Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ЮРИЙ ЛЫТКИН

МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ИСТОРИИ ОЙРАТОВ

(Посвящается земляку — зырянину
Василию Николаевичу Латкину)

I. Хошутский нойон Галдама

Ни об одном из ойратских владельцев не осталось в потомстве столько живых, прекрасных воспоминаний, как о [391] хошутском нойоне Галдаме, сыне Цецен хана от брака его с дочерью зюнгарского Ердени Батур хун тайчжия.

Галдама был рыцарь без упрека или, как выражается ойратский историк емчи Габан Шараб, он был непогрешителен даже в самомалейших поступках.

Галдама является на военном поприще, когда ему было только семнадцать лет. Зимою года Усун Лу (1652 г:) Цецен хан возвратился в свои кочевья из похода на бурутов; в этом походе семнадцатилетний Галдама лично заколол Янгир хана 1, повелевавшего бурутами и киргиз-кайсаками и питавшего непримиримую вражду 2 к зюнгарскому Ердени Батур хун тайчжию и его союзнику и зятю хошутскому Цецен хану.

На это событие указывает и ойратская песня, поныне сохраняющаяся в устах приволжских ойратов, или калмыков. Галдама у отца своего Цецен хана просит позволения кинуться в середину битвы и лично сразиться с Янгир ханом, знаменитейшим богатырем того времени; Цецен хан не позволяет ему, еще не опытному в военном искусстве молодому юноше, но Галдама возобновляет свою просьбу, он поет:

Хара морин ецед угейде,
Харга чжида мухад угейде,
Абга! Тальби, шургуна би...
Боро морин ецед угейде,
Буугийин сумун хачжигат угейде,
Абга! Тальби, шургуна би... 3

Перевод:

Пока мой вороной конь не утомился еще от езды,
Пока мое копье с сосновым древком не притупилось еще,
Отец! Пусти меня, я нападу...
Пока мой серый конь не утомился еще от езды,
Пока ружейные пули не летят еще криво (ружье не испорчено),
Отец! Пусти меня, я нападу... [392]

Слава приветствовала Галдаму на военном поприще: он победил Янгир хана, одного из первейших богатырей, которого тюркские племена воспевают в своих песнях. Современные ойратские историки и летописцы на память потомству записали славный подвиг Галдамы, а отец, Цецен хан, в знак особенного своего доверия и уважения к его военным дарованиям, поручил ему охранять Ойратский нутук от набегов бурутов, хасаков (киргиз) и бухарцев.

С этого времени, т. е. с 1652 года до самой кончины своей, 1667 года, Галдама бодро стоял на страже Ойратского нутука, кочуя между реками Таласу, Чуем (Цуу) и Или; сыновья лучших людей (зайсангов) следовали за ним и защищали его своим мечом и грудью, дорожа дружбой и одобрением молодого храброго своего нойона Галдамы и наградою его матери Сулумца хатун. Емчи Габан Шараб говорит, что Сулумца хатун 4 раздавала улба (куртка под панцирем) и бу (ружье) в награду тем из сподвижников Галдамы, которые отличались военными подвигами, чем возбуждала в подвластных охоту повсюду следовать за Галдамою.

Хадудийин юденду Галдама любчилете,
Хадайнан кйондеду хонхолзур тохата.
Садакта сумуйган санчжулан аксадак,
Сайдудийин кюбюден сакшулан дахулдак, Галдама мани ва!
Дйонекен шаргайган чюдертени дасхайа!
Дйочикен батуран дайсундани дасхайа!
Нарихан шаргайган чюдертени дасхайа!
Начин ие шонхоран хунгдуни дасхайа! 5

Перевод:

Галдама, одетый в военные доспехи, находится у дверей ханов (т. е. охраняет ойратские улусы);
Оседланный конь его Хонхолзур стоит в пещере скалы. [393]
Стрелы, находящиеся в садаке, замкнуты у тебя на спину,
Сыновья лучших людей, столпившись, следуют за тобой, о наш Галдама!
Четырехгодовалого солового коня заставим привыкать к треножнику,
40 богатырей заставим привыкать к битве с врагами!
Поджарого солового коня заставим привыкать к треножнику,
Соколов и ястребов заставим привыкать брать лебедей!

Следующая ойратская песня дополняет характеристику Галдамы и его сподвижников друзей-приятелей:

Беребенген тоти шубун
Бензе модун туртай суудак би:
Бекелексен Алдар мани
Тиоро голишик алита суудак би.

Алтан амта шазанду
Арзайнган тунгулагни мельмельзене:
Амарак-инагийинан дуранду
Одо таваран найиралайа!

Мйонгон амта шазанду
Мйонкиндан арзани мельмельзене,
Мйон инагийинан дуранду
Одо таваран найиралайа!

Гайхамшикта Галдама
Гачис сайхан зарликта:
Го инагийинан дуранду
Одо таваран найиралайа! 6

Перевод:

Беребенгский попугай-птица
Сидит на наседке 7 из дерева бензе: [394]
Непоколебимый наш Алдар (собств. "слава"),
Распорядительный в управлении, деликатный, игривый нравом, сидит.
В чаше с золотым ободком
Колышется отстоявшаяся чистая арза (вино) его:
В угоду друга-приятеля
Запируемте же в полное удовольствие!
В чаше с серебряным ободком
Колышется неиссякаемая (вечная) арза его:
В угоду истинного друга
Запируемте же в полное удовольствие!
Чудный Галдама, возбуждающий удивление,
Обладает чрезмерно дивным повелением (силою красноречия):
В угоду прекрасного друга Запируемте же в полное удовольствие!

Бдительный Галдама, сопутствуемый храбрыми товарищами-богатырями, не боялся нечаянного нападения врагов и не унывал перед ними, несмотря на их многочисленность. Так, во время Цаган Сара года Шорой Нохой (1658 г., когда Галдаме был 23-й год) бухарский военачальник Абуду Шукур с 38.000 войском прибыл к реке Таласу. Галдама, который один, отдельно от кочевья Ойратских владельцев, стоял на границе Ойратских улусов, выступил против него с 3.000 войском; на рассвете нечаянно напал на Абуду Шукура при урочище Хуланчжилин и, гнав до устья р. Кок (Кук), убил его. Шах Хозо с 300 богатырей, оставшиеся позади, были взяты в плен Галдамою, который на каждую лошадь посадил их по два человека и в таком виде препроводил их до пограничного Бухарского города. 8

Галдама не только охранял южные и юго-западные пределы Ойратского нутука от набега внешних врагов, но принимал деятельное участие и во внутренних делах ойратских. [395]

Первенствующий член Ойратского сейма зюнгарский владелец Ердени Батур хун тайчжи, умерший в 1654 году, разделил свой улус на две части: одну часть отдал одному сыну (любимцу своему Сенге, родившемуся от жены Юм Агас), а другую часть отдал прочим осьми сыновьям. 9 Цецен тайчжи, Чжотба батур и др. старшие братья, будучи недовольны таким разделом наследства и преимуществами своего младшего брата Сенге, который занял место первенствующего члена на Ойратском сейме, старались привлечь на свою сторону других ойратских владельцев, чтоб силою отнять у брата своего улус. Цецен хан поддерживал сторону Сенге хун тайчжия, женатого на его дочери, а брат его Аблай тайчжи поддерживал сторону его противников. Эти раздоры усилились так, что летом года Гал Така (1657 года) зюнгары разделились на две партии: барун гар (южную — в пользу Сенге) и зюн гар (северную — в пользу его противников) и хотели решить спор оружием, но Аблай тайчжи и Галдама (ему было 22 года), сын Цецен хана, прибыли с войсками к р. Емнель (Емель) и рассудили тех и других. 10 Хотя на этот раз Сенге остался обладателем южной части Зюнгарского улуса и первенствующим членом Ойратского сейма, но ненадолго: в 1670 году Сенге был убит своими старшими братьями Цецен тайчжием и Чжотба Батуром. 11

Предание говорит, что первенствующий член Ойратского сейма 11а хошутский владелец Байбагас хан оставил сыновьям своим Очирту тайчжию (которому Далай лама в 1666 году пожаловал ханскую одежду и титул Цецен хана) 12 и Аблай тайчжию до 130.000 кибиток подвластных, из числа которых 70.000 достались старшему сыну, а 60.000 — младшему. 13 Аблай 14 не мог равнодушно смотреть на преимущество своего старшего брата, будучи жаден к приобретению сокровищ, что подтверждается, между прочим, его нападением на улус торгутского Шукур Дайчина, внук которого Аюки тайчжи жестоко наказал его за это, отняв улус и взяв [396] в плен его самого в 1672 году; 15 емчи Габан Шараб прямо говорит, что Аблай тайчжи потерял нутук вследствие жадности. 16 Цецен хан и Аблай тайчжи в продолжение почти 30 лет вели спор за наследство и преимущества; нередко сходились с войсками решить спор удачею битвы, но всякий раз Галдама, сын Цецен хана, и Цаган, 17 сын Аблай тайчжи, жившие между собою примерно дружно, останавливали междоусобные брани своих родителей. Когда войска начинали уже битву, Галдама и Цаган — один с шахматной доской, а другой с шахматными фигурами — выходили на середину и начинали игру в шахматы, которая продолжалась до тех пор, пока Цецен хан и Аблай, тронутые дружбой своих любимцев, не расходились, прекратив битву. 18

Споры, неудовольствия и вражда между Цецен ханом и Аблай тайчжием доходили до того, что не могли отвратить их от кровавого столкновения не только Галдама и Цаган, но даже знаменитый хутукту Зая пандита, наместник Далай ламы между ойратами.

Летом года Темур Хулугуна (1660 г.) Цецен хан и прочие хошутские и зюнгарские владельцы собрались на сейм на урочище Тарниха Хара Хочжир. (По неимению данных, трудно судить о причине этого сейма).

Осенью того же года Цецен хан и Аблай тайчжи при хутукте (Зая пандита) имели кратковременное свидание (не говорится ничего о побудительных причинах этого свидания).

Зимою (1661 г.) Цецен хан выступил с войском, Аблай тоже наскоро собрал войско.

Третьего числа первого осеннего месяца года Темур Укер (1661 г.) войска сошлись при речке, именуемой Емелгин Шибету 19. В этот день войско Аблай тайчжия состояло из 30.000, у Цецен хана тоже было 30.000, но потом, когда (зюнгарский) Сенге и хойтский Солтан тайши присоединились к Цецен хану, последний усилился. Аблай терпел поражение [397] за поражением; сыновья Кундулен Убашия (двоюродные братья и союзники Аблая) оставили его, откочевав вслед за своим нутуком. Аблай, оставшись один, поспешно заперся в сюме (Аблайин кид, о начатии постройки которого упоминает Байков), где держался в осаде полтора месяца, причем пало у него много скота.

"Хотя нам кажется, что небо никогда не прояснится от проливного дождя, ливмя льющегося,
Однако ж таково свойство вещественной природы, что дождь не имеет беспрерывного продолжения, и небо проясняется;
Хотя нам кажется, что люди, внушающие страдания от мирских деяний, постоянно должны страдать,
Однако ж бывает конец страданиям, в которых люди непостоянно же пребывают, но выходят..."

Сайханчжу хатун 20, сказав это, вышла из сюме и, как бага еке Цецен хана, подробно переговорила с ним. Хан, тронутый ее словами, сказал: "Поистине Аблай причинил мне зло, поступил несправедливо; я же не делал ему никакого зла; однако последую вашему совету". Цецен хан изъявил желание помириться с Аблай тайчжием. Когда происходило их свидание, Галдама с четырьмя или пятью человеками поехал рысцою в укрепленный сюме. Черный народ, претерпевший много горя во время осады, лишь только приметив, что Галдама поистине едет в сюме с малым числом людей, возрадовался и восклицал: "Взошло солнце веселья!"

Цецен хан спрашивал совета у своих союзников: "Отдавать ли улус Аблаю или нет? Если отдавать, то как это сделать?" Мнения были различны: одни советовали взять Аблая под арест, другие советовали отдать часть улуса, некоторые советовали отправить его в чужие страны. Малай Хашха 21 [398] говорил на это: "За кого вы считаете его, разве не за Аблая? Нужно сделать что-нибудь из двух: убить его или возвратить ему улус". Галдама подтвердил его мнение. Цецен хан, признавая их мнение справедливым, возвратил Аблаю все до последней нитки; зюнгарский Сенге также возвратил все, что взял у Аблая во время войны, говоря: "Я вполне согласен с решением Цецен хана и Галдамы; если дано слово все возвратить, то надо исправно выполнить обещание". 22

Таков был двадцатишестилетний Галдама, мнение которого уважали старик-отец и почтенные и старейшие ойратские владельцы. И этому разумному, благороднейшему мужу суждено было кончить жизнь от яда, поднесенного рукою жены своего отца, в пору силы и здоровья, когда ему было только тридцать два года.

Цецен хан, по обычаю того времени, имел нескольких жен, из которых одна была дочь зюнгарского Ердени Батур хун тайчжия (от нее родился Галдама); другая жена его была Уде Агас, дочь торгутского Хо Орлека. (Мне кажется, что Уде Агас и Дорчжи Рабтан 23 — одна и та же личность, и что она не дочь Хо Орлека, но внука его Пунцука, действительно бывшая замужем за Цецен ханом). Эта Уде Агас имела любовные связи с гелюнгом Гак емчием, который, изучив тибетскую медицину, занимался врачеванием не только ее душевных болезней, как гелюнг, но и телесных, как ачиту емчи, т. е. благодетельный лекарь, ибо Цецен хан, бывший за шестьдесят лет, не имел уже возможности и сил принять на себя последнюю обязанность в отношении своей молодой супруги. Тридцатидвухлетний Галдама был случайным свидетелем тайного свидания своей мачехи с Гак емчием; Уде Агас, не желая, чтоб ее тайна разгласилась когда-нибудь, решилась отравить своего пасынка. Скоро представился к тому удобный случай: Галдама захворал. Гак емчи приготовил напиток, в который был подмешан яд, а Уде Агас [399] послала его Галдаме, который, почувствовав действие яда, тотчас же хотел было принять какое-то лекарство, имевшее свойство отвращать действие всяких ядов, но не нашел в кармане — позабыл взять с собою. 24

Так кончил свою жизнь храбрый, благороднейший Галдама, единственный наследник прав и преимуществ своего отца, единственная отрада его в старости, слава и гордость хошутских владельцев. Цецен хан воспел это печальное событие в песне, которая, спустя двести лет, заставляет еще трепетать сердца приволжских ойратов:

Буура юкудек, ботогар босходок:
Босхомчжи у гей Галдама мини!

Хуца юкудек, хургар босходок:
Босхомчжи у гей Галдама мини!

Буха юкудек, тугулар босходок:
Босхомчжи у гей Галдама мини!

Ачжирга юкудек, у ну гар босходок:
Босхомчжи у гей Галдама мини!

Ечжи кокшерет, емген болбо,
Ерге нурат, ельсен болбо,
Босхомчжи у гей Галдама мини!

Гарийиган алдаксан Гак емчи,
Гакцайган алдаксан Цецен хан би:
Босхомчжи угей Галдама мини! 25

Перевод:

Умирает самец-верблюд, верблюжонком восстановляют его потомство: [400]
О, мой Галдама! Тебя невозможно восстановить!
Умирает самец-баран, ягненком восстановляют потомство:
О, мой Галдама! Тебя невозможно восстановить!
Умирает бугай, теленком восстановляют потомство:
О, мой Галдама! Тебя невозможно восстановить!
Умирает жеребец, жеребенком восстановляют потомство.
О, мой Галдама! Тебя невозможно восстановить!
Мать 26 состарилась и сделалась старухою,
Крутой яр (берег) обвалился и стал песком:
О, мой Галдама! Тебя невозможно восстановить!
Гак емчи потерял свою руку (которую Цецен хан приказал отрубить за составление яда),
Цецен хан потерял своего единственного:
О, мой Галдама! Тебя невозможно восстановить!

Галдама скончался 27 в урочище Бачи осенью года Гал Хонин (1667 г.); тело его немедля предали сожжению и кюри (пепел, прах) отправили в Барун Тала (Тибет) на благословение Далай ламы. Далай лама, увидав там, где сердце, жесткую, как кость, массу, платком взял эту массу в руки, подул и сказал: "Справедливо говорят, что добродетельный человек имеет в сердце жесткую, как кость, массу".

Когда спросили о перерождении души Галдамы, Далай лама отвечал: "Душа Галдамы переродится в "номту тенгери", т. е. в духовного тенгрия. 28 Ойратский же историк емчи Габан Шараб из рода приволжских торгутских нойонов-владельцев говорит о хошутском нойоне Галдаме, что он даже "в самомалейших поступках был непогрешителен".

II. Ойратские вожди-богатыри XVI-XVII столетия

После изгнания Юаньской (монгольской) династии изт Китая (в XIV ст.) потомки Чингис хана потеряли свое прежнее могущество и свою власть на Монголию, где произошли [401] тогда внутренние смятения и неурядицы, и образовалось множество не зависимых друг от друга мелких владений; ойраты, имея во главе Чоросский дом, нанесли им последний удар и распространили свое влияние на дела всей Монголии. Однако недолго продолжалось могущество ойратов. По смерти Есеня, главы Чоросского дома (от него ведут свое родословие зюнгарские и дербетские владельцы), ойраты принуждены были отказаться от влияния на дела монголов и ограничить круг своих действий пределами собственных владений. 29 У них были те же следствия, как и в Монголии: владетели поколений не оказывали должного уважения Чоросскому дому, первенствовавшему на Ойратском сейме, и следовали своим личным интересам; редко и подвластные им нойоны руководились тем же. Образовалось множество владельцев, которые самостоятельно и независимо распоряжались в своем улусе, отнимали друг у друга улусы, увеличивали свои силы и снова падали перед сильнейшим; лишь только в общих делах, касавшихся всех ойратских поколений, они соединялись вместе. 30

Между тем с половины XVI столетия потомки Даян хана (прямого потомка Чингис хана) в Монголии начали снова усиливаться; таковы были владельцы туметские, ордосские, халхаские... Они, мстя за взятие города Хара Хорум (древней столицы монгольских ханов), нередко тревожили набегами ойратов, жизнь которых с этого времени начинает проясняться.

На ойратов ходили войною: в 1552 году туметский Алтан хан, в 1552 году ордосский хутукту Цецен хун тайчжи, в 1574 году ордосский Буян Батур хун тайчжи и хутукту Цецен хун тайчжи. 31 Тогда же у ойратов началась борьба с владельцами халхаскими, продолжавшаяся до вступления последних в подданство Китая, начала иной борьбы. Нам известно, что халхаский Лайхар хан имел с ойратами битву в урочище Шара Хулусун, при устье реки Емель, после чего было заключено [402] условие: "Если кто возьмет языка и, выведыя у него об кочевьях противника, убьет его, то да отсечется у того язык и да умрет он". 32

В году Гал Гахай (1587 г.), когда туметские и ордосские владельцы обратили все внимание на внутренние дела Монголии, на усвоение буддийского учения и на ниспадавшую Китайскую династию, ойраты в битве с халхаским Шолой Убаши хун тайчжи, двоюродным братом Сайн Лайхар хана, впервые выказали свою силу и могущество. Сколько известно, тогда несколько сильных ойратских владельцев-вождей-богатырей выдвинулись из среды прочих и соединились вместе ради славы ойратского имени и защиты своих пределов от набега злых монголов.

Это событие, с которого началась у ойратов новая жизнь, новые стремления, описано в народной поэме "Сказание о походе Убаши хун тайчжи на ойратов". Вот ее содержание:

Монгольский Убаши хун тайчжи 33 и урянхайский Сайн Мачжик с 80.000 войском от урочища Хара Булак, находящегося в Хангайских горах, прибыли для сражения с ойратами и расположились станом на урочище Нал Хара Буру к. Оттуда они отправили на поиск 200 монгольских молодцов, которые между урочищем Шара Хулусун при устье р. Емель и верховьями речек Бачи и Кинчжил (Гинжил) нашли семилетнего ойратского мальчика, пасшего скот, и привели к Убаши хун тайчжию и Сайн Мачжику. Когда те стали выведывать у него о кочевьях и вождях ойратских, мальчик — гений-хранитель, символ возрождающегося могущества ойратов, отвечал:

1. На ближней отсюда грани кочует Сайн Серденке, сын (торгутского владельца) Манхай; 34 он имеет серебряный под чернью шлем, красный панцирь с бляхами, броню из пестро-красного шелка и лошадь тома-цохор; его сопровождают 2.000 молодцев, 2.000 копий воткнуты в землю, 2.000 лошадей поводами привязаны к луке для выстойки. Скрежеща [403] зубами и глотая слюни, он говорит: "Нет ли зверей — поохотиться, нет ли врагов — побиться?"

2. Дальше кочует хойтский (владелец) Есельбейн Сайн Ка (об этой личности надеемся еще поговорить). Он собрал свои колена Ирчин и Хорчин, кочующие при истоке р. Иртыша; его сопровождают 4.000 молодцев, 4.000 копий воткнуты в землю, 4.000 лошадей поводами привязаны к луке для выстойки. Скрежеща зубами и глотая слюни, он говорит: "Нет ли врага, с которым можно было бы биться насмерть? Нет ли молодца, с которым можно было бы состязаться на словах (в красноречии)?"

3. Дальше кочует зюнгарский (владелец) Хара Хула, сопровождаемый 6.000 молодцев, подобных себе; он подобен куцему серому волку, утром нападающему на овец; он смотрит глазами голодного беркута (орла).

4. Дальше, на стрелке р. Уту, кочует ойратский Сайн Темене батур (торгутский владелец); у него лошадь нарихан тархан с берегов реки Нарин 35 и 8.000 войска.

5. Далее кочует хошутский Байбагас хан, старший из Ахайн табун барс; он склонен к убийству и грабежу и имеет голос, подобный реву десяти тигров; его сопровождают 16.000 молодцев. Он, сидя в своей пятнадцатирешетчатой уединенной ханской кибитке, беседует о религии и правлении Дербен Ойратов. Сказывают, что он, открыв рот свой и распростря свои длани, говорит: "Во всех четырех странах света нет никого, кто бы мог со мною сразиться".

Когда монголы перед началом кровавой битвы принесли этого семилетнего ойратского мальчика в жертву туку (тук — знамя, т. е. освятили знамя), то он предсказал монголам наказание за нарушение международной клятвы, данной при Лайхар хане, предварительно призвав во свидетели Бога войны со словами: "О, милостивый Дайчи тенгри! 36 Ешь и пей!"

Урянхайский Сайн Мачжик отправился обратно в свои кочевья; остался один монгольский Убаши хун тайчжи с [404] 40.000 войском своим и был окружен ойратскими вождями-богатырями: Байбагас ханом, Хара Хулой, Темене батуром, Есельбейн Сайн Ка и Сайн Серденке. Три дня продолжалась битва; наконец монгольское войско изнемогло и разметалось без порядка. Любимцы Убаши хун тайчжия взяли свое черное знамя (хара тук) и хотели было уйти, но в это время ойратский батур Сайн Серденке, будучи никем не узнан, ворвался в средину монгольского войска и, поднося меч Убаши хун тайчжию, сказал: "Ваше нойонство! Ради славы Дербен Ойратов я подношу меч вашей правой почке". Убаши хун тайчжи был убит; его спутники, окруженные ойратами, отрезали стремена со своих седел с той стороны, с которой садятся на лошадь, и, сражаясь на том же месте, умерли на костях своего нойона.

Дербен ойраты говорят, что это несчастье нанесено монголам гением-хранителем ойратов, превратившимся в семилетнего мальчика. (См. Сказание о походе монгольского Убаши хун тайчжи на ойратов.)

С этого времени ойраты устремили все внимание на восстановление и утверждение своей славы и своей силы: 1587 год есть год, с которого начинается их известность, их новые стремления, новая жизнь.

Хотя ойратские владельцы и соединялись вместе в виду общей опасности, грозившей с извне, но лишь только она миновала, начиналась между ними домашняя борьба, руководителями которой были хошутский Байбагас хан и зюнгарский Хара Хула. Байбагас хан, будучи в описываемое время первенствующим членом Ойратского сейма, руководил им и "беседовал о религии и правлении Ойратов", он, имея первенство перед прочими владельцами и в силе (у него было 16.000 воинов), и в происхождении (потомок Хабуту Хасара, брата Чингис хана), был горд и самонадеян, что видно из слов: "Он, открыв свой рот и распростри свои длани, говорит: во всех четырех странах света нет никого, кто бы мог со мною сразиться". [405]

Ему совершенно противоположен был Хара Хула (потомок Есена), который, желая восстановить прежнее влияние Чоросского дома и быть первенствующим на Ойратском сейме, старался увеличить свои силы насчет мелких владельцев, нападая на них, как "куцый серый волк утром на заре нападает на овец", и взирал на прочих сильных владетелей поколений, как "голодный беркут".

Эта домашняя борьба продолжалась около ста лет и кончилась в пользу зюнгарских владельцев. В 1640 году на Ойратском сейме были уже два первенствующие члена: Ердени Батур хун тайчжи, сын Хара Хулы, был представителем северных ойратов, а Очирту Цецен хан, сын Байбагас хана, был представителем южных ойратов; первый из них, имея в виду образовать из Ойратсrого сейма одно стройное государственное целое, подчиненное единой руководящей мысли, тогда же предложил прочим владельцам на утверждение составленные им законы, которые и были введены во всеобщее употребление.

Галдан хун тайчжи (Бошокту хан), сын Ердени Батур хун тайчжия, окончательно прекратил эту борьбу, уничтожив могущество Хошутского дома, взяв в 1676 году в плен Очирту Цецен хана, потом, в 1678 году, дополнив прежние законы некоторыми постановлениями, обязал всех ойратских владельцев руководствоваться ими.

Так интересы ойратских владельцев мало-помалу сливались в интересах Чоросского дома, который указывал ойратам интересы государственные, путь к независимости политического существования и народности.

III. Хойтский Есельбейн Сайн Ка

В предыдущей главе мы обещали Привести несколько данных об Есельбейн Сайн Ка, витязе разумном, красноречивом, хитром и опытном в боях. Ныне исполняем обещание, [406] но прежде приведем здесь родословие монгольских владельцев до Чингис хана включительно.

В Тибете был хан Сегер-сандалиту-хаган-тул-езен, его сын Далай Собин-ару-алтан-ширегету; у него были три сына: Борочи, Шибагучи и Бурте чоно. У Бурте чоно, поселившегося в стране Байкальской (ныне Забайкальская область), от жены Гоа Марал были два сына: Бедесу хан и Бедеце хан. У последнего был сын Тамацак, его сын Хорицар Мерген, его сын Ахочжил Бугурул, его сын Сали Хальчжиго, его сын Ниге Нидун, его сын Самсучи, его сын Хали Харчу, его сын Бурчжигете Мерген, его сын (от жены Мерген Могольчин Гоа) Торгольчжин Баян, его сыновья (от жены Борокчин Гоа) Доа Сохор и Добо Мерген (сколько возможно полагать, они жили в IX ст. по Р. X.).

У Доа Сохора были четыре сына: 1. Доной — родоначальник поколения Огулет или Елет; 2. Докчин — родоначальник поколения Багатут или Батут; 3. Емнек — родоначальник поколения Хойт и 4. Ерке — родоначальник поколения Кергут.

У Добо Мергена от жены Алонг Гоа было пять сыновей: 1. Бельгете, 2. Бегунте (родились при жизни отца), 3. Буга Хатака (родоначальник поколения Хатаки), 4. Буга Сальчжигу (родоначальник поколения Сальчжигут) и 5. Буданцар-Монг-хан (родоначальник поколения Бурчжиген).

Буданцар женился на беременной женщине Будан, сын которой Вачиртай есть родоначальник поколения Вачиртай. У Буданцара от этой женщины было два сына: Богорита хан Изагурту и Хабичу Багатур; у первого был сын Бикер Багатур, его сын Маха Тодан, его сын Хачи Кулук, его сын Шонхур Докшин, его сын Тумбага Сецен, его сын Хабул хаган, его сын Бурдам Багатур, у него было четыре сына: 1. Йесуке багатур, 2. Негун тайши, 3. Менгету Сецен и 4. Дарита Уцукен.

У Иесуке багатура от жены Угелен еке (олхонутского [407] поколения) были четыре сына: 1. Темучин или Чингис хан, родившийся в 1162 году; 2. Хабуту Хасар — родоначальник Хошутских владельцев, 3. Хачжигин и 4. Уцукен; от жен Гоа Абага и Дагачи были два сына: 5. Бектер и 6. Бельгете. 37

Хойтских владельцев, ведущих свое происхождение от того же родоначальника, что и Чингис хан, в первый раз встречаем в истории под 1552 годом. В этом году туметский владелец Алтан хан ходил войною на ойратов, желая отомстить им за взятие города Хара Хурум, древней столицы монгольских ханов. Он при Кунге Джамбахан убил хойтского нойона Мани Мингату, владевшего улусом найман минган, 38 повоевал его улус и взял в плен его жену Чжигекен Ага с сыновьями Тоха и Кокотер. 39

Спустя двадцать два года после этого события, мы встречаем хойтского Есельбейн Сайн Ка, сына Мани Мингату. В 1574 году ордосский Буян Батур хун тайчжи с младшими братьями своими пошел войною на ойратов; ордосский хутукту Сецен хун тайчжи, возвращавшийся в это время с похода против токмакского хана Аксара, узнав о том, оставил свою добычу в Баркюле и также пошел на ойратов. Буян Батур хун тайчжи при горе Харгай (лиственница) повоевал улусы хойтский найман минган и тумет, предводимые Есельбейн Ка; тогда же хутукту Сецен хун тайчжи при горе Чжаламан хан 40 повоевал батутов, предводимых владельцами Хамсу и Дуриту, а сын его Ользе Ильдучи при горе Дабаган хан разбил четыре отока, предводимые чоросским (зюнгарским) Вачжра Шигечи.

Возвращаясь восвояси, хутукту Сецен хун тайчжи из страны, орошаемой рекою Булунгир, отправил к Буян Батур хун тайчжию послов Беки Сецен Заячи и Тубет Хамгига Заячи. Послы сказали Буян Батуру: "Есельбейн Ка — зеница своего народа; нет человека, который бы поступал так хитро (стороною), как он; он ослабит силы того, кто решится обольстить хойтский оток найман минган и туметов". Буян [408] Батур был весьма недоволен этим и заставил послов сидеть вне кибитки (это оскорбление). Тогда хойтский Есельбейн Ка, находившийся у него в плену, выбрал восемь верхних ребер конины, варившейся в котле, отдал послам, говоря: "Сецен хун тайчжи делает мне честь, так думая обо мне", — и возвратил их восвояси. Буян Батур, узнав это, чрезмерно рассердился на Есельбейн Ка и сказал ему: "Пословица говорит: запустил пальцы в молоко и бросил аркан в стадо. 41 Точно так же и ты всунул свою руку в мой котел, взял мясо и мою власть передал людям". Когда Буян Батур ворчал: "Размозжу палец Есельбейн Ка и заставлю его съесть его палец", ойраты (тут бывшие) заговорили между собою, а Есельбейн Ка взял остальное мясо, раскидал его и, выходя, сказал: "Не съел я восемь ребер твоей лошади, знай, что приближаются восемь ребер моего отца Суту Мингату". 42 Есельбейн Ка уехал, собрал свое войско, в ту же ночь напал на Буян Батура, находившегося при р. Керчисун гол, убил его и возвратился в свой улус. 43

Спустя тринадцать лет после этого события, в 1587 году Убаши хун тайчжи, владелец халхаских монголов, пришел войною на ойратов, но, как мы выше видели, ойратские вожди-богатыри жестоко наказали его за нарушение международной клятвы. В числе этих вождей был и Есельбейн Сайн Ка, которого мальчик гений-хранитель ойратов описывает так: "Он собрал свои поколения Ирчин и Хорчин, кочующие при истоке р. Иртыша; его сопровождают 4.000 молодцев, 4.000 копий воткнуты в землю, 4.000 лошадей поводами привязаны к луке для выстойки. Скрежеща зубами и глотая слюни, он говорит: "Нет ли врага, с которым можно было бы биться насмерть? Нет ли молодца, с которым можно было бы поспорить, состязаться в красноречии?"

У приволжских ойратов (в Хошутском и Малодербетском улусах) сохранилось поныне предание о том, что Цецен хатуй, жена Убаши хун тайчжия, узнав о смерти своего мужа, [409] собрала войско и, несмотря на беременность, напала на ойратов и в битве была ранена (отчего у ребенка повредился палец; ребенка звали Мухур Мучжик; мухур значит комолый, беспалый); четыре доктора вылечили ее: она потом заключила мир. Когда возмужал этот Мухур Мучжик, захотел отомстить ойратам за смерть своего отца; он собрал большое войско, напал на ойратов, полонил их и хотел было уничтожить самое имя ойратов. Есельбейн Сайн Ка, воин старый, разумный, красноречивый, хитрый и опытный в боях, спас ойратское имя и славу от позора: ойраты взяли в плен самого Мухур Мучжика и заставили его поклясться соблюдать мир, что он и исполнил. 44 Об этом событии ойратский историк емчи Габан Шараб говорит: "Монголы повоевали ойратов и увели в плен. Есельбейн Сайн Ка взял 1.000 верблюдов и навьючил их, как вьючат в дар (хурум — пиршество, гостинец), на каждого верблюда по два ящика, куда были спрятаны вооруженные воины. Под видом подарка он явился к монголам, напал на них, освободил ойратов, которым он оказал тем великое благодеяние.

Большая часть нойонов того времени и весь народ говорили, что Есельбейн Сайн Ка достоин быть на горе (во главе), другие же говорили, что ему следует быть только в своем хотоне (остаться владельцем небольшого своего улуса). 45

У приволжских ойратов Малодербетского улуса сохраняется следующее предание об Есельбейн Сайн Ка. У него в услужении было двадцать девиц, все дочери нойонов; с ними он обращался, как с девушками своих подвластных. Махан Ульдучин, 46 простолюдин поколения хойт, несколько раз намекал своему нойону Есельбейн Сайн Ка, что дочерей нойонов неприлично держать в услужении, но Нойон не слушал его. Махан Ульдучин, оскорбленный этим жестоким обращением, ночью пришел в его кибитку и, когда тот спал, ударил его мечом. Есельбейн Сайн Ка перед смертью успел сказать: "Если я действительно оказал моим [410] дербен ойратам благодеяние, то кровь моя да превратится в молоко, гора Богдо (Богдо ула) да разобьется и превратится в кровь". Предание говорит, что это сбылось. 47 Об этом событии (не объясняя причины) говорит емчи Габан Шараб: "Абида Бучи 48 пришел убить Есельбейн Сайн Ка; человек по имени Улан ударил последнего мечом. Есельбейн Сайн Ка (перед смертью) сказал: "Если у меня не было других дум, кроме дум о благоденствии Дербен Ойратского нутука, то ты, Богдо ула, разбейся вдребезги!" Я слышал, — продолжает емчи Габан Шараб, — что кровь брызнула (из ран Есельбейн Сайн Ка) и Богдо ула разрушился".

Предание говорит, что Есельбейн Сайн Ка, неумеренно напивавшийся арзу, отдыхал вне кибитки, в тени; в это время из-за бугра Абида Бучи, завидовавший славе его, выстрелил из ружья и ранил, а сообщник его, простолюдин, добил его мечом. 49 Емчи Габан Шараб подтверждает это предание, он говорит: "Есельбейн Сайн Ка потерял свой нутук вследствие пьянства (в подлиннике: арькар нутуган алдаба). 50 Нойон Церенчжаб Тюменев говорил мне, что потомки Есельбейн Сайн Ка питали постоянное уважение к национальному напитку арзе.

IV. Ойратские красавицы XVII столетия

Почтенный старец Бебе, сын Габан Цойчжия, простолюдин Малодербетского улуса, с восхищением говорил мне, что у ойратов были такие красавицы, каких теперь нет. Эти красавицы были: Юм Агас, Гунчжу хатун, Сайханчжу и Ечжи Цаган.

1. Юм Агас

Юм Агас, дочь торгутского владельца Хо Орлека, была выдана за хошутского владельца Ердени, сына Цукера. Когда [411] торгуты 51 привезли ее к будущему мужу, Ердени, желая выказать себя перед ними, упросил своих троюродных дядей в день свадебного торжества принять на себя обязанности: Байбагас батура — обязанность яргачи, Кундулен Убашия — юдечи, Гуши Номын хана — заргучи, Засакту Батура — цогецечи и Буян Отхона — тамкачи. 52 Дяди в день свадебного торжества исполняли принятые обязанности и впоследствии были весьма не рады: тщеславный и гордый Ердени называл их своим заргучи, яргачи, юдечи, цогецечи и тамкачи.

Насмешки Ердения были особенно неприятны Кундулен Убашию, который однажды выразил неудовольствие, напомнив племяннику о своей силе. Ердени пригласил Кундулена ехать с ним в степь: там увидали они кем-то оставленный котел (хайсун), остановились и слезли с коней. Ердени просил Кундулена взять чембур и одним концом его обвязать котел, другой конец привязать к его правой ноге; потом просил одною рукою крепко держаться за его ногу, а другою — за ногу своего коня. Вступив в стремя левою ногою, Ердени погнал своего коня: Кундулен, державшийся за правую ногу Ердения и за ногу своего коня, был поднят на лошадь вместе с котлом и конем. 53 Силач Кундулен Убаши должен был признать себя побежденным.

Гордость в Ердени возрастала все более и более и становилась невыносимою: дяди решились сбыть его с рук. 54 Случай скоро представился. Однажды Ердени с 300 молодцами отправился показать свою удаль, как подобало в то время богатырям, и нечаянно встретился с монголами, шедшими на ойратов. Видя многочисленность монголов, Ердени послал одного гонца к своим дядям, другого — к зюнгарскому Батур Ердени хун тайчжию и просил помощи. Ердени Батур хун тайчжи хотел было дать ему помощь, но дяди Ердения отговорили его. "Наш племянник, — говорили они, — нас не уважает; он горд и непочтителен". Батур хун тайчжи соглашался [412] не посылать Ердению войска, если только они отдадут за него Юм Агас, когда Ердени будет убит в битве с монголами. Дяди дали согласие. Ердени, будучи 22 лет, пал в неравном бою с монголами. 55

Емчи Габан Шараб в "Сказании об Ойратах" пишет: "Говорят, что (хошутский) Цукер, разорявший чужие улусы и гордившийся чужими сокровищами (ердени), Когда неприятели (монголы) убили его сына (Ердени), в досаде уничтожил многих нойонов других родов".

Юм Агас по смерти своего мужа, по обычаю ойратскому, должна была быть прикрыта старшим ближайшим родственником: Байбагас батур или его братья должны были взять ее замуж, но они, давши слово зюнгарскому Батур хун тайчжию, преступили старинный обычай. Юм Агас, выданная замуж за Батур хун тайчжия, дала клятву отомстить хошутам, во-первых, за то, что они не дали помощи мужу ее, Ердени, и допустили ему пасть в битве с монголами; во-вторых, за то, что они, преступив старинный ойратский обычай, сами не прикрыли ее, а выдали замуж за другого, не за родственника по мужу. Говорят, что она, прижимая рукою грудь свою, выдавила молоко, которое брызгами летело к небу, и произнесла йороль: "Да родятся у меня два сына, которые да уничтожат самое имя хошут!" 56

Емчи Габан Шараб в "Сказании об Ойратах" пишет: "Юм хатун говорила: "Родивши сына, я воспитаю в нем ненависть мужа". 57 Это, действительно, сбылось: родился Бошокту хан (Галдан хун тайчжи), который уничтожил нутук (хошутского) Цецен хана (сына Байбагас батура).

Предание говорит, что у Юм Агас от Батур хун тайчжия были два сына: Сенге и Бошокту хан.

Вот еще несколько сведений об Юм Агас.

В "Истории Сибири" Фишера на странице 442 говорится: "Русский посол Ильин, отправленный к Батур хун тайчжию в 1643 году, не нашел его в Урге (ставка) — он был в [413] походе против киргиз-кайсаков, однако главная супруга его Дара Уба Залча, дочь торгутского Хо Орлека, приняла подарки".

В "Биографии Зая пандиты" (на ойратском языке) мы читаем: "Зимою того года (1654 г.) Батур хун тайчжи перед смертию своею призвал Цецен тайчжия и других сыновей своих и при них сделался ламою (принял духовное звание). Зая пандита совершал обряд вызывания его души, а потом обряд сожжения его праха. Сорок девять суток были совершаемы великие подаяния. Юм Агас приняла на себя обеты; (Зая пандита) преподавши ей наставления духовные и мирские, возбудил в ней бодрость и светлые думы".

"Весною года Гал Тула (1687 г.) Юм Агас скончалась (бурхан болбо, т. е. сделалась бурханом)".

2. Гунчжу хатун

Ойратский историк емчи Габан Шараб говорит: "Хотя бы и желал описать деяния Гунчжу хатун, но по причине чрезвычайной трудности (остроты, мудрости ее) не могу". Из "Биографии Зая пандиты", писанной на ойратском языке, мы находим следующие о ней сведения: "Гунчжу хатун, мать (хошутского) Цецен хана, (старшая жена Байбагас батура), приехала (в 1649 году) из Барун Тала (Тибета, куда она ездила на поклонение Далай ламе) и остановилась на урочище Улан Бура, что при горах Тарбагатая; Йеке нутук (аймак), кочевавший при р. Или, налегке перешел через Тальки и на Улан Бура встретил и приветствовал ее (с благополучным возвращением).

Зимою года Усун Лу (1652 года) Зая пандита жил у Цецен хана, кочевавшего по реке Хара Тала. В ту зиму Гунчжу хатун, мать Цецен хана, умерла; 58 хутукту Зая пандита совершал обряд вызывания души ее и подробно объяснял учение об этом. Цецен хан приказал собрать 100 мальчиков, из которых [414] 50 мальчиков отданы были хутукту Зая пандите для посвящения их в духовное звание в память матери, а прочие отданы были Ачиту Цорчжию и другим ламам; 1200 хуваракам (вообще духовенство) розданы были лошади, коровы и 8.000 баранов, вообще весь скот в числе 20.000 голов, принадлежавший матери (т. е. Гунчжу хатун).

Говорят, что Цецен хан отдал в казну хутукту вполне все, что принадлежало матери. Цецен хан, любивший свою мать и вспоминавший о ее благодеяниях, хотел ехать в Барун Тала (Тибет); хутукту Зая пандита и Аблай (брат Цецен хана) порицали его намерение, говоря: "Йеке нойону, подобному тебе, попусту (без политической цели) ездить нехорошо". На то Цецен хан отвечал: "Нет никаких сокровищ для того, чтоб вознаградить благодеяния матери. Я сам лично поеду в Зу (город Лхаса в Тибете, где есть изображение Зу или Чжу Шакьямуни) к святителю Далай ламе; девять раз пройду кругом их, девять раз поклонюсь им и произнесу йороль: думаю, что так я обязан сделать за благодеяния своей матери". Цецен хан уехал в Тибет в 1653 году, откуда возвратился он в 1655 году.

3. Сайханчжу хатун

У ойратов был обычай иметь нескольких жен: Байбагас батур, кроме Гунчжу хатун, имел еще жену Сайханчжу хатун, дочь торгутского владельца Хо Орлека. От нее родился Абалай тайчжи, оказавший гостеприимство нашему послу Байкову, который в путешествии своем в Китай (напечатано в "Вифлиофике" Новикова) сообщает о нем несколько интересных сведений. Сайханчжу хатун по смерти мужа своего Байбагас батура в 1640 году жила в кочевьях своего сына, совершая свои добрые дела в духе буддийского вероучения. Емчи Габан Шараб в "Сказании об Ойратах" говорит, что Сайханчжу хатун все сокровища, какие у нее находились, [415] "отдавала в казну Далай ламы и совершала добрые дела". Знаменитый буддийский монастырь Аблайин киит (около Семипалатинска) своим существованием, вероятно, обязан ее мысли, которую Аблай, сын ее, привел в исполнение. Аблайин киит освящен зимою 1657 года в присутствии хутукты Зая пандиты, Дейен цорчжи 59, Сертек цорчжи и более 1.000 хувараков. 60 В этом монастыре в то время было сосредоточено все буддийское образование; здесь переводились буддийские религиозно-ученые сочинения на ойратский язык.

Сайханчжу хатун прекратила кровавую борьбу, бывшую между Цецен ханом, ее пасынком, и Аблай тайчжием, родным ее сыном. 61 Цецен хан, тронутый ее словами, сказал: "Поистине Аблай причинил мне зло, поступая несправедливо, хотя я и не делал ему никакого зла, однако последую вашему совету". Выезжая из Аблайин киит на это свидание с Цецен ханом, Сайханчжу говорила:

Хотя нам кажется, что небо никогда не прояснится от проливного дождя, ливмя льющегося,
Однако ж таково свойство вещественной природы, что дождь не имеет беспрерывного продолжения, и небо проясняется;
Хотя нам кажется, что люди, внушающие страдания от мирских деяний, постоянно должны страдать,
Однако ж бывает конец страданиям, в которых люди не постоянно ж пребывают, но выходят...

4. Ечжи Цаган

Почтенный старец Бебе говорил мне, что Ечжи Цаган (Е Цаган), дочь хошутского владельца Цукера, сестра Ердени, была выдана за дербетского владельца Тойна 62, сына известного Далай тайшия. Тойн, в 1615-1617 гг. по желанию отца [416] вступивший в духовное звание (тойн), впоследствии отказался продолжать монашескую жизнь и женился на Ечжи Цаган, от которой имел сына Малай батура, известного ойратского воина второй половины XVII столетия. Емчи Габан Шараб в "Сказании об Ойратах" говорит: "Е Цаган хатун своего сироту сына. Малай батура и других сделала лучшим из ойратских владельцев". В "Биографии Зая пандиты" встречается имя Е Цаган. Летом 1662 года хутукту Зая пандита поехал в Тибет (поклониться Далай ламе и отдать ему отчет о своей духовной миссии); переправившись через р. Хайду, он поехал по течению р. Тарим (впадает в озеро Лоб нор), потом вступил в страну (где находится озеро) Гас; там, на месте, называемом Ортен, Е Цаган (вероятно, возвращавшаяся из Тибета), встретилась с ним, приветствовала его и возвратилась в свои кочевья. Тойн кочевал в окрестностях рр. Чуй и Сара Су.

Вот и все сведения, которые мы смогли собрать о четырех ойратских красавицах XVII столетия. Несмотря на все старания, мы не смогли однако отыскать ни одной песни, в которой бы воспевалась их красота.

V. Хошутские нойоны, именуемые "табун барс" 63

У хошутского владельца Хан Нойон Хонгора, жившего в половине XVI столетия, были две жены: от супруги Ахай хатун родились "табун барс"; от жены, взятой из подвластных, были Хамига Бекту и Хайнук Тушиету. Емчи Габан Шараб 64 говорит: "Ахай хатун привела своих пяти сыновей до той возмужалости, что они стали лучшими между ойратами, и назвала их "табун барс", т. е. пять барсов.

Эти табун барс были: 1. Байбагас батур, 2. Темеде Уйзан Кундулен Дюргечи Убаши (Кундулен Убаши), 3. Тйоре барихуни Дай Гуши, шачжин барикчи — Номын хан Гуши (Гуши Номын хан), 4. Засактучинг батур и 5. Буян хатун батур (Буян Отхон). [417]

1. Байбагас батур

Байбагас батур, старший сын Ахай хатун, в первый раз упоминается в 1587 году в "Сказании о походе Убаши хун тайчжи", где он описывается так: "Байбагас хан, старший брат из Ахайин табун барс, склонен к убийству и грабежу и имеет голос, подобный реву десяти барсов; его сопровождают 16.000 молодцев. Сидя в своей 15-решетчатой уединенной ханской кибитке, он беседует о религии и правлении 65 Дербен Ойратов; открыв свой рот и распростри свои длани, он говорит: во всех четырех странах света нет никого, кто бы мог со мною сразиться... Сказывают, что хошутский Байбагас хан, старший из Ахайин табун барс, говорил: желал бы я заставить Убаши хун тайчжия положить поясницу (задницу) свою под мою голову; желал бы пролить черную кровь его; желал бы при всех разбить вдребезги черное знамя (хара тук) его и разбросать; желал бы соединиться на подушке с супругою его, любезною Дара хатун (Цецен хатун); желал бы поцеловать кровистые красные скулы ее; желал бы обнять тело ее белое, как полотно; желал бы своею благословенною красивою бородою прикоснуться ее окрашенных (нарумяненных) красных щек; желал бы обладать всеми благами и счастием его. Так говоря, он закаленным из чистой стали мечом, когда-то взятым у Бембедеса (?), рубил о посох из черной стали до того, что сыпались искры". В этом же "Сказании" есть указание на то, что он кочевал на юг и запад от Тарбагатайских гор и по рр. Емель и Или.

Во второй половине XVI ст. монгольские племена приняли буддийское вероучение, чему много способствовало путешествие Далай ламы Соднам Цзямцо в, Монголию в 1577-1578 и 1584 годах, когда к нему приезжали на поклонение владельцы туметские, ордосские, харачинские, чахарские, халхаские. Когда же далай ламский престол занял монгол Йондан Цзямцо (в 1588 г.), правнук туметского Алтан [418] хана 66, монгольские племена показали особенную ревность к усвоению учения Будды. Это религиозное стремление монгольских племен коснулось и ойратов: в начале XVII столетия (между 1604 и 1610 годами) торгутский нойон Темене батур 67 указал на буддийское вероучение (хошутским владельцам) табун барс и прочим. 68

Первенствующий член Ойратского сейма Байбагас хан, обхваченный выспренним с учением Будды, сам решился было принять духовный сан (тойн), чтобы подать собою пример другим, но ойратские владельцы воспротивились этому. Его ханское степенство Байбагас, желая зараз наставить ойратов, думал: "Я много раз слыхал от Цаган Номын хана (Очиро Дарайин хутукту, Майдари хутукту, Балдан Цзямцо Шрибада — наместник Далай ламы в Монголии), что внутренний и внешний миры (саба шиме) имеют свойство пустоты и разрушимости. Ныне, возродив мысль об основании невечности (мөнкө бусуйин үндүсүн), я хочу быть тойном". Когда он сообщил о своем намерении, ойратские владельцы опечалились и доложили ему: "Расставшись с вами, нам трудно будет поддерживать государство в целости (орон нутуг); будучи тойном, вы не будете уже оказывать нам своей милости. Так как для нас весьма важно ваше намерение, то мы предварительно доложим о том Цаган Номын хану и последуем его повелению".

Цаган Номын хану они так доложили и просили сделать выбор: "Тогда ли нравственно-религиозная заслуга больше, когда один он будет тойном, или тогда нравственно-религиозная заслуга больше, когда по одному сыну у каждого из нас будут тойнами?"

Цаган Номын хан отвечал: "Нравственно-религиозная заслуга многих гораздо выше". Байбагас хана ойратские владельцы поэтому остановили от принятия духовного сана и отдали своих сыновей: (дербетский) Далай тайши сына своего Тойна, (зюнгарский) Хара Хула одного сына (неизвестно, [419] кого из десяти сыновей), (торгутский) Хо Орлек сына Лоузана, (хошутский) Байбагас — хутукту (Зая пандиту), предварительно усыновив его, (хошутский) Кундулен Убаши одного сына, (зюнгарский) Цукер одного сына (Лобзан хутукту). 69 Некоторые из этих молодых ойратских юношей (хутукту Зая пандита и Лобзан хутукту), получив образование в Тибете, впоследствии (с 1640 года) явились на родину, где они стали проповедывать своим землякам учение Будды на родном языке и истреблять остатки древней религии шаманства. Это важное событие в истории ойратов было в 1615 году, что я заключаю из того, что в 1616 году Зая пандита был уже в Коко норе, а в 1617 году — в Тибете.

В 79-й тетради "Истории монгольских и туркестанских ванов и гунов" мы читаем: "(Хошутский) Туру-байху получил титул Гуши хан. У него четвертый сын был Баян Абагай Аюши (с титулом Далай Убаши), которого Байбагас, старший брат Гуши хана, взял к себе, усыновил и воспитал его. После сего у Байбагаса родились два сына: Очирту (Цецен хан) и Абалай".

Выше замечено было, что в 1616 году Зая пандита был уже в Коко норе; в "Биографии" же его мы читаем: "Байбагас батур, отец Цецен хана, и прочие ойратские нойоны дали обещание одного из своих сыновей отдать в духовное звание (банди). Байбагас нойон сказал (Зая пандите): "Вместо моих родных сыновей (плода) будь бандием", почему (Зая пандита) на 17-летнем возрасте принял посвящение в банди от Маньчжушири хутукту". Из этого можно заключить, что в 1615 году у Байбагас батура были уже сыновья Цецен хан и Абалай, которые, как я полагаю, родились между 1605 и 1614 годами.

Старец Бебе говорил мне, что Байбагас батур оставил сыновьям своим Цецен хану и Абалай тайчжию до 130.000 кибиток (семейств) подвластных.

Дальнейшие деяния Байбагас батура почти неизвестны. [420]

Мы полагаем, что Байбагас батур, потомок Чингис ханова брата Хабуту Хасара, представитель хошутских владельцев и первенствующий член Ойратского сейма, хотя и удержал за собою и за своим сыном ханский титул, полученный дедом его Бубе Мирзою 70, но в третьем десятилетии XVII столетия должен был разделить первенство свое на Ойратском сейме с представителем зюнгарских владельцев Хара Хулою и его сыном Батур хун тайчжием. Это подтверждается следующими сведениями:

1. Фишер говорит, что Хара Хула, тайши из зюнгарского колена, первый старался о самодержавии и через покорение некоторых соседственных князей положил к тому твердое основание и что сын и наследник его Богатырь тайши (Батур хун тайчжи) в 1635 году привел это важное дело в совершенство и с того времени приказал называть себя Контайшею. 71

2. Торгутский Хо Орлек с своим поколением отправился в русские пределы, будучи угрожаем тем, что зюнгарский Батур хун тайчжи, кочевавший при Алтае во время происходивших распрей, многих ойратских владельцев подчинил своей власти. 72

3. Хошутский Туру-Байху (Гуши Номын хан), брат Байбагас батура, с своим наследственным улусом с Алтая удалился в Коко нор, представлявший привольные для скота пастбища и составлявший важный пункт для военных движений на южный Китай и Тибет.

4. В 1640 году на Ойратском сейме мы встречаем двух первенствующих членов — хоюр тайчжи, т. е. двух тайчжиев: 73 зюнгарского Батур хун тайчжия и хошутского Цецен хана (сына Байбагас хана), за которого Батур хун тайчжи выдал свою дочь 74 и тем заключил тесный союз с представителем хошутских владельцев, на время прекратив с ним раздоры и добившись первенствующего члена на Ойратском сейме.

Байбагас батур, оказывавший ревность к учению Будды, [421] в последние годы жизни своей, вероятно, уже не вмешивался в управление сыновей, между которыми разделил он свой улус, дав Цецен хану 70.000 кибиток, а Абалаю — 60.000; он скончался в 1640 году, будучи около 90 лет. В "Биографии Зая пандиты" мы читаем, что скончался Тайсун хан (Байбагас батур), отец Абалая; что в честь его на урочище Усун Хочжир при речке Булана 75 выстроен субурган, который в то же лето (1640 года) освящен Инза хутуктою.

2. Кундулен Убаши 76

Темеде Уйзан Кундулен Дюргечи Убаши, второй сын Ахай хатун, известный ойратский силач, прожил (как говорил мне старец Бебе) более 120 лет и видел своих правнуков; он умер после 1671 года.

Мы видели, что в 1615 году Кундулен Убаши, ревнуя учению Будды, отдал в духовное звание одного из своих сыновей (Диба Зорикту или Габцо нойона?); видели также его отношение к хошутскому Ердени (См. IV главу); есть, наконец, основание полагать, что он, старший из братьев после Байбагас хана, неприязненно смотрел на замыслы и успехи зюнгарского Батур хун тайчжия и связавшего с ним свою судьбу хошутского Цецен хана, старшего сына Байбагас хана.

Неприязненные отношения между Кундулен Убаши и Батур хун тайчжием обнаружились в 1643 году за туркестанского Янгир хана, известного богатыря того времени. Янгир хан, повелевавший киргиз-кайсацким (бурутами или дико-каменными киргизами?) войском, попался ойратам в плен; освободясь, он беспокоил их частыми набегами. Батур хун тайчжи, желая освободиться от тягостного неприятеля, в 1643 году при помощи своих союзников хошутских владельцев Очирту тайчжия (Цецен хана) и Абалай тайчжия собрал 50.000 войска и повоевал алат киргизов и токмаков, [422] которых было до 10.000 человек. Янгир хан с 600 человек окопался в узком проходе в горах; Батур хун тайчжи наступал на шанцы, из которых храбро защищались. В это время Янгир с тылу с винтовками произвел нападение и положил на месте до 10.000 ойратов, между тем пришел к нему на помощь Ялантуш с 20.000 войском. Батур хун тайчжи отступил, однако увел с собою пленных. Батур хун тайчжи, желавший привлечь в свою сторону Кундулен Убаши, просил его участвовать в этом походе против киргиз-кайсаков, но тот отказался, говоря, что он в дружбе с Янгир ханом, который назвался его сыном. Батур хун тайчжи озлобился на Кундулен Убаши и решился отомстить ему.

Желая весною 1644 года снова предпринять поход против Янгир хана, Батур хун тайчжи по возвращении из первого похода отправил гонца к своему тестю торгутскому Хо Орлеку (кочевавшему при реке Урале) с письмом, в котором просил, чтоб Хо Орлек напал на Кундулен Убаши, когда он сам нападет на Янгир хана. Гонец должен был проезжать мимо жилищ Кундулен Убаши (в 1643 году); письмо было перехвачено, намерение открыто и отвращено. 77

Нам известно, что в "году Усун Хонин (1643 г.) Зая пандита зимовал в (городе) Хусулук 78 при Кундулен Убаши во время празднества Цаган Сара, совершал пространный йороль (молитвословие, проповедь) и посеял между существами семена белой добродетели." 79

Неприязненные отношения между хошутским Кундулен Убаши и зюнгарским Батур хун тайчжием этим не прекратились. Известно, что "весною года Гал Ноха (1646 г.) Кундулен Убаши и дербеты пошли войною на хоюр тайчжиев 80 и пришли в Коко Усун Хара Тала. Когда хоюр тайчжиям дано было знать об этом, они перешли через Боро Хочжир, приготовились встретить их; пройдя вслед за ними, они дождались их при Ухарлике и сразились". Там был торгутский владелец Дайчин (сын Хо Орлека, брат жены Батур хун тайчжия), [423] один (без войска) отправлявшийся в Барун Тала (Тибет). Так называемые гурбан Абага (три дяди, три человека, называвшиеся Абага) Кундулен Убашия вошли в тыл (войска двух тайчжиев), привели в смятение и начали брать верх; когда зюнгарский Данчжин 81 вошел к ним в тыл и начал рубить, тогда хошутский Данчжин 82 встретил его, ввел в ошибку и взял (в плен). Так стала известна слава двух Данчжинов (хоюр Данчжин). Старики, бывшие в то время, рассказывают следующее:

"Когда счастие оставило дербетов и (хошутского) Кундулен Убашия, (хошутский) Очирту тайчжи о нем (Кундулен Убаши) сказал (зюнгарскому) Батур хун тайчжию: "Мою мать (Кундулен Убаши) не прикрыл разве? Хотя он действительно не имеет никакого различия от моего отца (хотя он теперь мой отец), но сразимся (с ним)". Батур хун тайчжи отвечал: "Мне кажется, что вы, хошуты, действительно недоброжелательствуете своим хошутам; так как мои старшие и младшие родственники дербеты (мини аха деер дербед) пришли убить меня, то выдайте мне дербетов". 83 Кундулен Убаши так отвечал: "После того, как я выдам своих друзей (дербетских владельцев), хотя бы и остался в живых, потеряю уважение; пусть лучше здесь, на этом месте умру я!"

Когда военная честь дербетских владельцев и Кундулен Убашия упала, пришел Аблай с 4.000 войском, расположился лагерем между (воюющими сторонами) в Хабирга (в предгорий Ерен Хабирга) и сказал: "Кто непокорен, я вместе умертвлю". Цецен хан (Очирту тайчжи), рассердившись на Аблая, сказал ему: "Ты убил меня, потом пришел".

Батур хун тайчжи говорил: "Вы, хошуты, присоединились к своим хошутам; дербетов разве я упущу?" Цецен хан сказал: "Кундулен Убаши не говорил ли умру я? Я узнаю потом, что это за хитрость" и приказал покорить его. Войско Кундулен Убашия, перешед через Тальки, воротилось: тогда от повальной болезни умерло много людей и скота, почему впоследствии войску его дали название цецекте церик. [424] Здесь в связи я представил рассказы других, сам же достоверно не знаю..."

Йеке нутук (хошутский улус, принадлежавший Цецен хану) переправился через р. Хайрату гол и вступил в Илийскую страну. Здешние же шабинеры (духовенство) зимовали (с 1646 на 1647 год) в (селении) Хоргон (Хоргос); тогда же дербеты и улус (нутук) Кундулен Убашия кочевали ниже (по р. Или).

Хутуктуйн геген (Зая пандита, возвращавшийся от торгутов, которые кочевали при р. Урале) встретился на дороге и сказал Кундулен Убашию: "Я разузнаю ваши отношения и восстановлю согласие..."

"Весною года Гал Гахай (1647 г.) он приказал ехать в Йеке Ходола и явился к Кундулен Убашию...

Зимою того же года привез он Кундулен Убашия и доставил ему свидание с хоюр тайчжиями". 84

Монгольские и ойратские владельцы после долговременной распри в 1640 году съехались на сейм 85 и примирились. На этом сейме зюнгарский Батур хун тайчжи представил им составленные законы, которые были утверждены общею подписью и введены каждым из них в своем улусе. Кундулен Убаши приложил подпись свою после Ердени Батур хун тайчжи, что показывает его большое значение и влияние между ойратскими владельцами.

В седьмое лето правления Дегеду Ердемту (1642 или 1643) Кундулен Убаши послал Сонома при после от Далай ламы 86 для поднесения (китайскому императору) дани, состоящей из верблюдов и лошадей, за что был награжден шелковыми тканями, полотном и вещами, полученными от солонов. 87

В восьмое лето этого же правления (1643 или 1644 г.) хошутский Гуши Номын хан (он умер в 1657 г.) явился с войском в Тибет, убил Цзанба хана и стал владыкою Тибета. 88 Кундулен Убаши после неудачной борьбы с Батур хун тайчжием в 1646 году потерял свое прежнее значение; вероятно, [425] в это время он ездил в Тибет на поклонение Далай ламе и виделся с своим братом Гуши ханом. "Кундулен Убаши, — говорит емчи Габан Шараб, — когда был на поклоне у Гуши хана, владыки Тибета, 89 говорил: "Не возбуждай зависть во мне, обедневшем; не возбуждай гордость во мне, потерявшем уважение: ты ведай драгоценность Зу (Зу ердени айлат)". 90 Весь нутук рассказывал его слова: "Я узнаю намерения человека и сердечные его слова и думы". Он же говорил: "Мы говорили истину друг другу, пока на пестрой бумаге не выводили красные печати (не были грамотны?), стали грамотны и стали лживы". 91

Вероятно, после битвы при Ухарлике Кундулен Убаши разделил улус свой между сыновьями своими (их было шестнадцать) по равной части, не оставив себе ничего. Он говорил торгутскому Дайчину: "Ты по своей мудрости взял себе большую часть улуса и нойонствуешь; я же, не взяв себе ничего, отдал все сыновьям и тем обессилил себя". 92

В году Темур Гаха (1671 г.) хошутский Аблай, соединившись с дербетами и Кундулен Убаши, покорил Даян тайшия (сына дербетского Далай тайши), начал войну с торгутским Дайчином, покорил его и зимовал при р. Зя (Урал). Когда дербеты и сыновья Кундулен Убашия, 93 недовольные Абалай тайчжием из-за военной добычи, мало-помалу удалялись, 94 Цецен хан, узнавши об этом, пошел войною и взял в плен (торгутского) Дайчина, (хошутского Кундулен) Дюргечи (Убашия) и (сына последнего) Дорчжи тайчжия; Дайчина и Дюргечия отправил он в Барун Тала (Тибет), отдав их (оставшиеся) улусы Данчжин хун тайчжию (сыну Малай Далай Убашия, старшего сына Кундулен Убашия), улус же Дорчжи тайчжия не взял. Аблай зимовал при р. Зя (Урал); во время празднества Цаган Сара (в начале 1672 года) торгутский Аюка тайчжи (сын Пунцука, внук Дайчина) с берегов р. Ечжил (Волга) пришел с войском, сразился с Аблаем, победил его войско, а самого взял в плен. 95 [426]

Предание, 96 сохранившееся у приволжских ойратов, подтверждает достоверность этого события; оно говорит, что Кундулен Убаши (Дюргечи) по возвращении из Тибета в приалтайские страны умер на бугре кургана Чоно Хуцута, будучи обращен лицом к Тибету, полулежа (как буддисты молятся), с четками в руке. Его родственники взяли четки и представили Далай ламе, который сказал при этом: "Вы взяли четки у убаши (убаши есть мирянин, принимающий на себя духовные обязанности) и тем навлекли на себя зло". Предсказание это сбылось: Аблай, воевавший с Аюкою, был взят в плен, а сын его Цаган, 97 избежавший плена, убежал на Алтай; прозимовав в киргизской степи, он отправился далее; когда проезжал он в сумерки мимо бугра Чоно Хуцута, ему что-то привиделось, и он умер оспою.

3. Гуши Номын хан

Гуши Номын хан, третий сын Ахай хатун, был счастливее своих старших братьев: избежал влияния зюнгарских владельцев; он стал владыкою Тибета и Коко нора и имел немалое влияние на всех ойратских владельцев.

Мы выше видели, что Байбагас хан усыновил Баян Абагай Аюши (с титулом Далай Убаши), четвертого сына Гуши Номын хана. 98 По соображению некоторых фактов я полагаю, что это было между 1600 и 1605 годами и что Гуши Номын хан родился между 1560-1570 годами, как и младшие его братья.

Гуши Номын хан (Туру-байху) сначала кочевал в приалтайских странах вместе со своими братьями, тогда произошла битва между им и Батур хун тайчжием, что видно из следующих слов: "Гуши хан и Батур хун тайчжи сражались; остановив битву, Гуши хан один (без приближенных) пошел и имел свидание с Батур хун тайчжием". 99 Туши хан, потребовавши у дербен ойратов своих подвластных, [427] кормил их (во время падежа скота?) цунаком величиною с золото. 100

Зюнгарские владельцы Хара Хула и его сын Батур хун тайчжи, стремившиеся восстановить прежнее значение и влияние Чоросского дома на Ойратском сейме, непрестанными притеснениями своими и посеянным между ойратскими владельцами раздором заставили Гуши хана искать спокойствия в других странах. 101 Он с наследственным улусом своим удалился в Коко нор, представлявший для скотоводства привольные пастбища и составлявший важный пункт для военных движений на Южный Китай и Тибет. Ему было легко занять эту страну, потому что внимание монгольских владельцев было обращено на внутренние распри и на возвышение Маньчжурского дома, под покровительство которого передавались они, желая удержать свою независимость в отношении чахарского хана Линдан батур тайчжия. Пользуясь этим, Туру-байху (Гуши хан) утвердился в Коко норе и удовлетворил своему желанию властвовать отдельно.

Батур хун тайчжи, видя отлив народонаселения, решился держаться пока старого порядка вещей и искать дружественных связей, почему он привлек в приалтайские страны хошутского Очирту тайчжи, выдав за него свою дочь. С этого времени на Ойратском сейме стали два тайчжия (хойор тайижи) — два первенствующих члена. Батур хун тайчжи старался восстановить дружественные отношения и с владельцами коконорскими и халхаскими, чему немало способствовало совершенное поражение чахарского хана Линдан батур тайчжия маньчжурскими войсками и страх, наведенный маньчжурским могуществом на всех независимых владельцев ойратских и монгольских. В 1640 году ему удалось теснее связать интересы владельцев, усмирив вражду и распри и приобрев влияние на дела ойратов: составленные им законы были утверждены на общем собрании халхаских, [428] коконорских, ойратских владельцев и послужили основою государственной жизни ойратов, развития их народности и скрепления взаимных отношений между владельцами. Это собрание происходило на урочище Улан Бура, что при горах Тарбагатай. 102 Гуши хан приложил свою подпись после брата своего Кундулен Убаши.

В седьмое лето правления Дегеду Ердемту (1642 или 1643 год) Далай лама, Богдо лама (Банчен Ердени), тангутский Цзанба хан и елетский Гуши хан отправили посла к маньчжурскому государю 103 в Мукден для поднесения ему местных произведений и титла Маньчжушири Йеке Хуванди. 104

Когда было восстановлено общее согласие, Гуши хан обратил свое внимание на Тибет. Хотя Далай лама был полный владыка Тибета, но в это время светская власть и обладание Тибетом принадлежало тангутскому Цзанба хану; духовные же дела, дела совести и распространения учения Будды принадлежали Далай ламе; властолюбивый Диба, 105 не имея прежней силы и значения, выставлял пятому Далай ламе Лобзан Цзямцо, 106 что тангутский Цзанба хан, обладающий Тибетом, мучит народ, унижает учение Будды, 107 и убедил его призвать хошутского Гуши хана (Туру-байху), обладателя Коко нора. Далай лама, желавший сделать участником в управлении Тибетом Богдо ламу, охотно согласился. Гуши хан явился в Тибет с войском и убил Цзанба хана. Захватив Коко нор в свое владение, тибетские провинции (Уй, Чжу, Кам и Нари) он отдал Далай ламе и Богдо ламе, назначив управителем их, под своим руководством, старшего сына своего Даяна (с титулом Очир хан) и дав ему в помощники шестого сына своего Дорчжия (с титулом Далай Батур тайчжи). Таким образом, один Гуши хан воспользовался выгодами смерти Цзанба хана. 108

В ойратских исторических сочинениях об этом событии рассказывается так: "В Тибет пришли шесть полков войска (зурhан йеке церек), но не могли причинить препятствия [429] религии Будды, потому что Гуши хан со своими сыновьями и внуками победил трех великих ханов, имевших во главе Цокту хана (Цокту екелен гурбан йеке хан), уничтожил их, прославился между тибетцами, китайцами, монголами, ойратами и сохранил учение Будды". 109

Гуши хан, управлявший 5.000 семейств, впоследствии стал господствовать над бесчисленными тибетцами. 110

Почтенный старец Бебе говорил мне, что Гуши хан прежде кочевал в приалтайских странах, но потом перекочевал в Коко нор. В Тибете в это время секта так называемых красношапочников (улан малахайта) спорила с сектою желтошапочников (шара малахайта), 111 нередко доходило до битвы. Первыми предводительствовали Занбо хан (Цзанба), Бере хан и Цокту хан; 112 вторыми — Далай лама. Далай лама сказал войскам, которые просили назначить им военачальника: "У вас будет тот военачальником, кто до семи лет ездил на верблюдице, курил трубку, будучи еще в люльке". Этот военачальник был Гуши хан. "Кто возьмет Занбо хана?" — "Тот, кто имеет семьсот кибиток подвластных, саврасую лошадь (хонгор), кому двадцать два года от роду, у кого светло-русые волосы (чирени хонгор шара), имя которому Сонруб".

Гуши хан отдал Тибет сыну своему Йеке Чжикшику (Даян Очир хану), не дав ему наследственного нойонского удела, а Далай хун тайчжию (Дорчжи Далай батуру) отдал все (все наследство, исключая Тибета). "Я один зачем все возьму", — говорил Далай хун тайчжи и разделил уделы между другими родными. Отец хан (Гуши хан) прослезился и сказал: "Вероятно, его мой Далай лама вознаградит". 113

В тридцатое число первого зимнего месяца года Темур Тула (1651) Зая пандита прибыл в Зу (Тибет). Когда Далай ламайин геген, Гуши Номын хан, Йеке Диба на обратном пути из Цецек Тала остановились в Хара хото, Зая пандита встретил их и воздал поклонение. [430]

Гуши Номын хан и Йеке Диба просили Далай ламу принять Зая пандиту и ойратских владельцев, приехавших в Тибет для поклонения ему и буддийским святыням. В следующем порядке были приняты они: сначала рабчжамба хутукту (Зая пандита), за ним — монгольский Йеке Алтату Цорчжи (не Рарен Номын хан ли?), потом Цукер Убаши (брат зюнгарского Батур хун тайчжия и отец Лобзан хутукту), наконец, Таргун Ердени хун тайчжи (сын хошутского Серен Хатан батура, называемого также Засактучинг батур, младшего брата Байбагас хана) и другие. 114

Гуши хан скончался в 1657 году, будучи более 90 лет. Емчи Габан Шараб говорит, что он был непогрешителен даже в самомалейших поступках. 115

У Гуши хана было десять сыновей: 116 Даян Очир хан (у него шесть сыновей), Омбо Сецен Дайчин (два сына), Далантай (один сын), Баян Абагай Аюши (шестнадцать сыновей), Ильдучи (два сына), Дорчжи Далай батур (три сына), Хоромши Батур Ердени тайчжи (четыре сына), Сангарчжа Ильден (один сын), Гомбо Цаган и Даши батур (два сына).

4. Засактучинг батур

Засакту батур (Серен Хатан батур Засак тойн), четвертый сын Ахай хатун, кочевал в Коко норе и Барагун Толи; в 1632 году подчинился влиянию маньчжурского дома. 117

Вероятно, о нем рассказывает емчи Габан Шараб: В 1648 году Батур хун тайчжи, предприняв поход против хара халбаков (кара калпак), пришел к Цецен хану и просил его идти вместе. Цецен хан отвечал: "Вы идите вперед, я пойду вслед за вами". Между тем Цецен хан был сердит на Доголон Серена (доголон — хромой); услыхав ложную весть, что Доголон Серен хочет идти на его улус, когда уйдет его войско, он послал людей возвратить войско. Доголон Серен, узнав о возвращении войска (Цецен ханова), окопался рвом на [431] Цакцага арал (остров), что на Укер Буасе при р. Кунгес, 118 тех, которые не поместились тут, были преследуемы, взяты в плен; сам же он был обложен, окружен. Тогда явился хутуктуйн геген (Зая пандита) поправить дело. (Цецен) Хан ушел, Аблай также ушел. (Зая пандита) разобрал правду и неправду и поправил дело. 119

У него было одиннадцать сыновей: Таргун Ердени хун тайчжи (в "Биографии Зая пандиты" под годами 1647, 1649, 1650, 1651 и 1652), Арилуксан Тойн (в "Биографии Нейчжи тойна"), Ердени тойн, Дарма, Дарчжи Убаши (в "Биографии Зая пандиты" под 1645 г.), Малай, Мучжурук, Кумеске (в "Биографии Зая пандиты" под 1661 г.), Бурга Дати, Оша и Невансин. 120

5. Буян Отхон

Буян Хатан Батур (Буян Отхон), пятый сын Ахай хатун, не встречается почти ни в одном из известных мне исторических сочинений. Не он ли тот Аюши Хатун Батур, который приложил свою подпись к ойратским законам 1640 года прежде зюнгарского Ердени Батур хун тайчжи?

У него два сына: Дава и Оркидасун. 121

VI. Введение буддийского учения секты желтошапочников между монголами и ойратами

Введение буддийского учения между монгольскими племенами представляет одно из любопытнейших явлений: это учение изменило суровую жизнь их, буйность нрава, кровавые жертвы шаманства и создало литературу — признак народной образованности. Неоспоримо, что буддизм имел и дурную сторону влияния на своих последователей, и, по нашему мнению, он все-таки принес и много полезного, оторвав монгольские племена от материализма и безвыходности, [432] в которую погрузило их уже ветхое шаманство. Буддийское вечное духовное начало, обиталище безусловного самосознания в целом есть уже само по себе цель для стремления человека: оно близко подходит на философский взгляд о существе безусловном. Монгольские и ойратские юноши с жаром принимали это учение и, возвратись на родину, знакомили с ним своих земляков.

Монголы и ойраты приняли в XVI ст. буддийское учение секты желтошапочников, основанной Зонкавою, о котором поэтому считаем необходимым сказать несколько слов. 122

Зонкава родился в году еме Гал Така (1357 г.). Отец его Даргачи Лу-бу-мге из фамилии Малч был человек, уважаемый всеми, осторожный и справедливый. Мать его Ачой из фамилии Шинч была женщина откровенного нрава. У Лу-бу-мге было шесть сыновей, Зонкава был четвертый сын. Он родился в урочище Зонка (отчего Зонкава) в провинции Амдо. При рождении его было много удивительных знамений. 123

С двух до шестнадцати лет Зонкава воспитывался у цорчжи Дондуб Ринчена, у которого изучал хинаяну и тарни. В 1373 году он отправился в Тибет (Уйзан), где изучил от разных лам следующие науки: медицину, объяснение парамит, винаю, учение философской школы Мадьямика. От лам монастыря в Тенгери гол он выслушал тантры, предавался созерцанию, упражнялся в изучении диалектики, особенно сочинения Дармакирти (жившего в VII ст. по Р. X.), изучил цариг (наука диспутов), потом Ганчжур и Данчжур, учение о синонимике, науку колеса времени (астрологию), сочинения Наропы, вполне усвоил учение о тарни и практические упражнения, как-то: рисование, религиозную пляску, пение, обряд возложения рук при благословении. Вполне выслушав все тантры, начиная с тантр Иова и Ябодала уйле и объяснения их, он с своими учениками удалился в страну Ольки и в уединенной пещере при р. Ем предался созерцанию. [433]

Возвратясь в страну Ярлунг, на двадцать четвертом году принял обеты гелюна и сохранил их как зеницу ока.

В это время буддийские духовные господствовавшей тогда секты красношапочников занимались более приобретением корысти, чем сохранением правил нравственности и распространением истин своего учения: они глотали ножи, выпускали изо рта огонь и обманывали народ внешним благочестием, обращая все внимание на заклинательные молитвы. 124

Зонкава, изучивший учения разных сект, видя, что буддизм потерял чистоту своих начал, так размышлял: если не распространится истинное, очищенное учение Будды, то существа не испытают духовного наслаждения, то не исполнится и воля Будды. Решившись восстановить и утвердить истинные начала учения, он установил восемь обетов (три обета для мирян, остальные пять для тойнов), служить единственною страною всех заслуг, высших знаний и истинным путем, по которому шли все Будды.

Миряне обязаны соблюдать восемь правил: 1. должны жить чисто; 2. не должны брать того, что не дали; 3. никого не должны лишать жизни; 4. не должны говорить лжи; 5. должны избегать питья вина; 6. не должны плясать и играть; 7. должны избегать несвоевременной вечерней еды и 8. не должны лежать на высоком ложе и сидеть на высоком седалище. Если кто при этом соблюдает пост три раза в месяц, тот освобождается в этом перерождении от болезней и прочих препятствий мирской жизни; если убаши и убасанца будет свято хранить свои обеты, отвратится от трех злополучных дерерождений и отвергнет десять черных грехов, то он вечно будет наслаждаться в этой и будущей жизни.

Если такова польза от принятия этих первоначальных обетов, то каковы же должны быть благодеяния от принятия обетов тойна (луховцаг, монашествующего), который обязан соблюдать и хранить обеты, как зеницу своего ока? [434]

Таково различие принятия этих обетов от принятия обетов гецуля (более сорока обетов) и гелюна (более 253 обетов), которые отрешились от мрака мирских суетностей, предались исполнению обетов и нравственной чистоты (шакшабат).

Гелюны и гецули вследствие своих деяний делались предметом чествований и по великодушию своему руководить людей на пути спасения и заботятся о делах учения. Если кто болен, тот, желая избавиться от болезни, принимает лекарство: почему же мы, испытывая болезнь мирских сует, не можем излечиться от них? Исполнение принятых обетов (в подробное исчисление их мы не входим) есть лекарство; в случае же прегрешения необходимо раскаяние и молитва.

Кроме того, Зонкава ввел в употребление три желто-красные священные одежды, чаши, ковры и прочее, что было неизвестно ни тибетцам, ни китайцам, исповедовавшим буддизм. 125

Зонкава твердо установил основание учения Будды и направил всех к чистому исполнению принятых обетов. Это очищенное учение Будды было принято в Уйцзан, Амдо и других странах Тибета, в Непале, Индии, Кашемире, Монголии и даже у чжурчжитов (маньчжуров). Буддисты вполне могли сказать, что учение Зонкавы распространилось во всех десяти странах, и духовные секты желтошапочников наполнили всю вселенную.

Не входя в подробности жизнеописания Зонкавы, упомянем, что он в 1409 году в первый раз совершил 15-дневное празднество Цаган Сара и объяснил хубилганство Будды Шакьямуни. На этот йороль, бывшее в Зу (Лхаса), собралось до 20.000 хувараков (духовенство), не считая прочих милостыне дателей. Торжество было неслыханное: оно подействовало на воображение и ум народа более, чем проповедь. С тех пор Далай лама ежегодно совершает этот йороль, на который десятки тысяч народа приезжают в Лхасу [435] из отдаленнейших стран и наполняют пространство реки Галчку (Харачжу).

Зонкава в 1409 году выстроил монастырь Галдан 126 по правилам цулвы с; ученики его: Чжалмо Цойчжи построил монастырь Брайбун; 127 Цалцаб цорчжи основал монастырь Сере, 128 всеведущий Гендун-руб (у о. Иакинфа Кен-дюн-чжукби) основал монастырь Раши хлунбо. 129 В последние годы своей жизни Зонкава был во всех Уйцзанских монастырях, как-то: Брайбуне, Сере и другие, и проповедовал свои правила о чистоте жизни, нравственности. Этот обычай доныне соблюдается Далай ламою.

Зонкава умер в 1419 году. 130 С двадцатилетнего возраста до шестидесяти трех лет беспрерывно занимаясь проповедью, он при кончине сказал своим ученикам: "Если преподанное мною очищенное учение Будды будет упадать, то всяк да накинет на себя желто-красную одежду и идет в тойны (духовное звание)".

Учение Зонкавы не умерло: оно заслонило учение прочих буддийских сект и истребило на ветхих началах державшуюся старую религию народов монгольского племени — шаманство. Это учение распространено между монгольскими племенами (монголами и ойратами) не мечом, не истязаниями, не кровью, что мы видим в распространении учения Магомета, но мирно, спокойно, убеждением на ум и сердце. Высокие истины буддийского учения, обращающего внимание человека на внутреннее содержание всего сущего, и жажда наслаждения ума заставили преклониться монгольские племена перед Далай ламою, хубилганом Хоншим бодисатвы, хранителем учения Будды, восседающим на престоле в Будала. 131

Передадим здесь те сведения о введении буддийского учения секты желтошапочников, которые сохранились в монгольских и ойратских исторических сочинениях.

В 1566 году Хутуктай Сецен хун тайчжи, владелец ордосских [436] монголов, предпринял поход против Тибета. Остановись лагерем при соединении трех рек (гурбан гол) в стране Шилимчжи, он отправил посла к Йеке Борса ламе, Цанши ламе и Дархан ламе и приказал сказать им: "Если вы покоритесь нам, то мы примем ваше учение; если же не покоритесь, то мы пойдем на вас войною". Покорив тибетцев трех рек, он взял с собою Ларгин ламу, Асток сайн банди и Асток Вачир тонми и возвратился в Ордос. 132

В 1573 году Алтан хан, владелец туметских монголов, покорил шара уйгуров, жителей страны Хара Тибет, и взял в числе пленных Арик ламу, который объяснил ему учение о трех злополучных перерождениях, о суетностях орчилана, о пользе спасения и о достижении страны Аганишта. В душе хана возродилось уважение к учению Будды. 133

В 1576 году ордосский Хутуктай Сецен хун тайчжи был в гостях у своего дяди туметского Алтан хана и сказал ему: "Вы отомстили китайцам и ойратам и подчинили их своей власти; ныне вы уже на старости лет. Мудрецы говорят, что для блага настоящей и будущей жизни необходимо религиозное учение. Говорят, что на западе в снежном царстве (Тибете) есть могущественный и милосердный Хоншим бодисатва (его хубилган Далай лама). Хорошо было бы Пригласить его и восстановить религию и правление подобно тому, как богдо Хубилай Сецен хан и хутукту Пакба лама 134 восстановили правление и религию". Алтан хан одобрил мысль своего племянника и с согласия владетелей трех Барагунеких аймаков в том же году отправил посольство к Далай ламе Соднам Цзямцо. 135

Далай лама с удовольствием принял посольство и изъявил свое желание отправиться в Монголию. Шествие его сопровождалось необыкновенным торжеством. Во вновь построенном сюме (монастырь, храм), что в стране Цабцял, в Коко норе, приветствовали его чжуншиебоский Баргу Дайчин, ордосский Батур Хатан, туметский Махачин бакшикбудучи [437] во главе 800 человек свиты, и поднесли в дар разные сокровища и драгоценности. На дальнейшем пути при р. Улан Мурен приветствовали его ордосский Чино батур, туметский Зорикту нойон во главе 1.000 человек свиты; потом встретили и приветствовали его ордосский Хутуктай хун тайчжи и туметский Даян нойон во главе 3.000 человек. 136

В 1578 году туметский Алтан хан встретил Далай ламу в своем улусе. Во время всеобщей радости и народного празднества Далай лама и Алтан хан, по одобрению духовенства и светских властей, собрали прежние постановления, которым дали силу закона под именем Арбан буянту номун цаганчжи. Особенно замечательны следующие постановления:

1. Прежде, когда умирал монгол, смотря по знатности его, при похоронах приносили в жертву верблюдов и лошадей (хоилга) и зарывали вместе с умершим; ныне оставить этот обычай и предназначенный для жертвы скот приносить в дар монастырям.

2. Соблюдать ежегодный и ежемесячный пост и восемь обетов (Сличи выше правила Зонкавы).

3. Кто положит руку на цорчжи или учинит поругание, тот подвергается наказанию, определенному за такой же поступок против хун тайчжи; если это будет учинено против рабчжамба и габцо, виновный подвергается наказанию, означенному против тайчжи; если же учинено против гелюнга, виновного подвергать наказанию, означенному против табунана, гунчина, тайши, зайсанга; если же против шибаганцы, убаши и убасанцы, то против огнигут.

4. В три постные дня месяца запрещается убивать скот и производить облаву на зверей.

5. Если принявший на себя сан тойна нарушит законы духовные и женится, то подвергнуть его следующему наказанию: предавши его поруганию, заставить его трижды обойти задом наперед храм или другой предмет верования и выгнать его вон. [438]

Если убаши и убасанца нарушат духовные правила, лишат кого-нибудь жизни, то, подобно вышесказанному, исключить их и причислить к состоянию подвластному. Если убаши и тойн будут употреблять спиртные напитки, то напитки уничтожить. 137

Еще прежде, во время Чингис хана и его преемников, буддийское учение секты "красношапочников было покровительствуемо монгольскими государями, 138 но буддийское духовенство своим лицемерием, корыстолюбием, обманами и пронырством, одним словом, своею развратною жизнью с течением времени отвратило правдивых монголов от самого учения. Даровитый, рано отнятый у науки Дорчжи Банзаров говорит, что монгольские ханы (потомки Чингиса) после изгнания их из Китая (в конце XIV ст.) презирали лам, как виновников падения своей династии. 139 Буддизм пал, не коснувшись народа; оставшиеся между монголами ламы, позабыв чистоту и сущность своего учения, сами ошаманились: глотали ножи, занимались гаданием. Между тем в Тибете, центре буддизма, произошла реформация: Зонкава восстановил чистоту учения, утвердил на твердых началах нравственность духовенства, установил торжество служения (заимствовано у христиан). Его последователи взяли верх над прочими сектантами, которые по необходимости должны были примкнуть к ним. В XVI столетии монгольские ханы, снова собравшись с силами, стали беспокоить соседей своих китайцев, тибетцев, ойратов и восстановлять древние права своего рода, своего могущества. Им невозможно было обойтись без просвещения: они обратились в Тибет, откуда учение и правила первенствующей секты желтошапочников были введены между монголами при Далай ламе Соднам Цзямцо. На этот раз буддийскому учению, завоеванному монголами, суждено было распространиться в массе монгольского народа, изменить его верования, убеждения и самую жизнь. [439]

Прежде буддизм должен был выдержать с предубеждениями народа борьбу, которая кончилась в его пользу и представил буддийскому духовенству важные выгоды и преимущества. Туметские нойоны и сановники, которым еще неизвестна была сущность нового учения, зная только коварство и обманы оставшегося в Монголии буддийского духовенства старого времени, не могли равнодушно смотреть на преимущества и влияние нового духовенства. Алтан хан, покровитель буддизма, в 1582 году заболел; его опасная болезнь дала им повод и случай выразить свои мысли и желания. "Где же благо нового учения? — говорили они. — Если оно не доставило пользы золотой жизни хана, то какую пользу можно ожидать другим? Эти ламы живут только обманом, необходимо их изгнать".

Маньчжушири хутукту, привезенный в 1579 году Алтан ханом, узнал состояние их умов, собрал всех и при одре безнадежного хана произнес речь. Он доказывал в ней, что все созданное имеет конец, что все рождающееся невечно, что никто еще из существ настоящего круга перерождений не избегал и не избегнет смерти, что только болезни излечиваются лекарствами. Зная, что на умы народа действуют разительнее очевидные доказательства, он дал умиравшему хану лекарство и сказал: "О, Великий хан! Соблаговоли восстать ради религии". Алтан хан пришел в себя, все были изумлены и обрадованы. Откровенные монголы признались в своих мыслях и намерениях, на что хан сказал им: "Что вы, нойоны и сановники, наносите вред введенной мною религии и хуваракам? Разве вы видали прежде между ордосцами и другими вечно существующих людей из почитателей онгонов и цалик? 140 Разве вечно существовали бывшие прежде, мне подобные, ханы или подобные вам подвластные? Кто достигал ста лет? Я уже стар, мне восемьдесят лет. Ради убеждения в истинности смерти сам Будда Шакьямуни показал существам вид нирваны. Разве еще недавно всеведущий [440] Далай лама (Соднам Цзямцо) не говорил нам о том? Это всем вам известно. Если бы здесь был ордосский Сецен хун тайчжи, он лучше объяснил бы это".

Приехал Сецен хун тайчжи, узнав о болезни своего дяди Алтан хана, который весьма тому обрадовался, собравши туметских нойонов и сановников, они много раз повторяли им о пользе и благе религиозного учения; чтобы впредь не было чинимо зло учению и духовенству буддийскому, они составили клятвенную запись — утвердить учение. 141

Шаманство на закате своего существования в последний раз показало свои права в самом зародыше возникновения учения Будды. Туметский Алтан хан по смерти своего отца Барса Болот, умершего в 1531 году, взял за себя его жену Молон хатун (свою мачеху), от которой имел сына Тубет тайчжи. Молон хатун по смерти своего второго мужа Алтан хана, умершего в 1583 году, лишилась и своего любимого сына. Она дала приказание убить 100 мальчиков и 100 верблюдов и зарыть их вместе с умершим сыном. 142 Более 40 мальчиков было уже убито, когда народ пришел в смятение и прекратил убийство: буддийское учение победило старое шаманство.

Буддийское учение, как светило во мраке уже устаревшего шаманства, повсюду было встречаемо монголами приветствием; глава буддизма Далай лама Соднам Цзямцо, предпринявший в 1584 году второе путешествие в Монголию, подчинил монголов своему духовному влиянию и связал их с своими интересами. В этом году посетил он монгольских нойонов в Иргае; в 1585 году был у ордосского Хутуктай Сецен хун тайчжия в Йеке Шабар; отсюда, отправившись далее на север, был у ордосского Бошокту дчжинана; прибыв к туметам, он осуждал их за предание земле тела умершего Алтан хана, приказал вырыть его и, по обычаю буддийскому, предать сожжению. Владельцы харачинские, халхаские, чахарские приезжали к нему на поклонение или присылали посольства с приглашением посетить их. 143 [441]

По смерти Соднам Цзямцо (умер в 1588 году) Хоншим бодисатва воплотился в 1589 году в Йондан Цзямцо, правнуке туметского Алтан хана. 144 Ни прежде, ни после не были Далай лмы из монголов — это единственный случай. Монгольские племена при нем оказали особенную ревность к принятию учения Будды: из-за тысячи верст вереницею стремились они в Тибет для принесения даров и поклонения Далай ламе, которого почитали за живое божество. Учение секты желтошапочников, т. е. учение Зонкавы, быстро распространилось при нем между монголами и ойратами; из среды самого народа при нем выступили проповедники этого учения и истребители старого. Энтузиазм и ревность религиозная овладела монголами и ойратами: они как будто хотели исчерпать всю силу своего духа в усвоении учения Будды, позабыв, что существуют в человеке другие нетронутые струны жизни.