Комментарии

319. По-видимому, Робер де Клари пытается описать здесь комплекс архитектурных сооружений к югу от храма св. Софии, между ипподромом (восточнее него) и «морскими стенами» — Большой, или Великий (Священный) дворец. В этот комплекс входил и Вуколеон. Хотя Комнины перенесли свою главную резиденцию во Влахернский дворец (северо-западная часть города), тем не менее Большой дворец еще занимали Андроник I и Алексей III, а позднее государи Латинской империи.

320. Исследователи предлагали различную идентификацию этой Sainte Capele. По мнению некоторых, Робер де Клари описывает здесь часовню Спасителя, отличавшуюся пышностью убранства. Другие историки полагали, что речь идет о церкви Богородицы Фаросской, составлявшей часть Большого дворца. При этом ссылались на совпадение в описании ее реликвий у Робера де Клари и в «Книге Паломник» Добрыни Ядрейковича (архиепископа Антония Новгородского). Русский путешественник, побывавший в византийской столице около 1200 г., в самом деле перечисляет те же «священные предметы», что и пикардиец, говоря, что все они находились «во единой церкви в малей святой богородицы, что во царских златых палатах».

321. Названия материалов, из которых якобы были построены константинопольские здания или сделаны их детали, не следует понимать в буквальном смысле: jaspe, porphile, riques pierre precieuses — распространенные в хронографии обозначения общего характера.

322. Vraie croix (буквально «истинный крест») — считающийся в христианстве одной из самых драгоценных реликвий деревянный крест, на котором якобы был распят Иисус Христос. Реликвии приписывали всякого рода сверхъестественные свойства, поэтому часто крест этот именуется в средневековых повествованиях «чудотворным». Новгородец Добрыня Ядрейкович лицезрел его в храме св. Софии.

323. Святое копье — христианская реликвия, получившая большую известность за Западе со времени Первого крестового похода. По евангельской легенде, римский воин, находившийся в толпе тех, кто присутствовал при казни Иисуса Христа, пронзил своим копьем ребро распятого «и тотчас истекла кровь и вода» (Иоанн, гл. 19, ст. 34). Это копье и сделалось в дальнейшем религиозной святыней. Согласно византийской традиции, в 614 г., после захвата Иерусалима персами, реликвия была доставлена в Константинополь и положена в храм св. Софии; впоследствии копье будто бы возвратили в Иерусалим, но во второй половине XIII в. снова перевезли в Константинополь и поместили в Фаросской (Маячной) церкви Богородицы, где оно с тех пор якобы и хранилось. Латинские хронисты Первого крестового похода, со своей стороны, повествуют о том, как во время осады Антиохии войсками сельджукского атабека Кербоги копье, найденное крестоносцами, по указанию «свыше», в храме св. Петра (14 июня 1098 г.), принесло им избавление от ужасов осады и обеспечило победу над «неверными» (28 июня 1098 г.). Уже участники событий заподозрили в антиохийском святом копье фальшивку. В XVIII в. подложность находки официально подтвердил римский кардинал Просперо Ламбертини, впоследствии папа Бенедикт XIV.

324. В евангелиях рассказывается, что когда Иисус Христос был предан на распятие, то стражники сняли с него одежду «и надели на него багряницу» (Матф., гл. 27, ст. 28; ср.: Марк, гл. 15, ст. 17), а затем, насмеявшись над ним, «сняли с него багряницу и одели его в одежды его, и повели его на распятие» (Матф., гл. 27, ст. 31; ср.: Марк, гл. 15, ст. 20).

325. Терновый венец, который воины римского наместника Понтия Пилата в присутствии народа якобы возложили на голову Иисуса Христа, арестованного в Иерусалиме (Марк, гл. 15, ст. 17).

326. Этот рассказ, по-видимому услышанный Робером де Клари от греков, единственный в его записках, в котором передается факт, относящийся к категории «священных небылиц», наполняющих хроники крестовых походов. В научной литературе высказывалось предположение о том, что хронист воспроизводит здесь один из вариантов распространенной в Византии восточной легенды о «нерукотворной» Эдесской иконе, будто бы доставленной в 944 г. императором Романом I (920-944) в Константинополь. Легенда гласит: Абгар, правитель Эдессы, пораженный неизлечимой болезнью, снарядил посланца к Иисусу Христу с просьбой явиться и исцелить от болезни: ему было поручено также нарисовать Иисуса, но когда вестник прибыл к нему и умыл свои руки, то небожитель взял у него полотенце и, приложив лицо, вернул обратно с отпечатком своих «божественных» черт. С «чудесным» изображением и с грамотой к Абгару, начертанной-де рукой Иисуса, вестник возвратился в Эдессу. На обратном пути случилось так, что полотенце было положено под черепицу, и на ней тоже запечатлелись черты лика Иисуса.

327. В таких словах выражает Робер де Клари понятие «икона», в данном случае — христианского «великомученика» Димитрия, чьим именем была названа церковь, заложенная при Василии I (867-886). Она находилась севернее церкви Богородицы («Святой часовни» Робера де Клари) и была связана с ней галереей. Рассказ об иконе св. Димитрия, которая якобы источала масло, содержится, кроме того, в ряде других латинских, а также византийских памятников. Византийские авторы сообщают о целебном масле, истекавшем из гробницы св. Димитрия в Солуни (Фессалонике), где была построенная в V в. и известная своими мозаиками церковь этого христианского «героя», считавшегося покровителем города. Во время археологических раскопок храма в 1917 г., когда он сгорел, в стене была найдена свинцовая трубка, из которой истекало благовонное масло. Возможно, что с помощью подобных приспособлений церковники устраивали и истечение масла с иконы св. Димитрия, о которой повествует Робер де Клари. Относительно самой иконы известно лишь, что император Мануил Комнин в 1149 г. увез ее из Фессалоники и поместил в храме Христа Пантократора в Константинополе.

328. Из этих слов видно, что Робер де Клари переходит к описанию Влахернского дворца (со слов «А потом там имелось...»). Вероятно, переписчик хроники пропустил фразу, вводившую в изложение новый сюжет. Она могла выглядеть примерно так, как указано в квадратных скобках.

329. Переводя таким образом название храма, Робер де Клари допускал ошибку: «святая София» означает «святая премудрость», т. е. согласно богословной терминологии, «святой дух». Иными словами, церковь вовсе не была посвящена святой по имени София, это синоним «божественной мудрости», «слова божьего», второго члена христианской троицы.

330. По-видимому, здесь описываются боковые сводчатые галереи с северной и южной стороны от главного нефа храма. Они поддерживались аркадами разноцветных мраморных колонн: своды нижнего яруса покоились на четырех, верхнего — на шести колоннах.

331. «И мужи и жены целующе трутся персами и плещама около столпа того на исцеление болезнем, кий коем недугом болен бе», сообщает Антоний Новгородский о целительных свойствах обитого медью столпа св. Георгия.

332. В оригинале — abitacle: иногда это слово переводят как «балдахин». Хронист употребляет термин в четырех случаях: для обозначения палатки куманов (гл. LXV); балдахина, или сени над алтарным престолом (гл. LXXXV) и на триумфальной колеснице византийских императоров (гл. LXXXIX); хижины отшельников-столпников (гл. XCII).

333. .Т. е. амвон: видимо, Робер де Клари не знал этого слова. Из других источников известно, что амвон был сделан из редких пород мрамора; его окружали серебряные столпы с золотыми капителями, осыпанными драгоценными камнями. Здесь не только читались богослужебные тексты, но и совершались особо торжественные обряды, а также ритуал коронации.

334. Светильники (люстры) — паникадила, или серебряные канделябры (в форме деревьев и кораблей). По подсчетам Добрыни Ядрейковича, таких многолампадных «люстр», освещающих алтарь сверху, лишь в главном нефе св. Софии было 80. Русский путешественник добавляет: «А и иных кондил по всей церкви много». Знакомя читателей и слушателей с богатствами храма, Робер де Клари обходит молчанием плачевную участь, постигшую их в результате вторжения крестоносцев. Он описывает алтарь, амвон, люстры и проч. преимущественно с точки зрения их материальной оценки. Русский очевидец разгрома Константинополя «латинниками» — новгородец, находившийся там в апрельские дни 1204 г., — напротив, с сокрушением повествует о варварском изничтожении «фрягами» сокровищ храма св. Софии: «Вънидоша в святую Софию и одъраша двъри и расъекоша, а онбол окован бяше всь сребром, и столпы сребрьные 12, а 4 кивотъния, и тябло исъкоша, и 12 креста, иже над олторем бяху...» и т. д.

335. Великие врата — главный вход храма; кольцо — дверная ручка, петля.

336. В оригинале — buhotiaus: происхождение и значение термина неясны, П. Риан сближал предмет, невнятно описываемый Робером де Клари, с тем, о котором упоминается в «Книге Паломник» Антония Новгородского: «медян романист, рекше наров», т. е. засов. А. Пофилэ рассматривал термин как производный от слова buhot, «горлышко» (кувшина и т. п.), считая, что священнослужители св. Софии «исцеляли» с помощью трубки, соединенной с воздушным насосом, откачивавшим «немочь». X. Лопарев переводил текст Робера де Клари, употребляя слово «ствол» («у кольца великих врат висел ствол»), что не вносило ясности в суть дела. Ф. Мели путем анализа лексики хрониста пришел к заключению, что buhotiaus — это дверное кольцо из металла в форме змеиного «горлышка» наподобие других распространенных в Византии «талисманов» в виде животных и насекомых. П. Дембовски полагал, что речь идет вовсе не о какой-либо трубке, рожке или засове, но о чем-то подобном, но ни Антоний Новгородский, ни Робер де Клари никогда раньше этого предмета не видели и потому не знали, каким именно словом его обозначить, поэтому они использовали лишь им самим понятный термин. А. М. Нада Патроне, ссылаясь на мнение Р. Азара, указывает, что слово buhotiaus, исчезнувшее из современного французского языка, сохранилось, однако, в пикардийском диалекте в форме buhot (buhotiaus — уменьшительное от него): так называется стебелек растения либо цилиндр катушки, предмет трубчатой формы и малого диаметра. Кроме того, buhoteux — курильщик. Эти значения слова целиком подтверждают описание Робера де Клари (une fleuste dont chil pasteur fleustent) и соответствуют истолкованию, предложенному Добрыней Ядрейковичем: засовы имели обычно трубчатую форму.

337. «...Тот же наров, — сообщал новгородец, — вкладают в рот мужи и жены, да аще кто будет яд змеин снел, или отравлен како, то не может его выняти изо рта, дондеже вся злоба изыдет слинами изо рта».

338. Хронист рассказывает здесь о столпе (колонне) императора Юстиниана I.

339. Иными словами, статуя Юстиниана была обращена на Восток в знак «вызова»; поднятая правая рука также была протянута к Востоку, как бы предупреждая персов; в левой император держал шар с крестом на нем — один из атрибутов власти василевсов, символ могущества Византии.

340. Ираклий — византийский император, в 627-628 гг. разбивший персов и вернувший захваченные ими провинции в Азии и Египте. В действительности речь идет о конной бронзовой статуе Юстиниана I (воздвигнута в 543-544 гг.), находившейся на форуме Августеон, между храмом св. Софии и воротами Большого дворца. Император представлен был в костюме Ахиллеса. Сохранились рисунок XIV в., изображавший статую, и ее описания, которые в значительной мере подтверждают образ, запечатленный Робером де Клари.

341. Set Apostres: вероятно, Робер де Клари поименовал эту церковь «на слух», спутав слова «septe» («семь») и «saints» («святые»); речь идет о константинопольской церкви Святых апостолов. Считалось, что в ней якобы был захоронен один из апостолов (св. Андрей) (а не семь!), а также св. Лука и св. Тимофей, о чем сообщает наряду с другими источниками и Антоний Новгородский. Церковь построена была в середине VI в. и послужила прототипом венецианского собора св. Марка.

342. В действительности тут были гробницы ряда византийских императоров и императриц, а также видных церковных деятелей (Иоанна Златоуста, Григория Назианзина и др.). По свидетельству Никиты Хониата, крестоносцы вскрыли императорские гробницы (включая Юстинианову) и унесли все ценности.

343. Добрыня Ядрейкович в «Книге Паломник» тоже упоминает мраморный столп, к которому якобы «Христос привязан бысть». Вероятно, источник обоих авторов — евангелие от Матфея (гл. 27, ст. 26), где говорится о том, что Понтий Пилат, «Иисуса бив предал на распятие», хотя ни о каком столпе, к которому он был привязан, не упоминается.

344. Мать императора Константина I Великого (324-337), причисленная церковью к лику святых, — Елена (умерла в 327 г.).

345. Вероятно, имеются в виду Гиролимниевы ворота, увенчанные тремя императорскими бюстами, которые были украшены драгоценными камнями. Эти ворота находились в стене напротив Влахернского дворца и служили входом в него.

346. Золотые ворота расположены были в южной части сухопутных стен. Первоначально триумфальная арка, воздвигнутая Феодосием I в 388-391 гг. в честь победы над узурпатором Максимом. Византийский историк Кедрин рассказывает, что на воротах находилась скульптурная группа — четыре бронзовых льва. Ворота служили для въезда в Константинополь в особо торжественных случаях.

347. «Игралище императора» (jus l'empereeur) — ипподром. Его длина составляла 400 м, ширина — около 120 м, он вмещал по 120 тыс. зрителей.

348. Императорская ложа помещалась в северо-восточной части ипподрома и была украшена бронзовой квадригой (четверка коней), впоследствии ее перевезли в Венецию, где она и поныне стоит над порталом собора св. Марка.

349. Имеются в виду два происходивших одновременно конных заезда; по длине ипподрома тянулась разделительная стена, одну часть занимали «зеленые», другую — «голубые» участники зрелища.

350. Арабский географ XI в. Идризи сообщает, что на ипподроме стояли в два ряда очень живо исполненные бронзовые статуи людей, медведей и львов. Там же находились два обелиска. Описание ипподрома у Робера де Клари — одно из самых обстоятельных в средневековой литературе.

351. Представление Робера де Клари, будто фигуры животных и людей на ипподроме некогда двигались силой волшебства (par encantement), показывает, что его воображение переходило границы действительных возможностей средневековой техники. Возможно, впрочем, что «двигались» какие-то части статуй (лапы животных и проч.), которые таким образом словно «играли», и хронист мог слышать рассказы об этом.

352. Вероятно, Робер де Клари описывает здесь бронзовую статую богини Афины, упоминаемую Никитой Хониатом. Ее левая рука была прикрыта накидкой, правая поддерживала голову, слегка наклоненную к югу. Те, кто не знал подлинного направления, могли думать, что богиня как бы взирает на Запад и рука ее словно призывает западное войско к завоеванию города. Сообщение о пророческих надписях свидетельствует, насколько широко были распространены среди крестоносцев подобного рода «предсказания», создававшиеся post eventum (после совершившегося события) и представлявшие собой форму пропаганды. Вторая из двух статуй, называемых Робером де Клари, возможно, была золотой статуей Ромула.

353. Безант — византийская золотая монета (номисма) весом 4,5 г.

354. Столп (колонна) со статуей императора Аркадия (сооружена в 402 или 403 г.) на форуме Ксеролофос, и колонна, увенчанная статуей Феодосия I Великого (сооружена в 385-386 г.), на форуме Тавра. Образцом для них послужила колонна Траяна в Риме. Обе колонны имели винтовые лестницы и были покрыты барельефами, изображавшими различные события истории. По некоторым данным, высота столпа Аркадия равнялась 47 м. Описывая колонну, с которой крестоносцы сбросили Алексея V, о чем Робер де Клари сообщает в гл. CVIII, Виллардуэн и Гунтер Пэрисский говорят о старинных скульптурных изображениях на ней. Греки считали, писал Гунтер, будто тут представлены сивиллины пророчества. Здесь были изображены и корабли и словно поднятые с них лестницы, по которым карабкались вооруженные люди, явно намереваясь, как казалось, «завоевать... город и захватить его». Жители Константинополя, по его же словам, и прежде созерцали эти скульптуры, но не верили, что с их городом когда-нибудь может приключиться что-либо подобное; теперь же, когда они въявь увидели лестницы, «поднятые на наших кораблях», и припомнили начертанное, они начали придавать гораздо более серьезное значение тому, что «столь долго с презрением отвергали». Константинопольцы даже искалечили многие из скульптур камнями и железными молотками, полагая, что таким образом сумеют обернуть пророчество против завоевателей. Согласно Виллардуэну, среди скульптурных изображений была некая фигура человека в императорском одеянии, который падал вниз, ибо «уже давно было предвещало, что какой-то константинопольский император будет сброшен с этого столпа». Все это подтверждает распространенность «роковых» предсказаний подобного рода как формы пропаганды. Английский хронист Радульф Коггесхэйльский рассказывает о надписи на столпе в Константинополе, согласно которой владычество греков закончится после того, как процарствуют три императора по имени Алексей: затем власть в империи перейдет к другому народу. Над тремя статуями императоров, находившимися на столпе, высилась еще одна — ее рука была обращена на Запад. О «пророчествах», якобы начертанных на колоннах, которые описывает Робер де Клари, сообщают также венецианские источники.

355. Огромная численность столичного духовенства, как ее представляет Робер де Клари, близка к действительности. Добрыня Ядрейкович писал о 40 тыс. священников, проживающих между Греческим и Русским (т. е. Мраморным и Черным) морями («есть попов 40 000, а кроме монастырьских; а монастырев 14000; а у святыя Софии 3 тысячи попов»).

356. Трехнефная церковь во Влахернском дворце, построенная в V-VI вв. Ее упоминает и Антоний Новгородский.

357. Li sydoines — одна из религиозных реликвий, так называемая святая плащаница — кусок полотна, которым, согласно рассказам евангелистов, ученик Иисуса Христа, Иосиф Аримафейский, обвил снятое с креста тело «Учителя», отданное ему по распоряжению Понтия Пилата. В этой плащанице Иосиф положил его в гробницу, высеченную в скале (Матф., гл. 27, ст. 59-60; Марк, гл. 15, ст. 46; Лука, гл. 23, ст. 53). «Святыню» видел (правда, в храме св. Софии) и Добрыня Ядрейкович, упоминающий «пелены Христовы».

358. Храм Христа Пантократора (Вседержителя). Воздвигнут при Иоанне II Комнине.

359. По рассказу Никиты Хониата, Мануил Комнин поместил эту красного мрамора плиту в дворцовую церковь; позднее ее положили рядом с его собственной гробницей в храме Пантократора. Антоний Новгородский тоже видел там эту плиту («доску»), якобы со слезами богородицы, которые «суть белы видением, аки капля вощаные».

360. В действительности предлагалось выдвинуть по шесть, а не по десять выборщиков. Возможно, впрочем, что вмешательство дожа в ход предварительных переговоров, о котором сообщает далее автор, представляло собой подлинный факт — Робер де Клари мог узнать о нем из вполне достоверного источника, как это доказывают многие другие приводимые им сведения.

361. О притязаниях знатных сеньоров на императорский трон и о страстях, которые разгорелись во время переговоров, сообщает также Виллардуэн. Особенно яростными соперниками — среди прочих кандидатов — выступили Бодуэн Фландрский и Бонифаций Монферратский. В письме Бодуэна Иннокентию III, написанном уже после избрания, обо всех этих распрях не сказано ни слова. Выборщиками от крестоносцев были епископы Суассонский, Труаский, Гальберштадтский, Вифлеемский, Акрский и аббат де Лочедио, а от венецианцев — Энрико Дандоло, Витале Дандоло, Оттоне Кверини, Бетруччо Контарини, Никколо Наваджеро и Панталоне Барбо. Отдельные венецианские источники называют в качестве избирателей от крестоносцев четырех французов (Бодуэна Фландрского, Гюга де Сен-Поля, Жоффруа де Виллардуэна и некоего Арсюэля де Маршюэля, или Арсуля де Маркуоля) и двух ломбардцев (Джакомо Мальвичини по прозвищу Наваррец и Никколо де Пиччоли), но в научной литературе возможность участия двух последних в выборах императора и вообще их пребывания на Востоке обычно отрицается. В целом Робер де Клари освещает обстоятельства избрания императора достоверно и убедительно.

362. 9 мая 1204 г.

363. .Судя по венецианским источникам, мнения по поводу возможных кандидатов на трон разошлись. Пятеро выборщиков-венецианцев предлагали избрать императором дожа Дандоло, ломбардцы называли имя маркиза Монферратского, французы — графа Фландрского. После долгих и безрезультатных споров вопрос был решен голосом Панталеоне Барбо, поданным против кандидатуры дожа в силу того соображения, что в этом случае «сеньория империи будет обречена, ибо ультрамонтаны (французы. — М. З.) уедут и у империи не останется защитников»; он же проголосовал против Бонифация, считая, что тот не пожелает остаться в Константинополе, поэтому будет «полезным сделать императором графа Фландрии — он и человек королевской крови, могущественный и богатый, и... охотно останется».

364. Т. е. сообщить от имени выборщиков результат голосования.

365. Крестоносцы в большинстве своем были из французских земель, поэтому, естественно, склонялись на сторону графа Фландрского. В их глазах ломбардский маркиз был «чужаком».

366. 16 мая 1204 г.

367. Паллиум — императорское одеяние (античного происхождения) наподобие тоги.

368. Это описание соответствует действительности.

369. Церемония, описываемая хронистом не всегда, правда, достаточно четко, поскольку ему недоставало нужных слов для обозначения тех или иных элементов облачения и проч., лишь отчасти воспроизводит — в модифицированном виде — комниновскую коронационную традицию, которая была известна крестоносцам, поскольку они имели возможность наблюдать соответствующий ритуал во время коронации Алексея IV (1 августа 1203 г.). Пурпурные штаны и сапожки, драгоценный камень, перекинутый через шею на грудь, скипетр — компоненты византийского обряда венчания на царство. Во всем остальном крестоносцы следовали французскому «регламенту»: вручение государю меча, участие пэров и епископов в возложении короны, вынос знамени, меча и короны знатнейшими рыцарями, помазание (не принятое в Византии), усаживание на трон, послекоронационная трапеза.

Византийский историк XII в. Иоанн Киннам оставил описание одеяний Мануила I Комнина во время приема в конце 1161 г. иконийского султана Кылыч-Арслана II: широкая пурпурная хламида, обшитая жемчугом и драгоценными камнями, а на груди — огромный (размером с яблоко) рубин. Зарисовка Робера де Клари в какой-то мере сходна с указанным описанием.

370. Венецианские хроники подчеркивают, что после коронации император и дож прошествовали с символами власти «равного достоинства»: «оба несли перед собой в руке жезл и меч».

371. Этот золотой трон обычно использовался при коронации византийских императоров.

372. По сведениям автора хроники «Константинопольское опустошение», во время этого, предварительного, раздела добычи лица духовного звания приравнивались к конным оруженосцам: каждому священнослужителю выдали 10 марок, а рыцарю — 20.

373. Т. е. на вдове Исаака II — Маргарите, дочери (хронист ошибочно называет ее сестрой) венгерского короля Белы III. Бракосочетание состоялось незадолго до избрания императором Бодуэна Фландрского.

374. Речь идет о Салониках ( у славян — Солунь), или Фессалонике, втором по значению городе Византии.

375. Робер де Клари рисует весьма идиллическую, далекую от действительности картину взаимоотношений греков с латинянами во время утверждения последних в Византийской империи. Покорность завоевателям выказывала лишь часть греческой аристократии, представители которой сдавали им города и крепости Фракии и Македонии. Низы, в особенности народные массы Болгарии, оказывали стойкое сопротивление захватчикам.

376. Город Дидимотика.

377. Т. е. Адрианополь.

378. Мануил Ангел и его брат (имя неизвестно).

379. Церемония коронации составляла существенный и официально признанный элемент «законности» императорской власти в Византии. И хотя весь диалог — вымысел хрониста, тем не менее в позиции «мудрого человека» косвенным образом отразились настроения адрианопольцев, не желавших отдаваться под власть завоевателей.

380. Бодуэн вернулся в Константинополь потому, что получил через гонцов предупреждение от дожа. Не следует, считал Дандоло, разжигать раздоры между крестоносцами.

381. Ла-Бланш — крепостца между Христополем и Серрами в Македонии, неподалеку от фракийского города Филиппы, названного так в свое время в честь македонского царя Филиппа II, отца знаменитого завоевателя Александра Македонского. Последний родился в г. Пелле: по-видимому, представление Робера дe Клари о месте его рождения навеяно ассоциациями, связанными с происхождением Александра.

382. Пьер Амьенский и упоминаемые хронистом 15 рыцарей умерли, видимо, в результате эпидемии. (Виллардуэн говорит о гибели 40 рыцарей.)

383. По рассказу Виллардуэна, предводители крестоносцев, находившиеся в Константинополе, решили вмешаться в распрю и заставить стороны принять посредничество. Маршал Шампанский и Манессье де л'Иль были направлены к маркизу, уже предпринявшему осаду Адрианополя. Он согласился, чтобы посредниками были дож, Луи Блуаский, Конон Бетюнский и Жоффруа де Виллардуэн. Возвратившись в Константинополь, они известили о результатах переговоров Бодуэна I, который намеревался открыть военные действия против Бонифация. Император отказался тогда от войны против соперника. На состоявшемся в столице совете баронов был заключен мир: маркиз передавал Виллардуэну (в виде залога) захваченную им (Бонифацием) Дидимотику, а Бодуэн возвращал маркизу Салоники; по получении известия об этом Виллардуэн должен был передать Дидимотику императору.

384. Виллардуэн обходит молчанием этот эпизод, ясно показывающий противоречия среди завоевателей, в том числе между знатью и «бедными рыцарями».

385. Эта главка находится явно не на месте: в ней рассказывается о событиях, одновременных тем, которые излагаются в гл. CXVI и относятся ко времени правления Анри д'Эно (1206-1216 гг.). Вероятно, Робер де Клари, вернувшись на родину и уже закончив диктовать свое произведение, вспомнил о забытом им достопримечательном эпизоде, а переписчик включил главку в текст, выбрав для нее место по собственному разумению. Поскольку бракосочетание Анри II с болгарской царевной состоялось в 1211 г., возможно, что эта часть хроники была создана до 1211 г.

386. Второй государь Латинской империи Анри II (1206-1216), унаследовавший трон Бодуэна I после его пленения болгарами (14 апреля 1205 г.).

387. Вероятно, намек на Троянского коня.

388. В записки Робера де Клари здесь «вклинилась» широко распространенная в XIII в. легенда о троянском происхождении франков. Ее передает и придворный хронист Филиппа II Августа — Ригор.

389. По данным венецианских хроник, раздел был оформлен 14 сентября 1204 г.

390. Фьеф — то же, что феод, т. е. земельное владение, пожалованное вассалу за службу. Из описания Робера де Клари явствует, что при разделе завоеватели принимали во внимание условную «стоимость» выделяемых тому или иному сеньору земель: каждый получал владения, размер которых определялся суммой, равной «стоимости» 200, 100, 70 и т. д. рыцарских фьефов, выраженной в анжуйских ливрах.

391. Как видно из рассказа, раздел земель осуществлялся согласно принципам иерархической субординации, давно утвердившейся на феодальном Западе. Система вассальных отношений «воспроизводилась» теперь и на завоеванных крестоносцами византийских территориях.

392. Это было в сентябре 1204 г.

393. Фьефом Тьерри Лоосского (Лоос — в соврем. Бельгии, в районе Лимбурга, в 25 км к северо-западу от Льежа) была Никомидия, и сам он получил титул «сенешаля Романии». В 1207 г., сбитый с коня в схватке с греками Константина Ласкаря, был взят в плен; освобожден после перемирия Анри II с Феодором Ласкарем.

394. Сходная игра слов встречается и у Гунтера Пэрисского: «В виду того что хотя он был дрянным, но высокородной крови человеком, князьям угодно было поднять его на высокий столп... дабы тот, кто неожиданно рухнул с высокого царства, падая с высоты же, встретил бы пусть и презреннейшую, но все же не постыднейшую смерть». Виллардуэн также говорит о решении совета баронов покарать «предателя Морчуфля» «таким высоким судом», чтобы его «видел весь свет». Экс-император действительно был сброшен с Аркадиева или Феодосиева столпа, на котором эта казнь якобы была пророчески изображена еще раньше.

395. См. примеч. 354.

396. Все источники единодушны в свидетельствах насчет способа казни Алексея V Дуки.

397. Адрамитий в Малой Азии (соврем. Эдремид).

398. Луи Блуаский получил Никею (Вифиния) и титул герцога Никейского.

399. Гюг де Сен-Поль получил Дидимотику во Влахии (на р. Марица, южнее Адрианополя).

400. Город Кизик в Малой Азии на южном берегу Пропонтиды, пожалованный Пьеру де Брасье совместно с Пэйаном Орлеанским.

401. Сведения Робера де Клари о распределении земель, которые еще предстояло захватить, соответствуют действительности. Известно немало других, в принципе аналогичных, случаев: так, Ренье де Трит получил герцогство Филиппопольское, а Жоффруа де Виллардуэн — княжество Ахейское (в Пелопоннесе!).

402. Гавань Модона в Морее (Пелопоннес).

403. Остров Крит (в средние века — Кандия) был «уступлен» Венецией Бонифацию Монферратскому за 1 тыс. марок серебром.

404. Умер, вероятно, вследствие эпидемии. Был похоронен в церкви св. Георгия в Мангане (Константинополь).

405. Битва под Адрианополем произошла 14 апреля 1205 г.

406. В исторической литературе высказывалось мнение о том, что императора Бодуэна I, попавшего в плен к болгарам, держали там сперва в качестве заложника, но затем в приступе гнева царь Калоян его убил. Некоторые историки считают, что Бодуэн I умер в плену естественной смертью. Болгарская исследовательница Г. Цанкова-Петкова связывает его гибель с мятежом против Калояна в конце 1205 — начале 1206 г. в Филиппополе (соврем. Пловдив), инспирированным частью греческой знати: Бодуэна заподозрили в соучастии и после подавления мятежа казнили вместе с другими пленными баронами. Освещение событий, связанных с битвой при Адрианополе, дано у Робера де Клари очень скупо: он вовсе обходит стороной начавшееся еще до того восстание греков в оккупированных латинянами фракийских городах. В результате совместных действий греческих повстанцев с болгарами господство крестоносцев во Фракии в сущности рухнуло.