том, что они ежегодно давали им из Пармы правителя, а именно подеста, и всегда выплачивали половину его [405] содержания. Второе – что в Борго можно было вести всю торговлю начиная от реки Таро, которая находится на расстоянии пяти миль от Пармы, и пармцы ничего не имели против этого; таким образом, они имели десять миль Пармского епископства, а пармцы – только пять. Третье добро состояло в том, что пармцы были их защитниками, если на них нападали жители Пьяченцы или Кремоны, или еще кто-нибудь. Четвертое добро, оказываемое им пармцами, состояло в том, что, хотя в Борго было только два знатных дома, а именно неких Пинкилини и Верцоли, а прочие были простолюдины и /f. 365a/ богатые крестьяне, пармцы отдавали им в жены своих женщин знатного происхождения, а этого не следует недооценивать. Я видел там, думаю, примерно двадцать пармских матрон в алых, отделанных беличьим мехом нарядах. Несмотря на все оказанные им блага, жители Борго оказались неблагодарными по отношению к пармцам. И поэтому справедливо и по заслугам пармцы впоследствии разрушили Борго Сан-Доннино, когда выпал подходящий случай 1598. Ибо Мудрец в Притчах говорит, 17, 13: «Кто за добро воздает злом, от дома того не отойдет зло».

Итак, Джованни Барисселло, когда ходил по Парме, заставляя клясться подозреваемых, пришел к дому господина Роландо ди Гвидо Бови, который жил в Кодепонте, рядом с церковью святого Гервасия. И, вызвав его из дома, сказал ему, чтобы тот немедленно, без какого-либо промедления, присягал Церкви, если хочет уцелеть, а иначе пусть убирается из Пармы. А вышеупомянутый рыцарь, господин Роландино ди Гвидо Бови, был сторонником Империи и много раз получал от императора должность подеста; и, видя, что собралось такое множество народа, требующего и угрожающего, он сделал то, о чем говорит Мудрец, Притч 22, 3: «Благоразумный видит беду, и укрывается». И еще, Ис 32, 2: «И каждый из них будет как защита от ветра и покров от непогоды». Итак, он поклялся, сказав: «Я клянусь следовать и подчиняться предписаниям римского понтифика и быть на стороне Церкви в течение всей моей жизни, к стыду самой жалкой и самой дерьмовой партии, какая только есть под небом». Он говорил это о своей партии, а именно партии Империи, потому что они позволили, чтобы он был подвергнут унижению такими людьми. И пармцы, бывшие на стороне Церкви, полюбили его за эти слова, и он не потерял уважения оттого, что так поклялся.

Об освобождении Колорно и о погибшем там господине Манфредино да Каноли, который был капитаном

Итак, /f. 365b/ пармцы захотели в то время вернуть Борго Сан-Доннино, но не смогли, потому что Паллавичини и пармцы, которые ушли из Пармы, заняли его и тщательно охраняли 1599. Ведь это была крепость, окруженная прочными стенами, а также имеющая большие рвы в предместьях и вокруг. Колорно же они вернули очень быстро 1600; и многие сторонники Империи пали, сраженные мечом. Среди них были Франческо, сын господина Джованни де Пиццолезе, и господин Роландино Гогго из Пармы, и господин Манфредино да Каноли из [406] Реджо, которого Паллавичини сделал капитаном. Он был из рода Манфреди из Модены и был столь красив, что не уступал в этом Авессалому, сыну Давидову 1601. Много там было и других убитых, которые были бы достойны упоминания, но я умалчиваю о них и опускаю их имена ради краткости, а также потому, что спешу перейти к дальнейшему повествованию.

Итак, Паллавичини мешкал с приходом в Парму, потому что не мог этого сделать, ибо гражданам стали известны его козни и хитрости, и они поэтому хорошо защитились от него. «Ибо меньше поражают те стрелы, о которых знаешь заранее, и мы с большим терпением переносим беды мирские, если ограждаемся от них щитом предвидения». Эти слова принадлежат Григорию 1602. Таким образом, с Паллавичини случилось то, о чем говорит Мудрец в Притчах, 26, 27: «Кто роет яму, тот упадет в нее, и кто покатит вверх камень, к тому он воротится». То же содержится в Сир 27, 28–29 и далее, Сир 27, 29–31: «И кто ставит сеть, сам будет уловлен ею. Кто делает зло, на того обратится оно, и он не узнает, откуда оно пришло к нему; посмеяние и поношение от гордых и мщение, как лев, подстерегут его». Все это по прошествии времени случилось с Паллавичини. Об этом Мудрец сказал в Притчах, 28, 10: «Совращающий праведных /f. 365c/ на путь зла сам упадет в свою яму; а непорочные наследуют добро». Все это случилось с Паллавичини.

О благодеяниях, оказанных пармцами Джованни Барисселло

Итак, Джованни Барисселло был «мудрый бедняк», который «нашелся» в Парме и «спас своею мудростью этот город» (Еккл 9, 15). Пармцы, узнав об этом благодеянии, не остались ему неблагодарными, поскольку Апостол говорит: «Будьте дружелюбны» (Кол 3, 15); наоборот, они воздали ему многими благодеяниями. Во-первых, они сделали его богатым, а до этого он был беден 1603. Во-вторых, они дали ему жену из знатного рода, а именно из рода Корнаццано. В-третьих, он без всяких выборов всегда участвовал в Совете. Ибо он имел природный ум и дар красноречия. В-четвертых, он мог собирать и вести за собой сообщество людей, которое именовалось его именем, но только при условии, чтобы это делалось всегда к чести и пользе города и коммуны Пармы. Это сообщество существовало много лет. Его хотел уничтожить некий выходец из Модены, который был пармским подеста, а именно господин Манфредино делла Роза 1604, который именовался также да Сассуоло, как его отец; как будто ревнуя пармцев, он не желал, чтобы они назывались именем такого человека. Ведь моденцы и пармцы любят друг друга искренней, большой и горячей любовью. Итак, господин Манфредино велел, чтобы Джованни Барисселло занимался своими делами и своим домом и распустил это сообщество и свиту, которую, как известно, он набрал, ибо Манфредино, будучи пармским подеста, хотел править Пармой по своему усмотрению. Тот смиренно подчинился и в тот же день, отправившись к своему дому, взял иглу и нитки и на глазах пармцев начал шить одежду, как будто говорил известные слова Иакова, Быт 30, 30: «Когда же я буду работать для своего дома?» И Сир 18, 6: «Когда /f. 366d/ человек окончил бы, тогда он только начинает, и когда перестанет, придет [407] в изумление». Отец вышеупомянутого подеста был моим знакомым, а мать – моей духовной дочерью, как и жена его. Пармцы всегда любили Джованни Барисселло, а он сам всегда имел пристанище и пользовался уважением в Парме 1605.

О сообществе пармцев, называвшихся крестоносцами, которое было создано по воле короля Карла и в которое вошли все другие сообщества

По прошествии времени король Карл, брат короля Франции, а именно Людовика Святого, который дважды отправлялся на помощь Святой Земле, услышав, что пармцы были мужами воинственными и дружественными ему, и всегда готовыми выступить в поддержку Церкви, поручил им создать сообщество во славу Божию и святой Римской церкви, которое бы именовалось обществом Креста, и он сам хотел быть в этом сообществе. И он хотел, чтобы в нем объединились все другие пармские сообщества и чтобы они всегда были готовы прийти на помощь Римской Церкви, когда она будет в этом нуждаться. И пармцы создали это сообщество, и оно носит имя крестоносцев 1606. И они написали имя короля Карла золотыми буквами в начале списка в знак того, что в этом сообществе, которое имеет название крестоносцев, он – капитан и глава, предводитель и вождь, и товарищ, и король, и славный триумфатор. И если кто-нибудь в Парме, не состоящий в этом сообществе, оскорбит кого-либо из его членов, они защищают друг друга, как пчелы, и тотчас бегут и разрушают дом оскорбителя «до основания его» (Пс 136, 7), под корень, так что нельзя найти ни камешка. Это служит всем к устрашению, чтобы они или жили мирно, или вступали в сообщество. И так их сообщество удивительным образом росло; и уже пармцы назывались не по имени Джованни Барисселло, но по имени короля Карла и Креста Господа /f. 366a/ нашего Иисуса Христа. Ему и почет, и слава во веки веков. Аминь.

(пер.: см. от редакторов)
Текст воспроизведен по изданию: Салимбене де Адам. Хроника. М. РОССПЭН. 2004

© текст - см. от редакторов. 2004
© сетевая версия - Тhietmar. 2014
© OCR - Андреев-Попович И. 2014
© дизайн - Войтехович А. 2001
© РОССПЭН. 2004