-

ИБН РУСТЕ

КНИГА ДРАГОЦЕННЫХ ОЖЕРЕЛИЙ

КИТАБ АЛ-АЛАК АН-НАФИСА

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

Хозары ¹.

§ 1.

От земли Печенегов до земли Хозар десять дней пути ² по степным и лесистым местам. Торного пути или больших дорог нет, впрочем, между упомянутыми землями, а пробираются из страны Печенежской до самой земли Хозарской, как сказано, лесистыми и болотистыми местами. Хозарская же земля — страна [666] обширная, одною стороною прилегающая к великим горам, тем самым, в отдаленнейших краях которых живут Тулас и Лугар, и которые простираются до Тифлисской страны ³.

§ 2.

Царь у них прозывается Иша; верховный же государь у них — Хозар-хакан. Но этот последний только по имени государь, действительная же власть принадлежит Иша, так как он относительно дел управления и распоряжения войсками занимает положение такого рода, что не дает отчета никому, кто бы стоял выше его ⁴.

§ 3.

Верховный глава их исповедывает веру еврейскую; той же веры равным образом как Иша, так военноначальники и вельможи, которые состоят при нем; прочие же Хозары исповедуют религию, сходную с религиею Турок ⁵.

§ 4.

Главным городом у них Сар’ашен, рядом с которым лежит и другой город, по имени Хаб-Нела (Hab-Nela’) или Хабнел’ ⁶. Зимою местное население и живет в этих двух городах; с наступлением же весны выходит из них в степи, где и остается до приближения зимы ⁷. В обоих этих городах живут и мусульмане, имея мечети, имамов, муэдзинов и начальные училища ⁸.

§ 5.

Царь Иша, которому повинуются они, возложил на зажиточных и богатых из них обязанность поставлять всадников, сколько могут они по количеству имущества и по успешности промыслов своих ⁹. Всадники эти ходят ежегодно войною против Печенегов ¹⁰.

§ 6.

Иша этот сам распоряжается получаемыми податями и в поход ходит с собственными своими войсками. Воины его красивы собою. Когда войска эти выступают, куда бы то ни было, то выступают в полном вооружении, со знаменами и копьями, одетые в прочные брони ¹¹. Конное войско царское состоит из 10.000 всадников ¹², как обязанных постоянною службою и находящихся [667] на жалованье у царя, так и выставляемых (как сказано) людьми богатыми в виде повинности ¹³.

Когда Иша выступает куда-нибудь, пред ним устраивается нечто в роде зонтика в виде бубен, который везется всадником впереди. За этим всадником едет сам Иша, а войска его следуют за ним, никогда не выпуская из виду блеск того зонтика ¹⁴.

Когда добычу добудут, то собирают ее всю в лагерь; тогда Иша выбирает, что ему нравится, и берет себе; остальную же часть добычи предоставляет воинам разделить между собою.

Комментарии

§ 1.

1. Все вообще сведения Арабов о стране и внутреннем положении Хозар, кажется, заимствованы из четырех главных источников. Первый из них — Ибн-Даста; его сведениями, сколько мне известно, воспользовался только один из Арабов, географ Эль-Бекри, но и то в весьма сокращенном виде (см. Defremery: “Flagmens de geographes et hist. Arabes et Persaus inedits, relatifs aux anciens peuples du Caucase et de la Russie meridionale”, Paris, 1849, стр. 10 и след. и стр. 16 и след.). Это же сочинение служило источником автору “Бахджа-эт-Таварих”, Шукр аллах бен Шихаб Ахмед, от которого в свою очередь заимствовали два турецких писателя, именно Мухамед эль-Катиб, автор “Джами-эт-Таварих”, и Хаджи Хальфа в “Джихан-Нума” (см. Hammer “Sar les origines Russes”, St.-Petersb., стр. 46 и след., 64, 71, 107, 123 и 130).

Второй источник суть сведения о Хозарах Ибн-Фодлана, который, во время вышеупомянутого своего путешествия в Болгарам, проехал чрез страну Хозар, и кажется, пробыл несколько времени в ее столице. Некоторые из его сведений буквально сообщает географ Абу-Зайд-эль-Балхи, который кроме Ибн-Фодлана воспользовался еще и другим источником сведений о Хозарах, происхождение которого мне неизвестно; можно предполагать, что его показания основаны на устных рассказах путешественников. Впрочем, этот-то источник сведений о Хозарах, которые сообщает Балхи, можно отнести к Джайхани, писавшему в начале X столетия, так как он, между прочим, писал, кажется, и о Хозарах. В “Мухтассар (то есть, извлечении) Китаб эль-Болдан”, составленном Али бен Джафар эт-Шарзи (рукопись Sprenger в Берлине, № 2, a), на стр. 68, есть длинная надпись одной главы, и здесь между прочим сказано, что в этой главе будет говорено и об истории Хозар. Но в самой главе, следующей за этою надписью, нет не только ни одного слова о Хозарах, но даже десятой доли того, о чем сказано в надписи. Очевидно, что автор этого извлечения передал нам в целости надпись оригинала, ни мало не подумав о том, чтобы в самом тексте главы действительно передать все то, о чем показано в надписи. Из этого явствует, что в оригинале его извлечения находилось подробное известие о Хозарах. Оригинал же этой книги, как справедливо предполагает Шпренгер, принадлежит Ибн эль-Факих, который, с своей стороны, только обработал сочинение Джайхани (см. Reinaud, Geographie d’Aboulfeda, t. I, Introduction, стр. LXIII и след., Sprenger, die Postund Keiserouten des Orients, стр. XVII и след. в Abhandlungen der deutschen morgenlandischen Gesellschaft, Bd. III, № 3).

Позднейшие же географы, как например, Истахри Ибн Хаукал, Эдризи, Абульфеда, заимствовали свои известия отчасти посредственно, отчасти непосредственно у эль-Балхи, географиею которого, еще неизданною (рукопись Sprenger в Берлине, № 1, a) я воспользовался в настоящем моем труде.

Как дальнейший источник, может нам служить Масуди, который в своем сочинении “Ахбарь эзь-Земан” подробно трактует о Хозарах и обращении их в иудейство. Короче говорит он о них в своем сочинении “Морудж эдс-Дзахаб” (см. Масуди, там же, II, стр. 7 и сл.). В Парижском издании этих известий Масуди необходимо поправить извращающую смысл ошибку, как в тексте, так и в переводе, именно, на стр. 7, 8, 20 и 23 должно читать “Итель” вместо “Амоль”. Итель был столицею Хозар и находился почти на том месте, где нынешняя Астрахань, Амоль же напротив находится в Табаристане. Еще на одну поправку, как в тексте, так и в переводе этого же сочинения, на странице 8, я указал в упомянутом моем сочинении: “Восемнадцать еврейских надгробных надписей” и пр., стр. 151 и сл. (стр. 101 немецкого издания). Более подробными вышеупомянутыми сведениями Масуди воспользовались, кажется, эль-Бекри и Ибн эль-Атир (ср. Fraehn, Veteres memoriae Chazarorum etc. в Mem. de l’Academie des sciences de St.-Petersb., t. VIII, стр. 597 и сл., примеч. 31, и Defremery, там же, стр. 10 и сл. и стр. 18). Само собою разумеется, что мы обратили внимание и ссылались только на первостепенные источники, а на второстепенные указывали только в том случае, когда они представляли нам какие-либо важные варианты. Поэтому не должно быть удивительно, что мы нередко совершенно не приводим Эдризи, Абульфеды и др.

Арабы весьма рано вступили в сношения с Хозарами; после завоевания Кавказских земель Арабами и введения там могамметанства при их посредстве, оба эти народа были почти соседями между собою, так что могамметанские наместники на Кавказе часто находились в мирных сношениях с Хозарами (ср. Beladsori, “Китаб футух эль-Болдан”, стр. 193 и сл., Ибн Хордадбех в Journ. Asiat., VI, t. 5, 1865, стр. 99 и 490, и в особенности Дорн, Nachrichten uber die Chasaren, в Mem. de l’Academie des sciences etc., St.-Petersb., 1844, где автор воспользовался преимущественно сочинением Табари. Впрочем известно, что начиная с половины VIII века до конца X, между северными провинциями калифата и землею Хозар были весьма оживленные торговые сношения. Таким образом Арабы могли иметь точные и достоверные сведения о Хозарах.

2. Ибн-Даста определяет здесь, а также в некоторых других местах, положение земель описанных им народов по меньшей или большей их отдаленности от страны Печенегов. Так и здесь расстояние земли Хозар от земли Печенегов определено в десять дней пути (считая по 35 верст за путь одного дня, получим всего 350 верст). Страна, лежащая между обеими этими землями, представлена как непроходимый лес и болотистое место. Ниже, гл. IV, § 1, сказано, что между землями Печенегов и болгарского племени Эсегель (вероятно, Секлы или Секлеры) лежит одна из населенных Мадьярами областей. Наконец, в третьем месте, гл. V § 1, значится, что расстояние между землями Печенегов и Славян простирается на десять дней пути, что составляет около 350 верст. Ибн-Даста еще раз упоминает о Печенегах и говорит, что ежегодно войска Хозар отправлялись в поход против них; также говорит он ниже, гл. II, § 3, что и Буртасы предпринимали набеги против Печенегов. Чтобы верно понять эти сведения Ибн-Даста, нужно сказать несколько слов о местожительстве Печенегов и в особенности привести наиболее важные сведения Арабов о них.

Из европейских писателей император Константин Багрянородный первый упоминает о Печенегах и сообщает сведения о приходе их в Европу и водворении здесь. Печенеги, говорит он (de Administr. imp., гл. 37), жили первоначально между реками Атель и Геех (то есть, Волгою и Яиком-Уралом) в соседстве с Хозарами и Узами (Гузы, Комманы, Половцы). Позже последние два народа вытеснили их из этих жилищ, и тогда Печенеги двинулись дальше на запад, вытеснили Венгров из тогдашнего их местопребывания и сами поселились в местности между Дунаем и Доном. Только немногие Печенеги, по этому известию, остались в своих старых — жилищах между Узами, от которых они отличались своим своеобразным костюмом. На время, когда совершился этот переход Печенегов в Европу, Константин указывает в двух местах, а именно в одном месте относит это событие за 50, а в другом за 55 лет до того, когда он писал свое сочинение. Так как он писал в 948 г., то стало — быть, это событие случилось около 894 или 899 года. В противоречии с этою датой находится известие Кедрина (см. Stritter, Mem. popul., III, стр. 568), что Хозары около 834 года построили себе крепость Саркел на Дону для того, чтоб она служила им оплотом против Печенегов, между тем как последние, по словам Константина, переселились в эти места 60-ю годами позже. Но очевидно, что Кедрин черпал свои сведения об основании Саркела у Константина (l. c., гл. 42), а Константин решительно ничего не знал о причине построения этой крепости. Поэтому смело можно предполагать, что Кедрин, живя в то время, когда Печенеги уже давно поселились близь Дона и часто воевали с Хозарами, мог сам выдумать эту причину построения Саркела, отнеся позднейшее событие к более ранним временам.

Таким образом мы видим, что были Печенеги восточные, оставшиеся в первобытных своих жилищах, и западные, переселившиеся в Европу. Известия арабских писателей относятся то к одним, то к другим. Иногда же Арабы смешивали между собою восточных и западных Печенегов, так что часто одна часть какого-либо известия относится к одним, между тем как другая часть — совершенно к другим Печенегам.

Первый известный нам могамметанский писатель, упомянувший о Печенегах, есть Ибн-Хордадбех, писавший между 240-260 (855-874) годами. Он причисляет именно к пограничным народам турецких Тагазгаз: Китайцев, Тибетцев, Гузов и проч., а также и Печенегов. Ибн-Хордадбех во всяком случае мог иметь в виду только тех Печенегов, которые жили между Уралом и Волгой, так как в его время они еще совсем не переселялись в Европу (См. Journal Asiat., VI, t. 5, 1865, стр. 50 и 268, ср. там же, стр. 19).

Абу-Долеф, который путешествовал около 940 года по Р. Х., отправился из Бухары чрез разные турецкие земли и прибыл в страну Печенегов, рассказывает о них, что они имеют длинные бороды и усы, ведут войны между собою, употребляют в пищу одно просо, публично сообщаются со своими женами и никому не платят дани. Пространство их земли считает он в двенадцать дней пути и притом замечает, что Печенеги сами говорили ему, что страна их простирается до земли Славян (см. Абу-Долеф Misaris ben Mahalhal, de itinere asiatico commentarius, ed. Kurd de Schloser, Berlin, 1845, стр. 8, ср. там же, стр. 33 и след., примеч. 12). Из сказанного Абу-Долефом видно, что он посетил первоначальные жилища Печенегов, живших между Уралом и Волгою, но не тех, которые жили в Европе. Притом из его показаний видно, что на родине осталась немалая их часть, как показывает и Константин Багрянородный, и что скорее только часть Печенегов переселилась в Европу, между тем как огромная масса их не покидала родины, которая занимала пространство в двенадцать дней пути, то есть, около 500 верст. Что часть Печенегов уже тогда жила в Европе, можно видеть из их собственного показания, что их граница достигает земли Славян; притом говорившие это могли иметь в виду только страну Печенегов, которые жили между Дунаем и Доном.

Точное известие о переселении Печенегов в Европу находится у современника Абу-Долефа, Абу-Зайд эль-Балхи (рукопись Sprenger в Берлине, № 1, a, л. 4, а, и след., ср. Issthachri, liber climatum, стр. 2 и след. и немецкий перевод этого сочинения Мордтмана, под заглавием: Das Buch der Laender, Hamburg, 1845, стр. 2), который говорит, что одно турецкое племя, по имени Печенеги, удалилось из земли Турок и поселилось в стране между Хозарскою и Византийскою землями, и что до этого времени оно не имело здесь никакого жилища, но переселилось сюда вновь и завоевало эту страну.

Масуди рассказывает о войнах между Печенегами и Византийцами, которые происходили около 935 г., очевидно, по ту сторону Дуная, и притом ясно говорит, что страна первых находится на западе от земли Хозар. Весьма любопытно описание того, каким образом царь Печенегов произвел аттаку в одном большом сражении против Византийцев, и как искусно он при этом случае расставил свои войска, что указывает на развитость тактики у Печенегов, которых Масуди действительно представляет, как народ самый храбрый и самый воинственный из всех названных им турецких племен (Масуди, там же, II стр. 58 и след.).

Географ эль-Бекри, писавший во второй половине XI столетия, как видно, смешивает Печенегов, живших на Урале, с теми, которые жили в Европе. Он представляет Печенегов, именно как кочевников, страна которых, вполне ровная, без всякого укрепления, занимала пространство в тридцать дней пути и граничила к востоку страною Гузов, к югу страною Хозар, к северу Кипчаком и к западу страною Славян. Такое определение границы этой земли относится отчасти к азиатским, отчасти к европейским Печенегам, так как только страна последних граничила с землею Славян. Далее эль-Бекри говорит, что Печенеги богаты, владеют рабочим скотом, стадами, золотою и серебряною утварью, оружием, богато украшенными поясами и штандартами; на войне они употребляют трубы. Это может относиться как к восточным, так и к западным Печенегам. Наконец эль-Бекри сообщает, что могамметанские пленники, возвратившиеся из Константинополя, рассказывали, что ученый могамметанин, вероятно, прибывший к ним из Византии, около 400 года геджиры (около 1010 по Р. Х.) обратил языческих Печенегов в могамметанство (см. Defremery, Fragments etc., стр. 8 и след. и стр. 14 и след.). Это известие относится, кажется, к западным Печенегам, так как только о них могли сообщить могамметанские пленники, прибывшие в Константинополь.

Эдризи, писавший около половины XII века, знал только об европейских Печенегах, которых он называет Турками и соседями Византийского государства. Он знал также об одном принадлежащем им городе в их же стране, по имени Банамуни, и говорит, что Печенеги населяют гористые и лесистые местности, — что они весьма многочисленны и ведут постоянно войны с Русскими и жителями Византийского государства. Они, прибавляет Эдризи, держатся тех же обычаев и нравов, что и Русские, и сожигают своих мертвецов. Некоторые из них бреются, между тем как другие отращивают себе бороды. Одежда их короткая, и наречие их различается от языка Русских и Башкирцев (см. Geogr. d’Edrisi, trad. par Am. Jaubert, т. II, стр. 407 и 437).

Ибн-Саид, писавший около половины XIII столетия, знал только восточных Печенегов, и кажется, на сколько можно заключить из его спутанных показаний, означает их местожительство по Уралу и в тех местностях, откуда берет свое начало р. Кама (см. Geographic d’Aboulfeda, texte arabe, стр. 205 и traduction, стр. 292 и след.).

Казвини в своей “Космографии” (II, стр. 390) приводит только вышеупомянутые известия о Печенегах Абу-Долефа. Прочие позднейшие арабские географы не сообщают о них ничего нового.

Ибн-Даста в разбираемых известиях, очевидно, имел в виду европейских Печенегов, ибо с ними только Мадьяры жили в соседстве, и только от них Славяне могли жить на расстоянии 350 верст. Впрочем, показание Ибн-Даста относительно расстояния земли Хозар от страны Печенегов, именно в десять дней пути, или 350 верст, находится в противоречии с показанием Истахри (там же, стр. 97), который определяет это же расстояние в целый месяц пути, то есть, около 1050 верст. Точно также не согласно с определением Ибн-Даста и показание императора Константина Багрянородного относительно расстояния Печенежской земли; по словам императора, земля Печенегов лежала на расстоянии: пятидневного пути от земли Узов и Хозарии, десятидневного — от Алании и от Мордвы (Мордовской земли), однодневного — от России, четырехдневного от Венгрии и полуторадневного от Болгарии (см. de Administr. imp., гл. 37, стр. 166, ed. Bonn.). При неопределенности границ этих земель, такие противоречия не должны казаться странными.

3. Не может быть никакого сомнения в том, что под этими громадными горами, которые доходят до Тифлиса, и у подошвы которых тянется южная граница Хозарского царства, разумеется Кавказ. Это известие о протяжении Хозарского царства на юг согласуется с тем, что один Хозарский царь сам сказал относительно протяжения своей страны, а также и с тем, что нам известно из других показаний Арабов об этом предмете. Хозарский царь Иосиф, в известном своем письме, писанном около 960 года к еврейскому визирю Абдурахмана III Испанского, раби Хасдай Ибн-Шапрут, говорит, что на юге от его царства живут пятнадцать сильных народов, которых жилища простираются до Баб-эль-Абваб, то есть, до Дербента, и что все они ему подвластны. Город Беленджер или Болонджер, по ту сторону Дербента, где Арабы под предводительством Салмана Ибн Ребби эль-Бахили потерпели такое ужасное поражение от Хозар, принадлежал прежде Хозарам (см. Beladsori, l. c., стр. 204 и 259; Якут, там же, s. v. Беленджер, I стр. 729; Fraehn, l. c., стр. 612 и сл., Aboulfeda, Geogr., texte, стр. 218, trad., стр. 326, и Born, l. c., стр. 12 и 23). Позже, когда Арабы подвинулись дальше на север, город Семендер, нынешний Тарху (?), сделался столицею Хозар и еще на долго оставался в их владении (см. Масуди, l. c., стр. 7 и сл.; Истахри, стр. 96; Edrisi, II, стр. 329; Iacut s. v. Semender, III, стр. 143, и Fraehn, l. c., стр. 614-617; ср. Масуди в “Китаб эль-Тенбих” у сие Sacy, Chrest. arabe, II, стр. 17 и сл., где город Беленджер показан, как бывшая столица Хозар). Впрочем возможно, что и Беленджер был первоначально Хозарскою столицей, и что только вследствие распространения завоеваний могамметан, столица была перенесена сперва в Семендер, а потом и в Итиль.

Некоторое затруднение представляет здесь показание, что Тулас и Лугар жили на самой окраине гор, которые мы признали за Кавказские. Какие племена подразумеваются здесь, и как произносить их имена? Чтение “Тулас”, кажется, не подлежит сомнению; напротив того, чтение “Лугар” весьма сомнительно. Я полагал сначала, что “Лугар” есть извращение слова “Киргиз”: предположение, представляющееся само собою. Хотя Арабы пишут название Киргизов “Хирхиз”, но легко бы могло быть, что древний персидский географ написал это имя и не так, как было в обычае у Арабов. Но это предположение не может быть верно, потому что Киргизы, по показанию арабских географов и путешественников, жили гораздо далее на северовосток (ср. Abu-Dolef, l. c., стр. 12, ibid., стр. 36, прим. 36; Issthachri, ed. Mordtman, стр. 1 и сл., 104 и 130; Edrisi, ed. Jaubert, I, стр. 500 и сл., и Dimeschki, Cosmographie, ed. Mehren, стр. 21, 95 и 102). Способ, хотя не совсем верный, доискаться правильного чтения этого имени представляют нам позднейшие писатели, приведенные Таймером (в его: Sur les origines Russes). Именно персидский историк Шукр-Аллах говорит о Печенегах сначала по эль-Бекри (не назвав, впрочем, его имени), а потом приводит вышеупомянутое место Ибн-Даста в следующем неправильном виде: “Между Печенегами и страною Хозар лежит очень пространная область, на одном конце которой находятся громадные горы. В степях этой области живут два турецкие племени, из которых одно называется Тулас, а другое — Кергераh” (см. Hammer, l. c., стр. 107 и стр. 46 и сл., где это место переведено совсем неверно). Если принять во внимание арабский шрифт, то слово “Кергераh” очень похоже на слово “Лугар”, так что одно может произойдти от другого. Это место находится также и у турецкого историка Мухамед эль-Катиб (Hammer, l. c., стр. 123 и сл., ср. стр. 64), где второе имя читается “Гуз”, и в “Джиган-Нума”, сочинении Хаджи Халфа (Hammer, l. c., стр. 130 и сл., ср. стр. 71), где эти имена читаются “Туласи” и “Газнар”. “Гуз” есть, очевидно, неверная догадка переписчика, который первую половину незнакомого ему имени “Лугар”, или как иначе оно могло бы произноситься, отбросил, а вторую половину обратил, в общеизвестное название “Гуз”. Чтение слова “Газнар” могло бы, может быть, навести на настоящий след этого имени (Находится ли это имя в какой-либо связи с турецким племенем Нукердех у Масуди (l. c., стр. 59)? Как жаль, что французские издатели Масуди не обозначали при иностранных именах вариантов их! Немецкие издатели, конечно, не сделали бы такого промаха; вот пример, что и педантизм в науке может быть иногда полезен.). Дальнейшее исследование об этих двух, по-видимому, турецких племенах я принужден предоставить тем, кто специально занимается этнографией турецко-татарских народов. Других известий о них мне не удалось найдти.

§ 2.

4. Это известие согласуется с тем, что Ибн-Фодлан, Масуди, Абу-Зайд эль-Балхи, главные источники сведений о государственном устройстве Хозар, передают относительно существования у них двух государей, одного номинального и другого действительного (См. Fraehn, l. c., стр. 556, 592 и 505 и сл., примеч. 103, где под именем Ибн-Хаукада приведено место, почерпнутое у эль-Балхи, и Масуди, l. c., II, стр. 12 и сл.). Даже самое вышеупомянутое письмо Хозарского царя подтверждает это известие, хотя и не прямо. Таким образом император Константин Багрянородный отличает ??????? от ??? ???????? (de Administr., гл. 42, стр. 178., ed. Bonn.). — Отношение этих двух государей между собою можно было бы сравнить с тем, какое существовало в последние столетия в Японии между сайгуном и микадо. — Только относительно имени действительного государя Хозар Ибн-Даста отступает от Ибн-Фодлана. Именно в одном месте Ибн-Фодлан говорит, что он назывался Илк (У Истахри, стр. 95, и у Казвини, II, стр. 363 это название читается “Белк”; если обратить внимание на арабское письмо, то такое чтение едва ли можно считать вариантом; ср. Дорн, Geographia Caucasica, стр. 18 и 55.) и также Бак, а в другом, что он назывался Хакан-Бех; (см. Fraehn, de Chazaris etc., стр. 583, 586, 589, 592). Френ предполагает (там же, стр. 595, примеч. 6), что “Илк” есть только графическая ошибка вместо “Бек” или “Бак”. Это предположение, действительно, оправдывается Берлинскою рукописью Абу-Зайд эль-Балхи, где буквально повторяется текст Ибн-Фодлана от начала до стр. 586 (стр. 5 издания Френа) и до страницы 438 (стр. 10, издания Вюстенфельда), и где первое название действительно написано “Бек”. Все эти три названия Беh, Бех или Бек и Бак суть только три различные формы одного и того же имени, которое у Византийцев читается “пех”.

С этими согласными показаниями Арабов и Константина Багрянородного находится в противоречии известие Ибн-Даста, по которому название действительного государя Хозар было Иша или Айша. Но и показание Ибн-Даста можно, без сомнения, считать имеющим свое основание; так и по китайским источникам, как уверял меня профессор В. П. Васильев, название “ша” или “ше” было в употреблении у различных турецких племен для обозначения известных князей второй степени, наиближайших к хакану.

§ 3.

5. Эти показания касательно религиозных отношений в земле Хозар вообще согласуются с прочими арабскими свидетельствами, но в частностях содержат некоторые отступления. По Ибн-Даста, только хакан, иша и все государственные сановники были последователями иудейства, а прочие Хозары оставались язычниками. Что в столице Хозар жили и могамметане, Ибн-Даста утверждает ниже положительно. По Ибн-Фодлану (которому последовали эль-Балхи и многие другие), также только царь и его вельможи были последователи иудейства, а прочие Хозары состояли из христиан, могамметан и Иудеев, и последние были всего малочисленнее (см. Fraehn, l. c., стр. 584 и 590). По Масуди (l. c., II, стр. 8 и сл.), царь, вельможи и настоящие Хозары были Евреи; войска же состояли из могамметан, а прочие народы, именно Славяне и Руссы, были язычниками. Из Масуди ясно следует, что в Хозарии жили и христиане (ср. стр. 11), и переселившиеся Евреи. О последних нам известно и из еврейских источников, именно из письма Хозарского царя Иосифа, из путевых заметок рабби Петахия (стр. 46 и сл., ed. London) и некоторых других источников. Из этого письма видно также, что кроме царя и вельмож многие из самого народа хозарского перешли в иудейство. Так, в одном месте Иосиф говорит, что царь Булан собрал у себя сановников государства, своих слуг и весь народ свой и объявил им о своем намерении принять иудейство; это им понравилось: “Они приняли еврейскую религию и вступили в крылья Бога” (Фигуральное выражение для означения обращения в иудейство.). В другом месте Иосиф говорит, что царь Булан и его слуги совершали на себе обряд обрезания; о массе народа здесь ничего не упомянуто; но далее рассказывается, что один из преемников Булана, по имени Овадия, по счету одиннадцатый после него, устроил синагоги и школы; из этого видно, что число Евреев в Хозарской земле было тогда не очень малое. В вышеприведенном извлечении из “Китаб эль-Болдан” сказано (стр. 121) о Хозарах, что они все Евреи, и что они только недавно были обращены в иудейство. Но так как, по всей вероятности, источником этой книги служило сочинение “Джайхани” (см. выше, стр. 675 и след.), то легко предположить, что в IX столетии многие Хозары-язычники перешли в иудейство вследствие религиозного рвения Хозарского царя Овадии. Такое обращение целыми массами могло быть причиною вышеупомянутого посольства христиан в Хозарскую землю к царю Михаилу, которые известили царя: quo modo nunc Judaei, nunc Saraceni ad suam fidem eos molirentur convertere (cm. Schlozer, Нестор, III, стр. 154).

Показание Ибн-Даста о религии язычников в Хозарской земле неопределенно, так как мы не знаем, каких Турок имел он в виду, и прежняя их религия нам почти совершенно неизвестна. Ибн-Фодлан просто называет языческих Хозар “идолопоклонниками” (см. Fraehn, l. c., стр. 584 и 590).

§ 4.

6. Чтение “Хабнела” сомнительно, так как диакритических точек в рукописи не достает; но я полагаю, что это имя нужно читать здесь именно так, потому что предшествующее ему имя написано ясно и произносится подобным же образом. Итак, разница между обоими этими названиями состояла в том, что первое выговаривалось мягче и с разделением на два слова, второе же тверже и писалось в одном слове. Впрочем, не должно упускать из виду, что эти названия обеих частей города, как они здесь произносятся, вообще сомнительны, и что из них нельзя сделать никаких этимологических выводов. Эль-Бекри именно приводит это место из Ибн-Даста и пишет названия обеих этих частей города “Бараиш” и “’Ht’lg”. Дефремери, который принимает б в первом названии за приставку, переписывает первое название Араиш, а второе Гатслог (см. Defremery, Fragments etc., стр. 10 и 17). Основание, по которому Дефремери произносит второе название Hatslog, мне неизвестно. Впрочем, оба эти названия у эль-Бекри легко могли произойдти от имени, находящегося в нашей рукописи, а может быть, и наоборот.

Разные известия о частях хозарской столицы несогласны между собою, так как одни писатели говорят о двух, а другие о трех частях города. Точно также находятся в противоречии, и показания относительно местопребывания царя, так как одни помещают его в западной части города, а другие на острове, посреди реки, между обеими частями города. Так, Ибн-Фодлан говорит о двух частях города, из которых одна, большая, находится на западной стороне реки, где живут царь и его вельможи, а другая часть находится на восточной стороне реки и населена могамметанами. Кроме того, Ибн-Фодлан упоминает об одном царском дворце, который стоит вдали от берега реки и выстроен из кирпича. Наконец, тот же автор замечает, что в восточной части живет большая часть купцов, могамметане, и находятся товары (см. Fraehn, l. c., стр. 583, 585, 588, 589 и сл. и 594). Это последнее место встречается буквально и у эль-Балхи, где прибавлено еще следующее: “Западная часть города назначена исключительно для царя, его войска и знатных Хозар”. У Ибн-Хаукала находится все это место в следующем виде: “Хазеран есть имя восточной половины города Итиль, где находятся большая часть купцов, могамметане и товары; западная же часть была исключительно для царя, его вельмож и войска” (см. Fraehn, l. c., стр. 602, примеч. 73).

Масуди говорит о трех частях города, которые отделены друг от друга большою рекою. Две части города, замечает он далее, лежат на двух берегах реки; а царский дворец находится посреди реки на острове, который соединен с обоими берегами понтонным мостом (см. Масуди, l. c., стр. 7 и след., где, как объяснено было выше, следует читать: “Итиль” вместо “Амоль”). Сам Хозарский царь в вышеупомянутом своем письме тоже говорит о трех частях города (Хотя в самом письме сказало Scheloscha medinot, то есть, три города, однако же по связи изложения видно, что речь могла быть только о трех частях города.). В одной частого рода, говорит он, живет царица со своими служанками, евнухами (или слугами), и кроме того там живут еще Евреи, могамметане, христиане и другие народы; относительно второй части города он определяет ее пространство, ничего не упоминая о том, кто там живет; наконец, о третьей части города царь говорит, что там живет он сам вместе с своими вельможами, сановниками и ближайшими к нему слугами. Между стенами, прибавляет он, течет река. Хозарский царь определяет притом пространство и границы своего царства и говорит наконец, согласно вышеупомянутому показанию Масуди, следующее: “Я живу на острове, и там же находятся мои поля, виноградники, огороды и сады”. Эти противоречия относительно частей города и царского дворца, как я полагаю, объясняются следующим образом: Город Итиль первоначально состоял только из двух частей, именно на восточном и западном берегах реки. В восточной части города, которую различные населявшие ее народы называли различно, жило, так сказать, мещанское сословие. Западная же часть города была первоначально местопребыванием правительства, присутственных мест и войска; кроме того сам царь имел еще загородный дворец, где, вероятно, жило его семейство. Позже, может быть, для большей безопасности резиденция была перенесена на остров, который посредством понтонного моста был соединен с восточною частью города, и царское семейство перешло сюда на жительство из отдаленного дворца.

7. Подобное этому сообщает Ибн-Фодлан (см. Fraehn, l. c., стр. 591 и 600, примеч. 69). Точно также говорит Хозарский царь в вышеупомянутом его письме: “В месяце нисане (то есть, апреле) мы выходим из города, и каждый из нас отправляется к своим полям, садам и полевым работам, и каждое семейство, имеющее вотчину, радостно и с пением отправляется туда и проводит здесь все летнее время... Я, вельможи мои и слуги, кочуем на пространстве около 20 фарзангов (та же самая цифра и у Ибн-Фодлана), пока доходим до потока Варшана, где поворачиваем назад и возвращаемся в город”. Какая река здесь разумеется, я не могу сказать с достоверностию. Арабские географы знают одно место Вартсан на границе Адербейджана, в двух фарзангах от места впадения Аракса в Кур и к семи фарзангах от Мукана (см. Beladsori, l. c., стр. 206, 209, 329; Merassid, III, стр. 284 s. v., и Абулфеда, Geogr., texte стр. 59 и trad. стр. 76), где, может быть, находилась и речка подобного же имени. Но этот город нельзя здесь разуметь, так как он находился гораздо дальше, чем на 20 фарзангов от Итиля. К тому же, царь не назвал бы незначительный приток Аракса большою рекою. Наконец, невероятно и то, чтобы Хозары летом отправлялись на кочевья в эти места, так как они были под владением могамметанских князей. Царь мог разуметь только реки Дон или Урал.

§ 5.

8. С этим показанием согласуются известия Ибн-Фодлана и Масуди (см. Fraehn, l. c., стр. 583 и проч., и Масуди, l. c., стр. 8 и 12). Хотя они говорят, что могамметане жили в восточной части города, но присовокупляют при этом, что войска жили в царской резиденции, то есть, в западной части города, а эти войска состояли, по крайней мере отчасти, из могамметан (см. Масуди, l. c., стр. 11 и след.).

9. Сравни ниже примеч. 13-е.

10. От византийских писателей мы также узнаем, что Хозары жили в постоянной вражде с Печенегами. С этим находится в противоречии показание Масуди (l. c., II, стр. 58), что Печенеги, жившие на западе от Хозар, находились с ними в мире. Такие мирные сношения могли существовать только относительно тюркских племен, упомянутых Масуди в том же месте, и мы знаем это положительно относительно Мадьяр, с которыми Хозары находились постоянно в дружественной связи. Между Хозарами и Печенегами, напротив того, наверное не существовало мирных отношений.

§ 6.

11. Подобное же сообщает и Масуди о вооружении хозарского войска (см. Масуди, l. c., стр. 10 и след.).

12. Ибн-Фодлан говорит (l. c., стр. 584), что войско хозарское состояло из 12.000 человек, но не указывает, состояло ли оно из конницы или пехоты. Масуди говорит (l. c., стр. 11) о 7.000 конных стрелков; число же остального войска у него не показано.

13. По показанию Ибн-Даста в прежнем параграфе и здесь, у Хозар было постоянное войско, которое, как видно, состояло только из конницы, пехота же, конечно, не могла быть употребляема в степях. Далее, армия Хозар состояла из наемного войска, которое содержалось на счет царя и было обязано постоянною службой, и наконец, из отрядов, которые поставлялись богатыми подданными государя, и вероятно, не оставались в пожизненной службе. Были ли обязаны богатые, поставлявшие эти отряды, содержать их, или нет, Л вообще, на чьем иждивении содержались эти отряды, у Ибн-Даста не сказано. Я полагаю, что показание Ибн-Фодлана о том, что вышеупомянутое войско, состоящее из 12.000 человек, получало весьма малое жалованье, и то чрез большие промежутки времени, и что оно созывалось только при военных и при других важных обстоятельствах, относится именно к тем отрядам, которые поставлялись богатыми. Эти отряды были, вероятно, нечто в роде ополчения и вооружались на счет богатых. Масуди упоминает также (l. c.) о регулярном, наемном от царя войске, при чем присовокупляет, что оно состояло из могамметан. О народном ополчении Масуди, кажется, ничего не знал. Впрочем, по известиям Византийцев и Арабов о войнах Хозар видно, что в военное время они отправлялись в поход с многочисленною армией, при чем, вероятно, соседние народы, обязанные платить им дань, доставляли значительные отряды.

14. В оригинале: Schemsah; это слово означает: 1) окно, 2) зонтик и 3) занавес, покрывало (см. Quatremere Hist. de Sultans Mamloucs, II, I, стр. 280, № 2). Здесь это слово может иметь только второе значение. Этот зонтик, который, как следует из связи рассказа, очевидно заменял собою знамя, был, вероятно, обложен блестящим металлом. В армянской “Истории Халифов” Гевонда (стр. 72 русск. перев. Патканьяна) рассказывается об одном поражении Хозар, которое нанес им могамметанский полководец Зайд бен Амруэль Хареши в 731 году, при чем сказано: “Разбили их (то есть, Хозар) совершенно и отняли у них знамя, медное изображение, которое до сих пор хранится в честь Харашья, в честь храбрости их предков”. Я полагаю, что здесь разумеется такой же зонтик, какой, по словам Ибн-Даста, был у Иша, и который, как сказано, служил преимущественно вместо знамени, и вероятно, был похож на бунчук, употребляемый у разных тюркских племен.

(пер. Д. А. Хвольсона)
Текст воспроизведен по изданию: Известия о хозарах, буртасах, болгарах, мадьярах, славянах и руссах Абу-Али Ахмеда бен Омар Ибн-Даста, неизвестного доселе арабского писателя начала X века // Журнал министерства народного просвещения, № 12. 1868