-

ИБН РУСТЕ

КНИГА ДРАГОЦЕННЫХ ОЖЕРЕЛИЙ

КИТАБ АЛ-АЛАК АН-НАФИСА

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Болгары ²⁶.

§ 1.

Болгарская земля смежна с землею Буртасов ²⁷. Живут Болгары на берегу реки ²⁸, которая впадает в море Хазарское (Каспийское) и прозывается Итиль (Волга), протекая между землями Хазарскою и Славянскою ²⁹. Царь Болгар, Алмуш ³⁰ по имени, исповедывает ислам. Страна их состоит из болотистых местностей и дремучих лесов, среди которых они и живут.

§ 2.

Болгары делятся на три отдела: один отдел зовется Берсула, другой — Эсегель, а третий — Болгар; относительно образа жизни все трое стоят на одной и той же степени ³¹.

§ 3.

Хозары ведут торг с Болгарами; равным образом и Русь привозит к ним свои товары. Везут к ним товары свои все из них (то есть, Русских), живущие по обоим берегам упомянутой реки; товары же эти суть меха собольи, горностаевые, беличьи и другие ³².

§ 4.

Болгары народ земледельческий и возделывают всякого рода зерновой хлеб, как то: пшеницу, ячмень, просо и другие ³³. Большая часть их исповедывает ислам, и есть в их селениях мечети и первоначальные училища с муэдзинами и имамами ³⁴. Те же из них, которые пребывают в язычестве, повергаются ниц пред каждым знакомым, которого встречают ³⁵. [669]

§ 5.

От земли Буртасов до земли этих Болгар три дня пути. Последние производят набеги на первых, грабят их и в плен уводят. Болгары ездят верхом, носят кольчуги и употребляют острое оружие.

§ 6.

Подать царю своему платят они лошадьми и другим. От всякого из них, кто женится, царь берет себе по верховой лошади. Когда приходят к ним мусульманские купеческие суда, то берут с них пошлину, десятую часть товаров ³⁶.

§ 7.

Одежда их похожа на мусульманскую ³⁷; равным образом и кладбища их, как у мусульман. Главное их богатство составляет куний мех. Чеканной монеты своей нет у них ³⁸; звонкую монету заменяют им куньи меха. Каждый мех равняется двум диргемам с половиною ³⁹. Круглые серебряные диргемы приходят к ним из стран мусульманских, путем мены за их товары ⁴⁰.

Комментарии

§ 1.

26. Мы находим у мусульманских писателей гораздо больше известий о Болгарах, чем о Буртасах; но все-таки эти известия, за исключением Ибн-Фодлановых, скудны или маловажны, так что Ибн-Даста и здесь пополняет важный пробел. Его известия, может быть, приведут даже к окончательному решению вопроса о национальности Болгар.

Я предполагаю, что известия Ибн-Фодлана о Болгарах известны. Новое издание его известий в большом географическом словаре Якута (ed. Wustenfeld, I, стр. 722-728) представляет много замечательных вариантов. Так, в этом издании говорится, что Ибн-Фодлан сам читал письма царю Болгарскому Алмусу, между тем как в издании Френа сказано, что Алмус сам читал их; это подало повод к некоторым неверным предположениям.

Масуди, который не имел ясных понятий о географии восточной и юго-восточной Европы, смешивает Болгар приволжских с придунайскими, и его известия о Боргазах (так называет он Болгар) относятся то к тем, то к другим. Правда, Масуди знает, что плывя из Каспийского моря вверх по Волге, доходят сперва до страны Хозар, потом до страны Буртасов, и наконец, до Болгарии (ср. l. c., стр. 23); но тем не менее он говорит в другом месте (стр. 15), что город “Болгар” лежит на берегу Азовского моря. Масуди говорит так, вероятно, потому что он принимал впадающий в Азовское море Дон за приток Волги; а так как Болгары жили у этой последней реки, то вероятно, он и думал, что страна их находилась не далеко от берега Азовского моря. Масуди принимает Болгар за тюркское племя; я не хочу оспаривать это известие, но и не могу считать его доказательством того, что Болгары действительно принадлежали к Тюркам, потому что этнографические показания Арабов большею частью не имеют цены; особенно же они не умели различать финские племена от тюркских. Постоянно, продолжает Масуди, ходят караваны из Болгарии в Ховарезм, и именно чрез Хорасан, и наоборот, при чем они должны защищаться от тюркских племен, кочующих в этих местах. Подобно ему говорит и Эль-Балхи (Ms. Spr. в Берлине, л. 125, b) о караванах, отходящих из Джорджаниэ, у впадения Аму-Дарьи в Аральское озеро, в страну Хозар (ср. Истахри, стр. 116 (128)). Далее Масуди говорит о принятии ислама болгарским царем, вследствие сновидения, при халифе Муктадир-Биллахе, о пилигримстве одного сына этого царя в Мекку чрез Багдад и о подарках, которые он передал халифу по этому случаю. Эти подарки состояли из знамени, черного меха (вероятно, меха черно-бурых лисиц) и т. п. Потом Масуди говорит о войнах Болгар с Византийцами, что, конечно, может относиться только к придунайским Болгарам. Наконец, он упоминает о чрезвычайно коротких ночах в стране Болгар в известное время года. Это опять относится к земле приволжских Болгар. Якут буквально приводит все это известие Масуди (l. c., т. I, стр. 568, s. v. Боргаз) и прибавляет к нему справедливое замечание, что страна Болгар лежит не на берегу Азовского моря, а довольно далеко от него.

Эль-Балхи (Ms. Spr. в Берлине, л. 94, b и сл.) сообщает следующее о Болгарах и Болгарии: Болгар, говорит он, — имя страны, жители которой исповедывают ислам, и имя города, в котором находится главная мечеть. Недалеко от этого города лежит другой город, Сивар (или Сивара) (Так называет Якут этот город (l. c., I, стр. 567, s. v. Буртас).), где также находится главная мечеть. Мусульманский проповедник сказал автору (Якут, l. c., I, стр. 567, приводит это тесто от имени Истахри, но мы не находим его в географии, приписываемой Истахри и изданной Мёллером.), что число жителей обоих этих городов простирается до 10.000 человек. Дома, продолжает автор, деревянные и служат зимними жилищами; летом же жители расходятся по войлочным юртам. Наконец, мы находим еще показание того же мусульманского проповедника о долгих летних днях и коротких ночах и зимних коротких днях и долгих ночах (Почти все это место эль-Балхи находится у Якута под статьею Буртас, и все, что тут говорится о Болгарах, у Якута неверно отнесено к Буртасам.).

В другом месте (l. c., л. 4, a) эль-Балхи говорит: “Внешний Болгар есть маленький город, не занимающий большого пространства и известный только тем, что он есть главнейший торговый пункт этого государства”. Под выражением “Внешний Болгар” Арабы всегда разумеют страну придунайских Болгар, в противоположность “Внутреннему Болгару”, то есть, стране приволжских Болгар. Но здесь эль-Балхи, очевидно, разумел город Болгар на Волге, так как сказанное здесь не может относиться к стране придунайских Болгар. Вследствие этого я полагал, что нужно читать: “эль-дахиле”, то есть, внутренний, вместо “эль-хариджа”, то есть, внешний. Ибн-Хаукал также относит это место эль-Балхи к городу на Волге, ибо он, приведя это место, прибавляет, что Руссы совершенно ограбили этот город в 358 (969) году, равно как и Хазеран (восточную часть Итиля), Итиль и Семендер (См. Fraehn, Ibn-Foszlan, стр. 64.). Ибн-Хаукал говорит еще о приволжских Болгарах, что между ними есть христиане и Евреи. В наше время, продолжает он, ни у Болгар, ни у Буртасов, ни у Хозаров не осталось ничего, потому что Руссы напали на них и взяли у них все эти страны. Беглецы живут в соседнем крае, надеясь в последствии возвратиться на родину, как подданные Руссов (См. Fraehn, там же, стр. 64.).

Мукаддеси, писавший в 375 (985) году (Мнения Френа (там же, стр. L), что Мукаддеси умер в 444 = 1052 году основано на ложном показании Румянцевского кодекса Хаджи-Калфа. Ср. печатное изд., I, стр. 167 и сл., № 129. В предисловии сам Мукаддеси говорит, что он писал свое сочинение в 375 (985) году.), знает о трех городах Болгар и рассказывает о них следующее: “Болгар лежит на обоих берегах Волги, и строения там из дерева и камыша. Главная мечеть стоит на рынке”. “Болгар, говорит еще Мукаддеси, лежит ближе к морю, чем к столице; но что арабский географ разумеет под столицею, я не могу объяснить”. Мукаддеси упоминает и о городе Сиваре и говорит, что этот город также лежит на Волге, что тамошние строения суть войлочные юрты, и что у жителей много полей и имущества. Мукаддеси говорит еще об одном городе в стране Болгар, но я не мог разобрать в рукописи имени его. По словам Мукаддеси, этот город лежит на одном берегу другой реки и больше обоих вышеупомянутых городов. Жители, продолжает он, которые сперва были Евреями и потом сделались мусульманами, когда-то отправились по берегу моря, но теперь возвратились в этот город (Ms. Spr. в Берлине, № 5, a, стр. 192.). Как ни темно это последнее известие, тем не менее оно все-таки любопытно, во-первых, потому что мы видим из него, как далеко на север распространялась еврейская религия, вероятно, из Хозарии, а во-вторых, потому что узнаем отсюда о том, как Болгаре когда-то удалялись к берегу моря и во время Мукаддеси возвратились на прежние свои жилища. Это переселение легко можно сопоставить с набегом Руссов в 969 году и принять за последствие набега. О другом очень важном известии Мукаддеси относительно товаров, вывозимых из земли приволжских Болгар в разные страны Азии, мы говорим ниже, в примечании 91-м к VI главе.

Эл-Бекри (у Defremery. l. c., стр. 12 и 21) знает известия Ибн-Даста о Болгарах и дает краткое извлечение из них. Но он пользовался еще другим источником, не вполне мне известным, который оставался неизвестен и позднейшим арабским географам. Пользование этим неизвестным источником видно из слов эль-Бекри о том, что число Болгар очень невелико, что их всего 500 семейств (ср. Hammer, l. c., стр. 73 и 131). Это последнее известие, без сомнения, основывается на ошибке, или же цифра искажена.

В продолжение XII века мусульмане из разных стран, кажется, часто посещали город Болгар. Ибн-эл-Варди, например, (l. c., стр. 95), приводит одно место из эль-Джевалики (у 1145 г.), в котором последний говорит о коротких зимних днях в Болгаре, и говорит как очевидец. Около 1135 года Испанец Абу-Хамид эль-Андалуси эль-Гарнати посетил Болгар, а также и соседние страны, и рассказывает (у Казвини, l. c., II, стр. 412 и сл.) о Болгарии и Болгарах много верного и неверного. Болгар, говорит он, большой город, дома которого выстроены из соснового дерева, а стена из дубового. Бесчисленные тюркские племена окружают эту страну, находящуюся от Константинополя на расстоянии двухмесячного пути. Тут же мы находим известие, взятое, очевидно, из Масуди, что Болгары воюют с Византийцами. Это известие, конечно, может относиться только к придунайским Болгарам, и кажется, что эта цитата приведена у Казвини из Масуди. Абу-Хамид говорит далее о чрезвычайно долгих ночах и коротких днях и необыкновенном холоде в Болгарии; потом он сообщает украшенный разными чудесами рассказ о введении ислама в Болгарию, взятый из сочиненной в первой половине XII века болгарским кади Якуб бен-эль-Номаном “Истории Болгара” (Ср. Френа, Drei Munzen der Wolga-Bulgaren etc., стр. 184 и след., там же, стр. 181, прим. 12.). Рассказ этот противоречит достоверным известиям Ибн-Фодлана о том же предмете и вследствие того должен считаться неверным, и нас удивляет, что Френ придает этому известию некоторый вес. Не смотря на страшный холод, господствующий в Болгарии, продолжает Абу-Хамид, царь Болгар со своими приученными к перенесению холода воинами ведет войны против неверных, жен и детей которых он уводит в плен. Эту способность к перенесению холода Абу-Хамид приписывает тому, что Болгары питаются медом, мясом бобров и белок. Дальше Абу-Хамид говорит о великане, необыкновенном силаче, которого он будто бы видел там на службе при царе, об огромных костях (вероятно, мамонтовых), находимых там в земле и вывозимых для продажи в Ховарезм, где их покупают и употребляют для изготовления разных предметов. Остальные известия его мы можем пропустить; но нельзя не заметить очень любопытного указания Абу-Хамида, что имя “Билар” вместо Болгара было известно уже в начале XII века. Это имя принимали тогда даже за первоначальное и туземное; упомянутый болгарский кади думает, что город получил название от Билара, который ввел ислам, и что это имя арабизировано в Болгар; но это, без сомнения, неверно.

Известия о Болгарах Ахмеда эт-Туси (Hammer, l. c., стр. 34 и след., 98 и след.) не имеют никакой цены; он даже не знает, где лежит Болгария. Известия его о городах, находящихся в этой стране, по моему мнению, также не имеют для нас никакого значения.

Абульфеда (l. c., texte, стр. 216 и след., и trad., стр. 324 и след.) говорит о городе Болгаре под статьею Билар и полагает, что оба названия означают один и тот же город. Затем он продолжает: Билар находится на самом севере обитаемой земли, и лежит в долине, на расстоянии одного дня пути от гор, немного к северо-востоку от Волги. До Серая, находящегося также на берегу этой реки, 20 дней пути. В городе находятся три купальни, и жители его мусульмане. Абульфеда говорит потом о холоде, господствующем в Болгаре и до того сильном, что там не могут созревать плоды, и о долгих летних днях.

Шемс-эд-дин Димешки, космограф начала XIV века, упоминает (В своей “Космографии”, изд. Мерена (Mehren), стр. 264.) о пилигримстве, совершенном многими Болгарами в Мекку чрез Багдад, где пилигримы запаслись лошадьми и другими необходимыми для путешествия предметами, и замечает при том, что Болгары, когда их спросили, что они за народ, ответили: “Мы народ, родившийся между Турками и Славянами”. Смысл этого ответа, по всей вероятности, тот, что они принимали себя за народ, смешанный из Турок и Славян. Так понял этот ответ Френ (Aelteste Nachrichten uber die Wolga-Bulgaren etc., стр. 550.). Из Ибн-эль-Варди, впрочем не рассказывающего о Болгаре ничего нового, мы узнаем, что этот город пользовался большою славою на востоке; Ибн-эль-Варди говорит, что описание его превышает всякую вероятность.

Хаджа Калфа, придерживающийся ложного мнения, что язык и нравы Болгар сходны с языком и обычаями Руссов, рассказывает о богословском споре относительно Болгар между двумя мусульманскими учеными в Ховарезме. Болгары обратились к ним с вопросом, обязательна ли для них вечерняя молитва летом, тогда как у них нет ночи. Из этого обстоятельства, равно как и из многих других, мы видим, до какой степени ислам вкоренился в земле Болгар в позднейшие века (Известный путешественник XIII века, Рейбрук, также говорит о Болгарах: “Et illi Bulgari sunt pessimi Saraceni, fortius tenentes legem Mahometi, quam aliqui alii; см. Recueil des voyages, IV, стр. 267.). Из другого обстоятельства мы узнаем, что в Болгарии распространялся не только ислам, но и науки, известные мусульманам. Дело в том, что мы находим известия об одном ученом, уроженце этого края, по имени Бурхан эд-дин Ибрахим Ибн-Юсуф Болгари. Он сочинил комментарий к прославившейся между мусульманами книге “Адаб” — сочинению Самарканда, комментарий к книге Несефи о риторике, и наконец, сочинение “о простых лекарствах”. Это сочинение его, кажется, было довольно известно мусульманам (см. Хаджи Калфа в Lexic. bibliogr., I, стр. 210; IV, стр. 442 и след., № 9.106, и VI, стр. 34, № 12.624).

Известия магомметанских писателей о Болгарах мы передали здесь вкратце, не обращая, конечно, внимания на тех авторов, которые ограничиваются лишь повторением того, что было сказано их предшественниками. Тем не менее лица, желающие исследовать историю Болгар, найдут в предложенных извлечениях необходимый для этого материал, который представляют нам восточные писатели, и по справедливости оценят известия Ибн-Даста.

27. Это согласуется с теми писателями, по известиям которых Буртасы живут между Хозарами и Болгарами.

28. Если здесь сказано на “берегу”, а не на “берегах”, то я не полагаю, чтоб Ибн-Даста хотел этим сказать, что Болгары жили на одном только береге, ибо это противоречило бы многим вышеприведенным известиям, а также и действительности. Поэтому я считаю это выражение Ибн-Даста неточным.

29. Очевидно, что Ибн-Даста хочет сказать не то, что Хозары жили по одну сторону, а Славяне по другую сторону реки, но то именно, что Волга разделяется между Хозарами и Славянами, то есть, как те, так и другие живут на берегах этой реки. И в самом деле ниже, в § 3, Ибн-Даста говорит о Руссах, которые жили по обоим берегам Волги.

30. Это тот самый царь, у которого был Ибн-Фодлан, и имя которого мы встречаем в его известиях под названием Алмуса, вместо Алмуш. Произношение этого имени не вполне известно, так как Ибн-Фодлан пишет только буквы “Алмс”, а Ибн-Даста — буквы “Алмш”, и к тому же первая буква может читаться как е, или как о, или как у. Вероятно, это имя произносится Алмус или Алмос с ударением на а. Как известно, отец Арпада, основателя первой мадьярской династии, выведший Мадьяр из их первоначального обиталища, по известиям самого древнего мадьярского историка-анонима (Anonymus Notarius Belae), назывался Алмос. Напротив того, император Константин Багрянородный пишет это имя ?????????? (de Administr., гл. 38). Начальное s произошло здесь от члена Az, предшествующего самому имени (см. Fessler, Geschichte von Ungarn, eel. Klein, стр. 49, прим. 3). He подлежит сомнению, что имя нашего болгарского царя тождественно с именем мадьярского предводителя, и мы прежде всего можем заключить, что имя первого произносилось Алмус или Алмос, но никак не Алмас, Улмас или Ульмос. Тождественность обоих этих имен весьма. замечательна в этнографическом отношении, потому что указывает на сродство языков Мадьяров и Болгар. Ближайшее исследование этого предмета я принужден предоставить знатокам финского и турецкого языков, при чем полагаю, что в рассмотрении этого вопроса прежде всего следовало бы разъяснить то обстоятельство, которому из двух элементов мадьярского языка, финскому или татарскому, принадлежит мадьярское имя Альмос.

§ 2.

31. Эти известия Ибн-Даста, очевидно, должно принять не в географическом, а в этнографическом смысле; то есть, Ибн-Даста хочет этим сказать, что три упомянутые им здесь племени были сродны между собою, но не то, что они были соседями друг другу. Доказательством этому может здесь служить то обстоятельство, что, по всей вероятности, считаемое здесь за Болгар племя Эсегель (произношение этого имени не определено с точностью), жило в Седмиградии или где-нибудь вблизи Дуная. Ибн-Даста говорит именно в следующей главе, где идет речь о Мадьярах, что один из округов, населенных этим народом, лежит между землями Печенегов и болгарских Эсегель; но так как известия Ибн-Даста о Мадьярах, равно как и другое его показание о местопребывании их, относятся к тому времени, когда они жили к югу от Печенегов, вероятно, между Дунаем и Днестром (ср. ниже, гл. IV, § 2 и прим. 48), то следовательно, племя Эсегель жило далее, южнее к Дону и довольно далеко от волжских Болгар. Если мы примем вышеупомянутое показание Ибн-Даста этнографически, то должны принять и то, что название “Болгары” в обширном смысле было общим для различных сродных между собою племен, а в тесном смысле принадлежало одному племени приволжскому. К тому же результату пришел и Цейс на основании византийских писателей, ибо он утверждает, что “Bolgari” не следует считать за отдельное имя, но за общее название различных племен Гуннов (см. его Die Deutschen und die Nachbarstamme, стр. 715). Исследуем же, кто именно были эти сродные с Болгарами племена.

Византийский летописец Феофан сообщает известие, что Хозары происходят из страны Берзилии (см. Феоф. Хронограф, стр. 298; ср. Nicephor, стр. 23); но у него не показано, где именно эта земля находилась. В географии, приписываемой Моисею Хоренскому, находится известие, что народ Барзелеев, считаемый там в числе обитателей Сарматии, защищал 70 рукавов Волги (О 70 рукавах Волги говорит также Якут, l. c., I, стр. 113, s. v. Itil.). Под этими 70 рукавами разумеются, без сомнения, те, которые Волга образует при впадении своем в Каспийское море; таким образом мы видим, что Варзелеи жили в самой нижней части Волги. Но так как при самом устьи ее находился главный город Хозар, то вероятно, Барзелеи жили немного более к востоку или к югу оттуда. “Царь Севера, сказано дальше в этой географии, или хакан, есть князь Хозар, царица или хатун, супруга хакана, — из народа Барзелеев” (см. St. Martin, Mem. sur l’Armenie, II, стр. 355 и 357). В географическом лексиконе Якута (II, стр. 480, s. v. Chowarezm) находятся известие от имени эль-Кельби, что Хозар, Борсол и Ховарезм — братья, чем выражено, что страны Хозария, Барзилия и Ховаресм лежали рядом одна с другою. Таким образом мы видим из этих известий, что вблизи Каспийского моря, недалеко от устья Волги, находились земля Берзилия и народ Берзилеи, или Барзелеи; последние же, очевидно, были в тесном союзе с Хозарами. От Ибн-Даста же мы узнаем, что Барзелеи принадлежат к болгарскому племени. В. де Сен Мартен (Ср. Recherches sur les populations primitives... du Caucase, Paris, 1847, стр. 146 и сл. и статью того же автора Sur les Khazars в Nouv. ann. des voyages, 1851, II, стр. 134 и сл.), который приводит сообщенные нами известия о Барзелеях из географии, приписанной Моисею Хоренскому, высказывает предположение, что под упомянутыми Геродотом (IV, гл. 6 и 56) ?????? ????????? в связи с ???????? (в которых этот французский ученый видит Хозар, называемых Армянами Хазир) должно разуметь не “царских Скифов”, как обыкновенно переводят это имя, но Скифов барзелейских. Геродот, говорит этот ученый далее, изменил имя ?????????? в знакомое ему название ?????????, и это название ошибочно считали за “царские”. По сравнении всех мест у Геродота, где речь идет об этих ?????? ????????? я пришел к убеждению, что эта гипотеза тогда только может быть оправдана, когда мы допустим, что предполагаемая ошибка сделана самим Геродотом, то есть, что он сам вместо ?????? ?????????? писал ?????? ?????????, и что он сам понимал это прозвание в смысле “царские”, потому что он считал этих Скифов за знатнейших (?? ???????), которые смотрели на остальных Скифов, как на своих рабов (см. IV, гл. 20). Одно отложившееся от этих Скифов поколение жило, по Геродоту (IV, гл. 22), почти на том самом месте, где жили Барзулы Ибн-Даста или Барзелеи Моисея Хоренского (ср. Herodot, ed. Creuzer и Baer, ed. alt., t. II, стр. 338). В случае, если бы предположение Сен-Мартена получило подтверждение, мы имели бы ясное доказательство того, что между Скифами находились и такие племена, которые совсем не принадлежали к индо-европейским народам, что, впрочем, по моему, мнению, нет надобности и доказывать.

Труднее объяснить название второго здесь упомянутого болгарского поколения. Это же имя пишется здесь “Асгл”, при чем первая буква может произноситься как е или о, также как у. Хотя во втором вышеупомянутом месте это имя пишется “Аскл”, но это к, очевидно, произносится здесь по персидскому выговору, как г, так как Персианин Ибн-Даста, или по крайней мере, Персиянин, переписчик рукописи, которою я пользовался, пишет имя Болгар также с буквою к. Эль-Бекри, который цитирует второе место из Ибн-Даста, пишет (l. c., стр. 12) это имя “Ашкл”, и здесь к, конечно, произносится как г. Абульфеда же, который имел пред глазами это место из эль-Бекри, пишет это имя “Алскк”, при чем “Ал”, очевидно, есть только арабский член, который Абульфеда считал нужным прибавить, а последнее к происходит от арабской конечной буквы л, которая весьма сходна с арабскою конечною к. Таким образом Абульфеда или читал в своем оригинале только “Скл”, или имел также пред собою “Аскл”, но полагал только, что л арабского члена выпало, и вследствие этого он писал “Алскл”. Какое же племя подразумевается под этим именем? По показаниям Ибн-Даста, оно было родственно Болгарам и жило к югу от бывших мест жительства Мадьяр, то есть, где-либо по близости нижнего Дуная. Я предполагаю, что это имя произносится Эсегель или Эсагуль, и что под этим именем разумелись живущие с самых древних времен в Седмиградии Saculi, или Seculi, нынешние Секлы, или Секлеры, Szekely, как обыкновенно пишут Мадьяры, и сами себя называющие Sekel. Уже нотарий-аноним короля Белы, который, по мнению некоторых, писал уже во второй половине XI столетия, знал (гл. 50) о Сикулах (Siculi), живших в Седмиградии, и считал их потомками Гуннов. То, что он пишет это имя Siculi, а не Saculi, подобно другим позднейшим мадьярским летописцам, объясняется его стремлением придать варварским именам классическую форму, вследствие чего он употреблял встречаемое в классической литературе имя Siculi, то есть, Сицилийцы, вместо Saculi. В другом месте (гл. 11) он говорит о Хозарах (gentes Cosar qui dicuntur), которые при прибытии Мадьяр жили по близости Седмиградии. Но так как сродные Болгарам Хозары (см. выше), едва ли могли пробраться до этой местности, то можно предположить, что аноним легко мог заменить здесь болгарское племя хозарским. Точно также упоминает о Saculi мадьярский летописец Симон де-Кеза (стр. 62, ed. Bud., 1782); он считает их остатком Гуннов и говорит, что они вместе с Валахами жили в Седмиградии. Более подробно говорит о них третий мадьярский летописец Туроч (Thurocz); относительно их местопребывания и происхождения он согласен с двумя вышеупомянутыми хронистами, но кроме того прибавляет еще, что Saculi сами называли себя Sekel. Если бы наше предположение о том, что под болгарскими Эсегель Ибн-Даста разумелись действительно мадьярские Секлы, получило подтверждение, то и вышеупомянутые показания нашего автора о том же приобрели бы историческую важность. Так, мы находим, что Секлы уже в начале X столетия жили в тех же местах, в которых они живут и теперь; этим же опровергается мнение тех ученых, которые считают их потомками гораздо позднейших Куманов и предполагают, что имя их просто значит пограничные стражи; показания же упомянутых мадьярских хронистов о их происхождении, напротив, этим подтверждаются, хотя и косвенным образом, потому что Болгары также были потомками Гуннов (см. Schlozer, Kritische Sammlung zur Geschichte der Deutschen in Siebenburgen, стр. 183, 219 и 222). Подобным образом опровергается предположение Шафарика, что Секлы могли быть потомками славянских Сакулати, которые жили около средины IX столетия в окрестностях Солупя (см. Шафарик, Slawische Alterthumer, II, стр. 204, примеч. 2, ср. там же, стр. 194 и 222). Известия Ибн-Даста показывают также неправильность воззрения некоторых новейших мадьярских историков, которые утверждают, что Секлы были только отраслью Мадьяров, отправившеюся в горы в то время, когда последние жили при Пруте, недалеко от тех же гор (см. Szalai, Geschichte des Ungarischen Reiches, Pesth, 1861, I, стр. 9, примеч. 4, и Fessler, Geschichte vou Ungarn, bearbeitet von Klein, 1867, I, стр. 25); дело в том, — что по Ибн-Даста, один округ Мадьяр граничил с жилищами племени Эсегель; но говоря это, Ибн-Даста ясно различает тех и других и причисляет последних к Болгарам.

По этому поводу я позволю себе высказать еще два предположения, которым, впрочем, не придаю большого веса, но высказываю их только в надежде, что может быть, они побудят специалистов к дальнейшим исследованиям и наведут на разрешение некоторых этнографических вопросов. Не напоминает ли имя “Асгл”, которое может быть произносимо также Асгол, имя Сколот, как называли себя Скифы во время Геродота (IV, гл. 6)? Далее, Приск, который был хорошо знаком с отношениями гуннских племен, упоминает в двух местах (стр. 158 и 161 Боннск. изд.) об одном народе ?????????, который около 468 года, вместе с ???????? или ???????? (как их называют в других местах) предпринимал набеги по ту сторону Кавказа. Отсюда не слишком далеко предположение, что имя Асагул (как это имя может быть произнесено) происходило от Сарагур. Это предположение находит себе еще подпору в том, что мы здесь встречаем Сарагур в связи с Акатирами или Кацирами, между тем как в высшей степени вероятно, что под последними подразумеваемы были Хозары, которые, как известно, назывались у Армян Кабир и во времена Сассанидов совершали частые нападения чрез Кавказ на Персию (см. Vivien de St. Martin, Sur les Khazars, стр. 144 и след., и Dorn, Nachrichten uber die Chasaren, стр. 6 и след.). Хозары же и Асагулы были сродные племена, так как оба эти племени были в родстве с Болгарами.

§ 3.

32. Последнее предложение в арабском тексте может относиться, как к Руссам, так и к Болгарам, потому что арабский текст допускает также и следующий смысл: “Везут к нам (то есть, к Руссам) товары свои все из них (то есть, из Болгар), живущих по обоим берегам упомянутой реки (Волги)” и т. п. Но такому пониманию арабского текста противоречив тот факт, что Руссы и в своей собственной земле добывали много мехов и даже продавали их в восточных местностях, как мы знаем это из многих других источников и от самого Ибн-Даста. В таком случае Руссы не могли иметь надобности покупать меховой товар у Болгар. Впрочем мы еще будем говорить ниже (гл. VI, §. 4, примеч. 91) о торговле Хозар, Болгар и Руссов, при чем упомянем и об их меховой торговле. Достопримечательно то место у Ибн-Даста, где он говорит о Руссах, живущих на обоих берегах Волги. Тут едва ли можно разуметь шведских Норманнов, потому что, очевидно, здесь речь идет о таких Руссах, которые имели свои постоянные места жительства у Волги. Норманны же, конечно, не могли иметь постоянной оседлости на этой реке в конце IX столетия. Из этого места явствует также, что Ибн-Даста не считал, подобно другим арабским писателям, Каму за верхнюю Волгу, и что ему было известно настоящее течение средней Волги выше р. Казанки; ибо не подлежит сомнению, что под описанными им ниже Руссами (гл. VI) он, конечно, не мог разуметь финские племена, жившие у Камы. Если же в таком случае Ибн-Даста говорит здесь о Руссах, живущих у Волги, то он разумел под этим именем не что иное, как ту реку, которую и мы называем тем же именем.

§ 4.

33. По Ибн-Фодлану также видно, что пашни Болгар доставляли в изобилии ячмень и пшеницу; просо также принадлежало к их съестным припасам (см. Фрэн, там же, стр. 562 и 575).

34. Ср. выше.

35. Подобное сообщает и Ибн-Фодлан о языческих Хозарах, (см. Фрэн, De Chasaris, стр. 584 и 590).

§ 6.

36. По Ибн-Фодлану, дань у Болгар состояла в воловьей шкуре с каждого дома (см. Fraehn, Die altesten Nachrichten uber die Wolga-Bulgaren, стр. 563 и 575).

§ 7.

37. Ибн-Фодлан говорит (там же) о шапках, которые носили Болгары. Фрэн (Ibn Fozslan, стр. 248) приводит одно место из Ибн-Хаукала, в котором сказано, что Руссы носили короткие куртки, а Хозары и Болгары, наоборот, носили полные, то есть, длинные куртки. Оба эти показания находятся в противоречии с вышеупомянутым сообщением Ибн-Даста об одежде Болгар.

38. Ближайшие преемники вышеупомянутого болгарского царя Алмуса начали чеканить монету, и Фрэн, как известно, описал три болгарские монеты, из которых самая древняя относится к 338 (= 949-950), а позднейшая к 366 (= 976) году. Но как видно, эта чеканка монеты скоро прекратилась, так как, кроме этих трех монет, по сие время не найдено никаких других болгарских денег.

39. Факт, что куний мех был употребляем вместо денег, давно известен (Еще в средине XIII столетия известный путешественник Рейсбрук говорил: Moneta Rutenorum communis sunt paelicuil varium (?) varii et grisii (?) (см. Recueil de voyages et de memoires, t. IV, стр. 329).); менее же известно отношение меховых денег к серебряным. Из Ибн-Даста мы узнаем, что куний мех у Болгар ценился в 2 1/2 диргема. Если мы примем, что диргем, как говорит Шпренгер, равняется 72 сантимам (См. Journ. of the Asiat. soc. of Bengal, 1866, I, 2, стр. 125, и ср. Sprenger, Leben und Lehre des Mohammed, III, стр. 141.), то в таком случае цена куньего меха должна равняться одному франку 80-и сантимам или 45-и копейкам (см. Аристов, Промышленность древней Руси, стр. 302, где показано, что куний мех ценился в России в конце XV столетия около 90 коп. сер.).

40. Болгары, с своей стороны, получали за эти мусульманские монеты от народов, живших на западе, различные товары, которые они частью употребляли сами для себя, частью вывозили далее на восток, и таким способом могамметанские монеты разного рода распространялись в отдаленнейших местах на западе (ср. вышеупомянутое сочинение Савельева, Мухаммеданская нумизматика и проч.).

(пер. Д. А. Хвольсона)
Текст воспроизведен по изданию: Известия о хозарах, буртасах, болгарах, мадьярах, славянах и руссах Абу-Али Ахмеда бен Омар Ибн-Даста, неизвестного доселе арабского писателя начала X века // Журнал министерства народного просвещения, № 12. 1868