Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

КАНОНИК ВЫШЕГРАДСКИЙ

ПРОДОЛЖЕНИЕ КОЗЬМЫ ПРАЖСКОГО

CANONICI WISSEGRADENSIS CONTINUATIO COSMAE

В 1126 году от воплощения Господнего названный Собеслав 1 пришёл в Моравию и, отняв у Отто 2 провинцию Ульриха 3, восстановил Вратислава 4, сына последнего, на отцовском престоле. Отто, князь Моравии, встретился с Лотарем 5 в Регенсбурге . Собеслав опустошил Моравию, удел Отто.

В этом же году, 2 января, на рассвете, видели знак молнии. Впрочем, некоторые видели его перед Рождеством Господним, другие – в канун Рождества Господнего, но в полной мере его видели в ночь на день святого первомученика Стефана 6. Этой же зимой было такое обилие снега, какого, как говорили, не видел никто из людей, и в ту зиму умерло много людей. 16 февраля [произошло] наводнение; лёд нанёс вред многим вещам. Лотарь, король саксов, совращённый Отто, князем Моравии, раздувшись от великой гордыни и жадности до денег, а также от злобы и беззакония, пришёл со своим войском против чехов к городу под названием Хлумец 7, и там князь Собеслав с Божьей помощью и со своей дружиной 20 февраля положил 500 их вельмож, не считая щитоносцев; среди них пал и упомянутый князь Отто. В такой великой битве погибло только трое славян; а короля саксов вместе с прочими [князь] пощадил и отпустил с миром. Так господин Собеслав и чехи невредимыми вернулись домой с великой честью и славой. Невыразимая радость охватила как клириков, так и мирян среди всей челяди святого Венцеслава, ибо ни отцы наши, ни деды, ни прадеды не имели такой чести, какую всемогущий Бог пожаловал нам по своей милости, и Он по справедливому суду победил их своей десницей, аминь. Но я не хочу утаить от вас, отцы и матери, того, что я слышал, и сообщу вам правду о помощи всемогущего Бога, которую видели чуть ли не оба войска. Так, в тот же день, перед тем как произошла битва между саксами и чехами, прилетел орёл и своим голосом стал кричать на саксов, по воле Божьей предвидя их гибель; слышали также звон колокола. С другой стороны, когда чешские вельможи, приоры и капелланы, почти сто человек, стояли вокруг копья святого Венцеслава и охраняли его, то один капеллан среди них, достойный муж знатного рода по имени Вит, который держал копьё этого упомянутого выше святого, как было в обычае, облачённый в латы и шлем, словно Ахиллес, заплакав от радости, стал кричать своим: «О товарищи и братья! Будьте тверды, ибо я вижу над остриём священного копья самого святого Венцеслава, верхом на белом коне, облачённого в белые одежды и сражающегося за нас! Посмотрите также и вы!». А те, поражённые, глядели туда и сюда и ничего не видели, ибо не всем, но только достойным было позволено Богом узреть это чудо; они горевали, проливали слёзы и сокрушались от всего сердца, [обращаясь] к Богу, поднимали к небу глаза и протягивали руки, и до тех пор восклицали «Кирие элейсон», пока всемогущий Бог по своему милосердию и через своего святого вестника Венцеслава, нашего покровителя, не победил наших врагов. Аминь. Когда князь Собеслав совершал всё это, он отправил в деревню, которая называется Вирбчаны, своего капеллана, которому была знакома та земля и который нашёл на стене церкви хоругвь святого епископа Адальберта, и её повесили на копье святого мученика Венцеслава во время битвы против саксов, когда Бог победил их. Аминь.

В этом же году, 3 октября, Здик 8, согласно установлениям канонов, был избран епископом на Оломоуцкий престол, посвящён своим архиепископом Майнцским 9 и, отвергнув при посвящении варварское имя, был назван Генрихом.

В этом же году князь Собеслав и Стефан 10, король Венгрии, встретились для переговоров и вручили друг другу подарки; Собеслав, возвращаясь к себе, схватил Бржетислава 11 и в цепях увёл его в крепость под названием Дона 12.

В этом же году многие люди погибли от голода по всему миру. Затем, по прошествии трёх месяцев, Бржетислав был заточен в крепости Яромира 13. В это же время чехи восстановили некоторые укрепления, которые называются по-славянски Пршимда 14, Згожелец 15 и Тахов 16. На протяжении того же времени светлейший князь Собеслав восстановил разрушенную часовню на горе Ржип 17, а Здик, достопочтенный епископ святой Оломоуцкой церкви, с величайшим почтением освятил её, вернув прежние дарованные ей права.

В 1127 году от воплощения Господнего, 23 февраля, голова святого мученика и епископа Адальберта была найдена в городе Гнезно, в том самом месте, где этот мученик принял венец мученичества и был погребён. А Собеслав, князь Чехии, в это время примирился с Лотарем, королём Германии 18, и, побуждаемый его милостью и любовью, с большим войском осадил замок Нюрнберг, опустошив и предав огню Баварию почти до самого Дуная. По прошествии десяти недель 19 он, завершив дело, с большой пышностью и победой вернулся домой. Баварцы же и швабы, пылая яростью и негодованием, поставили себе королём герцога Конрада 20 и таким образом – о ужас! – их последнее прегрешение, которое они совершили против королевства, оказалось ещё хуже прежнего.

В 1128 году от воплощения Господнего, в день Пасхи 21, король Лотарь поднял из крестильной купели сына 22 князя Собеслава, и они стали близкими друзьями. Сын Викберта 23 обещал этому мальчику после его конфирмации и на исходе своей жизни весь свой феод; там при этом присутствовали саксонские вельможи.

В этом же году Собеславом был предпринят поход в помощь своему куму, королю Лотарю 24, против короля Конрада, и на следующий день он с изъявлением благодарности вернулся домой. А спустя малое время Конрад 25, сын Литольда, был схвачен Собеславом и заточен в монастырь Вышеградской церкви. Засушливое лето.

В этом же году многие чешские вельможи были схвачены, закованы в цепи и помещены под стражу князем Собеславом. Бржетислав был отведён в крепость Дечин 26, а Конрад – к Генриху, сыну Викберта.

В этом же году, 9 ноября, по-славянски Prosince 27, [произошло] кровавое лунное затмение; некоторые видели, так сказать, частицу, которая оставалась, колеблясь в разные стороны, пока не пропала; её окружили многие звёзды, из которых одна облетела вокруг луны, а другая устремилась на север. По прошествии десяти дней, ночью, на севере появились на небе кровавые знамения.

В 1129 году от воплощения Господнего Вратислав, сын Ульриха, был схвачен Собеславом и после этого отправлен в ссылку. Собеслав восстановил и укрепил замок Клодзко 28.

В этом же году князь Собеслав восстановил Вышеградский монастырь, который его отец, блаженной памяти король Вратислав, построил ради спасения своей души, а также души своей жены и своего потомства при одобрении и по распоряжению славнейшего папы Александра и 72 отцов 29. Названный епископ святой римской церкви ради упрочения достоинства этого святого учреждения через Иоанна, епископа Тускуланского, и Петра, приора монастыря святого мученика Георгия, отправил служителям названной церкви, а именно, пресвитеру, дьякону, иподьякону и приору сандалии и митры и в знак апостольской власти разрешил им всегда ими пользоваться. Уладив это и распорядившись таким образом, этот вышеупомянутый король подчинил святой римской церкви названный монастырь, который он таким образом основал, на собственных плечах отнеся в честь Спасителя 12 корзин, полных камней, как император Константин основал римскую церковь. Затем он велел сделать его свободным, а Собеслав, как мы сказали, восстановил его и, восстановив, возвысил ещё больше, ибо он велел расписать стены, повесил в нём золотой венец, который весил 12 марок золота, серебра – 80 марок, а меди и железа – без счёта, украсил пол шлифованными камнями, добавил в проходе портик, приладил по обеим сторонам колонны, весь верх крыши покрыл черепицей и велел также покрыть клуатр и все хозяйственные службы; он, кроме того, увеличил число каноников этой церкви и прибавил им жалованье, имения и прочие блага.

В этом же году господин Мейнхард 30, епископ Пражской церкви, обновил гробницу святого епископа Адальберта за счёт золота, серебра и хрусталя.

В этом же году Венцеслав 31, сын Святополка, был отправлен князем Собеславом в Венгрию на помощь королю Стефану против греков, и таким образом вернулся с миром; прожив, однако, четыре месяца, он был истерзан перемежающейся лихорадкой и 28 февраля испустил дух 32.

В 1130 году от воплощения Господнего, в самый день Рождества, на рассвете взошла [звезда] Люцифер, что никогда прежде не видели и не слышали. Тогда господин Мейнхард, епископ Пражской церкви, отправился в Иерусалим ради молитвы.

В этом же году князь Собеслав, отправившись в Регенсбург на переговоры с королём Лотарем, едва не утонул в речке под названием Реген; избежав этого по милости Божьей, он, пробыв в этом городе неделю, разрушил 20 укреплений и таким образом здоровый и весёлый вернулся домой. Когда господин князь Собеслав совершал всё это и был во всех отношениях невредим и раньше, и до сих пор, он с большой дружиной прибыл в замок Клодзко и, укрепив его ещё хитроумнее и крепче, чем прежде, решил отправиться в Моравию. Но благодаря откровению Божьего милосердия, как оно само говорит: «Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы» 33 и прочее, козни и измены, которые были замышлены против него задолго до этого, открылись тогда во время этого пути и таким образом на время удержали его от предпринятой поездки в Моравию. Итак, в ближайшее воскресенье, 15 июня, он, узнав во время этой поездки, что два вассала замышляют на его жизнь, вызвал своих графов – Здеслава, сына Благо, и другого – Дивиза, и просил их дать слово, что они не будут противиться его желанию в одном тайном деле. И те дали князю честное слово сделать то, что он хочет. Тогда он у них на глазах указал на изменников и сказал: «Они – предатели и убийцы, замышляющие на мою жизнь. Как вы мне только что обещали, приведите их ко мне, не причиняя вреда, чтобы мы чётко и в полной мере узнали всю правду об этой как предполагаемой, так и явной измене». Один из них был схвачен с копьём и отравленным кинжалом почти в два локтя длиной, а другой спасся бегством. Тогда господин Собеслав, предупреждённый Божьей мудростью, как Соломон, вызвав нескольких своих ловчих, но скрыв от них обстоятельства дела, сказал: «У одного из моих оруженосцев украли дорожную сумку; отправьте собак ищеек, чтобы они пошли по следу разбойника». Те, исполняя приказания государя, быстро погнались за ним и, схватив его в одной деревне, связанным привели к князю; при этом у него с собой был отравленный ядом меч. В присутствии чешских вельмож [князь] спросил нечестивых разбойников: «По какой причине и по чьему наущению вы хотели совершить такое страшное и столь нечестивое преступление? Чьи вы вассалы?». И эти сыны беззакония не смогли утаить столь нечестивое дело, так что один заявил, что он – вассал Мирослава, сына графа Иоанна, а второй, что он – вассал его младшего брата Стржезимира. Эти слова стали началом проклятой речи: «О добрый и милостивый князь! Если ты хочешь знать причину и обстоятельства дела, то они, если удалить всякую завесу лжи, таковы: Мирослав послал нас, несчастных, чтобы мы лишили тебя твоей славной жизни». Тогда Мирослав, который находился в этом походе, был закован в тяжелейшие кандалы, а Стржезимир, бывший заодно с братом, выдумал, будто их мать тяжело больна, и добился у князя разрешения уйти из этого похода домой. Но он точно так же был схвачен в какой-то деревне, и они оба с братом были отведены в Вышеград. Когда всё это произошло таким образом, Собеслав отправился в столичный город Прагу ради молитвы, и когда он, разувшись и сменив одежды, вошёл [в город], все радостно, с великой славой и честью встретили его, по праву радуясь его спасению, и пели ангельские гимны, и звонили в колокола. Совершив там молитву, он отбыл в Вышеград и был там с невыразимой радостью принят канониками своего отца, то есть короля Вратислава. На другой день, как пчёлы имеют обыкновение слетаться к князю и своей матке, так чешские князья, узнав, что их князь избежал такой грозной опасности, съехались в высокий город Вышеград и, застав его там, радовались его спасению, как мать радуется спасению единственного сына. На следующий день князь Собеслав собрал знатных и незнатных мужей в Вышеградском дворце, в том числе пражских каноников, и мы тоже там были. На этом собрании было огромное множество мужей, почти 3000. Сам чешский монарх, стоя посреди всех нас, как сын, припавший к ногам отца из-за своего непослушания, так он, возвысив свой голос, со слезами сказал: «О чешские вельможи и оплот земли чешской! Я не хвалю и не возвышаю себя, но говорю правду; когда я был беженцем, то по милости Божьей всюду был счастлив, и в достатке имел всего, что было мне нужно; ныне же я со слезами говорю, что я получил это княжество и достоинство при жизни моего брата, князя Владислава, не мечом и не каким иным насилием, но был принят по милосердию Божьему и по выбору моего брата, тогда ещё живого, и всех вас, и на этом основании и по справедливости завладел им, как я полагаю, по праву и согласно разуму. Но некоторые из знатнейших мужей этой провинции по наущению Сатаны – о ужас! – решили меня убить, как некогда их предшественники убили моего брата Бржетислава, мудрейшего князя, и без всякой причины погубили также Святополка. И вот, они хотели погубить также меня, который ревностно трудится на пользу родины и к вашей чести, уж не знаю, по какой причине, но благодаря помощи Божьей милости не смогли довести это дело до конца. Разве вы не видите, каково было ожесточение и каково нечестие их сердец? Злая воля тех, кому я жаловал щедрейшие дары моей милости, кого я окружал горячей любовью больше других и кому разрешил сидеть сбоку от себя, замыслили меня убить. Впрочем, чтобы не казалось, будто я хочу погубить их из честолюбия или из зависти, пусть вашей милости будет угодно выслушать признание из их собственных уст». После этого названные сыны Сатаны были представлены князю и в то же время прочим собравшимся. И те, кто получил от своих хозяев приказ искать жизни князя, не смогли утаить это безбожное дело, но во всём этом обвинили Мирослава, сына Иоанна, по приказу которого, как они говорили, на них было возложено всё то, что они хотели сделать; ибо они были его слугами. Тогда Мирославу приказали предстать пред взором князя, и одному из вельмож велели допросить его об этом деле: по своей ли злобе, или по наущению других он осмелился замыслить такое преступление; и кто был зачинщиком этого заговора. И тот ответил на это следующее: «О милостивейший князь! Я никоим образом не могу скрыть мой тяжкий грех, который я задумал совершить к величайшему своему несчастью, но в присутствии вашем и всех собравшихся хочу сообщить следующее. Так вот, однажды, один из воинов Бржетислава по имени Болеса трижды посетил меня ради того, чтобы возложить на меня этот грех, но я не хотел соглашаться с его планом. Наконец, ко мне пришёл Бозик, ваш капеллан, и начал уговаривать меня таким образом: «Разве ты, о дражайший сын, не знаешь, что в этой провинции никого не было знатнее и мудрее твоего отца? Ты же считаешься самым малым среди прочих вельмож этой земли; кроме того, как ты допустил, чтобы твой родной брат так долго терпел в оковах множество бед по ничтожной причине? Так вот, было бы куда лучше, если бы ты, убив этого высокомернейшего князя, возвёл на престол такого, от которого мы без сомнения могли бы получить всё, что нам будет угодно. И если ты мне не веришь, я отведу тебя к такому человеку, которому ты сможешь поверить без всякого сомнения». По окончании этой речи я в наказание за мои грехи внял этому увещеванию и он таким образом привёл меня к епископу Мейнхарду, который находился в одной деревне, которая по-славянски называется Цирцина весь. Он сделал это, желая привлечь меня к службе епископу, и там было положено начало всему этому заговору». Затем, когда князь спросил его о названном заговоре, он резко обвинил во всём этом епископа, говоря: «Епископ Мейнхард для того, чтобы обеспечить нашу надёжность в этом деле, положил два пальца на мощи святых и имел со мной речь такого рода: Если ты лишишь князя жизни, то я тебе обещаю, что ты непременно с честью получишь одно из пяти, а именно, или Жатец, или Литомержице, либо должности коморника, стольника или конюшего, в качестве дара князя Бржетислава». Затем, после того как он собственными устами обвинил себя наряду с прочими, его вывели из совета и на следующий день четвертовали на площади вместе с братом Стржезимиром и с одним врачом. А двух названных сынов Сатаны подвергли неслыханным мукам: их туго привязали к колесу, вырвали им глаза, отрезали руки и язык, переломали ноги и положили их на позорные столбы, которые были приготовлены для их казни, где они и окончили жалкую жизнь. А Кривосуд, который был дядей Мирослава, и двое других, из которого одного звали Вацемил, а второго – Генрих, то есть те, кого названный Мирослав обвинил перед князем и названным собранием, предстали перед судом в Праге и прошли через испытание железом; и таким образом стало ясно, что сам всемогущий Бог осудил их, как истинно виновных в этом деле, и было решено приговорить их к смерти; в конце концов, 23 июня они были выведены на площадь и обезглавлены топором. Там среди прочей людской толпы явился словно на зрелище и капеллан Бозик. Не знаю, пришёл ли он туда, чтобы опровергнуть преступление, в котором его обвиняли, или потому что дьявол, который был виновником этого дела и предводителем его во всём, привёл его туда посмотреть на казнь своих товарищей, не желая, чтобы его воин долго избегал участи своих друзей. Ибо он, сознавая за собой вину, был ранее бродягой и скитальцем, а теперь по милости Божьей открыто объявился перед всеми. Увидев его, один из вельмож задержал его и привёл к князю; и когда его спросили об этом деле, то он ни в чём не отклонился от речи своих товарищей; таким образом он был скован железной цепью и отдан под стражу управляющему короля. А на следующей неделе, 30 июня, Бржетислав был ослеплён.

В этом же году, 8 октября, видели, как чудовище, подобное змее, в одно мгновение пролетело по всей Чехии и по многим другим местам, а именно, около захода солнца. После этого некоторые видели в утренние часы и другое весьма яркое знамение. Вратислав, сын Ульриха, был возвращён из ссылки.

В 1131 году от воплощения Господнего, 29 марта 34, то есть в воскресенье, когда поют Laetare, король Лотарь с многочисленной свитой как клириков, так и мирян собрался в городе под названием Льеж. На этом собрании они избрали папой беглеца Иннокентия 35, а именно, того, кого Пётр 36, сын Льва, вместе с духовенством и народом римской церкви согнали с папского престола. По этой причине они отправили епископа Мюнстерской церкви 37, который должен был сообщить папе Петру и всем римлянам, что король Германии придёт к ним с войском через пять месяцев. А тот, отклонившись от прямого пути из-за страха перед лжекоролём Конрадом, пришёл в Чехию и с великой честью отслужил в столичном городе Вышеграде мессу по поводу обретения святого креста 38 вместе с канониками этой церкви; наконец, он был подобающим образом одарен князем Собеславом, миновал область маркграфа Ракудзиса и, таким образом пройдя по многим провинциям, вернулся к себе. Но дело это, обратившись в ничто, пропало, словно пыль, подхваченная ветром.

Между тем, по прошествии времени князь Собеслав построил у основания одного селения под названием Тахов в пределах Мже замок, который назвал по имени прилегающего селения; а в Мейсенских пределах, на реке Нейсе, он построил другой замок и назвал его Згожелец, тогда как прежде он звался Држенов. Здесь господин епископ Мейнхард целым и невредимым вернулся к престолу своего епископства и отдался на всеобщий суд князю Собеславу и всем вельможам Чехии, чтобы очиститься от возведённого на него обвинения. Ради этого дела были отправлены два каноника Пражской церкви: один – со стороны епископа, а именно, неуч, которого звали Герольд и который был викарием и капелланом епископа Бамбергского и архипресвитером Пльзеня, чего делать не подобало, ибо Мирослав, сын Иоанна, говорил о нём, что он был в часовне Цирцины веси, когда там давалась присяга между епископом Мейнхардом, Бозиком и Мирославом; и второй – со стороны князя, а именно, Тута; так вот, эти двое были отправлены к архиепископу Майнцскому 39 и епископу Бамбергскому 40, чтобы [князь] невозмутимо принял любой приговор, какой они вынесут в отношении епископа Мейнхарда.

Тем временем, пока я совершенно свободен от прочих дел, я, насколько милость Святого Духа даст знать моему рассудку и как я вижу, расскажу вам, о чехи, о двух звёздах, упомянутых 11 лет назад 41, о которых я впоследствии никоим образом не мог ничего сказать в своей речи, так как они шли раздельно. Звезда, которая взошла вместе с утренней зарёй на рассвете 22 февраля и которую вы, чехи, называете Люцифером, зашла при зимнем заходе солнца 26 декабря с наступлением дня.

В этом же году 25 июля при восходе солнца взошла другая звезда, ещё более яркая, которая понемногу спускалась всё ниже и 12 января больше не появлялась. Итак, я не верю, что есть люди, которые знают, какую из них следует называть Люцифером, но это знает лишь Бог, который является творцом всего и благодаря которому нам становятся видны многие знаки и знамения, о которых я сообщал выше. Затмение луны; но малая часть оставалась, пока она вся не стала полной.

Вернёмся, однако, к предыдущему. 28 сентября епископ Бамбергский 42 и епископ Оломоуцкий вместе с семью чешскими аббатами, в присутствии князя Собеслава, а также народа и духовенства очистили Мейнхарда, епископа святой Пражской церкви, от всякого обвинения, которое прежде на него возвели, посредством сложения своих стол, а именно, заявив, что епископ Мейнхард ничего дурного против князя Собеслава не замышлял, если не считать того, что он хлопотал о том, как бы освободить из оков Бржетислава. Епископ Мейнхард по завершении дела отправился на собор; на этом соборе 43 присутствовал беглый папа Иннокентий, о котором упоминалось выше, вместе с 50 епископами, не считая аббатов; там они, задув свечи, отлучили от церкви папу Петра, который тогда стоял во главе римской церкви, и короля Конрада.

В 1132 году от воплощения Господнего, 14 января, на небе, в северной части, появились разные кровавые знамения. 19 января, когда господин Мейнхард находился в одном селении под названием Кухель 44, на рассвете этого дня, случилось неслыханное и крайне ужасное явление. Ибо когда он, уже отягощённый сном, поднялся на ложе и перед ним стояли его слуги, ужасный грохот, пришедший словно из пещеры, внезапно стал приближаться к дому, в котором он находился, и раздался у них в ушах; напуганные этим грохотом, они бежали, бросив господина одного, а тот, не зная, что делать, вскочил с ложа и, как бы пребывая в экстазе, встал возле стены камина. И вот, камень удивительной величины, скатившись с горы, смял две стены вместе с ложем епископа и остался там лежать; и таким образом господин епископ остался невредим. Аминь.

В этом же году, 4 марта, [произошло] лунное затмение, и вся луна была кровавого цвета. Князь Собеслав отправился на сейм короля Лотаря в Бамберг 45. Когда собрание всего сейма собралось в королевском дворце, и король Лотарь вместе с князем Собеславом сидели отдельно в небольшой комнате, расположенной рядом с дворцом, уж не знаю, то ли от ветхости здания, то ли по вине какого-то дурного человека, пол королевского дворца вместе со всеми, кто находился внутри, обрушился; в результате этого падения многие из немцев были ранены, некоторые серьёзно пострадали и едва избежали смерти, но все чехи остались невредимы. Малое время спустя король Лотарь собрался ради сейма в замке Пльзень вместе со многими немцами, и вновь дворец, в котором они собрались, обрушился вместе со всеми ними, но по милости Божьей все они уцелели.

В это же время король провёл сейм в Госларе, где дворец, хоть и обрушился вместе со всеми, но по милости Божьей никто не был даже ранен. На следующей неделе после Воскресения Господнего 46 гремели ужасные громы и сверкали неслыханные молнии, из-за которых сгорела башня святого Венцеслава, но благодаря покровительству Божьей милости и посредством молитв святых мучеников Венцеслава и Адальберта сгорела одна только башня, а церковь уцелела от огня. Известностью пользовался святой Годехард 47, исповедник и епископ, знаменитый множеством славных чудес, которые благодаря его заслугам были совершены в городе Хильдесхайме 48. Когда об этом стало известно среди многих христианских народов, многие ради того, чтобы увидеть его чудеса и, в особенности, чтобы благодаря его заслугам и молитвам добиться прощения всех грехов и заслужить войти в число сынов Божьих, отправились в город Хильдесхайм.

В это же время Регенсбург, крупнейший город, сгорел чуть ли не целиком, за исключением сорока домов, которые едва уцелели. Ибо во многих местах в этом году огонь причинил большой вред. Князь Собеслав прислал на помощь королю Лотарю, отправившемуся в Рим, 300 рыцарей, поставив во главе их Яромира 49, сына Борживоя; выйдя из своей страны, они прибыли в некое место под названием Аугсбург 50, и сразились там с немцами на площади названного места, и победили их при помощи Божьей. Вратислав, князь части Моравии, которая зовётся Брненской, сын Ульриха, взял жену из Руси 51, превосходившую своей красотой греческую царицу Елену; она отличалась такой белизной лица, что красноватое сияние золота отражалось в белизне её кожи пурпурными отблесками.

В этом же году князь Польши 52 с бесчисленным войском отправился в Венгрию, желая вопреки воле венгров посадить на престол сына Коломана 53, изгнав короля-слепца, которого звали Бела 54. Ибо мать названного юноши была выгнана своим мужем, то есть королём Коломаном, будучи беременной, вернулась к отцу и родила там мальчика. Его-то князь Польши и хотел поставить во главе венгров, но божественное провидение разрушило его намерение. Ибо король-слепец выступил против него со своим войском 55, и Болеслав со своими людьми устрашился и, дождавшись ночи, обратился в бегство. Венгры, преследуя его, при помощи Божьей убили во время этого бегства очень многих. Между тем, князь Собеслав 56, укрепившись милосердием Божьим и молитвами святого Венцеслава, 18 октября вступил со своим войском в Польшу и всю часть той земли, которая зовётся Силезией, целиком предал огню. Он увёл оттуда с собой множество пленных с неисчислимыми богатствами, а также немалые стада диких коней, и таким образом при поддержке Божьей милости с великой победой и ликованием вернулся домой.

В 1133 году от воплощения Господнего, 24 февраля, луна претерпела затмение, а четвёртая часть её почернела и таким образом закатилась, когда близился восход солнца; за этим затмением последовала сильная смертность среди людей. 16 января пылкий князь Собеслав вторично вторгся в Польшу, опустошил её, взяв значительную добычу, и многих оттуда увёл в плен; он сжёг почти 300 деревень и, наконец, при помощи Божьей с победой вернулся домой.

В это же время папский легат, придя, обвинил епископа Мейнхарда во многих ужасных преступлениях и приказал обвиняемому явиться на суд папы, чтобы очиститься от предъявленного ему обвинения; ибо некоторые дурные братья из его монастыря сговорились против него, чтобы лишить его должности и постыдно прогнать с престола. Но Божья милость не допустила, чтобы их проклятый и нечестивый замысел претворился в жизнь. Князь Собеслав, отправившись в Венгрию к своему деверю, королю Венгрии, расположился лагерем с этой стороны округа Вац 57; он долгое время простоял там и, наконец, завершив своё дело, вернулся домой.

2 августа дивным образом произошло затмение солнца, которое, понемногу убывая, уменьшилось настолько, что корона как бы выросшей луны вытянулась в направлении на юг, затем повернулась на восток, потом – на запад и, наконец, вернулась в исходное положение. По многим местам в немецких землях в этот же день, если верить молве, видели, как кровь текла словно дождь. Говорят также, что в одном месте немецких земель в этот же час вместе с кровавым дождём упал кусок мяса, который был такой величины, что его едва смогли поднять 12 мужчин.

После этого епископ Мейнхард, последователь святого благочестия, отправился ради оправдания к своему архиепископу в Майнц, где собрались также многие епископы, и в их присутствии надлежащим образом очистился от возведённого на него обвинения, и милосердно простил своим обвинителям весь тот бесчестный проступок, который они посмели против него совершить.

В этом же году король Лотарь, получив императорские инсигнии, был посвящен папой Иннокентием в Латеране, в монастыре святого Иоанна Крестителя 58. Ибо он не посмел прийти в церковь святого апостола Петра, боясь Петра, сына Льва, который тогда стоял во главе святой римской церкви.

В этом же году юноша необузданного нрава Владислав 59, одноименный [своему] выдающемуся отцу 59а, вместе со многими славными юношами чешской земли бежал в пределы Баварии.

В 1134 году от воплощения Господнего несчастной Польше, оказавшейся под защитой безрассудного князя Болеслава, уже неоднократно жестоко разоряемой чехами и моравами, вновь предстояло подвергнуться опустошению со стороны обоих войск, то есть чехов и моравов; вражеское войско напало на нее и разграбило, и она была полностью опустошена огнем и мечом вплоть до реки под названием Одер; однако, кроме людей из Градеца, Хрудима, Болеслава, Часлава, Клодзко, из чехов никого больше не было. Славный князь Собеслав, замечательный как силой духа, так и крепостью тела и потому тем более достойный похвалы, встретился с императором Лотарем ради переговоров в городе Пльзене 60, а причина этого дела была такова. Венгерский король-слепец отправил к императору Петра, епископа города Секешфехервар, с ценными подарками, чтобы тот в присутствии императора и его князей пожаловался на обиды, причиненные ему польским князем. Но поскольку, как то обычно бывает в таких делах, посольство слабого мало чего или вообще ничего не добилось у сильного, кроме разве что обещания посредничества, названный епископ пришел к князю Собеславу в Чехию, чтобы при его посредничестве и заступничестве обеспечить успех своему посольству. Так вот, ради этого-то дела князь Собеслав и отправился к императору. После того как он прибыл, он был благожелательно и почтительно принят императором и добился исполнения всего, о чем просил, а именно, чтобы императорская воля в отношении короля Венгрии и князя Польши совпала с волей князя Собеслава. Дары же венгров императору были преподнесены следующие: два белых коня, украшенных надлежащим образом, чьи седла содержали в себе 26 марок золота, и очень многое другое. Итак, названный Петр, епископ города Секешфехервар, добившись в результате посольства всего, что хотел, был одарен императором и его супругой 61 многими ценными подарками и радостный вернулся домой.

Между тем, чехи, не умеючи предаваться покою, 26 февраля, которое пришлось на понедельник Мясопуста, вторглись в Польшу. А поляки из-за близкого уже начала сорокадневного поста полагали, что никакой враг уже не придет, а потому вышли из замков и разных укреплений и находились в своих деревнях. И вот, когда они чувствовали себя в безопасности от вторжения врагов и жаждали насладиться благими временами мира, внезапно и непредвиденно нагрянули враги, и похватали их, словно овец из овчарен, когда их никто не охраняет. И хотя чехи вступили во вражескую землю без князя Собеслава, они все же вывезли оттуда такую добычу, что она превосходит добычу всех чешских князей, какую те брали в Польше. О несчастная страна, подчиненная тупоумному князю! Ведь что бы ни творили цари – страдают ахейцы 62. Часто называемый венгерский король Бела, ослепленный из-за братней злобы 63, часто просил своего зятя, а именно, князя Собеслава, чтобы тот позволил ему поднять из купели святого возрождения его новорожденного сына. Никто не должен удивляться, когда такого рода кумовство заключается между деверем и его зятем, между сестрой и родным братом; ибо наши потомки увидят еще, как придут куда более дивные, вернее, достойные куда большего сожаления времена, когда, как то ясно видно по результатам многих дел, отец будет становиться кумом собственного ребенка. Ведь ныне благая вера, хоть и стремится к звездам, оставив мирские заботы, все же взирает с небес на землю, но, после того как пагубная зараза вероломства возрастет еще сильнее, она, стремясь в более высокие чертоги, не захочет обращать к нам свой взор. А король Бела приставал к своему зятю по поводу ребенка, и князь Собеслав, не отказав ему в просьбе, отправил в Венгрию Мейнхарда, достопочтенного епископа Пражской церкви, и прочих вельмож вместе с ребенком. После того как они прибыли, епископ Мейнхард был принят королем Венгрии с не меньшей почтительностью, чем тогда, когда он, украшенный епископской митрой, впервые прибыл к главному престолу своего епископства. Итак, когда ребенка крестили в день Троицы 64, и названный епископ, получив от короля множество дорогих подарков, возвращался домой, близился день, когда Бог, щедро вознаграждающий верных рабов, решил вывести Мейнхарда, верного и достойного управителя Его челяди, из теснин этой жизни и перенести его к вечной радости, так что [епископ] на обратном пути был скован недугом. Когда болезнь усилилась, он не смог идти дальше и слег в постель в деревне Секир, принадлежащей его епископству.

Между тем, князь Собеслав просил своего деверя, короля Венгрии, чтобы он выдал сестру 65 своей жены, то есть королевы 66, замуж за князя Конрада Знойменского, дабы заключенный между ними союзный договор стал по такого рода причинам еще крепче. А когда ее выдали замуж, он услышал, что епископ охвачен недугом, и, преисполнившись состраданием, сперва посочувствовал ему от всего сердца, а затем поспешил как можно скорее вернуться, чтобы застать его, которого он любил глубокой любовью, еще живым. Итак, возвращаясь из Венгрии, уже названный князь пришел к своему епископу и, как подобало, оказал ему, страдавшему от болезни, милостивое утешение. Тогда епископ, предчувствуя близкую кончину своего тела, передал своему князю все дары, которые он получил от венгерского короля, и князь, приняв их и повидав своего пастыря, вернулся домой. После его ухода достопочтенный епископ Мейнхард, которого всегда следует почитать благочестивой любовью, возвратив всевышнему творцу двойную прибыль за вверенный ему талант, отошел из опасных превратностей земной жизни в блаженные чертоги святых, чтобы наслаждаться вечной наградой. После того как его достопочтенное тело было доставлено в столицу его епископства, Генрих, епископ Оломоуца, который проводил обряд погребения, со слезами заявил князю Собеславу и всем клирикам и мирянам, которые там стояли, что если кто-то из них скорее по злому наущению, чем из какого-то стремления к правде имел с несчастным чужеземцем при его жизни какой-либо раздор, то пусть они простят его по крайней мере мертвого. Итак, совершив похоронный обряд, он надлежащим образом похоронил его в церкви святых мучеников Вита, Венцеслава и Адальберта. Если кто желает узнать порядок его жизни и многочисленные невзгоды, которые он по наущению дьявола, врага человеческого рода и губителя всего доброго, перенес во время своего епископства, пусть вновь обратится к написанному выше.

Между тем, когда епископ Мейнхард, как уже было сказано, ушел из жизни по закону смерти, было очень много таких, хотя и действовавших втайне, которые докучали князю Собеславу и императору Лотарю то ходатайством своих друзей и близких, то подношениями, оскорбляющими также святых, рассчитывая с их разрешения и без божественной воли получить престол святого мученика Адальберта. Но всевышний судья, воистину видящий все, в том числе беззаконные и богопротивные страсти их всех, провидение которого не ошибается в своем установлении, а предопределение ни в чем не терпит промахов, разрушив неправедные желания действовавших втайне, отвратил князя Собеслава от их домогательств и силой своей божественности заставил его искать для своих верных достойного пастыря. Итак, названный князь, исполненный духа рассудительности, дабы не оставаться дольше без собственного епископа, 29 сентября провел в своей столице Праге собор, на котором были все вельможи Чехии, и клирики, и миряне; ибо они как раз собрались там из-за праздника нашего блаженного покровителя, мученика Венцеслава. Итак, когда противный божественному разуму гул пронесся по собору, так что одни называли достойным епископского сана одного, а другие – другого, и ни один из них не был признан достойным, то, наконец, был призван Иоанн 67, избранный Богом до века. Он в это время управлял приорством святой Вышеградской церкви, превосходя всех личностью, угодный всем своей приветливостью и в остальных нравах приятный Богу и людям; так что он по праву заслужил того, что был избран во главе епископства и поставлен пастырем и правителем подданных.

Переменчивая зима, так что земля то сковывалась льдом, то освобождалась от него, словно во время весны; при этом лед дважды сковывал реку Эльбу и дважды сходил. А река Влтава, которая разделяет своим руслом наши столичные города – Прагу и Вышеград, четырежды покрывалась льдом, и четырежды лед таял; снега же было очень мало. Это необычное состояние погоды началось в ноябре месяце и на протяжении всего следующего года не проходило и месяца, чтобы или в начале, или в конце того или иного месяце не случалось сильной непогоды. Наконец, в следующем году, 28 октября, в вечерние часы по всему миру разразился такой ураган, что он, свирепствуя до самой ночи и в первых сумерках ночи, разрушил и каменные, и деревянные церкви, а также здания, изгороди, груды [зерна] в амбарах, так что не осталось камня на камне, и вырвал с корнем деревья в лесах.

В 1135 году от воплощения Господнего Иоанн, избранный епископ святой Пражской церкви, отправился к императору 68, чтобы подтвердить свое избрание согласием и одобрением императора. После того как он прибыл, ему оказали такую высокую честь, что император велел встретить его крестным ходом, а затем лично вышел ему навстречу. После того как он передал ему епископские инсигнии, то есть посох и перстень 69, он отправил его к архиепископу Майнцскому, чтобы тот рукоположил достойного Бога епископа. Итак, епископ Иоанн был рукоположен 17 февраля своим архиепископом и с великой радостью и ликованием вернулся домой. Но прежде чем он пришел в столицу своей епархии, он освятил церковь одного из вельмож, которая случайно оказалась у него на пути. Когда по обычаю был совершен обряд посвящения, 7 марта на солнце появилось знамение; ибо было четыре круга, связанных между собой некими узами: один – посредине, который был больше других, второй – на востоке, третий – на западе, четвертый – на севере; под ними появилось множество знамений, словно фальшивые солнца вокруг истинного солнца; так все это оставалось на протяжении почти трех часов, и следы знамений были видны вплоть до одиннадцатого часа дня. А епископ Иоанн, освятив названную церковь, пришел к престолу своего епископства и был принят при великом ликовании духовенства и народа.

В этом же году столицу Чехии Прагу начали отстраивать на манер латинских городов. Итак, когда князья Собеслав и Болеслав пребывали в раздоре, ибо они начали враждовать между собой в результате происков врага человеческого рода, и ни один из равных им не мог подобающим посредничеством возобновить между ними мир, император Лотарь по внушению Божьему велел им обоим в назначенное время прийти к нему на хофтаг 70. В то время как каждый из них спешно отправился в путь со своей дружиной, чтобы выполнить приказ императора, император через многих послов призвал Собеслава, своего кума и вернейшего сторонника королевства, прийти раньше Болеслава. Он, как мы узнали, сделал это главным образом ради того, чтобы по его усмотрению определить, как или по крайней мере с какими почестями принять князя Болеслава. Итак, когда пришел князь Болеслав, и императором и его князьями был назначен совет по поводу этого дела, князь Собеслав, поднявшись, сказал всем слышавшим, кто там был, что «князю Болеславу не подобает от Бога никакой чести, кроме той, чтобы он стал ликтором императора» 71. Когда он сказал это, все немецкие князья дружно ответили, что нет никого, кто был бы более верен и близок императору, чем князь Собеслав, и, хотя прежде его считали у императора неверным и врагом, в настоящем деле он проявил себя как его вернейший и преданнейший сторонник. Итак, Болеслав пришел; и когда рассаживались в совете, то князь Собеслав сел по правую руку от императора, с другой стороны – прочие князья, а Болеславу поставили кресло перед его взором, словно ликтору; наконец, когда там обсудили множество предложений по поводу многих дел, то, хотя о мире и не договорились, но заключили перемирие, и каждый вернулся к себе домой.

В это же время к императору пришли послы царя Греции 72 и принесли множество ценных даров, а именно, по следующей причине. Дело в том, что некий князь по имени Рожер 73, проживавший по ту сторону Сицилии, тревожил греческие земли, и греческий царь просил императора его обуздать. В Тюрингии на одном ровном поле с неба упал удивительной величины камень, наподобие большого дома, и его грохот был слышен живущим вокруг этого места людям на протяжении трех предыдущих дней; после того как он здесь упал, половина его погрузилась в глубь земли и три дня лежала раскаленная, словно вынутая из огня сталь.

В 1136 году от воплощения Господнего празднование дня святого исповедника Бенедикта пришлось на Великую Субботу, то есть на канун Воскресения Господнего 74, что обычно случается редко. Хотелось бы рассказать об одном гнусном и не часто слыханном деле, насколько мне удалось об этом узнать. Однажды, Генрих, епископ Оломоуца, решил построить церковь в деревне под названием Бланско 75, ибо эта деревня много времени назад находилась под властью его предшественников. А Вратислав, один из князей Моравии 75a, когда узнал о славном намерении доброго епископа, начал старательно думать, как бы помешать этому намерению. Он замыслил это главным образом из-за того, что узнал, что в погребе этого епископа в названной деревне сложено много добра, и страстно стремился получить возможность тем или иным способом его расхитить. Итак, случилось, что названный епископ, а также князь Конрад и князь Вратислав встретились в одном монастыре, который называется Рейхрад, чтобы обсудить некоторые планы. Завершив эти дела, князь Вратислав запретил епископу Генриху строить церковь в названной деревне, заявив, что она принадлежит скорее ему, чем епископу; наконец, после многих проведенных там совещаний, они, заключив перемирие, но не мир, вернулись каждый к себе.

Император Лотарь, собираясь идти в Рим, просил князя Собеслава о помощи. Тот, идя навстречу императорской просьбе, собрал войско и поставил во главе его Владислава, незадолго перед тем возвращенного из ссылки; когда он выдавал воинам денежные подарки, то передал Владиславу 900 марок денариев, а тот, получив их, вместе со своими приверженцами тайно сбежал.

В этом же году, 16 июля, звезда, которая называется Люцифер, появилась во время зимнего восхода солнца и, совершая путь более высоко, наконец, добралась до того места, где солнце обычно восходит 14 июня, а именно, в тот день, когда дни начинают убывать, а ночи – расти. Когда она находилась в этом месте какое-то время, вслед за ней появилась новая звезда, которую ни мы, ни отцы наши, ни даже прадеды наши никогда не видели, и за короткий период времени обогнала первую; малое время спустя первая тем же путем вернулась на свое место и там погасла, а эта прямым путем направилась в сторону запада. Я рекомендую прочесть это и современникам, и потомкам главным образом для того, чтобы те, кто менее усерден, знали, что появилась новая звезда; и если они заметят это с неутомимым рвением, то научатся прославлять Бога, удивительного и славного в своих делах, и вместе с тем будут молиться, чтобы Он соизволил так устроить все, что сотворил зримо, чтобы они, восхваляя во всем Его всемогущество, заслужили получить от него обещанные дары спасения. Ибо все это – дела того, о ком известный автор говорит: «Многочисленные звезды, чьи имена, знамения, мощь, пути, места, времена ты один только и знаешь».

В 1137 году от воплощения Господнего. Мне хотелось бы немного отступить от того, что было сказано выше, и рассказать об одном необычайном и удивительном деянии божественной милости и могущества, о котором я узнал из рассказов достойных доверия людей. В пределах Часлава есть деревня под названием Бествин 76. В ней в течение многих лет, еще со времени своего девичества, жила вместе со своим мужем одна женщина, как подобает, блюдя в отношении его верность и любовь; спустя много времени, когда ее возраст склонился уже к старости, она была поражена столь тяжким недугом, что не могла ни ходить, ни стоять, но ее руками чужих людей выносили и приносили на кровати. Что же далее? Она была скована этим недугом несколько лет. Случилось же, что на праздник Рождества Господнего, когда нашему народу свойственно предаваться совместным пирам, названная женщина, оставленная слугами, лежала дома одна. Итак, соседские жены, придя к ней, просили разрешить отнести ее на их сходку, чтобы она, если и не может сидеть, то хотя бы полежала там. Она же, не отказывая им в просьбе, обещала это. Итак, принесенная туда, она до тех пор лежала среди пирующих, пока не поднялись шум и гам, как то обычно бывает на пиру. Итак, позвав к себе доверенного человека, она просила отнести ее домой, что и было сделано. В этот день был праздник святого первомученика Стефана и субботний день, и когда она одна сидела дома и рядом с ней никого не было, она вдруг услышала приятный звон, словно звон колокола, и, немного негодуя, сказала: «Увы! Мой брат настолько склонен к пиршествам, что совершает богослужение столь некстати!». Ибо ее брат был приходским священником построенной там церкви. Когда она это сказала, дверь дома, в котором она была, внезапно открылась, и звон, который она слышала, раздался так, словно колокол был повешен у нее в доме. Испугавшись, она посмотрела на дверь и увидела двух благородных мужей, которые стояли облаченные в епископские одежды; один из них коснулся ее посохом, который держал, и сказал: «Встань и воздай Богу славу. Я – евангелист Иоанн, чей праздник будет отмечаться завтра верующими во всем мире. А это – мой брат, святой Годехард. Знай, что ты исцелена по нашей просьбе». Подняв, они вывели ее оттуда и, взяв, привели, как того хотела божественная сила, в деревню под названием Злапи, в которой одна знатная и могущественная дама по имени Младота построили базилику в честь святого епископа и исповедника Годехарда. После того как они пришли, они поставили ее перед храмом, и она стояла так твердо, словно никогда не была поражена недугом. Итак, держа ее за руку, они ввели ее внутрь. И вот, мужи, славные ликом и одетые в белые одежды, запели Богу хвалу. Однако, человеческий язык не в силах выразить, какой аромат и какое сияние она ощутила там по ее словам. Пока все это происходило, ее муж, придя с пиршества и не найдя жены, решил, что ее увели с каким-то дурным умыслом; он позвал соседей и они начали искать ее по болотам и кустарникам вокруг всей деревни. Но, не найдя ее, они собрались дома и, усевшись, стали проливать слезы. Между тем, она, совершив молитву, сняла серьги и хотела пожертвовать их на алтарь, но святой евангелист Иоанн запретил это, говоря: «Завтра, когда народ соберется в этом месте на мессу, тогда ты и пожертвуй эти серьги на алтарь в твоей церкви, и расскажи о чуде Божьем, которое милость Божья совершила с тобой через нас, и не живи более с мужем». Итак, совершив все это таким образом, те же святые отвели ее обратно, и поставили перед воротами ее дома, и тут же исчезли. А она, обрадованная, войдя в свой дом, застала там плачущих людей, и рассказала им о могуществе Божьем, и показала, что и сколько всего Бог совершил с ней. И они вновь заплакали – теперь уже от радости, причем не столько по поводу ее возвращения, сколько по поводу выздоровления. Когда наступил следующий день, и вся округа собралась, чтобы послушать таинство мессы, названная женщина, как и было ей велено святыми, на виду у всех положила на алтарь свои серьги и по порядку рассказала обо всем, что Бог совершил с ней. Те, услышав это и видя ее здоровой, воздали Богу и Его святым огромную благодарность.

Достопочтенный епископ Генрих решил идти к Гробу Господнему, но, попрощавшись с князем Собеславом, провел праздник Рождества Господнего в Праге вместе со своим братом, епископом Иоанном. Совершив это, оба они отправились в Моравию и провели там, в Оломоуце, на епископском престоле, праздник Богоявления 77. Затем Иоанн вернулся домой, а Генрих отправился в путь, и вместе с ним отправились многие люди из обеих земель; среди них был и наш добрый друг и вернейший покровитель этой церкви Болеслав. Однако, поскольку они слишком задержались в Константинополе, – так как император как раз вел войну в отдаленных землях, – то не смогли прийти в Иерусалим до святой субботы Пасхи 78. Но, после того как они туда пришли, епископ остался там, чтобы дождаться следующего праздника Пасхи. Затем его спутники, почтив Гроб Господень, отправились назад и претерпели множество опасностей на море из-за непогоды. Поэтому многие из них, блуждая по морю, погибли; среди прочих умер и названный Болеслав, и был погребен на одном пустынном острове; остальные же с большим трудом уцелели.

В этом же году князь Собеслав встретился во время сорокадневного поста 79 со своим деверем, королем Венгрии; обсудив с ним множество разных дел, он отпраздновал святую Пасху в крепости Оломоуц; ибо не успевал прийти в свою столицу Вышеград до Пасхи. Славная княгиня Адельгейда, страстно желая присутствовать на празднике святого короля и исповедника Стефана 80, отправилась в Венгрию, но была задержана там братом на более длительное время, пока он не похоронил своего отца Альмоша. Ибо этот Альмош был ослеплен своим братом Коломаном и окончил жизнь в изгнании в пределах Греции; и таким образом его тело оставалось непогребенным целых десять лет, пока король Бела, его сын, лишенный зрения тем же тираном, не привез его в свое королевство. Похоронив отца, княгиня Адельгейда, поскольку не успевала вернуться домой к празднику святого мученика Венцеслава 81, провела его праздник в названной крепости Оломоуц. Князь Собеслав и князь Болеслав встретились в замке Клодзко, который расположен на границе Чехии, на Троицу 82, и заключили там мирный договор, и, совершив это, вернулись по домам. А после праздника сын Болеслава Владислав 83 в замке Немцы воспринял из купели сына князя Собеслава, которому тот дал имя Венцеслав 84.

Но, поскольку мы по порядку описали дела земные, осталось сказать несколько слов о делах небесных. И поскольку в прошлом году мы говорили о двух звездах, то теперь скажем о трех. Ибо 11 сентября появилась третья звезда, по яркости подобная двум предыдущим; она взошла в предрассветных сумерках дня в том месте, куда солнце поднимается в созвездии Льва. Вторая звезда, которую называют Люцифер, точно так же взошла в предрассветных сумерках 28 декабря; а третья, которую видели в прошлом году, не появилась вместе с ними. Император Лотарь, связанный с нашим князем Собеславом узами кумовства, по праву смерти ушел из этого мира, отойдя к небесам в крепости Родбург 85, и был погребен в крепости Брауншвейг.

В 1138 году от воплощения Господнего, 26 февраля, видели, как некое знамение наподобие змеи пролетело после захода солнца через всю Чехию в направлении запада; когда оно внезапно исчезло, то оставило после себя кровавые знаки. На протяжении праздника Пасхи, 11 апреля, на небе в северной части появились кровавые знаки наподобие колонн; они разделились на две части и казалось, будто они то сходятся, то расходятся.

Итак, когда был избран король Конрад, все князья, а также вельможи и дворяне его королевства постановили, что на святой праздник Троицы, который приходился на 22 мая, в городе Бамберге должен состояться хофтаг и рейхстаг и что все, принадлежащие к его королевству 86, должны собраться там в установленное время, чтобы все дружно одобрили его избрание и чтобы он на глазах у всех князей получил от герцога Регенсбургского 87 королевские регалии. Когда все они собрались, как было решено, герцог Регенсбургский ни сам не захотел присутствовать на этом собрании, ни королевские регалии не вернул. Итак, когда было проведено собрание и обсуждено множество дел, и каждый должен был вернуться домой, а король все еще был в этом месте, наш князь Собеслав пришел к нему на уже указанный праздник, был принят королем с великой честью и оставался там несколько дней. Благодаря оказанной ему королем милости он добился, чтобы его сын наследовал ему в управлении княжеством. И король в присутствии отца передал ему, хотя и ребенку, знамя, и для подтверждения этого все чешские вельможи на глазах у короля присягнули на мощах святых. Совершив это таким образом, князь Собеслав, преисполнившись радости, вернулся домой вместе со своими людьми. Когда же настал праздник апостолов Петра и Павла 88, который надлежит праздновать верующим, князь Собеслав велел воинам первого и второго ранга как можно быстрее прийти к нему в Сачке; и когда это было сделано, князь отчасти просил, отчасти приказал им хранить после его смерти ту верность, которую они обещали его сыну, и подтвердить это под присягой в его присутствии; что и было сделано.

В этом же году, когда приблизился праздник нашего покровителя, святого Венцеслава 89, князь Собеслав сочетал свою дочь Марию законным браком с сыном 90 Леопольда, маркграфа Австрии, и дал ей в приданое 500 марок серебра. Их свадьба состоялась в Моравии, в Оломоуцком крае. 14 октября в первых сумерках ночи на севере появились кровавые знамения. На вторую ночь, 15 октября, в этот же час произошло то же самое. На третью ночь, 16-го числа, они таким же образом появились на заре. Умер князь Болеслав 91.

В 1139 году от воплощения Господнего князь Собеслав выкупил у жены Викберта несколько замков за 700 марок серебра. Он, кроме того, дал ей право третьего денария в замке Дона. Итак, утвердив воинов, которые должны были охранять эти замки, князь Собеслав, возвращаясь обратно со своим войском, находился уже у входа в свою страну, посреди леса, как вдруг подул сильнейший ветер, который не только здания или какие-либо преграды, но даже огромные лесные деревья вырывал с корнем. Между тем, чехи, оказавшись в страшной опасности, настолько перепугались, что один из кастелянов, приблизившись к князю, сказал: «Вот, господин князь, я перед Богом и Его святыми, а также перед вашей милостью обещаю, что если всемогущий Бог соизволит спасти нас от этой опасности и сохранит нам жизнь, то я как можно скорее приму монашеские обеты». Но благодаря покровительству Божьему только семь человек из всего войска погибло в результате падения деревьев, а остальные в целости вернулись домой. 2 марта кровавые знамения видели в необычном месте от начала и до конца ночи. В этом году праздники святых мучеников Адальберта и Георгия отмечались верующими 23 апреля. Этот день ознаменовался праздником Воскресения Господнего.

В это же время князь Собеслав встретился со своим деверем Белой, королем Венгрии, ибо названный король Бела выдал свою дочь 92 замуж за сына 93 короля Германии Конрада. Их свадьба состоялась на Троицу 94.

19 июля небо покрылось мглой; ибо его заволокло дымом необычайного смрада, и этот дым не прекращался ни днем, ни ночью; эта мгла продолжалась таким образом целую неделю, а 24 июля чернота, еще гуще обычного, наполнила воздух невыносимым смрадом, который казался вдыхавшим его людям вышедшим чуть ли не из самой преисподней. Были также некоторые люди, которые говорили, что видели трещину на солнце.

Итак, когда саксы выступили против короля Конрада, отказываясь дать согласие и одобрение на его избрание, он решил войной подчинить тех, кто посягал на его королевскую власть 95. Когда он собирал пополнения для войска среди многих своих сторонников, то среди прочих обратился также к нашему князю Собеславу, чтобы и он принял участие в этой войне со своими людьми, ибо большие надежды на победу он возлагал на храбрость его воинов. Итак, собрав [войска], король и князь Собеслав с разных сторон вступили в Саксонию, и [саксы], не выдержав мощи прибывших, укрылись в замках и осмелились не раньше показаться на глаза королю, чем подчинились королевской власти при посредничестве князя Собеслава 96 и получили от него мир во всех отношениях. Так, отстояв королевскую честь и без боя одержав победу, они на обратном пути разорили одно место и увезли оттуда большую добычу.

В это же время Иоанн, епископ Пражский, измученный длительным недугом, 8 августа отошел к небесам. Он был поражен этим недугом в марте, и болезнь эта терзала его, как мы сказали, до 8 августа. Его похоронили в часовне святого епископа и исповедника Годехарда, которую он сам, проломив стену церкви святого Венцеслава, приказал построить со стороны севера. Ему в недобрый час наследовал Сильвестр, аббат Сазавский. Его избрание состоялось 29 сентября, но, поскольку его не успели посвятить до кончины князя, по желанию которого он был избран, его избрание продлилось не долго, как станет ясно в последующем. После этого князь Собеслав пришел на свой двор, который называется Хвойно 97, и, находясь там, начал восстанавливать крепость, которая называется Хостин Градец 98. Ибо он полагал, что если Бог захочет допустить распрю между ним и князьями Польши, то ему, возможно, удастся с какой-нибудь стороны подчинить их своей власти, и ввиду этого укреплял замки, которые располагались с их стороны. Но божественное провидение рассудило иначе. Ибо прежде чем он довел названный замок до завершения, он в ближайшее перед Рождеством Господним воскресенье 99 был поражен смертельным недугом и слег в постель.

В 1140 году от воплощения Господнего, когда болезнь усиливалась изо дня в день, он был отвезен из Хвойно в уже названный выше замок. Между тем, я счел за лучшее обойти молчанием то, какие речи, какие планы ходили среди вельмож Чехии, дабы, вдаваясь в подробности, которые имели место, случайно не навлечь на себя чью-либо ненависть. Ибо все вельможи Чехии съехались в город Вышеград, и день и ночь совещались там, и одни пытались избрать и возвести на трон одного, другие – другого. Но лишь на одного Нацерата были обращены взоры всего собрания, чтобы всем вместе дружно подчиниться тому, кого он поддержит. Пока все это происходило, те, которые были возле князя Собеслава, вместе с его госпожой супругой, не замечая в нем никаких признаков выздоровления, соборовали его. Затем, когда телесная немощь становилась все сильнее, он, получив предсмертное причастие, 14 февраля ушел из этого мира. О ужас! Трудно и описать, какой тревогой, каким смятением была охвачена тогда Чехия. Люди по праву беспокоились, лишившись такого защитника и отца, ибо он был связан с отечеством такой любовью, что проявляя заботу обо всех, был готов умереть за свободу подданных и честь. Поэтому он всеми способами избегал плотской распущенности, которая обычно обессиливает многих мужей. Собеслав был удалой князь, выдавался над всеми своей личностью, был приятен в беседе, деятелен в бою, благоразумен в совете, щедр на милостыню. Ибо, как рассказывают приближенные к нему капелланы, он знал, что блаженный Григорий говорил: «Почему вы медлите с подаянием, когда то, что вы подаете лежащему на земле, вы даете сидящему на небе?». Он также заботливо и внимательно проявлял заботу о бедных, ибо не был глух к евангельской заповеди: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» 100. Ибо он не только был занят великой заботой о своем княжестве, но проявлял попечение также о Моравии и Сербии, и во многих делах оказывал свою помощь королю Венгрии, как я в достаточной мере показал выше, но часто боролся с самим собой, дабы не погубить душу, опутанную такого рода занятиями. Поэтому он, как бы наставленный словами одного мудреца, говорившего: «Дары, которые человек дарит, умирая, отнюдь не дары», вместе со своей женой, госпожой Адельгейдой, принял спасительное решение, чтобы поспешить угодить всевышнему судье, видящему помыслы, до дня своей смерти, в особенности, полагая, что после его смерти не будет уже никого, кто был бы столь верен, столь близок ему, что раздал бы их добро бедным и служителям Божьим, как они сами могут сделать при жизни. Что же далее? Они призвали капеллана Винцентия, ибо не было никого вернее его, и по порядку открыли ему весь план своего святого намерения; вместе с тем они приказали ему и просили, чтобы он от их имени просил каноников святой Вышеградской и Пражской церкви, а также соратников святого Бенедикта и монахинь вместе со всем проживающим в городе духовенством, чтобы они, как то было в обычае, совершили службу за усопших, а именно, в первый день, во второй, третий и седьмой, и далее вплоть до годовщины совершали за них поминальные службы, одни – служа мессы за здравие живых, другие – за грехи, третьи – за усопших христиан. Итак, первый день он решил назначить на праздник всех святых 101. Итак, для подтверждения того, с какой любовью и набожностью достохвальный князь Собеслав должен был совершить эту милостыню, он лично, когда настала годовщина, имел трапезу в Вышеградском монастыре с канониками этого монастыря и со всем набожным духовенством, собравшимся из предместья, и там в богатом убранстве явил щедрую волю. Тот же выдающийся князь Собеслав среди прочих своих великих подвигов подчинил императору Лотарю и королю Конраду саксов, баварцев и прочих, на то время враждебных Римской империи. Овеянный этими и многими другими такого рода почестями, названный князь был застигнут смертью 14 февраля. Итак, пусть воздающий за все доброе Бог, из любви к которому названный князь совершил все эти добрые дела, согласно щедрой воле радостного дарителя, соизволит ныне окружить лаской его душу. Аминь. Ему наследовал Владислав 102. Аббат Сильвестр утратил должность епископа. Владислав со своими людьми встретился с королем Конрадом, своим деверем 103, в городе Бамберге и, получив там от короля знамя, вернулся домой.

В этом же году Отто 104 отправился для принятия посвящения в епископы; 28 мая он был рукоположен в митрополичьем городе Майнце архиепископом Адальбертом, и с великой честью и радостью вернулся домой.

В этом же году княгиня Адельгейда, достойная и славная нравами, спустя малое время, терзаясь болью своего сердца, а именно, прожив семь месяцев после смерти своего мужа, 15 сентября ушла из этого мира.

19 ноября река Сазава, которая протекает мимо монастыря того же имени, то есть Сазавского, обмелела на более чем 20 стадий в длину с верху до низу; мельница этого монастыря, которая с давних пор никогда не испытывала недостатка в воде, стояла тогда на суше. Аббат и братья этого монастыря, а также слуги пришли к берегу и, взирая на это чудо, для большего понимания этого чуда вопреки обычаю собрали на высохшем дне много рыбы и раков. По божественному усмотрению названная река пребывала в этом измененном состоянии с первого часа до шестого.

В 1141 году от воплощения Господнего князь Владислав проводил праздник Рождества Господнего в деревне под названием Сивохост; там малыш Владислав 105 в самый день праздника, когда на весь мир опустилась ночь, бежал к своему дяде Беле, который тогда правил в Венгрии. Зима тогда была переменчивой. Бела, король Венгрии, умер, и наши беглецы горевали, повесив головы.

В этом году, на сорокадневный пост, многие были повешены по всей чешской земле, но, в особенности, на горе Шибенице 106; из них многие, правда, спаслись и бежали. 15 апреля река Влтавы, которая протекает между городами Вышеградом и Прагой, вышла из берегов, что причинило большой ущерб соседним землям. 23 апреля взошел новый Люцифер, по разным признакам непохожий на прежнего Люцифера, о котором я упоминал прежде; тот взошел 16 июля, а этот – 23 апреля, и таким образом они прошли разные пути.

Тогда Здик, епископ Оломоуцкой церкви, приняв крест у святого алтаря святого Петра, плача от радости и распевая следующий антифон: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой 107», и прочее, вскочил на коня и отправился со своими людьми против язычников, которых называют пруссами, чтобы навязать им веру в святую Троицу и крестить их 108; но лучше нам умолчать о его походе, так как он старался впустую, и порадоваться его возвращению.

В 1142 году от воплощения Господнего, в правление Конрада, еще не ставшего римским императором, когда чешский князь Владислав, который наследовал своему дяде, славному князю Собеславу, взошел на престол, между чехами возник безрассудный раздор, который разделил их, приведенных в смятение жалом неверности, на две партии: лучшая и более благородная партия отправилась к Конраду, князю Моравии 109, а худшая и более юная осталась с Владиславом. Когда это произошло таким образом, мир внезапно отвергли и объявили войну; они встретились в условленном месте и с оружием в руках стали совещаться о низложении Владислава и избрании Конрада, но так и не заключили прочного мира и согласия. На следующий день моравы вместе с чешскими изгнанниками внезапно напали на Владислава и его братьев Дипольда и Генриха и обратили их в бегство вместе со всем войском. Пока те сопротивлялись, насколько могли, пали главные предводители войны с обеих сторон – Нацерат, Смил, Бен и многие другие 110. Тогда чехи, видя, что моравы одерживают верх, а они лишены Божьей помощи, все бросились спасаться бегством; войдя в столичный город Прагу вместе с Дипольдом, они стали укреплять бастионы, а Владислава спешно отправили к королю Германии, чтобы получить помощь. Итак, пылая жаждой власти, Конрад, преследуя беглецов, осадил Прагу, расставил повсюду вооруженных людей, установил осадные орудия, баллисты и лучников и, наконец, стал поджигать монастыри, церкви и дома. О ужас! Невиданное беззаконие, неслыханная тревога, необычайная печаль, хлопоты, страх и трепет поразили жителей города, предместья и их родных, а угодные Богу и людям монахини из монастыря святого мученика Георгия и святой мученицы Людмилы, видя сгоревшими все свои святилища и жилища, еле живые от страха, едва были в силах поднять к небу глаза и руки и со стонами и тяжкими вздохами восклицали: «Господи, помилуй нас и призри нас!». Внезапно найдя выход из города, они бежали, и удалились в одно место под горой Петржин и, словно изгнанники, в печали и слезах оставались в церкви святого Иоанна Крестителя, пока не увидели восстановления своего места.

Итак, когда прошло несколько дней, которые мы не считали из-за печали и уныния, прогремела весть о прибытии с сильным войском германского короля Конрада и его провожатых – князя Владислава и епископа Здика, достопочтенного и святой памяти мужа. Услышав об этом, тетрарх Конрад вместе со своими приверженцами потихоньку бежал в свою землю и более не появлялся. Итак, придя, король Конрад восстановил князя на престоле и, утвердив мир 111, взял обещанную денежную плату и отправился домой. Тогда все, которые были в печали, словно пробудившись от тяжкого сна, начали восстанавливать то, что было разрушено, возобновлять то, что было уничтожено. Итак, монахини Божьи, дочери святой и католической веры, пребывавшие в названном месте, день и ночь говорили жалобным голосом, согласно желанию праведного Симеона: «Когда мы уйдем отсюда? Когда будем жить в монастыре? Когда с полной радостью будем молиться Богу?». Вскоре они были услышаны Господом, и услышали из сообщений стражников на стенах, рыбаков и бедняков, трудившихся в ночи, что те видели, как пламя ушло из их церкви и устремилось к небу. Наставленные Святым Духом благодаря этому слуху, они посетили монастырь, осмотрели церковь, оглядели алтари, но главным образом стали искать мощи святой мученицы Людмилы, своей покровительницы. Призвав Вернера, каменщика и камнереза, они просили его пошарить между камнями и головнями. И вот, по воле Божьей Вернер обнаружил саркофаг неповрежденным и не тронутым огнем, и обрадованный вернулся к госпожам, и, на радостях прося их о вознаграждении, сообщил им приятную новость. О святый Боже! О удивительный в своих святых! О благословенный в делах твоих! Каким ликованием Ты соизволил наполнить служительниц твоих, каким удовлетворением от визита наградить, какой великой радостью обрадовать! Благодаря Бога, она пали на землю, оросили это место слезами и, забыв о печали, бросились поднимать гроб; но, словно ошеломленные, уняли свою дерзость и, позвав священника Пудо, попытались по его совету и при его содействии вынести его оттуда; уйдя к воротам города, они обнаружили, что [гроб] закрыт, заколочен и как бы преграждает выход, и, хотя трясли его изо всех сил и прилагали немалые усилия, но так и не смогли его открыть. Пораженные этим чудом, они вернулись в то место, откуда ушли, и, отправив гонца к епископу Отто, умоляли его прийти и решить, что им делать. Тот ответил, что не смеет это сделать, пока не отправит послов в Рим. Тогда они стали взывать к епископу Моравии Здику, чтобы он выполнил их желание. И тот обещал сделать это, если получит разрешение их епископа. Итак, не отступая от своего намерения, монахини подняли этот саркофаг и открыли его по совету Генриха, господина декана Пражского, архидьякона Петра и прочих членов капитула; и, оглядев, радостно поставили его возле алтаря. Не следует умолчать и о том, каким удивительным и достохвальным в веках образом стало известно о краже Вернера, который тайно унес часть тела блаженной Людмилы, воительницы Христовой; так вот, он вернулся домой, нанял для строительства храма Божьего двух людей, но те, начав строительство, умерли; в следующем году умерли еще двое, а на третий год умер и он сам. Видя это, его сын по приказу соседей и близких пошел в Чехию, рассказал о случившемся канцлеру Гервасию, своему родственнику, и по его увещеванию вернул отнятое церкви во имя Господа нашего Иисуса Христа, которому да будут честь и слава во веки вечные. Аминь.

Текст переведен по изданию: Canonici Wissegradensi continuatio Cosmae. MGH, SS. Bd. IX. Hannover. 1851

© сетевая версия - Strori. 2013
© перевод с лат., комментарии - Дьяконов И. В. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Monumenta Germaniae Historica. 1851