Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

К НЕКОТОРЫМ ВОПРОСАМ ВНУТРЕННЕЙ И ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ ШАХА ИСМАИЛА I

(1502-1524 гг.)

Борьба за политическую гегемонию в Азербайджане между кочевыми эмирами Ак-коюнлу и ардебильскими духовными феодалами — сефевидами 1 окончилась в начале XVI в. образованием мощной державы, называемой в литературе Сефевидским или Кызылбашским государством.

Так называемое кызылбашское 2 движение, возглавляемое сефевидами, начавшись в Азербайджане, вылилось в дальнейшем в завоевательные походы и завершилось образованием государства, включившего в свои пределы, помимо Азербайджана, также Армению, Курдистан и Иран.

Не претендуя на более или менее полное освещение политики сефевидского падишаха, автор в данной статье коснется лишь отдельных сторон деятельности шаха Исмаила I внутри государства, а также во внешнеполитической области.

Во внутренней политике шаха Исмаила I наблюдается стремление к государственной централизации, продиктованное интересами пополнения казны, восстановления сельского хозяйства, ремесла и торговли в стране, находившихся в состоянии упадка и разрухи.

Вследствие тяжелых форм феодальной эксплуатации, разорительных войн и разрушения оросительных систем к концу XV в. наблюдается глубокий упадок сельского хозяйства во владениях Ак-коюнлу. Источники говорят о вспышках голода и чумных эпидемий, уносивших десятки тысяч человеческих [151] жизней. Так, хронист XVI в. Мир-Яхья Казвини в следующих ярких словах характеризует положение страны при последних падишахах династии Ак-коюнлу Альвенде и Мураде: «После этого 3 по всей стране начались притеснения, грабежи, угнетение и насилия. Пути оказались закрытыми. А между эмирами возникли разногласия... Словом, при них страну охватила разруха. И от злосчастия, угнетения и насилий разразился голод и нищета. И много народу погибло от голода и чумы. Райяты разорились и рассеялись. И народ начал покидать свою родину...» 4.

Потребность централизации государства диктовалась, кроме того, интересами обороны страны от агрессии османской Турции, где централистическая политика привела к укреплению власти султана.

Уже при основателе государства Сефевидов шахе Исмаиле I отчетливо проступают зачатки борьбы центральной шахской власти против сепаратистских тенденций кызылбашской кочевой знати, достигшей своей кульминации при шахе Аббасе I (1587-1629). Впрочем, этот сепаратизм так и не был преодолен сефевидами, что и послужило одной из немаловажных причин упадка и разложения Сефевидского государства в начале XVIII в. 5

Персоязычные хроники отмечают огромную роль в государственных делах шахского векила «эмир-аль-умара» («эмира эмиров») шейха Иаджма Гиляни (Заргара). По словам Мир Яхьи Казвини, «право распоряжения всем Ираном было предоставлено шейху Наджму Гиляни и его печать ставилась в высочайшем диване повыше печати всех эмиров. Он связал руки эмиров и тюрок и упорядочил дела страны, положив начало отчетности» 6. Другой автор Али Зейн-аль-абидин пишет, что он «...ввел отчетность и не позволял тюркским эмирам вмешиваться в финансовые дела и в земельных делах также был главным» 7. Эти замечания источников свидетельствуют, [152] на наш взгляд, о централистических мероприятиях шахского правительства, видевшего в своеволии кочевых эмиров угрозу своему существованию.

Могущество кочевой знати кызылбашских племен основывалось на обладании ею кошуном и улька. Кошун представлял собой ополчение данного племени. Территория, переданная в управление и кормление представителю кочевой знати или кочевому племени, называлась улька. Улька мог жаловаться центральной властью на разных условиях; на правах тиула (временного или пожизненного владения), союргала (наследственного владения с правом налогового иммунитета му’афи) и, наконец, на правах административного управления без права налогового иммунитета. В этом последнем случае владетель улька являлся правителем, хакимом 8.

В целях централистической политики при шахе Исмаиле осуществлялся порядок, согласно которому отстранение эмира от занимаемой должности влекло за собой лишение его улька. Так, в 915 г. х. (1509/1510 гг. н. э.) один из видных сановников Исмаила, начальник курчиев (курчибаши) Абдаль бек Деде был отстранен от эмирства и его улька (Казвин, Сауджбулак, Рей и Хар) была передана Зейн-аль-хану Шамлу. Хусейн-бек Леле, эмир-аль-умара, по приказу шаха был уволен с должности и его улька и подчиненные (нукеран) был» переданы Мухаммед-беку Устаджлу (Чаян-султану) 9. Обусловленные военной или государственной службой пожалования земельных держаний преследовали цель привязать кочевых магнатов к трону и держать их в узде. Однако феодальной знати, как правило, удавалось превращать временные пожалования в пожизненные или даже наследственные. Так, например, Шираз был отдан шахом Исмаилом Ильяс-беку Зулька-дару (Кечелбеку) в качестве оджаклыка (улька), который по сообщению Шереф-хана Бидлиси находился во владении его фамилии около полустолетия 10.

Для подрыва материальной базы кызылбашской знати шах Исмаил стремился жаловать земельные наделы без права [153] иммунитета или же ненаследственные держания с правом налогового иммунитета (тиул). Персидские источники сообщают о случаях, когда сефевидский падишах, отбирая союргальные владения у мятежных феодалов, подчинившихся кызылбашам поневоле и не оставивших попыток к независимости, передавал эти уделы представителям кочевой знати, но уже на правах не союргала, а тиула. Так, в «Тарихэ ильчийэ Низамшах» рассказывается о союргале Хазарджериб (у юго-восточного берега Каспийского моря), владелец которого эмир Хусейн после поражения сефевидов на Чалдыране поднял мятеж. Ликвидировав этот мятеж, шах Исмаил пожаловал Хазарджериб в тиул одному из туркменских племен, а позднее — в тиул Ахи-Султану 11.

По-видимому, с приходом к власти династии сефевидов и с устранением части прежних феодалов фонд государственных земель (дивани) ц собственных доменов шаха (хассэ) возрос за счет частновладельческих. Преследуя суннитов и суннизм в своем государстве, шах Исмаил конфисковал в свою пользу многочисленные земельные владения, принадлежавшие суннитским церковным учреждениям, а также имущество наиболее богатых и не желавших принимать шиизма представителей знати. Конфискованные сефевидами владения вошли в огромный фонд земель шахского домена. Это положение отразилось на государственном устройстве, поскольку земли шахские и государственные имели отдельные ведомства по управлению ими. По меткому определению проф. Б. Н. Заходера, «шахский домен образовывал как бы государство в государстве» 12.

Необходимо отметить, что централистическая политика плохо удавалась шаху Исмаилу I. Несмотря на крутые расправы шаха над неповинующимися, центральная власть вынуждена была идти на уступки кызылбашской аристократии, являвшейся, по сути дела, военной опорой государства.

Расплывчатость сообщений первоисточников не позволяет нам дать сколько-нибудь яркую картину положения трудящихся масс, райятов в рассматриваемый период. По отдельным замечаниям источников мы можем предположить, что положение крестьянства в южном Азербайджане несколько смягчилось после установления здесь власти сефевидов. Конкретных же подробностей о политике шаха Исмаила по отношению к [154] нему мы в источниках не обнаружили. О мероприятих в этой области говорится лишь в порядке восхваления сефевидского шахиншаха, о его «справедливости» и «заботе о райятах». Историк Хондемир, например, пишет: «И он (шах Исмаил — О. Э.) в блеске солнца справедливости и благих деяний охранил жителей той области (Азербайджана. — О. Э.) от холода, насилий и несправедливости мятежников (эмиров Ак-коюнлу)» 13. Далее он говорит: «И высокородный шах в ту зиму, приказав остановиться на зимовку в Тебризе, по обычаю, установленному своему, осветил лучами правосудия своего жизнь райятов Азербайджана» 14. Мир Яхья Казвини, говоря о вступлении шаха Исмаила в Тебриз в 1502 г., пишет, что «его величество остановился в столице государства Тебризе и трон царства азербайджанского с правлением пышным его принял роскошный вид» 15. Далее: «страна Азербайджан была очищена от подчинения мерзости и присутствия врагов победоносной власти» 16.

Налоговый режим, введенный Узун-Хасаном, продолжал действовать и при первых сефевидах. Так, по словам Шереф-хана Бидлиси, еще в конце ХVI в. власти руководствовались «Канун-намэ» Узун-Хасана 17. Как и прежде, с райятов взимались особенно тягостные для них сборы и повинности, известные под именами ихраджат, шилтакат, бигар и др. 18

Некоторые сведения о положении городских ремесленников и торговцев содержат записки европейских путешественников. По сообщению анонимного венецианского купца, тебризские горожане сильно страдали от тамги — основного сбора с ремесла и торговли, остававшейся высокой и после вступления в город шаха Исмаила. Купец сообщает, что по «скверному обычаю», существовавшему в Тебризе, всякий, имевший лавку на базаре, ежедневно должен был вносить плату за право торговли, кто 2 аспра, кто — 6, а кто — даже 1 дукат в зависимости от своего состояния и дохода. Таким же налогом облагались все держатели ремесленных мастерских. Этот налог [155] (речь идет, без сомнения, о тамге) платили и жители Тебриза и приезжие независимо от вероисповедания. 19

Венецианский купец сообщает еще о существовании сбора, называемого им «тарифом». Христианские купцы, прибывающие в Тебриз из любой страны, должны были уплачивать 10% со всякого товара или торговой сделки. Мусульманские купцы за провозимые через город транзитом товары уплачивали сумму, определяемую в каждом случае весом товаров. За выгружаемые в городе вьюки уплачивалось 5%' со стоимости товаров. Таким процентом облагался вьюк стоимостью в 40 — 45 дукатов независимо от того, содержал ли он тонкие или грубые товары 20.

Далее, анонимный купец возмущается тем, что все сборы от торговли, совершающейся в Тебризе, поступают откупщику, который получает ежегодно доход от этих пошлин 60 тыс. дукатов 21. Известно, что сбор тамги, ввозных и вывозных пошлин как до, так и после XVI в. отдавался, как правило, на откуп. Откупная система, разжигавшая алчность откупщиков, ложилась тяжелым бременем на горожан и являлась серьезным тормозом для развития ремесла и торговли городов.

Важнейшим мероприятием шаха Исмаила I было проведение религиозной реформы. Шиитский толк ислама с первых дней существования государства был объявлен сефевидами официальной государственной религией, так как шиизм имел популярность и острое политическое значение в тот период.

Хотя часть населения Южного Азербайджана держала сторону сефевидов, все же суннитские симпатии и здесь были очень сильны. В Тебризе, этом крупнейшем городе Ближнего Востока того времени, насчитывавшем около 200-300 тысяч жителей, сунниты даже составляли большинство. Как сообщает анонимный историк Исмаила I, овладев Тебризом, шах Исмаил повелел прочитать в городских мечетях хутбу с поминанием двенадцати имамов и публичным проклятием первых трех халифов Абу-бекра, Омара и Османа. Населению Тебриза было предложено сделать выбор между обращением в шиизм и смертью. Городская знать попыталась удержать шаха от этого крайнего шага, указывая на опасность народных волнений в Тебризе. При этом она ссылалась на то, что две трети населения города сунниты и только одна треть шииты и что шиитской хутбы не было в Тебризе пятьсот лет. Однако шах Исмаил, твердо решив провести шиитизацию населения, ответил; «Если райяты скажут хоть единое слово, я [156] с помощью бога всевышнего извлеку меч и ни единого человека в живых не оставлю» 22!

Итальянские путешественники рассказывают о больших жестокостях, допущенных Исмаилом в Тебризе по отношению к противникам шиизма 23. Следует отметить, что вражда между шиизмом и суннизмом никогда не достигала той степени фанатизма, которую мы наблюдаем на Ближнем Востоке в рассматриваемый период. За этой враждебностью, разжигаемой феодальной верхушкой, скрывались реальные политические интересы.

Источники не сообщают о каких-либо активных выступлениях тебризского населения против религиозной реформы Исмаила I.

Политика насильственного насаждения шиизма проводилась и в других областях государства. Так, например, в суннитских центрах, как Шираз и Казерун, улемов (богословов) и факихов (законоведов), не пожелавших принять шиизм, постигла суровая расправа 24. Все духовные должности в стране были замещены шиитами.

Хронисты отмечают особую заботу, проявляемую шахом Исмаилом о представителях шиитского духовенства — сейидах, казнях, улемах и др. По Яхья Казвини, шах Исмаил «много союргалов им (духовенству. — О. Э.) и прочим разрядам (служилых людей) пожаловал» 25. Шах Исмаил и его окружение видели в шиитском духовенстве свою идеологическую опору и всемерно содействовали его материальному благосостоянию.

Преследуя суннитов, шах Исмаил покровительствовал христианам. Он выказывал признаки дружественного расположения верховному армянскому патриарху — католикосу Эчмиадзинскому 26. Если суннитские мечети сравнивались [157] кызылбашами с землей, то христианское население пользовалось свободой вероисповедания. Так, например, анонимный венецианский купец сообщает, что в Диярбекре и Мардине подавляющее большинство населения исповедует христианство: греки, армяне, евреи. «Каждый из них имеет свою церковь с собственной службой и не преследуется мусульманами (кызылбашами. — О. Э.27.

Лойяльное отношение шаха Исмаила к христианскому населению диктовалось, в первую очередь, внешнеполитическим курсом сефевидов, направленным на сближение с западной Европой, в особенности с Венецией, Германией, Венгрией.

Предпринятая сефевидами религиозная реформа была направлена также к централизации государственного аппарата, повышению престижа центрального правительства. Шах в государстве сефевидов являлся не только светским правителем, но и религиозным главой всех мусульман-шиитов, «прибежищем веры». Кызылбашская знать и рядовые кочевники считались мюридами (послушниками) шаха как руководителя, шейха ардебильского дервишского ордена (тариката). Благодаря этому теократическому оттенку шахской власти взаимоотношения шаха-шейха с кызылбашами, его мюридами строились на основе беспрекословного и слепого подчинения. По уставам дервишских орденов того времени мюрид был обязан жертвовать своим имуществом, семьей и даже жизнью, если этого требовал его религиозный наставник, шейх. Поэтому связь шаха с кызылбашами была более тесной и идеологически прочной, чем обычная связь государя со своими вассалами.

Об огромной популярности Исмаила, поддерживаемом его ближайшим окружением, свидетельствуют сообщения анонимного купца. Венецианец пишет, что шах Исмаил «любим и почитаем своими людьми подобно богу, и в особенности, своими воинами, многие из которых вступают в битву без оружия, надеясь, что их владыка Исмаил сбережет их в бою. Другие идут в сражение безоружные, желая умереть за своего владыку, бросаясь вперед с голой грудью и с криками «Шейх!» Имя бога забыто во всей Персии, только имя Исмаила на устах!» — восклицает итальянский путешественник 28.

В лице могущественного шиитского духовенства сефевиды приобрели крепкую опору для своей власти, надежное орудие идеологического порабощения трудящихся масс. «Все и всякие угнетающие классы, — указывал В. И. Ленин, — нуждаются для охраны своего господства в двух социальных [158] функциях: в функции палача и в функции попа. Палач должен подавлять протест и возмущение угнетенных. Поп должен утешать угнетенных, рисовать им перспективы (это особенно удобно делать без ручательства за «осуществимость таких перспектив...) смягчения бедствий и жертв при сохранении классового господства, а тем самым примирять их с этим господством, отваживать их от революционных действий...» 29.

Возникновение Сефевидского государства на рубеже XV и XVI вв. явилось фактором международного значения. Появление мощного шиитского государства по соседству с османской Турцией было серьезной преградой для осуществления агрессивных замыслов турецких феодалов, издавна стремившихся захватить и эксплуатировать богатые шелководческие районы Закавказья и Ирана, а также установить контроль над доходными путями европейско-азиатской транзитной торговли, пролегавшими по территории южного Азербайджана и северного Ирана.

Находившийся на турецком престоле султан Баязид II с самого начала неприязненно следил за завоевательной деятельностью кызылбашского вождя и всячески подстрекал эмиров Ак-коюнлу в их борьбе с сефевидами. Еще в 1488 г. султан Баязид в своем ответе на письмо Якуб-падишаха Аккоюнлу поздравлял последнего с победой над «заблудшею хейдаровой толпой», т. е. кызылбашами 30. Спустя четырнадцать лет, когда Исмаил, сын шейха Хейдара, разбив Альвенда, утвердился в Тебризе, турецкий султан, сильно обеспокоенный успехами кызылбашей, в ответ на просьбу царевича Ак-коюнлу о помощи обещал оказать ему военную поддержку против «мятежной толпы кызылбашей» 31.

Разбитый кызылбашами Альвенд не без военной помощи Баязида в 1502 г. попытался было вновь возвратить тебризский престол, но был окончательно разгромлен и бежал в Багдад. Тогда турецкий султан возложил свои надежды на султана Мурада Ак-коюнлу, правившего в Ираке персидском и в Фарсе. Есть прямые указания источников о том, что в войске Мурада имелись османские воинские части 32.

Получив сообщение о разгроме султана Мурада у Хамадана, Баязид чрезвычайно встревожился и для ознакомления с ходом военных действий разослал запросы пограничным турецким и иранским правителям. В «Мюншаати салатин» приводится одно из таких писем, адресованное султаном [159] Бая- зидом курдскому эмиру Хадж Рустем-беку Мукри 33. В своем ответе курдский эмир сообщал, что «мятежное племя», нанеся поражение Альвенду, двинулось -в Ирак персидский, разгромило Мурада, а затем в Ираке арабском — Барик-бека Порнака и вступило в союзные отношения с египетским султаном Кансу Гури.

Убедившись в обреченности царевичей Ак-коюнлу и упрочении в южном Азербайджане и Иране власти шаха Исмаила, султан Баязид проявил признаки мирного и дружественного отношения к сефевидам. Так, в 910 г. х. (1504 г.) ко двору шаха Исмаила прибыл османский посол Мухаммед Чавуш Балабан с подарками и поздравлением по случаю завоевания им Ирака и Фарса, а также официальным признанием Исмаила падишахом Азербайджана и Ирана 34. Так как турецкий султан слышал от эмигрировавших в Турцию иранских суннитов, о насилиях и притеснениях кызылбашей над суннитским населением Ирана, он вручил послу два письма. Одно из писем содержало лишь поздравления по случаю военных успехов Исмаила. Второе письмо, кроме этого, призывало сефевидского шаха прекратить преследование своих подданных — суннитов, воздержаться от пролития крови невинных жителей страны. Согласно инструкции, посол, убедившись воочию в правдивости сообщений суннитских перебежчиков, вручил шаху Исмаилу второе письмо 35.

Шах Исмаил не прекратил преследования суннитов в своем государстве. Однако внешне он поддерживал мирные отношения с Баязидом II, вынужденный к этому ввиду возраставшей угрозы северо-восточным рубежам государства со стороны Мухаммеда Шейбани-хана, узбекского государя Мавераннахра.

Получив сведения о продолжающихся репрессиях над суннитами во владениях сефевидов, султан Баязид приказал малоазиатским пограничным властям препятствовать кызылбашам, султанским подданным, переезд в Иран и, наоборот, оказывать радушный прием сефевидским подданным, эмигрирующим в Турцию. Шах Исмаил письменно просил султана Баязида не чинить препятствия турецким кызылбашам — мюридам сефевидского дервишского тариката совершать паломничество в Ардебиль и ко двору самого шаха. Ходатайство шаха Исмаила было удовлетворено султаном 36. [160]

В свою очередь шах Исмаил, когда ему пришлось в 913 г. х. (1507/1508 гг.) пройти через владения Баязида во время похода против Ала-ад-доуле, отдал приказ своим войскам под угрозой смертной казни не покушаться на жизнь и имущество населения и оплачивать продовольствие и фураж, предоставляемые кызылбашам жителями сел и городов, подвластных турецкому султану 37.

Баязид II продолжал придерживаться официально дружеских отношений с шахом Исмаилом, несмотря даже на то, что при дворе последнего специально откармливалась толстая свинья под кличкой «Баязид» 38. Миролюбие турецкого султана вызывалось необходимостью, страхом перед возможностью внутренних волнений в Турции со стороны проживавших там многочисленных шиитов в случае открытого выступления его против шаха Исмаила. Так, к концу царствования султана Баязида в 917 г. х. (1511-1512 гг. н. э.) в восточных областях Малой Азии вспыхнуло крупное восстание местных кызылбашей. Для его подавления потребовалось значительное напряжение сил османского государства. Местные правители, подданные Баязида, дважды выступали против повстанцев, но были разбиты наголову и рассеяны. Восстание приняло такие размеры, что кызылбашские вожди хотели было захватить Караманское княжество, находившееся на юго-восточном углу Анатолии, у берегов Средиземного моря. Турецкий султан выслал для подавления шиитского восстания своего великого везиря Хадим Али Пашу с 50 тыс. войска. В битве, происшедшей на р. Кьюкчае 39, пали Хадим Али Паша и сам Шах-кули Повстанцы потерпели тяжелый урон и отступили к Арзинджану. Здесь, как сообщает Хасан-бек Румлу, они застали 500 тебризских купцов, перебили всех и захватили их товары. Шах Исмаил не оказал поддержки кызылбашскому восстанию в Турции. Наоборот, когда остатки повстанцев бежали в кызылбашское государство, вожди восстания по приказу Исмаила были казнены, а остальные были розданы сефевидским сановникам в качестве слуг 40. [161]

Подобное поведение Исмаила Хасан-бек Румлу объясняет гневом, вызванным в нем расправой повстанцев над караваном тебризских купцов.

Проф. И. П. Петрушевский указывает, что среди малоазиатских кызылбашей было много крайних шиитов. Правящая верхушка кызылбашей враждебно относилась к этим «временным попутчикам» и не упускала случая круто расправиться с ними 41.

Одновременно с выступлением Исмаила в 1499 г. в Средней Азии кочевые узбеки под предводительством своего государя, крупного полководца Мухаммед-хана Шейбани свергли власть тимуридов в Средней Азии. За короткое время (1499 — 1500) Шейбани-хан завладел Мавераннахром и стал угрожать владениям тимуридского султана Хусейна Байкары 42 в Хорасане. Последний начал искать поддержки и покровительства у шаха Исмаила. В 1504 г. к сефевидскому двору прибыло посольство султана Хусейна Байкары с поздравлениями и союзническими предложениями. К союзу с сефевидами и принятию шиизма склонился также и тимуридский царевич Бабур, вытесненный из Средней Азии Шейбани-ханом и основавший впоследствии (1526) в Индии державу так называемых «Великих Моголов».

С момента возникновения государства сефевидов и шейбанидов их отношения сложились как враждебные. Эти отношения определялись, в первую очередь, завоевательными стремлениями военно-кочевой знати, составлявшей главную политическую силу обоих государств. Кызылбашская и узбекская знать вела борьбу за подчинение плодородных и богатых земель в целях феодальной эксплуатации сидевшего на них населения, ради захвата военной добычи. Борьба велась главным образом за владычество в Хорасане.

Шейбани-хан, воспользовавшись тем, что Исмаил был занят подчинением феодальных владетелей Ирана, в 1507.

1508 гг. захватил Хорасан и в письме, отправленном сефевидскому шаху, требовал, чтобы тот, отказавшись от власти, повиновался ему. В противном случае, гласило письмо, «я стяну к границам Ирака и Азербайджана войска, а после захвата последних отправлюсь в Ирак арабский и Хиджаз» 43.

В 917 г. х. (1510 г. н. э.) шах Исмаил предпринял поход в Хорасан. Получив сообщение о подходе кызылбашского войска, Шейбани-хан отступил из Герата в Мерв для соединения с [162] основными силами. Ожидая подхода подкреплений со стороны узбекских полководцев Убейдуллы-хана и Тимур-султана, он укрепил Мервскую крепость, готовясь к долгосрочной осаде. Кызылбаши в течение недели безуспешно пытались штурмовать крепость. Шах Исмаил, как сообщает Хасан-бек Румлу для того, чтобы заставить Шейбани-хана выйти из крепости и. сразиться с ним в открытом бою, осуществил следующий хитроумный тактический маневр. Он с основными силами отошел от Мерва и стал лагерем у с. Махмуди, находившегося в 15 километрах от Мерва. Затем он направил Шейбани-хану письмо, в котором писал: «Мы пришли для поклонения (священным гробницам) Хорасана. Сделав это, мы по вашему вызову прибыли в Герат. Но почему-то вы не встретили нас. Нам не остается ничего другого, как возвратиться. Может быть встретимся будущей весной» 44. Между тем, Исмаил приказал одному из своих полководцев Эмирхану Мосуллу с 300 человек расположиться на мосту через р. Махмуди и обратиться «в бегство», как только узбеки выйдут из крепости. По замыслу Исмаила, Шейбани-хан должен был перейти через мост л быть захвачен врасплох главными силами кызылбашского войска, расположенными по другую сторону речки. Так и случилось. Когда Шейбани-хан узнал об отходе кызылбашей, он подумал, что они возвращаются обратно. Узбекские полководцы разгадали ловушку и советовали Шейбани-хану не выходить из Мерва, а дожидаться подхода подкреплений. Но Шейбани-хан, по словам Хасан-бека Румлу, не прислушался к трезвым голосам своих военачальников из-за присущей ему гордости и «суннитской фанатической ревности». Шейбани-хан вышел из Мерва и, преследуя кызылбашский отряд, форсировал речку, очутившись лицом к лицу с основными силами Исмаила. Битва произошла 26 шабана 917 г. х. (1 декабря 1510 г.). Шейбани-хан располагал 15 тыс. человек. Численность войск Исмаила неизвестна нам, но она, несомненно, превышала цифру вражеских войск. Битва окончилась разгромом Шейбани-хана. Шейбаниды потеряли около 10 тыс. человек убитыми. Сражение было столь кровопролитным, что «русло р. Махмуди было запружено людьми и лошадьми и кто бы ни пытался перейти ее, проходили по телам людей и коней». В битве пал и сам Шейбани-хан 45.

В результате победы кызылбашей под Мервом весь Хорасан и земли вплоть до Аму-Дарьи были захвачены [163] сефевидами. Однако в 918 г. х. (1512-1513) полководец шаха Исмаила Яр Мухаммед Хузани (по прозванию Наджми Сани) совершил неудачный поход в Мавераннахр. Кызылбашское войско было наголову разбито, а сам Наджми Сани был взят в плен и казнен 46. Таким образом, Мавераннахр и Хорезм остались в руках узбеков и река Аму-Дарья надолго оставалась границей между сефевидскими и узбекскими владениями.

Ослабив своего опасного соседа в лице государства Шейбанидов, шах Исмаил круто изменил свою политику по отношению к Турции и предпринял ряд враждебных актов в отношении Баязида II. Голова Шейбани-хана, по приказу Исмаила, была набита соломой и отослана в знак устрашения в Константинополь. Этот недружелюбный акт был оставлен Баязидом без последствий, ввиду внутренних смут в Турции, мятежа его младшего сына Селима. Баязид ограничился письмом шаху Исмаилу, где советовал последнему воздержаться от подобных действий в будущем и не провоцировать кровопролития «между мусульманами» 47.

Воспользовавшись борьбой за трон между сыновьями Баязида, шах Исмаил провоцировал прошиитские мятежи в пограничных с сефевидами областях Турции, стараясь этим путем отторгнуть часть османской территории в свою пользу. Так, в 918 г. х. (1512-1513 гг. н. э.) после смерти Баязида II один из кызылбашских предводителей Нур Али Халифэ Румлу, якобы для сбора сефевидских мюридов, вступил в Малую Азию и при поддержке местных кызылбашей, разбил османского правителя и овладел городами Карахисар и Малатийэ. Племянник султана Селима, Мурад, выступил против дяди с 10 тыс. человек и оказал поддержку Нур Али Халифэ во взятии крепости Токат 48.

Одновременно видный кызылбашский полководец Мухаммед-хан Устаджлу овладел г. Диярбекр, разгромил Ала-ад-доуле Зулькадара и с ведома шаха Исмаила отправил в Константинополь угрожающие письма, в которых называл султана Селима трусом и чобаном 49. Кроме того, шах Исмаил поддерживал родичей Селима, оспаривавших у него права на турецкий престол. Так, вначале он приютил у себя султана Ахмеда, брата Селима, а после его убийства радушно встретил его сына Мурада и пожаловал ему в правление часть области Фарс 50. Во время пребывания Мурада при дворе [164] сефевидов султан Селим направлял к шаху Исмаилу послов, требуя выдачи своего племянника. Но, по подстрекательству Исмаила османские послы были перебиты Мурадом.

Со вступлением на турецкий престол султана Селима I 51 (1512-1520), сына Баязида II, политика Турции по отношению к Сефевидскому государству резко изменилась. Посаженный на султанский трон одной из группировок военно-феодальной знати, заинтересованной во внешних завоеваниях, Селим I приступил к проведению агрессивной внешней политики по отношению к богатым странам Закавказья и Ирана.

В связи с восшествием на престол Селима I соседние европейские и азиатские государи выслали в г. Эдирнэ свои посольства с официальным признанием Селима султаном османской Империи. Отсутствие сефевидского посла среди гостей было враждебно воспринято Селимом и еще более укрепило его решимость воевать с шахом Исмаилом. Прежде чем начать военные действия против кызылбашей, султан Селим предпринял ряд энергичны« мер. В первую очередь он заключил перемирие и мирные договоры с европейскими странами: Московским государством, Венгрией, Венецией, Молдавией и Валахией. Таким образом, на западе были временно прекращены военные действия. Далее, Он заручился обещанием поддержки со стороны узбекского падишаха Мавераннахра Убей-дуллы-хана 52.

Внутри страны Селимом I была проведена жестокая массовая резня малоазиатских шиитов, приверженцев сефевидского дервишского тариката. По сообщению историка Абдул Фазла Али, во время резни было перебито около 40 тыс. человек 53. Семьи убитых и все подозрительные были переселены в европейские владения Турции. Этой мерой Селим I обеспечил себя против кызылбашских мятежей в тылу воюющих войск, возможность которых, как мы видели выше, была реальной.

Для прикрытия своих захватнических намерений, Селим созвал в гор. Эдирнэ весной 1514 г. чрезвычайный диван, на котором война с кызылбашами была объявлена суннитскими улемами «джихадом», т. е. «войной за веру», священным долгом всех мусульман 54. Везиры и ближайшие советники Селима считали войну с шахом Исмаилом крайне опасным предприятием, сопряженным с огромными жертвами и лишениями. Победа над кызылбашами, дотоле никем не побежденными, [165] казалась им весьма сомнительной 55. Однако султан Селим настоял на своем. Еще будучи наместником в Трапезуйте при отце своем Баязиде, Селим нередко совершал набеги на пограничные сефевидские территории 56.

В Енишехре, согласно султанскому приказу, сосредоточились войска со всех концов османской империи. Здесь был беглярбек Румелии Хасан-паша и янычарские части, прибывшие из европейских владений Турции. К. Маркс справедливо замечал, что Селим I повел против шаха Исмаила «все военные силы османов» 57. Для поднятия боевого духа янычаров Селим роздал каждому воину по одной тысяче акче, что делалось султаном в исключительных случаях, ибо янычары состояли на султанской службе и получали жалование.

Затем Селим прибыл к Конию и Кайсерийэ и здесь попытался склонить к союзу Ала-ад-доуле, владетеля Альбистана и Мар’аша. Тот, бывший в вассальных отношениях к египетскому султану, отказался от союза. Переговоры не были окончены, когда Ала-ад-доуле приказал своим людям тайно разграбить арсенал и продовольственные запасы османского войска. Имея против себя могущественного врага, Селим воздержался от враждебных действий против Ала-ад-доуле. Кроме того, он опасался возбудить недовольство мамлюкского султана Кансу Гури,

В Сивасе турецкий султан произвел смотр своим войскам, численность которых достигала 140 тыс. человек. Из этого числа 40 тыс. человек было оставлено в Малой Азии, на случай возможного мятежа местных шиитов, а также внезапного вторжения египетского султана, бывшего в союзных отношениях с сефевидами. На оставленные в Малой Азии войска была возложена задача обеспечения воюющей армии продовольствием и фуражом. Продовольствие и боевое снаряжение должны были доставляться из европейских и западных территорий Турции морем в порт Трапезунт, а затем караванами к месту нахождения действующей османской армии. Однако караваны, направлявшиеся в армию, постоянно подвергались нападениям грузин и тюркских племен, бывших в союзных отношениях с шахом. Исмаилом 58.

Османское войско форсировало речку Чайсу, протекавшую по границе османо-сефевидских владений и вступило в Арзинджан. Нур Али Халифэ Румлу перед этим, оставив город, по указанию шаха Исмаила отступил в пределы [166] Азербайджана. Население города попросило пощады (аман) у Селима. Тот принял эту просьбу, обязав жителей обеспечить войско зерном и продовольствием.

Выступая в поход, султан Селим отправил шаху Исмаилу два письма 59, извещая его о предпринимаемом походе и о своем намерении сразиться с ним. Шах Исмаил оставил эти письма без ответа. Между тем кызылбашские полководцы по указанию шаха, не оказывая никакого сопротивления, отступали вглубь страны. Поведение Исмаила вызвало чрезвычайное недоумение и гнев турецкого султана. Он отправил шаху Исмаилу третье письмо, составленное в резко высокомерном тоне, называл шаха Исмаила просто «полководцем», упрекая его в трусости. Вместе с письмом были отправлены отрепье, шест, зубочистка, четки и чаша из кокосового ореха — принадлежности дервишей. Этим самым Селим как бы говорил Исмаилу: «Если ты не трус, иди в бой, а не то, иди дервишествовать, как это делали твои деды». 60

Шах Исмаил, ответивший на это письмо в сдержанных выражениях, в свою очередь, воздержался от признания Селима султаном и падишахом 61. Сефевидский посол Шахкули Бойнукер вместе с письмом вручил Селиму золотую шкатулку, полную тиряком (опиумом). Этим Исмаил предупреждал султана, что если он настаивает на сражении, то его постигнет та же участь, которая выпала на долю его деда Баязида I 62, а победа над кызылбашами достанется, дескать, султану лишь в мире грез (после употребления опиума), а не в действительности.

Турецкий султан понял, что за показным отступлением шаха Исмаила кроется глубоко продуманный стратегический маневр. На пути движения османских войск кызылбашами разрушались дороги, уничтожались продовольственные запасы, населенные пункты. Тактикой «выжженной земли» Исмаил стремился завлечь врага вглубь страны и наступающей зимой обречь его на гибель от холода и голода. В ярости султан Селим, вопреки дипломатическим традициям, казнил упомянутого кызылбашского посла и выкрикнул: «Я пойду за ним (шахом Исмаилом. — О. Э.) хоть до преисподней» 63.

С течением времени отступление кызылбашей начало отражаться на моральном духе османского войска. Долгие месяцы безрезультатного преследования вызвали недовольство в [167] янычарских частях, тем более, что продовольственные запасы войска были на исходе. Недовольство охватило и ближайшее окружение султана — везиров и советников. Наконец, беглярбек Карамана Хамдам-паша, друг и наперсник детства султана, был уполномочен заявить Селиму о желании войска и отговорить его от продолжения похода. Селим не остановился перед казнью Хамдам-паши и приказал войску двигаться вперед. Отправив из Чирмука Исмаилу свое четвертое письмо 64, он двинулся к Тарджану. Отсюда он отправил Мустафа-пашу на осаду крепости Байбурт, а сам избрал дорогу на Тебриз 65.

Когда распространился слух, что султан намерен идти на Тебриз, в войске снова начал раздаваться ропот недовольства, временно пресеченный казнью караманского беглярбека. Возмущение угрожало перерасти в открытый мятеж. Янычары опустили ружья на землю и одели на них башмаки. Это означало, что они не сделают более ни шага вперед, армия предлагала султану мир и возвращение на родину. Селим был вынужден выйти из шатра и угрозами и обещаниями заставил войско двигаться дальше 66.

Получив от шаха Исмаила извещение с приглашением на битву, Селим I двинулся к Чалдыранской равнине, недалеко от южноазербайджанского города Маку.

Шах Исмаил выступил из Хамадана навстречу османам. Отправив гонца к сефевидскому правителю Диярбекра Мухаммед-хану Устаджлу с приказом о немедленном выступлении и не дожидаясь подкреплений из других областей страны, он с незначительным войском 1 раджаба 920 г. х. (22 августа 1514 г.) вступил в генеральное сражение с султаном Селимом на Чалдыранском поле 67.

Источники называют противоречивые цифры о численности войск противников. Согласно персоязычным хроникам, османская армия составляла 200 тыс. человек, по турецким же источникам-120 тыс. человек. О численности кызылбашей турецкие источники приводят цифры от 80 до 150 тыс. человек. По персидским же источникам, войско шаха Исмаила не превышало 20 тыс. человек. Для историков обеих сторон характерно преуменьшение численности своих войск и преувеличение численности войск противника. Однако несомненно одно, что османская армия в несколько раз превышала число кызылбашского войска. [168]

Персоязычные хронисты отмечают, что в ночь перед сражением, когда османское войско стало лагерем на одном из холмов, окружавших Чалдыранское поле, кызылбашские полководцы Мухаммед-хан Устаджлу и Нур Али Халифэ Румлу, знакомые с военной тактикой османов, на военном совете предлагали шаху Исмаилу немедленно напасть на турецкий лагерь всеми наличными силами. Они утверждали, что ночная атака избавит кызылбашскую конницу от ружейно-артиллерийского огня противника и, таким образом, с османами будет покончено до того, как они успеют принять боевой порядок, неуязвимый для конницы. Однако, Дурмуш-хан Шамлу, один из авторитетных военачальников шаха Исмаила, высказался против ночного нападения, назвав это трусостью и малодушием. Шаху Исмаилу понравились эти слова и он заявил: «Я не разбойник; пусть будет то, что предначертал аллах» 68.

Суть тактического плана султана Селима состояла в том, чтобы заманить кызылбашскую конницу на близкое расстояние и уничтожить ее огнем артиллерии. Для этого перед пушками, скрывая их от взоров противника, расположились особые части, обязанные при подходе вражеской конницы на определенное расстояние отойти вправо и влево, давая тем самым возможность артиллерии обрушить свой огонь на противника.

Шах Исмаил, осведомленный о плане султана Селима через лазутчиков, решил внезапной атакой двух соединений обрушиться на стоящие перед вражеской артиллерией части и разгромить их прежде, чем они освободят пространство для артиллерийского огня. Затем, пройдя линию вражеской артиллерии, кызылбаши должны были с флангов смять части, охранявшие султанскую особу, и ударить в тыл янычарских частей.

В начале битвы шах Исмаил с отборным отрядом кызылбашей обрушился на левый фланг противника. Мухаммед-хан-Устаджлу одновременно должен был нанести удар по правому флангу османской армии. Стремительной.атакой конницы шах Исмаил уничтожил части, стоявшие перед артиллерией, а последняя, таким образом, была обречена на бездействие. Беглярбек Румелии под сильным натиском кызылбашей был вынужден отступить в тыл турецкого войска. Однако, шах Исмаил, преследуя Хасан-пашу, ушел от главной задачи, состоявшей в разгроме султанской гвардии и нанесении удара янычарам с тыла. Кроме того, атака Мухаммед-хана Устаджлу на правый фланг была недостаточно решительной, что дало возможность противнику открыть артиллерийский огонь. [169] Кызылбаши были вынуждены отступить с большими потерями. Селим, будучи спокоен за свой правый фланг, стянул все свои силы против кызылбашей. Янычарские стрелки вышли из крепости, образованной походными повозками, соединенными между собой цепями, и открыли ружейный огонь по кызылбашам. Оказавшись в окружении османов, шах Исмаил, раненый в плечо и руку, с 300 кызылбашей вырвался из окружения и направился в Тебриз. Другая крупная группа кызылбашей отчаянной атакой пробилась через центр османов и последовала за шахом Исмаилом. Султан Селим воздержался от преследования кызылбашей, опасаясь хитрости со стороны шаха Исмаила. Последний отступил на юг, сначала в Тебриз, а затем на восток, в Даргузин.

В кровопролитном сражении погибло 5 тыс. человек с обеих сторон. Со стороны кызылбашей пали эмир племени устаджлу Мухаммед-хан, Хусейн-бек Леле, известный проповедник шиизма сейид Шариф Ширази; со стороны османов — беглярбек Румелии Хасан-паша и ряд других знатных лиц.

Персоязычные хронисты объясняли поражение кызылбашей гордостью и тщеславием шаха Исмаила, не побоявшегося с незначительными силами выступить против численно превосходящих сил султана Селима I.

Главной причиной поражения сефевидов было превосходство войска Селима над войском шаха Исмаила, благодаря воспринятой у европейцев организации османской армии и наличию у турок огнестрельного оружия — ружей и артиллерии 69 .

После спешного отступления шаха Исмаила в руки османов попала огромная добыча. В числе пленных были жены шаха Исмаила — Бехрузе-ханум и Таджлы-ханум, бывшие в боевых доспехах 70. На поле сражения османы обнаружили большое количество женских трупов, которые, по приказу Селима I были похоронены с особыми воинскими почестями. Итальянский историк Сагредо в своей книге «История османской империи» так пишет об этом: «Среди убитых были обнаружены трупы женщин, вступивших на-поле брани, в форме воинов-мужчин, чтобы разделить участь своих мужей и воинскую честь. Храбрость, мужество и патриотизм этих женщин вызвали восхищение Селима, и он приказал предать их земле с воинскими почестями» 71. [170]

После Чалдырана стало известно, что шах Исмаил имел в своих войсках особый отряд конных воинов-женщин, числом около 10 тыс. человек. Об участии женщин-воинов в Чалдыранской битве говорят и персоязычные источники, например, «Тарихэ джахан ара» и «Алем арайи шах Исмаил» 72.

Шах Исмаил, помяв, что силой он не в состоянии одолеть султана Селима, прибег к хитрости. Ряд кызылбашских предводителей получил задание мелкими отрядами «сдаваться» османам и, когда число присоединившихся достигнет 2-3 тыс. человек, ночью произвести панику в османском лагере и убить Селима 73. Так, по пути султана в Тебриз к османам «присоединился» кызылбаш Хадж Рустем с 50 всадниками. Но через три дня они были разоблачены и казнены. Та же участь постигла и Халидбека, «сдавшегося» османам со 150 кызылбашами с теми же намерениями 74.

Подобные попытки шаха Исмаила успеха не имели из-за измены курдских эмиров, помогавших Селиму разоблачать «сдавшихся» кызылбашей. Из Хоя султан Селим I разослал египетскому султану, Убейдулла-хану узбекскому, своему вассалу крымскому хану и султану Сулейману, сыну и наследнику своему, грамоты с извещением о своей победе над кызылбашами, составленные в высокопарных выражениях 75.

Пройдя Маранд, б сентября 1514 г. османская армия вступила в столицу государства сефевидов — г. Тебриз. Правда, Селим не позволил войску грабить и убивать жителей. Однако казна шаха Исмаила и имущество кызылбашских союзников были разграблены османами. Кроме того, Селим насильственно увел с собою в Стамбул значительное количество лучших тебризских ремесленников вместе с их семьями 76.

Султан Селим оставался в азербайджанской столице недолго, всего одну неделю. Это объясняется рядом причин. Продовольствие и фураж в Тебризе и окружающих районах были уничтожены кызылбашами перед отступлением. Селим едва обеспечивал армию припасами, доставляемыми по взвинченным ценам из Армении, Грузии и Курдистана. Приближающаяся зима не предвещала в этом отношении ничего утешительного.

Уже на второй день пребывания в Тебризе янычары проявили мятежные настроения, отказавшись от «обеда» и потребовав немедленного возвращения домой на родину. Ночью [171] султанский шатер был пробит тремя стрелами. Несмотря на тщательные розыски, виновников обнаружить не удалось.

Кроме того, султан Селим убедился в отчаянной храбрости кызылбашей, в малом числе оказавших стойкое сопротивление многочисленному войску османов. Шах Исмаил в это время на востоке сколачивал новое войско для отпора турецкому нашествию 77.

И наконец, турецкий султан не мог закрыть глаза на опасность внезапного вторжения в Малую Азию своего врага, египетского султана, бывшего с Исмаилом в союзнических отношениях.

По миру, заключенному в 1515 г. между султаном Селимом и шахом Исмаилом, к Турции отошли западная Армения с г. Эрзерумом и северная Месопотамия до г. Мосула 78.

После Чалдырана шах Исмаил делал неоднократные попытки к установлению мирных отношений с турецким султаном. Так, вдогонку уходящей турецкой армии Исмаил отправил посольство во главе с Мир Нур-эд-дином Абульваххабом с письмом и богатыми дарами. Посольство имело целью заключить мирный договор, а также выпросить у султана пленную жену шаха Исмаила. Селим враждебно отнесся к кызылбашскому посольству и бросил послов в тюрьму. В конце 921 г. х. (1516 г. н. э.) в Стамбул явились сефевидские послы Кемал-эд-дин Хусейн бек и Бахрам Мирза с дружественным письмом шаха Исмаила I 79. И на этот раз Селим I приказал заключить послов в темницу.

Вернувшись в Тебриз после отхода турецкой армии, шах Исмаил разослал посольства в соседние страны с намерением создать антитурецкий союз ряда государств. По сообщению европейских путешественников, по инициативе шаха Исмаила был создан союз, куда вошли египетский султан, Ала-ад-доуле Зулькадар и иберцы. Участники союза обязались оказывать друг другу военную поддержку в случае войны одной из сторон с турецким султаном 80. Однако этот союз не оказался эффективным. Уже весной 1515 г. на обратном пути из Азербайджана султан Селим аннексировал владения Ала-ад-доуле на Евфрате с городами Альбистаном и Мар’ашем. Вслед за этим султан Селим в 1516 г. наголову разгромил войско мамлюкского султана Кансу Гури. В результате этой победы к Турции были присоединены Сирия, Палестина, Египет и Хиджаз 81. Шах Исмаил по неизвестным нам причинам не оказал [172] военной поддержки египетскому султану. Некоторые источники объясняют это тем, что Кансу нарушил условия союза, приняв у себя турецкого посла 82. Уничтожив одного из своих главных врагов в лице египетского султана, османские феодалы начали подготавливать новую агрессию против стран Закавказья и Ирана. Азербайджан и смежные провинции Сефевидского государства стали в течение столетия объектом опустошительных грабительских набегов османских султанов.

После Чалдырана шах Исмаил принял энергичные меры для укрепления своих позиций в странах Закавказья. В 1517 г. в Грузию был выслан кызылбашский полководец Див Султан Румлу. В результате похода к сефевидам была присоединена восточная Грузия (царства Картлии и Кахетии). В 1522 г. картлийский царь Давид отказался от выплаты дани (300 вьюков шелка ежегодно), но был разгромлен в битве при Телети. Кызылбаши заняли Тбилиси, разграбили город и увели много пленных 83.

После победы над Фаррухом Ясаром в битве при Джабани в 1500 г. Исмаилу пока не удалось закрепить свою власть над Ширваном. На ширванском престоле утвердился сын Фарруха Ясара Ибрагим II Шейхшах (1502-1524). Он прекратил выплату дани сефевидам. В 1509 г. сефевиды, предприняли второй поход на Ширван. Шах осадил Баку, крепость Бугурд и дошел до Дербента. Комендант бакинской крепости подчинился, сдал крепость и явился в шахскую ставку с подарками. Ширваншах Шейхшах оказал сопротивление, но в итоге согласился выплачивать дань. В вассальные отношения к шаху Исмаилу Шейхшах встал только в 1519 г., прибыв ко двору шаха с подарками 84.

Завоевания османской Турции на западе создавали угрозу и для ряда государств Европы и, в первую очередь, для Полыни, Венгрии, габсбургских владений и государств Италии.

В Европе на шаха Исмаила смотрели как на весьма желательного военного союзника, способного оттянуть на себя значительные военные силы Турции и облегчить борьбу с ней для западноевропейских стран.

Первой из европейских стран, с которой завязались дипломатические отношения Исмаила I, была Венецианская республика. Военные успехи османов и неуспех антиосманской лиги во второй половине XV в. обеспечили Турции господство на Черном море и в восточной части Средиземного моря. [173] Венецианские купцы, которые являлись в это время главными посредниками в европейско-азиатской торговле, терпели большие убытки от таможенной политики турецкого султана.

Между 1501 и 1508 гг. шах Исмаил неоднократно обращался к Венецианской республике с предложением заключить военный союз, направленный против Турции. В 1505 г. Исмаил Сефеви отправил через посредство караманского правителя письмо в адрес венецианского дожа Леонардо Лоредано, в котором выражал свои дружеские чувства к нему. Два года спустя, т. е. в 1507 г. в Венецию было даже отправлено Исмаилом официальное посольство для заключения с ней антитурецкого союза. Однако возникновение коалиции ряда европейских стран, направленной против Венеции 85, не дало ей возможности уделить предложениям шаха Исмаила I должное внимание 86.

После поражения на Чалдыране и, в особенности, после захвата Турцией Египта, Сирии, Палестины и Хиджаза попытки Исмаила заключить антиосманский союз с европейскими странами особенно усилились. В 1515 г. шах Исмаил предложил магистру ордена Иоаннитов на острове Родосе союз против турецкого султана с просьбой привлечь к этому союзу других христианских государей Европы. Папа Лев X в своем послании польскому королю Сигизмунду I, ссылаясь на это обращение сефевидского падишаха, писал: «Сейчас особенно благоприятен случай, ибо мы недавно были осведомлены письмами Большого Хозяина Родоса, что Софи, король Персии (шах Исмаил. — О. Э.), давно питающий ненависть к турецкому тирану (речь идет о Селиме I. — О. Э.), послал к нему (правителю Родоса. — О. Э.) своего посла с просьбой, чтобы последний приложил все усилия сообщить христианам и призвать их, как королей, так и принцев, выставить с нашей стороны мужественные и храбрые войска против этого самого Тирана. Ибо персидский король обещает, что если он увидит нас также готовыми и вооруженными для этой цели, то он по своей доброй воле со своей стороны также поднимется и нападет на неприятеля (т. е. турецкого султана. — О. Э.) враждебным строем и что все города, в прошлом принадлежавшие христианам (т. е. захваченные турками. — О. Э.), он уступит в их распоряжение и владение» 87. Обращение шаха Исмаила I осталось без ответа. Несмотря на это, он не переставал искать [174] себе союзников по борьбе с турецкой агрессией. Начинается переписка между сефевидами и Габсбургами о заключении оборонительно-наступательного союза против султана. Это вызывает сближение Турции с Францией, которая была склонна к союзу с султаном для успешной борьбы с германским императором.

Письмо шаха Исмаила германскому императору Карлу V было написано в 1518 г. и отправлено через посредство некоего брата Петра. Тем же лицом было доставлено письмо от Исмаила I венгерскому королю Людовику II.

Карл V получил это письмо лишь через несколько лет после его отправления, в своей резиденции в г. Толедо. Через того же брата Петра германский император послал шаху Исмаилу ответное письмо, датированное 25 августа 1525 г. 88

О письме шаха Исмаила германскому императору Карлу V и об ответном письме императора шаху сообщается в книге выдающегося русского востоковеда академика В. В. Бартольда «История изучения Востока в Европе и России» 89. Но в работе текст писем не приводится. 90

Из послания шаха Исмаила выясняется, что перед этим у него побывал с письмом посол венгерского короля. Хотя содержание письма нам неизвестно, но можно с уверенностью предположить, что дело касалось османов, и король Венгрии Людовик II предлагал шаху Исмаилу наступательный союз против турецкого султана. В письме Карлу V Исмаил намечает даже дату совместного выступления — апрель месяц. Письмо было получено Карлом слишком поздно и поэтому потеряло свое реальное значение.

Нам неизвестен маршрут путешествия упомянутого священника, брата Петра, с письмами сефевидского шаха и германского императора, однако вряд ли он проходил через земли, подвластные турецкому султану. Дипломатическая связь через территорию Турции была сопряжена с большим риском. Один из сефевидских послов, направлявшихся к венгерскому королю, был пойман и казнен в Константинополе 91. Как отмечает Шеффер, многие послы европейских государств были задержаны агентами султана и убиты им 92. [175]

При таких условиях послам обеих сторон приходилось преодолевать невероятные трудности и лишения, чтобы выполнять порученную им дипломатическую миссию. Ввиду дальности расстояния между европейскими странами и государством Сефевидов, возможность согласованных действий для них в войне против Турции исключалась.

Письмо шаха Исмаила не имело ни печати, ни подписи, что вызвало подозрение у Карла V. Можно допустить, что в то время турецкий султан практиковал засылку в европейские дворы своих людей, выдававших себя за сефевидских послов. Дезинформация европейских королей относительно действительных намерений кызылбашского двора также препятствовала установлению нормальных отношений между названными странами. Так, канцелярия императорского двора была так плохо информирована о событиях на Ближнем Востоке, что Карл V в 1529 г. назначил послом к сефевидскому шаху рыцаря Иерусалимского ордена Жана де Бальби. Ему было поручено склонить шаха Исмаила начать военные действия против турок, а в случае невозможности предпринять крупные операции, повести хотя бы пограничную войну с врагами, чтобы отвлечь таким образом часть турецких сил от границ империи 93.

Отношения сефевидов с Португалией с самого начала определились как враждебные. В 1507 г., стремясь установить свой контроль над морской торговлей с Индией, португальцы под командой Альфонсо д’Альбукерке овладели островом Ормуз, но вскоре были вынуждены оставить его. В 1515 г. д’Альбукерке, назначенный к тому времени вице-королем португальских владений в Индии, прибыл к Ормузу с большим флотом и захватил его, а также ряд других островов Персидского залива 94.

Остров Ормуз и одноименный порт, расположенный на этом острове, имели очень важное торговое и стратегическое значение. Ормуз был перевалочным пунктом на морском торговом пути между Европой и Индией. Кроме того, он являлся первоклассным пунктом для вывоза из сефевидского государства шелка.

Сефевиды не могли примириться с захватом Ормуза и искали случая для возвращения этого важного порта.

Дипломатические сношения сефевидов с другими европейскими странами (Англией, Францией, Голландией и др.) [176] установились позднее, и рассмотрение их выходит за рамки нашей темы.

Как внутренняя, так и внешняя политика шаха Исмаила I осуществлялась в интересах господствующего класса феодалов и в первую очередь — в интересах азербайджанской кочевой знати кызылбашей.

Сефевидско-османские войны, как и войны сефевидов с шейбанидами, проходили под флагом религиозной борьбы между шиизмом и суннизмом. На самом же деле, борьба велась за обладание Закавказьем, богатым природными ресурсами, за установление контроля над важнейшими путями европейско-азиатской торговли, проходившими по территории Азербайджана.

Образование Сефевидского государства в начале XVI в. следует оценивать как положительное явление. Возникновение на месте раздираемых внутренними междоусобицами владений эмиров Ак-Коюнлу более централизованного государства с сильной шахской властью создало известные предпосылки для оживления экономики Азербайджана в XVI в.

Текст воспроизведен по изданию: К некоторым вопросам внутренней и внешней политики шаха Исмаила I (1502-1524) // Труды института истории, Том XII. Баку. 1957

© текст - Эфендиев О. А. 1957
© сетевая версия - Тhietmar. 2013
© OCR - Станкевич К. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Труды института истории. 1957