Комментарии

1. Дата приведена по византийской эре «от сотворения мира» (СМ) и соответствует 3 мая 1551 г. юлианского календаря по эре «от рождества Христова» (РХ) или по эре Дионисия. 7059 год от СМ охватывает период с 1 сентября 1550 г. по 31 августа 1551 г. по РХ.

2. Служилые татары — одна из категорий нерусского служилого сословия, главным образом из татарского населения Касимовского и бывшего Казанского ханств, привлеченная на государственную службу — как правило, военную и дипломатическую. За участие в боевых действиях и выполнение дипломатических поручений (работа в качестве толмачей, гонцов, проводников и т.д.) служилые татары освобождались от выплаты ясака, получали земельные наделы и поместное жалованье (Степанов, с. 94-110; Алишев, с. 55-61; Гилязов, с. 247; Исхаков, с. 92-93, 233-238).

3. Лошади были самым привлекательным ногайским товаром для русского рынка. Степные кони, по русским источникам, сортировались на аргамаков, иноходцев, коней отрядных и кобыл. Все они славились силой и выносливостью. Сами ногаи подразделяли своих скакунов на тулпаров (богатырских), бедеу (княжеских), аргамаков (породистых скаковых), юйрик ат (скаковых), ебе и аласа (ординарных) (Сикалиев, с. 116). За два столетия ногаи поставили в Россию огромное количество лошадей. Масштабы конского импорта из-за Волги в XV-XVI вв. были столь значительны, что у иностранных наблюдателей создавалось впечатление, будто тогда словом «конь» обозначались только лошади ногайской породы (Денисова, с. 40; Россия, с. 178). Не будет преувеличением утверждать, что дворянская конница формировалась в основном из них. Из восточных степей в Московское государство притекал племенной породистый фонд (Маньков, с. 48; North, р. 22).

4. Князь (ногайский) — русский перевод титула бий, который в Ногайской Орде означал главу мирз, верховного правителя. Бий (ранее XV в. не фиксируется) – восточно-кипчакский вариант тюрко-татарского термина бек, который в связи с тюркизацией монголов в Золотой Орде заменил прежнее монгольское нойон (Бартольд. Бег; Бартольд. Двенадцать лекций, с. 36; Бартольд, Новый, с. 577; Вельяминов-Зернов, ч. 2, с. 410, 411; Трепавлов. Бий).

5. Дервиш-Али был внуком хана Большой Орды Шейх-Ахмеда и доводился зятем (мужем сестры) Юсуфу и Исмаилу. При помощи ногаев осенью 1537 г. он воцарился в Астрахани, но летом 1539 г. при неизвестных обстоятельствах уступил трон Ак-Кобеку, а в 1548 г. нашел приют в Москве. Из-за лакун в Посольских книгах и молчания летописей трудно объяснить обстоятельства его появления в России. Дервиш-Али однозначно расценивался ногаями как преданный им династ, и поэтому они с каждым своим посольством просили царя отправить его обратно в степи. Решение было принято в ноябре 1548 г. Дервиш-Али сначала просил оставить его на царской службе, так как пребывание в Москве оказалось безбедным и безопасным. Его удалось уговорить поехать к бию Шейх-Мамаю, повидаться с собственными матерью и женой (они оставались у ногаев) — с тем, чтобы при желании потом вернуться на Русь и служить Ивану IV. В феврале 1549 г. Дервиш-Али выехал на восток вместе с возвращавшимся на родину посольством Шейх-Мамая. Последнего он в живых уже не застал и стал кочевать при ставке нового бия Юсуфа (Зайцев, с. 128; Посольские, с. 239, 244, 245, 253, 257, 258, 318).

6. Город Сарайчик (Сарайчук) располагался на правом берегу реки Яик (Урал), в 60 км от его устья, в урочище, ограниченном с востока течением Яика, с запада — его протокой Сарачинкой. Ныне эта местность относится к Махамбетовскому району Атырауской области Казахстана; там находится село Сарайчиковское. Основан, вероятно, в XIII или XIV в., находился на старом торговом пути из Средней Азии в Поволжье и на крупнейшей переправе через Яик. В XV-XVI вв. Сарайчик являлся столицей Ногайской Орды, зимней (?) резиденцией бия. Разрушен волжскими или яицкими казаками в 1581 г. (Егоров, с. 124, 125; Трепавлов. Сарайчук).

7. Крепость Азов (Азак, Азау) с 1471 г. находилась под властью турок, в 1552/53 г. стала центром особого санджака (провинции) Османской империи. В XVI в. в Азове жили в основном татары, турки и греки; степи вокруг города служили кочевьем крымским татарам и ногаям. Азов был важнейшим центром международной торговли в Причерноморье, в частности для Московского государства (см.: Бурлака).

8. Зимой 1548/49 г. двенадцатитысячное войско под командованием мирзы Али, сына будущего бия Юсуфа, вторглось в пределы Крымского ханства. В бою с сорока тысячами крымцев у Перекопа ногаи не смогли выстоять против артиллерийских залпов. С небольшим отрядом Али бежал, бросив раненых и убитых соратников на поле боя. Многие попали в плен и подверглись жестоким истязаниям. У въезда на Перекопские укрепления хан Сахиб-Гирей приказал соорудить две башни из отрубленных голов. Крымский хронист XVI в. Реммал-Ходжа назвал эти события Ногай кыргыны (Ногайской бойней) (Tarih, р. 109). Хан Девлет-Гирей, сменивший в начале 1551 г. умершего Сахиб-Гирея, был заинтересован в налаживании тесных союзнических отношений с ногаями. Поэтому он сделал широкий жест примирения, освободив из тюрем и отпустив домой воинов Али-мирзы, плененных в Ногайской бойне (подробнее см.: Трепавлов. История, с. 230-232, 266).

9. Через междуречье Хопра и Медведицы, левых донских притоков, тянулась Ногайская дорога, или Ногайский шлях — постоянный и наиболее краткий маршрут набегов ногаев на русское пограничье. Начавшись на Переволоке (Царицынской переправе через Волгу) восточнее Дона, она шла через верховья его левого притока Битюга; на территории современной Тамбовщины, Воронежской и Липецкой областей тянулась по водоразделу между Матырой и Липовицей – притоками Воронежа и Цны, пересекала реку Воронеж на Торбеевском броде (у будущего города Козлова) и втягивалась в степную полосу междуречий Польного Воронежа и Челновой, Воронежа и Цны, Польного и Лесного Воронежей. Далее к северу единый Ногайский шлях разветвлялся на несколько дорог, ведущих в мордовские, рязанские, шацкие места (Загоровский, с. 159, 160; Платонов. К истории, с. 90; Платонов. Очерки, с. 65, 66)

10. Главным предназначением полона у ногаев была его перепродажа на азиатских рынках. Активный сбыт шел в турецкие владения и в Крым. Центрами торговли людьми считались Кафа и Стамбул. Османы охотно брали живой товар, используя его на своем огромном гребном галерном флоте (Бережков. Русские, с. 355, 356; Шмидт, с. 31; Inalcik. Servile, p. 38, 39). Другим важным направлением сбыта рабов для Ногайской Орды была Средняя Азия («Туркмен», «Юргенч», «Бухары») (см., например: Акты... Шуйского, с. 178; Материалы, с. 330)

11. По прибытии в Москву послы из Ногайской Орды со свитой обычно жили на особом Ногайском посольском дворе, первое упоминание о котором фиксируется в 1535 г. (сводку упоминаний см.: Белокуров, с. 79, 80). Точное местоположение его неизвестно; предположительно, он находился в восточном Замоскворечье, близ Кожевников или Кожевной слободы — в районе современной Зацепской площади и Павелецкого вокзала (Хайретдинов, с. 42-45). Иногда ногайских визитеров определяли на постой под селами Паншиным или Красным, которые также располагались в Замоскворечье. Главным условием было наличие обширного кошенного луга для размещения многотысячных табунов, пригнанных кочевниками на продажу.

12. Корм — продовольствие, выдававшееся из казны для содержания прибывшего посольства. В источниках отмечен корм нескольких разновидностей: поденный (рядовой) — ежедневный, приездной — в честь прибытия, почестный — в честь заключения договора или просто в ознаменование аудиенции у царя. В случае какого-либо конфликта с послами или с их государем корм мог быть сокращен, а в чрезвычайных ситуациях (крайне редко) и вовсе отменен (Юзефович, с. 80-84).

13. Прибыв в Москву, ногайские купцы не смели начинать торговлю до тех пор, пока государь не «даст базара» — не позволит приступить к продаже лошадей и прочего. Основной смысл ограничения заключался в том, чтобы за два-три дня до «базара» ясельничие выбрали лучших скакунов для царской конюшни (перед этим дворяне, встречавшие караваны в предместьях, подробно описывали монарху привезенный товар). Обычно туда отбиралось до четверти поголовья, за которую расплачивалась казна. В эти же несколько дней шел подсчет лошадей и выплата пошлин.

14. Наливки — деревня, название которой перешло на стрелецкую слободу, основанную при Иване IV в районе Спасо-Наливкинского переулка между Полянкой и Якиманкой (район улицы Большая Полянка). (Зимин, с. 143).

15. Городок — Касимов (Хан-Керман, бывший Городец Мещерский; ныне в Рязанской области) с середины XV в. был центром вассального татарского ханства (царства). Касимовские цари назначались московскими государями и всецело зависели от них (Вельяминов-Зернов, ч. 1, с. 13-43). В мае 1551 г. в Касимове царствовал, вероятно, Шах-Али (о нем см. комм. 46).

16. Толстик — идентифицировать не удалось. Возможно, это описка и следует читать: «Таллык».

17. Задача стоять на волжских переправах, организуя переезд послов и купцов с востока на правый берег и обратно, возлагалась российским правительством на вольных волжских казаков. Караваны пересекали Волгу при помощи казаков и на их судах. Однако нередко казаки-перевозчики не гнушались грабежом посольств или не защищали их от грабителей, налетавших из степи.

18. Архангел — Архангельский собор Московского Кремля. Во второй половине XVI в. спешивание татарских и ногайских послов около этого собора показывало их невысокий ранг в глазах принимающей стороны, поскольку европейским дозволялось следовать верхом гораздо дальше и «ссаживаться с коней» у Благовещенского собора, расположенного ближе к месту аудиенции (Юзефович, с. 91-93).

19. Столовая изба — одно из трех парадных помещений (наряду с Грановитой и Золотой палатами), в которых при Иване IV находилось «царское место» (трон) и проводился торжественный прием иноземных посольств. «Столовая изба брусяная» использовалась для этих целей еще при Иване III и Василии III (Юзефович, с. 97-99).

20. Ногайские, татарские и турецкие послы по приезде в Москву поступали в распоряжение казначея, который по старой традиции ведал государственной казной, доходами, пошлинами, а также отвечал за хранение дипломатического архива (Белокуров, с. 16; Ерошкин, с. 39, 40; Рогожин, с. 14).

21. Казенный двор, в котором размещалось ведомство казначея (см. комм. 20), находился в Московском Кремле, между Архангельским и Благовещенским соборами (Рогожин, с. 14).

22. Князем князь — буквальный перевод с татарского титула беклербек (правильнее: беклер беги; синонимы: тюрк, улуг бек, араб, амир ал-умара). В Золотой Орде и большинстве татарских ханств его носил глава правого крыла, верховный военачальник и фактический соправитель хана, глава сословия кочевой знати (нойонов, эмиров, беков). Об этом титуле см.: Егоров, с. 169-172; Трепавлов. Государственный, с. 87-89).

23. На самом деле имели место не равноправные отношения «дружбы и братства», а соотношение «отец-сын». Праотец биев и мирз, первый мангытский беклербек Эдиге («Идиги князь») в конце XIV — начале XV в. являлся главой золотоордынской знати, так сказать, по должности был выше всех татарских и вассальных владетелей. Поэтому и к тогдашнему главе «Русского улуса» Василию Дмитриевичу, великому князю московскому, он обращался, ставя свое имя впереди и без титулатуры, что характерно для ханских посланий того времени: «От Едигея поклон ко Василью, да и много поклон» (Григорьев, с. 66; Собрание, с. 16). Сохранились свидетельства иерархического старшинства могущественного бека. В 1508 г. ногайский мирза Алчагир так написал об этом Василию III: «С твоим дедом (т.е. предком. — В. Т.), с великим князем, наш дед князь великий (т.е. предок беклербек. — В. Т.), отчьство и сыновство меж ими бывало» (Посольские, с. 74). Через тридцать лет сын Алчагира Урак как бы вторил отцу, обращаясь к Ивану IV: «Отец наш князь велики Идиги князь с твоим отцем (здесь — предком. — В. Т.) с великим князем Иваном (следует: Василием. — В. Т.), один был как отец наш, а другой был как сын» (Посольские, с. 203). Действительно, Эдиге иногда «зовыися отцомь Васильеви» Дмитриевича (ПСРЛ, т. 18, с. 157). Известно, что Эдиге действительно обращался к московскому государю как к своему сыну: «Аз, яко сына своего, люблю тебе и того ради готов есмь ратовати на Витофта» (ПСРЛ, т. 21, с. 450). Ответные послания, где Василий I адресовался бы к ордынскому вельможе как к отцу, не известны.

24. Казачество становится заметным в истории Восточной Европы с середины XVI в. Казачьи общины и поселения, не говоря уже о бродячих ватагах казаков-изгоев, существовали и раньше — как среди тюрок, так и среди славян (см.: например: Хорошкевич, с. 308-312). Но в качестве активной, деятельной и организованной силы они фиксируются впервые в конце 1540-х гг., и именно в ногайско-русской переписке. Самое первое упоминание о казаках на Дону содержится, очевидно, в Продолжении Хронографа 1512 г. под 1548 г., когда путивльцы и севрюки под руководством Михаила Черкашенина и Истомы Извольского основали на Переволоке «острогу» и разбили там отряд азовцев (Мининков, с. 78, 341, 342).

25. Здесь говорится о хане Девлет-Гирее (см. комм. 8).

26. Порядковый номер года приведен по лунной хиджре. 959 год мусульманского календаря соответствует периоду 29 декабря 1551 г. — 18 декабря 1552 г. от юлианского календаря.

27. Писчая бумага часто запрашивалась ногаями из Москвы, иногда сотнями листов. Есть основания предполагать, что это свидетельствовало об изготовлении книг в Ногайской Орде (Зайцев, с. 80).

28. Кто такой Джанай, неизвестно. Однако ясно, что, во-первых, он принадлежал к потомкам большеордынского хана Ахмеда и скорее всего к Астраханскому дому — «Темир Кутлуевым царевым детям». Во-вторых, очевидно, что номинальная иерархия между ним и бием Юсуфом распределилась по схеме «один — хан, другой — бек», т.е. Юсуф занимал номинальный «княжеский» пост верховного военачальника-беклербека при безвластном хане. Посажение марионеточных монархов, которые своей персоной освящали гегемонию ногаев в степях, практиковалось во второй половине XV в., во время формирования Ногайской Орды (подробнее см.: Трепавлов. История, гл. 3), а также в середине XVI в.

29. Белый царь (белый князь) — титул, применявшийся татарами и ногаями по отношению к русскому монарху. Значение понятия «белый» в составе титула неясно. Существует несколько интерпретаций: правитель государства, независимого от Золотой Орды; правитель западных («белых», по тюркской традиционной геосимволике) территорий и др. (см.: Трепавлов. Статус).

30. Исмаил выдал дочь за царевича Юнуса, сына хорезмского хана Суфияна б. Аминека. Однако в то же время Хорезм служил пристанищем ногайским эмигрантам — детям бия Саид-Ахмеда, свергнутого в конце 1530-х или в начале 1540-х гг. Шейх-Мамаем, а также трем сыновьям самого Шейх-Мамая, настроенных тогда враждебно по отношению к бию Юсуфу.

31. В тексте описка, следует читать «Яналееву цареву дочь» (ср. ниже, л. 21об.), так как подразумевается дочь не Шах-Али (бездетного), а его брата Джан-Али. Ее имя неизвестно, жила она в семье дяди. Переговоры с Иваном IV о браке царевны с сыном Исмаила, мирзой Мухаммедом, безрезультатно шли несколько лет. В 1522 г. «Яналеева царева дочь» стала женой служилого царевича Кайбулы Аккубековича, только что приехавшего в Россию (см.: Вельяминов-Зернов, ч. 1, с. 483-86).

32. Тюменское владение (княжество) в XV-XVI вв. располагалось в низовьях Терека, на северо-востоке современного Дагестана. Его столица Тюмень во второй половине XVI в. была разрушена речными половодьями. На ее месте (или в ее окрестностях) русские основали Терский городок. Правители Тюмени признавали над собой власть соседнего сюзерена — казикумухского шамхала или шевкала. О происхождении и пределах власти шевкалов см.: Мухаммадрафи, с. 100-103; этимология этого титула неясна (см.: Махмуд из Хиналуга, с. 122-126, комм. А. Р. Шихсаидова). Поэтому иногда в русских источниках шамхал называется тюменским (История народов, с. 242, 295; Шихсаидов и др., с. 230, 231, 237).

33. По мнению большинства историков, стрелецкое войско образовалось в середине XVI в. на основе отрядов пищальников в ходе военной реформы Ивана IV. В отличие от участников поместного ополчения, стрельцы, набиравшиеся из податного посадского населения, жили в особых слободах и обеспечивались постоянным денежным жалованьем (Чернов, с. 47, 48).

34. В 1532 г. царевич Ак-Кобек б.Муртаза с помощью «черкас», у которых он обретался, занял Астрахань. Астраханская династия установила к тому времени довольно тесные отношения с Северным Кавказом; Ак-Кобек, в частности, находился с кем-то из горских владетелей «по женитве в свойстве» (см. ниже в комментируемой книге, л. 91). По мнению некоторых историков, приход «черкас» (кабардинцев) сопровождался изгнанием или вытеснением ногаев из столицы ханства (об этих событиях см.: Некрасов. Международные, с. 102; Сафаргалиев. Заметки, с. 41). Возможно, кабардинцы помогли Ак-Кобеку при повторном воцарении в 1545 г.

35. Под «Ординским государством» здесь подразумеваются бывшие кочевые территории Большой Орды (уничтоженной крымцами в 1502 г.) по левому берегу нижней Волги.

36. Белек-Пулад имеет в виду вышестоящих иерархов Ногайской Орды — бия Юсуфа и главного нурадина Исмаила. Сам Белек-Пулад занимал в то время должность нурадина-военачальника, т.е. командующего ополчением правого крыла ногаев (о нурадине см. комм. 156).

37. Мещеряне, т.е. жители области Мещера, здесь — касимовские татары (см. комм. 15).

38. Саид-Ахмед б. Муса (Шейдяк) — ногайский бий (середина — конец 1530-х гг.). После длительной междоусобной смуты в Ногайской Орде занял высший пост, сумев примирить ведущих мирз. При помощи брата, Шейх-Мамая, провел реформу управления, разделив ногайские кочевья на две провинции — правое и левое крылья (подробнее см. комм. 185), которыми управляли наместники нурадин и кековат (о них см. комм. 100 и 156). Фактически при Саид-Ахмеде произошло окончательное оформление ногайской государственности. Это выразилось в том числе в претензиях бия на ханский ранг (никем из соседей не признанный) и на долю дани с Руси, некогда направлявшуюся золотоордынским ханам. В конце 1530-х гг. пропадает со страниц документов и вновь обнаруживается в начале 1550-х гг. уже в узбекских ханствах Средней Азии, откуда совершает набеги на Ногайскую Орду. Вероятно, был свергнут и изгнан Шейх-Мамаем.

39. Алтын (от тат. алты) — единица денежного счета. Представлял собой заимствованный из финансовой системы мусульманских государств динар, состоявший из шести дирхемов. В Дешт-и Кипчаке алтын получил широкое распространение в период Золотой Орды, из которой в свою очередь был заимствован на Руси. В русских княжествах он имел хождение как общепринятая и обязательная мера денежного счета. «Русский» алтын также состоял из шести единиц — московских денег и связывался с рублем через копейку, равнявшуюся 2 деньгам. Рубль, следовательно, равнялся 100 копейкам или 200 деньгам, а алтын — 3 копейкам. Алтын был удобен при крупных денежных операциях, когда монеты пересчитывались на вес (см.: Мухаммадиев, с. 60, 85, 102; Спасский, с. 19-20; Янин, с. 21-30).

40. Великий князь — здесь буквальный перевод композиты «улу бий», одного из вариантов титула «беклербек» (см. комм. 22).

41. В начале 1546 г. Сафа-Гирей был вынужден бежать из Казани в Ногайскую Орду к своему тестю, мирзе Юсуфу. После неудачной попытки союза с Астраханским ханством и провала похода на Казань он вынужден был просить Юсуфа о подмоге. Юсуф выдвинул тяжелые условия, потребовав посадить своего сына Юнуса на место мангытского бека в Казани и выплачивать ему «ногайские доходы» (об этих явлениях см. комм. 59 и 60). Сафа-Гирей был вынужден согласиться, пообещав еще и территориальные уступки. В залог обещаний он оставил в Сарайчуке свой гарем с детьми. В июле 1546 г. после восьмидневной осады армия Сафа-Гирея и Юнуса вошла в город. Хан Шах-Али бежал в Москву. Укрепившись у власти, Сафа-Гирей выпросил у ногаев свою семью обратно. Сам Юсуф вряд ли вернул бы ему гарем, не дождавшись выполнения условий союза. Но он тогда находился в походе на Астрахань, и ханских домочадцев отвез в Казань мирза Юнус. Вскоре выяснилось, что ни во время борьбы за престол, ни тем более теперь, после возвращения заложников, хан не собирался делиться с ногаями властью и доходами. Юнус ни с чем вернулся домой (подробности этих событий см.: Перетяткович, с. 183-185; Посольские, с. 293, 318). В литературе можно встретить утверждение, что Юнус все-таки какое-то время занимал эту должность (см. комментируемую фразу: «владел есми Казанью») (Исхаков, с. 16). Однако ногаи постоянно упрекали Сафа-Гирея в обмане по этому поводу, и «владение» в устах Юнуса, думается, означало лишь кратковременное пребывание его со своим войском в Казани непосредственно во время посажения хана на трон в 1546 г.

42. Ковш с медом знаменовал достижение согласия на переговорах. Если они заканчивались безрезультатно, питье послам не подносилось (Юзефович, с.127).

43. Михайлов — город на реке Проне (притоке Оки), ныне в Рязанской области.

44. Деркул горы — возможно, название возвышенности Общий Сырт (северо-запад Атырауской области Казахстана), на которой берет начало река Деркул, правый приток Урала.

45. Девятная пошлина (в других источниках чаще: девятные поминки) — разновидность денежных выплат. В золотоордынскую эпоху вассальные владетели и их представители при ханском дворе делали подношения деньгами и ценностями в количествах, кратных сакральному числу девять. Хотя в наказах московским послам строго предписывалось не раскошеливаться на них, все-таки иногда этого избежать не удавалось. С конца XVI в. упоминания о подобных выплатах исчезают со страниц документов (Рогожин, с. 97).

46. Шах-Али (Шигалеи, Шиг-Алеи; 1505 — 20.IV.1567) происходил из рода астраханского хана Тимур-Кутлуга, являлся сыном племянника последнего золотоордынского хана Ахмеда — Шейх-Аулиара, выехавшего в начале XVI в. из Астрахани к великому князю Василию Ивановичу и получившего в удел Касимов (см. комм. 15). Был касимовским владетелем с перерывами в 1516-1519 гг., 1536-1567 гг. После смерти казанского хана Мухаммед-Эмина правительством Ивана IV был выдвинут на ханский престол в Казани, который занимал (тоже с перерывами) трижды. Первый раз у власти находился с апреля 1519 г. по май 1521 г., но был изгнан крымским ханом Сахиб-Гиреем. Несмотря на активное участие в московских походах против преемника последнего Сафа-Гирея, ему пришлось согласиться с назначением своего родного брата Джан-Али ханом Казани и принять в качестве удела Каширу. Однако в последующем он был уличен в тайных сношениях с казанцами (явно интриговал против брата) и был сослан на Белоозеро (январь 1533 г. -декабрь 1535 г.). Второй раз ханский престол в Казани занимал совсем недолго, чуть более месяца — в июне-июле 1546 г., бежал в Москву, спасаясь от напора войск Сафа-Гирея и Юнуса. Третий раз казанский трон занимал с 14-16 августа 1551г. по 6 марта 1552 г. и покинул город по обстоятельствам, не до конца выясненным, и явно не без вмешательства воеводы П. Шуйского. По настоянию Ивана IV женился на вдове Джан-Али и Сафа-Гирея — казанской царице Сююмбике, дочери ногайского князя Юсуфа и матери Утемиш-Гирея (см. комм. 41, 54, 61, 80).

47. Тургенев передает поступившие к ногаям сведения о событиях апреля-июля 1551 г.: походе русской рати во главе с Шах-Али на Горную сторону и основании города Свияжска (см.: ПСРЛ, т. 19, стб. 61-64, 305-307; Худяков, с. 132, 133).

48. Ильин день (день пророка Илии) — это непереходящий церковный праздник, приходящийся на 20 июля по РХ. Заговейно (заговенье) — канун Успенского поста, также является непереходящим праздником, приходящимся на 31 июля по РХ.

49. Чаган — река в Оренбургской области России и Западно-Казахстанской области Казахстана, правый приток Урала.

50. Перекоп (тюрк. Ор-Капусы, Феррах-Керман) — крепость и система фортификационных сооружений, возведенных крымскими татарами на Перекопском перешейке в XV-XVI вв. Описания XVII и XVIII вв. см.: Книга путешествия, с. 12; Тунманн, с. 39.

51. Городецкие казаки — касимовские татары (см. комм. 15).

52. Порядок крымско-османских отношений сложился в конце XV в., при хане Менгли-Гирее I и султане Мухаммеде II. Турецкий падишах осуществлял над Крымским ханством верховный сюзеренитет, который проявлялся в инвеституре (утверждении на престоле) одного из представителей династии Гиреев и обязательстве крымцев выставлять свое войско для участия в войнах Османской империи. Многочисленные царевичи — Гиреи жили в турецких владениях, ожидая своей очереди на трон и получая жалованье из султанской казны. Для поддержки ханов Порта неоднократно посылала в Крым войска. Однако во внутренней политике правители Крыма были вполне самостоятельны, да и в отношениях с соседями нередко действовали без консультаций с султанами. Реальная зависимость ханства от османского правительства стала чувствоваться с 1580-х гг., когда в хутбе (пятничном молитвенном славословии) имя султана стало произноситься впереди имени хана; на протяжении XVII-XVIII вв. эта зависимость неуклонно нарастала (Некрасов. Возникновение, с. 53-55).

53. Многие историки видят в миссии Сулеймана I инициативу сколачивания единого антирусского фронта мусульманских государств. На самом же деле, во-первых, османское правительство в то время весьма слабо представляло себе ситуацию в «Диком поле». В жестоких многолетних противоречиях между различными постзолотоордынскими владениями ислам никогда не занимал сколько-нибудь существенного места. К тому же ссылки на интересы веры, на борьбу против христиан были обычны для переписки султанского двора с мусульманскими правителями в XVI в. (Фодор, с. 25, 26), служили своеобразным дипломатическим и идеологическим клише для обоснования всей внешней политики Стамбула и никакой специфической направленности против Руси не имели. Во-вторых, Порта не склонна была рвать отношения с Россией, хотя и никогда не видела в ней потенциального союзника. Основными и традиционными, вековыми – противниками османов являлись — в Европе папы и Габсбурги, в Азии Сефевиды и португальцы. Поэтому вплоть до конца 1560-х гг. стамбульское правительство стремилось поддерживать с Москвой мирные отношения (Мейер, с. 85 и др.), и антирусская коалиция с мирзами в середине столетия выглядит сомнительной. В-третьих, Ахмед-чавуш вовсе не являлся дипломатическим орудием Порты, призванным выковать антирусский союз. Ногайские земли (сперва кочевья Исмаила, затем яицкий домен Юсуфа) просто лежали на его пути в Среднюю Азию. Ведь он был послан вовсе не специально в Ногайскую Орду, а дальше, в Хорезм, к тамошнему хану Науруз-Ахмеду (Бараку) (Bennigsen, Lemercier-Quelquejay, p. 226, 227). Перед отбытием из Стамбула его снабдили грамотой султана с просьбой о содействии его миссии ко всем государям, владения которых он пересечет — в том числе «Ямгурчи-бею» и «одному из ногайских беев» Юсуфу. Это показывает неосведомленность Порты в степных делах: Ямгурчи был не беем, а астраханским ханом, у ногаев же «беем» являлся только один Юсуф. Представляется, что нельзя видеть в ногаиско-османских отношениях конца 1540-х — начала 1560-х гг. коалицию. Единственным существенным стимулом для контактов Османской империи с ногаями был поиск ею безопасных путей в союзный Маверраннахр, в обход враждебного Сефевидского Ирана (см.: Bennigsen, Lemercier-Quelquejay, p. 216).

54. В июне 1531 г. группировка промосковски настроенной казанской знати свергла Сафа-Гирея. На престол был посажен русский ставленник Джан-Али б. Шейх-Аулиар (Худяков, с. 96, 97).

55. После консультаций со своими русскими покровителями Джан-Али женился на дочери мирзы Юсуфа — Сююмбике. Брак был несомненно династическим и совершался, «чтоб земля Казанская в упокое была» (ПСРЛ, т. 13, ч. 1, с. 69) от набегов ногаев, у которых укрылся свергнутый хан Казани Сафа-Гирей.

56. Горная сторона — средневековое название правобережья Волги приблизительно от Нижнего Новгорода до Переволокской переправы (района г. Царицына); далее к югу применялось наименование «Крымская сторона». Горная сторона известна в истории Казанского ханства, в котором, возможно, она являлась административной единицей. Арская даруга (дорога) — одна из провинций Казанского ханства; см. также комм. 66 и 137.

57. Азигиреевы царевы дети, т.е. потомки хана Хаджи-Гирея — династия крымских ханов-Гиреев.

58. Темир-Кутлуевы царевы дети, т.е. потомки хана Тимур-Кутлуга — династия астраханских ханов.

59. Мангытское место, вероятно, означает должность верховного военачальника-беклербека, которую по традиции (идущей от поздней Золотой Орды) занимали в различных татарских ханствах потомки Эдиге из племени мангытов.

60. В документах ногайско-русской дипломатической переписки сохранилась информация о регулярных выплатах ногаям из Казани. По воспоминаниям Уруса б.Исмаила, его отец в свое время у казанского хана Сафа-Гирея — скорее всего, в период второго и третьего царствований последнего (1535-1546, 1546-1549) — «для братства и любви, и дружбы имывал ... жалованья по сороку тысяч алтын» (РГАДА, ф. 127, оп. 1, д. 8, л. 51). Сам Исмаил приводил другие системы расчетов (см. комментируемую книгу 4, л. 259об., 361об., 376; д. 5, л. 90). Иногда Казань рассчитывалась с ногаями не только деньгами, но и медом. О происхождении и назначении данных выплат определенного мнения среди историков пока нет (см.: Исхаков, с. 17, 18; Трепавлов. История, с. 210-216).

61. По распространенной на Руси версии, хан Сафа-Гирей умер в марте 1549 г., ударившись головой об умывальник в состояния опьянения (сводку упоминаний об этом событии в источниках см.: Вельяминов-Зернов, ч. 1, с. 335, 336).

62. Сын бека Булата, Робей, и дети бека Раста — представители аристократических семей Казанского ханства (см.: Исхаков. От средневековых, с. 19, 20).

63. В Ногайской Орде функционировали две системы ежегодного кочевания: арало-уральская с зимовьями на правобережье Сырдарьи и летовьями на Яике и поволжская, включавшая зимовья в волжских низовьях, переходы по левому берегу Волги и летовья на Самаре и Каме (см.: Поноженко, Асанов, с. 120-124). Оба кочевых цикла являлись традиционными для Дешт-и Кипчака. Во второй половине XIII-XIV вв. вдоль Волги пролегали ежегодные пути передвижения джучидских ханов и их домениальных улусов (Барбаро и Контарини, с. 223; Ракушин, с. 165-167).

64. Лаишев перевоз — переправа через Каму возле селения Лаишев.

65. Чаллыев перевоз — переправа через Каму в районе впадения в нее правого притока, реки Шумбут, на которой стояла крепость Чаллы.

66. Перечислены даруги (провинции) Казанского ханства. Кроме приведенных названий (Арская, Окречская, Ногайская, Якийская), в источниках приводятся другие: Атызская, Галицкая, Зюрейская, Алатская, Чувашская. Возможно, одна и та же даруга фигурировала под разными наименованиями (см.: РГАДА, ф. 1209, кн. 153, 643, 646 и 1128; Исхаков, гл. 1).

67. Набережная палата (Набережная горница) — дворцовое помещение, в котором послы ожидали начала приглашения в Столовую палату на пир. В это время царь и свита меняли облачение и рассаживались за столами. Послов приглашали после того, как все русские участники церемонии занимали свои места (Юзефович, с. 131, 132).

68. Дата соответствует 29 июля 1551 г. 7059 год от СМ охватывает период с 1 сентября 1550 г. по 31 августа 1551 г. по РХ.

69. Здесь говорится о Симоновом Успенском монастыре, основанном во второй половине XIV в. в Замоскворечье, на высоком холме над Москвой-рекой (Тихомиров. Средневековая, с. 82, 238).

70. Дата соответствует 2 сентября 1551 г. 7060 год от СМ охватывает период с 1 сентября 1551 г. по 31 августа 1552 г. по РХ.

71. Селение Бостаново (Бастаново) в XVI в. находилось в исторической области Мещера, на территории Касимовского ханства. Оно стояло на дороге из степи в глубь Мещеры (Исхаков. От средневековых, с. 184).

72. Ахматовы горы — идентифицировать не удалось.

73. Александровская слобода (ныне город Александров Владимирской области) — в XVI в. царская резиденция в Переяславском уезде; несмотря на традиционно закрепившееся название «слобода», представляла собой крепость с посадом (Тихомиров, Россия, с. 167, 170).

74. Исмаил просит о разрешении торговать в Холопьем городе (на реке Мологе, в окрестностях Углича и Рыбинска), куда традиционно съезжались на ярмарку восточные купцы (Бережков. Старый; Герберштейн, с. 126, 153).

75. Город Темников на правом берегу реки Мокши (приток Оки) в XVI в. находился в историческом месте Мещера, на территории Касимовского царства.