Комментарии

43. Рассыпная крепость была взята Пугачевым 24 сентября. В числе повешенных были комендант крепости майор Веловский с женою, поручик Толбаев и священник.

44. Нижне-Озерная крепость (иначе Столбовая) была взята 26 сентября. Ночью 25 сентября Пугачеву передались 50 оренбургских казаков, находившихся в крепости. Изрублен Давилиным был комендант крепости майор Харлов.

45. Татищевой крепостью Пугачев овладел 27 сентября. Она считалась главным опорным пунктом яицкой линии и была вооружена 12 пушками. В ней находились склады амуниции, денежная казна и другие запасы, доставшиеся Пугачеву. Воспользовавшись богатыми продуктовыми и военными запасами, хранившимися в крепости, усилив свой отряд хорошими пушками и значительным количеством людей, Пугачев после трехдневной стоянки двинулся из Татищевой на Чернореченскую.

46. Чернореченская крепость была взята 30 сентября. От нее до Оренбурга было 28 верст. Здесь Пугачев получил приглашение сеитовских татар Каргалинской слободы (она же Сеитовская). Желая увеличить свои силы присоединением татар, он повернул влево от Оренбурга и степью пошел в Каргалу. По дороге он разграбил многие хутора, в том числе хутор оренбургского ген.-губернатора Рейнсдорпа. С большими почестями он был встречен каргалинскими татарами 1 октября. Отсюда он послал три указа к башкирцам (См. «Пугачевщина», т. I, стр. 27-31).

47. В Сакмарский городок Пугачев вступил 2 октября. Пока он находился в Чернореченской крепости и Каргалинской слободе, оренбургский генерал-губернатор Рейнсдорп, получивший 22 сентября сведения о движении Пугачева к Оренбургу, успел привести город в оборонительное состояние. Он дал распоряжение сломать все мосты через реку Сакмару, привел в исправное состояние крепостную артиллерию (до 70 пушек), подчистил крепостной ров и укрепил все «слабые места города». Для защиты были мобилизованы разночинцы, а всех вооруженных людей, вместе с гарнизоном, было 2906 человек. Кроме того Рейнсдорп сообщил «об угрожающей опасности» губернаторам симбирскому, казанскому, астраханскому и подведомственным ему провинциальным канцеляриям.

48. Хлопуша прибыл к Пугачеву 5 октября утром.

49. До посылки на Авзяно-Петровский завод (16-17 октября) Хлопуша был послан в Тимошенские села, в Никольское и Ташлу и на соляные пристани: Богульманскую и Стерлитамакскую (См. «Красный архив», т. LXVIII, допрос Хлопуши).

50. Башкирские отряды Еман-Сарая и старшины Кинзя пришли к Пугачеву в начале октября (9-10), вскоре по получении «злодейского манифеста», посланного Пугачевым в Башкирию 2 октября из Каргалы (см. прим. 46). За 2-3 дня до этого к нему пришел отряд башкирцев в 400 человек, вытребованных Рейнсдорпом для подкрепления оренбургского гарнизона. Зарубин показывает, что Кинзя привел башкирцев тысяч до пяти, которым Пугачев дал по рублю денег каждому.

51. В публикуемом допросе почти нет сведений о шестимесячной осаде Оренбурга. Подробности об осаде Оренбурга см. 1) Летопись Рычкова о Пугачевском бунте (Пушкин, Собр соч., т. VI, изд. В.В. Комарова, под ред. П.А. Ефремова, ч. II, приложение, а также и в других изданиях); 2) Н. Дубровин, Пугачев и его сообщники, т. II, гл. II-VII, XVI и XX, Спб. 1884 г.; 3) «Пугачевщина», тт. I, II и III.

Задержавшись так долго под Оренбургом, Пугачев дал возможность правительству, собраться с силами для подавления восстания. Екатерина была довольна задержкой Пугачева под Оренбургом. «В несчастьи сем, – писала она М.Н. Волконскому, – можно почесть за счастье, что сии канальи привязались два месяца целые к Оренбургу, а не далее куда пошли». («Семнадцатый век», кн. I, стр. 102).

52. Бердинская казачья слобода, при реке Сакмаре, в 7 верстах от Оренбурга. В ней были расположены главные силы Пугачева во время оренбургской осады. Сам Пугачев жил в доме бердинского жителя Ситникова. «Этот дом, – показывал на допросе Тим. Мясников, – был из лучших и назывался дворцом государевым, у которого на крыльце всегда стоял непременный караул... из лучших 25-ти яицких казаков, называемых гвардиею. Покой у него был обит вместо обоев шумихою, по стенам – зеркалы и портрет цесаревича Павла Петровича. Дежурным был яицкий казак Яким Давилин. В покое с ним никто не ночевал, кроме двух, живших у него русских девок и двух мальчиков, которых он называл своими детьми. Показанные девки были у него стряпухами» (Г.А., р. VI, д. № 508, ч. II, л. 51).

53. Из показаний современников видно, что Пугачев был не только лихим наездником, смелым и талантливым организатором, но и хорошо знал военную технику того времени. «По неустрашимости своей, – показывает Шигаев, – всегда был напереди и подавал собою пример прочим. Также знал он [Пугачев], правильно как палить из пушек из других орудий, и указывал всегда сам кананерам, которые были все из русских салдат и казаков» (Г.А., р. VI, д. № 508, ч. II, л. 42). «Лутче всех знал правило, как в порядке артиллерию содержать, сам Пугачев» (Почиталин). «Пушки и прочие орудии большою частью наводил сам самозванец» (Подуров).

54. Полковник Чернышев выступил из Симбирска в октябре и двигался по Самарской линии в направлении Бузулука. 13 ноября отряд Чернышева, состоявший из 600-700 гарнизонных солдат, 500 ставропольских калмыков, 1100 крепостных казаков, при 15 орудиях и огромном обозе, был атакован Пугачевым в 4? верстах от Оренбурга, около Маячной горы, и весь взят в плен.

55. Одно слово не разобрано.

56. Вслед за Чернышевым в Оренбург двигался отряд бригадира Корфа, состоявший из 2435 человек, при 22 орудиях. О движении этого отряда Пугачев имел сведения, и захватить его в плен для него не представляло большого труда. Но удачное пленение Чернышева вскружило ему голову. «Обольстясь толь важною победою, я, – показывал он на допросе 16 сентября 1774 г., – пооплошал, ибо дал приказ всем людям толпы моей обедать». 4 казака, посланные «Корфа стеречь», хотя и дали весть о его приближении, но поздно (Г.А., р. VI, № 512, ч. II, л. 91 об.)

57. В конце ноября Пугачев посылал к Hyp-Али хану яицкого казака Толкачева и татарина Тангаича. И на этот раз хан отделался обещаниями, требуемых 200 вооруженных человек не дал, а послал в Берду к Пугачеву своего племянника Сандалей-Салтана (сын Дусали-Салтана) с 12 киргизцами (См. «Пугачевщина», т. I, стр. 169, и т. II, стр. 108).

58. Организация «военной коллегии» (декабрь 1773 г.) является одной из замечательных страниц в истории пугачевщины. Дошедшие до нас документы свидетельствуют о разнообразной и напряженной работе коллегии по укреплению армии и революционного порядка на местах. Комплектование армии, ее снабжение и вооружение, связь и руководство местными очагами движения, переписка с командирами отдельных отрядов, связь с заводами и селами, назначение атаманов в населенные пункты, охваченные движением, разбор жалоб населения, суд и расправа, рассылка указов, манифестов, инструкций и увещаний – вот круг вопросов, осуществлявшихся коллегией. До нас дошла только часть делопроизводства коллегии, так как правительство усиленно уничтожало «прелестные письма» и вообще все бумаги, выходившие из лагеря восставших. Кроме того многие вопросы (жалобы, суд, чинопроизводство, военные совещания и проч.) производились коллегией устно, без всяких записей. Поэтому можно с уверенностью сказать, что действительная роль и значение коллегии гораздо больше, чем они представляются по оставшимся документам (См. показание секретаря коллегии Максима Горшкова. «Пугачевщина», т. II, стр. 113 и 133).

59. В захваченной Зарубиным (а не Овчинниковым, как показывает Пугачев) гренадерской роте было 4 офицера – поручики Михаил и Семен Карташовы (были «умерщевлены на месте»), подпоручик Семен Волжинский и прапорщик Мих. Шванович. Когда они были приведены в Берду, то изъявили желание служить Пугачеву верно. Были прощены и наречены: Волжинский – атаманом, а Шванович – есаулом и ведующим иностранной перепиской в военной коллегии. По доносу гренадера Фадея Киселева, Волжинский и другой офицер Астренев (оба атаманы) были повешены Пугачевым в феврале 1774 г. по подозрению в измене. Шванович же был произведен в атаманы над всеми пленными солдатами.

60. В октябре 1773 г. генерал-майор Кар был назначен главнокомандующим над войсками, принимавшими участие в подавлении восстания. С отрядом в 1432 человека он был отправлен из Москвы 20 октября. Перед его отъездом Екатерина поручила Кару «учинить над оным злодеем поиск и стараться как самого его, так и злодейскую его шайку переловить и тем все злоумышления прекратить» (Пушкин, т. VI, ч. II, приложения, стр. 144). Кар торопился к театру военных действий и боялся, как бы «разбойники, сведав о приближении команд, не обратились бы в бег, не допустя до себя оных» («Записки Академии наук», 1862 г., т. I, прилож. № 4, стр. 22). Узнав о приближении Кара, Пугачев послал ему навстречу отряд казаков (500 чел.) под командой Овчинникова и Зарубина. 7 ноября Зарубин взял в плен роту гренадер (175 чел.), которая шла на соединение с Каром. С 8 на 9 ноября Овчинников и Зарубин атаковали Кара около деревни Юзеевой. Не выдержав атаки, Кар начал отступление и втечение 8 часов был преследуем пугачевцами. В этой схватке Кар потерял 123 человека: 38 убитыми, 41 ранеными и 44 перешедшими к пугачевцам. В своем рапорте в военную коллегию от 12 ноября Кар писал: «...сии злодеи ничего ни рискуют... как ветер, по степи рассеиваются, а артиллериею своею чрезвычайно вредят... и стреляют не так, как бы от мужиков ожидать должно было» (Там же, стр. 29). По пути в Берду (в деревне Биккуловой) Овчинников и Зарубин захватили отряд башкирцев 1500 человек, шедших в Оренбург под командой князя И.Г. Уракова и Салават Юлаева (впоследствии видный атаман Пугачева), которых и привели в Берду.

61. Хлопуша был послан Пугачевым под Верхне-Озерную крепость 18 ноября. По пути он взял Ильинскую крепость, где забрал пушки, провиант и казну. 22-23 ноября он атаковал Верхне-Озерную, но взять ее не смог и отступил в Кудравинскую деревню, откуда послал казака в Берду с просьбой о помощи. 24 ноября Пугачев с Твороговым выступили из Берды, соединились с Хлопушей, атаковали Верхне-Озерную, но и на этот раз крепость не взяли и отступили к Ильинской, где захватили в плен (29 ноября) отряд в составе 462 человек.

62. Толкачев прошел всю Нижне-Яицкую дистанцию, забирая по форпостам казаков и пушки. В Кулагинской крепости он утопил в реке атамана Никиту Бородина, полковника Федорова, попа и командира отряда Мостовщикова, высланного Симоновым навстречу Толкачеву из Яицкого городка. 30 декабря 1773 г. он занял Яицкий городок. С этого времени можно считать начало осады крепости, продолжавшейся до 15-16 апреля 1774 г. Подробности об осаде см. «Отечественные записки», 1824 г., № 52, 53 (август-сентябрь).

63. На вопрос Пугачева, что о нем говорят в Петербурге, Перфильев ответил: «Да Бог-де знает, батюшка. Мы от больших господ ничего не слыхали, а слыхали в кабаках от черни, да и то не вьявь, а тихонько говорят, что явился-де около Оренбурга император Петр третий и берет города и крепости». «Ето правда, – ответил Пугачев, – ты сам видишь, сколько теперь взято крепостей, а народу у меня, как песку. А дай сроку, будет время и к ним в Петербург доберемся, моих рук не минуют. Я-де знаю, что вся чернь меня везде с радостью примет, лишь только услышит...» (Г.А., р. VI, д. № 425, л. 35).

64. Первый подкоп был начат 7 января 1774 г. Было собрано 150 человек чернорабочих и 11 человек плотников. Яков Кубарь, руководивший работами, показывал: «При начале (подкопа) Пугачев был сам и, как оную работу производить, показывал сам же и в день и ночь прихаживал осматривать оную работу» (Г.А., р. VI, № 467, ч. XIII, л. 143). Когда траншея достигла 50 саженей, в конце ее была поставлена бочка, в которую насыпали до 10 пудов пороху. 20 января произвели взрыв, причинивший мало вреда крепости. Вслед за взрывом началась ожесточенная атака крепости, но взять ее не удалось. С большими потерями (400 человек одних убитых) Пугачев отступил и, поручив казакам делать второй подкоп, уехал в Берду.

65. Зарубин, Ульянов и Антипов были посланы Пугачевым на Воскресенский Твердишева завод 6 декабря 1773 г., следовательно до отъезда его в Яицкий городок. С посылки Хлопуши на Авзяно-Петровский завод (18 октября) можно считать начало связи Пугачева с уральскими заводами, которая продолжалась до поражения Пугачева под Казанью. Еще до посылки Зарубина (8 ноября) пугачевская военная коллегия просила «бывшего приказчика Воскресенского завода» Петра Биспалова: «исправить... великому государю 5 голубиц (гаубиц) и тридцать бонбов...» («Пугачевщина», т. I, стр. 54). Приехав на место, казаки энергично взялись за «литье пушек». 25 декабря была отправлена первая гаубица. 22 января рабочие послали Пугачеву «одну малую мортиру и притом один секретный единорог». 1 марта коллегия просила рабочих: «Для необходимой общественной надобности пушечных ядер (вылить) тысещи с полторы или болея, а какие имянно, чрез казака завоцкаго Дмитрия Попова послана действительная форма» (стр. 63). Через 3 дня (4 марта) коллегия просила выслать «к имеющимся здесь секретным единорогам потребное число ядер до пети сот, с ушами, чененых» (стр. 63). Заводы явились технической базой восстания (см. «Красный архив», т. LXVIII, допрос Хлопуши) а также журн. «Записки научного о-ва марксистов» 1929 г., № 1 и 2; статья Мартынова «Пугачевское движение на заводах южного Урала», «Красная новь», 1925 г., № 2; С.Г. Томсинский, «Роль рабочих в пугачевском восстании»).

66. С расширением района деятельности отдельных отрядов быстро увеличивались главные силы Пугачева, сосредоточенные около Оренбурга. По показанию атаманов Пугачева, главная армия в начале января 1774 г. достигала 30 000 человек и имела больше 100 орудий.

67. В Гурьев городок Овчинников был послан с несколькими казаками 26 января 1774 г. Присоединив к себе казаков городка, он повесил атамана Филиппова, писаря Жерехова и священника Дмитрия. Пушки, ядра и шестьдесят пудов пороху он взял с собой и привез в Яицкий городок, куда прибыл 15-16 февраля 1774 г.

68. Первая жена Пугачева Софья Дмитриевна Недюжева после ареста его на Дону в феврале 1772 г. осталась в Зимовейской станице с тремя малолетними детьми. Не имея никаких средств к существованию, она продала свой дом за 24 руб. 50 коп. казаку Есауловской станицы Евсееву и «по бедности» вместе с детьми «бродила меж двор». В начале 1774 г., по распоряжению правительства, дом Пугачева был отобран у Евсеева и 6 февраля 1774 г. сожжен. 1 октября 1774 г. Зимовейская станица была переименована в Потемкинскую. Софью Пугачеву арестовали и вместе с детьми отправили в Казань. «А между тем, –- писал Бибиков казанскому начальству, – не худо, чтоб пускать ее [Софью] ходить и чтобы она в народе, а паче черни, могла рассказывать, кто Пугачев и что она его жена. Сие однако ж надлежит сделать с манерою, – добавлял главнокомандующий, – чтоб не могло показаться с нашей стороны ложным уверением; паче ж думаю, в базарные дни, чтоб она ходя, будто сама собою, рассказывала об нем, кому можно или кстати будет» («Русский архив» 1866 г., стр. 385). После взятия Пугачевым Казани (12 июля 1774 г.) Софья Пугачева была освобождена из тюрьмы. Сын Пугачева Трофим, увидя отца, закричал: «Матушка, смотри-ка: батюшка ездит». Пугачев велел казакам посадить Софью и детей в телегу, сказав, что «ето-де друга моего Емильяна Иваныча, донскова казака, жена, – он-де за мое имя засечен кнутом» («Пугачевщина», т. II, стр. 149). От Казани до Саратова Софья ездила следом за отрядом, не вступая ни в какие объяснения с мужем, а «не доезжая Саратова, Пугачев, войдя к ней в палатку, спросил:«Что-де ты, Дмитриевна, думаешь как обо мне?». «Да что-де думать, – ответила Софья, – буде не отопрешься, так я твоя жена, а вот ето... твои дети»... «Это правда, я не отпираюсь от вас, только слушай, Дмитриевна, что я тебе скажу: теперь ко мне пристали наши донские казаки и хотят у меня служить, так я тебе приказываю: неравно между ними случатся знакомые, не называй меня Пугачевым... и сказывай, что твоего мужа в суде замучили до смерти за то, что меня держал у себя в доме... И сказывайся, что жена Пугачева, да не сказывайся, что моя, и не говори, что я –- Пугачев» (Г.А., р. VI, д. № 506, л. 278, из показания Софьи Пугачевой в Яицке). За это Пугачев обещал жене по приходе в Петербург наградить ее, а в противном случае угрожал «голову срубить». После поражения Пугачева под Сальниковой ватагой (24 августа Софья и Трофим Пугачевы бежали с Е.И. в Заволжье, а две дочери – Аграфена и Христина – остались на поле сражения и были доставлены правительством в Москву в Тайную экспедицию. В Яицком городке Софью Пугачеву допрашивали (допрос не опубликован) и отправили в Тайную экспедицию в Москву, где она встретилась с второй женой Пугачева Устиньей Кузнецовой. После казни Пугачева (10 января 1775 г.) Софью 11 января 1775 г. с детьми и Устинью Кузнецову отправили в Выборг, откуда они были направлены в Кексгольмскую крепость, где и жили до своей смерти.

69. Вторая жена Пугачева – Устинья Кузнецова – все время жила в Яицком городке в доме старшины Андрея Бородина (последний бежал из городка в Оренбург). Вместе с нею жили две «фрайлины» – казачки Марья Черватова и Прасковья Чапурина и безродный старик Денис Пьянов. Около дома все время стоял караул из яицких казаков. По приказанию Пугачева, Устинья ни в какие дела войска Яицкого не вмешивалась. С вступлением в городок Мансурова (15-16 апреля 1774 г.) Устинья, ее отец и мать были арестованы и отправлены в Оренбург. Мать умерла в оренбургской тюрьме, отец после допроса был освобожден, Устинью из Оренбурга отправили в Москву в Тайную экспедицию.

70. Причины повешения «полковника» Лысова точно неизвестны. Ульянов показывал, что Лысов был повешен за то, что при возвращении из Каргалы пьяный, «наехав на самозванца, ударил его копьем» («Пугачевщина», т. II, стр. 127). Показания Пугачева ближе к истине. Казнь Лысова была не единичным случаем. «Грабительства, – показывает Почиталин, – безвинных людей он [Пугачев] не любил, а потому многих в том приличившихся вешал без пощады» («Пугачевщина», т. II, стр. 111). «От меня, – говорил Пугачев депутату Уложенной комиссии Давыдову, приходившему к нему с жалобой на казаков, – никогда приказу такова не было, чтоб делать обывателям обиды, и велю тебе дать указ, чтоб никто не разорял, и кто ограблен и кем именно, прикажу тебе самому исследовать». (Г.А., р. VI, д. № 431, л. 3, из показания Давыдова в Казанской секрет. комис).

71. Второй подкоп был начат вскоре после первого. Работами руководил Матвей Ситников, под наблюдением самого Пугачева. Траншею вели под крепостную церковь, в погребе которой хранился порох, а на колокольне стояли пушки. 19 февраля казачий сын малолеток Иван Неулыбин явился к Симонову и предупредил его о готовящемся взрыве церкви. Порох своевременно был убран, почему взрыв не принес большого вреда. Все же церковь была разрушена, причем было убито 40 человек.

72. Осада Уфы началась в ноябре 1773 г. и продолжалась до 24 марта 1774 г. Сначала Уфу осаждал пугачевский полковник Иван Губанов, а в последних числах декабря сюда был командирован Зарубин, которому было поручено принять командование над всеми русскими и башкирскими отрядами, находившимися в Закамском крае. Уфу взять не удалось. 24 марта Зарубин был разбит Михельсоном у деревни Чесноковки и бежал в Табинск, где был пойман 26 марта. Подробные сведения об осаде Уфы см. у Дубровина, т. II, гл. XI и XVII.

73. Отряды Арапова и Речкина потерпели поражение от Мансурова, следовавшего по Самарской линии, под Бузулуком, у деревни Пронкиной. Теснимые отрядом Голицына и Мансурова, Арапов, Речкин и Овчинников оставили Сорочинскую и Троицкую крепости и отступили в Ново-Сергиевскую, а отсюда, по распоряжению Пугачева, Арапов и Овчинников пришли в Татищеву крепость, где и приняли активное участие в сражении 24 марта. С поражением Мансуровым и Голицыным пугачевских отрядов на Самарской линии инициатива перешла в руки правительственных войск.

74. В бою под Татищевой (24 марта) Пугачев понес большие потери: 1180 человек убитыми, около 4000 взятыми в плен, 36 орудий со снарядами и зарядными ящиками. Голицын потерял: убитыми – 3 офицеров и 138 солдат; ранеными: 19 офицеров и 497 солдат. Упорный с переменным успехом бой длился больше шести часов. Пугачевцы дрались отчаянно и не раз приводили отряд Голицына в замешательство. В рапорте от 24 марта Голицын писал А.И. Бибикову: «Дело столь важно, что я не ожидал таковой дерзости и распоряжения в таковых непросвещенных людях в военном ремесле, как есть сии побежденные бунтовщики» (Дубровин, т. II, стр. 303).

75. Так в подлиннике.

76. Во втором крупном поражении под Сакмарой (1-2 апреля) Пугачев потерял: убитыми до 400 человек, пленными – 2813 человек. В плен попали виднейшие вожди движения: Шигаев, Хлопуша, Подуров, Горшков, Андрей Толкачев и Почиталин. Здесь пропал без вести председатель военной коллегии Пугачева старик Андрей Витошнов. Овчинников с небольшим отрядом казаков бежал в Яицкий городок, Пугачев – на Белорецкие заводы. В промежуток времени февраль – апрель отдельные пугачевские отряды почти одновременно с главной армией терпят поражение за поражением.

Князь Волконский доносил Екатерине из Москвы: «Злодей Пугачев с его воровскою толпою князем П.М. Голицыным совершенно разбит» («Осмнадцатый век», кн. I), но радость эта была преждевременной.

77. После поражения под Сакмарским городком Пугачев бежал по реке Сакмаре через села Никольское и Ташлу и заводы Вознесенский и Авзяно-Петровский в Башкирию. В это время к нему приставали «многолюдные партии». 13-15 апреля он остановился на Белорецком заводе. Здесь он развил энергичную деятельность по комплектованию армии.

78. Магнитная крепость была взята 6 мая. Кроме Овчинникова в Магнитной соединился с Пугачевым Белобородов с отрядом в 700 чел. заводских крестьян.

79. Овчинников потерпел поражение от Мансурова 15 апреля. Потеряв 100 чел. убитыми и 5 пушек, он бежал с отрядом в 300 чел. яицких казаков через Рубежный фарпост на большую московскую дорогу в Башкирию и 8 мая соединился с Пугачевым у Магнитной.

80. Из Магнитной Пугачев выступил 8 мая. Обойдя Верхо-Яицкую крепость, где сидел ген. Деколонг, он пошел вверх по Оренбургской линии, втечение десяти дней взял четыре крепости: Карагайскую, Петропавловскую, Стенную и Троицкую, а также несколько редутов (Подгорный, Санарский и др.).

81. Бой с Деколонгом происходил 21 мая. Пугачев потерял в этом бою 28 орудий, 4000 чел. убитыми и много пленными.

82. Бой с Михельсоном происходил 23-24 мая. Пугачев потерял 600 чел. убитыми и около 400 пленными.

83. С Салават Юлаевым Пугачев соединился около Красноуфимской крепости.

84. Так в подлиннике.

85. Все эти незначительные стычки с Михельсоном происходили с 14 по 17 июня в Уфимском уезде.

86. Купец города Ржева Астафий Трифонович Долгополов прибыл к Пугачеву в день, взятия им пригорода Осы (21 июня). В молодости Долгополов ставил овес для лошадей великого князя Петра Федоровича (в Ораниенбауме), за который он якобы не получил 700 рублей. Он хотел получить эти деньги у Пугачева. «Я де (вас), ваше величество, давно знаю и ставил вам, как изволили быть в Рамбове, овес; да мне де...». А Емелька и подхватил: «Денег тебе не заплатили. Я знаю, помню, заплачу, друг мой, заплачу» (Г.А., р. VI, д. № 425, л. 156, показания Долгополова). Пугачев позвал дежурного казака Якима Давилина и просил его «громко объявить всей его толпе», что «он получил [сегодня] две радости: первая, што Осу взял, а другая, што от Павла Петровича присланы к его величеству подарки» (там же, л. 157).

87. До прихода Пугачева к Осе (18 июня) этот пригород блокировали башкирские отряды. После неудачных атак на крепость (18 июня) Пугачев послал в пригород манифест, в котором предлагал сдаться без боя. 19 и 20-го шли переговоры, а 21 июня население пригорода вместе с гарнизоном крепости торжественно встретило Пугачева с хлебом и солью. Здесь Пугачев взял 8 пушек, казну, провиант и порох. Майора Скрипицина за добровольную сдачу крепости он произвел в «полковники» и назначил его командиром над захваченной в плен командой (1100 чел.), которая была названа «Казанским полком». Скрипицын и Смирнов были повешены Пугачевым 22 июня у Рождественской пристани за попытку сообщить письменно в Казань о движении Пугачева и количестве его армии.

88. Две команды правительственных войск были разбиты Пугачевым 27 июня в селе Новокрещенском (около Ижевского завода). Здесь были убиты Венцель (смотритель Воткинского и Ижевского заводов), майор Алымов и др.

89. Отряд Толстого, высланный из Казани навстречу Пугачеву, был разбит им 10 июля, причем был убит сам Толстой.

90. 11 июля Пугачев остановился у Троицкой мельницы (7 верст от Казани), «и того ж дни под вечер», – показывает Белобородов, – Пугачев, «отобрав яицких казаков человек с пятдесят, ездил к Казане для осматривания городских укреплений и способных мест ко взятию» («Пугачевщина», т. II, стр. 333). Второй осмотр был поручен Белобородову. Рано утром на второй день (12 июля), «призвав Пугачев называемых им полковников и тайных советников – яицких казаков», он провел совещание, на котором указал, «каким образом зделать на город нападение, и говорили, что злодей Пугачев по взятии Казани намерен пройти в Москву и тамо воцариться и овладеть всем российским государством» (там же, стр. 333).

91. См. примеч. 68.

92. Казань была взята 12 июля. Накануне атаки город был подожжен в девяти местах и по взятии разрушен почти до основания. Из 3873 домов, считавшихся в городе и слободах, было сожжено 2063 и уцелело 810. Председатель секретной комиссии генерал-майор П. Потемкин, генерал-губернатор Брандт и другое начальство бежали в крепость. 12 июля Пугачев потерпел первое поражение от Михельсона на Арском поле, потеряв в этом бою 800 чел. убитыми, 737 чел. взятыми в плен. Потери Михельсона состояли из 23 чел. убитых и 37 раненых.

93. Второе сражение происходило 15 июля тоже на Арском поле. В этом сражении Пугачев потерял всю свою артиллерию и лишился до 2000 убитых и раненых и около 5000 пленных. Здесь же попал в плен атаман Пугачева Иван Наумович Белобородов. Второй бой был еще более упорным и продолжительным, чем первый. Пугачевцы проявляли в этом бою необычайный героизм. «Злодеи на меня наступали, – доносил Михельсон, – с таким отчаянием, коего только в лучших войсках найтить надеялся» (Дубровин, т. II, стр. 101).

94. Следуя за Пугачевым в обозе, Долгополов узнал от Перфильева, что он с Герасимовым был послан из Петербурга графом Орловым с заданием изловить Пугачева и передать в руки правительства. Долгополов решил воспользоваться этим обстоятельством и тем поправить свои торговые дела. После отъезда от Пугачева в Чебоксарах он сочинил письмо Орлову от имени якобы Перфильева и 324 яицких казаков (напечатано в «Москвитянине» 1845, № 9), в котором он подробно изложил план предательства Пугачева в руки правительства, за что просил выдать ему, для передачи казакам, по 100 руб. на человека. В начале августа 1774 г. Долгополов под именем яицкого казака Евстафия Трифонова прибыл в Петербург и 8-го был принят Орловым. Екатерина II одобрила план и дала Трифонову в награду 200 руб. червонных и другие подарки. В тот же день он был отправлен с капитаном Галаховым в Москву; здесь Галахов получил 18825 руб., взял с собою 10 человек команды и майора Рунича, и все они отправились из Москвы на место военных действий. Дальнейшая судьба Долгополова такова: около Саратова, когда Пугачев уже бежал в Заволжские степи, он взял у Галахова 6000 руб. и в сопровождении двух казаков уехал на поиски Пугачева. После выдачи Пугачева казаками (14 сентября) Долгополов, успевший бежать от казаков, был пойман. Его отправили в Тайную экспедицию, допрашивали, вырвали ноздри и сослали на каторгу (Подробности см. «Русская старина» 1870 г., т. II, записки П.С. Рунича «О Пугачевском бунте»).

95. После второго поражения под Казанью на Арском поле Пугачев пошел на Нерадово (18 июля), Цивильск (19 июля), Курмыш (20 июля), Алатырь (23 июля). В Алатыре Пугачев простоял три дня. Он роздал народу медные деньги, захваченные под соборною колокольнею, и поручил бургомистру раздать «безденежно соль». Здесь к нему присоединилось 224 городских жителей. Воеводою города был назначен прапорщик Сюлдяшев (см. его показания – «Пугачевщина», т. III, стр. 215-217).

96. В Саранск Пугачев прибыл 27 июля. Жители города во главе с архимандритом Петровского монастыря Александром устроили ему торжественную встречу. В Саранске Пугачев стоял два дня. Здесь он взял 7 пушек, 21? пуда пороху, 150 ядер и 29148 руб. денег, нагруженных на 20 подводах, приказал повесить отставного генерал-майора Сипягина. Воеводою города Пугачев оставил прапорщика инвалидной роты Шихмаметева.

97. В Пензу Пугачев вступил 2 августа и жил в ней до 4-го. Под звон колоколов, с образами и иконами он был встречен жителями города. В Пензе он захватил 6 пушек, 593 ядра, 54 пуда свинцу, 16 пудов пороху, 13233 р. 63 к. денег. 20573 пуда соли было роздано населению. Он назначил воеводой города майора Герасимова.

98. Петровские власти, в том числе и воевода Зимнинский, бежали из города. Остался только прапорщик Юматов, которого Пугачев и назначил воеводою города. На сторону Пугачева перешло 60 донских казаков, высланных из Саратова, под командой есаула Фомина (последний бежал). Пугачев чрезвычайно был рад приходу донцов; он разрешил им приходить к себе днем и вечером и выдал: старшинам по 20 руб., а казакам по 12 руб. денег каждому. Однако донцы оставались у Пугачева только 5 дней. С 9 августа они поодиночке почти все бежали на Дон. 5 августа он выступил из Петровска, взяв с собой 9 пушек, 10 пудов пороху и 5 свинок свинцу. Об участии донских казаков в подавлении восстания см. Сенюткин, М., Военн. действия донцов против крым. хана Девлет-Гирея и самозванца Пугачева в 1773-1774 гг. («Современник» 1854 г., № 8).

99. В пяти верстах от Саратова на сторону Пугачева перешла команда в 397 чел., состоявшая из солдат, волжских и донских казаков, высланных из города 5 августа, под командой майора Семанжа (последний бежал).

100. В Саратов Пугачев вступил 6 августа, а 9-го оставил город, взяв с собой 5 пушек и 25789 руб. денег. Жителям города было роздано безденежно более 19 тысяч четвертей муки и овса. По выходе Пугачева из Саратова сюда вступили правительственные войска: отряды Муфеля и графа Мелина (11 августа), Михельсона (14 августа), Мансурова (15 августа).

101. Камышенку (Дмитриевск) Пугачев занял 11 августа. Здесь от главной армии Пугачева отделилось три небольших отряда и по берегам рек Медведицы, Иловли и Хопра ворвались в пределы войска Донского. Не встретив поддержки среди населения донских станиц, они были разбиты полковником Луковкиным. Из Камышенки Пугачев послал манифесты в донские станицы (Антиповскую, Березовскую и др.).

102. См. примеч. 68.

103. Бомбардировка Царицына происходила 21 августа.

104. Перешедшие было, на сторону Пугачева донцы не только ушли, но и подпилили колеса в лафетах пушек, а многие пушки заклепали.

105. Окончательное поражение Пугачев потерпел от Михельсона 24 августа под Сальниковой ватагой (завод купца Сальникова). Здесь он потерял 2000 убитыми и до 6000 пленными, в числе которых находились две его дочери: Аграфена и Христина. Здесь же пропал без вести главный его атаман Овчинников. Весь обоз, пушки и скот были оставлены на поле сражения. Отступив с отрядом в 400 человек, в 17 верстах от черного Яра Пугачев переправился на другую сторону Волги.

106. В подлиннике ошибочно: «казаков».

107. Подробности о пребывании Пугачева в заволжских степях и о предательстве Пугачева в руки правительства см. в показании Творогова («Пугачевщина», т. II, стр. 153-162), а также в дополнительных показаниях казаков Фофанова и Сидора Кожевникова (там же, стр. 169-172). Показания эти, сходясь в основном с показанием самого Пугачева, существенно его дополняют.

108. В Яицкий городок Пугачев был доставлен в полночь с 14 на 15 сентября 1774 г. и сдан на руки капитану Маврину. Здесь его заковали в ручные и ножные кандалы. 16 сентября с него был снят первый допрос, во время которого Пугачев держал себя геройски. «Описать того не возможно, – сообщал Маврин Потемкину, – сколь злодей бодрого духа» (Г.А., р. VI, д. № 512, ч. I, лл. 1-8).

109. В Симбирск Пугачев был доставлен 1 октября вместе с Софьей и сыном Трофимом. От Яицкого городка до Симбирска его сопровождал конвой из двух рот пехоты, 200 казаков, при двух орудиях. С 3 по 6 октября производился допрос в присутствии П.И. Панина и П.С. Потемкина. Здесь же находились Михельсон и Суворов, доставивший Пугачева из Яицкого городка. И здесь Пугачев держался смело, но «отведав от моей распалившейся крови, – писал Панин Волконскому, – несколько моих пощечин... из своего гордого виду тотчас низвергся в порабощение» («Москвитянин» 1841 г., № 2, ч. 1, стр. 482, М.). Подробное описание пребывания Пугачева в Симбирске и всего пути от Симбирска до Москвы см. в Записках Рунича о Пугачевском бунте – «Русская старина» 1870 г., т. II.