-

МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ИСТОРИИ ИМПЕРАТОРСКОЙ С. П. Б. АКАДЕМИИ НАУК.

Под этим названием хранится в Академии Наук рукопись, составляющая толстый том in-folio, писанный большею частию собственноручно известным Историографом Гер. Фр. Миллером, который вступил в Академию Адъюнктом еще в 1725 году и в течение нескольких лет был Секретарем ее. Путешествуя по Сибири, начал он записывать все, что лично знал об Академии и о лицах, ее составлявших, и эти записки пересылал в Академию. Они начинаются с 17 Генваря 1743 и оканчиваются смертию сего ученого издателя “Собрания материалов для Русской Истории”, последовавшею, как известно, 11 Октября 1733 года (стар. штиля). Последние, посланные им в Академию листы (стр. 937) получены в ней 22 Октября. — Но История Академии доведена в этих записках до 1742 включительно. Чтоб дать Читателям нашим понятие о богатстве материалов, заключающихся в этой рукописи, мы сообщаем здесь указание содержания первых 350 страниц (до Июня [642] 1729) и предлагаем здесь известие о двух первых публичных заседаниях Академии Наук (Первое публичное собрание Академии происходило 15 Ноября 1725 года. Протоколы были сперва писаны на Латинском — до 10 Февраля 1735, а c этого времени на Немецком языке. Уже гораздо после начали писать их на Французском.).

Содержание рукописи Миллера.

Донесение Собранию (Конференции) Императорской Академии Наук, содержащее в себе краткие известия о состоянии ее Архива. — Протокол ученого Секретаря о Заседаниях Императорской Академии Наук с 21 Декабря 1725 по 15 Сентября 1727. — Описание первого и второго публичных собраний Академии Наук. — То же самое в другом экземпляре. — Сведения о первоначальном учреждении и состоянии С. Петербургской Академии Наук. — То же в другом экземпляре. — Сведения, относящиеся к Истории Академии Наук: Первый период при Императрице Екатерине I и Императоре Петре II. Учреждение, план. — Лейб-Медик Блументрост (Президент Академии). — Иоанн Даниил Шумахер (Библиотекарь). — Христиан Мартини. — Иоганн Петр Коль. — Яков Германн. — Георг Бернгард Бильфингер. — Христиан Гольдбах. — Гейнрих Гольдбах. — Иоганн Конрад Генниигер. — Николай Бернулли. — Даниил Бернулли. — Иоанн Георг Дювернуа. — Теофил Сигфрид Байер. — Иосиф Николай Делиль. — Людвиг Делиль де ла Кройер. — Михаил Биргер. — Иоганн Симеон Беккенштейн. — Иоганн Георг Лейтманн. — Иоганн Христиан Буксбаум. — Христиан Фридрих Гросс. — Фридрих Христофор Майер. — Адъюнкты; Ортгизе, Блида, Шеслер, Иоганн [643] Адольф Крамер. — Гергард Фридрих Миллер (Автор сих Записок). — Леонард Эйлер. — Иоганн Георг Гмелин — Первые иностранные Члены Академии Наук. — Экономическое управление, жалованье, преимущества и отличный прием вызванным из чужих краев ученым. — Аудиенция всем Академикам у Ее Величества Императрицы. — Речи Профессора Германна (на Французск.) и Профессора Бильфингера (на Немецк.). — Академические Конференции. — ученые статьи, читанные в заседаниях. — Торжественное собрание. — Назначение Президента. — Отрывок Латинской Речи. — Приложения к годам 1725 и 1726. — Известия о Петре Дешизо (Pierre Deschisaux). — Известия о Михаиле Шендо R. c. Eques Vanderbech. — Анекдот о Графе Минихе. — О Докторе Штале, живущем в С. Петербурге. — Первая Типография. — Первая Академическая Речь, напечатанная в Ревеле. — Эмблемма и печать Академии. — Каталог лекций. — Карл Фридрих Шеслер (Учитель Тригонометрии в Академии). — Христофор Марзелиус (Учитель Архитектуры). — Георг Гзелль (Живописец и Учитель Живописи в Академии Наук). — Конрад Оснер (Скульптор). — Гимназия при Академии. — Переводчики: Иоганн Вильгельм Паузе, Иван Ильинский, Иван Горлецкий. — Торжественное публичное заседание. Академия определяет вступить в переписку с иностранными Академиями. — Латинские письма в Парижские, Берлинские, Упсальские и Английские Ученые Заведения; вообще о переписке. — Академия выдает Русские и Немецкие Ведомости (1727). — Академики удостоиваются чести лично представить Императрице свои поздравления с Новым годом; Речь. — Две газетные статьи о путешествии Буксбаума и о Картах. — Академия получает новое помещение в доме вдовствующей Царицы Прасковьи Феодоровны, в 1727 году [644] (после так называемая Кунсткамера). — Описание Готторпского глобуса. — Обсерватория. — Путешествие Делиля де ла Кройера. — физические и астрономические наблюдения. — Смерть Императрицы Екатерины и следствия ее для Академии. — Устав Академии Наук. — Миллер, сочинитель “Родословного Древа Сапег”. — Краткое известие о важнейших происшествиях в Академии по смерти Императрицы Екатерины. — Академики подписывают присягу в верности Императору Петру II. — Нечто о Петре II. — В Артиллерии не происходит ничего, имеющего отношения к Наукам, без совещания с Академиею; она же прожектирует и учреждает фейерверки. — На 1728 год печатается первый Календарь на Немецком языке (на Русском выходил еще при Петре I и по смерти его). Первый Немецкий Календарь составляется Профессором Мейером, а потом Краффтом и другими. — Академические отношения и ученые труды. — Мессершмидт, ревностный собиратель Сибирских минералов. — Торжественное заседание в честь коронации Петра II. — Академические статьи. — Похороны Шлезвиг-Голштейнской Герцогини Анны Петровны. — Открытие Кунсткамеры и Библиотеки. — Исчисление сочинений, напечатанных в Типографии Академии Наук. — Василий Тредьяковский, Профессор Русского Красноречия, и проч.

Первое публичное заседание Академии.

Первое публичное собрание Императорской Академии Наук происходило 27 Декабри 1725 года, в третий день праздника Рождества Христова, по утру от 10 до 12 часов, в доме Шафирова, на Петербургской стороне. Для него назначен был день тезоименитства Государыни, 24 Ноября; но шедший тогда по [645] реке сильный лед принудил отложить торжество до другого времени. Это Собрание удостоили своим посещением Его Высочество Герцог Голштейнский, Князь Меншиков, Великий Адмирал Граф Апраксин, Новогородский Архиепископ Феофан и многие другие знаменитые особы, как духовные, так и светские, равно как и иностранные Посланники, из коих Шведский, Барон фон Зедергильм, замял первое после Герцога место. — Один только Герцог сидел в креслах; прочие же посетители помещались на обыкновенных стульях, а Профессоры и Академики сидели за большим овальным столом. Профессор Бильфингер говорил Речь на два различные предмета: сначала он показал, как много споспешествуют Академии приращению учености, и потом обратился к исследованию: теория магнита достигла ли до такой степени развития, чтоб от нее можно было надеяться пособия в определении долготы на море. Заключение этого исследования, что сделанные до того времени опыты еще недостаточны для достижения этой цели, от лица Академии подкрепил Профессор Германн, — и Профессор Бильфингер окончил заседание желанием благоденствия Императрице и изъявлением благодарности Герцогу и всем посетителям. По окончании Речей Герцог пригласил Президента и всех Членов Академии к себе, угощал их великолепным обедом, в коем приняла участие и Ее Императорское Высочество Герцогиня. Речи были напечатаны в Ревеле: ибо Академия тогда не имела никакой типографии.

Второе публичное заседание Академии Наук.

Второе публичное собрание Академии Наук долженствовало быть 6 или 7 Мая, в празднество [646] коронации Императрицы; но так как Ее Величество лично желала на нем присутствовать, то оно и отложено было до того времени, пока ей самой угодно будет назначишь к гному день. — Оно происходило 1 Августа 1726 года, в три часа по полудни. Из Правительствующего Сената, находившегося тогда на Васильевском Острову, перенесен был в занимаемый Академиею дом Шафирова трон, на котором Петр Великий в торжественные аудиенции принимал иностранных Послов; этот трон, вместе с балдахином, поставлен был в зале Академии против среднего окна. Перед домом находилась рота солдат, которая с распущенным знаменем встретила Высоких Посетителей барабанным боем. На балконе помещены были трубачи и литаврщики. Императрица приехала в сопровождении двух Принцесс, дочерей своих, и Герцога Голштейнского. Как тогда еще не было на Неве ни одного моста, то Императрица переехала на лодке; при выходе из коей она встречена была Президентом и всеми Членами Академии. Многие дамы и кавалеры прибыли с Императрицею, а многие еще до ее прибытия наполняли Академические залы. Почти все высшие Придворные особы, Сенат, высшее Духовенство, первейшие военные и гражданские Чины и все Посланники находились в этом собрании. Когда Императрица взошла на трон, а обе Принцессы и Герцог заняли возле нее места, то в соседней комнате, двери коей были отворены, началась музыка, исполнявшаяся придворными музыкантами. Они пели кантату, сочиненную Профессором Беккенштейном. Беккенштейн писал много стихов, и каковы они ни были, но тогда казались хорошими, ибо один только он в Петербурге замечал в себе талант к Немецкой Поэзии. Я помню только одну строфу: [647

Unsrer Grossen Katharinen

Welcher so viel Volker dienen,

Untcrwirft sich ganz und gar

Die vergnugte Musen-Schaar.

Против трона, у стены, окна коей обращены были на двор, стоял небольшой круглый стол, за которым становились Академики, говорившие Речи; прочие же Профессоры и Адъюнкты стояли по обеим сторонам стола в полукружии. Президенту дан был знак занять место ближе к трону, и в продолжение чтений Императрица неоднократно обращалась к нему с вопросами о различных предметах. Профессор Байер открыл заседание похвальною Речью Императрице на Немецком языке. Эта Речь помещена Готтшедом в издаваемых им образцах Немецкого красноречия. Так как Речь Г. Байера была несколько длинна и за нею должна была следовать Речь Профессора Германна на Латинском языке, то, боясь утомишь внимание Императрицы, положили, чтоб Г. Германн вкратце изложил важнейшие части избранного им предмета, на что также кратко должен был отвечать ему Г. Гольдбах. — Эта Речь напечатана, и потому любопытствующие легко могут узнать ее содержание. Германн изложил историю Геометрии и важнейших математических открытий, и занимался исследованием вопроса: следуя Картезию, можно ли надеяться, что со временем изобретут такие зрительные стекла (fernglas), с помощию коих можно будет видеть обитателей луны, если только она имеет их? Не знаю, по какому недоразумению сказано было тогда в Лейпцигской ученой Газете (Leipziger gelehrter Zeitung, 1726 № LXXIII, p. 714), что “Г. Германн почитал это не невозможным”. Впрочем тот, кто читал Речь, лучше знает [648] мнение сего Академика. На Речь Г. Германна отвечал Г. Гольдбах (Обе эти Речи напечатаны вполне при Академии в 1728 году, когда приведена была в действие Академическая Типография.). По окончании чтений снова началась музыка. Потом Ее Величество Императрица с Своею свитою приглашена была Президентом в другую комнату, где приготовлен был стол с различными закусками (confituren) и буффет с винами; туда же последовали за Императрицею и все Члены Академии. Здесь представлен был Ее Величеству Профессор Бернулли, коего брат умер за несколько дней пред тем. Императрица изъявила сожаление свое об этой потере, столь чувствительной для Академии и уверяла Бернулли в своей милости. Потом Она взяла бокал вина, изъявив при том желание, чтоб Академия возрастала, процветала и приносила бы собою истинную пользу Государству. Она допустила к руке своей всех Членов Академии, и уверив их в высоком своем покровительстве, с наступлением вечера возвратилась во Дворец. В Академии между тем изготовлен был вечерний стол, в коем участвовали все Академики. В этом пиршестве участвовали также особы и не принадлежащие к Академии, которые приглашены были Г. Шумахером.

Текст воспроизведен по изданию: Материалы для истории Императорской С. П. Б. Академии Наук // Журнал министерства народного просвещения, № 9. 1836