Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ИЕШУ СТИЛИТ

ХРОНИКА

§ 50. Пришел Кавад, царь персидский, с севера в пятый день месяца Тишри первого [октябрь 502 г.] в субботу и осадил, он и все его войско, город Амид, который находится около нас, в Месопотамии. Анастасий, император ромейский, когда услыхал, что Кавад собрал войско, не хотел встречаться в бою, чтобы не была пролита кровь с обеих сторон. Он послал ему золото через Руфина и приказал, если Кавад на границе и еще не перешел на ромейскую землю, отдать ему золото и отослать его [Кавада]. Когда Руфин достиг Кесарии Каппадокийской, он услыхал, что Кавад опустошил Агел 100, Суф 101, Армению и Араб 102; тогда он оставил золото в Кесарии, отправился к нему и сказал, чтобы он ушел за границу и взял золото. Тот не захотел, но схватил Руфина и приказал его сторожить. Он воевал с Амидом, сам и все его войско, всеми военными способами днем и ночью. Кавад построил против них насыпь 103, а амидяне надстроили и увеличили высоту стены. Когда насыпь стала высокой, персы установили таран и стали усиленно бить в стену, так что поддалась новая надстройка, так как она еще не устоялась, и упала. Амидяне же прокопали отверстие в стене под насыпью и тайно уносили землю, которая находилась под ней, в город, поддерживая ее для работы подпорками. Пошатнулась насыпь и упала. [150]

§ 51. Когда Кавад не смог овладеть городом, он послал Наамана, царя арабского 104, со всем его войском, чтобы он отправился на юг, в область Харрана. [Часть] персидского войска двинулась до города Константины, т. е. Теллы, грабя, разоряя и опустошая всю область. Девятнадцатого числа месяца Тишри второго [ноябрь 502 г.]. Олимпий — дукс 105 Теллы и Евгений — дукс Мелитены, который прибыл в то время, вышли со своими войсками и тех персов, которых они нашли в деревнях вокруг Теллы, уничтожили. Когда они повернули, чтобы возвратиться в город, сообщил им некто, что 500 человек находятся в одной долине, недалеко от них. Они были готовы итти на них, но ромейское войско, бывшее с ними, разбрелось обирать убитых. Так как была ночь, Олимпий приказал разжечь огонь на вершине холма и трубить в рога 106, чтобы к ним собрались те, что разбрелись. Персидские марзбаны 107, которые утвердились в селении Тельбешмай, увидав зарево огня и услыхав звук рогов, вооружили все свое войско и пошли на них. Когда увидали всадники ромейские, что персов больше, чем их, они повернули, пешие же не обратились в бегство, но были вынуждены драться. Они собрались, стали в боевой порядок, образуя то, что называется celwnh, т. е. черепаху, и дрались долгое время. Но так как велико было для них персидское войско, к которому присоединились также гунны и арабы, их ряды были нарушены, они спутались между собою, смешались с всадниками и были потоптаны и уничтожены копытами лошадей арабов. Погибли многие из ромеев, а прочие были взяты в плен.

§ 52. Двадцать шестого числа того же месяца пришел Нааман с юга и вошел в область Харрана, опустошил, ограбил, взял в плен население, скот, собственность всей Харранской области. Он дошел даже до Эдессы, опустошая, грабя и забирая в плен целые деревни. Кроме скота, имущества и добычи всякого рода, было взято в плен 18 500 человек помимо тех, что были убиты. Причиной того, что весь этот народ находился в деревнях, было время сбора винограда, так что не только деревенские вышли на сбор, но и многие харраняне и эдесситы вышли и были взяты в плен. Поэтому Эдесса была закрыта и ее оберегали, были вырыты канавы [fossai], была исправлена стена, городские ворота были загорожены глыбами [камня], потому что они обветшали. Намеревались их обновить и сделать засовы [mocloi] у шлюзов [katarraktai] реки, чтобы никто не вошел через них; но не нашлось достаточно железа для этой работы. Вышел приказ, чтобы каждый двор в Эдессе дал 10 литр железа. Когда это исполнили, работа была сделана. Евгений же, когда увидал, что он не может напасть на всех персов, взял все войско, которое у него осталось, и отправился против отряда, который был у них в Феодосиополе. Он уничтожил тех, что были в нем, и взял город. [151]

§ 53. Кавад все еще продолжал воевать с Амидом, стараясь и трудясь поднять насыпь, которая упала. Он приказал персам камнями и стволами заполнить [место] под ней, принести одежды из волоса, шерсти и полотна и сделать из них подобие тюков или мешков, наполнить их землей и наложить их на площадку, которую они сделали, так чтобы она немного возвышалась над стеной. Тогда амидяне построили машину, которую персы назвали «уничтожителем», потому что она всей их работе препятствовала и их самих губила. Этой машиной амидяне метали огромные камни, из которых каждый весил больше 300 литр, так, что был разорван полотняный навес, под которым персы прятались, и были раздавлены те, что находились под ним. Постоянным, беспрерывным метанием камней был также разбит таран. Амидяне не могли ничем другим досадить персам, как только большими камнями, потому что большей частью времени полотняный навес был натянут над площадкой. Персы поливали его водой; он был непроницаем для стрел из-за своей толщины и для огня из-за своей влажности. Большие же камни, которые метал «уничтожитель» губили навес, людей и оружие. Этим персы были сражены, прекратили работы с насыпью и стали совещаться: как бы вернуться в свою землю, потому что за три месяца, что они сидели около [города], 50 000 из них погибло в сражениях, которые они вели ежедневно, и ночью, и днем. Амидяне же, положившись на свою победу, впали в пренебрежение и не стерегли стену с прежней тщательностью. В десятый день месяца Канун второго [январь] стерегшие стену выпили из-за холода много вина, а когда наступила ночь, они заснули и впали в глубокий сон; другие оставили свои места, потому что пошел дождь, и отправились укрыться домой. По причине ли этой небрежности, как мы полагаем, или по предательскому сообщению, как говорят люди, или по наказанию божию, но персы овладели стеной с помощью лестницы, не открыв ворот и не пробив стены 108. Они опустошили город, ограбили имущество, попрали его святыню, издевались над служением, обнажили его церкви и взяли в плен его жителей, за исключением старых, калек и тех, кто спрятался. Они оставили отряд в 30 000 человек и спустились все к горе Шигар 109. Оставшиеся персы, чтобы не досаждал им смрад трупов амидян, вынесли их и сложили в две груды за северными воротами. Число тех, что вынесли в северные ворота, было больше 80 000, помимо других, которых вывели живыми и побили камнями за городом, [не считая] скинутых с насыпи, которая была построена, сброшенных в Тигр 110 и умерших при различных обстоятельствах, так что мы не в состоянии рассказать об их смертях.

§ 54. Тогда Кавад отпустил Руфина, чтобы он отправился и сообщил императору то, что случилось. Руфин повсюду рассказывал об этих ужасах, и слухами так были испуганы города на восток от Евфрата, что приготовились к бегству на запад. Почтенный Иаков периодевт 111, который [152] составлял много проповедей на тексты священного писания и сочинил песнопения и псалмы о времени, когда была саранча, не пренебрег своим саном и в это время. Он писал увещевательные письма ко всем городам, уверяя их в освобождении божественном и убеждая не бежать. Император Анастасий, услыхав об этом, послал большое ромейское войско зимовать в этих городах, и оберегать их. Кавад же не удовлетворился всей добычей, которую он награбил, пленными, которых он полонил, и не упился множеством крови, которую он пролил, но отправил к императору послов, говоря: «Пришли мне золото, или принимай войну». Это было в месяце Нисан [апрель]. Император не послал золота, но стал готовиться к тому, чтобы отомстить, и потребовать наказания за тех, которые погибли. В месяце Ияр [май] он послал против него трех военачальников [*** ***] — Ареобинда, Патрикия и Ипатия и с ними многих полководцев [***]. Ареобинд спустился и расположился на границе, около Дары и Амудина, против города. Низибии; с ним было 12 000 человек. Патрикий и Ипатий расположились у Амида, чтобы выгнать оттуда персидский отряд, и с ними было 40 000. В это же время вышел епарх Аппион и остановился в Эдессе, чтобы заботиться о пропитании ромейских войск, бывших с ними. Так как не в состоянии были булочники изготовить достаточно хлеба, он приказал выдать пшеницу на каждый двор в Эдессе, чтобы они изготовляли за свой счет солдатский хлеб [boukellaton]. И выпекли в первый раз эдесситы 630 000 модиев.

§ 55. Когда Кавад увидал, что бывших с Ареобиндом немного, он послал против них войско, находившееся в Шигаре, около 20 000 персов. Ареобинд разбил их дважды и прогнал их к воротам Низибии, уничтожая так, что многие из бежавших были задушены в воротах, теснясь, чтобы войти. В месяце Таммуц [июль] собрались к персам гунны и арабы, чтобы идти на Ареобинда во главе с Константином. Когда он узнал об этом от шпионов, он послал сказать Каллиопе алеппскому, Патрикию и Ипатию: «Идите ко мне и помогите мне, потому что большое войско собирается итти на нас». Они его не послушали, но остались на своих местах около Амида. Когда подошли персы к войскам Ареобинда, они не могли воевать с ними, оставили свой лагерь и бежали в Теллу и Эдессу, а все их пожитки были разграблены и схвачены.

§ 56. Войска Патрикия и Ипатия, между тем, построили три башни из дерева, чтобы взобраться по ним на стену Амида. Когда они закончили строительство башен с большими расходами и эти были опоясаны железом, так что их ничем нельзя было повредить, стало известно то, что случилось на границе. Они сожгли башни, ушли оттуда, отправились за персами, но не настигли их. Один из полководцев, по имени Фарзман, и другой, по имени Федор, хитростью послали овец пройти в Амид, а сами со своим войском сели в засаду. Когда персы из Амида увидели овец, вышло их отборных около 400 человек, чтобы отбить [стадо]. Ромеи, которые сидели в засаде, вышли и перебили их, а главу 112 взяли живым. Он [153] пообещал им предать Амид, вследствие чего туда вернулись Патрикий и Ипатий. Но, когда марзбан не смог выполнить своего обещания, потому что не послушались его те, что были в городе, стратилат приказал его распять.

§ 57. Арабы персидские пошли к Хабору 113; против них выступил Тимострат дукс Калиникуса 114 и уничтожил их. Также и арабы ромейские, называемые талабитами, отправились в Хирту Нааманову и нашли караван, который направился к нему [Нааману], и верблюдов, нагруженных для него 115. Они напали на них, уничтожили их и захватили верблюдов; в Хирте же они не остановились, потому что она удалилась вглубь пустыни 116. В месяце Аб [август] вновь собралось все персидское войско, гунны, кудишайе, армяне и дошли до Ападны 117. Патрикий услыхал об этом и поднялся, чтобы итти против них. Пока ромеи были еще в дороге и не были построены для боя, персы напали на передовых и побили их. Когда те, что были побиты, повернули обратно, и прочее ромейское войско увидало передовых побитыми, напал на них страх, они не стали ждать боя, но бежали — Патрикий первый и все его войско за ним. Они перешли Евфрат и спаслись в город Шамишат 118. В этой битве был ранен Нааман, царь персидских арабов. Один из ромейских полководцев 119, по имени Петр, бежал в крепость Ашпарин 120, по персы окружили крепость. Испугались ее жители и выдали им Петра. Персы взяли его как пленника, ромеев, которые были с ним, убили, а жителям крепости не причинили никакого вреда.

§ 58. Кавад, царь персидский, предполагал итти на Ареобинда к Эдессе; принуждал его к этому и Нааман, царь арабский, из-за происшедшего с его караваном. Глава одного из племен Хирты Наамановой, который был христианином, отвечал и говорил: «Не утруждай свое величество итти войной иа Эдессу, потому что об ней есть нерасторжимое слово Христа, которого мы почитаем, что враг никогда не овладеет ею». Когда услыхал это Нааман, он поклялся, что причинит Эдессе худшее, чем то, что случилось в Амиде, и говорил слова хульные. Но Христос показал на нем видимое знамение, потому что в то время как он хулил, распухла рана, которая была нанесена ему в голову и весь его череп воспалился. Он встал и пошел в свою палатку; в этой болезни он пребыл два дня и умер. Но дерзость Кавада и этим знамением не была удержана от злого намерения. Он поставил царя вместо Наамана, поднялся и отправился на войну. Когда он достиг Теллы, он расположился около нее. Иудеи же, которые были там, замышляли предать ему город. В башне синагоги, которая была им поручена сторожить, они [154] сделали подкоп и дали об этом знать персам, чтобы они прокопали [со своей стороны] и проникли через него 121. Это стало известным комиту [komhV] Петру, который был в плену, и он попросил тех, что его стерегли, дать ему приблизиться к стене, говоря, что одежда и пожитки кое-какие оставлены им в городе и что он хочет просить теллейцев отдать их ему. Стража послушалась его и его подвели. Он сказал воинам, бывшим на стене, чтобы они позвали ему комита Леонтия, который оберегал в это время город. Они позвали его и полководцев (***). Петр говорил с ними по-гречески (***) и открыл им хитрость иудеев, а чтобы это дело не стало известным персам, просил, чтобы они прислали ему пару платья 122. Сначала они сделали вид, что сердятся на него, потом бросили ему со стены пару платья, потому что он действительно нуждался в платье, чтобы одеться. Те спустились со стены и, будто не обеспокоенные хитростью иудеев и не знающие, где это место, стали обходить кругом и рассматривать фундамент всей стены, как бы желая посмотреть, где требуется укрепление. Это сделали ради Петра, чтобы персы пе узнали, что он открыл это дело и не увеличили [чинимых] ему притеснений. Под конец они дошли до того места, которое стерегли иудеи, нашли, что оно подкопано, что у них готова в середине башни большая дыра, как это было им сказано. Когда увидали ромеи то, что там было, они вышли с большим гневом и обошли весь город, убивая всех иудеев, которых находили — мужчин и женщин, стариков и детей. И это они делали несколько дней, и едва прекратили убийства по приказу комита Леонтия и просьбам блаженного Бархедада епископа. Город тщательно стерегли ночью и днем, а святой Бархедад сам обходил и навещал их, молился за них, благословлял их, хвалил их усердие, уговаривал, кропил их и городскую стену крещенской водой. Он брал также святые дары и обходил с ними, чтобы причащать их тайнами на их местах, чтобы ради этого никто из них не оставлял своего поста и не уходил со стены. Он также уверенно отправился к персидскому царю, говорил с ним и умиротворил его. Когда Кавад увидел достоинство этого мужа и приметил бдительность ромеев, ему показалось ненужным оставаться напрасно около Теллы со всем войском, которое было с ним, во-первых, потому, что не было пищи в опустошенной области и затем потому, что он боялся, чтобы не собрались друг к другу ромейские военачальники (*** ***) и не пошли на него все вместе. Поэтому он быстро стал продвигаться к Эдессе и расположился дней на двадцать у р. Галлаб, называемой [рекой] Мидян.

§ 59. Дерзкие, которые находились в его войске, обходили кругом область и опустошали ее. В шестой день месяца Элул [сентябрь] разрушили эдесситы все монастыри и постоялые дворы, которые были близ стены, сожгли селение Кефар Селем, называемое Негбат, срезали все ограды [155] садов и парков вокруг, срубили деревья в них и внесли останки мучеников, находившихся вне города. Они подняли машины на стену, обвязали сверху волосяными покрывалами зубцы. В девятый день того же месяца послал Кавад к Ареобинду сказать, чтобы он или принял в город его марзбана, или вышел к нему в долину, потому что он желал бы заключить с ним мирный договор. Втайне он велел своему войску, если Ареобинд даст им войти в город, чтобы они повернули и захватили ворота 123 и входы, пока он не придет сам и не войдет за ними. Если же Ареобинд выйдет к ним, они должны быть в засаде, ваять его живым и привести к нему. Но Ареобинд, боясь допустить их войти в город, вышел к ним, дойдя до монастыря мар Саргиса и не удаляясь особенно от города. К нему вышел Бави — аштабид, что переводится магистр [magistroV] персов 124 и сказал Ареобинду: «Если ты хочешь заключить мир, дай нам 10 000 литр золота и установи договором, что мы будем получать каждый год обычное количество золота». Ареобинд обещал дать до 7000 литр, но они не захотели принять и спорили с ним с утра до девяти часов, потому что не нашли случая обмануть его, так как ромеи оберегали его и потому что они боялись воевать с Эдессой после того, что случилось с Нааманом. Они оставили Ареобинда в Эдессе и отправились воевать с Харраном, а всех арабов послали в Серуг. Но Рифит, который был в Харране, вышел тайно из города, напал на них, убил из них 70 человек и захватил живым вождя (*** ***) гуннов. Так как это был известный муж и был весьма уважаем персидским царем, то он обещал харранитам, что если они отдадут его живым, он не будет с ними воевать. Эти же, боясь войны, отдали ему гунна, послав с ним как бы в подарок стадо в полтораста баранов и другие вещи.

§ 60. Арабы, которых персы послали в Серуг, дошли до р. Евфрата, опустошая, забирая в плен и грабя все, что возможно. Патрикиол один из полководцев (***) ромейских и его сын Виталиан в это время пришли с запада, чтобы участвовать в войне. Он был бесстрашен в своей храбрости, потому что до того времени он не участвовал в происходившем ранее. Когда Патрикиол перешел реку, он встретил одного из персидских полководцев, вступил с ним в бой, уничтожил всех персов, которые были с ними и повернул обратно, чтобы итти к Эдессе. Но услыхав от беглецов, что Кавад осадил город он вернулся за реку и остался в Шамишат 125.

В семнадцатый день того же месяца, в среду, мы увидали слова Христа и его обещания Абгару, исполнившимися на деле, потому что Кавад собрал все свое войско, выступил от р. Евфрата и пришел осадить Эдессу. Его лагерь тянулся от храма мар Козьмы и мар Дамиана, через все сады, храм мар Саргиса, селения Бекин до храма исповедников, а ширина его была до крутизны Серрин. Все это бесчисленное войско осадило Эдессу в один день, за исключением стражи, которая была им выставлена на горах в [156] возвышенностях 126, долина же вся была ими заполнена 127. Все ворота города были открыты, но персы не могли в них войти из-за благословения Христова. Напал на них страх и они оставались на своих местах и никто не вступал с ними в бой с утра до девяти часов. Тогда выступили некоторые из города, напали на них, убили многих персов, а из них пал только один человек. Женщины приносили воду и выходили за стену, чтобы поить тех, что сражались, а малые мальчики метали пращей [камни]. Так, немногие люди, вышедшие из города, прогнали персов и удалили их от стены, потому что они были от нее не дальше, чем полет стрелы. Персы отправились и расположились со стороны селения Куббе.

§ 61. На следующий день вышел опять Ареобинд за большие ворота и, стоя против персидского войска, послал сказать Каваду: «Вот ты видишь на опыте, что город не твой, и не Анастасия, но что это город Христа, который он благословил. Он встал против твоих войск, чтобы ты не овладел им». Послал ему сказать Кавад: «Дай мне заложников [omhroi], чтобы вы не вышли за мной, когда я соберусь уходить; пошли мне также людей, которых вы захватили вчера, и золото, которое ты обещал, и я удалюсь от города». Ареобинд дал ему комита Василия и людей, которые были им захвачены, их было 14 человек, и заключил с ним договор дать ему через двенадцать дней 2000 литр золота. Снялся Кавад, отправился и расположился в Дахбане 128. Он не стал ждать условленного времени [proqesmia], но на следующий же день послал одного из своих людей по имени Хормизда и приказал доставить 300 литр золота. Ареобинд собрал у себя знатных 129 города, чтобы обсудить как собрать это золото. Но когда они увидели Хормизда, пришедшего с поспешностью, они усилились в доверии ко Христу, осмелели и сказали Ареобинду: «Мы не пошлем золота лживому человеку, потому что как он уклонился от своего слова и не стал ожидать того, чтобы пришел день, который ты ему назначил, также он обернется и солжет, когда получит золото. Мы верим, что если он будет воевать с нами, он будет снова посрамлен, потому что Христос стоит пред лицом города». Тогда и Ареобинд осмелел, и послал сказать Каваду: «Теперь мы знаем, что ты не царь, потому что тот не царь, который сказал слово, отвратился от него и солгал. Если ты лжешь, то ты не царь. Так как ты совершил обман, пришли мне комита Василия и все, что можешь делать — делай».

§ 62. Тогда Кавад разгневался, вооружил слонов, которые были с ним, снялся сам и весь его лагерь, и отправился снова воевать с Эдессой в двадцать четвертый день месяца Элул [сентябрь], в среду. Он окружил город со всех сторон больше, чем в первый раз, когда все ворота были открыты. Ареобинд приказал ромеям не вступать с ним, в бой, чтобы не быть обманутыми им. Но немногие деревенские, которые были в городе, вышли на [157] [войско] с пращами и сразили многих одетых [в доспехи] 130, которые были с ним; из них же не пал ни один. Его легиопы [legewneV] были достаточно дерзки, чтобы войти в город, но когда они приблизились к воротам, подобно столпу поднятой пыли, они смирились, ослабели и повернули. При быстроте движения [персидских] всадников, среди них попали пращники, так что, хотя метали стрелы персы, гунны наклонили палицы и копья направили против них арабы, они не могли поразить никого. Но как филистимляне, которые вышли на Самсона, и, хотя их было весьма много и они были вооружены, они не смогли его убить, а он лишенный оружия, ослиной челюстью убил сотню из них, так и персы, гунны и арабы пали сами и их лошади от камней, которые метались пращами, а сами они не могли убить никого из них. Когда [персы] увидали, что не могут ни войти в город, ни поразить безоружных людей, смешавшихся с ними, они подожгли храм мар Саргиса, храм исповедников, все монастыри, которые оставались, и церковь Негбат, которую оставили горожане.

§ 63. Стратилат Ареобинд, когда увидел усердие деревенских, что они не посрамлены и помощь оказанную ими, на следующий день собрал всех деревенских, которые были в Эдессе, в церковь 131 и дал им в подарок 300 динариев. Кавад отошел от Эдессы, отправился и расположился у р. Евфрата и оттуда отправил послов к императору, чтобы известить его о своем приходе. Арабы, которые были с ним, перешли через реку на запад и грабили, уничтожали, брали в плен и сжигали все, что находили. Несколько персидских всадников отправились в Батнан 132, а так как разрушена была стена, то [горожане] не могли устоять против них, приняли их без боя и отдали им город.

§ 64. Год 815 [503/4 г. н. э.]. Когда император ромейский узнал о том, что случилось, он послал своего магистра [magistroV] 133 Келера [Keler] с большим войском. Кавад, услыхав об этом, стал двигаться вдоль р. Евфрата, чтобы дойти и осесть в своей земле, называемой Бет-Арамайе 134. Достигнув Каллиникоса, он послал одного марзбана, чтобы напасть на него. Но против [персов] вышел дукс Тимострат и уничтожил все войско, а самого [марзбана] взял живым. Когда Кавад дошел до города, он расположил вокруг него свое войско, клянясь опустошить его и предать всех его жителей мечу и плену, если они не выдадут ему марзбана. Дукс испугался множества персидского войска и отдал его.

§ 65. Когда магистр Целериус 135 достиг Маббога, что на р. Евфрате, и увидел, что Кавад ушел ранее его, и что также приходит зимнее время и он не сможет итти за ним, он призвал ромейских военачальников 136 и [158] упрекал их, что они не слушались друг друга и распределил им города, чтобы зимовать в них до того, как настанет время воевать.

§ 66. Двадцать пятого Канун первого [декабрь] пришел эдикт императора, что снята подать [sunteleia] со всей Месопотамии.

Персы, бывшие в Амиде, когда увидали, что отошли от них ромейские войска, открыли ворота г. Амида, выходили и входили, как хотели. Они продавали купцам медь, олово, железо, старую утварь и все, что находилось в нем и устроили в нем хранилище 137. Когда Патрикий услыхал об этом, он ушел из Мелитены, где он зимовал, пошел и расположился у Амида. Всех купцов, которых он находил везущими туда зерно и масло, и тех, что покупали вещи оттуда, он убивал. Он нашел также персов, посланных Кавадом, чтобы доставить туда оружие, зерно, скот и уничтожил их, и забрал все, что было с ними. Когда Кавад узнал об этом, он послал против него марзбана, чтобы отмстить. Когда они приблизились друг к другу, чтобы биться, ромеи, испуганные бывшими первоначально поражениями, посоветовали Патрикию бежать, а он послушался. В своей поспешности, когда они не знали куда они идут, они случайно попали к реке, называемой Калат. Так как были зима, река была полноводна, и они не нашли где ее перейти, но каждый из них, спеша перейти реку, бросался в нее вместе со своей лошадью. Когда Патрикий это увидел, он стал подбодрять ромеев, говоря: «О мужи ромейские, не посрамим наш народ и наше ремесло, убегая от врага, но обратимся против него и может быть мы сможем одолеть их. Если же они будут сильнее нас, лучше умереть от меча с добрым именем, доблестно, а не погибнуть как трусы от потопления». Ромеи послушались его совета, и принуждаемые 138 [препятствовавшей им] рекой они повернули на персов с гневом и уничтожили их, а их начальников (***) взяли живыми. После этого они вернулись и расположились у Амида. Патрикий послал собрать к себе ремесленников из других городов, и много деревенских, и приказал им копать землю и сделать яму под стеной, чтобы она пошатнулась и упала.

§ 67. В месяце Адар [март], когда собрались остальные ромеи, чтобы отправиться с магистром, им было дано знамение от бога, чтобы ободрить их и убедить их в победе. Нам это стало известно из писания церковных людей Зейгмы 139. Чтобы не думалось, что я говорю что-нибудь от себя или что я послушался и поверил ложным слухам, я приведу из их письма, которое пришло к нам, самые слова. Они следующие:

§ 68. «Послушайте об этом чуде и славном знаке 140, подобно которому не было и который относится к нам, к вам и ко всем ромеям. Это удивительное явление трудно для понимания и веры плотских людей. Мы же видели его глазами, трогали его и губами читали. Вы можете этому верить без всякого сомнения. Девятнадцатого Адар 141, [март] в пятницу, день [159] убийства нашего спасителя, гусыня снесла яйцо в Агаре, селении в области Зейгмы. На нем были написаны греческие буквы, прекрасные и ясно читаемые. Они были частью яйца и выступали на вид и наощупь, подобные тем буквам, которые пишут монахи на чашах благословения 142, и их выпуклость могут ощутить и слепые. Они были таковы. На [одной] стороне яйца был нарисован крест, от него и до возвращения к нему обратно, вокруг яйца было написано «ромеи», и еще другой крест был нарисован и от него до возвращения к нему обратно было написано «победят». Кресты были нарисованы один над другим, а слова были написаны одно над другим. И не было христианина и иудея, который, видя это чудо, не переставал воздавать славу. Но подобия букв, которые написала десница божия во внутренностях [гусыни], мы не можем дать, потому что они слишком хороши. Всякий кто услышит об этом, пусть верит этому без сомнения».

Таковы слова письма жителей Зейгмы; что касается яйца, то те, в селении которых оно было снесено, отдали его Ареобинду.

§ 69. Ромеи собрали большое войско, спустились и расположились у города Решайна. От Кавада было послано около 10 000, чтобы итти против Патрикия. Они вошли и расположились в Низибии и отдыхали там, а свой скот послали на гору Шигар. Когда об этом услыхал магистр, он послал Тимострата дукса Каллиникоса с 6000 всадников. Они отправились, напали на тех, которые пасли лошадей, уничтожили их и захватили оттуда коней, овец и много добычи. Вернувшись к ромейскому войску к Решайне, они снялись все вместе, отправились и расположились у города Амида около Патрикия.

§ 70. В месяце Аяр [май] Каллиопа Алеппский стал епархом [uparcoV], он отправился и поселился в Эдессе. Он дал пшеницы эдесситам, чтобы они делали солдатский хлеб [boukellaton] за свой счет. В это время они выпекли [хлеб из] 850 000 модиев пшеницы. Апиоп отправился в Александрию, чтобы и там изготовлять и посылать солдатский хлеб.

§ 71. Патрикий проник через подкоп, который прокопал под стену Амида. Он набил его деревом и развел огонь, так что внешняя часть стены ослабела и упала, а внутренняя осталась. Он полагал сделать также в ней подкоп и войти во внутрь города. Когда они прорыли отверстие и ромеи стали подыматься, увидала их одна женщина, амидянка, и от радости внезапно закричала: «Вот ромеи входят в город». Персы услыхали ее, набежали на первого, который подымался, и проткнули его. После него подымался гот по имени Альд 143, который был трибуном (tribounoV) в Харране, он проткнул троих из этих персов. Но другие ромеи не подымались за ним, потому что персы были им страшпы. Когда Альд увидал, что никто не подымается, он испугался и повернул обратно. Он решил спустить с собою труп того ромея, который пал, чтобы его не ограбили персы. Когда он уносил этот труп, и спускался в пасть ямы, поразили и его персы, и [160] поранили. Они направили туда воды большого источника, который был поблизости, и поразили там четырех из одетых [в доспехи] ромеев, которые готовились подниматься. Остальные бежали и вышли оттуда. Персы собрали камни внутри города и закрыли подкоп, а сверху насыпали много земли. Они тщательно оберегали все кругом, чтобы [стена] не была пробита с другой стороны. Вдоль всей стены, с внутренней стороны были выкопаны канавы [fossai] и их наполнили водой, чтобы, если ромеи сделают другое отверстие, вода потекла бы туда и они об этом узнали. Когда Патрикий узнал об этом от перебежчика, который пришел к нему, он пренебрег подкопами.

§ 72. Однажды, когда все войско ромеев было тихо и покойно, поводом для битвы послужило следующее. Один мальчик пас верблюдов и ослов. Пасущийся осел, бродя, отошел к стене, а мальчик побоялся подойти и увести его. Один из персов, увидав осла, спустился по веревке со стены, чтобы зарезать его и поднять, чтобы употребить его в пищу, потому что в городе совершенно не было мяса. Один из ромейских воинов, который был родом галилеянин, извлек меч, взял щит в левую руку и побежал к персу, чтобы убить его. Когда он достиг стены, те, что стояли наверху стены, бросили один большой камень и раздавили этого галилеянина, а перс стал подниматься на свое место по веревке. Когда он достиг середины стены, приблизился один из полководцев ромейских, перед которым шли два щитоносца, и метнул стрелу между ними; он поразил этого перса и свалил его к галилеянину. Крик был с обеих сторон, из-за чего все пришли в движение и встали, чтобы биться. Ромейские войска тесно окружили город, из них пало 40 человек и ранено было 160. Из персов, которые находились на стене, мертвых было видно только 9 человек и немногие были ранены. С ними было трудно биться, так как они были на высоте стены и потому, что они построили себе маленькие будки 144 вдоль всей стены. Они стояли в них и сражались, а снаружи они не были видны.

§ 73. Магистр и военачальники полагали, что им не следует с ними воевать, потому что не путем их убийства может быть [достигнута] победа ромеев, так как в этой борьбе они противостояли всем персам; если же победит Кавад, они сами умрут или погибнут в его темнице. Поэтому [магистр] приказал, чтобы ни один не бился с ними, дабы никто из ромеев не умер или не был ранен. Большая часть войска была испугана.

§ 74. В месяце Хазиран [июнь] Константин, который перешел к персам, когда увидал, что дела их не процветают, бежал от них вместе с двумя известными женщинами из Амида, которых ему дал персидский царь. Четырнадцать дней он бродил по безлюдной пустыне, с немногими, которые были с ним. Когда он достиг возделанной земли, он открыл себя ромейским арабам, которые взяли его и доставили в крепость [castra], называемую Шура 145, а оттуда его послали в Эдессу. Когда император услыхал о его возвращении, он послал за ним, по прибытии приказал привести его к себе, [161] а одному из епископов возложить на него руки для священства. [Император приказал], чтобы он отправился и поселился в городе Никее, никогда не показывался ему и не принимал участия в делах.

§ 75. Когда Кавад захватил Амид, он побывал в его банях [dhmosion] и испытал пользу омовения. Тотчас по возвращении в свою землю, он приказал построить бани во всех городах Ирана.

Адид, араб, который был под персидским владычеством, со своим войском предался и подчинился ромеям. В месяце Таммуц [июль] вновь напали ромеи на персов в Амиде. Гайнас [GainaV], дукс Арабайи 146, многих из них поражал стрелами. Когда день стал жарким, накалились на нем доспехи, и он развязал немного пояс своей кольчуги, из Амида метнули в него стрелу из баллисты, она поразила его, и он умер. Когда магистр увидал, какой вред от его пребывания под Амидом, он взял свое войско и отправился и область персов, оставив Патрикия у Амида. И Ареобинд взял свое войско и отправился в персидскую Армению, он истребил [мечом] из армян и персов 10 000 мужей, взял в плен 30 000 женщин и детей, ограбил и сжег много деревень. Когда они повернули, чтобы итти к Амиду, он взял 120 000 овец, быков и скота.

В то время как ромеи проходили со стороны города Низибии, они сели в засаду, а захваченную добычу вели немногие, которым это было поручено. Когда увидал один марзбан, который там был, что их немного, он вооружил свое войско и вышел, чтобы отнять у них [добычу]. Эти сделали вид, что бегут, а персы осмелели и стали их преследовать, когда они отдалились от своих мест, вышли ромеи из засады и уничтожили их. Ни один из них не спасся, а было их около 7000 человек. Мушлег 147 — армянин, который был под властью персов, предался со всем своим войском и подчинился ромеям.

§ 76. Год 816 [504/5 г. н. э.). Оставшиеся и избежавшие меча, которые были оставлены в Амиде его жителям, были в нужде и больших мучениях из-за голода и персы стали бояться, чтобы они не предали города ромеям. Они связали всех мужчин, которые были там, и бросили их в амфитеатр [kunhgion], и там они погибали от голода и вечных цепей. А женщинам они давали часть своей пищи, потому что они сожительствовали с ними и также потому, что они были необходимы им, чтобы перемалывать и выпекать для них [хлеб]. Но когда пищи стало недостаточно, они пренебрегли ими и оставляли их без пищи, так как в этот год никто из них не получал ничего, кроме полной пригоршни ячменя в день. Мяса, вина или чего-нибудь другого из еды у них совершенно не было. Так как они очень боялись ромеев, они совершенно не покидали своих постов, но устроили себе малые печки на стене, подняли ручные мельницы и на своих местах размалывали пригоршню ячменя, пекли и ели. Они подняли также большие опарники, поставили их между бойницами, наполнили землей, посеяли в них овощи, и то, что вырастало в них, они съедали. [162]

§ 77. Рассказать то, что делали там женщины [возможно], хотя этому не поверят те, что будут после нас. Теперь же нет человека, который попытался бы узнать об этих событиях и не слыхал бы обо всем том, что случилось, хотя бы он и жил на далеком расстоянии от нас. Итак, собралось много женщин и они составили заговор между собою и выходили украдкой на улицы города вечером, или утром, и кого там находили — женщину, ребенка или старика 148 — хватали силой, тащили в дом и съедали его вареным или жареным. Это открылось из-за запаха жареного. Дело стало известным марзбану, который там был, он замучил многих из них и убил их, а тем, что остались с гневом запретил [продолжать] делать это и убивать, кого-либо. Он им разрешил есть умерших, и они это делали открыто. Одни ели мясо мертвых людей, другие подбирали на улицах и дворах обувь с ног, старые подошвы, нечистоты и ели. Ромейские [войска] ни в чем не имели недостатка, все давалось им во-время, и по приказу императора доставлялось с большим тщанием. И больше в лагерях находилось предметов, которые продавались, пищи, питья, обуви и одежды, чем в городах. Все города выпекали солдатский хлеб [boukellaton] у своих булочников и посылали им, особенно эдесситы. И в этом году по приказу епарха Каллиопы жители выпекали по дворам 630 000 модиев, кроме того, что выпекали деревенские по всей области [cwra] и булочники пришлые [xenioi] и местные.

§ 78. В этом году вновь отправился епископ мар Петр к императору просить его снять подати [sunteleia]. Император ответил ему резко и упрекал его за то, что он оставил заботу о бедных в такое, как это, время и отправился к нему. Он говорил, что бог сам положит ему на сердце без чьих-либо уговоров сделать благодеяние благословенному городу [Эдессе]. И пока епископ еще был там, послал император снять [подать] всей Месопотамии через другого, так что тот этого не знал. И с жителей Маббога он снял одну треть подати.

§ 79. Ромейские полководцы [medabrane], которые расположились около Амида, сделали набег на персидскую землю — грабили, брали в плен, уничтожали, так что персы бежали от них, и перешли р. Деклат 149. Там они нашли персидских всадников, которые собрались итти на ромеев. Они расхрабрились и остались на берегу Деклата, который вслед ва ними перешли и ромеи. Они уничтожили всех персидских всадников, которых было около 10 000 человек и ограбили все имущество беглецов, подожгли многие деревни и убили всех мужчин, которые были в них, от двенадцати лет и выше, а женщин и детей взяли в плен. Так приказал всем полководцам магистр: если будет найден кто-нибудь из ромеев, спасший мужчину двенадцати лет и старше, то он будет убит вместо него и также [приказал] в каждом селении, в которое они входят, не оставлять ни одного дома стоящим. Поэтому из ромеев он выделил сильных людей, и многие деревенские присоединились к ним, когда они отправлялись; после того как сгорали [163] крыши и загасал огонь, они опрокидывали еще и стены. Они резали и портили даже виноградные лозы, оливковые и все другие деревья. Ромейские арабы также перешли Деклат; они грабили, брали в плен и уничтожали у персов все, что они могли. Я знаю, что всякое дело ты изучаешь тщательно, так что известно твоей святости и то, что для арабов эта война была поводом для обогащения с обеих сторон, и что они творили свою волю в обоих государствах.

§ 80. Когда Кавад увидал, что ромеи наносят вред его земле, и никто не сопротивляется им, он пожелал пойти им навстречу, а потому послал аштабида к магистру для переговоров о мире, с войсками около 20 000 человек. Он послал всех известных людей, которых он взял в плен в Амиде, Петра, которого он взял в Ашпарине и Василия, который был захвачен как заложник из Эдессы. Также труп дукса Олимпия, который прибыл к нему с посольством и умер там, он послал в запечатанном ларе [glossokomon], чтобы показать, что смерть его не была насильственной, а что он умер естественно, и это свидетельствуют его слуги и те, кто прибыли с ним. Магистр принял их и послал в Эдессу, за исключением судьи Амида и комита Петра. Он гневался и сердился на них и хотел их убить, так как говорил, что по небрежности предали крепости 150, которые они оберегали, а что и персы свидетельствовали, что неприступна стена Амида. Аштабид просил его и упрашивал дать ему взамен тех, что он привез, персов, которые были в Амиде в осаде, потому что если они и не поддавались страху, то [во всяком случае] были в больших мучениях от голода. Магистр же сказал: «Об этих пленных ты мне не напоминай, потому что они находятся в плену в нашем городе и они [наши] рабы». Сказал ему аштабид: «Тогда разреши мне послать им съедобного, потому что не подобает тебе, чтобы гибли твои рабы от голода, а когда ты захочешь, тебе легко будет их убить». Сказал ему: «Пошли». Сказал аштабид: «Поклянись мне ты, и все полководцы и военачальники, которые с тобой, что никто не будет убит из тех, кого я пошлю». И поклялись ему все, кроме дукса Нониса, который не был с ними на этом совете. Потому-то магистр и оставил его, что если будет какая-нибудь клятва, чтобы он не был ею связан. Тогда аштабид послал 300 верблюдов, нагруженных мешками с хлебом, внутри которых были положены стрелы. Нонис напал на них, схватил их, и тех, что были с ними, убил. Когда аштабид был осведомлен об этом, он потребовал от магистра наказать того, кто это сделал. Сказал ему магистр: «Я не могу узнать кто это сделал, потому что у меня много войска, если же ты знаешь кто это, то у тебя есть сила отомстить, я не буду тебе в этом препятствовать». Аштабид этого испугался и стал просить о мире.

§ 81. Когда прошло много дней после того, как он просил, настал сильный холод со снегом и большими морозами, и ромеи оставили свои стоянки одну за другой. Каждый уносил то, что ему пришлось из добычи, и отправлялся, чтобы итти в свою землю. Те, что оставались и не ушли в свои земли, вошли в Теллу, Решайну и Эдессу, чтобы защититься от холода. Когда [164] аштабид увидал, что ромеи ослабели и не могут устоять перед холодом, он послал к магистру сказать: «Иди заключи мир и дай персам выйти из Амида, или принимай войну». Магистр же приказал комиту Юстину, чтобы он собрал войско, но тот не смог [этого сделать]. Когда [магистр] увидел, что большая часть ромеев разошлась у него, он заключил мир и предоставил персам выйти из Амида при одном условии, если это будет угодно обоим царям и они подтвердят сделанное им, если нет — будет вновь между ними война. Когда император ромейский был осведомлен о том, что было, он приказал устроить зернохранилища [apoqeton] в каждом городе, особенно в Амиде, чтобы уничтожить вражду и утвердить мир. Он послал Каваду дары и подарки через человека, по имени Леон, и столовую утварь всю из золота.

§ 82. Как мучились эдесситы, которые возили зерно в Амид, никто не знает, кроме тех, кто были поставлены на это дело, так как многие сами умерли в дороге и их скот.

§ 83. Достойный Иоханан епископ Амида упокоился еще до того, как город был осажден персами. Отправились из его клира [klhroV] к святому и боголюбивому, украшенному всяческой славой божией, деятельному и известному мар Флавиану патриарху [patriarchV] Антиохии, чтобы он поставил им епископа. Все время, что они были там, он относился к ним с почтением. Затем бежал из плена достойный Нонн, священник и эконом Амидской церкви. Просили о нем клирики [klhrikoi] патриарха и он сделал его епископом. Когда достойный Нонн принял первосвященство, он послал Фому, своего хорепископа, в Константинополь привести амидян, которые там были, и просить какой-нибудь дар у императора. Он сговорился с теми, что были там, и они попросили императора, чтобы Фома был у них епископом. Император принял их просьбу и послал сказать патриарху, чтобы он не противился им. Также и судью дал им император, которого они просили. Император и патриарх дали подарки Амидской церкви и много золота, чтобы раздать бедным. Поэтому туда стеклись все те, кто бродили в других областях. Каждый день они выносили трупы мертвых из Амида, а затем получали то, что им следовало.

§ 84. Урбик — евнух императора 151, который оказал много благодеяний в области Иерусалима и в других землях, прибыл [в Амид] и роздал там динарий за динарием. Оттуда он переехал в Эдессу и дал каждой женщине, которая желала принять, тримисион [trinission] 152, а каждому ребенку одно зузе 153. Получили [деньги] почти все женщины, которые нуждались и которые не нуждались.

§ 85. В том же году, после того, как затихла война, дикие звери нападали на нас, по той причине, что множество трупов пало в этой войне, и они привыкли поедать человеческие тела. Когда сгнили и исчезли трупы убитых, звери вошли в деревни, схватывали детей и ели. Они нападали также на одиноких мужчин на дорогах и заедали их. Так были все испуганы, что [165] во время жатвы не было ни одного человека во всей области [cwra], кто бы ночевал на гумпе без шалаша от страха перед дикими зверями. Но с помощью господа нашего, который во всякое время заботится о нас и по своему милосердию от всяких испытаний избавляет нас, часть из них попала в руки деревенских, они зарезали их и послали мертвые тела в Эдессу. Часть была захвачена охотниками, которые связали их и водили живыми. Все, кто это видели, прославляли бога, который сказал: «Страх перед вами и трепет я наведу на всех зверей земли» 154. Ведь за наши грехи он послал на нас войну, голод, чуму, пленение, диких зверей и другие наказания, записанные и не записанные, и по милости своей спас нас от всех них.

§ 86. И меня слабого по своему милосердию, по твоим молитвам, — он укрепил, чтобы я описал по возможности нечто из того, что случилось для напоминания тем, которые это претерпели и для поучения тем, которые будут после нас. Если они захотят, то и тем немногим, что я написал, они смогут умудриться, потому что больше того, что я не сообщил, чем того, что я описал. Я и в начале говорил, что написать обо всем я не в состоянии, так как мучения, которые испытал каждый отдельный человек, таковы, что могли бы быть описаны в длинных историях, для которых и большая книга не была бы достаточной. Тебе известно из того, что писали другие, что и те, что пришли к нам под именем спасителей, чтобы помочь нам, когда приходили и уходили, грабили нас почти так же, как враги. Многих бедных они сгоняли с кроватей и сами спали на них, а хозяева ложились на земле, даже в холодные дни. Одних они прогоняли и заставляли уйти из своих домов, входили и располагались в них сами. Скотину других они насильно уводили как добычу. Они с тела снимали у них одежду и уносили ее. Иных они жестоко били из-за любого дела, с другими они ссорились на улицах и ругались по мелким причинам. Немногое съедобное у всякого и запасы, которые имелись у некоторых в деревнях и городах, они открыто грабили. На многих они нападали на распутье. Они селились с ремесленниками в их лавках, потому что им не было достаточно домов и гостиниц города. На глазах у всех на улицах и в домах они насиловали женщин. От старых женщин, вдов, бедных отбирали масло, дрова, соль и другие предметы для своего употребления и отрывали их от дела для того, чтобы прислуживать им. И вообще всех они притесняли, больших и малых, и не оставалось никого, кого бы не коснулась их злоба.

Местные правители, которые были поставлены упорядочить и распределить их, тянули руки к взяткам и так как они получали их от всех, то никто не был от них избавлен, но даже к тем, к которым направляли [солдат] сначала, они через несколько дней посылали еще других. Они селили их у священников и дьяконов, хотя у них и была грамота [sakra] от императора, чтобы к ним не селили. Но что я буду об этом много повествовать, когда даже и тем, кто больше меня, это не оказалось возможным.

§ 87. После того как магистр перешел за р. Евфрат на запад, он отправился к императору, Ареобинд в Антиохию, Патрикий в Мелитену, [166] Фарзман в Апамею, Федор в Дамаск, Каллиопа в Маббог. Эдесса вздохнула легко и радовались те немногие люди, которые в ней оставались. Эгемон Евлогий заботился о восстановлении [города], император [дал ему] 200 литр [золота] для расходов на постройки. Он отстроил и обновил [всю] стену, которая окружает город 155. Он обновил и исправил два водопровода [agwgoi], которые шли от селения Телль Зема и от Мудада. Он отстроил и окончил бани [dhmosion], которые обрушились, также обновил свой преторий [praitwrion] и построил многое другое в городе. И епископу дал император 20 литр на расходы и на обновление стены, а Урбик — евнух 10 литр, чтобы он построил храм блаженной Марии. Масло, данное церквам и монастырям из маслохранилища, которого было 6800 кесте [xesthV] 156, эгемон взял и приказал осветить им портики города. Очень просили его об [масле] старосты церковные [paramonarioi], но он не согласился, а чтобы не думали, что он презирает храмы, построенные богу, он дал от себя каждой церкви 200 кесте.

До этого года 4 модия пшеницы продавались за динарий, а ячменя 6 [модиев за динарий]; вино 2 меры [за динарий]. После новой жатвы продавалось 6 модиев пшеницы за динарий, а ячменя 10 модиев за динарий.

§ 88. Персидские арабы, которые никогда не бывают мирными и спокойными, перешли без персов в область ромеев и захватили в плен две деревни. Когда узнал об этом марзбан персидский, который был в Низибии, он схватил их шейхов (***) и убил их.

Также и арабы ромейские перешли без приказа в персидскую область и взяли в плен одну деревушку. Когда магистр, который отправился в конце этого года в Апамею, услыхал об этом деле, он послал к Тимострату дуксу Калиникуса. Этот взял пятерых из шейхов (***), двоих из которых убил мечом, а троих пропял на дереве. Фарзман оставил Апамею, после того как пришел туда магистр, и отправился расположиться в Эдессе. Он был облечен от императора властью и стал главнокомандующим вместо Ипатия.

§ 89. Стена Батнана, крепости в Серуге, которая обрушилась и развалилась, была вся отстроена и обновлена усердием Евлогия, эгемона Эдессы. Почтенный священник Эдезий обил медью двери мужской половины большой церкви Эдессы.

§ 90. Год 817 [506/6 г. н. э.]. Ромейские полководцы сообщили императору о том большом уроне, который терпят войска от того, что нет города, расположенного у границы. Всякий раз, как ромеи выходили из Теллы или Амида, чтобы сделать набег на Ароб, где бы они ни расположились, они были в страхе перед хитростью врага. А если случалось, что [у персов] были более многочисленные войска, тем у них, и они думали возвращаться обратно, они испытывали большую тягость от того, что не было вблизи города, чтобы скрыться в нем. Поэтому император приказал построить стену вокруг селения Дара, которое находится на границе. Выбрали каменщиков [167] из всей Сирии, и они отправились туда строить. Персы же вышли из Низибии и препятствовали им. Поэтому Фарзман ушел из Эдессы, отправился и поселился в Амиде и оттуда выходил на помощь к тем, что строили. Он устроил также большие травли зверей, особенно кабанов, которых было множество после опустошения земли. В день он ловил их больше, чем сорок штук; чтобы показать результаты своей охоты и в Эдессе, он посылал туда часть из них, живыми и убитыми.

§ 91. Почтенный Саргис, епископ крепости Бирты 157, которая расположена на берегу Евфрата, начал строить стену города Император дал ему немало золота на расходы. Также и Европус 158, который расположен на запад от реки, в епархии Маббогской, магистр приказал обнести его стеной, и работали над ней местные жители [по мере] своих сил.

§ 92. После того, как Фарзман отправился в Амид, пришел вместо него дукс Роман и остановился в Эдессе со своим войском. Он оказал много благодеяний бедным. Император в этом году увеличил еще [больше] все свои милости и послал отменить подать [sunteleia] по всей Месопотамии. Радовались все деревенские господа и прославляли императора.

§ 93. Простой же народ 159 роптал, кричал и говорил: «Несправедливо, что у нас расположились готы, а не у деревенских господ, потому что им помогли этой отменой [подати]». Епарх приказал выполнить их просьбу, а когда начали приводить ее в исполнение, собрались все знатные города к Роману дуксу и упрашивали его, говоря ему: «Пусть прикажет твоя высота, что должен получать каждый из готов в месяц, чтобы они, войдя в дома богатых людей, не ограбили их так, как они ограбили простых». Он исполнил их просьбу и приказал [воинам], чтобы они получали эсподу 160 масла в месяц, 200 литр дров, кровать и матрац на двоих.

§ 94. Готы, услыхав этот приказ, бросились к Роману дуксу, на двор семьи Барса, чтобы убить его. Когда они поднимались по лестнице его помещения, он услыхал шум грохота и смятения и понял, что они хотят сделать. Он быстро надел доспехи, взял оружие, обнажил меч и встал у входных дверей [дома], в котором жил. Он не убил ни одного гота, но только склонял меч и препятствовал первому, который поднялся, войти к нему. Те, которые были внизу, принуждали в своем гневе тех, что находились над ними, подняться и войти к нему 161. Лестницей дома овладело множество народа, как известно твоей святости. Когда первые, которые поднимались, не смогли войти, боясь меча, другие их теснили и много народа захватили лестницу, и от их тяжести она сломилась и упала. Умерли немногие из них, но у многих были изувечены члены, они стали калеками и не могли быть вылечены. Роману представился случай воспользоваться этим падением, и он перебежал через крышу этого дома в соседний и бежал. Больше он им ничего не говорил. По этой причине они оставались там, где [168] жили, и делали все по собственному желанию, потому что не было никого, кто бы их сдержал, воспрепятствовал или предостерег их.

§ 96. Епископ наш мар Петр болел тяжело и трудно весь этот год. В месяце Нисан [апрель] снова усилились несчастия в нашем городе, потому что магистр собрал все свое войско и поднялся, чтобы итти в персидскую область для установления и возобновления с ними мирного договора. Когда он вошел в Эдессу, к нему пришли персидские послы и сообщили ему, что аштабид, который шел навстречу чтобы заключить с ним договор, умер. Они просили его, говоря, что если он пришел ради мира, чтобы он не выходил из Эдессы, пока другой аштабид не будет прислан от персидского царя. Он исполнил их просьбу и оставался в Эдессе месяцев пять. Так как готам, которые были с ним, не было достаточно [места] в городе, они расположились в деревнях и в монастырях больших и малых, которые находятся вокруг этого города. Даже тех, что живут в уединении, они не оставили жить в тишине, которую они любят, потому что они поселились с ними, в их монастырях.

§ 96. Так как с первого дня, как они прибыли, они ели не свое, они стали жадны в пище и питье. Те из них, которые пировали на верху домов, выходили ночью, оглушенные множеством вииа. Они шагали, бросались в пустоту и в злой кончине покидали жизнь. Иные сидели и напивались, впадали в сон, падали с высоты домов и умирали на месте. Другие умирали в своих постелях от объедения. Иные кипящую воду плескали в уши тех, которые им прислуживали, из-за малого проступка. Другие приходили в сад, чтобы собрать зелень, и если садовник вставал, чтобы запретить им брать, они поражали его насмерть стрелой, а кровь его оставалась безнаказанной. Когда возрастала их злоба и не было никого, кто бы их удержал, охваченные гневом, они убивали друг друга, так как те, у кого они жили, обращались с ними с большой осторожностью и делали все по их желанию, чтобы не дать им возможности причинять зло. Что среди них были такие, которые жили упорядоченно, не может быть скрыто от твоего ведения, потому что не могло быть, чтобы в столь большом, как это, войске не встретились бы и такие. Злые деяния возросли до того, что и среди эдесситов те, кто были дерзки, сделали нечто недолжное. Ропот против магистра они записали в хартиях [carthV] и в общественных местах города вывесили их тайком. Когда магистр об этом услыхал, он не разгневался, хотя и мог, не разыскивал того, кто это сделал, и городу не захотел причинить никакого зла по своей мягкости, но приложил большое старание, чтобы скорее и короче покинуть Эдессу.

§ 97. Год 818 [506/7 г. н. э.]. Поэтому магистр взял все свое войско и отправился на границу. Пришел к нему персидский посол в город Дару, с ним были заложники [omhroi], посланные от аштабида. Он снова просил его, если он желает заключить мир, послать заложников взамен тех, которых он получит. После этого обе стороны сблизятся дружественно и встретятся друг с другом лично, имея по 500 невооруженных всадников [с каждой стороны] и тогда сядут на совет и сделают что должно. Он принял их просьбу, послал заложников и безоружный вышел навстречу аштабиду в [169] назначенный день. Но так как он боялся, чтобы не было какой-нибудь хитрости со стороны персов, он поставил против себя все ромейское войско вооруженным, чтобы он мог подать знак и приказал им, если они увидят этот знак, быстро устремиться к нему. Когда и аштабид вышел навстречу, и сели на совет ромеи и военачальники, которые были с ними, один из ромейских воинов обратил внимание и увидал, что снизу надето оружие на всех тех, что пришли с аштабидом. Он сообщил об этом Фарзману, военачальнику, и дуксу Тимострату, а эти подали знак войскам. Те тотчас испустили клич, устремились к ним, взяли в плен аштабида и тех, что были с ним. Остальное персидское войско, когда узнало, что взят в плен аштабид и те, что были с ним, бежали от страха и пошли в Низибию. Ромеи хотели взять аштабида, а тех, что были с ним, убить, но магистр упросил их, чтобы не было повода к войне и помех для мира. Они с трудом согласились и, наконец, послушались его; аштабида отпустили, чтобы он и те, что были с ним, ушли от них, не повредив им, потому что при победе ромеиские военачальники бывают мирны. Когда аштабид пришел к своему лагерю и увидал, что персы отправились в Низибию, он побоялся остаться один и сам отправился к ним. Он понуждал их выйти с ним из города, но из-за страха они не пожелали выйти. Чтобы их страх не открылся ромеям, аштабид послал привести свою дочь в Низибию и по персидскому обычаю взял ее себе в жены. Когда магистр послал сказать ему с клятвой — «Никто не тронет тебя, даже если ты выйдешь один», он ответил ему следующим словом: «Я не выхожу не из-за страха, но потому что не кончились дни моего празднества [свадебного]». И хотя магистр хорошо понимал в чем дело, но принял это, как будто бы он ничего не знал.

§ 98. Спустя несколько дней, когда аштабид вышел к нему, желая мира, он опустил все условия, которые были оговорены и о которых просили персы. Он установил с ними договор и заключил мир. Они написали грамоту и установили определенный срок, в течение которого не будут вести войны друг с другом. Все войска торжествовали и радовались этому миру.

§ 99. Пока они еще не были на границе, получили магистр Целерус и Каллиопус письмо от императора Анастасия, которое было полно заботы и милосердия ко всей земле Месопотамской. Он написал им следующее: если они полагают, что необходимо снять подать [sunteleia], то они могут снять ее без промедления. Они решили снять с амидян всю подать, а с эдесситов — половину, и послали сообщить об этом в Эдессу. Спустя немного времени, они прислали другое письмо, сообщавшее относительно мира.

§ 100. В день двадцать восьмой месяца Тишри второго [ноябрь 506 г.] он взял все свое войско и ушел с границы. Дойдя до Эдессы, магистр полагал не входить в нее из-за ропота на него. Блаженный Бархедад, епископ Теллы, убедил его не давать места гневу, который владеет им и не оставлять после себя ни у кого отвращения или раздражения. Он тотчас принял его просьбу, также и эдесситы все с большим проворством, неся восковые свечи [khrioneV], от мала до велика вышли ему навстречу; с ними вышли также все клирики [klhrikoi], давшие обет и монашествующие и вошли с ним в город с большой радостью. Все войско он в тот же день отпустил в путь, а сам [170] оставался дня три и дал эгемону 200 динариев раздать в подарок. Жители города радовались миру, который настал и восторгались освобождением от бедствий, тяготевших над ними до этого времени, плясали в надежде на грядущее благо, которое они ожидали, и благословляли бога, который по своей благости и милосердию установил мир между двумя государствами. С прославлениями, приличествующими магистру и тому, кто послал его, они присоединились к нему, когда он уходил.

§ 101. Если и показал себя иначе этот император в конце жизни, никто не должен быть огорчен его похвалами, но пусть вспомнит о том, что случилось с Соломоном в конце его жизни.

Вот малое из многого, что я смог написать твоей любви. Я и не желал этого и желал. Не желал, чтобы не быть утомительным для мудрого моего знакомца, который лучше меня разбирается во всем этом, и желал, из послушания твоему приказанию. Теперь и я прошу тебя исполнить обещание твоего письма — постоянно возносить богу молитвы за меня грешного. Потому что с тех пор, как я узнал твое желание, стало моей заботой — записать и послать тебе, мой отец, если я останусь еще в живых и то, что случится в грядущее время, достойное памяти. Мы помолимся здесь, а ты, мой отец, там, и все люди во всяком месте, чтобы была рассказана история великого изменения, случившегося в мире. И как мы не в состоянии были рассказать о тяжелом времени, каким оно действительно было из-за множества несчастий, так и о грядущем не сможем повествовать из-за многих благ. Но наше слово будет недостаточно, чтобы сказать о благополучной жизни наших горожан, о мире, о великом довольстве, которое настало, о большом изобилии урожая по благословению бога, который сказал: «Забыты будут прежние скорби и будут скрыты от меня» 162. Ему слава во веки веков. Аминь.

(пер. Н. В. Пигулевской)
Текст воспроизведен по изданию: Месопотамия на рубеже V-VI вв. н. э. Сирийская хроника Иешу Стилита как исторический источник. (Труды института востоковедения. Том XXXI). Л. Академия Наук СССР. 1940

© текст - Пигулевская Н. В. 1940
© сетевая версия - Тhietmar. 2008
© OCR - Караискендер. 2008
© дизайн - Войтехович А. 2001
© АН СССР. 1940