ЧЕРНОЗУБОВ Ф.

СТРАНА ЛЬВА И СОЛНЦА

ПРОВИНЦИЯ САВЭ.

(Краткий очерк по персидским источникам).

(Продолжение).

(См. «Воен. Сборн.» № 9, 1908 г.)

Минеральные богатства.

Область эта почти совершенно не тронута, и никому не известно, что находится в недрах многочисленных гор. Пока пользуются лишь следующими благами:

В горах Сари-Гайе-Ку, недалеко от деревни Пеленг-Аббад, находятся соляные копи, принадлежащие жителям деревень Вярекбар, Сусэ-Нагин и Сефи-Аббад. Харвар извлеченной из земли каменной соли продается на месте за 2-4 крана и приобретается преимущественно керманшахскими и хамаданскими купцами.

В Ку-Конак добываются прекрасные жернова, славящиеся на всю Персию. Копи известняка принадлежат Ага-Хану-Ляшкеру; каменотесы рвут камень порохом и продают жернова по 40-100 туманов за пару, причем 4/5 этой цены идет в пользу владельца и лишь 1/5 каменотесу.

В горах Ку-Хендэс находятся копи каменной соли, и добывается известь «гядж». [178]

В восточной части провинции, примерно к востоку от меридиана Савэ, земля в некоторых местах пропитана солью, а потому, очень много соляных источников. Особенно славятся богатством соли источники, текущие из под Гу-Геденэ-Геммез. Соль идет отсюда в Кум.

Население.

Население области состоит из оседлых жителей и кочевников.

Оседлых жителей в области насчитывается 20,554 дома, т. е. около 100 тысяч душ.

Кочевников же, из разных племен Шахсевянд-Багдади, около 3,200 домов, или 18 тысяч человек.

Таким образом, во всей области около 23,500 домов и около 120 тысяч душ населения, что в среднем составляет на квадратную версту около 15 человек. Цифра эта не дает однако представления о плотности населения, которое состоит во-первых, из постоянно перемещающихся кочевников, а во-вторых, из оседлых жителей, группирующихся преимущественно по долинам и оставляющих горные участки почти совершенно пустыми.

Кроме того, большинство цифр получены из официальных источников, заинтересованных в сокрытии настоящего количества жителей в целях мудахиля, а потому к статистическим данным надо относиться осторожно и гадательно и смотреть на них, лишь как на приблизительные средние величины.

Племена Шахсевянд-Багдадли, составляя совершенно особенную администрацию, кочуют почти по всей области на территории оседлого населения, с которым происходит постоянное соприкосновение, вызывающее столкновения шахсеванских властей о местным и административным управлением. Поэтому правительство, во избежание двойственности власти, согласилось на совмещение в одном лице губернаторской власти Савэ и Шахсевяндов. Однако образ жизни, обычаи, права и отношения кочевников и оседлых жителей настолько разнятся между собою, что рассмотрим сначала оседлое население, а затем и кочевников, племена Шахсевянд-Багдади. [179]

1. Население оседлое.

Оседлое население области, занимаясь преимущественно земледелием, избрало для жительства участки, изобилующие водою и плодородною землею, а так как таковыми являются преимущественно предгорий и долины, то большинство деревень расположено в долине Кара и Маздеган-Чая и по равнине Лалекан. Наиболее густо населена долина р. Маздеган-Чая в средней части своего течения, в булуках Бягдли и Маздеган. Наименее же населена западная часть долины Бара-Чая, а именно булук Джефер-Аббад, отличающийся особенно жарким климатом.

По своему составу население состоит из категорий: 1) коренных жителей Савэ; 2) Таифе Бягдли; 3) Таифе Халэдж; 4) Таифэ Баят; 5) пришельцев из Кума; 6) пришельцев из разных других мест и 7) армян.

1) Коренное население конечно разбросано по всей провинции, во главным образом группируется в булуках Хараганэ Халадж, Саман и по рекам Маздеган и Кара-Чай. Это народ работящий, смирный, несколько более энергичный в восточной части провинции, что, конечно, объясняется климатическими условиями. Говорит население по фарси, но понимает и по турецки. Одежда состоит из длинных персидских бешметов и маленьких войлочных шапок. В общем обычаи, нравы и наречие сходны с таковыми же кумских обитателей. Спиртных напитков почти совсем не употребляют, курильщиков опиума мало, но на нравственность женщин жители смотрят сквозь пальцы, и многие женщины занимаются проституциею, вследствие бедности населения, главное занятие, которого хлебопашество.

2) Таифэ Бягдли около 700 лет назад было переселено сюда из турецкой провинции Шам, причем часть их, около 100 домов, обосновалась около города Бума. В настоящее время таифэ совершенно осело, отличается своим трудолюбием и зажиточностью, что отражается на их образе жизни и одежде, делаемой преимущественно из русских ситцев. Жители способнее, умнее я красивее прочего населения. Особенною красотою отличаются женщины. Говорят по персидски и по татарски. Из этого таифэ выставляется два взвода сарбазов в фоудж Халядж, а также 20 всадников охотников в число гуламов «Мансур и Мехтийе» и «Кэшик Ханэ». Надо впрочем сказать, что таифэ совершенно не воинственно и относится с отвращением к верховой [180] езде и стрельбе, а потому не имеет, за исключением немногих дворян, ружей новых систем. Из числа этого таифэ 10 человек служат охотниками в Казачьей бригаде.

3) Таифэ-Халедж, также бывшие кочевники, в настоящее время осевшее преимущественно в булуке Маздеган и Зеренд. Почти все жители обладают земельною собственностью, зажиточны, скупы и богаче прочего населения провинции. Шьют они также одежду из иностранных товаров. Богатство этого таифэ было причиною особого вожделения губернаторов, притеснявших их, что заставило жителей поступить в тююль и зачисляться в гуламы и казаки, ища защиты. В бригаде было из числа их около ста казаков, преимущественно из деревень Маздеган и Тяхерэ-Хатун. Кроме того таифэ выставляет фоудж Халядж.

Таифэ отличается своим фанатизмом и красотою женщин. Многие курят опиум 5.

4) Таифэ-Баят также раньше кочевало и осело в булуке Зеренд, где преимущественно занимается скотоводством, платя за голову правительству малиат от 5 кран до 5 туманов. Говорят преимущественно по татарски, хотя некоторые знают и персидский язык. Таифэ выставляет целый фоудж Баять.

5) Выходцы из Кума живут преимущественно в булуке Тавабээ, т. е. на северном берегу реки Кара-Чая, к востоку от Савэ. Они крайне бедны, говорят по персидски, очень смирны, [181] скромны и совершенно негодны к военной службе. Одежда их шьется из крашеного коленкора, «Гядяка», шапки из войлока. У них насчитывается всего 10 ружей новых систем.

6) Выходцы из других местностей, конечно, разбросаны по всей провинции и различаются своими нравами и обычаями.

7) В провинции живет незначительное количество армян. Небольшое количество их в царствование Шах-Аббаса было переселено с Кавказа в Лористан и Чаарленг, и около 100 домов поселилось здесь. Они живут очень дружно с мусульманами, с июня до конца осени занимаются полевыми работами, а остальное время занимаются торговлей и выгонкой водки из кишмиша, покупаемого в булуке Маздеган 6.

Крестьяне или составляют собственность казны, т. е. Халиссе, или крупных помещиков (т. е. в тююле), или мелких помещиков, т. е. Хорде-Малек, или наконец безземельные, т. е. «Хош-Нешин».

В прежнее время все крестьяне были казенными, т. е. халиссе, подчинялись правительственной власти, т. е. губернатору, платили правительству определенный налог и были обязаны воинскою повинностью. Но с течением времени губернаторы, получавшие от правительства крайне ограниченное содержание, помимо законного [182] малиата, очень не обременительного для населения, стали собирать с населения под разными наименованиями в свою пользу добавочный малиат и облагать жителей разными штрафными сборами. И так как губернатор остается обыкновенно в должности не более года и кроме того опасается быть в каждую минуту смененным, то, конечно, главною целью деятельности каждого была и есть личная нажива, так как по мнению персов главная сила жизни деньги. Брали и берут губернаторы с населения самым жестоким образом и почти открыто, так как персы считают модахиль явлением совершенно естественным, о котором мечтают втайне все. Население долго терпело эти поборы, но затем начало искать и нашло исход в поступлении в собственность или в «тююль» к разным влиятельным лицам, преимущественно к тегеранским аристократам. Таким образом, поступление в «тююль» значит поступление крестьян в зависимость к известному лицу, который собирает с них законный малиат в пользу правительства, чинит суд и расправу, отстаивает их интересы и получает в свою пользу добавочный малиат. Положение таких тююльных крестьян несравненно лучше тех, которые [183] принадлежат государству и находятся в ведении губернатора, так как помещики прежде всего люди состоятельные, постоянно владеющие имением, а следовательно не имеющие интереса разорять своих крестьян в противоположность губернаторам, которые, как было упомянуто выше, остаются у власти короткое время и выжимают все соки из населения.

Многие крестьянские общины всеми силами стремились попасть поэтому в тююль и посылали в Тегеран ходоков к знатным лицам с просьбами быть взятыми в тююль и обязуясь за это платить помещику кроме законного еще дополнительный малиат, предпочитая платить лишнее, но определенное, дабы отплатиться от произвола губернатора. Чем богаче и знатнее лицо, взявшее имение в тююль, чем крестьяне спокойнее и более обеспеченнее в своей защите, но тем и больше извлекаемый с них помещиком и его управляющим доход.

Доход же этот настолько солиден и определен, что многие аристократы сами, пользуясь своими связями в правительственных сферах, просили назначения им вместо жалованья малиат с известных деревень с правом взыскивать его самим и управлять этими деревнями. Таким образом, с отдачею известной деревни в тююль сразу убивается, так сказать, три зайца: крестьяне были довольны освободиться от произвола губернатора, тююльщики получили возможность получать от правительства акуратно свое жалование с добавлением большого дохода, и правительство, наконец, было радо быть освобожденным от уплаты из других источников недоимки от малиата и от забот по уплате знатным лицам положенного им содержания.

В силу последней причины многие казенные крестьяне халиссе, лет около 17 назад были отданы самим правительством в аренду (т. е. в тююль) частным лицам, которые обязались взыскивать с крестьян положенный малиат и вносить его правительству, так как последнее, повторяем, очень часто не получало от губернаторов полностью даже положенного законного малиата.

Таким образом, около 4/5 деревень провинции, из числа около 300, вышло из подчинения губернатора.

3) Крестьяне, принадлежащие мелким помещикам, называются «хорде-малек». Жизнь их, конечно, лучше крестьян халиссе, но хуже тююльных, а потому они стараются всеми силами перейти к какому либо крупному помещику. [184]

4) Безземельные крестьяне «хош-нешин», являются бродячим бедным населением, переходящим от помещика к помещику. Последние дают им дома, берут под свою защиту, но получают право пользоваться ими, как рабочею силою. Такие крестьяне, в случае если другой помещик согласен принять их на более выгодных условиях, или в случае грубого обращения, перебегают к новому владельцу. Хош-нешин, конечно, самая беднейшая часть населения.

Деятельность населения.

Землепашество. Глядя на серо-желтую почву, состоящую как бы из каменистого песка, трудно себе представить, чтобы такая. земля могла что нибудь родить. Между тем, стоит лишь оросить эту пустыню, чтобы получить пышные посевы и развести роскошные сады. Таким образом, все тут находится в зависимости от воды: есть вода, можно возделывать землю, нет, — почва не пробуждает к жизни и остается бесплодною. В некоторых местностях настолько сознают важное значение воды для жизни, что количество ее, идущее на орошение полей, служит податною, малиатною, единицею. В деревне Кэрдэ Хурд (булук Маздеган), например, вся вода, идущая на орошение полей, делится на Участей или «данга». Каждая данга делится в свою очередь на 24 часа. Затем участки орошаемые дангою воды выставляют на службу 1 сарбаза и платят ему 24 тумана тедарока.

Посевы, орошаемые искусственно проведенными канавами, называются «аби». Проведение этих канав требует весьма тщательной нивелировки местности, производимой персами на глаз, в силу опыта и привычки, переданных тысячами поколений. Затем поливка полей вызывает постоянную трудную и копотливую работу по распределению воды по пашням, а также большого внимания по охранению воды во избежание, так называемых, краж воды. Как ни странно звучит для нашего уха слова «кража воды», но тут незаконный отвод воды владельцами выше лежащих участков или пользование водою в течение не установленного периода называется кражею воды и служит постоянно причиною ссор и даже преступлений, а хранители или сторожа воды являются лицами, пользующимися не малым почтением среди населения, в особенности в тех случаях, когда вода принадлежит казне, а не частному лицу. Дабы потом не возвращаться к [185] этому вопросу, скажем, что все речные воды принадлежат казне, а кганатные воды лицам, проведшим их, причем относительно права проведения воды и пользования ею существует целое устное законодательство, с различными видоизменениями для каждой отдельной местности.

Но помимо искусственного орошения в горах, на предгориях и преимущественно в западной части Савэ, поля возделываются и без поливного орошения. Такие посевы называются «дейми» в отличие от вышеописанных «аби».

Сеют в провинции пшеницу, ячмень, юнджу (клевер), чечевицу, горох, бобы, клещевину, кунжут, рис и хлопок.

Пшеница. Наибольшая часть пашен находится под пшеницею, которая особенно удается в западной, т. е. наиболее прохладной части Сава. Сеют и при искусственном, и без поливного орошения.

Особенно хороша пшеница в булуке Хараганэ-Халядж, где обыкновенно ее родится в три раза более, нежели потребно для жителей, которые таким образом имеют возможность избыток сбывать посредством верблюдов таифэ Кялявянд-Багдади в Тегеран, причем платят за доставку от 3-х до 4-х туманов за харвар. Цена же собственно харвара пшеницы на месте в этом булуке на 5 туманов ниже базарной цены в Тегеране. С избытком родится пшеница и в булуке Гохпае, где урожай в два раза превосходит потребность населения. В булуках Саман, Маздеган и Бягдли очень много места на предгориях, где могла бы возделываться, и притом без поливного орошения, пшеница, но жители мало ее сеют, так как климат позволяет заниматься более доходными статьями земледелия. В булуках Тевабэ, Джафер-Аббад и Зеренд также сеют много пшеницы. В общем пшеница приносит жителям очень много выгоды, так как она дает урожай сам 10, сам 20, и лишь в булуке Зеренд сам 4-8.

При поливном орошении одна пара быков в булуке Зеренд может пахать землю на 2-4 харвара зерна, в Харагане-Халедж на 1 1/2 харвара, в Маздегане на 2 харвара, в Джафер-Аббаде на 4 и даже 6. Без поливного орошения та же пара быков пашет в Харагане-Халедж 1 харвар, в Маздегане 1 1/2 харвара и т. д., в приблизительно таком же отношении.

В некоторых деревнях помещики дают крестьянам семена, воду, землю, быков и харвар зерна, за что крестьянин [186] платит владельцу 4/5 урожая. В других деревнях помещик предоставляет земледельцу лишь воду и землю и пользуется 2/5 урожая. Случается, что помещик дает лишь зерно и получает с гумна зерно, данное на посев с придачею половины урожая. Словом, отношения между пахарем и владельцем зерна, воды, земли и рабочего скота, самые разнообразные и вполне зависят от обычая и соглашения.

Насколько можно судить по имеющимся данным, система земледелия двухпольная (до аешь) и в некоторых местах трехпольная (сэ аешь), причем на землях, находящихся под паром, пасут свой скот Шахсевянды. Урожай пшеницы почти всегда очень хороший, но врагом ее является саранча и особое насекомое «сен», истребляющее посевы.

Особенно хорошего качества пшеница родится на горах Кассиаб и в окрестностях дд. Саман.

Пшеницу молотят в долине р. Кара-Чая и Маздеган-Чая лошадьми, в остальных же частях провинции волами.

Пшеничная солома дает лучший саман, заменяющий как известно в смеси с клевером наше сено; и так как страна изобилует вообще пшеницею, то, конечно, богата и саманом.

Потравы очень часто производятся скотом, принадлежащим Шахсевяндам, а потому между разными таифэ и земледельцами постоянная распря. Влиятельные и богатые люди просто отбирают у Шахсевянд скот, произведший потраву, а бедные жалуются губернатору, который штрафует Шахсевянд.

Ячмень сеют в небольшом количестве, преимущественно в горах и на предгориях. В булуке Хараган-Халедж весь ячмень расходуется на месте; то же самое можно сказать и про булук Гохпаэ. В остальной части провинции возделывается еще меньше ячменя.

Юнджа, т. е. сухой клевер идет в пищу вместо сена, причем очень часто под названием юнджи продается разновидность клевера эспарцет, сприс, как его называют. Обыкновенная суточная дача казенной персидской лошади в сутки 1 батман ячменя, 1/2 батмана юнджи и 2 батмана самана. Преимущественно сеют юнджу в булуках Хараган-Халедж, Саман, Бягдли и Маздеган. Надо полагать, что возделывают ее в малом количестве вследствие обилия пастбищ в Савэ. [187]

Чечевицу, горох и бобы везде сеют понемножку, так как персы большие любители этих овощей, идущих в плов и в аши-торши (род каши с кислотами).

Клещевина, из семян которой приготовляется масло, идущее на освещение, возделывается в булуках Саман, Бягдли, Маздеган и Тевабэ.

Хлопчатая бумага прекрасно родится в равнине Кара-Чая и Маздеган-Чая, причем наилучший хлопок дает местность к востоку от р. Чемерум; особенно славится булук Тевабэ. Затем разведением хлопка с большим успехом занимаются жителя Зеренда. Сравнительно в большом количестве ростет хлопок в булуке Гохпае. Хлопок скупается армянскими купцами и в виде ваты, очень плохой очистки идет в Россию через Казвин.

Рис 7 разводится в Зенде-рудах (болотах) булуков Тевабэ и Джафараббада, но качество его сильно уступает мазандеранскому, а потому возделывается он в небольшом количестве только для домашнего употребления.

Но главное богатство провинции заключается в пастбищах, расположенных на разных высотах. Это позволяет кочевым племенам Шахсевянд круглый год пасти свои стада на подножном корму, поднимаясь летом в горы и спускаясь зимой в равнину. Особенно обильные сочными травами горы были перечислены при описании поверхности страны. В случае необходимости отправить транспорты верблюдов для отдыха и поправки тел, можно с успехом воспользоваться предгориями средних гор, где растут любимые верблюдами травы. [188]

Вторым после землепашества главным занятием жителей является садоводство, чему способствует в высшей мере климат и местоположение. Горный характер местности дает самые разнообразные абсолютные высоты, а следовательно и самые разнообразные условия для разведения фруктов всех сортов. В провинции растут: яблоки, груши, сливы, персики, абрикосы, грецкие орехи, тута, шяшл, гоудже, виноград, граната и инжир.

Сады составляют принадлежность почти каждой деревни, а в особенности, расположенных по течению рек. В таком случае сады покрывают почти вплоть оба берега реки, так как сливаются с садами соседних поселений. В особенности много садов по среднему и верхнему течению р. Маздеган-Чай, в булуке Маздеган. За этим булуком идет булук Бягдли, где садоводством больше занимаются, чем хлебопашеством, затем в [189] булуке Гохпаэ жители поровну занимаются садоводством и земледелием. В булуках Зеренд и Харган-Халедж садоводство уступает земледелию, наконец, в булуках Тевабе и Джафар-Аббад только что начали разводить сады, так как сравнительно еще недавно существовало здесь ложное убеждение, что жаркий климат не благоприятствует разведению плодовых деревьев. Около деревни Энджимявенд в самое последнее время был разведен большой сад «Баги Энджимявенд», где прекрасно родятся гранаты, персики, абрикосы, виноград и миндаль; лишь один орех здесь не удался. Опыт этот показал, что не жаркий климат, а лень обитателей этих двух булуков была причиною малочисленности садов, количество которых, надо надеяться, будет с каждым годом все увеличиваться.

Груши, яблоки и сливы разводятся преимущественно в булуках Хараган-Халедж, Саман и отчасти Гохпаэ. Деревня Танахчи-Олья, Хараган-Халедж славится своими замечательными сортами.

На предгориях и почти везде на равнинах, за исключением особенно жарких булуков Тавабэ и Джафар-Аббад, разводится виноград и миндаль. Первый идет преимущественно на кишмиш и вывозится в Тегеран и через Казвин в Россию. Сюда же в громадном количестве идет и миндаль, о чем, впрочем, будет сказано в своем месте. В этой же местности, но за исключением булука Хараган-Халедж разводят персики, абрикосы, гейси и другие разновидности этих пород; в сушеном виде фрукты персиковых пород вывозятся также в Тегеран и Россию.

Гранаты и инжир, требуя более теплого климата, а в особенности мягкой земли, растут лишь на равнинах, преимущественно по р. Маздеган и Бара-Чаю. Гранаты в Савэ прекрасного качества, отличаются своею сочностью и мелкостью зерен и в большом количестве идут в Тегеран. Гранаты разводятся трех сортов: дикая, кислая, идущая в приправу на кушанья, вместо кислоты; кисло-сладкая, прекрасного вкуса ярко-красного цвета, и, наконец, сладкая, бледно-рогового цвета с желтою оболочкою.

Грецкий орех разводится в большом количестве в булуке Маздеган.

Тута и шяшл растут почти повсеместно. [190]

Огородничество.

Персы, как известно, большие любители зелени, а потому все жители разводят лук, чеснок, редис, редьку, салат разного рода, разные пряные травы, горох, бобы, чечевицу, огурцы, арбузы и дыни. Особенно славится дынями булук Зеренд, отправляющий их в большом количестве в Тегеран.

Скотоводство.

В этом очерке уже несколько раз упоминалось, что провинция Савэ богата пастбищами, расположенными на разных высотах, следовательно обеспечивающих население кормом для скота в течение круглого года. Поэтому весьма понятно, что скотоводство является чуть ли не главным занятием обитателей Савэ, а в особенности кочевой части, племен Шахсевенд-Багдади, о котором будет сказано в своем месте.

Оседлое население имеет около 34,000 овец, 14,000 ослов, 5,700 пар быков, 5,000 коров, 1,870 верблюдов и 1,200 лошадей. Таким образом, цифры эти показывают, что разведение овец на шерсть, молочные продукты и мясо стоит на первом плане, это обусловливается солончаковыми пастбищами провинции. Булуки Джафар-Аббад и Тевабэ в летнее время изобилуют комарами, сильно бьющими овцу, а поэтому в этой местности овцеводство развито в малой степени. За то булук Гохпаэ в высшей степени способствует овцеводству, и правительство взимает тут с жителей установленный с древних времен налог с овцы.

Крупный рогатый скот служит для обрабатывания полей и для молотьбы, а потому разводится в земледельческих булуках.

Ослы являются главным вьючным животным бедных и богатых для личных переездов и перевозки грузов на небольшом расстоянии. Сильное и неприхотливое животное это необходимо почти в каждом семействе, в то время как лошади составляют предмет роскоши. Лучшими лошадьми 8 считаются [191] казенные жеребцы в Ахмэд-Аббаде, деревне, лежащей в 6-ти верстах к востоку от города Савэ, где содержатся для персидской артилерии 80 лошадей, которых доставляют в случае нужды в Тегеран. Казна отпускает на каждую лошадь фураж на 210 дней в размере по 1 1/4 батману ячменя и 2 1/2 батмана саману в день на лошадь. В остальное время года лошади отправляются на подножный корм в провинцию Арак, где они пасутся на лугу Фярри-сар.

Этими артилерийскими лошадьми заведуют три человека: Алш-Хан, Мирза-Али-Аскер и Гидаят-Хан, которых губернатор Савэ ежегодно удовлетворяет содержанием по следующему расчету: 1) жалование служащим 368 туманов, 7 кран; 2) пшеницею для служащих и ячменем для лошадей всего 271 харвар, 90 1/2 батманов зерна и 360 харваров самана; 3) на перевозку фуража и пшеницы по 4 крана за харвар, а всего 252 тумана 8 кран.

Прежде лошади эти находились в заведывании начальника артилерийских лошадей, который по сложившемуся обычаю получал в виде дохода от начальника этого депо 1/2 часть фуража и 1/3 отпускаемых денег. Теперь лошади перешли в ведение главного начальника персидских вооруженных сил, но от этого [192] существо дела, конечно, мало изменилось. Весьма поэтому понятно, что для удовлетворения финансовых требований свыше, да и для пополнения собственного кармана, необходимы компромисы, которые главным образом выражаются в создании лошадей «мертвых душ», весьма покладистых, как известно, относительно фуража. Таким образом, минувшею осенью в Ахмэд-Аббаде было на лицо всего 29 лошадей, которым дают ячмень лишь в стужу, когда по неволе приходится их держать в казенных конюшнях. Обыкновенно же лошади довольствуются подножным кормом, которого вполне достаточно в окрестностях Ахмад-Аббада весною осенью и зимою. Некоторые лошади, имеющие государственное тавро, не дурны, но остальные, конечно, клячи. В случае требования лошадей в Тегеран, заведывающий конюшнею покупает необходимое число лошадей.

Верблюдоводством занимаются преимущественно Шахсевянды, и оседлое население располагает лишь 1,800 головами. Савэ однако находится в очень благоприятных условиях для разведения этих животных, доказательством чего служит, что шахские верблюды, порученные таифэ Куляку, пригоняются на пастбище в равнину Лалекан и на горы Ку-Зембер. [193]

Пчеловодство.

Особенно развито в булуке Хараган-Халэдж, преимущественно в окрестностях деревень Чар-Рэд и Ахмэд-Аббад, а также в булуке Саман, причем медом славятся окрестности деревень Саман. В булуке Гохпаэ пчеловодство разведено в меньшей степени.

Торговля.

Савэ — страна земледельческая, жители которой с успехом занимаются главным образом хлебопашеством и садоводством, продукты коих дают им избыток, служащий предметом вывоза. [194]

На первом плане стоит конечно пшеница, отличного качества, идущая преимущественно на верблюдах в Тегеран. Цена ее на месте зависит главным образом от базарной цены в Тегеране, которая колеблется в зависимости от самых случайных причин совершенно для нас непонятным образом. Обыкновенно 1 харвар пшеницы в Савэ на 5 туманов дешевле стоимости его в Тегеране. Но надо иметь в виду, что при покупке пшеницы в булуке Харагане-Халэдж покупатель никогда не будет в убытке, так как местный харвар равняется 1,25 харвара тавризского, служащего единицею меры в Тегеране. Выше уже было сказано, что в провинции в течение 4 последних лет свирепствует насекомое «сен», вероятно, жучек, а потому пшеница крайне вздорожала. В минувшем году ее не хватило даже для нужд населения, а потому потребовался подвоз из Аракка, Хамадана и других мест.

Вторым предметом вывоза служит очищенный миндаль и хлопок. Осенью прикащики купцов Туманьянц и Арамянц (армян) в числе трех или четырех человек прибывают в провинцию и через посредство местных торговцев покупают эти предметы и дают задатки на будущий урожай. Купленный товар вьюками на верблюдах отправляется в город Казвин, а оттуда в Россию. В минувшем 1903 году миндаль всюду прекрасно уродился, а потому его было вывезено достаточное количество по цене в среднем 80 туманов за харвар. Хлопок шел по 60 туманов за харвар.

Армянские же купцы скупают и вывозят через Казвин кишмиш и гейси (т. е. сушеный абрикос). Первый покупался на месте по 20 туманов за харвар, а второй от 20 до 25 туманов за харвар же. Туда же идет и сушеный персик.

По имеющимся сведения в 1902 году купцы Туманьянц и Арамянц, купили, в провинции очищенного миндалю, хлопка, кишмишу и гейси на 70,000 туманов.

Затем также осенью приезжают из Тавриза, Тегерана и Кума купцы и приблизительно на 1,000 туманов покупают гранаты, платя за харвар на месте от 25 кранов до 5 туманов. Эти же купцы покупают славящийся на всю Персию здешний инжир, платя за харвар 15-20 туманов.

Предметами ввоза служат: чай, сахар, сахарный песок, нефть и ситец. Все это идет сюда из России через Казвин. В последнее время русские товары совершенно вытеснили раньше [195] шедшие те же предметы из Англии через Багдад и Керманшах.

Вся торговля находится в руках персидских и армянских купцов; кроме названных выше Туманьянц и Арамяц торгуют еще следующие лица:

1. Компания «Шаракэт-Улуми», учрежденная 2 года назад. Управляющим теперь состоит Мирза-Гидаят-Маликэ-Туджар. Компания покупает очищенный миндаль и хлопок и отправляет в Россию. В 1902 году они купили этих продуктов на 12,000 туманов.

2. Местный житель Гаджи-Мамед-Джафар 9; он торгует ситцем, имея капитал в 1,000 туманов.

3. Гаджи-Гамзэ, торгует бакалейными товарами; капитал его 1,000 туманов.

4. Гаджи-Мамед-Измаил, торгует ситцем.

5. Мирза-Гади, торгует ситцем.

6. Гаджи-Молла-Али торгует чаем, сахаром и пр.

Каждый из последних купцов имеет всего 700 туманов капитала. Затем идет конечно мелочная торговля предметами первой необходимости 10. [196]

Крупные населенные пункты.

Главный город провинции, город Савэ, по имени которого называется и сама провинция, резиденция губернатора, принадлежит к числу древнейших городов Персии. По преданиям в цветущее время Ирана это был один из величайших и известнейших городов мира, в силу исторических причин несколько раз разрушавшийся и вновь воздвигавшийся. О его величии можно судить по остаткам обширной городской стены и по сохранившимся развалинам старого города, невдалеке от которых возникло нынешнее Савэ, существующее не менее 399 лет, так как на старинной, построенной Шахом Текмасебом 11, мечети на изразцах значится эта дата.

Савэ лежит в котловине, окруженной горами, недалеко от реки Маздеган-Чая и насчитывает 1,450 домов; город наружной стены не имеет, а существуют лишь одни северные ворота. Дома возведены без всякого плана, невзрачны на вид, улицы узки и грязны. Каких либо красивых зданий нет по той, по-видимому, причине, что свирепствующие здесь и все уничтожающие термиты не позволяют употреблять на постройки дерево, что, конечно, не может не отразиться на архитектуре зданий. Лучшее городское здание, дом губернатора, старинная неуклюжая, почти [197] разрушающаяся постройка. Город делится на четыре участка, мяхаллэ Калэ-Нов, Такийэ, Гуссейн-Хан и Халил-Хан-Бек.

Самым бойким местом города, конечно, является базар, тянущийся через средину города на юг. Он состоит из 110 лавок, проход между которыми покрыт 55 арками (сводами) из кирпича. Длина базара 280 шагов при ширине в 6 шагов. (Лавки на базаре торгуют предметами первой необходимости, сюда же привозят жители для продажи ячмень, саман, хлопок, пшеницу и топливо. См. примечание 11). К южной оконечности базара прилегает площадь, длиною в 140 и шириною в 100 шагов. На одном углу этого майдана расположено мэдрессэ (школа) и вышепоименованная мечеть, построенная 399 лет назад.

В городе имеется 5 хлебопекарен, снабжающих жителей хлебом. Более зажиточная часть населения печет лаваш дома, причем в роли хлебопеков выступают женщины.

В Савэ 9 бань; две из них недавно построены Мирзою-Абдуллою: одна для женщин, другая мужская. Это две лучших бани в городе.

Зимою, когда вода р. Маздеган-Чая не отводится для орошения полей, река протекает через город и жители спешат наполнить водою 17 водохранилищ, аб-амбаров, в которых вода прекрасно сохраняется для потребностей населения в течение круглого лета. Водохранилища эти построены несколькими [198] частными лицами для общественного блага; другие богатые лица жертвуют ежегодно известную сумму денег, что позволяет иметь особое попечение о хранении зданий и воды в чистоте.

Кроме реки, с севера проведен в город, также благотворителями, гканат Хейр, водою которого наполняются бассейны и которая служит для орошения садов.

Вода из реки Маздеган-Чай и в кганате пресна, но первая лучше и здоровее, а потому идет на питье, тогда как вода из гканата служит для других потребностей.

В городе устроено два ледохранилища 12, в которых на лето сохраняется лед.

Существенным неудобством для Савэ является отсутствие в городе телеграфной станции и прямого почтового сообщения с Тегераном. Тегерано-Хамаданская телеграфная линия проходит по булуку Зеренд, причем ближайшая от Савэ телеграфная станция открыта в деревне Хан-Аббад, откуда телеграмы с нарочным доставляются в город. Другая станции в Науберане. Письма идут в Кум, а потом в Савэ. Хотя последнее находится лишь в 20 фарсаках от столицы, но письма идут из Тегерана 15 дней.

Жители Савэ не занимаются какими-либо ремеслами: они или разводят сады, или занимаются хлебопашеством. Они не воинственны.

Город платит правительству в год 382 тумана законного малиата, собираемого из нижеследующих источников: [199]

1) Сяранэ, подушная подать, установленная для коренных жителей города, от 3 до 10 кран, смотря по состоянию плательщика.

2) Подать за голову скота: за рабочего осла — 2 крана, за корову — 1 кран, за голову овцы и козы — по 5 шай. Лошади освобождены от малиата.

Духовенство с родственниками, дворянство и служащие в правительственных учреждениях освобождены от податей, а потому вся тяжесть малиата падает на бедный класс населения.

В городе насчитывается лишь два интелигентных лица: Мирза-Али-Акпер-Беклер-Беги (полициймейстер города) и Мирза-Ассяд-Олла-Хан, визирь Савэ.

Из мусора и золы старого города Гаджи-Мэхти добывает селитру и приготовляют порох. Раньше он делал около 100 харв. в год и продавал правительству, которое прекратило покупку в последние 4 года. Поэтому производство пороха сократилось, хотя Тегеран, Кум, Керманшах и Хамадан получают его все еще от Гаджи-Мэхти.

Деревня Гейтание (150 дворов) славится своими миндальными плантациями по р. Маздеган-Чаю. С садами этой деревни сливаются сады соседних деревень Бенде-Нагин и Имам-Задэ. Гейтание и Имам-Задэ служат пятым ночлегом для путников из Тегерана в Хамадан. У жителей много конюшен и домов специально для постоя проезжающих.

Ноуберан или Рахвяран (450 дворов) — самая большая деревня в булуке Маздеган. Тут 15 лавок с мануфактурными и галантерейными товарами и почтовая и телеграфная станции 13. [200] У жителей большие запасы фуража и съестных припасов, так как деревня служит ночлегом для путников из Тегерана в Хамадан.

Дд. Саман-Олья и Суфла (350 дворов) славятся своими садами и прекрасною пшеницею.

Д. Лар (105 дворов) населена армянами и мусульманами, самый крупный населенный пункт по дороге из Самана в Лар. [201]

Челисбан (500 дворов) самый крупный населенный пункт в булуке Хараган-Халэдж.

Д. Разган или Розыган (200 дворов) ночлежный пункт, от которого отходит кратчайшая тропа в Биверан.

Д. Хушкек (70 дворов) на равнине Лалекан.

Д. Пейгембер (100 дворов). Гробница пророка Шмуила (Самуила). Жители освобождены от податей и занимаются сбором милостыни и дервишеством. [202]

Д. Лалекан (25 дворов) пункт пересечения дороги из Казвина в Савэ и из Тегерана в Хамадан. В 2-х фарсаках к северу от деревни караван Хошке-Руд в настоящее время разваливается. А еще севернее караван Гхиджиб, ночлежный пункт для путников, едущих из Казвина.

Д. Зеренд (150 двор.) место пребывания уездного начальника. [203]

Д. Мээмунье (800 дворов). Самая большая деревня булука Зеранд.

Д. Хан-Аббад (60 дворов) с телеграфною станциею, ближайшею в г. Савэ. [204]

Административное устройство провинции Савэ.

Управление провинциею правительство обыкновенно возлагает на кого-либо из Тегеранских аристократов, который, уже в свою очередь продает должность подходящему лицу 14. Этот же действительный губернатор в прежнее время получал от правительства жалованья: деньгами 300 туманов и 100 харваров зерна; но лет семь назад жалованье было отменено, и губернатору в настоящее время предоставлено самому заботиться о [205] необходимых средствах для содержания себя, штата чиновников в 30-40 человек, и об уплате за свое назначение на должность 20,000 туманов.

Таким образом, за назначение губернатора правительство берет известную сумму, вменяет ему в обязанность чинить суд и расправу, взыскать и представить положенный с населения законный малиат, но совершенно не заботится о денежном вознаграждении ни губернатора, ни органов его управления и дает этим чиновникам как бы право самим думать о своем кормлении. И вот вся администрация, алчная, жадная и голодная, [206] открывает поход против населения, с которого и выжимает мудахиль, т. е. доходы.

Для достижения этой цели прибегают к следующим главным способам.

1. С жителей, кроме законного малиата, взимается еще дополнительный малиат «Тефавут-Амоль», превышающий законный малиат от двух до пяти раз в зависимости от совести и апетита губернатора. Тефавут-Амоль идет в пользу губернатора, уездных начальников и прочей братии.

2. Устанавливается сбор штрафных денег 15, которыми откупаются правый и виноватый по разным жалобам, кляузам [207] и доносам, лишь бы освободиться от истязаний и тюремного заключения. Как следствие этого печального явления, существует целый класс подстрекателей.

3. За правильную и своевременную уплату по государственным ассигновкам разным лицам из законного малиата производятся разные вымогательства, дающие в общем довольно солидный доход губернатору, тем более, что последние не стесняются иногда даже совершенно прикарманивать в свою пользу целиком жалованья, пенсии и пр. отпуски, положенные к выдаче разным лицам.

4. Взяточничество в широком смысле этого слова считается совершенно обыкновенным явлением.

Губернаторы редко остаются в должности более года. При вступлении нового губернатора в должность народ обыкновенно [208] его очень хорошо встречает и повинуется в течение первых шести месяцев, но затем жители стараются всеми силами избегать губернатора и не платить ему недоплаченную часть малиата. В концу же года жители уже открыто не слушаются губернатора и часто убегают из губернии, укрываясь в бест в Кум.

В последнее время, как уже было сказано выше, командиру казачьей Е. В. Шаха бригады, являющемуся генерал-губернатором кочевников, Шахсевянд-Багдади, для устранения двоевластия в провинции удалось выхлопотать назначение своего заместителя по управлению Шахсевяндами генерала казачьей бригады губернатором Савэ. Губернатор этот, дорожа своим местом, зная взгляды своего русского начальника и опасаясь возмездия за корыстолюбие, не слишком наседал на население. Узаконение податей и более действительный контроль губернатора — задача ближайшего будущего. [209]

Провинция Савэ делится на следующие уезды или булуки:

1. Саман.

2. Мазлаган и Бягдли (вернее два булука).

3. Гохпаэ.

4. Джафараббад.

б. Тавабэ-Савэ.

6. Зеренд.

7. Хараганэ-Халэдж.

Каждый булук управляется особым уездным начальником.

Малиат.

До вступления на престол Наср-Эд-Дин-Шаха все деревни, входящие в состав провинции Савэ, были обложены следующими податями:

1. За землю и воду, орошающую землю. [210]

2. Сяранэ (подушная подать).

3. Со скота.

4. Воинскою повинностью.

Весь малиат достигал 7,000 туманов, но с течением времени население расло, увеличивались запашки и размножался скот, а потому губернаторы собирали дополнительные налоги в свою пользу под названием столовых денег. Узнававшее о новых источниках податей правительство постепенно приказывало зачислять и эти деньги в число законного малиата. Таким образом, сумма последнего расла и в настоящее время достигает 20,009 туманов 6 кран и 13 шай деньгами законного и добавочного малиата, 7,326 харв. 11 батм. зерном и 2,840 харв. 56 батм. саманом. Цифра эта крайне незначительная, и жители не обременены законными налогами.

Воинская повинность.

Население обязано Шаху воинскою повинностью, и количество выставляемых сарбазов находится в зависимости или вернее разверстывается пропорционально собираемому малиату. Закон требует, чтобы за каждые 2 тумана 7 кранов 10 шай законного малиату выставлялся бы сарбаз. Если, например, известная деревня обязана платить 11 туманов законного малиата, то она этим самым должна выставлять четыре сарбаза.

В свою очередь и казна несет платежные обязанности по отношению к каждому сарбазу: она должна ему уплачивать в год два тумана денег и 50 батманов зерна (джинс). Содержание это уплачивается губернатором командирам фоуджей по штатному числу нижних чинов, которые и раздают его сарбазам. Несомненно, что установленного некогда от казны содержания не хватает сарбазам теперь, а потому само население определило сарбазам добавочный отпуск «тедарок», размеры которого, будучи добровольным даянием населения, конечно, различны в разных местностях, находясь в зависимости от самых разнообразных условий, среди которых играет, конечно, главную роль зажиточность жителей.

В некоторых деревнях тедарок различен в зависимости от того, находится ли солдат дома, в отпуску, или на службе. В первом случае сарбаз получает лишь по два тумана в год, а во втором от 15 до 20 туманов. Другие деревни платят [211] сарбазу тоже от 15 до 20 туманов, но лишь во время состояния на действительной службе, наконец, иные не входят в рассмотрение, где находится сарбаз, и отпускают ему в год 2-3 тумана деньгами и харвар зерна.

Особенность уплаты тедарока заключается в том, что, будучи добровольною повинностью, он не приходит в руки войскового начальства, а передается деревнями непосредственно сарбазам (на деле собирают солдаты, ротные командиры).

Закон определяет лишь число сарбазов, которое должно быть выставлено известною общиною, но не входит в рассмотрение подробностей нравственных и физических качеств, а также лет сарбаза, как равно не касается того, должен ли сарбаз быть уроженцем общины или нет. Поэтому многие общины прибегают к найму охотников, из числа бедного и бродяжного населения, довольствующихся часто лишь одними магальными отпусками от казны или соглашающихся получить самый незначительный тедарок.

Губерния Савэ выставляет на службу следующие части:

а) Фоудж-Халадж. Шефом его числится Визирь Изам, которому казна ежегодно на фоудж отпускает 2,679 туманов, 6 кран, 1 шай и 800 харваров джинс (провианта).

В составе фоуджа числятся:

1) Амир-Туман-Сеиф-уль-Мамалик (в отпуску).

2) Мирза-Али-Акпер-Хан (полковой писарь).

3) Мирза-Ахмед-Хан-Сярештедар (делопроизводитель).

4) Сергенги: Гуссейн-Хан и Исфендиар-Хан.

5) Яверы: Гассан-Хан и Измаил-Хан.

б) Адъютант, знаменщик (бейдаг-дар) и мажор.

7) Векиль-Баши (фельдфебеля), векиль-бендиг (знаменный ассистент и знаменный конвой), всех 9 человек.

8) Слесарь, ложечник (гундаг-саз), безгаде, всех 9 человек.

9) Султанов 12.

10) Наибов 1 ранга 12.

11) Наибов 2 ранга 12.

12) 4 музыкантских офицера.

13) 55 музыкантов.

14) Векилей, сярджуга (ефрейтора) и сарбазов, всех 900 человек

б) Фоудж-Баят, шефом которого временно состоит Мамед-Хан-Сергенг. На содержание фоуджа от казны положено: 1,486 туманов 6 кран 18 шай и 700 харваров джинс.

Штат фоуджа:

1) Сяртип, недавно умерший.

2) Сергенг Мирза-Мамед-Хан.

3) Адъютант Насролла-Хан. [212]

4) Байдагдар (знаменщик) Али-Мирза-Бек.

5) Мажор Мирза-Али.

6) Сярештедар (секретарей) два человека.

7) Каптенармус, слесарь, ложечник и безаде — 8 челов.

8) Векиль-Баши-Фарзали-Бек.

9) Яверы: Реза-Хан и Насир-Хан.

10) Султанов 8 человек.

11) Наибов 1 ранга 8 человек.

12) » 2 ранга 8 человек.

18) Музыкантов 34 человека.

14) Векилей (унтер-офицер.) 41 челов.

15) Сярджуги и трубачей 40 человек.

16) Сарбазов 635 человек.

17) Доктор и хирург.

в) Фоудж-Зеренд (сведений нет).

Кроме этих двух фоуджей из охотников (добровольцев) комплектуются следующие части:

г) Гулам-Мансур и Мехтийе, комплектуется из таифэ Халэдж и Бягдли в числе 130 всадников.

Начальниками их состоят:

Мирпендж Могб-Али-Хан.

» Сеифи-Ляшкер.

Сартип Нур-Олла-Хан.

д) Команда Гулам-Мехтийе и Мансурийе из 35 всадников, набираемых из таифэ Баять и Халэдж-Зеренд под начальством сына Асим-эль-Мулька.

Топчи Зеренды (артилеристы), в составе 50 человек под начальством Ага-Хана-Сартипа-Зяргами-Ляшкера.

Команда эта основана около 9 лет назад Ага-Ханом, богатым человеком. Он набрал из своих крестьян 50 человек, дал им большой пешкеш и привез в Тегеран, где получил за это чин сартипа. Правительство назначило команде магал — 285 туманов за шесть месяцев, которые Ага-Хан получает от губернатора Савэ.

Из всего изложенного видно, что установленная первоначально система воинской повинности была совершенно не обременительна для населения. К крайнему сожалению, теперь многое изменилось, во-первых, вследствие различных привилегий, данных многим лицам и деревням, сильно влиявших на равномерность распределения тягла между населением, а во-вторых, вследствие недобросовестности и мздоимства начальствующих лиц.

Многие высокопоставленные лица, находясь у кормила правления, преследуют главным образом свои личные корыстные [213] цели, а потому нарушали закон в свою пользу и в ущерб стране. Так, например, один из крупнейших местных помещиков, будучи военным министром, сложил воинскую повинность с своих крестьян, обязав другие деревни выставлять сарбазов, которых до сих пор поставляли его деревни. Другие помещики хлопотали об уменьшении выставляемого ими количества солдат, а потому вместо равномерного выставления сарбазов, пропорционально законному малиату, получилась теперь совершенно другая картина: некоторые деревни совершенно освобождены от воинской повинности, другие, платя 11 туманов малиата, выставляют 4 сарбаза, и, наконец, третьи, платя 100 туманов дают лишь 5 сарбазов.

В войсковых частях также идут злоупотребления, так как командиры стараются извлекать доходы на следующих статьях:

1) В частях не содержится 1/5 нижних чинов, и содержание, отпускаемое этим фиктивным людям, идет в карманы командиров.

2) Тедарок, следующий сарбазам-охотникам, собирается с крестьян командиром части в свою пользу.

Если часть отправляется в командировку, то командиры имеют еще и следующие доходы.

3) Богатые люди, не желая сами служить, нанимают вместо себя охотников, за что платят командиру соответственную мзду.

4) Если сарбаз, находящийся на службе, становится слишком старым, то командир придирается к родственнику последнего или к лицам, выставившим старика; последние, боясь быть взятыми на службу, откупаются.

5) Богатые сарбазы откупаются от командировок.

6) Прибыв к месту назначения и отбыв смотр, богатые сарбазы за взятку увольняются домой.

7) В командировку выступает лишь 2/3 фоуджа. Но во время командировки кроме магального жалованья казна отпускает еще добавочные деньги «рекаби», следовательно, отпуск этот на несуществующих людей идет в пользу командиров. Если предстоит поверка личного состава, то командиры берут людей взаймы из других фоуджей, или просто нанимают амбалов (чернорабочих).

8) Если по каким-либо причинам происходит убыль в [214] офицерском составе, то для производства на открывшуюся вакансию командир фоуджа берет плату. Когда умер командир фоуджа. Баят-Баха-эс-Султан, за назначение на его место брата, сергенга Мамед-Хана, Сапехсалар просил 5,000 туманов.

Такой же доход имеют и прочие офицеры, в особенности султаны (ротные командиры).

Тут в слову надо сказать, что два полка Баят и Халэдж считаются очень хорошими частями, так как комплектуются из храбрых и сильных людей.

Сарбазы освобождены от подушной подати: «сяране».

О чарыках (ополчение).

В случай крайней нужды правительство, кроме регулярного войска, может созвать ополчение в размере одного человека с пяти домов. На сбор чарыков с Савэ потребуется не менее трех месяцев. О качестве и численности этого ополчения, конечно, никаких сведений нет.

В виду особого интереса, проявившегося к Персии, вследствие событий последнего времени, считаем не лишним сказать здесь несколько слов об особенностях персидских войск.

Ф. Чернозубов.

(Продолжение следует).


Комментарии

5. Примечание 5-ое. Тариак. Среди населения Персии в последнее время с особенною силою распространяется два зла: курение опиума и употребление спиртных напитков. «Мы не можем благодарить ни русских, ни англичан за насаждение в нашей стране цивилизации, говорят некоторые персы: русские научили нас пить водку, а англичане курить опиум». Но персы забывают, что с самых древних времен в Персии самостоятельно царствовали и алкоголь, и опиум.

В действительности нет большого зла для человечества, как курение опиума. Совершенно здоровый, бодрый человек, приучившийся класть в свое наргилэ сначала самое незначительное количество тариака, вскоре увеличивает дозу, слабеет, желтеет и совершенно становится неспособным ко всякой работе. Его только и влечет в особого рода кафэ-ханэ, где эти несчастные получают в кальяне столь необходимый им яд и затем забываются на полу.

По рассказам лиц, пробовавших курить тариак, на первых порах получается настолько омерзительное ощущение тошноты, что во второй раз ни за что не согласились бы вновь перенести испытанную пытку. Заправские же курильщики сознавались, что нет ничего лучше того состояния, которое заставляет их забыться и уйти от окружающей действительности в мир мечты и блаженства

Приходится невольно верить последним, так как, несмотря на увещания, полное расстройство здоровья, нищету, суровые наказания, эти живые мертвецы не могут бросить тариак. Пробовали подвергать лазаретному лечению или содержать под арестом, дабы пресечь возможность снова принимать тариак, но все миры не приводили ни к чему, так как персы-караульщики, по-видимому, проносили больным тариак, внимая усиленным просьбам их и по своему понимаемому человеколюбию.

Курение тариака прекратится лишь тогда, когда правительство запретит возделывание в Персии маку и добывание опиума. Но вряд ли на это кто решится, так как мак разводится с успехом во всей Персии за исключением влажного побережья Каспийского моря.

Из одного Исфаганского генерал-губернаторства ежегодно вывозится 4/5 т. ящиков по 2,250 франков каждый; 2/3 идут в Китай, а 1/3 в Лондон. В течение 1903 и 1904 годов была большая спекуляция; на опиум, и цены сильно повысились. Сильная фальсификация опиума, производимая в Иезде, сразу уменьшила спрос на персидский опиум, и в Исфагане осталось непроданными 2,500 ящиков его; затем наступила японско-китайская война и спасла экспорт опиума из Исфагана.

6. Примечание 6-ое. Вино. Коран и Шариат запрещают одинаково правоверным, а в особенности шиитам, употребление спиртных напитков. И, несмотря на это, последователи Магомета и в древние времена, как мы знаем из сказок Шехерезады, так и теперь не равнодушны к винам. Сближение с Европою и Россиею, быть может, даже увеличило употребление вина и водки в Персии. Справедливость требует однако сказать, что очень многие подданные Шах-Ин-Шаха придерживаются своих законов; зато, если перс пьет, то он уже не знает меры и напивается до бесчувствия. Справедливо это по отношению и к высшему классу, и к народу, с тою только разницею, что богачи пьют иностранное вино и особенно коньяк, а простонародие — русскую водку и персидскую араку.

Несмотря на все увеличивающийся ввоз европейских вин, местное виноделие не падает. Занимаются им армяне, гебры и тайком мусульмане. Лучшим вином Персии следует безусловно признать ширазское, светло-желтое, янтарное и красное, принадлежащее к разряду крепких вин, напоминающих испанские и венгерские. Ширазские вина выдерживают хранение в бутылках, и есть любители, владеющие пятидесятилетними сортами.

Хамаданские вина, белые и красные, принадлежат уже к столовым; выделка их более совершенная, чем производимые по всей Персии местные вина. Особенность хамаданского вина — небольшие бутылочки синеватого стекла с ручками, в которых оно продается. Казвинские и тегеранские вина уже худшего качества. Керманские вина потребляются на месте, так как не выносят перевозки.

Чуть было не пропустил Исфаганские вина, красные и белые, очень хорошего качества. Вина эти могут быть выдержаны.

Персидское вино вообще содержит очень много спирта, так как, помимо большого процента алкоголя в самом вине, его еще сдабривают спиртом, выгоняемым из туты, что придает винам совершенно особенный запах, к которому, однако, очень скоро привыкаешь. Все вина сухие, и лишь армяне, посредством прибавления разных прянностей и сахару, фабрикуют сладкое вино.

Разливается и перевозится вино по преимуществу в больших стеклянных кубах и закупоривается затычками из ваты. Раскупоренный куб очень скоро портится и требует немедленной разливки в бутылки. Разливка эта, однако, не всегда удается, и вино часто скисает.

Персидское вино в очень малом количестве вывозится из страны.

7. Примечание 7-ое. — Рис. — В жизни Персии рис играет большую роль, как по количеству потребляемого на месте, так и по вывозу за границу. Не надо забывать, что, по крайней мере, три четверти населения Ирана главным образом питается рисом, а что в местах его возделывания жители только им кормятся. Рис одинаково кушанье и бедного, и богатого; без него не обходится ни рождение, ни похороны. Определяя состоятельность известного лица, говорят: «его дом потребляет столько то батманов риса в день».

Рис, как известно, может возделываться только в жарком и влажном климате, богатом водою, так как удобрение для почвы приносит вода. Потому осенью все поля, предназначенные под рис, чалтыки, наполняются водою до осени. Затем, посеянная заранее рассада риса, рассаживается правильными рядами по чалтыкам, которые до созревания риса все время заполняются водою. Рис надо тщательно пропалывать, поэтому возделывание его требует много рабочих рук. Весь этот ужасный труд преимущественно ложится на женщин, которые страшно болеют от чрезмерного напряжения и работы по пояс в воде, наполненной лихорадочными миазмами. Где рис, там обязательно страшная лихорадка и истощенные женщины.

Однако трудные условия возделывания риса не влияют на уменьшение его культуры, так как для человека слишком заманчиво разведение злака, дающего обыкновенно урожай сам 60, а при хороших условиях и сам 100.

Рис возделывается во всех влажных местах Персии, но главным образом в Мазандаране, Гилляне, около Соучбуллага и Миандоаба, в Исфагане, Ширазе, Ахвазе, Мохаммере и Систане. Особенно культура его развита по побережью Каспийского моря, где под ним находится громадная полоса. Мазандеран и Гиллян не только снабжают им всю Персию, но и заграницу.

В Персии надо быть очень осторожным с цифрами, поэтому нам кажется уменьшенными следующие данные. Персы считают, что всего в стране собирается 9 милионов пудов риса, из которых 4 миллиона дает побережье Каспийского моря. Вывозится из страны около 4 милл. пудов.

Рис бывает пяти сортов: расми, садри, чампа, акула и сангвесарэ.

Зерно садри и чампа продолговатой формы, а расми и акула круглой. Эти два последних сорта называются Берендже-Гверде, т. е. круглой рис, причем акула ничто иное, как лучший сорт этой разновидности. Чампа по преимуществу возделывается в Фарсе. Сангвесарэ рис исключительно собираемый в Гилляне и Мазандеране для местного потребления и совершенно неизвестен в Персии.

Вывозится из Персии больше всего расми, затем акула и садри.

10 батманов риса, т. е. 1 пуд 31 фунт, стоят на месте: расми от 12 до 15 кранов, садри от 15 до 24 кранов, чампа от 14 до 23 кранов. Существует кроме того особенный сорт Садри, идущий исключительно на стол шаха и знати, не имеющийся в продаже. Стоимость его от 6 до 8 туманов на то же количество, но достать его очень трудно.

Как выше было сказано, из Персии вывозится ежегодно 4.000,000 пудов, из которых только около полумиллиона пудов идет в Турцию, в Индию и Голландские колонии, и в Афганистан. Остальной же рис отправляется исключительно в Россию через Энзели, Элаллан, Шувари, Лаиджан, Мешедиссер, Фехраббад. Филекенар и Бендер-Гяз. Главными покупщиками являются бакинские купцы Рассуловы, Дадашевы и продавцами персы Ага-Реза, Милани, Хаджи Абдулахи, братья Туманьянц и Араньянц.

8. Примечание 8-ое. — Лошадь. — Шоссе Энзели-Тегеран, Кумская и Мешедская колесные дороги устроены сравнительно недавно, лишь на них существует, да и то еще в крайне ограниченном числе, колесное движение, так как все грузы перевозятся до сих пор караванами верблюдов, катеров и лошадей. Движение экипажей во многих городах, вследствие узкости улиц, совершенно невозможно. В самом Тегеране широких улиц сравнительно мало, и по многим кварталам приходится волею неволею ехать верхом. Частные экипажи и извозчики появились в столице Персии также очень недавно, и двадцать пять лет тому назад экипажи были только у шаха, да и русского и английского посланников.

Поэтому все передвижения в Персии совершаются на вьючных животных. Богатые ездят верхом на лошадях, бедные же на ослах. Грузы перевозятся на вьюках, на катерах и верблюдах, караванами.

Лошадь считается животным благородным. Для увеличения и разведения лошадей, а также улучшения конских пород правительство принимало прежде различные меры и предоставляло населению разные льготы, от каковых до сих пор осталось освобождение лошадей от поголовного налога. В последнее время коневодство однако пало, цены на лошадей вздорожали, и теперь в Тегеране трудно приобрести не только хорошую, но сносную, крепкую лошадь,

Особенно ценятся кобылицы, по которым ведут, как и у арабов, происхождение лошадей. По ездить на кобылицах считается верхом неприличия, и под седлом ходят лишь жеребцы. Меринов совсем нет.

Каждая лошадь в Персии арабских кровей в большей или меньшей степени я отличается безусловно красивою головою и характерным отделом хвоста. Масть по преимуществу белая, серая, гнедая и рыжая с золотистым оттенком. Вороных лошадей очень мало. Немного и отмастков. Лошади однако очень скоро приходят в негодность, разбиваясь на ноги, и скоро становясь седлистыми, вследствие того, что персы пускают их в работу в очень раннем возрасте.

Хороших кровных арабских лошадей хотя и мало, но все же есть. Вопреки мнению, что арабская лошадь небольшого роста, в Тегеране пришлось видеть кровных кобылиц более 3 вершков с очень широкою грудью. Особенно хороших лошадей держал покойный сапехсалар Амир-хан-Сардар, бывший ширазский генерал-губернатор Алла-эд-Доулэ, Сапехдар, Наср-эс-Салтанэ, и другие. Одну из своих кобылиц сапехсалар ценил в четыре тысячи туманов. Много также красивых лошадей на конюшне у Шаха. Видеть этих лошадей можно во время религиозных представлений во время мохаремма и при торжественных въездах Шаха в Тегеран. Мнение многих иностранцев, что в Персии совершенно нельзя увидеть хороших лошадей, несправедливо. Вероятно, оно основано на том факте, что присылаемые от Шаха в подарок иностранным представителям лошади никуда не годятся. Но тут дело только в мошенничестве придворных, сбывающих с рук собственных плохих лошадей, окрасив ей лишь хвост фиолетово-красным цветом, прерогативой собственности Шаха. Хороших лошадей можно также видеть во время бывающих весною скачек и во время тренировки этих скакунов, развивающих, к слову будь сказано, очень небольшую резвость.

Кроме лошадей арабской крови в Персии много прекрасных туркменов, ростом до 4-х вершков, вполне крепких и выносливых, но очень буйных по нраву. Туркмены плохо выносят климат Иранского плоскогорий, и копыта их, не привыкшие к каменистому грунту, скоро приходят в негодность. От скрещивания туркмена с арабом получается иомуд, унаследовавший от последнего красоту форм и получивший рост и крепость туркмена. Это прекрасный сорт верховой лошади.

Бахтиаарские, лурские и курдские лошади также арабской крови, но очень мелки. Ширазские арабы не менее мелки, нежны и совершенно не выносят сравнительного холода Тегерана.

Адзербейджан дает наибольшее количество лошадей карабахских и кабардинских кровей, очень крепких и выносливых, но также мелких.

Цена средней верховой лошади в последнее время в Тегеране колебалась от 60 до 110 туманов.

Персы ездят на громадных персидских седлах, с далеко пригнанными назад стременами на очень строгом мундштуке. Куют лошадей азиатскими подковами, очень практичными при передвижениях по каменистому грунту. Кормят лошадей ячменем, саманом и юнджею. Надо остерегаться давать лошади в сутки более 1/2 батмана юнджи, так как этот корм сильно горячит лошадь, и от излишнего употребления его, в возрасте около 9 лет, у лошади на пахах и около крестца местами шерсть сходит.

Персы на ночь, даже в самые сильные летние жары, укутывают лошадей теплыми попонами, что делает их крайне нежными и восприимчивыми к простуде. Против этого обычая очень трудно бороться.

Кроме сибирской язвы и сапа, от которых часто бывает сильный падеж, лошади болеют заворотом кошек. Вообще процент падежа лошадей в Персии очень велик.

Экипаж всего населения — осел, как собственный, так и наемный. На этих маленьких, неприхотливых животных галопируют по улицам купцы, духовные, торговцы, женщины и маленькие дети. Седла ослов, на которых ездят персидские щеголихи, отличаются своей роскошью: чепрак обыкновенно бархатный или парчовый; такова же и сбруя. Наемные ослы — извозчики, стоят на всех площадях и у ворот Тегерана. При одном осле или при партии их состоят погонщиками, обыкновенно мальчики, бегущие с хворостинами за своими животными с сидящими пассажирами. На улицах всех городов на каждом шагу встречаются партии осликов, нагруженных известью, кирпичом, землею; на них же развозят торговцы свой товар. Словом, среди домашних животных, по своей полезности, на Востоке осел занимает первое место.

Ослов несколько пород; самые дорогие египетские ослы, — совершенно белой масти; простой рабочий осел стоит 8-10 туманов. На корм эти животные очень неприхотливы, питаются соломою, колючками, овощами и вообще, чем Бог послал, работать же могут почти непрерывно и не требуют никакого ухода.

Для перевозки вьюков служат катера и верблюды.

Катер, иначе мулл, лошак, помесь лошади и осла, весьма сильное и крепкое животное, достигающее роста лошади; чем больше и крепче мулл, тем он дороже ценится. В Тегеране есть четыре мулла, могущих без отдыха делать переходы в 100-120 верст, их ценят каждого в 500 туманов. Средний же мулл стоит около 70-120 туманов и может перевозить на своей спине на черводарском седле 5-6 пудов груза.

9. Примечание 9-ое. — Титулы паломничества. — У шиитов считается большим религиозным подвигом паломничество к святым местам, которых бесконечное множество.

На первом плане, конечно, стоит путешествие к святым местам в Медину и Мекку, почитаемым, как известно, всеми правоверными, суннитами и шиитами. Каждый посетивший Мекку получает титул «Хаджи».

Шииты идут на поклонение в Кербелля, к священному месту, где пребывают их высшие муштаиды. Громадные толпы пиллигримов идут через Кум-Султанет-Аббад-Хамадан-Керманшах и по большой Багдадской дороге, и всякий совершивший этот подвиг, получает прибавку к своему имени — «Кербеллаи».

В самой Персии главным религиозным трактом считается Мешед, куда также идут бесконечные вереницы богомольцев. Они по совершении поклонения называются «Мешеди».

Следующими крупными религиозными пунктами служат — Кум (гробница Фатмы) и гробница Шаха-заде Абдул-Азима, в семи верстах к югу от Тегерана. Жители столицы по пятницам громадными толпами направляются в это последнее место; этим паломничеством воспользовался Поляков и основал акционерное общество для проведения узкоколейной ж. д. из Тегерана в Шахзаде-Абдул-Азим. В настоящее время хозяином этой дороги состоит русский инженер.

Затем по всей Персии разбросано бесчисленное множество гробниц разных святых, Имам-заде с мечетями, украшенными цветными изразцовыми куполами. И сюда верующие несут свою лепту, идущую, как и в других странах, на обогащение духовенства.

10. Примечание 10-ое. — Для сравнительных расчетов напомним, что харвар (18 пудов) делятся на 100 батманов (7,2 фунта). Туман летом 1906 г. ценился в 1 р. 68 к., а в последнее время колеблется от 1 р. 50 до 2 р. В тумане 10 кранов, а в кране 20 шай. Кран в простонародии называется и хезар.

11. Примечание 11-ое. — Базар. — Вся общественная жизнь Востока сосредоточена на базаре. Сюда с раннего утра и до заката солнца стремится всякий: кто для совершения необходимых покупок, а большинство, чтобы разузнать новости и в свою очередь передать приятелям о слышанном. Все кафэ-ханэ переполняются местными политиками, толкующими о событиях дня. Бездомные стремятся сюда, дабы в кухмистерских и булочных пообедать, а женщины наполняют базары: чтобы под предлогом необходимых покупок внести несколько разнообразия в свою монотонную гаремную жизнь; словом, базар кишмя кишит народом.

На базарах устанавливаются цены на все продукты потребления, в зависимости от спроса, а также от посторонних, чисто местных причин. Цепы на ячмень, юнджу, пшеницу, уголь и т. д. колеблются страшным образом. Наступление праздников, холодная погода, волнения среди населения, сбор войск, все это влияет на цены на продукты первой необходимости. Разница в ценах, как выше было сказано, часто бывает громадная. Так харвар пшеницы стоит летом 9 туманов, ячменя 7 т., юнджи 5 тум., саману 20 кранов, а следующей весной продается на базаре за харвар; пшеница 20 туманов, ячмень 13-15 туманов. юнджи, 7-8 тум., а саман 3 тумана. Понятно, как страдает от этого бедная часть населения, у которой, конечно, нет средств, дабы заблаговременно закупить необходимые продукты.

Но самое ужасное в этом явлении то, что поднятие цен на мясо, хлеб пшеницу, уголь и фураж, есть ничто иное, как искуственная мера губернатора города в соглашении с первым министром Персии для обогащения себя.

Производится ото следующим образом. Обыкновенно зимою возможно большее количество пшеницы в окрестностях, например, Тегерана, закупается генерал-губернатором города, Великим Визирем и прочею знатью, находящейся в курсе предполагаемой аферы. Затем, в одно прекрасное утро к городским воротам ставится стража, не допускающая в Тегеран подвоза пшеницы. Скоро в продолжении недели цена на пшеницу страшно поднимается, и затем все бузурганы, имеющие в своих руках запас пшеницы, выпускают ее на рынок и зарабатывают не менее, как рубль на рубль. Тоже самое проделывается и с прочими продуктами.

Независимо от этого маневра существует еще один упрощенный способ устройства дохода для генерал-губернатора города. Власть эта просто на просто обкладывает каждого булочника и мясника в свою пользу определенным налогом. Так, например, батман хлеба обыкновенно продавался по 14 шай, но принц Эйн-эд-Доуле — обложил батман хлеба налогом в 6 шай, и население покупало хлеб по крану, за батман. Жители терпели страшное бедствие, но Эйн-эд-Доуле имел от одного Тегерана до 1,000 туманов дохода в день. Когда до Шаха дошли через эндерун слухи о чрезмерном вздорожании хлеба, то принц Эйн-эд-Доуле пришел к Шаху и, вынув из кармана завернутый в платок хлеб, доложил Музафер-эд-Дин Шаху, что он нашел на улице этот хлеб, так как его так много, что даже собаки не едят. Шах поверил, или сделал вид, что поверил, и только через две недели толпа женщин, окружившая карету Шаха, ругательством заставила принять меры, дабы понизить цену на хлеб.

12. Примечание 12-ое. — Ледники. — Вследствие сухости и жаркого климата все персы пьют очень много чаю, воды и разных шербетов. Воду пьют обыкновенно из громадных стаканов, наполненных льдом. И это зимою в холода и летом в самую знойную жару, не боясь простуды. Многим это сходит с рук, но большинство платится жестокими лихорадками.

Во всяком случае потребление льда в Персии громадно, и дешевизна его бросается в глаза каждому иностранцу, недоумевающему, каким образом добывается лед в стране, где нет рек и прудов и, главное, как он может сохраняться в таком жарком климате, где, конечно, об искуственном его приготовлении не может быть и речи.

И действительно, вопрос решается настолько оригинально, что на нем стоит остановиться.

Лед приготовляется следующим образом. В направлении с востока на запад вырывается канава — кювет, шириною шагов до 8 и в 1 1/2 арш. глубиною, затем с южной стороны канавы возводится глиняная стена, сажени 4 высоты, дабы затенить канаву с юга от солнца с утра до полудня. Зимою, во время морозов, в кювет напускается вода и, когда замерзнет, лед накалывается большими кусками, а канава снова наполняется водою.

Не менее остроумно решила народная мудрость вопрос и о хранении льда.

Тут же около места приготовления льда устраиваются подземные сводчатые погреба, состоящие из большого корридора и из ряда как бы карцеров с небольшими дверями. По мере накалывания, лед складывается в эти ледники, причем при заполнении каждого отделения дверь замуравливается. Таким образом сохраняется лед до наступления жары, а затем по мере надобности двери каждого ледника открываются, и сохранившийся лед продается жителям. Конечно, такому сохранению льда способствует сухой воздух.

Каждый богатый человек имеет собственный ледник, так как вода, из которой изготовляется лед у промышленников, часто грязная. Впрочем, простонародие очень мало на это обращает внимания. Богачи же щеголяют чистотою своего льда.

Привычка к потреблению льда настолько велика, что все нищие пьют воду со льдом, покупаемую за шай у особых продавцов. Во время учения сарбазов обыкновенно угощают начальники водою со льдом, прочем это считается самым обыденным явлением.

13. Примечание 13. — Несколько слов о почтах и телеграфах Персии. а) Почта. Почты в Персии составляют отдельное Министерство, управлявшееся совместно с Таможенным Ведомством и Государственным Казначейством Бельгийцем Наусом, как известно, человеком выдающегося ума и способностей, упорядочившим таможенное ведомство доставляющее теперь Перс. Правительству львиную часть действительных доходов.

Отлично зная таможенное дело, и Наус и все администраторы бельгийцы, совмещающие в себе почтовые и таможенные должности, оказались почти полными профанами по организации и эксплоатации почт. А потому порядки в этом министерстве остались те же, что были пятнадцать лет назад, когда во главе ведомства стоял русский подданный Шталь, известный геолог, давший много ценных сведений по географии Персии.

Нужно, однако, оговориться, что правильная постановка почтового дела в Персии затрудняется весьма многими тормазами чисто местного характера, из которых главный: отсутствие путей сообщения, громадность расстояний и необеспеченность многих дорог от нападений разбойников.

Колесных путей сообщения в Персии немного, а именно Шоссе Энзели-Тегеран, Казвин-Хамадан и Кум-Исфаган; грунтовые дороги Тегеран-Мешед, Мешед-Кучан, Астрабад-Гомбето-Кабус, Казвин-Тавриз, Тавриз-Соуджбулаг и Тавриз-Ардабиль, причем на трех последних экипаж проходит в некоторых местах с большим трудом.

Остальные города Персии соединены вьючными дорогами, по которым почта отправляется верхом чапарамн или пешими нарочными. От Кирмана до Бампура почта идет на Тамазах (верблюдах).

Одним из главных доходов персидских почт служит продажа марок коллекционерам, а потому образцы марок меняются очень часто.

Вся Персия разделена на почтовые полосы, коими определяется тариф за посылки. Каждая полоса заключается между следующим числом фарсаков: 1-я от 1 до 50; 2-я — от 51 до 80; 3-я — от 81 до 120; 4-я — от 121 до 200; 5-я — 201 до 300 и 6-я — от 301 до 400. причем за пересылку каждых ста мискалей (вес) взимается: 15 шай, 1 кран, 1 кр. 10 шай, 2 крана, 10 ш. и 3 крана.

При страховании взимается с суммы от 1 до 100 туманов по шаю с тумана, с суммы от 100 до 200 тум. по 2 шая с тумана и, наконец, с суммы от 200 до 400 тум. 3 шая с тумана.

За пересылку обыкновенных писем внутри Персии оплачивается за каждые 2 мискаля 6 шай, а свыше по 3 шая с мискаля. За простую корреспонденцию за границу по 13 шай за 3 мискаля.

Заказная корреспонденция оплачивается следующим сбором. Внутри Персии: за каждые два мискаля по 6 шай, за заказ 11 шай и росписку 5 шай, а всего 22 шая. За внешнюю такую же корреспонденцию взимается: за каждые 3 мискаля по 13 шай, столько же за заказ, а всего 26 шай. За обратную росписку уплачивается кроме того 13 шай.

Открытые письма неиллюстрированные обращаются внутри Персии за 2 шая, а внешние оплачиваются 6 шаями. Купленная на почте иллюстрированная открытка пересылается на тех же условиях. Но так как пересылка открыток с портретами Шаха, изображениями святых мест и персидских женщин не разрешается. то на почте учреждена цензура открыток, оплачиваемая маркою в 2 шая.

Газеты и журналы оплачиваются внутри Персии по 2 шая с 10 мискалей, а за границу по 4 шая. Образчики без цены пересылаются также по этой таксе.

Письма с документами пересылаются только внутри Персии, причем уплачивается по 1/2 шая с тумана объявленной ценности.

Денежные переводы принимаются на следующих станциях: Тавриз, Астара, Джульфа, Урмия, Керманшах, Бушир, Бендер-Аббас, Насир-Аббад, Торбет и Гейдери, Мешед, Кучан, Буджнурд, Астрабад, Бендер-Гяз, Мешедиссер, Решт, Энзели и Кум.

Наконец, в самое последнее время установлена пересылка небольших почтовых посылок (colis postaux), за границу со следующих станций. Астара, Баджгиран, Бендер-Аббас, Бендер-Гяз, Бушир, Шабехар, Джульфу, Энзели, Гветтер, Жаск, Кэср-Ширин, Хой, Ку-Малек-Сиа, Ленга, Мохамерра, Мешедиссер и Зиарет.

б) Телеграфы: — Телеграф появился в Персии сорок лет назад и в первое время служил только забавою покойному Наср-Эд-Дин-Шаху. Первые телеграфные столбы соединили проволокою Тавриз с Тегераном. Линия была проведена английскою компаниею Индо-Европейского телеграфа, получившего концессию от Персидского правительства.

Теперь электричество соединяет главнейшие города Персии, но персы не являются хозяевами своих телеграфов, так как во владениях Шах-Ин-Шаха наряду с собственно персидскими телеграфами существуют и линии, принадлежащие Индо-Европейской компании (Inde-European Compny’s line) и Департаменту Индо-Европейских телеграфов (Inde-Enropeen Departament’s system).

1) Персидские телеграфы.

Со дня учреждения телеграфов заведывание и эксплоатация собственно персидскими линиями были переданы на правах министра Мокбер эд-Доульэ, от которого должность эта наследственно переходила от отца к сыну.

Персидские телеграфы разделены на четыре округа.

1) Тавризский. 2) Хороссанский. 3) Фарский. 4) Аракский.

1) Тавризсский округ.

Главная линия. Тегеран — Казвин — Зенджан — Мианэ — Тавриз — Маранд — Джульфа.

Разветления

а) Мианэ-Сераб-Ардебиль.

б) Тавриз-Анар-Килипер-Пуль-и-Ходааферин-Гасан-Халу-Белесвар.

в) Маранд-Хой-Салмаз-Урмия.

г) Тавриз-Гоган (Геоган)-Марага-Сауджбулаг.

д) Казвин-Менджиль-Решт.

1. Решт-Энзели-Шафаруд-Астара.

2. Решт-Рудиссерь (Лингеруд)-Хурем-Аббад.

2) Хороссанский округ.

Главная линия: Тегеран — Хейванекейеф. — Арадан — Семнан — Дамган — Шахруд — Миандэгит — Мазинан — Нишапур — Мешед. Эта линия, хотя и персидская, но находится в подчинении Indo-European Telegrah departement’а.

Разветвления.

а) Семнан — Фирузку.

б) Шахруд — Астрабад.

1. Астрабад — Катул — Раман — Гумбето — Кабузг — Чатли.

2. Астрабад — Чикишляр.

3. Астрабад — Бендер — Гяз — Ашреф — Сари — Барферуш. — Мешидиссер.

в) Метод — Чинаран — Кучан — Ширвар — Буджнурд.

г) Метод — Келат и Надири-Дарегер (русск. граница).

д) Мешед — Бого — Багу — Серахс.

е) Сеистанская. Мешед — Безахур — Турбет-и-Гейдери Рехшар. Руй (Хаф) — Руниабад (?) Каин — Бирдженд — Кушар — Шасп — Нэ — Алиабад и Носретабад (Систан).

3) Фарсокий округ.

Главная линия. Тегеран. — Кум — Кашан — Ардистан — Исфагань — Кумеше — Абадэ — Дебид — Шираз — Дашт-и-Арджин — Казрун — Баразджан — Бушир.

Разветвления.

а) Ардестан — Наин. — Ардакан — Иезд — Анар — Берамабад (Рафсинжан) — Керман — Бам.

Сипэ и далее в Нушку.

б) Кум — Багджерд — Султанабад.

в) Наин — Купайе — Исфагань.

г) Борозджан — Бендер — Риг — Бендер — Дилам — Бебехан — Рам — Хормаз — Ахваз — Шустер — Дизфуль.

Разветвления.

Ахваз — Махамера.

4) Аракский округ.

Главная линия. Тегеран — Ханабад — Новеран — Зерэ — Хамадан — Кенгевер — Керманшах — Керенд — Сарипуль — Кэср — Ширин — Ханэгин

Разветвления.

а) Хамадан — Горба.

1) Горба — Гяррус. 2) Горба — Сэнне (Курдистан).

б) Хамадан-М?лайер — Буруджерд.

1) Буруджерд — Нехавенд. 2) Мелайер — Султанабад.

Персидские телеграфные линии содержатся крайне небрежно, столбы и провода самого низкого качества, ток весьма слабого напряжения, и аппараты в постоянной неисправности, что вызывает непрерывную порчу линий и перерыв телеграфного сообщения. В особенно неисправном состоянии находится линия Энзели — Астара, поэтому сообщение с Россиею идет через Тегеран-Астрабад. В лучшем состоянии те провода, которые подвешены к английским столбам.

Для телеграфных сношений с Европою имеется особый штат образованных телеграфистов.

2. Телеграфы Индо-Европейского Департамента.

Соединяют Тегеран с Буширом, проходя по станциям персидской линии, перечисленным выше, так как персидский провод подвешен к английским столбам. Затем из Бушира один кабель идет через остров Гензан в Жаск, откуда одна ветвь по берегу направляется через Сакбар в Гвадар. а другая по морю в Бомбей. Другой морской кабель идет из Бушира в Маскат. Затем также кабелем соединен Бушир с Фао.

Другая линия департамента соединяет Тегеран с Нушки через Керман, проходя также по станциям перс. телеграфа.

3. Телеграф Индо-Европейской Компании.

Соединяет Тегеран с Тавризом и далее идет через Джульфу, Тифлис, Батух, Одессу, и Варшаву.

Все английские телеграфные линии содержатся в блестящем порядке. Телеграфные столбы из чугуна, сильное напряжение тока, все самые усовершенствованные аппараты последнего слова науки и прекрасный состав служащих обеспечивает англичанам быстрое сообщение.

Центральная станция в Тегеране заслуживает внимания каждого образованного туриста. Служба организована превосходно. Служащие англичане и армяне, получившие образование по преимуществу в английских школах в Индии, получают отличное содержание и обеспечены в будущем большою пенсиею, что заставляет их относиться с большим вниманием к обязанностям. Телеграммы передаются замечательно быстро и, дабы заставить телеграфистов совершенствоваться в деле и должным образом относиться к службе, установлены особые премии в 40 фунтов тем телеграфистам, которые в течение года не сделают ни одной ошибки в передаче телеграмм.

Чиновники английских телеграфов играют громадную роль в провинции, так как о всех событиях дня сообщают своему посланнику в Тегеран. Зная об этом, персидские власти перед ними заискивают, а население часто ищет защиты. Таким образом, благодаря чиновникам, английское посольство находятся в курсе всего, что делается в Персии и одновременно поддерживает и свой престиж в стране.

Возможность быть в постоянной телеграфной связи с Лондоном и Индиею дает большие козыри в руки англ. посланнику в Тегеране. Бывший посланник Сэр Артур-Гардинг в 1/4 часа получал ответ из Лондона, ежедневно беседовал с министром иностранных дел, в то время как Русский посланник с трудом получает экстренные ответы из Петербурга в 24 часа, а обыкновенно на третьи сутки.

Таким образом, англичане имеют перед нами громадные преимущества, хотя и мы имеем в Тегеране, Тавризе, Астрабаде, Реште, Кермане, Мешеде, Турбете и Систане русских телеграфистов, работающих в течение определенных часов на персидских линиях. К крайнему сожалению в работе наших телеграфистов не замечается единства и системы, да и подбор их в большинстве заставляет желать лучшего.

Телефоны.

Существуют в Тегеране, на Энзели-Тегеранском шоссе и вдоль побережья Каспийского моря от Энзели до Астары где их установила рыбная компания Лианозова.

14. Примечание 14-е. Назначение губернаторов. Обыкновенно к Ноурузу, т. е. новому году, выпадающему, как известно, на 9-е марта нашего старого стиля, во все провинции назначаются вновь губернаторы и генерал-губернаторы или подтверждаются полномочия находящихся на местах. Это вопрос важный не только в административном отношении, но и громадного значения для Шахской казны.

В Персии государством правит класс богатых аристократов (Бузурганов), все арийцев преимущественно по происхождению. Большею частью это крупные помещики, обладающие очень большим состоянием. Некоторые из них царского рода, другие наследственные ханы кочевников и все безусловно потомки сановников, стоявших у кормила правления и наследственно подготовленные к государственным делам. По-видимому, лишь этим и можно объяснить их способность справляться с делами в крайне раннем возрасте, так как очень часто в 25-27 лет многие не только управляют и притом весьма успешно провинциями, но и исполняют министерские обязанности.

Желание занять государственную должность, как и во всех странах мира, вызывается, конечно, честолюбием, но в Персии главным мотивом служит стремление обогатиться. Каждый перс, как бы он ни был богат, все же стремится к еще большему увеличению своего состояния, что легче всего достигается министерскою должностью, управлением провинциею и вообще административною службою.

И вот эти-то желающие, перед открытием вакантной должности начинают хлопотать у Садразама. Обыкновенно имена нескольких кандидатов, предлагающих за назначение наивысшие суммы, представляются Шаху, который совместно с первым министром делает выбор, отдавая предпочтение лицу, наиболее подходящему к месту, а главное дающему наибольший куш. Обыкновенно за губернаторское место, в зависимости от доходности провинции, уплачивается от 20 до 40 тысяч туманов.

И лишь в крайне редких случаях, в силу необходимости при беспорядках или волнениях в провинции, избирается человек, способный поправить дело. Тогда правительство не только ничего не берет с него, но упрашивает принять назначение. Но это бывает очень редко. Таким образом, последовало в 1906 г. назначение Алла-Эд-Доулэ генерал-губернатором в Фарс, после того, как сын Мозафер-Эд-Дин Шаха Шуа-эс-Соятанэ своим управлением провинции, направленным исключительно к вымогательству, довел жителей Шираза до открытых волнений.

Купив себе место, генерал-губернаторы и губернаторы, прибыв в провинцию, не откладывая в долгий ящик, без зазрения совести, торопятся как можно скорее пополнить свои расходы. Прежде всего они начинают продавать, придерживаясь вышеизложенной системы, сообразуясь, конечно, с местными влияниями, различные провинциальные должности: вице-губернаторов, начальников булуков, беглербеги и т. д. На этой одной операции обыкновенно выручаются расходы по получению должности. Затем губернатор, совместно с поставленными властями, начинает бессердечно брать с населения. Особенным притеснениям подвергаются люди среднего класса, не имеющие протекции, но обладающие деньгами.

В умении извлекать или выжимать доходы персидские власти положительно виртуозы; для иллюстрации их способа действий приведем несколько примеров.

1) В 1897 году бывший генерал-губернатор Гиляна, сын Шаха, Шуа-эс-Солтанэ, постарался вселить вражду между Талыш-Долабскими ханами и довел ее своими интригами до открытого между ними вооруженного столкновения. Затем за происшедший бой он арестовал одиннадцать главных виновников и грозил им: или предать смертной казни, или уплатить по тысяче туманов в его, принца, пользу. Одураченные ханы, конечно, поспешили согласиться на последнее.

2) Бывший также гилянским генерал-губернатором, Наср-эс-Солтанэ, владеющий состоянием в 200 милионов туманов, создал следующий инцидент, дабы наказать своего врага муштаида Гаджи-Ага-Ирзу. И у Наср-эс-Солтанэ, и у муштаида было несколько деревень в Талыш-Дулабе, и вот между населением их генерал-губернатор создал вражду, в ноябре 1899 года, окончившуюся убиением 18 человек. Тогда, якобы, для водворения порядка, Наср-эс-Солтанэ вмешался официально в это дело и приказал коннице Амин-эс-Солтанэ ограбить и разорить деревни моштаида. Талишские всадники изнасиловали всех женщин и мальчиков, оставленных в деревнях бежавшим мужским населением, до сих пор немогущим оправиться от результатов вражды между панами.

3) В 1904 году бывший губернатор Зенджана, покойный Амир-Хан-Сардар пригласил к себе самых богатых людей из Магала-Хамсе: Фатума Хана, Мамад-Гуссейн-Хана и др. в числе 12 человек и приказал им отрубить головы за то, что не относились к нему с должным почтением и потребовал затем с их наследников крупную сумму денег.

4) Бывший же Зенджанский губернатор, сын Шаха Салар-эд-Доулэ, в ноябре 1898 года приказал своим людям убить известного богача мирзу Ашреф-Хана, а затем захватил все его состояние.

5) Сын Зилль-эс-Султанэ, Джелал-эд-Доулэ, в бытность губернатором в Иезде, сидя у бассейна, приказал приводить к себе зажиточных граждан с детьми, требовал с них денег, а в случае отказа, топил детей в воде.

6) Большинство Тегеранских генерал-губернаторов, почти на глазах у шаха, обкладывают булочников, мясников и др. продавцов столицы страшными поборами, возвышая таким образом цены на продукты первой необходимости и заставляя почти голодать бедную часть населения. Таким образом, образуется доход от 500 до 100 туманов в день.

Но вымогают деньги и поборы натурою не только власти, а главным образом слуги всех этих начальников. Не получая никакого жалованья от своих господ, они получают от них право прокормиться по мере сил и возможности. И правом этим они широко пользуются.

Так как пышнее всего живут принцы крови, и количество прислуги разных степеней и званий при них гораздо более, чем у простых смертных, то назначение братьев и сыновей шаха губернаторами провинций — настоящий бич для населения. В последнее время, с ослаблением власти правительства население стало смелее и протестует путем печати и бестом против назначения к себе принцев. Суа-эс-Солтанэ настолько прославился своими подвигами в Фарсе и Рэште, что от него открещиваются все провинции.

15. Примечание 15-ое. Правосудие. — Каких либо законов, кроме Шариата, в Персии не имеется. Да и сам Шариат, благодаря разным туманным толкованиям и существующим аддатам, в настоящее время крайне запутан.

При возникновении гражданских дел, касающихся прав наследства, тяжеб об имуществе и пр., тяжущиеся стороны обращаются обыкновенно по взаимному согласию за решением дела к какому либо мулле или чаще моштаиду. Обе стороны приводят массу свидетелей, множество разных документов, засвидетельствованных бесчисленными печатями, причем виновная сторона обыкновенно не стесняется прибегать к лжесвидетелям, которых за деньги всегда найдется множество. Затем, помимо оффициального сношения с избранным судьею, обе стороны, так сказать с заднего крыльца, забегаю к нему и ведут торговлю о той плате, которою он удовлетворится для решения дела в требуемую сторону. Торжествует обыкновенно более щедрый, и закон толкуется при оффициальном разбирательстве в его пользу, причем Моштаид формулирует решение в письменной форме, опять таки с приложением печати своей и свидетелей.

Проигравшая сторона однако редко остается довольною решением и ищет нового моштаида, обыкновенно более влиятельного и более сильного и опять повторяется прежняя история, выгодная только для духовенства. В Тегеране таких влиятельных моштаидов 12-15, человек, и они в год зарабатывают от 8 до 12 тысяч туманов каждый. Обыкновенно эти моштаиды не довольствуются приходящими к ним по собственной воле клиентами, а они рассылают по базарам, улицам и площадям разного рода ахундов и студентов для подстрекания жителей к возобновлению старых и к возбуждению новых процессов у своего патрона.

Провокация эта обыкновенно падает на хорошую почву, так как каждый перс лжив, хитер, корыстолюбив, алчен и продажен и носит всегда за своею пазухою несколько документов по начатым или нерешенным в его пользу процессам. И вот возникает новая тяжба и новое поступление в карман моштаида с процентным отчислением в пользу провокатора.

Часто одного решения дела совершенно достаточно для истца. Это бывает в том случае, когда судившийся моштаид пользуется большим авторитетом, и никто не осмеливается идти против его решения. Тогда обиженная сторона старается оттягивать исполнение приговора, если только это возможно, дабы дождаться или смерти судившего моштаида или уменьшения его влияния. Тогда какой либо другой моштаид осмелится и за приличное вознаграждение, конечно, перерешит дело.

Но обыкновенно кроме решения, необходимо и приведение его в исполнение. Это достигается обыкновенно двумя путями. Короче всего — обратиться к тому начальнику или помещику, в зависимости от которого находится ответчик. Но тут приходится наталкиваться на новый вопрос, согласятся ли начальник исполнить приговор и, главное, за какую цену. Или, быть может, что также часто случается, начальник этот уже получил с ответчика, своего клиента, более крупную мзду.

Тогда истец с решением в руках обращается к какой либо административной власти; начальнику булука, губернатору или генерал-губернатору, дабы заполучить от него приказ к начальнику ответчика о приведении приговора в исполнение. Конечно, этому начальнику за приказ приходится платить. Но и тут опять вопрос, захочет ли начальник ответчика исполнить приказ административной власти. Прямого отказа в исполнении приказа, конечно, не будет, но дело затянется ловкою рукою до бесконечности. Но истец-сутяга по природе, не обескуражится: он будет искать другую более сильную власть, дойдет до министров, садразама и самого Шаха, добудет разные рекомендательные письма друзей начальника истца, будет по целым суткам сидеть у него на глазах, бомбардировать разного рода просьбами, будет ждать впадения его в немилость, словом, пустить в ход все средства и пружины. Руководителями таких лиц являются сонм адвокатов мужчин и женщин, живущих на счет таких клиентов, имя которым — легион.

В делах же уголовных или подлежащих у нас ведению мировых судей, персы обращаются с жалобами к начальнику ответчика, или, вернее, его патрону. Подрались, положим два кучера соседей аристократов. Оба, стремя голову, несутся с жалобами к своим господам, которые пишут друг другу письма, излагая обстоятельства дела с своей точки зрения. Если патроны в хороших отношениях, то при первом свидании они выбирают какого-либо посредника для проверки дела. Посредник этот выясняет обстоятельства, опрашивает свидетелей, и обыкновенно в присутствии обоих патронов докладывается дело, которое тут же и решается. В случае враждебности патронов, тяжебное дело слуг разгорается в процесс между первыми, причем прибегают к посредничеству лиц по назначению правительства. Если тяжба происходит вдали от места жительства, положим помещиков, господ спорящих, то делается поверка «ресидеги», для выполнения которой посылается командировочный «мээмур». Расходы по путешествию этого мээмура, его харчи, карманные расходы и вознаграждение за труд обыкновенно ложатся на возбудившего дело. Эти командировки очень ценятся персами — слугами бузурганов, которые ждут ее, как манны небесной.

Но обыкновенно все эти процессы очень плохо кончаются для тяжущихся. Обратимся опять к примерам.

В ноябре 1899 года в г. Казвине, молодой, красивый, 16-ти летний курд из племени Чагини Рихматулла, сын состоятельного человека, убил в Чай-Ханэ кинжалом жителя города Казвина 25-летнего сейеда Агу-Гуссейна за то, что последний в пьяном виде хотел его изнасиловать. Совершив убийство, Рахматулла сел в Бест к Ага-Сейед-Джафару.

Так как убитый Ага-Сейед-Гуссейн по администрации подчинялся местному губернатору, а Рахматулла курдскому начальнику Кияс-Низаму и кроме того находился под покровительством Ага-Сайед-Джафара, то между этими тремя лицами и завязалась борьба, окончившаяся после долгих прений тем, что они втроем решили взыскать с убийцы 750 туманов, якобы в пользу родных покойника. На самом деле последним досталось только 150 туманов, остальные же деньги разделили между собой по братски Губернатор, Кияс-Низам и Ага-Сайед-Джафар.

Другой пример: в мае 1900 г. житель г. Менджиля Ага-Бек-Гаджи-Мирза Оглы, женатый на дочери местного губернатора Рахим-Хана, изнасиловал свою соседку, 13-летпюю Фатму. За девушку заступился начальник курдов, в ведении которого состоят жители Менджиля, но заступился весьма оригинальным способом. Он взыскал с Ага-Бека 250 туманов и с жителей Менджиля 150 туманов и взыскал в свою пользу.

Выше уже было сказано, что персы великие сутяжники. При взаимных столкновениях и правый, и еще более виноватый спешат бежать жаловаться друг на друга; если драка была с нанесением ран, увечий и даже царапин, то последние нарочно растравляются, кровь размазывается по лицу, рукам и одежде, раны намеренно не перевязываются, и все это, чтобы доказать большую виновность противника и разжалобить и расположить в свою сторону судью. Обыкновенно виноватый взводит на своего противника совершенно небывалые преступления. Если случилась драка, то он обвиняет своего врага в краже из кармана, во время столкновения, часов, денег или документов. Если драка происходила глаз на глаз, то жалуется, что его изнасиловали. При этом часто приводятся свидетели, дело запутывается, и судье, в особенности европейцу, страшно трудно разобраться в истине дела.

Самым простым способом решить явно спорное дело, в котором, конечно, один неправ, это отправить обе стороны к моштанду и заставить клясться в своей правоте на коране. Но персы ужасно не любят эту процедуру; сами моштанды, зная, что многие виноватые не постесняются ложною клятвою, стараются не допустить тяжущихся до корана и улаживают дело путем соглашения.

Итак, в Персии нет настоящего правосудия. Правда, существует и министерство юстиции с министром и разными органами, но персы очень неохотно к нему обращаются. Видимо поборы и тут слишком велики. Наср-Эд-Дин-Шах глубоко сознавал необходимость законов и судов и, возвратившись из путешествия в Европу, основал вышесказанное министерство. К реорганизации правосудия был призван покойный Мушир-Эд-Доулэ, Мирза Моусум Хан, человек в высшей степени образованный и хорошо знакомый с европейскими законами. Им были переведены на персидский язык европейские кодексы, и он со рвением принялся за порученное дело. Но он встретил страшно сильное сопротивление со стороны творящих в Персии суд и расправу, а главное от духовенства. В самом дебюте своей законодательной и судебной деятельности, Моусум-Хан постановил приговор за убийство одного шахского катэрчи. За последнего вступился начальник шахских катэрчи, брат Садразама и завел дело, послужившее к падению законодателя. В 1899 году Моусум-Хан подал в отставку, и якобы, под предлогом болезни уехал в Европу, где и умер.

Текст воспроизведен по изданию: Страна Льва и Солнца. Провинция Савэ. (Краткий очерк по персидским источникам) // Военный сборник, № 10. 1908

© текст - Чернозубов Ф. 1908
© сетевая версия - Тhietmar. 2021
©
OCR - Иванов А. 2021
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Военный сборник. 1908