БОА.

(Из путешествия Жака Араго).

Французкий путешественник Жак Араго, так занимательно рассказывающий свои приключения в продолжение плавания вокруг света, при описании острова Тимора (в Малайском Архипелаге), говорит много любопытного о породе змей, называемой Боа. Пресмыкающееся это водится во множестве в разных тропических странах.

Жак Араго, с любознательностию следовал, как очевидец, за бедствиями наносимыми нападением этого чудовища.

Желая изобразить быстроту его движений, легкость, с которою оно подымается на своем [301] хвосте и бросается на добычу, обвивается вокруг или разит ее с ног, он говорит: «Смотрите себе под ноги, смотрите вверх, смотрите вокруг себя, потому что враг ваш и здесь и тут и там».

Подробности нападений Боа чрезвычайно любопытны. Часто видали, говорит Араго, что Боа делает быстрые прыжки и кружится в воздухе, взлетает на высочайшие ветви величайших деревьев, перепрыгивает горизонтально, как бы переносясь на крыльях, с одного дерева на другое.

На Тиморе, так как и вообще на Малайских островах и во всех тропических странах, как скоро солнце возвысилось над горизонтом и косвенное падение лучей его начинает делаться отвесным, настает самый томительный зной, воды становятся не подвижны, земля раскаляется, вам кажется что вы стоите на волкане готовом разразиться; вы изнемогаете, и члены ваши цепенеют; звери, птицы, змеи, насекомые — все стихает, а при наступлении ночи все снова оживляется. Человек, оставшийся впродолжении нескольких часов в полном бездействии в своей хижине, начинает дышать свободно и чувствуя возобновившуюся в членах своих силу, желает дать им движение, и пускается в путь. В траве и листьях слышится шелест, между деревьями появляются движения кривыми линиями, [302] сперва медленно, потом быстрее, быстрее и наконец в одном каком нибудь направлении.

Это Боа, который проснувшись пустился на добычу. Все пресмыкающиеся и насекомые стараются спастись бегством, но в неодолимом страхе трепещут и как будто сами ввергаются в разверзшую пасть чудовища.

Г. Араго описывает его в тех видах, которые заметил он на острове Тиморе, лежащем в 10 только градусах от экватора, следственно чрезвычайно жарком. Этот остров одет прекраснейшею растительностью, какую только где либо видеть можно, но ему беспрестанно угрожают землетрясения, которыми потрясается каменное его подножие.

Араго наблюдал Боа в мрачном лесу, лежащем недалеко от города Делли, где с полсотни строений, одно другого страннее, в которых помещается несколько хворых Португальцев и значительное число Малайцев. В ближайшем, соседственном с ними лесу живет Боа, этот страшный удав, наполняющий себя мириадами насекомых, тогда только, когда не удается ему сжать в своих кольцах и умертвить буйвола.

Буйвол, животное в роде быка, дикое и [303] сильное составляет часто пищу Боа, который схватывает его поперег тела, влечет к какому нибудь исполинскому дереву, сжимает своими кольцами и душит, не смотря на острые его рога, крепость и ужасный рев. Потом он обливает его своею слюною, лижет, углаживает языком, мнет, вытягивает и раздробляет его кости. По окончании этого отвратительного действия, видя, что жертва готова для пожрания, он выпускает ее из своих смертоносных объятий, располагается против головы бездыханного буйвола, вытягивается во всю свою длину, разверзает непостижимо упругие челюсти и начинает вбирать в себя умерщвленное им животное. Поглотив его до половины, он успокоивается становится недвижим и засыпает, как бы в изнеможении. В это время вы можете подойти к нему; ни сила его, ни проворство, ни пасть открытая как широкое жерло, не опасны. Он спит, он как бы мертв, бесчувствен как камень. Малайцы пользуются этим положением, они настигают его посреди его пиршества. Став подле него на колени, накладывают на тетивы своих луков, острые, напитанные ядом стрелы, и по данному знаку, вдруг пускают их в него и умерщвляют.

Так поступают Малайцы как скоро рев бегущего стада буйволов извещает их, что один [304] из буйволов попался к кольца этого чудовища.

Все другие способы истребления его соединены с величайшею опасностию. Пуля тут не действительна, потому что при быстрых движениях Боа, ей невозможно дать верного направления. Вам слышится, что он ползет у вас под ногами, между тем как он, уцепясь хвостом за древесную ветвь, качается во все стороны, и готов броситься на вас, обвить своими кольцами, измять и поглотить.

Нападение удавов и истребление ими буйволов до того усилились в разных местах Малайского Архипелага, что Пинто, губернатор Деллийский, решился учредить против них охоты. Для этого он собрал несколько мужественных Малайцев, которым предназначил награды за истребление удавов. Оружие, прежде против них употреблявшееся, состояло из мечей, лезвее которых опускалось наперед в камедь Боган-юпаса (Боган-юпас есть дерево которого сок столь ядовит, что попадая в рану или небольшую царапину тотчас же умерщвляет самое сильное животное.), и острых зубчатых, коротких стрел, также напитанных ядом. Хотя нападения делались, большею частию, на спящих удавов, но при всем том, гибель людей была чрезвычайно [305] велика, при множестве желавших воспользоваться наградами.

Г. Пинто, видя это, решился зажечь наполненный удавами лес. Для этого отогнали от стада несколько буйволов, предназначенных в жертву удавам, и когда рев их давал знать о присутствии, в том или другом месте, этих чудовищ, то такое место отделялось широкою простенкой. По срубке некоторого количества столетних дерев с их роскошными, разнообразными ветвями, сухие листья грудами бросались в средину леса, зажигались и лес воспламенялся. Когда пламя распространялось, то видели как посреди его поднимались страшные Боа, крутились взлетали на вершины дерев, цеплялись за самые высокие ветви, и старались перескочить через огненную ограду. Напрасные усилия! Они падали изнеможенные в средину этого горнила и издыхали в ужасных корчах.

Г. Пинто рассказывал, что видели одного из таких Боа, который выскочил из пламени, и вместо того чтобы бежать от опасности, им уже испытанной, устремился на Малайцев и умерщвлял их.

Когда Боа, покидает мрачные свои леса и выходит на равнину, чтоб насладиться светом [306] и теплотою солнца, тогда люди не могут считать себя от него безопасными, даже в жили, щах наилучше огражденных. Удав не уступает в лукавстве и хитрости, ни шакалу, ни тигру. Он тихо прокрадывается сквозь все преграды; изгибает тело свое по всем направлениям, чтоб натолкнувшись на что нибудь не произвести шума; наклоняет голову под ветвями и листьями кустарников, внимательно осматривается, нет ли подле него добычи, которою бы он мог воспользоваться, и ползет к месту, выбранному им для нападения.

Впрочем не должно думать, чтоб такому же благоразумию следовал удав, когда его томит голод. Нет, он мчится тогда решительно и свободно, гордо вздымается над кустарниками, испускает свист подобный дыханию бури, следует по прямому направлению, как стрела пущенная сильною рукою; и горе человеку на которого он устремится. Ни что не спасает его от объятий этого чудовища. Часто видали, как многие люди служили ему пищей, при этом исполинском его беге, превосходящем быстроту самого легкого тигра.

Жители острова Тимора, работающие в плантациях, всегда доступных врагу, чтоб оградиться от него, привязывают где нибудь за ноздри буйвола и приготовляют для себя [307] убежища в зубчатой клетке, сквозь решетку которой можно следить за пресмыкающимся. Удав устремляется на буйвола, рев которого извещает о сделанном нападении, после чего стоит только обождать чтобы враг впал в усыпление.

С трудом можно понять твердость и упругость челюстей Боа. Голова его не больше двух, сложенных вместе, человеческих кулаков, между тем пасть его, без всяких особенных усилий, расширяется, как страшное жерло, и поглощает огромные массы. Когда тело буйвола входит в этот гроб, тогда вы видите, что на чешуйчатой коже удава образуются высокие бугры, под которыми подымаются рога его жертвы, готовые кажется пронзить его жесткую оболочку.

Все это изумительно и ужасно, но никакое зрелище не занимательнее и не страшнее битвы между удавами за обладание буйволом, или по другим побуждениям злобы, ревности или зависти.

Однажды Г. Пинто вместе с Г. Араго, решились, впрочем издали, присутствовать при подобной битве, о которой известило их поспешное бегство Малайцев, искусных предсказателей всех чрезвычайных событий в лесу, при опушке которого они отдыхают с своими стадами. «Мы стали, говорит Араго, на высоком бельведере, находившемся в тысячи шагах [308] от места битвы и при всем том слышали, как раздавалось дыхание пресмыкающихся, готовых схватиться, мы видели, как от быстрых изворотов двух противников, рассеянные по земле древесные ветви ракетами взлетали в воздух. Вдруг, оба удава перенеслись на крепкие суки двух соседственных дерев. Настало минутное спокойствие, нарушаемое одним сотрясением листьев, в которых скрывались противники. Потом деревья задрожали, противники бросились друг на друга, и между тем как каждый из них держался крайними кольцами хвоста за твердый сук того дерева, на котором находился, они сплетались как бы скрепленные цементом.

Тела этих чудовищ составили одну линию, которая то извивалась вверх, вниз и во все стороны, то оставалась не подвижною, но под этою неподвижностью таилось бешенство и взаимное страдание. Бой продолжался уже более четверти часа, когда бойцы, как будто по условию, расплелись, заняли прежние свои места и ожидали возобновления неприязненных действий. Потом они возвестили его глухим свистом, и скользнув но гладким древесным стволам, напали друг на друга, с такою быстротой и яростью, что один из них остался на месте недвижим. Победитель привлек его к себе и побежденный отцепился, мало по малу, от сука за [309] который он держался; знак смертельного изнеможения. Тогда оба чудовища легли рядом, но одно было неподвижно, а другое двигалось с осторожностью и старалось сжатием довершить гибель своего врага.

Замечательно, что там, где водится Боа, редко видны эхидны и другие пресмыкающиеся. Вероятно все низшие породы их скоро исчезают в утробе этого ненасытного чудовища.

Самые обитатели острова Тимора, так как и многих других тропических стран, представляют что-то страшное даже в самых играх и празднествах своих, которые могут назваться битвами. Эти бесстрашные люди спокойно засыпают под рев волканов, на которых живут, в немногих шагах от гибельных крокодилов, покрывающих рейд Тимора; и Малаец проснувшись, прежде всего берется за отравленное свое оружие.

Уверяют, что Малайцы, вооружась острыми косами и стрелами, напитанными ядом, охотятся за удавами, и почти всегда остаются победителями. Косами они переламывают одно из колец его, или пересекают его пополам. Но Араго, замечая, что он не знает, до какой степени можно верить этим рассказам, присоединяет, что он видел подобные подвиги [310] некоторых обитателей Мыса Доброй Надежды, которые пускаются в глубину не измеримых пустынь, чтоб искать там битв с ягуарами, и судя по смелости Малайцев, живущих и умирающих на острове Тиморе и в других местах тихого Океана, считает такие подвиги возможными.

Текст воспроизведен по изданию: Боа. (Из путешествия Жака Араго) // Журнал для чтения воспитанникам военно-учебных заведений, Том 75. № 299. 1848

© текст - ??. 1848
© сетевая версия - Тhietmar. 2017
©
OCR - Иванов А. 2017
© дизайн - Войтехович А. 2001
© ЖЧВВУЗ. 1848