СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
ВОСТОКА И ЗАПАДА

РУКОПИСЬ СИКСТА ИЗ ОТТЕРСДОРФА — ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ ВОССТАНИЯ ЧЕШСКИХ ГОРОДОВ 1547 г. ¹
(Sixt z Ottersdorfu. О pokoreni stavu meslskeho leta 1547. Praha, Melantrich, 1950. «Odkaz minulosti ceske». Sv. 13.)

Восстание чешских городов 1547 г. — один из наиболее интересных этапов борьбы Чехии с Габсбургами. Более того, мы можем сказать, что с поражения этого восстания начинается предыстория белогорской катастрофы. Между тем в литературе восстание освещено весьма слабо и неполно. Еще хуже обстоит дело с источниками по истории восстания. Мы имеем лишь один сборник документов по этому вопросу — второй том публикации «Чешские сеймы», куда входят только официальные документы сеймов. Тем более желательным надо считать издание воспоминаний непосредственного свидетеля и участника событий — Сикста из Оттерсдорфа ². [65]

Сикст из Оттерсдорфа родился в начале XVI в. Окончил в Пражском университете философский факультет, потом учился в протестантском университете в Виттенберге. Возвратившись в Прагу, он в 1543 г. стал бакалавром свободных наук, потом поступил писарем в общину пражского Старого Места. Выгодная женитьба на богатой вдове, торговавшей сукном, поставила его в ряды богатых бюргеров Праги, а литературные труды доставили ему известность.

В 1546 г. он стал канцлером Старого Места и играл крупную роль в городском управлении; во время восстания 1547 г. был представителем Старого Места в сословном правлении и вел канцелярию. Хотя он придерживался умеренных позиций, все же после прихода короля в Прагу, вместе с другими участниками правительства восставших, был заключен Фердинандом в тюрьму, однако вскоре освобожден. Этим закончилась карьера Сикста как члена городского управления: из-за участия в восстании он не мог больше оставаться в городском совете. Ведя успешную торговлю сукном и поддерживая связи с заграничными купцами, он занялся литературным трудом ³. Первой его работой был труд «Acta rerum gestarum to jest dennopis za nasiho casu v Cechach bourlivych let 1546 a 1547», значительный отрывок из которого является предметом нашего внимания. Сохранился лишь ряд списков. Подлинник рукописи не найден. Издатели пользовались списком, хранящимся в Национальной и университетской библиотеке в Праге ⁴.

История возникновения труда такова. После разгрома восстания 1547 г. по приказанию короля Фердинанда Габсбурга было издано тенденциозно подобранное собрание документов по истории восстания под названием: «Akta vsech tech veci», с помощью которого Фердинанд пытался оправдаться в глазах общественного мнения. Труд Сикста явился полемическим ответом на эту книгу, разоблачавшим политику Габсбургов в Чехии.

Воспоминания и соображения Сикста перемешиваются с подлинными документами, которые Сикст как бывший канцлер [66] имел возможность сохранить и привести дословно в своем труде.

Политическая деятельность Сикста приходится на чрезвычайно сложный период чешской истории. После поражения при Могаче перед лицом турецкой опасности был избран на чешский престол Фердинанд Габсбургский. Вначале страна сохраняла свое самоуправление. Однако Габсбурги начали планомерное наступление на права Чехии, стремясь сделать ее частью наследственных габсбургских земель. 1547 год явился в этом смысле решающим годом — первым шагом к полному порабощению и национальному угнетению Чехии. Непосредственной причиной восстания послужила попытка Фердинанда I использовать военные силы Чехии для борьбы против протестантской Саксонии, стоявшей во главе протестантского Шмалькальденского союза в Германии. С соседней же Саксонией Чехию связывали общие экономические, политические и религиозные интересы. В Саксонию вывозилось чешское грубое сукно, производимое главным образом в северных районах страны ⁵, а на рынке Праги продавалось саксонское мейсенское сукно ⁶. Лейпцигская ярмарка, ставшая в XVI в. общеимперским рынком, привлекала большое число чешских купцов. В 1509 г. Георг, герцог Саксонский, даровал пражанам свободу торговли в Лейпциге ⁷. Еще в XV в. между Чехией и Саксонией было заключено соглашение. Чешские утраквистские сословия не без основания видели в протестантской Саксонии своего политического и религиозного союзника в борьбе против притязаний Габсбургов. Поэтому-то в 1546 г., когда Фердинанд I потребовал собрать ополчение для борьбы с Саксонией, чешские сословия ответили отказом, ссылаясь на свои права и свободы. В начале 1547 г. король снова потребовал помощи. Община пражского Старого и Нового Места ответила отказом; часть созванных — преимущественно лица панского и рыцарского сословия — съехалась на сборный пункт, но отказалась переходить границу, другие, едва приехав, разбрелись обратно по домам. Одновременно создавалось ополчение для борьбы с Фердинандом. Чехия готовилась дать отпор притязаниям Габсбургов.

С описания этих событий и начинает Сикст свое повествование о годах 1540 и 1547. К сожалению, часть рукописи, относящаяся к событиям 1546 и первой половины 1547 г., до сих пор не издана. Однако в собрании документов Snemy ceske, а также у Тифтрунка помещен чрезвычайно важный документ, [67] который Сикст сохранил и дословно привел в своем труде. Это «дружеское соглашение» (Pratelske snesein) ⁸, заключенное представителями трех сословий, съехавшимися вопреки воле короля в Прагу в марте 1547 г. ⁹ По мысли составителей, этот документ должен был стать основой соглашения всех трех сословий, выражать национальные интересы Чехии (очевидно, это и заставило Сикста привести «Соглашение» в своем труде). Национальным интересам страны в целом отвечал ряд статей, направленных против господства Габсбургов и католической церкви. Так, статья 18 о сеймах предусматривает, что король не должен препятствовать созыву сейма, и на сейме сословия должны иметь власть постановлять и решать все, что они считают нужным и хорошим, и в этом им не должны мешать ¹⁰. При короновании король приносит присягу трем сословиям, а затем отдельно пражанам. Как чешский король он не должен более присягать никому, в особенности же не должен присягать папе ¹¹ и т. д.

Однако «Соглашение» не смогло стать национальной программой чехов.

Самый многочисленный и самый угнетенный класс — крестьянство — вообще не упоминается, если не считать § 30, касающегося ходов ¹². Соглашение предусматривает не обременять их новыми повинностями, так как они охраняют границу государства. Но ходы составляли в то время незначительную, еще не закрепощенную привилегированную часть крестьянства. Вся масса крестьянства, бесправная и все более закрепощаемая, оставалась по-прежнему в полной зависимости у своих помещиков.

Почти ничего не получили и широкие слои городского населения. В «Соглашении» предусматривается лишь устранение отдельных беззаконий и злоупотреблений. Для облегчения положения беднейших слоев городского населения не предусмотрено никаких мер. Основные выгоды должны были получить господствующие классы — панство, рыцарство и городская верхушка. Однако «Соглашение» не могло объединить даже господствующие классы, так как, сохраняя в неприкосновенности позиции панства и рыцарства в политической сфере, [68] в частности, в сейме и земском суде, оно в то же время содержало статьи, противоречившие экономическим интересам городской верхушки. Так, статья 28 запрещает вывоз хлеба за границу и, таким образом, ставит дворянство в зависимость от курса цен на хлеб в самой Чехии ¹³. Между тем эта мера была нужна городам, постоянно страдавшим от недостатка хлеба. В интересах городов евреям запрещалось скупать серебро. Евреи изгонялись из страны (§ 27) ¹⁴. Эта статья также отвечала интересам городов, так как города боялись конкуренции евреев, дворянству же удобно было иметь под рукой скупщика хлеба — еврейского торговца (интересно отметить, что впоследствии, в XVII в., Габсбурги покровительствовали еврейской торговле ¹⁵). Фактически «Соглашение» отражало интересы правящей городской верхушки, т.е. именно того слоя, к которому принадлежал сам Сикст.

Непрочность союза трех сословий сказалась очень скоро. В апреле герцог Саксонский потерпел жестокое поражение и был взят в плен Фердинандом. Среди представителей сословий царила растерянность. Решено было послать Фердинанду поздравление с победой и обещание распустить войска. Депутаты сейма стали торопливо разъезжаться. Король вернулся из Германии в Чехию, остановился в Литомержицах и призвал к себе членов рыцарского и панского сословий, обещая прощение. Городское сословие и главные зачинщики восстания прощения не получили. В Литомержицы потянулись паны и рыцари, что означало бесславный конец «дружеского соглашения». От городских управлений были посланы депутаты, однако король их не принял. С наемными немецкими войсками он 1 июля подступил к Праге и потребовал капитуляции. Народ готов был к сопротивлению, но правящая верхушка, боясь народных масс, капитулировала. Король занял Прагу и учинил суд над руководителями восстания. Четыре человека были казнены, многие поплатились тюремным заключением и штрафами.

Третье сословие было лишено голоса в сейме, только Прага и три города, помогавшие королю, — Пльзен, Будеевице и Усти-на-Лабе — сохранили представительство в сейме. Было ограничено самоуправление городов: в каждый город назначался королем гетман и рихтарж, несшие фактически полицейскую службу.

Без согласия короля не могло собираться ни одно собрание общины. Цеховые привилегии были отняты. Однако фактически [69] цехи продолжали существовать и за огромные деньги постепенно выкупали у короля кое-какие привилегии.

Таким образом, была сломлена и экономическая, и политическая мощь народов. Их погубила измена дворянства и жалкая двойственная и нерешительная политика правящей городской верхушки, боявшейся Фердинанда меньше, чем чешского народа, и до последнего момента надеявшейся на сговор с королем.

Сикст оставил нам подробное описание этих событий. В нашем распоряжении был, к сожалению, только небольшой отрывок, но так как в дайной части своего труда Сикст выступает в качестве очевидца и участника событий, то указанный отрывок представляет большой интерес. Он повествует о начале похода Фердинанда на Прагу до конца королевского суда, т.е. с 2 июня вплоть до конца декабря 1547 г.

К сожалению, в данном отрывке ничего не говорится об отношении Сикста к предавшему дело городов дворянству и панству. Все горькие слова разоблачения и осуждения сказаны Сикстом уже раньше, но зато здесь наиболее ярко проявляется его отношение к политике городской верхушки, народным массам, к королю.

Член городского правления в эпоху восстания, Сикст был ярким, талантливым представителем крупного бюргерства. Ему не чужды патриотические антигабсбургские настроения. Он не выслуживался перед победителем и в какой-то мере разделил после разгрома восстания участь побежденных. Но объективно колеблющаяся и нерешительная политика Сикста и ему подобных была главной причиной поражения восстания. Страх перед классовым врагом в лице бедноты был сильнее страха перед Фердинандом. Однако с Фердинандом оказалось трудно сговорится, и в этом богатое бюргерство просчиталось. Разочарование в политике короля, досада на то, что Фердинанд не оправдал возлагавшихся на него надежд, и вызвали к жизни труд Сикста.

Сикст не жалеет красок для его осуждения: «Сердце короля не в меру жадно к пролитию христианской крови» ¹⁶. Король не только принуждал своих узников подписать покаяние и отречение от своих прав, но требовал еще указать, что они это делают добровольно. И Сикст патетически восклицает: «Все то, что тогда делалось, делалось тирански, несправедливостью и насилием» ¹⁷.

По мнению Сикста, король просто хотел обогатиться за счет городских поместий ¹⁸. «Имея много детей и желая выглядеть [70] славным королем, не имея, однако, кроме поместий Кршивоклат и Подебрады, ничего своего в Королевстве чешском (так как все доходы в королевстве были заложены его предшественниками, а также им самим), он должен был уже много лет думать, как бы получить какие-нибудь доходы, на что бы жить с детьми. А в других наследственных землях ему немного перепадало, потому что он уже раньше слишком обеднил эти земли частыми поборами» ¹⁹. Когда панское и рыцарское сословия подали королю письмо с изъявлением покорности и король велел всем дворянам написать свои имена и где они живут, Сикст язвительно замечает: «И так, эти верные подходили к списку и давали записывать свои имена и где живут, как будто это происходило во времена императора Августа, чтоб каждый пришел и записался со своим родом» ²⁰, намекая этим, что в Чехии настали времена царя Ирода. Словом, Сикст не жалеет черной краски при характеристике короля. Однако о чем он сожалеет? О том, что не удалось дать отпора притязаниям короля (да еще и несправедливым, как утверждает сам Сикст)? Нет! О том, что король неподобающими методами взял власть. Сикст описывает момент, когда 1 июля королевские войска ночью были впущены в пражский замок. И когда наутро ворота оказались заняты вооруженными немцами и никого не впускали в замок, «народ немало удивлялся, что это делается в спокойной стране (курсив мой. — Н. П.), что раньше, чем какой-то ответ был дан императором и королем и раньше, чем одни и другие послы возвратились домой, замок и Пражский град были заняты чужим войском» ²¹. Интересны здесь слова «в спокойной стране». Видно, бюргерство и не помышляло о сопротивлении, а сразу покорилось королю.

Видимо, правящая городская верхушка даже в начале движения не имела в виду порвать с королем. В то же время масса горожан была против такой половинчатой политики и требовала решительных мер.

5 июля, «накануне дня магистра св. Яна Гуса, около 16 часов (12 часов по нашему времени) взбунтовался весь народ в пражских городах и, ударив в некоторых приходах к штурму, все пушки, большие и маленькие обратили к городским воротам и поставили их... против замка и тех немцев, которые расположились на другой стороне моста...» ²² Этот взрыв возмущения произошел из-за того, что немецкие наемные солдаты Фердинанда стали творить свои бесчинства. Население поднялось, чтобы защищаться, началось стихийное вооружение. Около [71] места столкновения — мельницы — были вырыты окопы. Затем завязался настоящий бой. Восставшие «велели зажечь фитили у больших пушек, обращенных с берега к Пражскому замку, имея намерение прежде всего обеспечить себе покой от этих немцев, разгромить Пражский замок и насилие одолеть насилием. Они бы так и сделали, если бы господь бог всемогущий опять не изволил чудесным образом прекратить этого» ²³. Из дальнейшего изложения видно, что штурм не состоялся из-за нерешительности городской верхушки и хитрости короля. Пока посланцы от пражских городов бесплодно добивались у короля аудиенции, король приказал, якобы для забавы, испробовать пушки на Пражском замке, вырыть окопы, послал в управление пражских городов требование — успокоить и усмирить народ. Он держал два дня наготове оседланных лошадей в своем лагере у Белой Горы, чтобы ударить пражанам в тыл, а также послал отряд гусар перерезать подступы к Праге и велел возвращать домой подходивших крестьян, так как много тысяч крестьян сбегалось к Праге, где их вооружали цепами и аркебузами.

В этот момент отчетливо выявились позиции различных слоев и группировок. Народ, «пражане», как их именует Сикст, входил в стычки с неприятелем, защищая свой город. Некоторые представители высшего городского управления, как, например, Иржик Комедка, шли на тайное предательство, посылая защитникам города пушки, забитые щепками ²⁴. Рыцарь Крупый предложил предательский план вылазки, в результате которой погибло около 70 пехотинцев, главным образом крестьян ²⁵. Сикст клеймит позором этих предателей.

Так, рассказывая, как после предательства Крупый был изрублен заманенными в ловушку пражанами, Сикст патетически восклицает: «Он за свое предательство народа и языка чешского получил достойную награду, если бы можно было так заплатить всем изменникам!» ²⁶. Однако Сикст вовсе не сторонник решительной народной борьбы против захватчика.

После трагически кончившейся вылазки народ опять потребовал обстрела Пражского замка, но тут «разумнейшие, представляя себе, какое дело из этого может получиться и желая сохранить невинную кровь жен и детей... именем господа бога умоляли не делать этого и с помощью господа бога всемогущего отговорили их» ²⁷. [72]

Высшие городские власти, которых Сикст и причисляет к «разумнейшим», приложили все усилия, чтобы любым способом достигнуть мира с королем. Дезориентированные городскими властями, сбитые с толку обещаниями короля жестоко наказать солдат — виновников бесчинств, лишенные подкрепления из деревни, народные массы Праги сложили оружие. Начались мирные переговоры пражской верхушки с королем.

Тогда же Сикст был послан в числе других сановников к королю, чтобы рассказать ему, что с ними происходит, и просить, «чтобы его милость соизволила другими способами приблизиться к цели». «В длинных и жалостных словах», по его собственному выражению, Сикст от имени города просил милости, говорил о многих тысячах невинных детей и так растрогал королевских сановников, что многие начали плакать. Король в длинной речи резко заявил, что его люди первые не начнут бесчинств, а если пражане не будут покорными, городу придется плохо. Пражане должны были капитулировать, и тогда король обманул ожидания умеренной партии, сильно подорвав экономическую и политическую мощь городов. Почему-то многие историки считают Сикста одним из главных узников короля. Едва ли это верно. Отношение короля к Сиксту после восстания показывает, что, несмотря на репрессии, Фердинанд ценил в нем своего фактического помощника в деле покорения взбунтовавшейся Праги. Так, когда все представители городов до подписания мира были для устрашения брошены в грязную тюрьму, попал туда и Сикст, однако в тот же день его поревели из грязной тюрьмы в приличное помещение ²⁸. Когда начались пытки замешанных в восстании, а порой и просто членов городского управления, имевших дело с курфюрстом саксонским, туда привели и Сикста, но не пытали, а тотчас увели. Потом он был выпущен на свободу, отказался от политической деятельности и стал заниматься только торговлей сукном. В своем труде он высказал возмущение против короля, обманувшего ожидания крупного бюргерства.

Описывая тяжелое положение парламентеров еще в начале июля, когда народ волновался и хотел сопротивляться, а король требовал полного подчинения, Сикст говорит знаменательную фразу: «Им (парламентерам) приходилось каждую минуту находиться в такой опасности от короля и от своих домашних, как между двумя жерновами, а король им за такую их верную службу и беспрерывные труды заплатил потом (как это у него в обычае)» ²⁹. Эта горькая фраза показывает, что мирно настроенные представители городов надеялись на уступки Фердинанда [73] и горько просчитались. Фердинанд удачно использовал ослабление крупного бюргерства — своих официальных врагов (и в то же время классовых союзников) — и перед лицом восставшего народа заставил их сдаться, воспользовавшись плодами победы в интересах габсбургского дома.

Лишившись политических прав и богатств, бюргерство начинает справедливо возмущаться, подчеркивая при этом свои заслуги, стараясь оправдаться в глазах потомства, да и в глазах если не короля, то, быть может, его наследников. Воззвание к «родным низам» не идет дальше сочувствия и сожалений. Страх перед ними не позволяет признать, что восстание погибло именно из-за нерешительной политики главных руководителей. Сильный упрек брошен королю именно за то, что он не был милостивым феодальным владыкой, а поступил как настоящий габсбургский абсолютный монарх и не выполнил тех пожеланий, какие возлагала на него правящая верхушка городов, фактически погубившая дело восстания. Таким ярко сформулированным мнением бюргерской верхушки мы считаем рукопись Сикста. Сама книга является ярким обвинительным актом против Фердинанда I.

Даже в виде отрывка, изданного в настоящее время, рукопись Сикста представляет, как мы видели, большой исторический интерес. Следует пожелать, чтобы этот уникальный исторический документ был, наконец, издан полностью.

Комментарии

1. В настоящем издания приводится лишь отрывок рукописи Сикста — ее заключительная часть. Полностью рукопись не была издана ни разу. Издание, осуществленное Тенге (также неполное), стало ныне библиографической редкостью. Отдельные документы, приведенные в рукописи Сикста, напечатаны в публикации «Snemy ceske», т. 2.

2. До недавнего времени имелась всего одна монографическая работа о восстании 1547 г. — К. Tieftrunk. Odpor stavuv сeskych proti Ferdinandovi I leta 1547. Praha, 1872. В книге дано подробное описание событий на основе первоисточников, часто нам недоступных.

Подчеркивая трагические последствия, которые имело для Чехии поражение городов, Тифтрунк оказывается совершенно беспомощным при анализе причин поражения.

Большое внимание экономическим предпосылкам восстания уделено в статье советского ученого Л. И. Озолина «Национально-освободительное движение чешского народа и восстание 1547 г.» («Ученые записки Института славяноведения АН СССР», т. XI. М., 1955, стр. 302-321). Автор дает также картину политической жизни Чехии накануне восстания, вскрывает роль городов как центров развития национальной культуры. В статье подчеркнута борьба городов против захватнической политики Габсбургов.

Этими двумя работами да еще предисловием Яначека к рецензируемой нами книге в основном исчерпывается круг монографических работ по истории восстания 1547 г. (см. библиографию: Sixt z Ottersdоrfu. О pokoreni, str. 32).

3. Материалом для биографии послужили сведения Яначека в предисловии к изд. Сикста 1950 г.

4. Список, судя по примечаниям переписчика, возник в семье Сикста. Тейге пользовался списком Национального музея. Настоящее издание сверено с этим списком (Sixtz Ottersdorfu. О pokoreni, str. 32).

5. J. Janаcek. Dejiny obchodu v predbelohorske Praze. Praha 1955, str. 22.

6. Там же, стр. 153.

7. Там же, стр. 27.

8. К. Тiеftrunk. Указ, соч., стр. 364-384.

9. Анализ «соглашения» см. в упомянутой выше статье А. И. Озолина (где «Соглашение» носит название «57 статей»). Там же изложение хода событий (стр. 312-321).

10. К. Тiеftrunk. Указ, соч., стр. 373.

11. Там же, стр. 376.

12. Там же, стр. 376. Ходы — свободные крестьяне, несшие военно-сторожевую службу на северо-западной границе Чехии (они «ходили» вдоль границы, отсюда их название).

13. К. Тiеftrunk. Указ, соч., стр. 375-376.

14. Там же, стр. 375.

15. См.: J. Janachek. Указ, соч., стр. 73.

16. Siхt. Указ, соч., стр. 51.

17. Там же, стр. 90.

18. Там же, стр. 71.

19. Siхt. Указ, соч., стр. 69.

20. Там же, стр. 41.

21. Там же, стр. 47.

22. Там же, стр. 58.

23. Там же, стр. 62.

24. За эту верную службу Фердинанд после подавления восстания сделал Комедку рихтаржем Старого Места. Сикст говорит, что Комедка был доносчиком.

25. Siхt. Указ, соч., стр. 61.

26. Там же, стр. 62.

27. Там же, стр. 63.

28. Siхt. Указ, соч., стр. 100.

29. Там же, стр. 53.