СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
ВОСТОКА И ЗАПАДА

БАХА' АД-ДИН ИБН ШАДДАД

РЕДКАЯ И ПРЕВОСХОДНАЯ ИСТОРИЯ САЛАДИНА

ИЛИ

АЛЬ-НАВАДИР АС-СУЛТАНИЙЯ ВА-ЛЬ-МАХАСИН АЛЬ-ЮСУФИЙЯ

Введение

Автор, Ибн Шаддад

Нам выпало счастье располагать довольно пространным жизнеописанием Ибн Шаддада, вышедшим из-под пера Ибн Халликана (1211–1282), прославленного автора биографического словаря. Связанный с ним узами семейной близости — ибо отец Ибн Шаддада был его товарищем по учению, — Ибн Халликан вместе с братом был приглашён в Алеппо в сентябре 1229 года и поселился там в медресе, основанном самим нашим автором. Потому-то свидетельство его и носит столь личный и согретый сердечным участием характер. ¹

Ибн Шаддад родился в Мосуле 10 рамадана 539 года / 7 марта 1145 года. Полное его имя было Баха' ад-Дин Абу'ль-Махасин Юсуф ибн Рафи' ибн Тамим. Имя Ибн Шаддад, под которым он стал известен и которым мы будем пользоваться далее, произошло от одного из его дядей по материнской линии, в чьём доме он оказался после ранней смерти отца. Первоначально он изучал Коран, Предание Пророка (хадис) и мусульманское право в родном городе, а затем переселился в Багдад, где стал постоянным учеником в знаменитом медресе Низамийя, основанном великим сельджукским визирем Низам аль-Мульком. В нём он некоторое время занимал должность му'ида — то есть помощника преподавателя. Пробыв там «около четырёх лет», он возвратился в Мосул в 1173–1174 годах, дабы принять на себя должность мударриса (профессора) в медресе, основанном Камалем ад-Дином Мухаммадом ибн аш-Шахразури (ум. 1176), кади и главным распорядителем дел Нур ад-Дина.

Ибн Халликан приводит некоторые подробности, которые он почерпнул из автобиографического сочинения, составленного самим Ибн Шаддадом в труде под названием Мальджа' аль-хуккам 'инда ильтибас аль-ахкам (Убежище судей от двусмысленности судебных решений). Некоторые из этих сведений ясно проступают и в повествовании настоящего жизнеописания Саладина.

Ибн Шаддад отправился в хадж в Мекку и посетил могилу Пророка в Медине в 1188 году. Он прибыл в Дамаск вместе с возвращавшимся сирийским караваном, стремясь посетить Иерусалим и аль-Халиль, недавно вновь отвоёванные у крестоносцев. В то время, когда Саладин осаждал Кавкаб, он был призван к присутствию султана.

Они и в самом деле встречались прежде дважды. В первый раз это случилось, когда Ибн Шаддад прибыл в Дамаск как участник дипломатического посольства от зенгидского владыки Мосула в феврале — марте 1184 года. По этому случаю Саладин, который, по-видимому, был весьма впечатлён Ибн Шаддадом, предложил ему высокий преподавательский пост в мадрасе Маназил аль-'Изз в Старом Каире, но тот не принял его. Вторая их встреча состоялась в феврале 1186 года, во время другого дипломатического посольства, отправленного из Мосула к султану, который пребывал тогда в Харране и был рад заключению мирного соглашения.

Во время посещения Иерусалима в 1188 году Ибн Шаддад составил трактат, который назвал Добродетели джихада. На обратном пути он вновь прибыл к Саладину, находившемуся в Крак-де-Шевалье, и вручил ему сей новый труд. Непосредственным плодом этой дальнейшей встречи стало то, что к июню 1188 года Ибн Шаддад был уже навсегда введён в службу султана. Он был назначен судьёй войска (qadi al-'askar) и впоследствии получил судебные и административные обязанности в Иерусалиме. Ибн Халликан сообщает, что, когда он сам исполнял судебную должность в 1267–1268 годах, ему попался правовой документ, удостоверенный Ибн Шаддадом, который к тому времени уже утратил силу, ибо цепь живых свидетелей пресеклась. «Я прочёл его насквозь потому, что нашёл его столь занимательным». До конца жизни Саладина Ибн Шаддад был его ближайшим и задушевным доверенным лицом, редко покидавшим его хоть на сколько-нибудь долгий срок. Самым длительным его отсутствием был период с октября 1189 по весну 1190 года, когда он был отправлен в Джазиру и Багдад с очередной дипломатической миссией.

После смерти Саладина Ибн Шаддад сохранил влияние и деятельно участвовал в обеспечении мирной передачи власти между членами семьи султана. В 1195 году он переселился из Дамаска, где состоял на службе у аль-Афдала 'Али, ко двору другого сына Саладина, аз-Захира Гази, в Алеппо. Там он вновь служил кадием и пользовался весьма широкою властью. Впоследствии этот старший государственный муж поддержал Шихаб ад-Дина Тугрила, ставшего опекуном и регентом (atabeg) при преемнике аз-Захира, его сыне аль-'Азизе Мухаммаде. В 1231–1232 годах Ибн Шаддад ездил в Египет, дабы привезти в Алеппо невесту для султана аль-Камиля — дочь аль-'Азиза. Именно во время этого посещения Египта Абу Шама, историк Нур ад-Дина и Саладина, который ещё прежде встречал Ибн Шаддада в Дамаске, услышал, как тот читал лекцию у гробницы аш-Шафи'и ². Вскоре после возвращения в Алеппо он утратил своё влияние при аль-'Азизе, когда сей последний начал самостоятельное правление, окружив себя придворными, которых Ибн Шаддад не одобрял.

Он владел значительным икта' (iqta'), доход от которого, как говорили, составлял более 100 000 дирхамов в год, и за счёт этого приобрёл великие сбережения, поскольку обычные расходы его были скромны, а детей он не имел, хотя был женат дважды, одну супругу взяв после другой. ³ Многое из своего богатства он посвятил строительству. Мы уже видели, что он основал мадрасу для преподавания шафиитского права, располагавшуюся у Иракских ворот в Алеппо, напротив мадрасы, учреждённой Нур ад-Дином. Ибн Халликан сообщает, что видел надпись об основании Ибн Шаддадовой мадрасы, носившую дату 601/1204–5. Поблизости он воздвиг коллегию для изучения хадиса (dar al-hadith), и оба учреждения были соединены мавзолеем (turba), предназначенным для него самого; между тремя зданиями были устроены сообщающиеся двери и внутренние решётчатые окна, так что можно было пройти по одной оси через всё это целиком.

Лишь в последний период жизни Ибн Халликан знал его лично: прибыв осенью 1229 года с рекомендательным письмом от Музаффара ад-Дина Кукбури, владыки Ирбиля, он был принят как сын старого друга. Ибн Халликан посетил его в доме и описывает его в преклонном возрасте как человека, передвигавшегося с трудом и столь же «хрупкого, как юноша». В зимнее время он держал жаровню с тлеющими углями, причинявшую его посетителям великое неудобство из-за зноя, тогда как сам он неизменно зяб. Ибн Халликан видел его на молитве: ноги его были как две тонкие ветви, «без плоти на них», и он впадал в забытьё во время земных поклонов. Он всё ещё любил чтения из хадиса, хотя старческая немощь приводила к тому, что он уже начинал не узнавать посетителей. Скончался он в среду 14 Сафара 632/8 ноября 1234 года, в возрасте 89 лет и 8 месяцев. Дом его, как можно заключить на основании вакфных распоряжений, сделанных им самим, стал суфийской ханкахой, средоточием учения и благочестия.

Сочинения Ибн Шаддада

Литературное и историческое значение Ибн Шаддада покоится на его труде о жизненном пути и характере Саладина, о котором ниже мы будем говорить особо.

Ибн Халликан называет ещё три сочинения, свидетельствующие о его учёности в области исламских наук:

i) книгу о трудных судебных решениях, которая, без сомнения, проистекала из его собственного практического опыта исламского права как судьи, — al-Malja' al-hukkam 'inda iltibas al-ahkam. Как уже было отмечено, этот труд содержит значительный автобиографический материал. Рукописная копия его хранится в Национальной библиотеке (Dar al-kutub) в Каире.

ii) Dalail al-ahkam (Доказательства судебных решений), где исследуются хадисы, лежащие в основании некоторых правовых постановлений. Копия, датированная 631/1233–4 годом и изготовленная с авторского оригинала, находится в Париже. ⁴

iii) al-Mujiz al-bahir (Блистательное сокращение). Это было сочинение по исламской юриспруденции, как представляется, в сжатой форме.

Был также и трактат о джихаде, о котором уже упоминалось выше, но который Ибн Халликан не назвал по имени. Некогда полагали, что рукопись этого труда существует в Стамбуле, однако это отнесение оказалось ошибочным, и то, что содержит данная рукопись, есть османский трактат, датируемый, по меньшей мере, XVI столетием. ⁵

Ибн Шаддаду приписываются и ещё три труда. В одной бодлеянской рукописи в Оксфорде ⁶ содержатся первые двадцать листов неназванного сочинения о хадисе, которое было частию написано самим автором, а частию продиктовано им в Каире в 629/1231 году. Повреждённая копия другого труда, на который ссылается аль-Ширази в своём руководстве по шафиитскому праву (al-Muhadhdhib), находится в собрании Вали ад-Дина Джар Аллаха в Стамбуле. ⁷ В Патне, как говорят, имеется экземпляр Книги о Посохе (Kitab al-'Asa), повествующей о Моисее и Фараоне.

Монография о Саладине

Основная мысль всей книги состоит в том, что жизнь Саладина давала образец, достойный быть поставленным рядом с великими мужами из более ранней истории ислама, и, как сам Ибн Шаддад говорит в самом конце своего труда, она была написана из благочестивого желания сохранить нравственное величие её главного предмета — султана Саладина — и удержать память о нём живою среди мусульман. В одном из прежних исследований ⁸ было показано, что общий характер этого труда во многом роднит его с агиографическим жанром, прославляющим манакиб — добродетели, нравственное совершенство — некоторых лиц, ранних халифов, основателей правовых школ и выдающихся мужей благочестия или «святых» (awliya'). Особенно отчётливо сей характер заметен, разумеется, в первой части, где рассказы иллюстрируют черты личности Саладина и его нравственную праведность и подкрепляются уместными цитатами из Корана и хадиса. Часть этого иллюстративного материала отражает обычные элементы назидательного жизнеописания.

В этом труде имеется и подспудный политический смысл, который проступает в некоторых словах, вложенных в уста самого Саладина. Были ли эти слова действительно произнесены султаном, передают ли они мысли, которые автор в самом деле слышал от него, или же они являются намеренными художественными измышлениями, — решить невозможно. Однако их сущность такова: Саладин страшился некоего ослабления усилий в деле джихада и нового подъёма удачи крестоносцев после своей смерти. Это в некоторой мере соответствует тому, что и впрямь произошло, в том смысле, что преемники Саладина не обладали той же твёрдостью в политике; они не достигли ни сопоставимого единства, ни столь же широкого размаха в мобилизации мусульманских сил против крестоносцев, а подчас — посредством договоров и уступок мусульманской стороны — даже возвратили им территорию. Если эти опасения за будущее и впрямь были высказаны Саладином, то в них можно усмотреть критику политических вождей начала XIII века. Возникает вопрос, какие именно события могли в особенности вызвать эту критику. Потому-то столь важно установить дату составления сочинения, о чём и будет сказано ниже.

Не лишено связи с вопросом о датировке и то обстоятельство, что здесь можно заметить ряд благосклонных отзывов и счастливых предзнаменований относительно сына Саладина, аз-Захира Гази, — иные из них даже наводят на мысль, что Саладин питал к нему особую любовь и расположение. Аз-Захир также в одном или двух местах этого текста назван султаном, — анахроническое обозначение, если помнить, что он начал как князь в Алеппо, единственном месте, где прямые потомки Саладина на протяжении сколько-нибудь значительного времени удерживали власть. Ибн Шаддад, как нам известно, поступил на службу к аз-Захиру в 1195 году, а тот скончался в октябре 1216 года. Представляется разумным предположить, что эти места были написаны в промежутке между указанными двумя датами ради услады нынешнего господина автора, то есть что сочинение было создано до 1216 года.

В писаниях старшего современника, сослуживца и друга Ибн Шаддада, ‘Имад ад-Дина аль-Исфахани, личность последнего и его роль, отведённая главному и бесспорному герою — Саладину, — становятся предметом иного осмысления. Как он сам выразился: «Моё перо во всякое время было соратником его меча» ⁹. Ибн Шаддад в собственных своих сочинениях предстаёт в манере более сдержанной и менее навязчивой, хотя и стремится подчеркнуть свою роль очевидца большей части того, что он повествует после того, как поступил на службу к султану, а также выделить надёжность своих дополнительных источников.

Действительно, рассказ Ибн Шаддада о деяниях Саладина до падения Иерусалима не отличается ни особой полнотой, ни строгой хронологической точностью. Прежде всего, его труд представляет собой повествование о событиях Третьего крестового похода и заключительных событиях, ведущих к смерти Саладина. Между доброй половиной рассказа Ибн Шаддада, составляющей основное тело его книги, и изложением, данным ‘Имад ад-Дином в его единственном сохранившемся полном труде, аль-Фатх аль-кусси фи-л-фатх аль-кудси, который был переведён Анри Массе под названием Conquête de la Syrie et de la Palestine par Saladin, существует связь. Эта связь проявляется и в подборе материала, и в его расположении, и в явном совпадении отдельных оборотов. История ‘Имад ад-Дина в некоем виде читалась самому Саладину и потому была доступна Ибн Шаддаду для восполнения того, чего он сам не собрал. Это уже подробно доказывалось в другом месте и не нуждается в повторении здесь. ¹⁰ Следует лишь подчеркнуть, что значительная часть данного текста всё же предоставляет вполне самостоятельное подтверждение тому, что сообщает ‘Имад ад-Дин, ибо, как отметил Х. А. Р. Гибб,² хотя у Ибн Шаддада повествование становится всё более самостоятельным, скажем, с того места, где начинаются мирные переговоры, — по меньшей мере это всё же рассказ, написанный человеком, пережившим большую часть описываемых событий и такой, который далеко не является целиком производным.

В целом слог его отличается от вычурной, рифмованной прозы ‘Имад ад-Дина. Это не значит, однако, что повествование Ибн Шаддада совершенно лишено пышных пассажей и образности, но по большей части стиль его прям и прост, хотя и не лишён известной сухости. Описания битв и осад порой кажутся несколько однообразными и, как в большинстве средневековых текстов, довольно схематичными и бедными на подробности. Ибн Шаддад, сам признававший, что не обладал профессиональным пониманием военного дела, всё же временами даёт более зримую картину. Явно поражённый зрелищем атаки крестоносной конницы, он с неохотною справедливостью признаёт храбрость и рвение франкских воинов.

Дата сочинения

Самая ранняя рукопись хранится в Берлине. ¹¹ Я буду обозначать эту рукопись буквой B. На листе 233а имеется запись о том, что переписывание было закончено в четверг, 23 ша‘бана 625 года / 27 июля 1228 года. Поскольку эта дата относится ещё ко времени жизни автора, она сама по себе достаточно ясно показывает, что последующие события, произошедшие уже после смерти Саладина, не могли повлиять на взгляды и сочинения Ибн Шаддада — в частности, если иметь в виду уступку Иерусалима Фридриху II султаном аль-Камилом. Этот дипломатический шаг, вызвавший столь великое негодование среди мусульман, имел место в феврале 1229 года.

В конце текста Ибн Шаддад написал следующее: «Сие — записи о аль-Малике ан-Насире Абу-л-Музаффаре Юсуфе ибн Аййубе (да будет над ним милость Божия). Я завершил собирание их день за днём». В этом труде имеется немало мест, наводящих на мысль о знании событий, случившихся после смерти Саладина, и потому невозможно принимать эти слова в их буквальном значении. Уже сама мысль, будто сочинение могло быть завершено в ту пору, представляется невероятной. Возможное истолкование состоит в том, что Ибн Шаддад хотел сказать: он уже собирал материалы и делал заметки ещё при жизни Саладина.

В исследовании, о котором говорилось выше, была предпринята попытка установить позднейший воможный срок (terminus ante quem) составления этого труда путём рассмотрения различных формул, применяемых преимущественно к лицам. Это формы благословения, которые, как предполагается, относятся к живым, например: «Да дарует Бог ему победу» и «Да укрепит его Господь», — или же к умершим, например: «Да помилует его Бог» и иные того же рода. Теория состоит в том, что текст должен был быть написан прежде смерти всякого человека, по отношению к которому употреблена «живая» формула. Самая ранняя дата смерти такого лица и даёт позднейший возможный срок сочинения.

К несчастью, переписчики имели обыкновение обновлять то, что находили перед собою. Это особенно наглядно видно по формулам, употреблённым в отношении Иерусалима в рукописи аль-Навадир аль-султаниййа, находящейся в Иерусалиме. ¹² Там в первой части рукописи слово завершено указывает на 12 раджаба 626 года / 6 июня 1229 года. До известного места упоминание Иерусалима сопровождается формулой: «Да охранит его Бог», но затем она изменяется на: «Да облегчит Бог его завоевание». Скорее всего, это было откликом переписчика на известие о передаче города Фридриху II в феврале 1229 года. Рукопись B, будучи завершена в 1228 году, сохраняет первую формулу благословения.

Как же применить это к людям? Сын Саладина, аз-Захир Гази, умер в октябре 1216 года, то есть до даты завершения любой из двух упомянутых нами рукописей. В иерусалимской рукописи за его именем часто следует «формула умершего», тогда как в рукописи B в параллельных местах стоит «живая» формула. Что из этого вероятнее указывает на то, каким был первоначальный текст автора? Я склонен полагать, что переписчик скорее обновил бы найденное им, нежели заменил бы существующую «живую» формулу на «мёртвую». На этом основании, вкупе с внутренним тоном сочинения по отношению к аз-Захиру, можно утверждать, что оно было написано ещё до его смерти в октябре 1216 года. Если же провести подобное умозаключение из употребления формулы «Да укрепит его Господь» в рукописи B по отношению к другому сыну Саладина, аль-‘Азизу ‘Усману, то сочинение можно было бы датировать уже начиная с ноября 1198 года, когда аль-‘Азиз погиб, упав с коня. ¹³

Издания и прежние переводы

Самым ранним изданием, сопровождавшимся переводом на латынь, было издание Шультенса в восемнадцатом столетии. ¹⁴ Оно должно было быть дополнено комментарием (Commentarium Historicum et Criticum), однако этот труд, по-видимому, так и не увидел света. Позднее книга Ибн Шаддада вошла в состав монументальной серии источников по истории Крестовых походов, издававшейся в Париже между 1841 и 1906 годами, под заглавием Recueil des Historiens des Croisades. Собрание, посвящённое Historiens Orientaux, состоит из пяти томов, третий из которых содержит труд Ибн Шаддада. Имя редактора не названо, хотя, вероятно, именно де Слан был тем, кто нёс за это ответственность. Наряду с арабским текстом там помещён и французский перевод под названием Anecdotes et Beaux Traits de la Vie du Sultan Youssef (Салах ад-Дин). Иное издание этого текста было опубликовано в Каире в 1317/1899–1900 году.

Немного ранее, в 1897 году, для серии текстов, издававшихся Обществом паломнических текстов Палестины, был выполнен английский перевод. Затем он был перепечатан в Нью-Йорке в 1971 году. По-видимому, перевод был сделан П. В. Уилсоном, имя которого приложено к предисловию и чьи инициалы следуют за вступлением, но не с полной уверенностью. В самом деле, он именует себя просто «редактором». Там сказано, что перевод был «первоначально выполнен с французского издания» из Recueil и что он был «тщательно пересмотрен и сверен с изданием Шультенса, выпущенным Льётом-Колонелем Кондером, Р. Е.» Следует заметить, что сказано именно «с французского издания», а не «с французского перевода», хотя в действительности сходство между французской и английской версиями таково, что невольно возникает подозрение: первая была положена в основу во всём главном, и английский текст не вполне самостоятелен.

Самым недавним изданием является издание Гамаля ад-Дина аш-Шаййаля (Каир, 1964). Он первым воспользовался иерусалимской рукописью из библиотеки мечети аль-Акса и утверждал, быть может, с некоторым преувеличением, что эта рукопись на целую четверть длиннее текста, известного прежде.

Настоящий перевод

Основой для перевода послужило издание аш-Шаййаля. В примечаниях это издание обозначено сокращённым названием Навадир (Nawādir), а в основном тексте ссылки на его пагинацию даны в квадратных скобках для облегчения обращения к арабскому подлиннику.

Берлинская рукопись В., завершённая почти за год до Иерусалимской рукописи и не использованная аш-Шаййалем, дала полезные чтения и исправления деталей, хотя нельзя утверждать, что она принесла великое множество существенно нового материала.

Было приложено всяческое старание, дабы как можно точнее сохранить смысл оригинала, однако переводчик позволил себе известную свободу в перестройке синтаксиса подлинника ради достижения наибольшей удобочитаемости. Большинство географических названий и имён лиц переданы в транслитерации согласно общепринятым научным обычаям. Многие топонимы, помимо тех случаев, когда они могли быть даны в примечаниях, приводятся в более привычной форме в скобках в соответствующем указателе. Иногда в указателе этот порядок был обращён вспять, и за арабской формой в скобках следует английский вариант. Довольно произвольный круг географических названий проходит через весь текст в их нынешнем английском облике. Саладин (для имени которого привычный западный облик дан лишь при первом появлении в тексте) и его брат, аль-Адиль Сайф ад-Дин Абу Бакр (Сафадин), не будут включены в указатель лиц, ибо они поистине вездесущи.

По всему тексту имя Саладина, равно как и имена иных членов его семьи и других лиц, нередко сопровождаются благопожелательной формулой. Повторять её всякий раз было бы чрезмерно утомительно. Потому эти формулы сохранены лишь в вводных разделах.

Текст, сообщая даты, имеет обыкновение указывать год либо писать «в упомянутом выше году» чаще, чем это, по-видимому, требуется. Поэтому в английском переводе сочтено ненужным сохранять эту особенность всякий раз.

Когда соответствующие христианские даты приводятся в квадратных скобках, соблюдается следующее правило. Если принять во внимание изменчивость лунного календаря, которым пользовались мусульмане, день недели не совпадает с датой в христианском календаре, вычисленной по математическим таблицам ¹⁵, то непременно исправляется именно дата месяца. Так, например, понедельник 28 шавваля 579 года — это точное соответствие понедельнику 13 февраля 1184 года; следовательно, квадратные скобки будут содержать лишь «13 февраля», с указанием года либо без него, как того требует ясность. Если же соответствующая дата дана в фигурных скобках, это означает, что для данного числа была внесена поправка в христианскую дату, дабы согласовать день недели. Если в тексте день недели вовсе не указан, тогда христианская дата в квадратных скобках может быть лишь приблизительной, если только она не подтверждается сравнительно в сопоставлении с другими данными.

Комментарии

1. Ибн Халликан, Wafayat, vii, cc. 84–100.

2. Абу Шама, Tarajim, с. 163.

3. Ибн Василь, Mufarrij, т. V, с. 91.

4. De Slane, Catalogue des Manuscrits («Каталог рукописей»), № 736. Издание аль-Нуджайми: в 2 т. Бейрут, 1991.

5. Рукопись собрания Кёпрюлю, № 764. См.: Sivan, L'Islam et la Croisade («Ислам и Крестовый поход»), c. 126, note 99.

6. Бодлеянская рукопись Marsh 108, лл. 143b–163a.

7. № 255. Фотографическая копия хранится в Арабской лиге, Каир (Fihrist al-makhtutat al-musawwara — «Каталог фотокопий рукописей»), № 578.

8. Richards, “Consideration of two sources etc.” («Рассмотрение двух источников и т. д.»), cc. 51–54.

9. Richards, “Consideration of two sources etc.” («Рассмотрение двух источников и т. д.»), cc. 60–61.

10. См., например, общий характер его суждений у Gibb, The Life of Saladin («Жизнь Саладина»), c. 2.

11. Ahlwardt, Verzeichniss der arabischen Handschriften («Описание арабских рукописей»), т. IX, № 9811 (Wetzstein II 1893).

12. Salameh, Catalogue of Arabic Manuscripts («Каталог арабских рукописей»), c. 189 (№ 203).

13. См. рукопись B, л.51b. В издании Nawādir, с. 72, основанном в данном месте на Иерусалимской рукописи, употреблена формула, относящаяся к умершему.

14. Schultens, A., Vita et res gestae Saladini auctore Bohaadino, Leiden, 1732 (Шультенс, А. Жизнь и деяния Саладина, написанные Бохаадином. Лейден, 1732).

15. Используемые таблицы отражены в произведении Фримэн-Гренвилля, Мусульманские и христианские календари и т.д.