Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ВНОВЬ НАЙДЕННЫЕ ПИСЬМА ШАМИЛЯ

Публикуя одно из неизвестных писем Шамиля, 1 акад. И. Ю. Крачковский выразил пожелание, “чтобы настоящее издание помогло собрать введения о других его письмах, сохранившихся в оригинале”. 2 С тех пор действительно было найдено несколько документов, относящихся к Шамилю. 3

В частности в Тифлисе, в Музее Грузии, в архиве известного грузинского журналиста М. Б. Туманишвили, 4 служившего продолжительное время редактором “Временного управления по делам гражданского устройства края”, 5 обнаружено три арабских письма Шамиля. Одно из них, написанное в Калуге, после пленения Шамиля, уже опубликовано. 6 В настоящее время мы хотим коснуться остальных двух.

Письма сохранились в пакете серого цвета, размером в 36 x 24.4 см. Сверху имеется надпись: “Сношения барона Л. П. Николаи с Шамилем и его сыном Джемалэддином. 1855 — 1856”. В папке помещены два листка желтоватой бумаги. В одном из них сохранился печатный документ на русском» и грузинском языках: благодарность Александра II “нашим любезно-верным поданным всех сословий Тифлисской губернии” за содействие, оказанное ими царскому правительству в войне против Шамиля.

Во втором листке бумаги завернута папка сероватого цвета, большого размера (36x24 см) с надписью: “Секретно. Сношения с Шамилем и Джемалэддином”. В папке сохранились письма разных лиц. [96]

1. Французские и русские письма барона Александра Павловича Николаи 7 к его брату, генералу Леонтию Николаи. 8

2. Шестнадцать писем старшего сына Шамиля, Джемал эд-Дина генералу Николаи. Письма эти относятся к периоду от мая 1855 г. по сентябрь 1857 г. Некоторые из этих писем были в свое время опубликованы в “Русской Старине” 9 бароном Александром Николаи; кроме того, часть из них упоминается в специальной литературе о Шамиле; 10 остальные письма совершенно не известны. Все эти письма писаны собственноручно Джемал эд-Дином и представляют собой немаловажный материал для характеристики личности Джемал эд-Дина и для изучения тех чувств, которые переживал старший сын Шамиля после возвращения на родину.

3. Три письма генерала Л. Николаи, из которых одно 11 адресовано Джемал эд-Дину, 12 а остальные два 13 — Шамилю.

4. Четыре, писанных по-русски (по-видимому рукой Джемал эд-Дй-ина) 14 и снабженных печатью Шамиля, письма 15 знаменитого имама, адресованные генералу Николаи.

5. Два письма ген. П. Броневского 16 к барону А. Николаи, касающиеся вопроса об обмене пленных.

6. Письмо 17 начальника военно-полевой канцелярии главнокомандующего полковника фон-Кауфмана 18 к тому же Александру Николаи.

Наконец, в папке помещен конверт размером в 19х13 см и с надписью: [97]

“Его высокопревосходительство, барону Александру Павловичу Николаи. В собственные руки. От Берже.

С глубокой признательностью возвращаю документы на арабском языке”.

Конверт запечатан сургучной печатью, которая имеет надпись: “Археографич. Комиссия при главном управ. Нам. Кавк.”. 19

К конверту приложена писанная рукой А. П. Берже записка следующего содержания: “с просьбой по миновании надобности возвратить в...” 20

В конверте сохранилось восемь арабских писем: одно неизвестного лица, шесть писем Хазу, аухского на’иба 21 и одно письмо Шамиля. Письмо Шамиля написано на клочке плотной, желтоватой бумаги размером в 9.7х8.6 см и имеет следующий вид:

***

Текст писан не рукой Шамиля. В этом не трудно убедиться, если сравнить письмо с известными до сих пор автографами 29 Шамиля. Общий [98] характер письма, хотя и имеет некоторое сходство с почерком Шамиля, но начертание отдельных букв (ср. напр. *** в начале и конце слова, также *** и др.) говорит за то, что текст писан другой рукой.

Вместе с конвертом сохранился русский перевод арабских писем, писанный карандашом рукой известного азербайджанского писателя Мирзы Фет Али Ахундова на плотной бумаге размером в 35.5х22 см. в 8 1/2 страниц. К переводу приложено следующее письмо Ахундова:

“Ваше превосходительство.

Я не мог отыскать в Коджорах переписчика. 30 Ради бога, прикажите Вашему писарю 31 переписать мои переводы, потом отошлите их к его превосходительству барону 32 вместе с нижайшим моим поклоном. Как я рад, что мне случилось оказать маленькую услугу его превосходительству.

Записки я получил 26-го числа вечером и на другой день переводы были готовы.

Покорнейший Ваш слуга

Мирза Фет Али Ахундов.

28-го июня 1877 года.
Коджоры”.

Перевод, исполненный М. Ф. Ахундовым, занимает первую половину первой страницы и имеет следующий вид:

“Перевод первого номера. 33
От Шамиля, Эмира правоверных
К начальнику крепости Хасав-Юрт 34 барону.

Податель сего письмеца, старик, желает отправиться к плененной своей дочери. Отправь его к месту, куда он должен ехать.

2-го числа м(еся)ца ша'бана 1271/1854 года”.

Перевод, в общем, исполнен правильно; для большей точности мы даем новый перевод арабского текста:

“Во имя Аллаха, милостивого, милосердого.

От Шамуиля, эмира правоверных.
Начальнику крепости Хасав-Юрт, барону. [99]

А затем вот что. Податель сего, старец, желает отправиться к плененной своей дочери. Направь его (к месту), куда он стремится, чтобы он расследовал ее 35 положение.

Второй день ша'бана 1271 года”. 36

Комментарий письма не представляет больших затруднений. Адресатом, очевидно, является барон Леонтий Павлович Николаи (7/19 I 1820 — 21 1/2 II 1891 г.), 37 хотя его имя в письме не упомянуто. Об этом прежде всего свидетельствует то обстоятельство, что письмо сохранилось среди материалов барона Николаи.

Кроме того, во время написания письма (20 апреля 1855 г.), обязанности начальника крепости Хасав-Юрт исполнял именно барон Николаи. 38

В истории борьбы царской России с Шамилем барон Леонтий Павлович Николаи занимает видное место. Он сын русского посланника в Копенгагене 39 и внук президента Российской Академии Наук Андрея Николаи. 40 Его брат Александр Николаи, который долго служил на Кавказе и одно время исполнял обязанности попечителя Кавказского учебного округа, был мужем свояченицы Давида Чавчавадзе. 41 Осенью 1847 г., по окончании военной академии, барон Л. Николаи приезжает на Кавказ и принимает участие в военных операциях против Шамиля. С тех пор почти вся его военная деятельность протекает на Кавказе. Только раз, в 1849 г., была прервана его военная служба на Кавказе, когда он участвовал в Венгерской кампании, состоя при главном штабе фельдмаршала кн. Варшавского, 42 однако он снова возвращается на Кавказ и опять начинает служить в Кабардинском полку. 43 25 июня 1852 г. он назначается командиром упомянутого полка 44 и в этой должности пребывает до 6 сентября 1857 г. 45 В 1860 г. бар. Николаи назначается начальником Кавказской гренадерской дивизии и в этом звании пребывает до 1867 г., когда он уехал в отпуск за границу и затем, в 1868 г., вышел в отставку. 46 Для характеристики [100] личности барона Николаи не безинтересно отметить, что в 1858 г. из протестантизма он перешел в римско-католическую веру, а затем, через десять лет, когда он уехал во Францию, он постригся в монахи ордена картезианцев, в монастыре la Grande Chartreuse, близ Гренобля, где и умер в возрасте семидесяти одного года. 47

В 1855 г., к которому относится наше письмо, барон Николаи, будучи командиром Кабардинского полка, был начальником крепости Хасав-Юрт, построенной в 1846 г. по приказанию Воронцова (подполковником Козловским) на р. Ярык-су. 48 С 27 апреля 1848 г., когда штаб-квартира Кабардинского полка переезжает в Хасав-Юрт, 49 командир Кабардинского полка в то же самое время является начальником указанной крепости. Отсюда ясно, что адресат письма “Начальник крепости Хасав-Юрт, барон” не кто иной как барон Николаи. 50

Место написания письма неизвестно. Можно только предположить,, что писано оно в Ведено,. вернее в Новом Дарги, которое находилось на расстоянии 2 1/2 верст от Ведено. К моменту написания письма (1855 г.), как известно, резиденция Шамиля находилась именно в Новом Дарги. 51

Содержание письма на первый взгляд может показаться странным:

Шамиль просит барона Николаи разрешить подателю письма, старику, свидание с его плененной дочерью. Непонятно, каким образом мог Шамиль обратиться к русскому генералу с указанной просьбой при тех враждебных отношениях, которые существовали между ним и русским командованием. Но если учесть создавшееся в начале 1855 г. положение, не трудно объяснить причину такого обращения Шамиля к барону Николаи.

Как известно, в июле 1854 г. полчища Шамиля во главе с Гази Мухаммадом напали на Цинандали и захватили в плен около двухсот кахетинских крестьян вместе с семьями князей Давида Чавчавадзе и Илико Орбелиани. Вслед за этим начались переговоры с Шамилем о выкупе пленных. После долгих хлопот и торговли в марте следующего года пленные [101] были выкуплены за 40 000 рублей. 52 Кроме того Шамилю были возвращены 16 пленных горцев и его старший сын Джемал эд-Дин, захваченный русскими в качестве заложника при взятии Ахульго. 53

Обрадованный возвращением Джемал эд-Дина Шамиль благодарен генералу Николаи, который вместе с Григорием Орбелиани и Давидом Чавчавадзе принимал горячее участие в переговорах. 54 После этого между ними устанавливаются своего рода дружеские отношения. 55 Представители русской власти стараются использовать это взаимоотношение в свою пользу, чтобы получить возможность перебросить действующие против Шамиля части русской армии на восточный фронт. По словам барона А. Николаи генерал Муравьев, который в это время 56 приступил к исполнению обязанностей наместника и главнокомандующего, даже надеялся, что в результате этих дружеских взаимоотношений удастся закончить кавказскую войну “в условиях выгодных для самолюбия Шамиля”. 57 С этой целью он предлагает через начальника своего штаба генерала Барятинского барону Николаи “продолжить дружеские взаимоотношения с Шамилем и стараться извлечь отсюда соответствующую пользу”. 58

В ответ на это барон Николаи в своем письме от 27 апреля 1855 г. сообщает, что у него дружеские отношения с сыном имама, Джемал эд-Дином, и “в целях заслужить доверие Шамиля он старается не упустить случая оказать ему и Джемал эд-Дину какую-либо услугу”.

“Так, например, — говорит барон Николаи в упомянутом письме, мне представились некоторые случаи оказать Шамилю небольшую любезность: один раз я дозволил его лейб-купцу 59 купить в Хасав-Юрте на 1500 руб. товара... два раза я разрешил двум старым мюридам свидание с женами их, взятыми в плен в Ахульго и с того времени вступившими во второй брак у нас, и т. п. Полагаю, что таким способом может установиться нечто вроде сердечного согласия (entente cordiale), сперва личного между им и мною, которое, при благоприятных обстоятельствах может привесть к чему-либо более прочному, когда придет время для созрения плода”. 60 [102]

Публикуемое маленькое письмо написано именно в то время, когда между Шамилем и бароном Л. Николаи существовало “сердечное согласие” (20 апреля 1855 г.), и, естественно, Шамиль мог обратиться к барону Николаи с вышеупомянутой просьбой. Нужно предположить, что и Николаи удовлетворил просьбу Шамиля с целью вызвать к себе расположение подозрительного имама. Опубликованные до настоящего времени арабские письма Шамиля относятся к периоду после его пленения. В этих письмах бывший имам и глава ордена накшбендийе проявляет скромность и подписывается “раб аллаха смиренный старец Шамуил”, 61 или “а я дряхлый старец Шамуиль”, 62 или же “а я, бедный, старец дряхлый Шамуиль”. 63

До своего пленения Шамиль, очевидно, иначе подписывал письма или оставлял их совершенно без подписи, как об этом можно судить по опубликованным до сих пор русским переводам 64 писем Шамиля, а также по некоторым документам, находящимся в нашем распоряжении. Вместо подписи он обычно прикладывал свою печать. К выше опубликованному письму тоже приложена на обороте печать 65 Шамиля. Кроме печати, в начале письма имеется фраза *** «от эмира правоверных Шамуиля». Употреблением этого халифского титула Шамиль подчеркивает, что ничьей верховной власти над собой он не признает. [103]

В языковом отношении письмо не характеризуется какими-либо особенностями, которые выделяли бы его из обычного литературного арабского языка. Обращает на себя внимание арабское начертание слова Шамиль: “Шамуиль”, обычно употребляющееся в письмах Шамиля и его сподвижников. 66 Указанное слово, как это уже отметил Garcin de Tassy, 67 не что иное, как мужское собственное имя Самуил. Употребляемый вместо обычного сада шин указывает на то, что это имя распространено в горах в еврейско-арабской форме: *** “Шамуйл”. Путем изменения комплекса уи в й получена распространенная на Кавказе форма “Шамиль”, хотя в орфографии до сих пор сохранилось старое начертание. 68

Второе письмо Шамиля помещается рядом с упомянутым конвертом. Оно, очевидно, попало среди остальных писем позднее, так как не имеет номера.

Письмо имеет следующий вид:

*** [104]

***

К тексту приложен русский перевод, который, судя по почерку, не принадлежит Мирзе Фатали Ахундову, как перевод первого письма. Этот перевод был в свое время опубликован в “Русской Старине” 94 бароном Александром Николаи, но для того, чтобы показать, в какой степени владел переводчик арабским или русским языками, приводим его полностью, несмотря на то, что однажды он уже был напечатан: [105]

“Перевод 95 с арабского.

От князя мусульман Шамиля к начальнику русских генералу барону.

Мы слышали, что Вы собрали бедные 96 семейства, 97 которые вышли из Джара для пропитания 98 своих семейств; 99 это неприлично с Вашей 100 стороны.

И также мы слышали, что Вы посылаете наших абреков, 101 которые 102 находятся 103 у Вас в руках, в Сибирь.

По этому делу Вы 104 не обманываете меня, а обманываете сами себя и с этим 105 Вы пошлете Ваших пленных в гроб; у Вас есть Сибирь, а у нас гроб.

Последние 106 слова мои: 107 если 108 Вы передадите 109 всех пленных абреков, 110 начиная от Башира, в таком случае Вы получите своих пленных, и я буду ожидать от Вас ответа, имеете ли Вы намерение 111 отдать наших и взять своих, и прошу Вас выбирать из двух одно: возьмете ли 112 Ваших пленных или же оставите здесь, на что жду от Вас скорого ответа.

Рамазана 8-го дня 1271 года.
10-го мая 1855 года.” 113

Приведенный перевод показывает, в какой степени владел переводчик русским языком. Ниже мы приводим новый перевод, по которому видно, как понимал он смысл арабского текста.

[“Во имя Аллаха, милостивого, милосердого]

От эмира правоверных Шамуиля. [106]
Русскому начальнику, генералу, 114 князю 115 и барону.

А затем вот что. До меня дошло, что Вы собрали бедняков *** а 116 и их семейства, которые пришли в Джарский вилайет за своими припасами, для обмена на находящихся в наших руках пленных. Это срам для Вас и позор, какой позор!

И что послали беженцев, плененных у нас теперь и раньше, в Сибирь.

Знайте, что этими Вашими делами Вы не над нами смеетесь, а смеетесь над собой 117 и посылаете Ваших пленных Вашими мерзкими делами в могилы, так как, если у Вас есть Сибирь, у нас есть могилы. 118

Одним словом, или же освободите плененных беженцев, начиная от Башйра, или же сообщите нам, что Вы не заботитесь о Ваших подчиненных заботой и вниманием.

Теперь мы в ожидании Вашего ответа. Нам все равно что из этих двух вы предпочитаете и какое из них выбираете, только ответ безотлагательно и без опоздания.

Рамадана 8, 1271 г.” 119

Это письмо написано на месяц позже предыдущего. Относительно места его написания можно сказать то же самое, что и по поводу первого письма. Писано оно, очевидно, тоже в Ведено. Адресатом и в данном случае является барон Николаи, тем более, что в архиве Туманишвили сохранился писанный рукой барона Николаи ответ на публикуемое послание Шамиля. Ответ этот, как мы уже отметили выше, 120 в свое время был опубликован в “Русской Старине”, 121 но в виду того, что в напечатанном тексте внесены некоторые изменения, мы его приводим полностью. [107]

Хасав-Юрт.
Май 15, 1855.

“Высокостепенному 122 имаму Шамилю.

Я только-что возвратился из поездки и мне Ваш посланный вручил письмо Ваше. 123 Признаюсь, что оно меня очень удивило и могло бы даже обидеть. 124 Я очень хорошо 125 знаю, что стыдно и очень стыдно обманывать; поэтому то 126 я до сих никогда не обманывал и надеюсь, что 127 и впредь этого не будет. У нас это считается грешным, а для благородного человека унизительным. Не моя вина, если Вы верите коварным языкам таких людей, которые, по ненависти или невежеству, готовы всегда нас оклеветать; они близки Вам, а я далеко, 128 поэтому они остаются правыми. Когда дело шло о размене сына Вашего, Джемалэддина, они также пользовались тем, что, по причинам, независимым 129 от моей воли, переговоры длились, чтобы 130 на каждом шагу внушать Вам, что русские Вас обманывают; однако же 131 на деле оказалось, что они лгали. Они только-что успели стереть с лица стыд, 132 и вот они опять начинают свою старую песнь; но 133 я их презираю. Жалею только, что Вы меня еще так мало знаете, или так скоро изменяете Ваше мнение.

Вы, имам, полновластны в Ваших владениях и я знаю, что Вам только нужно слово сказать, 134 чтобы 135 освободить 136 пленников 137 или 138 послать их 139 в гроб. [108]

Но я этой 140 власти не имею; у меня есть начальники и против закона я не могу поступить. 141 Поэтому я не могу так скоро действовать, как Вы. 142 Я у Вас просил списка пленных Ваших, которых Вы желаете освобождения и по получении его сейчас же 143 послал 144 в Грозную и в Тифлис; я не обещал Вам дать ответ к сроку. 145 Сын Ваш скажет Вам как далеко до тех мест (и он может объяснить Вам 146 порядок наш 147). 148

Башир же сам абрек и скрытно приходил подучать наших мирных кумык к измене, я его давно стерег и наконец он попался; я его наказал так, как и Вы, 149 вероятно, наказали бы у Вас за 149 подобный проступок.

То, что я обещал, то я сдержу, но я никогда не обещал, что не буду впредь наказывать тех, которые будут оказываться виновными против нашего правительства.

На счет же Джарцев, я удивляюсь Вашему обвинению. Не мной они взяты, не мной арестованы и (даже не знаю по какой причине они взяты, или они выбежали), 150 а только держу их 151 по просьбе князя [111] Орбелиани, 152 который пишет мне задержать их 153 до получения от Вас ответа на счет их размена.

Вот сущая правда, не могу заставить Вас мне верить, но совесть моя чиста, и какие бы не были последствия, о которых Вы упоминаете, греха не будет лежать на моей душе”.

Неточный перевод арабского текста вызвал недоразумение. Слова

Шамиля *** “и знайте, что этими Вашими делами вы не над нами смеетесь, а смеетесь над собой”, переводчик перевел: “по этому делу Вы не обманываете меня, а обманываете сами себя”, на что барон Николаи обиженно отвечает, что он до сих пор “никогда не обманывал” и что “у нас это считается грешным, а для благородного человека унизительным”.

Несмотря на то, что письмо написано в то время, когда между Шамилем и генералом Николаи существовало “сердечное согласие”, тон этого послания существенно отличается от первого письма. Речь идет об обмене пленных. Как известно, во время переговоров об обмене пленных семейств князей Чавчавадзе и Орбелиани, Шамиль требовал один миллион рублей деньгами и кроме того своего сына Джемал эд-Дина, племянника Хамзата, сына аварского Алибега Харасилау, Шахислама (сына Хамзата) и остальных горцев, плененных в разное время. 154

Впоследствии Шамиль согласился снизить сумму выкупа до 40 000 руб. и с целью, чтобы возвращение Джемал эд-Дина не откладывать на долгое время, выразил согласие отложить возвращение остальных пленных горцев, местопребывание которых в то время не было известно. 155 После этого Шамиль часто напоминает генералу Николаи об условиях обмена пленных. Барон Николаи просил у Шамиля список лиц, освобождения которых он желал, и по получении, как видно из вышеприведенного письма, послал его немедленно генералу Барятинскому с просьбой поддержать дело освобождения пленных и сообщить к какому, приблизительно, сроку нужно ожидать возвращения горцев. 156 В ответ на это ген. Барятинский сообщает, что Николай I уже дал согласие на освобождение пленных [112] горцев, 157 а в сентябре 1855 г. ген. П. Броневский сообщает барону Николаи, что уже отдано распоряжение об обмене 270 горцев на плененных летом 1854 г. кахетинцев и что из этого числа 33 уже посылаются в Г розный, а остальные возвратятся постепенно, когда удастся выяснить их местопребывание. 158 Весной 1857 г., когда ген. Барятинский был назначен главнокомандующим и наместником Кавказа, события стали развиваться в другом направлении, и первоначальный план об обмене пленных не осуществился. 159

Вышеприведенное письмо Шамиля написано после того, как он передал ген. Николаи список пленных. Оттягивание ответа вызвало в Шамиле подозрения. Эти подозрения тем более усиливались, что как раз в это время русские пленили мирных джарцев, которых потом держал при себе ген. Николаи по просьбе кн. Григория Орбелиани.

К этому письму, как и к предыдущему, приложена печать Шамиля. Кроме того в начале письма упоминается титул Шамиля ***.

Обращает внимание на себя стиль Шамиля. Лаконичность, выразительность и некоторая строгость придают ему своеобразный характер. Несмотря на отдельные неловкие фразы, опубликованные письма в общем свидетельствуют о блестящем знании Шамилем классического арабского языка.

Интересны эти письма в палеографическом отношении. Обращает на себя внимание употребление неясных знаков: *** (или ***): ***и т. д.; иногда над или под отдельными буквами встречаются цифры: *** и т. д. (*** и т. д.), сукун ставится над согласной после долгой гласной (для обозначения паузы): ***, и т. д. В начале каждого письма стоит знак ***, который, очевидно, означает басмалу. Для выяснения значения этих знаков и для палеографического вообще изучения упомянутых документов, необходимо привлечение остальных памятников арабской письменности на Кавказе. Думается, что такого рода работа может принести некоторую пользу делу выяснения вопроса о роли арабской культуры и традиции в истории культурной жизни народностей Северного Кавказа.

Тифлис. Май 1935 г.

Текст воспроизведен по изданию: Вновь найденные письма Шамиля // Труды института востоковедения, Вып. XXIV (Труды первой сессии арабистов, 14-17 июня 1935 г.). 1935

© текст - Церетели Г. В. 1935
© сетевая версия - Strori. 2013
© ОCR - Станкевич К. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Институт востоковедения. 1960