СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
ВОСТОКА И ЗАПАДА

БАХА' АД-ДИН ИБН ШАДДАД

РЕДКАЯ И ПРЕВОСХОДНАЯ ИСТОРИЯ САЛАДИНА

ИЛИ

АЛЬ-НАВАДИР АС-СУЛТАНИЙЯ ВА-ЛЬ-МАХАСИН АЛЬ-ЮСУФИЙЯ

Пролог

[3] Во имя Бога Милосердного, Милостивого

Хвала Богу, Который удостоил нас Ислама и направил нас к Вере, что идёт стезёю наипрекраснейшей, и Который даровал нам заступничество нашего Пророка, Мухаммада (да пребудут над ним наилучшие благословения и мир), и Который явил в жизни первых поколений пример для тех, кто разумеет, и Который судил так, чтобы превратности бытия всякое состояние в конце концов обращали в тление всякое земное состояние, — дабы счастливец не ослеплялся своим благополучием, а поражаемый недугом не был повержен в отчаяние.

Свидетельствую, что нет бога, кроме Бога единого, у Которого нет сотоварища, — свидетельством, что утоляет сердцам жгучую жажду.

И свидетельствую, что господин наш Мухаммад — раб Его и посланник Его, отверзший врата к истинному руководству. Те, кто ищет отворить их, должны упорствовать с ключами повиновения и покорности. Да благословит его Бог и его семейство благословением вечным, пребывающим столь же долго, сколь пребывает само время.

Когда я узрел дни нашего владыки, султана аль-Малика ан-Насира, объединителя Ислама, сокрушителя многобожников, опоры правды, знамени справедливости, Салаха ад-Дунья ва’д-Дина ¹, султана Ислама и мусульман, избавителя Иерусалима из рук врагов народа его, служителя двух благородных святынь, Абу’ль-Музаффара Юсуфа ибн Айюба ибн Шади (да упокоит его Бог в обители милости Своей и да даст ему вкусить у престола милосердия Своего сладчайшую награду веры), — тогда я уверился, что повествования о древних поколениях, которые по причине своей невероятности почитались баснями, свидетельствуют о подлинности редких сказаний о благородных героях, тогда как деяния доблестных мамлюков ² его подтвердили рассказы о прежних героях, что казались сомнительными. Я собственными очами видел такую выносливость в бедствиях ради Бога, такую стойкость в суровых днях, что моя вера окрепла в подобных повествованиях. Чудеса тех дней были слишком велики, чтобы их мог объять чей-либо ум или постигнуть чьё-либо сердце; необычайные их деяния были слишком славны, чтобы быть вполне выраженными языком или запечатлёнными пером какой бы то ни было руки.

Однако они были таковы, что, однажды узнав о них, уже невозможно держать их сокрытыми, и всякий, кому они ведомы, не может не поведать [4] их сказания и предания. То была также милость, оказанная им мне, и подлинная дружба, и та служба, которой я был ему обязан, — ибо на мне лежит долг изложить все его добродетели, о коих я приобрёл достоверное знание, и рассказать обо всех превосходных качествах, какие я в нём познал.

Я счёл уместным привести здесь краткий рассказ о том, что мне внушил личный опыт и что было мне сообщено, причём источник этого близок к совершенной достоверности. Сие есть лишь одна часть целого и малая доля многого, дабы по малому навести на большее и по отблеску зари судить о самом рассвете.

Сей свод истории его царствования я озаглавил «Редкостная и превосходная история Саладина», и разделил его на две части: первая содержит его рождение, воспитание, его личные черты, описание его нрава и те совершенные качества, коими он был столь прославлен в глазах Закона Всевышнего; вторая же заключает превратности его жизни, его сражения и победы, и хронологию всего этого вплоть до конца его жизни (да освятит Бог его дух). Бог — Тот, Чьей помощи мы ищем, да сохранит Он нас от оплошностей языка и пера и убережёт разум от заблуждения там, где нога может оступиться. Бог мне достаточен, и сколь превосходен Он как Попечитель!

Комментарии

1. Буквально: «праведность мира и религии». В своей общеупотребительной сокращённой форме этот титул выглядит в европейском варианте как «Саладин».

2. Следует читать mamlūki-hu по рукописи B.