Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

НОВОТОРГОВЫЙ УСТАВ 1667 ГОДА

1.

После ликвидации последствий иностранной интервенции (1604–1618 гг.) с 30-х годов XVII в. в России наблюдается новый значительный подъем в развитии хозяйства. Все шире осваиваются под трехпольную вспашку незанятые земли Юга и Востока, повсеместно в деревнях и городах, включая военные крепости, развиваются разнообразные ремесла, отчетливо прослеживается их связь с рынком, зарождаются первые мануфактуры. Москва становится центром густой сети торговых дорог. Предпринимательская деятельность захватывает даже некоторые круги феодалов, стремившихся извлечь прибыль из производства хлеба, лесоразработок и пр. Создание всероссийского рынка шло одновременно с повышением роли русских товаров на складывающихся международных рынках.

Во второй половине XVII в. формирование всероссийского рынка усиливается, резче обозначаются районы производства, интенсивнее разрабатываются природные богатства, начинают осваиваться сибирские просторы, складываются регулярные рыночные связи.

Развитие экономики России в XVII в. происходило за счет усиления крепостнической эксплуатации крестьянства. Правительство выкачивало средства и из горожан, особенно из тяглых посадских людей. Неудивительно поэтому, что уже в 30-х и особенно в конце 40-х гг. нарастает новая мощная волна антифеодальной борьбы. Яркие вспышки городских восстаний имели связь с волнениями крестьян, служилых приборных людей, с отдельными оппозиционными выступлениями служилого дворянства. Повстанцы в числе своих требований выставляли условия о поощрении отечественного производства и торговли, деятельности купечества, ограждения русских рынков от иностранного капитала. С особенной силой это проявилось во время Московского восстания 1648 г., восстаний в Новгороде и Пскове, 1650 г., во время движения 1666 г: в Пскове, а также в целом потоке челобитных грамот торговых людей царю.

Новые явления в экономике Русского государства, а также размах классовой борьбы обусловили возникновение важного законодательного памятника XVII в. — Новоторгового устава 1667 г.

Развитие производства и торговли, повышение роли «купецкого чина», заинтересованность казны заставили правительство урегулировать взаимоотношения с иностранным купечеством. Воссоединение Украины с Россией, которое «способствовало укреплению Российского государства и подъему его международного авторитета» 1, создавало для этого благоприятную внешнеполитическую обстановку. [103]

2.

Новоторговый устав имеет сравнительно небольшую литературу. Дореволюционные авторы упоминали о нем в общих работах по истории хозяйства, стремились найти ему полную аналогию в торговом законодательстве западноевропейских стран 2. Советские историки считают появление Новоторгового устава отражением меркантилизма в России, где эта система имела существенные особенности. В этом направлении освещает вопрос П. И. Лященко 3. Нельзя согласиться лишь с тем, что автор помещает разбор основных положений Новоторгового устава под заголовком «Зарождение буржуазной идеологии». Идеи Новоторгового устава о развитии торговли и купечества не выходят за рамки интересов дворянского государства, хотя объективно и содействуют развитию товарного производства и деятельности купечества.

Много сделал для изучения Новоторгового устава К. В. Базилевич 4, Он связал появление Новоторгового устава с конкретной экономической и политической обстановкой в стране, провел мысль о том, что автором «Введения» Новоторгового устава был А. Л. Ордин-Нащокин, сопоставил Новоторговый устав с Таможенным уставом 1653 г. и Псковскими статьями 1666 г. На наш взгляд автор ошибочно придал исключительную роль в выработке Новоторгового устава докладу П. Марселиса.

Специальную работу Новоторговому уставу посвятил А. И. Андреев 5. В ней автор ставит вопрос о дате принятия Устава, проводит некоторые наблюдения над текстом обнаруженного в Ленинграде подлинника. Однако его указание на челобитную 1646 г., как на документ, непосредственно повлиявший на составление Новоторгового устава, следует принять с некоторым ограничением, так как текст челобитной 20-летней давности был найден в Посольском приказе через 2 дня после обнародования Устава (9 мая 1667 г.) 6. Скорее всего Устав отразил требования в отношении торговли, изложенные не только в упомянутом документе, но вообще в массе посадских челобитных.

Значение Новоторгового устава в организации внешней торговли подчеркнуто и в книге С. А. Покровского 7.

В некоторых работах затронуты отдельные вопросы, связанные с Новоторговым уставом. Так, С. Боровым освещается деятельность Ордина-Нащокина по регулированию торга. Однако его предположение об устройстве «банков» и «кампаний», которые автор «нашел» в XVII в. 8 на наш взгляд, являются модернизацией.

Автор этой статьи также дал краткий обзор положений Новоторгового [104] устава, установив его связь с документами псковской реформы А. Л. Ордина-Нащокина, с «обидными делами» русских купцов со шведами 9.

Таможенный тариф по Новоторговому уставу рассмотрен в статье Ю. А. Тихонова 10.

О выработке Новоторгового устава говорится в общем курсе «Истории экономической мысли», где суммированы основные данные, имеющиеся в литературе 11.

В «Очерках истории СССР» XVII в. указывается на значение Новоторгового устава в таможенной политике России XVII в. и его влияние на развитие внешней торговли 12.

Вместо с тем остается еще много вопросов, которые не нашли достаточного отражения в литературе о Новоторговом уставе: установление новых списков, учет возможных источников Новоторгового устава, его значение как исторического источника, влияние документа на торговое законодательство второй половины XVII в. и т. д.

3.

Новоторговый устав дошел до нас в подлиннике, нескольких списках второй половины XVII в. и множестве выдержек из Введения, отдельных статей Новоторгового устава или сокращенном их изложении. Устав напечатан в двух изданиях.

Первой по времени была публикация 94 статей Устава в Собрании Государственных грамот и договоров 13. В этом издании отсутствует 7 статей «Устава торговле в царствующем граде Москве и во всей Великой России в порубежных городах» и какие-либо добавления в виде даты, приписок и т. д. Более полной публикацией является текст Новоторгового устава, напечатанный в Первом Полном Собрании Законов. Здесь помимо 94 статей Устава имеется текст «Устава торговле», помечена дата окончания работы над составлением документа, имеется приписка о передаче его текста стряпчему иноземных купцов Григорию Николаеву 14. Этот текст также на может считаться полным, так как в нем отсутствуют рукоприкладства (подписи) торговых людей и приписка о составителях, имеющаяся в подлиннике и списке.

Подлинный текст Новоторгового устава сохранился в Эрмитажном собрании Рукописного отдела библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде («Выставка» № 341); он был обнаружен и изучен А. И. Андреевым. Это небольшого формата тетрадь, где на листах с оборотами написаны четким почерком (отчетливой скорописью) введение (лл. 1–2 об.), 94 статьи (лл. 3–27 об.), 7 статей «Устава торговле», список с заручной челобитной и подписи под ней.

В подлиннике особенно больших отличий от печатных текстов нет. Имеются некоторые несоответствия в орфографии и очень важная приписка об авторстве, повторенная затем и в Московском списке Новоторгового устава, о котором речь будет ниже.

Подлинник Новоторгового устава содержит подлинные «рукоприкладства» торговых людей, как личные, так и «за руками» других лиц. Этим [105] он отличается от списков. Нами разобрано, примерно, 65 «рукоприкладств». Из них 14 принадлежит гостям, 3 — торговым людям суконной сотни, 5 гостиной сотни. Имеются подписи представителей (часто в лице старост и сотских) 9 дворцовых слобод (из 24) и 11 черных слобод и сотен (из 20). Названия 2 слобод не уточнены и 7 фамилий не выяснены 15. Выделяются подписи представителей дворцовых слобод — садовников (7 чел.) и кадашевцев (4). В основном подписи ставили представители высшего слоя торгово-промышленного населения Москвы. Из иногородних перечислено всего 5 подписей: 3 подписи из Вологды с мирского стряпчего Д. Масленникова, подписавшегося вместо гостя Фетиева, подписи И. Иванова и Я. Кривощекова. Кроме того, подписались 1 посадский человек из Новгорода Великого, 1 человек из Пскова — Д. Бахарев.

Эти пять подписей, конечно, не представляли русское периферийное купечество; за него расписались московские торговые люди. Например, Д. Бахарев был торговым человеком из числа средних людей Пскова, никаким особенным капиталом он не обладал и в Москве, по-видимому, часто не бывал 16. Однако, он известен как приверженец псковской реформы А. Л. Ордина-Нащокина, вокруг которой разгорелась острая борьба на псковском посаде в 1666–1668 гг. 17. Не случайно, именно Д. Бахарев поставил свою подпись под Новоторговым уставом; возможно, он был вызван для этой цели А. Л. Ординым-Нащокиным в Москву.

В Центральном государственном архиве древних актов в фонде Приказных дел новой разборки имеется список с Новоторгового устава, сделанный в конце XVII в. — начале XVIII в. (дело № 680 за 1667 г.). Он представляет собой тетрадь крупного формата в 52 листа из голландской бумаги (водяной знак — герб Амстердама). На обложке крупным почерком написано: «В сей связке список с торгового иноземцом уставу 7175 году с российскими купецкими людьми, и о иноземческом торгу спорная челобитная гостинных и суконных сотен и протчих торговых людей».

«Связка» состоит из 6 составных частей с соответствующим изменением почерков: скоропись перемежается с шрифтом, отчетливо разделяющем отдельные слова. Вверху дана полистная нумерация архива, внизу — по-тетрадная — переписчика: л. 2 — а, л. 10 — в, л. 18 — г, л. 26 — д, л. 35 — е. На лл. 2–36 помещены 94 статьи Новоторгового устава, на лл. 36 об.–39 список в 7 статей для иноземцев, переданный стряпчему голландской и гамбургской компании Гр. Николаеву.

С л. 10 по л. 17 об. имеется 19 «рукоприкладств» торговых людей. Против каждого «рукоприкладства», выделенного в рамку (некоторые вычеркнуты), есть приписка «у подлинной».

На л. 31 об. дается ссылка на авторство Устава: А. Л. Ордина-Нащокина, Г. Дохтурова, Л. Голосова, которые составляли документ в Посольском приказе. В ней говорится следующее:

«А по именному государя царя и великого князя Алексея Михайловича... [титул] указу в Посольском приказе боярин Афонасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин да думные дьяки Герасим Дохтуров да Лукьян Голосов с товарищи по челобитной заручной всех московских гостей и черных слобод и розных городов лутчих и середних торговых людей о торговом с иноземцы устроении с ними говорили. И как великого государя казне пошлина со всяких товаров без обид к большому збору и от насильных и обманных иноземческих торгов Московским и в порубежных городах и во [106] всей великой России к обороне быти. А с чесными иноземцы с пограничными соседи и с заморскими к совету и к пожиточным к лутчим торгам против всенародного челобития промыслу быти. С докладными отписки подлинные статьи» 18.

Издатели ПСЗ и СГГиД эту приписку не воспроизвели, т. к. напечатали только текст статей.

Наличие этой приписки в подлиннике и списках Устава убеждает нас, что автором документа был возглавлявший Посольский приказ и Новую четь А. Л. Ордин-Нащокин, который написал Введение и составил Устав с участием дьяков Г. Дохтурова и Л. Голосова. Последний вывод подтверждается близостью стиля Введения Новоторгового устава к обычным выражениям А. Л. Ордина-Нащокина в переписке и тексте псковских памятей (об этом см. ниже).

Тщательно сделанный список Новоторгового устава имеется в ЦГАДА в фонде Сибирского приказа (кн. 289 за 1688 г.) 19.

Появление этого списка в фонде Сибирского приказа не случайно. Две статьи Новоторгового устава (35 и 39) отражали условия торговли сибирскими товарами в России. При разрешении споров с сибирскими торговыми людьми правительство всегда ссылалось на принципы Новоторгового устава. Хотя положения Новоторгового устава были распространены на Сибирь не сразу, появление данного сборника в Сибирском приказе свидетельствует о постепенном включении этой новой обширной области в систему образующегося всероссийского рынка 20.

Дело № 289 представляет собой «Книгу царских указов и указных статей о сборе таможенных пошлин за 1654–1688 г.» (список). Вместе со списками Таможенного устава 1653 г., печатной грамоты 1654 г., указных статей о таможенных сборах 1681 г. и других материалов, отражающих развитие торгового права в России и в Сибири во второй половине XVII в., в этой книге имеется список Новоторгового устава 21. Он помещен на лл. 6 об.–44.

В последнем абзаце на л. 6 об. читаем: «Список с нового великого государя указу, каков прислан ис Посольского приказу за приписью дьяка Ивана Зиновьева 175 г. июня в 12 числе». Очевидно, экземпляр Новоторгового устава был передан в Сибирский приказ в июне месяце 1667 г. Далее следует полный список Новоторгового устава без существенных изменений. Написан он тремя четкими почерками с резким разделением на слова и статьи. Введение занимает лл. 7–9 об., текст 1–94 статей лл. 9–40 об. В нем отмечено: «И из тех статей, которые выше писаны, выписано на перечень и отданы разных государств торговым иноземцам для ведома». Затем на лл. 40 об.–43 об. приведен «Устав торговле». Текст (лл. 43 об.–44) кончается припиской, завершающей напечатанный вариант в ПСЗ (т. 1, стр. 691).

В этой же книге имеется запись указа, относящегося к марту 1683 г., в которой приводится неполный текст ст. 39 Новоторгового устава (лл. 44 об.–45), в связи со взиманием пошлин с сибирских торговых людей. В указе из центра государей Ивана и Петра и сестры их «великой государыни благоверной царевны и великой княжны Софии Алексеевны» говорится о необходимости брать пошлины по Новоторговому уставу и не делать никаких изменений, «потому что того збору в Новом торговом [107] уставе и в наказе таможенним головам не написано» и «чтоб впредь торговым людям напрасных убытков в торговле помешки не было» 22.

Несколько особняком можно поставить список Новоторгового устава и оглавление его статей (краткое изложение) в сборнике под названием Судебник 23.

Этот обширный сборник включает разнообразный материал законодательного характера от «Русской Правды» до актов начала XVIII в. В текст списка «Русской Правды» было случайно вплетено оглавление статей Новоторгового устава со ст. 39 до 94 включительно (лл. 105 — 110 об.). Например, ст. 39: «О привозе соболей по прежним грамотам и о взятье с них пошлин», ст. 63: «Заказ иноземцам, чтоб они в Русских городах меж себя с иноземцы ж, кроме русских людей товаров никаких не продавали и не торговали»; ст. 88: «Купецких людей ведать в одном приказе»; ст. 89: «Купецким людям о своих обидах всяких чинов на людей, на кого ни есть, бить челом о своих обидах в том же приказе, где они, купецкие люди, ведомы». Как видим, этот перечень статей передает основное их содержание в весьма лаконичной форме.

На лл. 370–383 данного сборника содержится текст заручной челобитной 1646 г., о которой сказано следующее: «Список с заручной челобитной гостей, гостиной и суконной и черных сотен и многих городов торговых людей, какова подана во 154 году, а сыскана в Посольском приказе во 175 году, месяца майя в 9 день», (л. 370). Этот заголовок показывает, что текст челобитной был приложен к составленному Новоторговому уставу. Вслед за текстом челобитной и «рукоприкладствами» (лл. 383–389 об.) помещен список Новоторгового устава под названием: «Указ о торговом уставе». На лл. 390–392 — Введение, на лл. 392–422 — полный текст 94 статей Новоторгового устава. Данный список Новоторгового устава отличается от других тем, что в нем отсутствует 7 ст. Устава о торговле и какие-либо добавления. По-видимому, список сокращен переписчиком.

Кроме упомянутых списков есть еще один вариант Новоторгового устава, статьи которого сгруппированы и лаконично изложены в сравнении с докладом П. Марселиса 24. В этом своеобразном списке отсутствует Введение, статьи излагаются последовательно, но, если позволяет смысл, объеденены, например: 3–7, 23–25, 27–29, 68–71 и т. д. Эта своеобразная источниковедческая работа была проделана с целью показать отличие Новоторгового устава от доклада П. Марселиса. Поэтому тщательно отмечается несоответствие или различие редакций отдельных статей, подчеркивается, какие пункты отсутствуют в докладе вообще и что содержится в нем кроме статей Новоторгового устава. Подобное сравнение облегчает установление степени общности обоих документов. Остановимся подробнее на этом ниже.

Кроме упомянутых списков в архивных документах, освещающих торговлю России второй половины XVII в., встречаются выдержки из Введения или 7 статей Новоторгового устава, выписанные для уведомления иностранцев 25.

Приведенные сведения о новых списках Новоторгового устава и выдержках из него показывают степень распространения Новоторгового устава, его широкое применение в таможенной практике того времени. При [108] этом следует учитывать, что нормы его вызывали противодействие иностранных купцов и часто нарушались.

Хронология Новоторгового устава выясняется из самого памятника и связанных с ним документов. Составление устава было окончено 22 апреля, об этом свидетельствует помета: «Дано ис Посольского приказу апреля в 22 день 175 году». 26

24 апреля на основании Устава составлено 7 статей, которые были «списаны в лист» и отданы стряпчему голландской и гамбургской компаний Г. Николаеву.

7 мая с документом ознакомили русских торговых людей, которые приложили свои подписи под ним: торговый устав «был постановлен во 175 г. мая в 7 числе за руками гостей и гостиные и суконные сотен и черных слобод...» 27.

9 мая в делах Посольского приказа была найдена заручная челобитная торговых людей 1646 г., она была переписана и приложена к тексту Новоторгового устава, дабы придать его утверждению более всенародный характер и конкретное обоснование.

Таким образом, к 10 мая Новоторговый устав был введен в действие.

4.

В качестве источников Новоторгового устава К. В. Базилевич называет челобитные торговых людей, таможенный устав 1653 г., «псковские уставы» А. Л. Ордина-Нащокина и, наконец, основным источником Новоторгового устава считает доклад о торговле П. Марселиса 28. Другой автор, А. И. Андреев, исходя из того, что к Новоторговому уставу прилагалась всеобщая челобитная посадских людей 1646 г., считал ее список основой для разработки статей устава 29. Однако, говоря о документах, непосредственно влиявших на составление Новоторгового устава, трудно выделить из них какой-либо один. Важнейшими источниками, которые помогут понять возникновение норм Новоторгового устава, по нашему мнению, следует считать следующие:

1. Наказы таможенным головам и предложения гостя Шорина (так как Новоторговый устав возник из практических потребностей русской торговли).

2. Местные уставные грамоты и особенно Таможный устав 1653 г. и «печатная» грамота 1654 г.

3. Для вопросов организации торга, в частности внешней торговли, важные сведения дают многочисленные челобитные торговых людей.

4. «Обидные дела» русских купцов с иностранными.

5. Личные письма, проекты, высказывания автора Новоторгового устава, А. Л. Ордина-Нащокина.

6. Материалы городской реформы Ордина-Нащокина в Пскове (1666 г.)

7. Предложения гамбургского купца П. Марселиса и другие документы.

Рассмотрим этот перечень по порядку.

Все статьи Новоторгового устава, касающиеся порядка прибытия кораблей, осмотра товаров, составления выписей, оформления таможенных сборов, взяты из повседневной практики русской торговли в условиях централизованного государства. Обычно в наказах таможенным головам и воеводам пограничных городов предписывалось строго соблюдать установленные правила торговли, тщательно проверять, кто, откуда прибыл [109] и с каким товаром, не пропускать запретных товаров (табак); попутно требовалось «вести проведывать» от приезжих иноземцев о различных европейских делах, не допускать с их стороны нарушения правил торговли и т. д. 30 Все это нашло отражение в статьях Новоторгового устава, касающихся организации торга и сбора таможенных пошлин.

При выработке Устава были учтены конкретные предложения отдельных русских гостей, оптовиков, часто несших службу в крупных таможнях (Москве, Архангельске и пр.). Одним из влиятельных лиц в правительственных кругах был московский гость купец Василий Григорьевич Шорин. Шорин был известен в московском торговом мире: он вел торги в Сибири, его суда плавали по Волге. Ему принадлежали соляные промыслы у Нижнего Новгорода. Шорин вел внешнеторговые операции. Однако, как часто бывало с купцами в XVII в., в конце концов он разорился, а принадлежавшее ему недвижимое имущество в Астрахани в 1673 г. было отобрано за недоимки.

Политическое лицо этого оптовика очень ярко проявилось в период июньского восстания в Москве в 1648 г. и «медного бунта» 1662 г. Двор его был разгромлен повстанцами наряду с домами других крупных бояр и приказных дельцов из круга Б. И. Морозова 31. Гнев низших слоев посадских людей обратился не только против феодалов, но обрушился и на головы своих же посадских богачей, которые, как Шорин, «весь мир выели». Во время восстания С. Разина на Волге повстанцы близ Камышинки «ладью Шорина просекли и затопили в воду», повесили приказчика, а ссыльных людей «росковали» 32.

Из этих фактов видно, что гость В. Шорин принадлежал к высшему слою русского купечества, ненавистного широким слоям торгово-ремесленного населения городов, но близкого к двору.

В 1658 г. В. Шорин подал свои предложения об увеличении прибыли казны через таможенные сборы в Архангельске, где он был таможенным головой 33. Предложения его сводились к тому, чтобы описывать товары и назначать пошлину до их своза на берег. Первый отбор привезенных для покупки товаров должен был делать представитель царя, и только потом товары могли смотреть остальные купцы. Таможенную пошлину собирали гости вместе с выборными из городов (Ярославля, Устюга, Соли Вычегодской, Костромы и Яренска). Не случайно купцы из Голландии и Гамбурга жаловались царю Алексею Михайловичу на Шорина, который «учинил им налогу большую» 34. Соображения Шорина были известны авторам Новоторгового устава, очевидно, они были приняты и, по-видимому, легли в основу ст. 3, 43, 44, 46 35.

Источниками Новоторгового устава для сферы организации внутренней торговли послужили, до некоторой степени, таможенные уставные грамоты конца XVI — XVII вв. Эти грамоты как источник, отразивший процесс образования всероссийского рынка, рассмотрены в работе А. Т. Николаевой 36. [110]

В этих ранних документах русского таможенного права отразилось стремление к удержанию золота и серебра в стране. Весьма характерны также положения уставной Таможенной грамоты Пскова 1594 г., неоднократно приведенные в литературе 37.

В Уставной грамоте говорится: «...а золото б и серебро всякое купцы меняли на псковские товары или б продавали псковичам на деньги, да на те б деньги товар же во Пскове покупали. А денег бы русских и золота и серебра явленого однолично изо Пскова не возили». Таким образом, уже в конце XVI в. проявляется забота правительства удержать валюту в Пскове любым путем, вплоть до конфискации имущества торговца: «Да у кого деньги или серебро или золото вымут, и у тех гостей у торговых людей деньги и серебро и золото и животы их имати на государя».

В 1632 г. таможенные головы сообщили в Москву, что «немецкие люди привозят во Псков ефимки и серебро и золотые, и те золотые продают на деньги и променивают на товары. Ефимки и серебро, как был во Пскове денежный двор, переделывали в деньги из прибыли, а иноземцам платили по уговорной цене». Теперь, когда двора не стало, иноземцам стали давать деньги взамен ефимок «из московской присылки». Иноземцы на эти деньги обязывались во Пскове покупать товары, с которых берется определенная пошлина, а с «ефимков де таможенной пошлины по государеве грамоте 138 г. [1630 г.] не емлют» 38.

Тенденция к поощрению ввоза валюты и удержанию ее в стране ясно отразилась в Таможенном уставе 1653 г. и воплотилась в Новоторговом: уставе (ст. 71, 73, 74) 39.

Некоторые нормы уставных таможенных грамот, отражавшие прежние времена разобщенности русских земель, были уже преодолены этими двумя документами (1653 и 1667 гг.) и не могли найти отражения в Новоторговом уставе. Это прежде всего касается отказа от уравнивания иностранцев с иногородними людьми — правила, несомненно задерживавшего развитие всероссийской торговли и складывание национального рынка, нарушавшего покровительственную политику в отношении русских купцов 40. Таким образом, при выработке Новоторгового устава устаревшие нормы отбрасывались.

В сфере организации внутренней торговли Новоторговый устав целиком базируется на нормах, введенных впервые Таможенным уставом 1653 г. Прямые ссылки на «печатную грамоту» и «прежние указы» имеются в ст. 12, 19, 20, 23, 28, 38 и др. Новоторговый устав вслед за Таможенным уставом 1653 г. подтвердил отмену всех мелких сборов и замену их единой рублевой пошлиной (ст. 90). Сохранился принцип взимания пошлин — с оценки товара. Новоторговый устав повторяет и кару за утаенные товары — конфискация их в казну. Этот «штраф» нашел очень широкое применение в Новоторговом уставе. Конфискация товара или денег в казну применяется Новоторговым уставом в 20 статьях 41. Примерно в 9 случаях об утаенных товарах по сравнению с росписью повторяется формула «имать на великого государя» (ст. 6, 9, 15, 28, 30, 36, 57, 65, 67). Новоторговый устав повторяет и угрозу приказчикам — за утайку хозяйских товаров «бить кнутом нещадно» (ст. 20). И тот и другой документ стоят на страже собственнических интересов крупных оптовиков.

Таможенный устав 1653 г. является основным источником Новоторгового устава в части, отражающей условия внутренней торговли. [111]

По сравнению с Таможенным уставом Новоторговый устав значительно уточняет разделы торга с иноземцами, резко увеличивает с них пошлины (почти в 4 раза); в 5 раз повышает фактически проезжую пошлину (с учетом характера валюты), вводит запретительные тарифы на некоторые товары (вино, сахар, узорочья).

Помимо указанных документов большое влияние на составление Новоторгового устава оказали настойчивые и непрерывные челобитные грамоты посадских людей об ограничении иноземной торговли (с 20-х годов XVII в.). Через все посадские челобитья первой половины XVII в. проходит требование ограничить размеры торга и права иноземных купцов на территории России. В одной челобитной 1627 г. купцы внутренних городов (москвичи, ярославцы, нижегородцы, костромичи, вологжане) требовали, чтобы иноземные купцы торговали только в пограничных пунктах, чтобы им было запрещено иметь свои средства передвижения, устраивать обработку сырья в Архангельске и в других местах, нанимать, русских приказчиков и долгое время жить в России 42.

Мотив об ограничении иноземного торга звучит и в последующих челобитьях (1635, 1637, 1642 и 1646 гг.) 43. Челобитье 1646 г. подано от лица не только купцов московских и поволжских городов, но и жителей пограничных городов, в частности Пскова. Иноземцев обвиняют в розничной торговле, обладании недвижимым имуществом, поощрении «закупничества» (закупни — агенты торговых людей, совершавшие закупки в сельских местностях), в установлении низких цен на русские товары, «сговоряся меже себя заодно» 44.

Поскольку именно эта челобитная была приложена к тексту Новоторгового устава, остановимся на ее содержании более подробно. В челобитной отмечаются умеренная торговля иностранцев в XVI в. и расширение их деятельности в XVII в., связанной со всеобщим «разорением» начала XVII в., когда все государство «польские и литовские люди и черкасы и русские воры разорили и нас, холопей твоих в полон и расхищение поймали, а иные по розным городам от скудности разбрелись и всяких торгов своих отбыли» 45.

Через подкупы и получение «льгот» иноземцы начали беспошлинно торговать внутри страны, скупая товары в городах и уездах через «бедных и должных русских людей» (мясо, хлеб, «всякий харч»). В таможню весь товар они не являют, скрывая тем самым сбор таможенной пошлины в казну. Качество привозимых товаров все время ухудшается, причем отмечается с негодованием, что англичане торгуют чужими товарами, которых в своей стране «не делают» (например, золото пряденое, бархат, сельди голландские) 46. Царь дает откупа в Поморье (на сало-ворвань П. Марселису и Е. Фенцу и др.). Все это сильно уменьшало доходы казны (вместо 4-5 тыс. — 200 руб.) и разоряло жителей Поморья.

В конце челобитной указывается на стремление шведов перевести внешнюю торговлю России из Архангельска в шведскую Прибалтику, чтобы получить все доходы от транзитных таможенных пошлин. В челобитной есть намек на необходимость установления повышенных заградительных пошлин с иноземных купцов. [112]

Конкретные требования челобитчиков сводятся к следующим пунктам:

1. Иностранные купцы должны торговать только у Архангельска.

2. Правительство не должно давать торговых откупов иноземцам.

3. Иноземцы должны соблюдать точно условия полученных жалованных грамот.

Этот документ суммирует и формулирует в более определенной форме требования предшествовавших челобитных (1627, 1635, 1637 гг.), на которые неизменно следовал ответ царя Михаила Федоровича «быти попрежнему».

В челобитье имеются фактические неточности: время открытия торга с англичанами отнесено к царствованию Федора Ивановича, льготы для них выхлопотал, якобы, английский король Карл I, против которого 4-й год велась гражданская война. В челобитье идеализируется период Ливонской войны, когда расцвела прибалтийская торговля России через Ивангород.

Таково содержание этого очередного челобитья посадских людей.

Еще более требовательно звучит челобитье 1649 г. 47 В нем выдвигается 6 основных претензий к иноземным конкурентам:

1. Иноземцы платят малую пошлину, в то же время они не несут бремени посадских налогов и служб.

2. Они перекупают товары на местах, отнимая инициативу у русских посредников.

3. Ухудшают качество ввозимых товаров, а цену увеличивают.

4. Игнорируют проезжие грамоты.

5. Предъявляют в таможню 1/10 товара, остальное с помощью закупной вывозят беспошлинно, нанося ущерб казне.

6. Стремятся не допустить русских купцов за границу.

Челобитье 1649 г. изображает картину всеобщего бедствия от торга иноземцев, которые «все Московское государство оголили». К голосу поморских, московских и поволжских купцов присоединяются теперь и торговцы западных городов. К. В. Базилевич предполагает, что челобитная вышла из среды приехавших на собор 1648/49 г. посадских людей, выборных от городов 48.

На этих формах борьбы посадские люди, однако, не остановились. Вслед за изданием Уложения 1649 г. разразились крупные восстания в Пскове и Новгороде. В большой псковской челобитной 1650 г. протест посадских людей против злоупотреблений европейских купцов выразился в следующих словах: «А те, государь, немцы (иноземцы — Е. Ч.) изстари оманщики и своим затеечным воровским умыслом и оманом преж сего твои государевы многие городы и казну поймали и доныне владеют» 49.

Эта упорная борьба русского купечества привела к тому, что царь Алексей Михайлович вынужден был приступить к осуществлению покровительственной политики, хотя одновременно правительство постоянно тревожилось, «с немецкими государствами у Московского государства нелюбья не будет ли», и кому русские купцы будут платить свои иноземные долги 50.

Несмотря на это, некоторые меры были проведены еще в 40–50 годах XVII в. Так, неожиданно для иноземных купцов в июле 1646 г. были отменены их жалованные грамоты и привилегии 51. Запрещалась торговля во [113] внутренних городах грекам, любчанам и голландцам, их пропускали только по особым грамотам, «с красной печатью» 52. Под предлогом недовольства казнью Карла I Алексей Михайлович лишил прав, беспошлинной торговли английскую компанию и изгнал ее из России 53.

В августе 1653 г. было подано новое челобитье торговых людей, возглавляемых Д. Строгановым, за которым последовала уставная грамота, а в октябре 1653 г. был издан единый Таможенный устав. Согласно уставу 1653 г. пошлины с иноземцев были несколько повышены — теперь взималось по 2 алтына, т. е. 12 денег с 1 рубля, а за товары, отвезенные в глубь страны или обратно за рубеж, — еще 4 деньги с 1 рубля 54.

Таким образом, 20-летняя борьба русского купечества за свою монополию на рынках увенчалась некоторыми успехами. В середине XVII в. определенные группы иностранцев (англичане, греки, гамбуржцы) были несколько ограничены местом торга, сроком и частично пошлинами. Не допускалась транзитная торговля иноземцев и проезд в восточные страны.

Но все-таки борьба с иноземным торгом все еще стояла в программе посадских выступлений. Особенно ярка это проявилось в многочисленных «обидных делах» на западной границе Российского государства. «Обидные дела» представляют собой запись взаимных претензий России и какой-нибудь другой страны, по поводу которых затем велись переговоры через Посольский приказ.

Русские купцы за границей, например, в Швеции, были строго ограничены местами торговли, сроком пребывания за границей, стеснены выбором контрагентов, условиями сбыта и приобретения товаров. Наоборот, западные купцы торговали в России в розницу, привлекали маломощных торговцев к скупкам товаров по деревням и тем самым, с одной стороны, ввергали их в долги, с другой стороны, игнорируя крупных оптовиков-скупщиков, снижали общую рыночную цену русским товарам 55.

Это привело к тому, что ограничения торговли иностранных купцов в России требовали не только крупные купцы, но и средние, ведущие за собой маломощных, все более втягивающиеся в торговлю за рубежом и, следовательно, заинтересованные в установлении твердых покровительственных государственных законов.

Позиция царского правительства по вопросу взаимоотношений с иноземными купцами несколько колебалась из-за сложной международной и внутренней обстановки в 60-х годах XVII в. А. Л. Ордин-Нащокин, видя в этой колеблющейся политике угрозу государственной самостоятельности России, писал царю: «А швед от промыслу отбит не в меру почитанием и страхами Посольского приказу. К смерти причетны псковские уставы от шведских долгов на оборону, а людям божьим Новгородского и Псковского государств к пожиткам, и к собранию многие пошлины казне без насилия и оскорбления людцкого было б, и что за то шведы не гневались, ненавидимо покинуто». Возмущенный трусливой политикой правительства Ордин-Нащокин восклицал: «кто б не подивился и в порабощение того не поставил!» 56.

5.

Большое влияние на выработку норм Новоторгового устава, по-видимому, оказали материалы, отразившие введение реформы местного [114] управления в Пскове в 1665–1666 гг., где воеводой в 1665 — начале 1666 г. был А. Л. Ордин-Нащокин. Три псковские памяти, челобитья и другие документы, отразившие борьбу вокруг реформы, имели прямое отношение к выработке текста Новоторгового устава. Целый ряд статей, перед которыми первые исследователи останавливались в недоумении (ст. 88–89) 57, могут быть объяснены с помощью анализа псковских материалов (1665–1669 гг.).

Основой для проведения реформы в Пскове послужили 3 памяти в съезжую избу, написанные за год до появления Новоторгового устава бывшим тогда воеводой Пскова А. Л. Ординым-Нащокиным (апрель 1665 г.). Наиболее близкой к содержанию Новоторгового устава является вторая память, текст которой впоследствии был переделан в «Статьи о городском устройстве», утвержденные псковскими горожанами в августе 1665 г. 58

Содержание этой памяти сводится коротко к следующему. Городом управляют сменяемые каждые 3 года 15 выборных людей. Им же принадлежит разбор всех торговых дел, независимо от сословной принадлежности торговцев (монастырские крестьяне, приказчики и пр.). Они присутствуют при пытках. За воеводой оставался суд по разбойным, душегубным и изменническим делам. Принцип ограничения власти воевод отразился в ст. 1, 2, 18, 35, 88, 89 Новоторгового устава, по которым из ведения воевод исключаются все дела, связанные с организацией торговли. Это входит в обязанность лиц, выбранных из числа крупных купцов Москвы, поволжских и сухоно-двинских городов (стр. 2, 3, 8, 9 Новоторгового устава).

Близкими предшественниками Новоторгового устава явились псковские памяти Ордина-Нащокина о торговле с иноземцами. Вторая память ограничивает торг с иностранцами местом: он мог производиться «подо Псковом на гостиных немецких дворах», причем русские промысловые предприятия должны располагаться «в усторонних местах». Иногородние русские купцы отделялись на особый «приезжий двор» в отличие от прежних уставных таможенных грамот, объединявших иноземцев и иногородних купцов одинаковыми правами в торговле.

Вторую псковскую память и Новоторговый устав сближает мысль о регламентации торговли, цен и пр. Стремление удержать валюту проявилось в пункте второй памяти об обязательном обмене ⅓ цены товара в ефимках на русские деньги серебряные из расчета 7 руб. за 1 фунт, таким путем часть валюты должна была оседать на псковском рынке. Эта установка получила дальнейшее развитие в Новоторговом уставе, по которому пошлины с иноземцев взимались только в золотых и ефимках (ст. 72–73).

Ряд пунктов второй псковской памяти Ордина-Нащокина посвящен перечислению видов закупничества и подрядов русских торговцев у иноземных купцов. С этой целью вносится предложение об организации торговых компаний: лучшие люди должны «росписать по свойству и по знакомству во Пскове в посаде, также и в пригородах маломожных людей по себе и торговли их и промыслы ведать». Эта мысль ярко подчеркнута и во Введении к Новоторговому уставу, где прямо говорится о том, чтобы «всякие люди с иноземцы торга и подрядов не чинили, а свои товары прикладывали к русским торговым людям, к высокой цене и к пожиткам добрым, также и торговые маломочные люди у гостей и у лучших людей были в береженьи, чем им торгами завестись меж русскими людьми складом к большим товарам, а собою в продаж иноземцам цены не портили и в подряд денег у иноземцев не имали» 59. [115]

Как видим, совпадение этих двух документов почти текстуальное.

Внешняя торговля через Псков ограничивалась второй памятью не только местом и выбором контрагентов, но и временем: ярмарки продолжались с 6 по 20 января и с 9 по 23 мая, остальное время вывоз товаров за рубеж и покупка иноземцами товаров не разрешались. По Новоторговому уставу определена продолжительность Архангельской ярмарки (с 15 мая до 1 сентября), что диктовалось и географическими условиями Поморья.

И в том и в другом документе на первом месте поставлены интересы царской казны (в вопросах о сборе пошлин, об удержании ефимок, в питейных сборах и т. д.), оба они преследуют единую цель — покровительство отечественных купцов-оптовиков и развитие внешней торговли России.

Очевидно, при составлении Новоторгового устава авторы ознакомились с предложениями гамбургского предпринимателя датчанина П. Марселиса. Он с 20-х годов XVII в. жил в Москве и за это время часто выступал советником царя по торговым и промышленным делам, не забывая, конечно, о собственных выгодах. Его советы преследовали цель сохранить привилегии иноземных купцов на русских рынках.

В ЦГАДА сохранился любопытный документ, имеющий заголовок: «Выписка о торговом уставе» 60. На листе 41 приводится своеобразное сравнение статей Новоторгового устава с предложениями П. Марселиса по торговым делам, поданным в 1667 г. Это сравнение показывает, что 36 важнейших статей Новоторгового устава вообще отсутствуют в предложениях Марселиса 61. Совпадают по своему содержанию только следующие статьи: 3–7, 10, 43, 44, 63, 67, 70, 72–74, 76. Это и не удивительно: Марселис за 40 лет пребывания в России прекрасно изучил русскую внешнюю торговлю и вносил ряд практических предложений, которые учли авторы Новоторгового устава. Тем более, что часть этих предложений была по существу простой констатацией уже сложившихся правил (например, ст. 3–7, 43, 44 о порядке осмотра товаров и выдачи записей), о взимании пошлин золотыми и ефимками (ст. 70–74), о продолжительности ярмарки до Семенова дня (1 сентября). Все остальные статьи были значительно переработаны и изменены. Иногда только тема оставалась прежней, а существо дела совершенно менялось; например, к ст. 57 у Марселиса добавлено: установить равную пошлину с товаров иноземцев в Москве, Ярославле, Вологде, Тотьме, Устюге Великом, Холмогорах, Архангельске, Новгороде, Пскове и в Смоленске. Такая редакция сводит на нет строгую установку Новоторгового устава об ограничении иноземного торга пограничными городами.

К ст. 90 Марселис добавляет пункт о взимании оброков с недвижимых построек иноземцев, а также советует брать головщину со всех ярыжных, едущих к Архангельску 62, а с судов — якорное (к ст. 50). Последний пункт возвращал торговое законодательство России ко временам давно минувшим (до 1653 г.) и был естественно отвергнут составителями Новоторгового устава.

Почти во всем проекте Марселиса вместо реквизиции товаров предлагается брать с нарушителей денежный штраф — «пеню денежную» (ст. 62 и др.). Не повышает он дополнительные сборы с «питей»: вин и водок. В ряде случаев Марселис пытается не расчленять правил торговли для русских купцов и для иноземцев (ст. 21, 22, 65, 66), сводя на нет весь протекционный дух Новоторгового устава. В проекте Марселиса игнорируется вопрос о проезжих и прочих пошлинах с иноземцев. [116]

Этот беглый обзор показывает уже принципиальную разницу двух документов. Возможно, ряд предложений Марселиса был учтен. В проекте важна постановка определенного круга вопросов, нашедших решение в будущем Уставе. Но в целом все же называть проект Марселиса первостепенным источником Новоторгового устава, как это делает К. В. Базилевич, нет оснований.

Насколько враждебно Марселис был настроен к Новоторговому уставу, доказывает его последующая деятельность. В 1668 г. он внес новые предложения правительству, которые ниспровергали все принципы Устава 63. По статье 1 новых предложений Марселиса о строгом соблюдении сроков торговли до 1 сентября (до Семенова дня) торговые люди в своей сказке ответили, что нарушают эти правила сами иноземцы: корабли прибывали и после 1 сентября, но даже те, кто приехал раньше, «большие торги» развернул напоследок «своим умыслом», чтобы подешевле купить русские товары, а свои, часто некачественные, продать подороже.

Была отвергнута и статья 2, в которой Марселис, ратуя за прилив иностранной валюты, предлагал допустить бесконтрольные денежные операции иноземцев. Московские гости усмотрели в этом предлог, чтобы «той малой прибылью всеми торгами на Москве и по городам завладеть тою причиною». Ведь в Архангельске цены на поташ, кожу, пеньку, меха, воск превышали московские вдвое 64.

Статьи 3 и 4 Марселиса о разрешении торговать во внутренних городах безо всяких пошлин и усилить ввоз серебра взамен товаров вызвали лаконичный и ясный ответ торговых людей: «те обе статьи по Петрову письму непристойны» 65. Ознакомившись с ответом торговых людей, Марселис приписал это проискам таможенного головы Архангельска в 1668 г., видного представителя московского торгового мира Аверкия Кириллова, и заявил, что тот ему «головной недруг».

Этот факт подтверждает то, что и годом раньше, в 1667 г., Марселис делал предложения, которые не могли явиться единственной основой для составления Новоторгового устава, ибо авторы Устава и Марселис преследовали разные цели.

Этот обзор документов различного содержания значительно расширяет круг возможных источников Новоторгового устава. Он заставляет отдать предпочтение материалам, непосредственно отражающим практику русской торговли.

Следует заметить, что Новоторговый устав при всей своей специфике не был явлением чисто национального характера. Стремление покровительствовать отечественной торговле и купечеству, ограничить иностранную конкуренцию, на определенном этапе присущи политике и других европейских государств 66. [117]

6.

Исследуя круг проблем поставленных в Новоторговом уставе, следует помнить указание В. И. Ленина о сущности рынка: «Рынок есть не что иное, как выражение этого разделения труда и товарного производства» 67.

Как отражено в Новоторговом уставе, предметы товарного производства в России XVII в. были очень разнообразны: это прежде всего сельскохозяйственные продукты (хлеб, мясо, сало, крупы), на городских ярмарках широко были представлены «съестные всякие запасы» и «домовые харчевые покупки» 68.

Что касается промыслов, то наиболее важным из них была добыча соли. Пунктами добычи соли были Астрахань и Пермь (ст. 26). Соль служила важным предметом торга. Большие партии соли скапливались в Нижнем Новгороде (ст. 26). Поморье широко поставляло сало-ворвань и рыбу (ст. 12).

Разнообразие предметов производства подчеркивается в Новоторговом уставе различием «весчих и «не-весчих» товаров, а также упоминанием разнообразной тары: в кипах, бочках, ящиках и т. д. (ст. 9, 44,58).

Большое значение придавалось качеству предметов производства. На привозимых на ярмарку товарах должно было ставиться клеймо, печать или «всякие разные признаки, в котором городе, чтоб ведать мастеров таким товаром, чьего мастерства». Новоторговый устав предписывал «худые товары обличив и во весь свет огласив, отослать с бесчестьем с ярмонки». Это правило относилось не только к иностранным товарам, но и к русским, чтобы они «в продаже и в мене б были добрые, в счете и в весу прямые», (ст. 45).

В 60-х годов XVII в. в России наблюдается недостаток производства сукон (упомянуто сермяжное), а также дорогих тканей (бархат, атлас, камка) (ст. 45). В России не ввелась разработка месторождений золота и серебра (ст. 48, 50, 56, 81), не производились дорогие вина (романея, ренское, мускатель, бастра, алкаль, французское и пр.), не производился сахар (головной) и некоторые другие товары (ст. 4 «Устава торговле»). Все это служило предметом ввоза из Европы и с Востока.

Помимо перечисления предметов местного и зарубежного производства с указанием их названий и сортов, Новоторговый устав дает интересные сведения об условиях труда в России, о наличии вольных ремесленников, связанных с рынком.

Уже во Введении указывается на социальное неравенство не только в обществе, но и среди торговых посадских людей: названы гости, «лучшие» торговые люди и жители слобод черных, торговые «маломочные люди». И хотя в Уставе сказано много фраз о «мирской подмоге», «домовых недостатках», «службе без всякого оскорбления», о выборе товарищей гостю «не по дружбе и не по не дружбе», «не на животы смотря» (не по количеству имущества судя), весь документ опекает интересы царской казны дворянского государства, «лучших людей» гостей и крупных торговцев. Новоторговый устав твердо охраняет феодальные устои. 93 ст. предостерегает воевод и приказных людей от беглых «всех чинов» людей (крепостных, кому бы они ни принадлежали), которые могут объявиться в слободах, на улицах посадов и в уездах. Категорически воспрещалось принимать под свой кров «приезжих и прихожих людей без объявки и без записи» (ст. 93). [118]

К этому времени многие «ремесленные люди и промышленники» были непосредственно связаны с рынком. В ст. 93 говорится, что всякий ремесленный человек и промышленник «каким ремеслом или торговым промыслом захочет кормиться, и в тот бы чин записался и дал от себя на год поручную запись». Эти положения составлены на основе главы 19 Уложения 1649 г., по которому монополия в торгах и промыслах в городах предоставлялась тяглым посадским людям. За участие в торговле с оборотом менее 50 руб. крестьянин или служащий человек обязан был платить подати и нести всевозможные службы наряду с горожанами.

В XVII в. некоторое распространение получает наемный труд. Он применяется как в крупных вотчинах 69, так и в промышленности. Но особенно развито было наемничество на транспортных перевозках 70. Новоторговый устав подчеркивает это в ст. 18, называя «работных людей передовщиков, и кормщиков, и извощиков». Их нанимали судовладельцы и купцы в городах, причем воеводы не должны были вмешиваться в условия найма. Извозчики нанимались на соляные, рыбные суда и др.

Характерно, что Новоторговый устав предостерегает купцов от расхищения их собственности, от незаконной торговли «заповедными» или неявленными товарами от их лица и т. д. В ст. 20 указывается на то, что «многие прикащики и люди воруют своим умыслом ... и хозяев своих животы приворовывают». За это Новоторговый устав назначает тяжелое наказание: «бить кнутом нещадно и пеня взять из их собинного половина живота», т. е. из их собственного имущества (ст. 20).

Из всего комплекса социально-экономических отношений в России в середине XVII в. Новоторговый устав в наибольшей степени отразил формирование всероссийского рынка.

Показателен самый факт издания Новоторгового устава, в котором после грамоты 1653 г. проанализированы и обобщены насущные вопросы внутренней и внешней торговли в условиях феодализма, даны перечни товаров, установившиеся места ярмарок, пути следования товарных потоков, утверждена система таможенных пошлин, меры веса, валютная шкала и т.д. Новоторговый устав зафиксировал важный этап формирования всероссийского рынка, когда стремление к развитию торговли и промыслов в условиях России XVII в. неизбежно приводило к борьбе за национальную самостоятельность против попыток представителей иноземного капитала захватить ключевые позиции в русской торговле.

7.

Как указывается во Введении, Новоторговый устав был издан в основном для регулирования внешней торговли, но большая часть статей подробным образом рисует и условия внутренней торговли, базируясь на нормах Таможенного устава 1653 г.

Основной ярмарочный торг внутри страны велся в Москве (ст. 3, 39 и др.).

Сюда стекались товары из районов производства: соль из Астрахани, Перми и Нижнего Новгорода (ст. 26), соболи и другие меха из Сибири (ст. 39), юхотный товар (кожи) из Вологды, Устюга Великого, Ярославля {ст. 8). В Москву стремились везти свои товары купцы Европы и Азии, [119] «немцы» и армяне, литовцы и «кизылбаши», греки и др. (ст. 94). Москва была центром складывающегося всероссийского рынка (ст. 4) 71.

Менее значительными, но крупными пунктами внутренней торговли, были названные в Новоторговом уставе города: Ярославль, Кострома (ст. 3), Вологда (ст. 3, 4, 8), Устюг Великий, Соль Вычегодская, Каргополь (ст. 8), Холмогоры (ст. 31), Нижний Новгород (ст. 26) и др. Важнейшими пограничными ярмарками, где торговали не только купцы внутренних городов, но и иностранцы, являлись рынки на западе: Новгород, Псков (ст. 33), Смоленск, куда ехали купцы «из литовские стороны» (ст. 94),на юго-западе Путивль, где торговали валахи, молдаване (мултяне), греки и другие балканские купцы (ст. 80–82, 94). Через волжские города от Астрахани (ст. 94) через Казань (ст. 94) и Нижний Новгород (ст. 26) вели торговлю восточные купцы (ст. 39).

Перед нами раскрывается красочная картина торга в городах и на ярмарках, прослеживается направление внутренних торговых потоков к Москве, а оттуда в основной путь к европейскому рынку — из Москвы через Вологду, Устюг Великий и дальше по суровой полноводной Северной Двине к Архангельску — «первым воротам Русского государства». Товары везли на разнообразных судах, построенных на Руси: дощаниках, карабасах, барках (ст. 46).

Условия внутренней торговли и положение русских купцов рассматриваются во Введении, в первых 35 статьях (1–35), до некоторой степени сюда относятся ст. 35, 58, 60, 65, а также последние 6 статей основной части Новоторгового устава (со ст. 88 и 94 включительно). Вслед за Таможенным уставом 1653 г. в этих 45 статьях для всего обширного государства от Сибири до Пскова и от Архангельска до Астрахани устанавливаются единый порядок торговли, единые меры веса, монет, пошлинных сборов, единые правовые нормы для торгующих, для таможенной службы и т. д.

Новоторговый устав явился законодательным актом, в котором подробно в духе феодального законодательства изложена организация торговли с мелочным регламентированием и опекой над деятельностью купечества.

Помимо указаний на предметы торга, места основных ярмарок, торговые пути, в ряде статей встречаются подробные правила хранения, учета и транспортировки товаров, а также правила взимания пошлин. Всеми торговыми делами вплоть до разрешения споров («всякую расправу чинить») ведают отныне «гость с товарищи», т. е. представитель торговых людей, воеводам запрещалось препятствовать их деятельности (ст. 1, 2, 18, 35). Организацией Архангельской ярмарки занимались гость, товарищ — купец гостиной сотни и целовальник суконной сотни (из Москвы), кроме того 6 купцов из крупнейших торговых центров страны (по 2 из Вологды и Ярославля). 1 апреля последние должны были выезжать к Вологде, учитывать все «барки и дощаники», проверять все записные книги и посылать целовальников в Архангельск (ст. 1–3). 15 мая сюда из Москвы прибывает гость с остальными целовальниками (по 2 человека из Устюга Великого, Каргополя и Соли Вычегодской, ст. 8). Купцы, товары которых были проверены в Вологде, прибывают с «выписями» в Архангельск и предъявляют их в таможню. При этом количество товаров должно было быть одинаковым; все излишние товары (в кипах, ящиках и бочках), не упомянутые в записных книгах, отбирались в казну (ст. 69) 72. [120]

При вывозе товаров из Архангельска дается особая выпись, которая сверяется с количеством товаров, погруженных в судно. При этом без всяких задержек и без пошлин отпускались обратно не проданные в данном году русскими торговцами в пограничных городах товары (ст. 17, 33). Если же они оставались до следующих лет, то с них брали пошлины, когда и где «те товары в продаже будут» (ст. 17).

Взимание пошлин в принципе базировалось на Таможенном уставе 1653 г. И тот и другой документ решительно ломали средневековое нагромождение мелких таможенных сборов. Вслед за уставом 1653 г. Новоторговый устав провозглашал: «Подужное, мыты, и сотое, и тридцатое, и десятое, и свальное, складки и повороты, и статейные, и мостовое, и гостиное и иные всякие мелкие статьи отставлены и положены в рублевую пошлину» (ст. 90). Но в некоторых пунктах Новоторговый устав детализирует и уточняет устав 1653 г. Со всех «весчих товаров» брали 10 денег с 1 рубля — примерной цены товара, а с не-весчих — 8 денег с рубля (ст. 17, 19). Исключение делалось лишь для рыбы и сала-ворвань (ссылка на прежние указы).

Для внутренней торговли эти правила несколько уточнялись, купец, не продавший товар в Москве или в других городах в течение 6 месяцев, получал выпись и платил пошлину там, где продавал (ст. 24), спустя же 6 месяцев — платил пошлину там, где записывал товар в таможенные книги (ст. 25).

Покупатель, живущий в данном городе и приобретавший товар для своего употребления, никому пошлин не платил, в отличие от приехавшего сюда иногороднего продавца (ст. 27, 29). Если кто вез этот товар для перепродажи в другой город, то платил по общему правилу (10 денег с 1 рубля) без всяких накладных пошлин и предъявлял «отпускную выпись» (ст. 28, 29). Пошлина с покупателя бралась лишь в том случае, если он производил покупки в уездах, где не было таможен. Но и в этом случае он мог взыскать с продавца сумму, которую внес в качестве пошлины.

Таким образом, нормы Новоторгового устава, как и Таможенного устава 1653 г., поощряли и содействовали внутреннему межгородскому обмену, способствуя складыванию всероссийского рынка.

Пошлина с русских людей взималась мелкими серебряными деньгами. При предъявлении денег на покупку товаров русские купцы вносили по 5 денег с 1 рубля, а остальные 5 денег с 1 рубля платили при продаже в другом городе (ст. 90), с предъявлением соответствующей выписи.

Новоторговый устав поощрял русскую оптовую торговлю. С русских оптовиков не брались пошлины в порубежных городах при покупке заморских товаров; с последних платили 10 денег с 1 рубля при перепродаже в других русских городах (ст. 34). Купцы гостиной и суконной сотен не платили совсем пошлин при покупках съестных припасов и одежды (до 50–60 руб.) «для своих домовых нужд» (ст. 39). Оптом — «свалом» могли торговать лишь на ярмарках.

В домах можно было для личных нужд иметь весы «малые» — до 10 пудов, безмены — по 2–3 пуда; на судах «для всякой сметы» разрешалось иметь контари по 2½ пуда (ст. 21, 22).

Анализируя шкалу пошлинных сборов по внутренней торговле, можно сделать вывод о единстве пошлинных сборов, исключая Сибирь, по всему государству (8–10 денег с 1 рубля), о поощрении русской оптовой торговли, о подтверждении монопольного права русских купцов вести торговые операции в своем городе (покупка — без пошлин). Последний вывод подтверждается ст. 60, где говорится о ведении торговых операций иноземцев преимущественно с купцами данного города.

Дважды Новоторговый устав упоминает о торговле в Сибири (ст. 35 и 39). Судя по этим статьям, Сибирь постепенно включалась в систему [121] всероссийского рынка, являясь поставщиком меха (соболь) и других ценных товаров. В отличие от восточно-европейских районов, в Сибири вплоть, до 1687 г. продолжали брать «многие проезжие пошлины». Поэтому к западу от Урала с сибирских товаров брали всего 5 денег с 1 рубля при предъявлении «сибирских проезжих грамот». Тем самым делались шаги ко включению Сибири в систему общерусского рынка.

Таким образом, Новоторговый устав не только отразил очень важный этап складывания всероссийского рынка,но и вводил правила, способствующие его дальнейшему развитию. Он отразил эпоху, когда в пределах феодально-крепостнической экономики росли торговые связи, путем оптовой торговли накапливались крупные капиталы; носителем товарно-денежных отношений выступал пока городской купец, посадский человек, лишь иногда — приказчик.

Развитие товарно-денежных отношений было выгодно правящим кругам феодалов, так как это увеличивало денежные запасы казны, создавало предпосылки «как национальной мощи, так и собственного великолепия» 73 феодалов и монархии.

В этих рамках одновременно с увеличением экономического веса росло и политическое влияние русского купечества. Оно неоднократно выступало в XVII в. с рядом классовых требований, предъявляемых правительству Алексея Михайловича не только в виде мирных и даже униженных челобитных, но и в требованиях, выдвинутых во время народных восстаний, особенно в период городских волнений 1648–1650, 1662, 1666 и других годов.

Правительство вынуждено было считаться с требованиями, предъявляемыми купечеством. Оно стремилось расколоть движение посадских людей, удовлетворив в известных пределах аппетиты лишь крупных русских оптовиков, «лучших людей».

Новоторговый устав очень ярко показывает стремление правящего класса поощрить и приблизить к себе крупных русских купцов, дать им монополию в очень важной сфере хозяйства — в торговле, и поскольку их деятельность приносит прибыль в звонкой монете, допустить в определенных рамках удовлетворение их отдельных требований. Часть этих моментов получила в Новоторговом уставе реальное воплощение, часть же высказана в нем в форме благих пожеланий, проектов, советов, обещаний на будущее.

Реальным удовлетворением конкретных требований купечества внутри страны было некоторое ограничение власти воевод: изъятие всех дел, связанных с ведением торговли и даже с разрешением споров по торговым вопросам, из их компетенции.

Как известно, жалобы горожан на злоупотребления воевод привели, наконец, к тому, что уже с 30-х годов XVII в. воеводская власть постепенно ограничивалась. В 1646 г. из юрисдикции ряда сибирских и двинских воевод были изъяты вопросы проезда торговых людей и провоза товаров. В 1651–1652 гг. это решение было отменено, но уже в 1665 г. 30 семьям Енисейска разрешили подчиняться в этих вопросах таможенному голове 74. Ограничение прав воевод в области торговли получило известное разрешение во время реформы городского управления во Пскове в 1666 г., проведенной А. Л. Ординым-Нащокиным, т. е. во время, непосредственно предшествующее составлению Новоторгового устава 75. Устав продолжил и развил эту тенденцию. В ст. 1, 2, 18, 35, отчасти в 88 и 89 власть воевод ограничивается: в торговых делах, в разрешении споров, в транспортировке [122] товаров, в найме транспортных работных людей; воеводам отказывалось даже в контроле таможенных голов («гостя с товарищи»). Эти правила распространялись на все государство, включая Сибирь (ст. 35), и означали серьезную уступку антифеодальным требованиям посадских людей всей страны.

Реальной конкретной уступкой купцам была также передача суда по торговым вопросам в ведение таможенных голов, причем до некоторой степени нарушалась даже юрисдикция феодалов над крестьянами, хотя в одном только вопросе. В ст. 91 в числе извозчиков названы «дворцовых и монастырских сел и всяких чинов крестьяне». При возникающих недоразумениях с перевозками купцы получали возможность иметь «суд и полную расправу... на всех извощиков, кто чей ни будь».

Вопросы суда и расправы над извозчиками разрешались в пользу купечества, потому что нарушение транспортных условий влекло разорение купцов, а следовательно, и недоборы в казну. Главной же целью составителей Новоторгового устава было то, чтобы «государевой казне в сборах порухи не было», а «купецким людям промыслов своих не отбыть». Эти два момента и определили в конечном счете внесение указанных пунктов в Новоторговый устав.

Подсказанные требованиями посадских людей, но не воплощенные в реальные формы, были и пожелания редакторов Новоторгового устава создать учреждение — единый приказ «купецких людей», который бы их защитил от «воеводских налог» и давал бы им «суд и управу» (ст. 88 и 89) 76. К таким неосуществленным пожеланиям относятся поднятые во Введении Новоторгового устава проблемы, связанные с организацией смежных торговых компаний, где бы «маломочные люди... складом к большим товарам» объединились с крупными оптовиками и становились бы их агентами. Пестрые в социальном отношении торговые компании так и не привились в России в XVII в., а надежды Ордина-Нащокина на то, чтобы «торговые маломочные люди у гостей и у лучших людей были в береженьи», так и не могли быть реализованы. Слишком далеко зашла дифференциация посадких людей и слишком часто она проявлялась в повседневной жизни русских городов, в бурных вспышках острого недовольства «сильными», «лучшими» богатеями, которые «весь мир выели».

Постановка вопросов в Новоторговом уставе о едином приказе, организации компаний представляет интерес. Это свидетельствует о том, что роль и вес «купецкого чина» сильно выросли — момент, характерный для «нового периода» русской истории.

8.

Условия внешней торговли и положение иностранных купцов в Российском государстве отражены преимущественно в группе ст. 36–87 и кратко сформулированы в приложенных к Новоторговому уставу 7 статьях «Устава торговли в царствующем граде Москве и во всей Великой России в порубежных городах».

Никогда до составления Новоторгового устава проблема внешней торговли и положения иностранных купцов не была так подробно определена в общегосударственных масштабах. Вопросы внешней торговли были рассеяны в уставных таможенных грамотах, в текстах договоров с иностранными державами, в посольских переговорах об «обидных делах» русских людей с иноземцами, в отдельных актах. И лишь в Новоторговом уставе вопросы внешней торговли нашли всестороннее отражение.

Новоторговый устав определяет основные направления русской [123] внеш ней торговли. Русский рынок все больше привлекает иностранных купцов. В нем нуждаются как восточные поставщики сырья (из Армении, Персии, Турции), так и предприниматели из капитализирующихся стран Запада (из Голландии, Англии и др.).

Как уже отмечалось, Новоторговый устав вводил контроль за видами ввозимых товаров и их качеством. Не допускалась продажа «тянутых сукон и поставов худых», употребление «серебра литого с медью» и т. д. (ст. 7 «Устава торговле»). Несколько раз Новоторговый устав предостерегает от привоза на Русь «худых поддельных» товаров.

Новоторговый устав позволяет судить о торговых компонентах России, основных направлениях внешней торговли, предметах торговли (вывоза и ввоза), подробно останавливается на правах иноземного купечества.

Весь Новоторговый устав проникнут духом протекционизма, впервые в такой безоговорочной форме и так последовательно по всем пунктам регламентировалась деятельность иностранного купечества, начиная с определения места и времени его торговли и кончая сбором пошлины, предметами торга, передвижения по стране, взаимного общения.

Иностранная торговля ограничивалась исключительно пограничными пунктами (Архангельск, Псков, Новгород Великий, Путивль и т. д.). Система правил Новоторгового устава должна была оттеснить иностранное купечество с внутренних рынков и дать простор деятельности русским оптовикам и скупщикам (ст. 85, 86). Только в исключительных случаях иноземные купцы могли проехать к Москве и внутрь страны, но при этом они должны были получить специальные проезжие жалованные «грамоты о торгах за красною печатью» (ст. 85, 86). Даже в тех случаях, когда иноземцы поставляли «заморские вина» и «узорочные товары» в царскую казну, им не разрешалось сопровождать товары в глубь страны для того, «чтоб своевольные их к Москве проезды для многих ссор отставлены были» (ст. 87).

Территориальное ограничение иноземного торга сопровождалось точным определением времени торга. Архангельская ярмарка длилась с апреля-мая (ст. 3, 8) до 1 сентября по старому стилю (до Семенова дня), это мотивировалось трудностями климата, мореходства, условий пути (ст. 76).

Иностранным купцам и их посредникам категорически запрещалось торговать в розницу, особенно на внутренних рынках, под угрозой конфискации всего имущества или штрафа (ст. 42, 54, 55, 83, 84). Иностранцы потеряли право брать различные подряды и записи, не могли торговать и обмениваться товарами друг с другом помимо таможни (ст. 63, ст. 40–41). По-видимому, разрешалась торговля лишь купленными на Руси товарами с уплатой пошлин (ст. 3 «Устава торговле»). Иноземцы не могли держать товары и весы в своих домах и лавках («мимо гостиных дворов»). Все операции должны были проводиться ими исключительно через таможни (ст. 68, 71). Напомним, что русским людям разрешалось с некоторым ограничением иметь весы и безмены «для своих нужд» (ст. 21, 22). Отмена этого правила для иноземцев дополнительно ограничила возможность розничного торга.

Провоз иностранных товаров по России подвергался учету и контролю. В устье Двины на пристани (в шанцах) составлялась первая роспись товарам, в Архангельске она проверялась вторым осмотром корабля и сопровождалась записью в таможенные книги (ст. 43). Все лишние товары отбирались в казну (ст. 46). Никаких операций ночью не производилось под угрозой конфискации (ст. 45).

В противоположность русским товарам (ст. 17), не проданные иноземцами товары окладывались пошлинным сбором (ст. 75). Характерен комментарий к этой статье: редактор объясняет, что с таких товаров раньше [124] не брали пошлин, но «и ныне иметь опасное, что в первое лето не всяк ведает, чтоб тем иноземцев заморских не отогнать от Архангельского города». Вводимые ограничения иноземного торга преследовали цель, не сокращая торговли с иноземцами, покровительствовать русским купцам.

Протекционистский характер Новоторгового устава особенно ярко проявляется в системе пошлинных сборов.

Если для русских людей не существовало иных пошлин, кроме 10 деньги (в некоторых случаях 8 и 5 денег) с 1 рубля, то для иностранцев вводилась новая система, которая преграждала им легкий доступ к внутренним рынкам. У Архангельска они платили по 10 и 8 денег с 1 рубля (ст. 48). Но русские люди и иноземцы московского происхождения платили мелкими русскими серебряными деньгами (ст. 50), а иноземцы — золотыми и ефимками. При перечеканке ефимка в русские деньги казна получала 14 коп. прибыли (принимала от иноземцев ефимки по цене 50 коп., выпускала русскую монету — «ефимки с признаками» по цене 64 коп.), при обмене рублевого ефимка на мелкие серебряные деньги прибыль возрастала до 41 коп. с ефимка (82%) 77. Таким образом, несмотря на одинаковую сумму сбора с русского и иноземца (5%) у Архангельска, фактически разница была значительной.

Помимо этой основной пошлины, при торговле иноземцев между собой русскими покупными товарами они платили не только 10 денег с 1 рубля, но и проезжие пошлины (ст. 40). При проезде внутрь страны иноземцы платили у Архангельска 2 алтына (12 денег) помимо проезжих пошлин (ст. 59). Проезжие пошлины взимались при продаже товаров внутри государства в Москве и иных городах. Сумма их равнялась 1 гривне (20 денег) с 1 рубля (следовательно 5% + 10% = 15%) (ст. 56). Таким образом, если русский человек, торгуя в Москве, вносил 5%, то иноземец — 15%, да сверх того разница в видах монеты давала также значительную прибыль казне. Устанавливая сборы с иностранцев приблизительно в 3-4 раза больше, чем с русских, Новоторговый устав основывался на том, что «Русские люди и Московские иноземцы пятину и десятину и всякие подати платят и службы служат, а иноземцы ничего не платят» (ст. 56).

Помимо этого, Новоторговый устав вводил дополнительные препятствия для ввоза некоторых дорогих товаров: вин, сахара, леденцов, узорочных товаров (ст. 51–55, 87, 92, 94, ст. 4 «Устава торговле»).

Несколько иная система пошлин и правил торговли вводилась для торговцев с Юга и Востока (армяне, кумыки, черкасы, бухарцы, индийцы, кизылбаши, треки и др.). В противоположность западному купечеству они не угрожали захватом русских рынков, не подряжали так широко закупней, не препятствовали поездкам русских купцов в свои страны. Поэтому им разрешался проезд внутрь страны (ст. 77, 78). Восточные купцы ехали через Астрахань, южные — с Балкан через Путивль. Ст. 85 говорит о специальных грамотах с красной печатью лишь для тех иноземцев, которые едут внутрь страны от Архангельска, Новгорода Великого и Пскова.

Следовательно, на восточных купцов не распространялись территориальные ограничения. Несколько облегчены были для них пошлинные сборы. Так, и в Астрахани и в Москве они платили по 10 денег с 1 рубля, проезжая пошлина равнялась 1 гривне (20 денег). Таковы же были условия торга и с южными купцами, греками, валахами и молдованами (ст. 80–82).

Таким образом, Новоторговый устав является необходимым источником для изучения экономики и политики правительства (в области таможенного права), социальных отношений и правовых норм в России во второй половине XVII в. [125]

Приведенный материал позволяет сделать вывод о том, что Новоторговый устав явился ярким памятником меркантилизма в России. Это выразилось не только в покровительственном тарифе, но и в валютной политике.

Как уже было сказано, пошлины принимались золотыми (1 рубль золотой венгерский) и ефимками (любекские — по 50 коп. в довес) — ст. 48, 50, 56, 81; широко поощрялся привоз золота литого и пряденого — ст. 45, 73. Если иноземец привозил валюту для покупки товаров, то с них не взималась пошлина (ст. 72). Специальная статья запрещала покупку и увоз валюты восточными купцами (ст. 79). В этом проявлялось действие монетарной стадии меркантилизма, забота об удержании золота и серебра в казне для перечеканки в русские деньги с прибылью.

Элементы регулирования торговли проявлялись в ограничении ввоза «узорочных вещей», жемчуга и драгоценных камней, а также продажи дорогих шелков и сукон «невиновным» людям, т. е. широким массам под видом того, что это «от напрасного убожества своих людей хранит» (ст. 94).

Забота о развитии международных связей и внешней торговли проводилась автором Новоторгового устава руководителем Посольского приказа А. Л. Ординым-Нащокиным.

В 60–80-х годах XVII в. усиливаются связи России с восточными странами: организуется Армянская торговая компания по торговле персидским шелком-сырцом, направляется посольство Н. Г. Спафария в Китай, с которым вскоре был заключен Нерчинский договор (1689 г.), снаряжается караван в Индию и т. д. Россия прочно связывается и с европейскими рынками.

Следует учитывать, что на практике нормы Новоторгового устава часто нарушались иностранными купцами. Само русское правительство предоставляло им различные привилегии и льготы, обходя собственные постановления 78.

9.

Составленный в Посольском приказе в Москве А. Л. Ординым-Нащокиным в конце апреля 1667 г. и обнародованный в мае–июне того же года Новоторговый устав быстро стал известен не только в Москве, но и в далекой Сибири и за границей. На зданиях таможен «прибивали лист» с его статьями, «бирючи кликали» по торгам и ярмаркам, читая его вслух торговым людям. «Устав торговле» в 7 ст., кратко повторяющий основные статьи Новоторгового устава, был передан для информации иностранных купцов — «голландской компании стряпчему Григ. Николаеву». Составление Новоторгового устава было подготовлено всем ходом экономического развития страны, этому способствовали и требования посадских людей, которые стремились к монополии на своих национальных рынках.

Новоторговый устав отразил особенности меркантилизма в России: покровительство отечественной торговле и купечеству проводилось одновременно с укреплением национального суверенитета страны, борьбой с попытками ее экономического порабощения.

Важные и новые факторы в экономическом развитии страны, проявившиеся во второй половине XVII в., способствовали дальнейшему развитию всероссийского рынка и возникновению элементов первоначального накопления. Особенности этой эпохи нашли отражение в Новоторговом уставе.

Возможными источниками Новоторгового устава явились документы, связанные с практикой русской торговли, наказы конца 40-х — начала [126] 50-х годов, Таможенный устав 1653 г., «печатная грамота» 1654 г., «обидные дела» с иноземцами, челобитные русских купцов, Псковские памяти А. Л. Ордина-Нащокина, проекты русских оптовиков (В. Шорина, А. Кириллова) и иностранных предпринимателей (Марселиса).

При всей широте поставленных в Новоторговом уставе вопросов, в нем проявилась классовая ограниченность авторов. Новоторговый устав покровительствовал развитию отечественной торговли, мелочно регламентируя деятельность купечества.

Являясь памятником монетарной стадии меркантилизма, Новоторговый устав почти не разрешал нужд производства. В то же время в европейских странах, например, во Франции, Кольбер и другие экономисты проводили мероприятия, направленные на развитие промышленности.

В России этот второй период меркантилизма проявился позже, в начале XVIII в. Он соответствовал новой ступени в развитии рынка, когда происходит дальнейший рост общественного разделения труда, расслоение мелких товаропроизводителей, появление «капиталистах» крестьян и вкладывание капиталов в производство.

Вопрос о практическом применении Новоторгового устава требует специального исследования.

Текст воспроизведен по изданию: Новоторговый устав 1667 года // Археографический ежегодник за 1957 г. М. 1958

© текст - Чистякова Е. В. 1958
© сетевая версия - Strori. 2021
© OCR - Андреев-Попович И. 2021
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Археографический ежегодник. 1958