Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ОТТОКАРОВЫ АННАЛЫ

ANNALES OTAKARIANI

1254 г. 14 декабря Пржемысл 1, сын короля Вацлава, приняв крест, отправился в Пруссию, дабы сразиться против пруссов; за ним последовало огромное множество знатных мужей Чехии, Моравии и Австрии и прочих рыцарей более низкого ранга 2. Итак, придя во Вроцлав, он отпраздновал там Рождество Господне 3 и был с большими почестями, как и подобает, принят князьями Польши 4, знатью и епископом Вроцлавским 5, и в течение нескольких дней его вместе со всем его войском окружали самой надлежащей заботой. Итак, когда он находился во Вроцлаве, к нему прибыл маркграф Бранденбургский 6 со своим войском, и оба они разом отправились в Пруссию, ведя с собой многочисленное войско.

1255 г. Между тем, вожди и старейшины Прусской земли, поражённые, как мы полагаем, страхом Божьим, как только услышали имя князя Чехии, пришли к этому князю со всем смирением и подчинили себя со всеми своими людьми его власти и христианской вере. Благочестивейший князь любезно их принял и призвал к благодати крещения; одного из них, наиболее могущественного, князь лично воспринял из святой купели и, дав ему своё имя, назвал Оттокаром. Другого воспринял из купели маркграф Бранденбургский, и также назвал его своим именем. Затем они вынули из чрева матери церкви многих знатных мужей, нарекли их своими именами и подарили им свои одежды, хотя те и были весьма дорогими. Затем, придя к некой горе, которую они назвали Королевской горой, они ради ещё большего укрепления христианской веры построили крепость 7. После того, как большинство прусского народа было крещено господином епископом Оломоуцким и другими епископами, князь Чешской земли и маркграф Бранденбургский, укрепив неофитов в вере Иисуса Христа и взяв у них заложников, передали страну и народ в руки крестоносцев из Тевтонского дома и вернулись домой со всем благополучием и радостью. Итак, 6 февраля князь Чехии прибыл в Опаву 8, оттуда поспешил в Австрию, где, пока находился, провёл весь сорокадневный пост. Затем, на отдание Пасхи 9 он пришёл в Чехию и 8 апреля был при великом ликовании духовенства и народа города Праги почтительно принят с крестным ходом и в кафедральной церкви епископом и канониками этой церкви. Когда же князь вышел из Пражского замка, поднялся сильный ветер с бурей. Последняя сбросила с моста перед замком одного рыцаря, следовавшего за князем: конь его погиб от падения, но сам он остался цел. Из-за сильного порыва ветра в тот же час обрушилась деревянная колокольня с колоколами в пределах стен монастыря Пресвятой Марии, и многие другие разрушения произошли в города и по деревням.

В 1260 году от воплощения Господнего между князьями и близкими высокого рода, а именно, между Пржемыслом, государем и наследником Чешского королевства, герцогом Австрии и Штирии и маркграфом Моравии, с одной стороны, и Белой 10 и его сыном Стефаном 11, королями Венгрии, с другой стороны, из-за данного ранее, несколько лет назад, повода, вернее, претензии со стороны королей Венгрии, вновь возникла распря – более ожесточённая, чем прежде. Ибо Бела, старший венгерский король, вопреки условию соглашения, заключённому ранее со своим племянником 12, названным государем Чешского королевства, и утверждённому клятвами, лично принесёнными с обеих сторон, и составленными по этому поводу официальными грамотами, пришёл в том самом году, когда было заключено данное соглашение, решив захватить пограничные земли Моравии, Австрии и части Штирии, которая по данному соглашению перешла в удел его названного племянника 13. Но и его сын, король Стефан, подражая своим предкам и даже превосходя их в тирании и избиении безвинного стада Христова, двинув против сиятельного герцога Каринтии Ульриха и его брата Филиппа 14, некогда избранного архиепископа Зальцбургского, двоюродных братьев названного короля Чехии 15, включённых в указанный мирный договор, войско неверных, то есть бесчеловечных людей – половцев, злодейски совершил неслыханные преступления, жестоко избивая без разбора монахов, клириков и простых мирян с их детьми, похищая и насилуя монахинь и простых женщин, уводя их и юношей для перевода в другой обряд, сжигая монастыри и прочие церкви, а также предав огню значительную часть Каринтии 16. Поскольку за эти противоправные действия, совершённые вопреки клятве, и прочие, о которых я умолчу ради краткости, не последовало никаких извинений, названный государь Чешского королевства по настоянию штирийской знати и городов, по совету славного графа Отто из Хардегга и некоторых австрийцев, а также весьма немногих из моравян, принял штирийцев в своё подданство 17. И вот, хотя почти вся Штирия тогда была во власти короля Стефана, и венгры занимали в ней также цитадели замков и городов, они вместе с названным графом из Хардегга и некоторыми австрийцами и штирийцами в короткое время, вопреки человеческому чаянию, выгнали названного короля Стефана и венгров из всей Штирии, захватив там города и замки. Однако, замок Петтау 18, в котором тогда проживала жена 19 названного короля Стефана, родом половчанка, впрочем приобщившаяся к таинствам веры, вместе с городом и некоторыми другими немногими замками на время остались во власти названного короля Стефана. Поэтому в пику названному государю Чешского королевства, более того, в пику свершениям Христовым, гной ненависти и возникшей от неё ревности, и коварная язва скорби, набухшая из-за духа гнева, словно при лопнувшем нарыве, открыто вырвались наружу в Моравии и Австрии 20. Ибо в начале 1260 года Господнего между названными князьями вновь возникла вражда, так что в этом году, в священное время сорокадневного поста 21, они двинули друг против друга сильные войска. Однако, поскольку с обеих сторон в войсках не хватало продовольствия, в особенности, из-за лошадей, то упомянутые государи были вынуждены продлить до праздника святого Иоанна Крестителя 22, который должен был вскоре наступить, перемирие, предваряющее, как надеялись, мир. Но – увы! – вышло совсем не так. Ибо, если не ошибаюсь, то же, что и ранее, стало впоследствии началом бедствий, которые произошли.

Итак, когда подошло назначенное время перемирия, Стефан, младший король Венгрии, вместе с наиболее сильными и отборными венгерскими воинами и половцами приготовился к устройству засад тут и там и в частности против прибывшего из Чехии и Польши войска, решив напасть врасплох на всякого, кто бы ему первым ни попался. Когда он собрался тайно напасть и захватить лагерь достопочтенного господина Бруно, епископа Оломоуца, и сиятельных герцогов Генриха Силезского и Владислава Опольского, который те разбили на лугах возле Погоржелице 23, и для совершения этого шёл всю ночь, которая была дождливой и пасмурной, то из-за ошибки проводника вопреки плану прибыл на рассвете дня к Фалькенштейну и Штацу 24, где по соседству, возле замка, под названием Лаа 25, на лугах было место, на котором, согласно условию, вскоре, около праздника святого Иоанна Крестителя, должно было собраться всё войско правителя Чешского королевства. Первыми на это место прибыли вместе со всеми своими людьми благородные родом, известные своей честностью и славные достоинством мужи, единоутробные братья Отто и Конрад, графы Хардегга и Плайна. Хотя их уговаривали укрыться внутри города Лаа до прибытия войска, дабы не попасть беззащитными в засаду, устроенную половцами и венграми, но они, как мужи сильные духом и телом, более того, отважные сверх меры, отказались это делать, и затем даже, разбив в поле палатки, хоть и в малом числе, стояли там дни и ночи. Наконец, в субботу 26, которая была третьим днём после праздника святого Иоанна Крестителя, в названное место на лугах возле Лаа начало прибывать, стекаясь с разных сторон, войско государя Чешского королевства; когда они, обременённые оружием и утомлённые трудами, одни – из Чехии и Моравии вместе со своим государем князем, другие – из Саксонии вместе с маркграфом Бранденбургским, а третьи – вместе с достопочтенным господином епископом Оломоуцким и упомянутыми сиятельными герцогами Силезским и Опавским, съехались и разбили там лагерь, то в лагере внезапно распространился слух, что, мол, половцы совсем рядом, опустошая грабежами и убийствами и предавая огню соседнюю область неподалёку. Тогда в лагере поднялось всеобщее волнение, и все, дивным образом воспрянув духом и с оружием в руках, выступили стройными рядами, чтобы сразиться. Когда все они вышли таким образом в поле, то внезапно, то ли умышленно, то ли из-за Бог весть какой ошибки пришла весть, что всё это сделали немногие враги из числа неверных, но что они уже обратились в бегство. Тогда, поскольку обманчивое согласие всех с этим породило в них пагубнейшее чувство безопасности, все вернулись в лагерь, а вышеуказанные графы из Плайна и храбрый рыцарь Кадольд, по прозвищу Сирота, вместе с немногими другими остались в поле как бы для защиты войска 27. И они, хотя и не раз испытали на себя коварство в битве половцев и прочих, всё же, очертя голову, пустились в дальнейшее преследование врагов, обратившихся в притворное бегство, ибо, как говорит классик: «Желающего судьба ведёт, а нежелающего тащит» 28. Некоторые из наших, знатные и благородные мужи, преследовавшие их тут и там без всякого порядка, были вместе с ними отрезаны с тыла тайно устроенными засадами и таким образом впоследствии перебиты; при этом одни тогда были уловлены сетями смерти, а другие попали в плен. Когда об этом стало известно в лагере, хотя и в виде сомнительного и противоречивого слуха, ибо одни сообщали, что названные графы, Кадольд и прочие, которые были вместе с ними, стремились помочь застигнутым противникам, а другие, напротив, говорили, что они сами были застигнуты врагами (как то и было на самом деле и как впоследствии подтвердил исход дела), князья тут же вскочили из-за стола, рыцари и вассалы спешно бросились к оружию, и в доспехах, со щитами и шлемами на головах, а некоторые на покрытых попонами конях без промедления бросились против врагов. Когда они обнаружили в пути славных воинов, а именно, Кадольда, графов и некоторых других, упомянутых чуть ранее, поверженными наземь на месте битвы и бездыханными, и очень многих из них совсем голыми, то некоторые храбрецы из их числа были поражены страхом и на первый взгляд словно окаменели, а очень многие даже повернулись к врагам спиной; тем не менее, государь Чешского королевства вместе с немногими и господин епископ Оломоуцкий – первые из всех – и маркграф Бранденбургский со своими людьми стали преследовать бежавших противников. Когда названный государь Чешского королевства и епископ Оломоуцкий приблизились к ним первыми из всех, в то время как маркграф Бранденбургский следовал ещё в отдалении, стало видно, что враги остановились и выстраивают в боевом порядке свои полки. Однако, когда маркграф подъехал ближе, воздух сильно потемнел, и от ветра и раскатов грома, а также шума проливного дождя со сверкавшими молниями нечестивцы обратились в бегство, хотя никто их не преследовал, так как кони христианского войска были сверх меры утомлены и лишились сил. И, когда словно разверзлись хляби небесные и будто по воле небес случился потоп, то река Морава сильно разлилась и в ней тогда, как правдиво рассказывают, погибло, утонув, очень много врагов. Тем не менее, из-за злосчастной гибели Кадольда, графов и прочих христианское войско было доведено чуть ли не до отчаяния. О какое горе! и как рыдали братья минориты в Лаа, когда у них тут и там раскладывали трупы тех, которые пали, при почти всеобщем плаче и воплях! Государь Чешского королевства, глава такого войска, обессилев от скорби, не знал, что отныне следует делать. Многие стремились к возвращению, но, дабы не навлечь позор на своё доброе имя, они, словно сыны века сего, которые догадливее сынов света 29, особенно, князья и все главные бароны старались внушить это мнение через других. Из-за этого возник спор, который по случаю спасительного единства должен был, наконец, породить благо победы.

Ибо, когда названным герцогам Генриху Силезскому и Опольскому поставили в вину, что они, мол, первые стремятся вернуться домой с места стоянки, постыдно желая найти таким образом повод для роспуска войска, те, как мужи храбрые и мудрые, опровергли сказанное о них, указав на маркграфа Бранденбургского, как на источник и корень такого рода плана. С того времени все споры прекратились, и по общему решению и равному желанию всё войско направилось туда, где, как сообщалось, король Венгрии разбил свой лагерь. Итак, когда к ним присоединились также господин Филипп, бывший избранный архиепископ Зальцбургский, и его брат Ульрих, сиятельный герцог Каринтии и Штирии, то в воскресенье 30 на отдание апостолов Петра и Павла, после прослушанной на рассвете мессы, по общему уговору и по указанию государя, который был главным, и прочих князей, многочисленное войско верных, в полной мере вооружившись, как было нужно, и двигаясь в боевом порядке, предстало перед врагами, покрыв собой холмы и равнины; когда часто называемый государь Чешского королевства под знаменем славнейшего мученика Вацлава поглядел вместе со своими людьми с вершины некой горы, покатой до крайности, но ровной, на лагерь противников, те неверные и прочие, которые с ними были, тотчас же обратились бы тогда в бегство (как они сами рассказывали впоследствии), если бы не имели упование на реку Мораву, создававшую хаос между нами и ими. И нет ничего удивительного, что страх и трепет обрушился на нечестивых, когда они увидели, что против них пришёл Маханаим, то есть ополчение Божье 31. Ибо [велика была] набожность, которую возымели государь Чешского королевства и прочие князья, и их благочестивые намерения и обеты, которыми они привязали себя к Господу, обещав изменить к лучшему свою жизнь и положение своих земель в монете и прочем, и произошло обращение очень многих баронов и прочих рыцарей, вероятно, от страха прибегнувших к исповеди и знаку святого креста; горячие молитвы за них, торжественно обращаемые к Богу большей частью христианства вплоть до великого Кёльна и далее, [обеспечили] им, более того, многочисленному христианскому люду помощь Божью и ангельскую. [Что же далее? Кому интересно подробнее узнать] о ходе и исходе [случившейся далее] битвы 32, пусть прочтёт приведённое ниже послание, отправленное после неё святейшему во Христе отцу и господину Александру IV, папе милостью Божьей, от лица государя Чешского королевства; вот его текст 33:

«Святейшему во Христе отцу и господину Александру, милостью Божьей главному понтифику святейшей римской церкви, Оттокар, той же милостью государь Чешского королевства, герцог Австрии и Штирии, маркграф Моравии и прочее. Поскольку благочестивому пастырю приятно знать о спасение его овец от волков, а доброго отца радует преуспевание и здравие сыновей, то мы ради правды, указующей путь присутствующим, сочли нелишним рассказать вам, отец, о ходе тяжкой битвы, которую мы с помощью Божьей вели против Белы и его сына Стефана, сиятельных королей Венгрии, и Даниила 34, короля Руси, и его сыновей 35, и прочих русских и татар, которые пришли ему на помощь, и Болеслава Краковского 36 и юного Лешека, князей Лужицы (Lusiciae) 37, и несметного множества 38 бесчеловечных людей – половцев, венгров и разных славян, сикулов 39 и валахов, бесерменов 40 и исмаилитов, а также схизматиков, то есть греческих, болгарских, русских и боснийских еретиков, и, сверх того, рассказать о дарованной нам свыше победе и возобновлении после победы согласия между нами, с одной стороны, и названными королями, с другой стороны. Так вот, когда мы вместе с нашими войсками пришли к реке, что зовётся Морава, возле места, расположенного в двух милях от города и замка Хайнбург (Hemburk) и служащего там границей между землями Венгрии и Австрии, то обнаружили, что названные короли и их войска разбили там лагерь с другой стороны – на противоположном берегу. Так вышло, что наш лагерь 41 и лагерь врагов разделяла одна только упомянутая река. Поскольку положение места было таково, что мы не могли получить желанный доступ к противнику без непоправимого урона среди своих, то с обеих сторон было предпринято несколько попыток восстановить мир между нами и этими королями, но, поскольку эти короля со дня на день и с часу на час меняли свои желания, не осталось места для мира, и нет сомнения, что Господь отмщений 42 ожесточил их сердца, наподобие сердца Фараона. Наконец, мы предложили противной стороне один из двух вариантов, а именно: пусть или они дадут нам возможность перейти к ним для проведения битвы, или мы дадим такую возможность противной стороне. Из этих вариантов противная сторона избрала второй, а именно, чтобы мы отступили и своим отступлением дали им возможность переправиться. И, чтобы это могло произойти без всяких помех, названные короли, их баны и графы через посредство подходящих послов уступили нам перемирие, утверждённое их клятвами, сроком на весь день перед праздником святой Маргариты и на половину самого этого праздника 43. Однако, привыкнув нарушать свои договорённости и клятвы, они тайно ночью переправились на нашу сторону со всем своим войском по найденным и пригодным для них бродам. И, когда мы говорили: «Мир и безопасность!», они, застав нас врасплох, внезапно предстали перед нами в поле в несказанном множестве 44. И, поскольку в надежде на перемирие при нас осталась едва ли десятая часть нашего войска ради охраны нашей особы (так как многие из наших, перейдя через Дунай, вступили в город Хайнбург, а другие спустились на повозках к стоянке и месту лагеря), то наши враги, исполненные коварства, стройными рядами окружили нас наподобие полукруга и, если бы Господь не пришёл на помощь, вероятно, проглотили бы нас живьём. И вот, оказавшись в столь безвыходном и опасном положении, мы, вспомнив о власти небесной 45 и о том, что победа достаётся не благодаря многочисленности войска, но даруется с небес по милости великого Бога, всю надежду возложили на помощь Всевышнего и, ободрив сперва наших приверженцев и соратников, после того как нам была дана надежда с неба, уверенно бросились на многочисленные ряды противников. Бог устрашил их, поверг и обратил в бегство руками нашими и наших, вернее, своих воинов, так что из-за бежавших стремительно и давивших друг друга людей названная река Морава, покраснев от потоков крови убитых, согласно значению своего вещего имени, стала как Красное море у египтян, сделавшись таким образом дорогой смерти для утонувших в ней и погибших 46. Ибо в этой реке погибло такое множество грешников, бежавших от лица Божьего, что некоторые из наших въехали в лагерь противников по трупам людей и коней, словно бы по наведённым мостам, и, захватив повозки, шатры и средства, взяли ценную добычу. Итак, хотя после дарованной нам свыше победы мы, как в целом казалось, могли бы подчинить нашей власти и Венгерское королевство, и ввергнуть его в вечное рабство, но, понимая, что лучше иметь доброго и мирного соседа, чем одолеть и уничтожить мятежника, и обдумав также то, что говорил император Константин: «По прекращении вражды дружба часто бывает тем более приятной» 47, мы предпочли скорее возобновить мирный договор с князьями и близкими нашего высокого рода, то есть названными королями Венгрии, госпожой королевой 48 и юным королём Белой 49, согласно предложенным нам великим графом Роландом в Пожони условиям, чем открыть доступ в него и в принадлежащие нам земли татарам, разорив и ослабив великое Венгерское королевство. Итак, образец названного соглашения, скрепленный печатями вышеуказанных королей, королевы и герцога Белы, мы пересылаем вашей апостольской власти и смиренно просим у апостольского престола утвердить его и, что весьма важно, навсегда укрепить апостольским покровительством» 50.

Итак, такая столь славная победа по праву должна быть приписать одному Богу и Его святым с надлежащими изъявлениями благодарности и похвалами, что становится очевидным также из некоторых откровений. Ибо многие говорят, что некие мужи, которые были поставлены для защиты войска с тыла, рассказывали, что видели перед началом битвы некую птицу, напоминавшую в общих чертах орла, но цветом белее снега, с золотой головой и шеей, которая неотлучно следовала за знаменем святого Вацлава, бывшего князя, всегдашнего покровителя чехов и славного мученика; она, как им казалось, становилась всё больше и больше, пока не покрыла телом и опереньем всё христианское войско, вышедшее на битву. В тот же день, около третьего часа, благородный, набожный и достойный всяческого доверия муж, рыцарь Иоанн, сын Свойслава, лёжа больным в своём доме и впав в экстаз, увидел, будто он стоит на поле битвы вместе со своим войском. Когда он заметил, что оно – невелико и не имеет порядка, то тогда же увидел славных покровителей Чехии, которые вышли на это славное поле в следующем порядке: первым, как он видел, шёл святой Вацлав, облачённый в доспехи, со своим шлемом на голове, слева подмышкой несущий свой меч в ножнах, украшенных золотом и драгоценными камнями, а в правой руке – своё знамя; непосредственно за ним следовал святой Адальберт, муж великий и сильный и, как подобает, облачённый в епископское убранство. После этого он увидел блаженного Прокопия, аббата, шагавшего со своим пастырским посохом следом за святым епископом. И, наконец, он увидел пятерых братьев мучеников, которые следовали за ними облачённые в собственные туники. Тогда же этот рыцарь услышал, как святой Вацлав громким голосом сказал названным товарищам своей славы: «Слабо наше войско; обратимся же поскорее к силе Божьей». Сказав это, он развернул против врагов своё знамя, и стало видно, что те все разом тотчас же обратились в бегство. Сторонним пророчествам соответствовало внутреннее утешение. Ибо часто называемый князь Чехии и другие князья, бароны и рыцари дружно рассказывали, что хотя незадолго до этого они чуть ли не замертво валились с ног и были лишены всех сил, но в самый час битвы они почти все – и разом, и по отдельности – благодаря несказанной радости духа и тела внутри себя обрели уверенность в обретении победы и были готовы не только бросаться в атаку, но и храбро штурмовать неприступные стены. Также Ярош, бургграф Пражский, муж достойный доверия, лично рассказал в Пражском капитуле перед епископом Пражским, настоятелем, деканом и канониками, что его войско, в центре которого несли знамя святого мученика Вацлава, не понесло никакого ущерба и потерь в конях и людях, но, куда бы оно ни повернулось, противники всюду бежали от его лица и обращали тыл. Также его железное древко, на котором развевалось знамя названного мученика, блестело, как казалось многим, словно яркий луч солнца. А послы короля Венгрии, которые были отправлены от его лица к князю Чехии, сообщили в присутствии этого князя и баронов, что в час, когда войска вступили между собой в схватку, и чехи, подняв сильный крик до самого неба, запели тот гимн, сочинённый святым Адальбертом, который народ поёт во время крестного хода во все воскресные дни и прочие праздники, кони противников против воли седоков обратились в бегство 51.

В 1264 году от воплощения Господнего, 28 сентября, в праздник славного покровителя, святого Вацлава, король Пржемысл, поспешив в кафедральную церковь и весьма набожно вверив себя молитвам как клириков, так и мирян, выехал в Часлав 52 навстречу возлюбленным [родичам] из Бранденбурга – своему зятю, маркграфу Отто, и своей сестре, которые везли с собой свою дочь; и господин король, дабы не осталось более никакой искры раздора между ними и королём Венгрии, его дядей, ради заключённого ранее перемирия и ради вечного мира между их странами решил сочетать названную девицу браком с сыном короля – Белой, перед Пожонью 53, в присутствии трёх епископов – Пражского, Оломоуцкого и Бранденбургского. Не следует умолчать и о том, какие расходы на пиры для герцогов и маркграфов разных земель, а также для уроженцев его собственных земель – Чехии, Моравии и Австрии – делались вплоть до завершения празднества. Что много говорить? Король Венгрии, носивший золотые подвески 54, свисавшие возле висков, пришёл в сопровождении немногих в лагерь короля Чехии, дабы увидеть невесту своего сына, и назначил приданое для свадьбы. Когда он ушёл, то его сын Бела, превосходивший красотой сыновей многих, прослушав мессу, возложил на голову девицы, отданной ему в жёны, золотой венец, который один из его дворян, обнажив меч и взмахнув им, снял с головы невесты, согласно обычаю своего народа. Затем он на лодке увёз её к себе домой не без горьких рыданий со стороны её родителей. В тот же день король Чехии в некоем новом шатре, собранном наподобие церкви и покрытом разными тканями, словно выложенном из плиток, посвятил в рыцари четырёх маркграфов и пятерых герцогов Польши, не считая прочих графов и вельмож, облачённых в блистательные наряды; проведя с ними турниры и разного рода игры, он 5 октября пригласил старшего короля Венгрии на пир в шатрах, приготовленных для этого с большими издержками, наряду с разными князьями, изысканно и обильно подавая на стол. Кто же может не восхищаться столь блистательным государем, которого от самого чрева его матери называли «золотым королём» 55 и который благодаря золоту, серебру и данной ему свыше мудрости уже во второй раз чудесно и мастерски построил поверх больших судов мост через Дунай для переправы своих войск туда и обратно. Таким образом, завершив праздник, король Оттокар в целости и сохранности вернулся в Прагу вместе со всеми своими людьми.

В 1271 году Господнем, 1 мая, умер Вит, пражский декан. Проповедуя слово жизни и обучая верных Христовых, он распространял спасительную мудрость, в надежде на богатый урожай за свои заслуги и труды приобретая за земное небесное. Ибо он, как светящий светильник 56, просвещал умы людей, и по случаю его проповеди в Пражскую церковь по всем воскресным и праздничным дням стекались вельможи и бюргеры этой земли, а также прочие мастера и подмастерья, дабы иметь возможность сохранить слово спасения в ларце своей памяти во славу и в честь Бога и ради своего преуспевания. Ибо Господь пожаловал ему немалый дар красноречия и проповеди своего слова, наполнил его духом мудрости и разума, и тот, словно дождь, источал слова своей мудрости 57, орошая ими сухие сердца людей. Этот муж целиком отдался делу церкви и то, что имел, отдал ради имени Иисуса Христа. Он с большими трудами и бдениями собрал лекционарий, который называется «утренним» (matutinale). Ибо раньше все книги, которыми церковь пользуется в течение годового круга богослужений, записанные по отдельности и в разных томах, выносились для утренней службы в разное и строго определённое время: а именно, Исайя – во время адвента Господнего, послания Павла – после отдания Богоявления, гомилии и Бытие – во время сорокадневного поста, Иеремия – во время страстей Господних, и так со всеми, и из-за этой перемены у менее опытных возникали путаница и ошибки. Он также постарался написать на свои средства много музыкальных книг, касающихся богослужебного обряда, неусыпно заботясь, чтобы ничто не было пропущено, и прибавив послания и Евангелия, которые следует читать по большим праздникам. Ибо старинные книги были просты и немудрёны, а некоторые также ветхи от старости, бесполезны и не несли никакой пользы, из-за чего в богослужении часто случались ошибки и путаница. Вот – книги, которые были написаны за счёт декана Вита и на его средства: миссалы, градуалы, музыкальные антифонарии, псалтыри, сборники гимнов, коллектарии, баптистерии, бревиарии и многие другие книги речей, благодаря которым он просветил Пражскую церковь в плане богослужения. Да и многие другие конвентуальные и приходские церкви были исправлены и просвещены в плане богослужения благодаря переписыванию пражских книг, что также является заслугой господина декана Вита, который был зачинателем этого дела, и мы не сомневаемся, что это пойдёт на пользу его душе. Он также возвеличил Пражскую церковь тем, что построил алтари. Так, он за свой счёт воздвиг сводчатую кафедру и поставил с боку от хора Пресвятой Марии, слева, алтарь святых евангелистов. Он воздвиг также другую кафедру, где в Чистый четверг, на заутрене в Святой пяток и в канун Пасхи викарии обычно поют: «Господи, помилуй»; он построил алтарь святого Матфея, назначив служителю алтаря надлежащее содержание. Им также было завершено строительство монастыря на длинной дороге в северном направлении, а именно, в плане резных колонн, сводов и росписи всего монастыря живописью. Часовню святого Михаила, в которой служители одеваются для служения мессы, он расширил за счёт сводчатых комнат внизу и вверху, и поставил алтарь святого Михаила; он позаботился также о его росписи и обеспечил его надлежащим содержанием, выделив земельный участок в деревне Горнетиц (Horneticz) и ещё один – в Прибое (Przieboy), которые приобрёл за собственные деньги. Он также учредил постоянного викария Пражского деканата, назначив землю в деревне Быкош (Bicos), за счёт которой этот викарий мог бы достойно жить. Этот господин декан подвиг Чичона (Czieczonem), судью всего Чешского королевства, к строительству церкви всех святых, которая расположена при выходе из монастыря в сторону королевского двора; когда эта церковь строилась, этот декан нанимал и обеспечивал каменотёсов и прочих мастеров вплоть до завершения строительства. Для богослужения в ней были поставлены два пресвитера. Они также были обеспечены в плане земледелия, движимого и недвижимого имущества и людей, платящих ценз, в двух деревнях, а именно, в Држкове (Dyrhkow) и Высине (Visin). Этот муж, Вит, пылал благочестивым рвением и расточительной щедростью в раздаче милостыни; ибо прочно будет добро его в Господе, и о милостынях его будет возвещать вся церковь святых 58. Ведь он каждый день собирал у себя за столом трёх бедных школяров, а иногда и четырёх, и велел подавать им всего вдоволь. Он также распределял денарии среди бедных мирян – мужчин и женщин – в закромах и по углам церкви и в более тёмном месте, посещая алтари ради почитания мощей и помня слова Евангелиста: «Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» 59. Он не искал людских похвал, согласно философскому изречению: «Пользу от добродетели мудрый полагает в чистой совести, менее совершенный – в славе; ибо мудрый, довольствуясь той наградой, которую даёт чистая совесть, не ищет славы» 60. Этот муж не только помогал школярам, служившим Пражской церкви, но и любовно, как видно по многому, в меру своих возможностей заботился также о тех, кто учился в университете. Близких и дальних родственников и вообще всех ближних он любил особо нежной любовью, надлежащим образом помогая им в их нуждах и бедствиях, не забывая авторитетного высказывания:

«Если у тебя останутся богатства к концу старости,
Проявляй щедрость и, пока жив, не будь скуп с друзьями» 61.

Заставив других помнить о себе благодаря своим заслугам 62, – ибо он был в зрелом возрасте, близком к старости, и к нему подходило изречение Мудрости: «Не в долговечности честная старость, и не числом лет измеряется: мудрость есть седина для людей, и беспорочная жизнь – возраст старости» 63; – этот муж совершил много благочестивых обязанностей в доме Господнем, перенося во славу Его тяготы дня и зной, и его по праву можно сравнить с пророком Самуилом, который, после того как его вскормили, был отдан в дом Господень с тремя модиями муки и амфорой вина для служения Господу во все дни своей жизни 64. Также и он с самого своего детства, никем не понуждаемый, ибо Бог не желал вынужденной службы, но движимый лишь собственной волей, посвятил себя в храм Господень, а именно, дал обет служить Пражской церкви неустанно, с мужественным и твёрдым упорством, постоянно присутствуя на службе в честь и во славу Иисуса Христа и блаженных мучеников Вита, Вацлава и Адальберта, во все дни своей жизни, и исполнял это до самого конца. Потому о Самуиле сказано: «Узнали все от Дана до Вирсавии, что Самуил удостоен быть пророком Господним» 65. А об этом муже благодать добродетелей, которая блистала в нём, распространила его имя по случаю совершения им деяний во славу дома Божьего по всему Пражскому диоцезу и во всех его пределах и всех землях всего Чешского королевства. Ибо он сиял в храме Божьем, как свеча, поставленная не под сосудом, но на подсвечнике 66. Он также вставал со своего ложа посреди ночи перед заутреней, обходя ради почитания мощей все алтари с поклонами и молитвами. Он также перечитывал иногда третью часть Псалтыри, которую мы называем quinquagena, если перед звоном к заутрене выдавалось время для такого пространного чтения. Затем он поднимал звонарей для звона к заутрене, под звон колоколов выходил из церкви и обходил всё вокруг, стучась в комнаты клириков и будя их для служения заутрени. После этого он, войдя в церковь, приходил на хор и, если видел священника гебдомадария 67, давал ему знак начинать утреннюю службу; если же гебдомадарий отсутствовал, он не отказывался лично провести эту службу. Ибо ему нравилось лично исправлять в богослужении всякий недостаток, допущенный в церкви служителями. Этот муж никогда не выслушивал светские приговоры своим подданным, но доверял слушание их другим. Кары для тех, которые осуждались по приговору судей за свои провинности, он никогда не требовал и не принимал, когда их предлагали, но с отеческой любовью наказывал их, как сыновей, и иногда даже строго отчитывал их суровыми словами, дабы те не совершали подобного. Ибо он принимал во внимание евангельское изречение: «Не судите, да не судимы будете» 68 и пр. Светскими делами он никогда не занимался и всячески их избегал. В деревне, которая зовётся в народе Великая весь (Velikawes) и в которой блаженной памяти Эберхард, пражский каноник 69, приобрёл ради искупления своей души некоторые имения и передал их Пражской церкви для обеспечения пищей и одеждой 12 школяров, которые зовутся «бонифанти» или «добрые юноши» и обязаны постоянно служить в упомянутой церкви, занимаясь пением, чтением и декламацией псалмов, этот декан Вит воздвигнул ввысь церковь в честь святого Лаврентия и выстроил в ней за свой счёт и на свои средства башню прекрасного творения. Он также получил от епископа Иоанна право давать отпущение грехов на 40 дней верующим Христовым, которые придут на освящение церкви и на другие великие праздники. Он также воздвигнул за свой счёт ещё одну церковь – в честь святого Вита, в деревне Когетиц (Cogieticz), с каменными стенами и кровлей, и выстроил ввысь башню. Благодаря крылатой молве он узнал, что в деревне Слухах (Sluhach) 70 церковь полностью разрушена и заброшена, так что даже ворот в ней не осталось; и свиньи, волки и собаки часто входили туда и находились в ней. Господин Вит, пражский декан, заново её отстроил за свои средства, превратив в здание славнейшего творения, и воздвигнул в ней прекраснейшую башню из почтения к святому мученику Адальберту. Он построил также в Страговской церкви, под башней, алтарь в честь святого апостола Матфея. Этот декан улучшил положение половинной пребенды, за собственные деньги приобретя в деревне Страхков (Strachkow) двор и наследство одного рыцаря, по имени …, из-за которого этой половинной пребенде было причинено много зла. Можно было бы сказать много достойного упоминания о его добродетелях: о целомудрии, о воздержанности, о соблюдении постов, о трезвости, верности и благочестии, о сострадании к ближним, о соблюдении божественных заповедей, о приверженности к правде и справедливости. Но дабы не казалось, что я, подробно излагая деяния всех добродетелей, дарованных ему свыше, впадаю в грех угодничества, я, отложив перо, предпочёл оставить это потомкам, ибо есть некоторые, в памяти которых его деяния запечатлелись гораздо лучше. Ведь в нём по щедрости всемогущего Господа собрались воедино все дарования добродетелей; но он не похвалялся этим; ибо мир был мёртв для него, а он – для мира. То, что мир был мёртв для него, сказано потому, что мир не притягивал его к себе своими соблазнами, а то, что он был мёртв для мира, сказано ввиду того, что он не желал ничего мирского. Его не влекли ни пустословие, ни зрелища, ни гистрионы. Его эпитафия:

Дай, Боже, Виту подняться в небесные чертоги,
И познать звёздное небо под священным именем,
И наслаждаться вечной жизнью без права смерти. Аминь.

А вот – эпитафия, написанная на камне, положенном поверх его могилы:

Воистину от «жизни» получил своё имя Вит,
Чья жизнь была увенчана [венцом] нравов и веры.

В 1272 году 71 от воплощения Господнего, в августе месяце, к королю Оттокару был отправлен архиепископ Кёльнский 72, а вместе с ним – и многие другие благородные мужи, прося его от имени выборщиков, которые имели право и власть избирать на императорскую должность, чтобы он соизволил принять знаки императорского достоинства. Славнейший король Оттокар, встретив их радушно и любезно, в течение нескольких дней принимал их с величайшими почестями, а сам, созвав благороднейших чешских рыцарей и более зрелых возрастом и отличавшихся мудростью мужей, весьма пытливо спросил, что ему следует делать в такого рода деле. Итак, когда магнаты и первые лица съехались, согласно королевскому распоряжению, в одно место и состоялся совет, то один из них, более влиятельный по должности (он был в то время камерарием королевства) и речистый, по имени Андрей 73, выступил, как говорят, с такой речью: «О непобедимейший и славнейший король! Кто из смертных на земле может сравниться с твоим могуществом! Бог царствует на небесах, а ты с Его позволения повелеваешь на земле князьями и правителями земель, и нет никого, кто мог бы противиться твоей воле. Но тебе не известны люди разных народов, к которым тебя приглашают, и сомнителен исход событий. Сиди на престоле твоих отцов; твоё царство и власть со славой распространяется по сторонам света, имя твоё звучит у самого моря 74, и уже все правители земель служат твоим повелениям. Даже сам император, если будет нужно, со щитом и мечом явится по твоему приказу на помощь тебе в час нужды». Итак, король Оттокар, выслушав эти речи и рассудив, что власть его растёт и крепнет, согласился с его речами и, отказавшись взойти на престол такого достоинства, вознаградил послов великолепными дарами в золоте, серебре, драгоценных камнях, перстнях, боевых и почтовых лошадях и разных других ценностях и, облачив их и весь их двор в наряды, отпустил к выборщикам с изъявлением немалой благодарности. Послы много раз 75 ещё приходили, делая подобные предложения, но король, радушно их принимая, не соглашался с их просьбами, но, одаривая подарками, отпускал к выборщикам, благодаря за оказание ему столь великой чести.

1276 г. На пятый год 76 после своего избрания Рудольф отправил к Оттокару, королю Чехии, послов с просьбой возвратить ему следующие земли: Штирию, Австрию, Каринтию, Порденоне 77, Фиолет и Фриуль, заявляя, что они принадлежат империи и подчиняются его власти. Но король Оттокар, муж великой отваги, наделённый замечательной ловкостью в устроении дел своего государства и с детства преданный военному делу, тот, кому отваги придала непобедимая сестра Фортуны Беллона 78, а также успехи в войнах, полагаясь на своё могущество и постоянно стремясь к войнам и сражениям, как говорят, дал послам Рудольфа, избранного в императоры, такой ответ: «Землями, которые Рудольф требует обратно, он никогда не владел и не будет владеть. А мне они были даны в качестве приданого, на основании брака, заключённого с Маргаритой, дочерью Леопольда, герцога Австрии; другие же я завоевал и подчинил своей власти победоносной рукой и мечом. Поэтому пусть он правит в землях своей империи; в землях же, которые он у меня требует, он никогда править не будет» 79. Итак, видя это, король Рудольф, рассудив, что словами он ничего не сможет добиться, после первого и второго увещевания 80 воспылал лютым гневом 81 и, замыслив оружием победить короля Оттокара, как можно быстрее изготовился к войне 82. Итак, король Чехии, узнав, что Рудольф намерен вторгнуться в его пределы 83, отправил навстречу ему, в сторону Теплы, войско, дабы не дать ему вступить в свои земли; сам же король был на охоте, предаваясь играм и прочим придворным увеселениям. Итак, король Рудольф, зная, что король Оттокар решил двинуть навстречу его войску вооружённых чехов, дабы не дать ему вступить в Чешскую землю, направился в другую сторону; он двинулся с той стороны Дуная 84 в направлении Австрии, захватывая крепости и местечки, города и деревни и всё подчиняя своей власти; пройдя через Пассау к Линцу 85, он разбил там со своими войсками лагерь. Услышав об этом, король Оттокар велел своим войскам, которые были возле Теплы, как можно быстрее прийти в Дрозендорф (Droznovicz) 86. Итак, проходя из Теплы через земли Пльзеньскую, Бехинскую и Прахенскую, по лесам и чащам, они претерпели много зла, блуждая по бездорожью и непроходимым местам; но из-за врождённой злобы они не отказывались от грабежей бедняков, не давая пощады ни полу, ни возрасту, что ещё сильнее испытали на себе церковные мужи тех провинций 87. Наконец, придя к указанному месту – Дрозендорфу, они заняли пределы земель этого пограничья – на четыре мили в длину и ширину и, раскинув шатры, разбили там лагерь, в то время как король Оттокар уже находился среди них, а король Рудольф стоял со своими войсками возле Линца с другой стороны Дуная. Когда названные князья уже семь недель стояли со своими войсками в вышеуказанных местах 88 с обеих сторон Дуная, они, видя, что люди слабеют и гибнут из-за постоянной тревоги и нехватки продовольствия, а также из-за отсутствия корма для лошадей 89, через послов, сновавших от одного князя к другому, заключили перемирие и, дав друг другу клятвенные гарантии безопасности, избрали некий остров, под названием Камберк, в качестве места для переговоров о полюбовном соглашении и возобновлении мира 90, при посредстве славного соглашения. Затем, когда в назначенный день оба князя вместе с немногими, специально вызванными для этого мужами, вступили на указанный остров, они, проведя длительные переговоры, заключили такой договор в виде брачного контракта: Вацлав, сын короля Чехии, должен будет взять в жёны дочь 91 Рудольфа, избранного короля, а с другой стороны, сын 92 Рудольфа возьмёт себе в жёны дочь 93 Оттокара. Этот договор был утверждён клятвой обоих князей в присутствии многих епископов 94 и многих других знатных духовных и светских лиц. По случаю этого договора были также составлены грамоты и ради удостоверения скреплены печатями многих князей 95. Итак, король Оттокар, видя себя связанным таким союзом и дружбой с избранным королём Рудольфом, по его настоянию и просьбе, а также вняв совету некоторых своих людей, в надежде на ещё большую милость передал ему в знак подчинения пять знамён, надеясь, что тот сразу же возвратит ему эти знамёна вместе с землями, которые он возвратил. Но Рудольф, как муж осмотрительный и разумный, проведя переговоры со своими вельможами, принял более здравое решение и вернул королю Оттокару только два знамени с землями Чехии и Моравии, дав ему, однако, надежду на возвращении и прочих земель, заявляя, что он отягощён бедностью, нуждой и нехваткой продуктов 96. По совершении этого таким образом, когда узы мира между ними стали ещё крепче, а основания дружбы – незыблемы, они радостные вернулись к родным очагам. Это происходило в 1276 году Господнем, с 21 августа до 1 декабря 97. О некоторых же вещах, которые происходили там на Камберке, я предпочёл умолчать, дабы, излагая всё, что было, в подробностях, не навлечь на себя ненависть некоторых людей.

В 1277 году Господнем, 8 сентября, король Оттокар, забыв о своём обещании, заключил свою дочь 98, которую обручил с Н., сыном Рудольфа, избранного короля римского, в монастырь святого Франциска 99, подчинив её уставу и ордену, который зовётся орденом бедных дам 100. Вместе с ней туда вступили и десять других девиц, желая жить по тому же уставу, вести жизнь целомудренную и служить всемогущему Богу по мере сил и как велит устав этой общины. Вступление этой девицы в монастырь и принятие ею монашеского звания, как полагали не только мудрые люди, но и простые крестьяне и миряне, стало началом всех бед и крушением Чешского королевства 101. О том, по чьему наущению или поддавшись чьему совету король Оттокар это сделал или позволил сделать, сказать сложно, так как дело это касается высоких особ 102. Но и в ином не дремал древний враг, который, раздувая искры своего коварства и распространяя семена вражды, не перестаёт опутывать сетью человеческий род и который настолько разжёг в душе короля Оттокара желание войны, что тот, забыв про все свои обещания, которые дал избранному королю римскому, с трудом дожидался дня, когда бы он мог излить на него свой гнев. Он послал ему письмо 103, скорее провоцируя ссору, чем предлагая поцелуй мира. В этом же году в Страговском саду была возведена ветряная мельница.

В 1278 году Господнем, 27 июня, король Оттокар выступил в поход против избранного короля Рудольфа в сторону Моравии и расположился в Брно, ожидая князей Польши 104 и их воинство, а также благородных мужей Чехии и Моравии, с чьей помощью надеялся одержать победу и вновь подчинить своей власти отнятые у него земли. Он не подумал о том, что исход войны – сомнителен; ибо различным бывает исход сражения: верх берут на войне то одни, то другие 105, и того, кого гнетёт его судьба, она постоянно ведёт, если тот желает, и тащит, если он не желает 106. Итак, собрав войска, они двинулись к Лаа и находились там, пока могли добывать корм для лошадей и продовольствие путём грабежа бедных 107. Пойдя далее, они прибыли к крепости, под названием Дрозендорф, и, расположившись там лагерем, окружили названную крепость и расставили осадные машины и разные другие приспособления для её осады. Когда всё это происходило, храбрый рыцарь Майссауэр (Messover) 108, который был начальником в этой крепости, видя, что не в силах сопротивляться, подчинил власти короля город, а также себя и всё, чем владел. Когда об этом стало известно избранному королю Рудольфу, то он, уже давно собрав многочисленное войско из венгров, половцев, швабов, саксов, австрийцев, штирийцев, кёльнцев, рейнцев 109 и разных других народов, переправился через Дунай 110 и выступил ему навстречу. А король Оттокар был уже возле того места, что зовётся в народе Усадвора Лова Ловистие (Usadwora Lova Lovistie); это – лесистая гора возле реки Моравы. Между тем, избранный король Рудольф, как муж осмотрительный и благоразумный в разрешении дел, знающий, когда следует натянуть тетиву, а когда опустить 111, как только узнал через своих лазутчиков, что король со своими войсками не подозревает о прибытии врагов, и что они рассеялись тут и там ради захвата добычи, как то в обычае у чехов, и король остался вместе с немногими, внезапно напал со своими войсками на безоружных и застигнутых врасплох людей; окружив их стройными рядами и несметным воинством наподобие полукруга, он сокрушил их шатры и их войско; и напал на войско короля Оттокара страх и ужас от величия мышцы 112 избранного короля римского, и они бежали, перепуганные и ошеломлённые, не в силах противостоять его мощи; и обычно бывает так, что когда люди бегут от страха, они вздрагивают при первом шелесте, и трепет увеличивает их страх 113. Воины Рудольфа преследовали беглецов сильным и вооружённым воинством, и одних убили, а других ранили. Многие же благороднейшие мужи Чехии, Моравии и Польши были пленены ими, окружены со всех сторон и заперты в хлеву, как свиньи. Были отобраны наиболее сильные, богатые и знатные; их отвели в города и крепости, заточили в тюрьмы, заковали в железные цепи и кандалы и подвергали тяжелейшим мучениям и разным пыткам, вынуждая отдать своим тюремщикам немалое количество денег в серебре и золоте. Пленные же, видя, что их всюду подвергают всё большим и большим тяготам, пыткам и мукам, и у них нет никакого средства или возможности спастись от рук гонителей, те, у кого не было назначенной для выкупа суммы, продавали имущество своих предков и выкупали себя самих, желая сохранить жизнь. И чего только не отдаст человек, когда меч навис над его шеей? Кто, оказавшись в тяжёлом положении, охотно не отдаст за себя всё, что имеет? Некоторые же из беглецов, надеясь спастись от преследования врагов при помощи бегства, бросались в реку Мораву, ибо битва происходила возле этой реки 114, и тут же тонули 115. Но о гибели короля Оттокара мы не можем сказать ничего определённого, так как разные люди говорят разное; поскольку многие таким образом не имеют об этом точных сведений, в народе стали говорить, что он укрылся среди войска и более не появлялся 116. Со стороны же короля Рудольфа была захвачена огромная добыча в повозках противной стороны, в золоте, серебре, кубках, серебряных блюдцах, балдахинах и иных ценностях и разных вещах, в убранстве королевской капеллы, оружии, благородных рысаках и иных конях большой и малой стоимости, и человеческий разум не в силах оценить размер понесённого ущерба и материальных потерь. По всей Чехии и Моравии сделалось замешательство и такой сильный страх, какого не было с тех пор, как возникло Чешское государство. Ибо в обителях монахов, крестоносцев, монахинь, в домах братьев миноритов и общинах разных других орденов совершались многочисленные грабежи и неисчислимые разорения церквей. Немцы, изгнав, вытурив и вытолкав взашей монахов с Острова, пробыли в монастыре 117 шесть недель, истратив все припасы, что были заготовлены для нужд монахов, которые совершали там ревностное служение Богу и не переставали непрерывно возносить к Богу свои молитвы за благодетелей и за здравие живых и спасение усопших. 24 деревни, [принадлежавшие] этому монастырю, они разграбили, забрав и движимое имущество, и недвижимое, так что не найти было ни волоса, ни зёрнышка. А что говорить о других домах монахов? В Короне 118, которая была домом новой постройки, не найти и следов, где было построено здание монастыря. А что говорить о серых монахах в Осеке, о монахах ордена святого Бенедикта в Бржевнове, о монахинях в Теплице и Светеце 119? Все они в скорби и горечи поражены одинаковыми мучениями и равными печалями. О более удалённых от города Праги монастырях я не смею сказать, что они претерпели такое же, ибо они претерпели гораздо более тяжкое. Из них Вилемов 120 пострадал наиболее сильно, ибо король Рудольф дважды стоял возле него со всей своей силой 121, и там же встретились маркграф Бранденбургский и князья Польши. По всей Чехии происходили также неисчислимые поджоги по деревням и городам, грабежи бедных, у которых отбирали крупный и мелкий скот, прочую скотину и разного рода живность, одежду, хлеб и фураж. Произошло расчленение и раздел Чешского королевства, согласно воле и желанию Рудольфа, избранного короля римского. Маркграф Бранденбургский получил Пражский замок вместе с большей частью Чехии, князь Польши 122 – провинцию Клодзко 123, а королева – долю вместе с сыном Вацлавом. И исполнилось евангельское изречение: «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет» 124. Но фантазии суетного ума предвещали чехам на будущее ещё худшее. Моравия тогда, как говорят, также была разделена на множество частей 125. О ужас! То, какая тревога, какое волнение охватили тогда Чехию и Моравию, ни я, ни множество красноречивых мужей не в силах описать. В этом же году, 21 октября, умер Иоанн, 24-й епископ Пражский. Исполняя обязанности епископа, он правил Пражской церковью 22 года 126. Ибо он обладал красивой наружностью, был страшен для незнакомцев и приветлив со своими; являлся ревнителем правды, неустанным приверженцем справедливости, осмотрительным в суде, славным во всей благопристойности нравов и бесподобным по характеру, благочестивым утешителем скорбящих и радушно принимавшим и навещавшим гостей и странников. Будучи весьма красноречив и говоря на обоих языках – чешском и латинском, он был светильник, горящий и светящий в мире 127, поставленный не под сосудом, но на подсвечнике 128, и просвещал сердца людей словом истины, делами и примерами. Что касается других его славных деяний, то, хотя многие [из них] достойны упоминания и весьма блестящи, мы всё же оставим их без рассмотрения, ибо некоторые, сами не совершившие ничего доброго, не перестают завидовать добрым делам других. Главным его обыкновением было искать и находить общество мудрецов, красноречие которых радовало его душу, и он впитывал колорит фраз, [что было для него] приятнее чистого нектара. Но блистал и другой светоч, словно полуденное солнце превосходивший блеском своего великолепного могущества всех королей, герцогов и князей, а именно, Оттокар, светлейший король Чехии. Этот Оттокар, с самого своего детства все надежды возлагавший на покровительство одного лишь Бога, с мужественной твёрдостью правил своим государством. Ибо он был замечательным князем, непобедимым королём, любимым среди воинов вождём 129. Всякий раз, когда он шёл на войну против кого-либо из королей или герцогов, он всегда с великой победой радостный возвращался домой 130. В управлении своим государством он также пылал немалым благочестивым рвением, милостиво прощал тех, кто признавал свои провинности, не был глух к жалобам вдов, не медлил с оказанием помощи сиротам 131. Во время сорокадневного поста, ночью, он, довольствуясь одним лишь слугой, тайно входил в церковь и, распростёршись на полу, упорствовал в молитвах до тех пор, пока земля, на которой он лежал, не становилась влажной от потока его слёз. Затем, поднявшись для раздачи милостыни, он до восхода солнца звал чиновника, которому поручил заботу о бедных, и спрашивал, всё ли у того готово для прокормления бедных. Ибо у него было в обычае кормить 500 бедняков во всё время сорокадневного поста и столько же бедных одевать на Святой Пяток. На Чистый четверг он также мыл ноги бедным, по числу 12 апостолов, выделяя им деньги: каждому – по солиду денариев. Приходя во время сорокадневного поста в Пражскую церковь, он лично обращался к священникам, побуждая их своими просьбами, чтобы те отслужили мессу за здравие живых, другие – за души усопших верующих, третьи – обещанные по обету мессы о святой Троице, о Святом Духе, о Богородице, о заступниках, о святом Николае и многие другие, лишь бы можно было найти столько священников. В руку каждого священника, служившего мессу, он жертвовал два золотых и 12 серебряных денариев. Мы это видели и свидетельствует об этом. А то, насколько щедрым был этот князь, человеческий ум не в силах ни осознать, ни рассказать. Сколь неисчислимые дары он дарил иноземным герцогам и князьям в золоте, серебре, конях, перстнях, нарядах, я не в силах описать. А какая свита следовала за ним каждый день из рыцарей, князей и арбалетчиков, невозможно перечислить. О знатнейшие люди страны, в горечи сердца плачьте о вашем короле, который одевал вас в багряницу с украшениями и доставлял на одежды ваши золотые уборы 132, о вы, облачённые в наряды из драгоценнейших украшений, на которых висели блиставшие окрашенной в пурпур бахромой ткани, те, кому улыбалась роскошь мира и кто кичился мирским величием. Убранство королевской капеллы, состоявшее не иначе как из драгоценнейших балдахинов, пурпура и виссона, было в ризах, далматиках, шапках и прочих украшениях; чаши были золотые и серебряные, а прочие сосуды, которые предназначались для богослужения, вплоть до тазов – все были изготовлены из золота; даже блюдца на его столе были с тонким мастерством сделаны из чистого золота и серебра, и подавались на его стол ко всем блюдам, хотя тех было не счесть. Что много говорить? В то время от востока до запада среди королей не найти было никого, кто отличался бы такой же щедростью, могуществом и добронравием. А каким щедрым и расточительным он был в своих подарках, я не стану описывать, дабы не казалось, что я, излагая истину, впадаю в грех подхалимства, и оставляю потомкам возможность изложить его деяния лучше и правдивее. Ибо щедрость его не знала меры 133.

Текст переведен по изданию: Annales Otakariani. MGH, SS. Bd. IX. Hannover. 1851

© сетевая версия - Thietmar. 2019
© перевод с лат., комментарии - Дьяконов И. В. 2019
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Monumenta Germaniae Historica. 1851