Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:
Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь (открываются в новом окне)

Н. Б. ГОЛИЦЫН

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ГЕНЕРАЛА ОТ КАВАЛЕРИИ ЭММАНУЭЛЯ

ВТОРОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

ГЛАВА I

Вступление в командование Кавказскою линией. - Состояние края. – Распоряжения
(Для удобнейшего уразумения движений и военных действий, описываемых в этой второй части, читатель может руководствоваться картой, изданной в 1841 году в Военно - Топографическом депо, под заглавием «Карта театра войны в Азии 1826, 1827, 1828, 1829 и 1830 годов», которая удовлетворяет всем требованиям. - Прим. авт.
Кн. Н.Б. Голицын имеет в виду «Карту театра военных действий в Азии 1826, 1827, 1828, 1829 и 1830 годов», изданную Военно - топографическим депо в 1841 г. Один из экземпляров этой карты хранится в картографическом отделе Российской национальной библиотеки. - Г.Л.)
.

Назначенный по высочайшей воле, объявленной 25 июня 1826 года, Командующим войсками на Кавказской линии 1, в Черномории и Астрахани и Начальником Кавказской области, генерал - лейтенант Эммануэль по прибытии своем в город Ставрополь 2 вступил в должность 22 сентября 1826 года 3.

Кавказская область 4 в отношении к соседственным с нею неприязненным горским народам находилась в это время в довольно затруднительном положении. Персия, замышляя с давнего уже времени войну с Россией (Война с ней началась с августа 1826. - Прим. авт.) 5, старалась всячески восстановить всех горцев, обитающих против левого фланга линии. В особенности хан Аварский 6 побуждаем был наследником Персидского Шаха, Абас - Мирзою 7, действовать совокупно с ним против русских. С другой стороны, недоброжелательное к нам Турецкое правительство употребляло в то же время все возможные средства, чтобы наклонить горцев правого фланга линии к неприязненным действиям против области 8, и даже агент его, Бекер - Бей, [228] посредством тайных сношений с кочующими в области магометанскими народами, возбуждал их к поднятию оружия против нас. Чрезвычайное протяжение линии при недостаточном тогда числе войск для ее охранения (До начатия войны с Персией и Турцией состояло всего войска налицо: генералов - 3, штаб - офицеров - 72, обер - офицеров - 675, унтер - офицеров - 2220, музыкантов - 479, рядовых - 27 665, нестроевых - 963, денщиков - 572. - Прим. авт.) приводило генерала Эммануэля в крайнее затруднение; надобно было удержать границу и воспрепятствовать вторжению горцев. Но как положение дел на левом фланге позволяло еще надеяться посредством мирных сношений удержать тамошних горцев в спокойствии и бездействии, то, обеспечив себя в этом отношении надлежащими мерами, Эммануэль в октябре отправился лично на правый фланг, перевел некоторые посты на более удобные места над реками Кубанью и Малкой 9 и, усилив важнейшие из них прибавкой войск, положил тем более значительную преграду прорыву хищников в наши пределы. Такое личное иго обозрение и сделанные вследствие оного распоряжения к удержанию горцев в мире и спокойствии обеспечили на все остальное время года Кавказскую область от беспокойств со стороны этого фланга.

ГЛАВА II

1827 год. - Приведение в подданство России нескольких племен. - Учреждение учебного батальона в Ставрополе. - Проект для усмирения горских народов и ограждение области от внезапных нападений.

Принятые начальником области меры мирных сношений с горцами способствовали еще и к тому, что многие из них начали приходить в подданство России и без употребления над ними силы оружия: первыми приняли присягу в феврале тагаурцы, карабулаки, дигорцы, балкарцы, уруспиевцы, чегильцы, хуламцы, безенгиевцы (Всех их: аулов - 36, семейств - 2420, душ обоего пола - 14 091. - Прим. авт.), а потом некоторая часть из чеченцев и гумбетовцев (С 5 февраля 1827 по 17 ноября 1829 первыми присягнули на верноподданство России: аулов - 76, семейств - 2030, душ обоего пола - 6895; вторыми: аулов - 15, семейств - 3007, душ обоего пола - 9021. - Прим. авт.). Окончив в июле и августе обозрение остальной части линии левого фланга (Центр линии есть Пятигорск: правый фланг упирается к Черному морю, а левый - к Каспийскому. - Прим. авт.), генерал Эммануэль лично при себе велел укрепить надежным образом все важнейшие пункты, равно как и станицы поселенных на этом фланге казачьих войск, и обратил особенное внимание на улучшение постов по Тереку. Найдя при таковом обзоре, что, невзирая на неоднократно принимаемые прежде против того меры, полки и батальоны регулярных войск носили разнообразную одежду и в устройстве своем не вполне соответствовали постановлениям, он составил из них в Ставрополе учебный батальон, посредством которого оно приходило постепенно в должную исправность. А как линейные казаки, придерживаясь обычаев соседственных с ними горских народов, не имели для одеяния [230] никакой формы, а носили по произволу разноцветную одежду, так что даже нельзя было различить нижних чинов от офицеров, то это заставило генерала Эммануэля дать этому войску единообразную форму в одеянии к одежде, которая и была впоследствии Высочайше утверждена Государем Императором 10.

Принимая заботливые меры о вернейшей обороне обширной Кавказской линии, равно и об улучшении состояния поселенных по линии казачьих полков, Эммануэль в проезд графа Дибича 11 чрез область докладывал ему, что область в настоящем положении своем, не имея сильных резервов позади линии, а одну только оборону над реками Кубанью и Тереком, всегда представляет горцам удобство учинить быстрый и неожиданный прорыв, которым они могут наносить великий вред, потому что внутри границы не встречают сопротивления и препятствия, по плоскому и удобному для конницы местоположению. К тому он прибавил, что не излишне было бы иметь на важнейших пунктах в резерв побатальонно хотя одну кавалерийскую бригаду с конно - артиллерийской ротой, сформирование коих, как признал сам граф, надлежало сделать из казачьих линейных войск, которые также необходимо следовало увеличить присоединением к ним частей ближайших с ними селений.

Это служило потом Эммануэлю поводом к составлению проекта об учреждении второй резервной линии из селений, ближайше к настоящей линии расположенных, - от границ Черномории до самого Каспийского моря; для чего он предполагал следующее: настоящую нынешнюю линию — передовую - изменить и дать ей направление чрез станицы линейных казачьих полков - Кавказского, Кубанского, Хоперского и Волгского 12, потом продолжать ее по укреплениям [231] чрез Кабарду 13, в Чечне 14, по Сундже 15, а в Кумыкских владениях - по реке Сулаку 16. Сделав кратчайшее сообщение между укреплениями Минаретом и Назраном 17, выстроить по этой линии новые посты и даже небольшие укрепления на реке Кумбелей 18, смотря по местоположению. Для содержания кордонных цепей по рекам Сундже и Сулаку переместить с Кубани сначала четыре полка казаков войска Донского 19, которые со временем были бы заменены тамошними народами, как - то: кабардинцами, чеченцами, карабулаками, ингушами, кумыками и другими, из которых составить на этот предмет линейные аулы 20.

Вторая линия - резервная, должна в таком случае состоять из двух цепей: первой надлежит принять направление чрез те селения, из которых, по предположению генерала Эммануэля, следовало сформировать еще четыре линейных полка и которые лежат против казачьих линейных полков: а) Кавказского - Новомалороссийское, Поновочинское, Архангельское, Ильинское, Дмитриевское; б) Кубанского - Разшеватское, Новоалександровское, Новотроицкое, Рожественское, Каменнобродское, Сенгилеевка; в) Хоперского - Надеждино, Покровское (Бешнагир), Сергиевское, Круглолесское, Сабля; г) Волгского - Александрия, Верхнеподгорное, Нижнеподгорное и Незлобная (Во всех этих двадцати селениях числится ревизских душ 16 237; из них лишние, на основании состоявшегося потом Высочайшего повеления, поступили в сословие казаков. - Прим. авт.) 21. Вторая же цепь этой резервной линии должна быть проведена сперва по селениям, далее идущим и состоящим ближе к нынешнему центру Кавказской линии, обогнув Пятигорск 22 и Моздок 23, а потом по станицам линейных казачьих полков - Волгского, Горского (тогда только [232] сформировавшегося), Моздокского, Войска Гребенского, Терского Семейного и Терского Кизлярского 24, до самого города Кизляра 25. Передовая стража вообще, по всей этой второй резервной линии, должна быть расположена по укреплениям и постам перед первой линией, передовой, соображаясь с местоположением.

Для кратчайшего сообщения между укреплениями Усть - Джегутой и Ахандуковым 26 необходимы посты, а потом, по покорении со временем карачаевцев, следует построить около Каменного Моста 27 на Малке укрепление с постами по этой линии. Равным образом в Чечне, в 38 верстах от крепости Грозной 28, вниз по течению Сунджи, на левом ее берегу, должна быть выстроена, как предполагал это и генерал Вельяминов 29, крепость; и другая таковая же на правом берегу реки Гудермеса, близ селения того же имени, верстах в четырех от первой 30. Это доставит возможность провести линию или на укрепление Таш - Кичу 31, или на крепость Внезапную 32, смотря по удобности.

Но в этом случае необходимо изменить нынешнюю военную дорогу от Грозной, учредив ее вниз по течению Сунджи, по левому ее берегу, с направлением чрез глубокий овраг, лежащий верстах в десяти от Чертугая 33; подъемы и спуски легко можно сделать удобными, если, оставив хребет Черных Гор, чрез который дорога пролегает ныне, поворотить ее в правую сторону и прямо на предполагаемую к построению первую крепость, которая здесь потому более необходима, что будет стоять на возвышенном месте и пред ней открыта вся долина между реками Гудермесом, Аргуном и Сунджой, и даже видны немирные деревни, как - то: Маюртун 34 и другие, по реке Мечику 35 расположенные. Далее от этой крепости спуск к реке [233] Сундже и переправа через нее весьма хороши, дорога же до селения Гудермеса совершенно ровная; переезд чрез реку Гудермес всегда же вброд, и, наконец, от Гудермеса до укреплений Таш - Кичу и Амир - Аджиюртовского 36 дорога идет плоскими и открытыми местами.

Из сего нетрудно видеть и убедиться, что построение вышеупомянутых двух крепостей положит совершенную преграду набегам чеченцев, потому что недалеко от Гудермеса они имеют свои обыкновенные сборища и, пользуясь сплошными и густыми лесами, пробираются к устью реки Сунджи, где и переправляются для грабежа за Терек; крепости же, открывая их замыслы, уничтожают их чрез передовую линию.

Польза от учреждения второй резервной линии (Начальник Кавказской области подчинен Главноуправляющему в Грузии, Начальнику Кавказского Отдельного Корпуса, однако в действиях своих против горцев распоряжается как местный начальник сам, смотря по обстоятельствам, а не ожидая разрешения начальства, но донося о своих действиях. - Прим. авт.) доказывается еще тем, что жители всех вышеозначенных селений не будут по одним только ложным слухам о вторжении горцев в пределы области бросать из страха свои дома и скрываться с семействами в лесах, как случалось это несколько раз и в 1827 году, но, напротив, с обращением их в казаки они будут не только защищать себя, но даже оградят отдаленные внутренние селения. Сверх того, донские казаки, приходящие ныне с Дона в подкрепление Кавказской линии, со временем будут совершенно освобождены от этой трудной для них службы. «Но как для содержания этих линий недостаточно будет четырех пехотных полков, то необходимо употребить на то все три бригады 22 - й Пехотной дивизии, и тогда, - говорит Эммануэль в своем проекте, - я утвердительно [234] ручаюсь за водворение совершенного спокойствия в Кавказской области».

Проект сей, бывший, так сказать, плодом первых впечатлений нового начальника Кавказской области и линии, представлял, однако же, в исполнении большие затруднения и даже препятствия. По случаю продолжения в это время войны в Персии, для постройки двух новых крепостей и занятия их особыми гарнизонами излишних войск не было. Третью бригаду 22 - й пехотной дивизии, с давнего времени занимавшую Имеретию, Мингрелию, Гурию и часть Абхазии 37, возвратить оттуда на Кавказскую линию не представлялось никакой возможности, ибо для замены этой бригады других войск на Кавказе не было. По этим причинам проект генерала Эммануэля не был приведен в исполнение. Несмотря на войну с Персией, Кавказская линия была спокойна в течение всего 1827 года, чему особенно способствовали тогдашние успехи нашего оружия в Персии, миролюбивые меры, принятые Главнокомандующим 38 в отношении к горцам, равно усердие, деятельность и хорошая система генерала Эммануэля. Держась в точности на данной Главнокомандующим прокламации к горцам, он не ожесточал их, но справедливым и ласковым обращением к ним поддерживал рождавшуюся в них доверенность к Русскому Правительству 39. В продолжение года на всех пунктах обширной Кавказской линии хищниками убито 17 человек, в том числе два офицера, ранено 10, взято в плен 4 человека, в том числе один офицер, и угнано 108 лошадей.

В награду за труды, оказываемые не обязанностями звания, а в особенности при успешном установлении и сохранении мирных отношений с горскими народами, генералу Эммануэлю всемилостивейше пожалован в 1827 году орден Св. Александра Невского 40.

ГЛАВА III

1828 год. Война с Турцией. - Покушения закубанских народов. - Дела против горцев. - Покорение карачаевцев. - Хан аварцев присягает России. - Поиски за Кубанью. - Приведение в покорность Императору разных племен без употребления военной силы.

Среди попечений о прочном ограждении области со стороны соседственных ей горских народов Эммануэль обратил свое внимание и на военные госпитали и лазареты и привел эту важную часть в желаемое устройство. Комиссия Ставропольского комиссариатского депо требовала также коренного преобразования, и эта часть сделалась предметом особого его попечения, как и все, что касалось внутреннего благоденствия области.

Но настал 1828 год. Россия готовилась к войне 41. Горцы, подвластные Оттоманской Порте, начинали шевелиться, подстрекаемые этой державой 42. В апреле генерал Эммануэль удостоился получить Высочайший рескрипт следующего содержания:

«Надменное упорство Оттоманской Порты, отринув все предложения мирные, вынуждает прибегнуть к оружию. Война с сей державой объявлена будет вслед за сим Правительству ее. На основании сего повелеваю вам с 25 - го числа сего Апреля считать войну с Турцией начатою и приступить к действию против сей державы сообразно с обстоятельствами и сходно с наставлениями, предначертанными вам, по повелению Моему, Начальником Главного Моего Штаба 43. Возлагая на особенное попечение ваше полное охранение вверенной вам области, Я остаюсь в твердой надежде, что доверенность и уважение, которые вы снискали между горскими племенами [236] Кавказа, предупредят всякое неприязненное действие и что твердость и мужество ваши укротят все замыслы недоброжелательных врагов России».

На подлинном собственной Его Императорского
Величества рукой подписано:
«НИКОЛАЙ».

В С. Петербурге.
Апреля 3 - го дня 1828 года.

Но предупредить покушения враждебных народов Кавказа было уже невозможно: оставалось только стараться сокрушить дерзкие их замыслы. Дух беспокойства и злоумышления обнаруживался за Кубанью более и более. Для предупреждения нечаянного вторжения в наши пределы генерал Эммануэль (26 апреля) поставил в обязанность Ставропольскому Окружному Начальнику, чтобы он, по случаю неизбежной войны с Турцией, приготовил все селения, ближе к Кубани лежащие, к обороне, для чего и разрешил Начальнику Кавказской Гарнизонной Артиллерии отпускать за установленную плату жителям селений порох и свинец. В исходе мая движения горцев за Кубанью становились более и более приметными 44; это заставило Эммануэля двинуть войска, на правом фланге расположенные, к важнейшим пунктам и для удобнейшего защищения границ разделить их на две колонны: правой предводительствовал он сам, а левую поручил в командование генерал - майору Антропову 45. 1 июня сильное ополчение закубанских хищников и беглых кабардинцев, составленное из самых отборных наездников в панцирях, собралось на речках Ходз и Хот. К несчастью, сильное разлитие речек за Кубанью воспрепятствовало нашим колоннам соединиться, чтобы совокупным действием предупредить [237] вторжение неприятеля в наши пределы. А когда колонны на другой день возвратились на правый берег Кубани, то получены были достоверные известия, что закубанцы имеют целью напасть на мирных наших кубанских нагайцев и, отправив семейства их в гору, присоединить из них к себе всех способных носить оружие; потом, сделав то же самое и с другими мирными аулами, следовать общими силами к поднятию Кабарды. Генерал Антропов, переправясь 4 июля чрез Кубань, успел быстрыми движениями прикрыть нагайские аулы, между реками Урупом и Зеленчуком расположенные 46, и тем уничтожил покушения закубанцев, которые, видя такую неудачу, потянулись к вершине Кубани и, переправясь через речку Зеленчук, направились к Баталпашинску 47.

Это заставило Антропова снова перейти Кубань с резервом подполковника Киреева для усиления стоявшего там отряда под командой Войска Донского подполковника Родионова, а отряду подполковника Залещинского, стоявшему в Прочном Окопе 48, он приказал переправиться на правый берег Кубани и стать против Невинного Мыса 49, между реками Урупом и Зеленчуком, для прикрытия поселенных там мирных аулов.

6 июня с рассветом закубанцы явились на высотах левого берега Кубани против Баталпашинска; но, увидев отряд Родионова, стоявшего подле Усть - Тахтамыжского поста, они потянулись вверх по Кубани. Родионов, следуя за ними параллельным движением и достигнув Учкул - горы, начал переправляться чрез нее с артиллерией и пехотой, отправив вперед, для открытия неприятеля, командуемого им полка есаула Попова 50 со 100 казаками донскими и линейными. В близком расстоянии встретил Попов переправляющихся [238] закубанцев и, полагаясь на скорое прибытие Родионова с отрядом, ударил по ним; но переправившийся неприятель, более чем в числе пятисот человек, опрокинул эту сотню. Неустрашимый Попов, раненный саблей в голову и пулей в бок, несмотря на свое мужество, был увлечен отступающими казаками и пал с лошади мертвый по приближении к отряду 51. Родионов, не успев по краткости времени переправиться чрез гору Учкул, не мог подоспеть на помощь Попову с пехотой и орудиями и остановить горцев, коих набралось уже более 2000 человек, почему и отступил к Баталпашинску, чтобы прикрыть мирные нагайские аулы и казачьи станицы. Хищники же, следуя к вершинам рек Джеганаса и Джегуты, будучи встречены у станицы Бургусанской 52 пушечными выстрелами, поворотили в сторону и в нескольких верстах остановились на горе ночевать, где и на другой день имели дневку. Между тем 6 - го числа генерал Антропов поспешил с отрядом своим к Баталпашинску на помощь Родионову. К нему присоединился также с 400 казаками своего полка майор Канивальский 53, не успевший из станицы Бекешевской 54 поспеть на подкрепление Родионову. Антропов приказал обоим идти тотчас в преследование закубанцев и для этого направил Родионова к укреплению Бургусантскому, а Канивальского к укреплению Александровскому 55 с тем, чтобы они по соединении немедленно напали на горцев и рубили их. Канивальский того же числа вечером пришел в Кисловодск 56, а Родионов, пройдя станицу Бекешевскую, расположился на ночлег при реке Куме; на другой день они оба имели дневку в этих местах.

В таком положении были дела, когда генерал Эммануэль лично прибыл 7 - го числа на Кубань, а 8 - го с рассветом в Баталпашинск. Недовольный медленными [239] движениями Родионова и Канивальского, но найдя, впрочем, распоряжения генерала Антропова правильными, он первым двум послал приказание пуститься немедленно в быстрое преследование хищников, стараясь направить их на Кабарду, и потом, по соединении там с войсками подполковника Ушакова, напасть на них и разбить.

Но как того же числа вечером Канивальский донес, что неприятель принял направление к Горячим Водам 57, Эммануэль послал приказание Войска Донского подполковнику Грекову 58 выступить из Константиногорска 59 со своими казаками, а Канивальскому и Родионову следовать форсированными маршами вдогонку хищников и не упускать их из виду до самой Кабарды. Но эти повеления не застали более Родионова и Канивальского.

8 - го числа закубанцы ваяли направление к Каменному мосту на Малке. Канивальский, усмотрев их движение с Верходжинальского поста 60, выступил с своим отрядом к Горячим Водам, оставив для наблюдения небольшую партию казаков с офицером. Этим движением майор Канивальский потерял горцев из виду, а они, пользуясь его ошибкой, поворотили к Етоцкому Мосту 61 и взяли направление на станицу Марьинскую 62. Известясь о том в пять часов пополудни, Канивальский и Родионов бросились в быстрое преследование, присоединив к себе из Горячих Вод 230 человек пехоты; но, хотя закубанцы останавливались для отдыха близ Етоцкого Моста, в 15 - ти верстах от Горячих Вод, они не могли их там настигнуть; с наступлением же ночи потеряли вовсе следы неприятеля и принуждены были, отпустив обратно в Константиногорск пехоту, пуститься отыскивать его. Подходя на рассвете к Марьиной станице и увидев вдали густой [240] дым, отряд понесся во весь опор к месту пожара; оказалось, что селение Незлобное 63 (в пяти верстах от Марьинской и в десяти от города Георгиевска) хищниками разграблено и предано огню. Марьинская же станица обойдена неприятелем, потому что казаки, в ней находившиеся, засели за валом и ружейным огнем не допустили к себе неприятеля.

С приближением нашего отряда, состоявшего уже из тысячи казаков и присоединившихся к нему в Кабарде четырех конно - казачьих орудий и одного егерского батальона под командой майора Казачковского, хищники кинулись от Незлобного к горе, что за Марьинской станицей, Родионов, выстроив войска в две линии, хотел решительной атакой истребить неприятеля и отбить у него всю похищенную им добычу, но горцы, предупредив его, кинулись быстро со всеми силами на левый фланг, который составлял майор Казачковский со своим резервом. Казачковский, исполненный той мыслью, что горцы при одном только появлении артиллерии побегут назад, выступил к ним навстречу с одним орудием, без прикрытия, но едва успел он сделать один выстрел, как сам, покрытый ранами, пал с лошади замертво; орудие было отбито, и артиллеристы изрублены; бросившийся к ним на помощь с двумястами казаков Волгского Полка войсковой старшина Страшнов 64 также был убит, а казаки его опрокинуты; тогда Родионов, кинувшись вперед со своими казаками для подкрепления и поддержания расстроенных частей отряда, в пылу жестокой сечи с горцами пал мертв. Эта потеря двух отрядных начальников и еще одного штаб - офицера привела казаков в совершенное расстройство, но командир Хоперского казачьего полка, майор Канивальский, заглаживая прежнюю свою ошибку, успел поправить дело, и после [241] долгой и кровопролитной битвы закубанцы, опрокинутые на всех пунктах, обратились в бегство, оставив победителям отбитое ими орудие, весь рогатый скот и большую часть пленных жителей селения Незлобного; другая же часть сих последних находилась впереди и увлечена была хищниками; казаки как ни старались, но никак не могли нагнать и выручить их. Канивальский, принявший начальство над всем отрядом, пустился без остановки по пятам неприятеля, который, где ни проходил, все жег и истреблял. Наконец эта партия хищников была прогнана с большим уроном чрез Карачаев 65 за Кубань. Отрядом закубанцев предводительствовал турецкий чиновник Магомет - Ага, имевший одно большое и пять малых знамен, первое, вероятно, Магометово, а последние - владений закубанских народов.

Этот поиск закубанских хищников в Кабардинских землях внушил генералу Эммануэлю отважную мысль совершить подвиг, почитавшийся до того невозможным по неприступности мест, - покорение карачаевцев.

У подошвы Эльбруса 66, в местах, защищаемых дефилеями 67, которые можно уподобить только Фермопилам 68, обитает отважный и отчаянный народ, который на все прежние предложения начальников области к добровольному покорению отвечал с презрением, уверенный в своей непобедимости, по неприступности своих жилищ. Карачаевцы не только сами делали непрестанные набеги, но теперь еще участвовали в разорении села Незлобного; всегда предоставляли они свои горы и ущелья убежищем для всех враждебных нам горских народов и не только пропускали их в наши пределы, но сами грабили и увлекали в плен жителей ближайших селений, словом сказать, по твердыне [242] своего местоположения они служили пристанищем для всех горских народов, враждебных России, и в 1826 году, еще до прибытия Эммануэля в Кавказскую область, они присягнули турецкому правительству и дали ему аманатов в противность мирному нашему договору с этой державой. Этот самый народ решился Эммануэль покорить силой оружия.

20 октября, в семь часов утра, генерал Эммануэль выступил в боевом порядке к жилищам карачаевцев; самые непроходимые места, утесы, скалы и все ужасы, скопленные природой в высоких Кавказских горах, соседственных Эльбрусу, были преодолены твердостью и неустрашимым духом русских воинов при самом упорном сопротивлении гордых карачаевцев, дотоле никем еще не побежденных. Приближаясь к главному ущелью, вся конница спешилась, потому что не было прохода для лошадей, и конные стрелки соединились с пехотинцами. Надлежало подниматься по горам и скалам почти перпендикулярным, придерживаясь одной рукой, чтобы не упасть в пропасть под ногами, а другой отражая неприятеля под меткими выстрелами, которые он производил из - за деревьев и камней. При легкой одежде и привычке своей лазить по горам неприятель имел еще ту чрезвычайную выгоду, что мог по отлогости горы бросать каменья и опрокидывать наших воинов, но никакие препоны, никакие усилия его не могли остановить русских. Двенадцать часов сряду продолжался этот упорный бой, в продолжение которого на протяжении нескольких верст надлежало подниматься через семь гор, чтоб овладеть последней высотой. Наконец, карачаевцы, сбитые на всех пунктах, принуждены были с большим уроном оставить нам высоты и искать спасения в бегстве чрез леса и скалы на противную сторону горы, [243] к Кубани. Они бросились бежать, крича: «Все погибло! Нет более Карачаева! Нет нашего отечества!» Наступление ночи и усталость войск после утомительной борьбы заставили Эммануэля прекратить сражение и, ударив отбой, расположиться лагерем на вершине горы. В семь часов вечера барабанный бой и трубы возвестили карачаевцам, что твердыня их оплота, хребет горы, называемый Ослиным Седлом или перевалом в Карачаев, почитаемый ими неприступным, ныне взят и занят храбрыми войсками нашими, торжествовавшими победу там, где еще никогда нога русского не бывала.

В этом сражении, начавшемся в семь часов утра и окончившемся в седьмом часу вечера, с нашей стороны убито: обер - офицеров - 3, нижних чинов - 41; ранено: штаб - офицеров - 1, обер - офицеров - 3, нижних чинов - 117.

21 - го числа, поутру, втащив одно орудие по скалам на руках, Эммануэль двинулся к Карачаеву в боевом порядке в ожидании, что неприятель окажет еще сопротивление. Но этого не случилось. Спуск с горы на протяжении трех верст вел по тропинке весьма извилистой и по скалам. Отряд, пришед в полдень на правый берег Кубани, двинулся прямо к главному карачаевскому аулу Карт - Юрту 69. Но, не доходя еще до него, явился к генералу Эммануэлю от имени всего карачаевского народа поверенный с просьбой об оказании пощады и милосердия.

Обещав им ату милость, если они только исполнят все требования Российского Императора, генерал, приблизившись к самому аулу, расположился лагерем, чтобы удостоверить жителей в том, что им нечего опасаться грабежа и разорения. 22 - го числа все старшины и весь народ карачаевский с их правителем, [244] вали Ислам Крымшамхаловым, предстали пред генералом Эммануэлем и от лица всех владельцев и простого народа Карачаева подали прошение о принятии их в подданство России, причем все изъявили готовность исполнить следующие условия: 1) никогда не злоумышлять против России и виновных людей как кабардинцев, так и простых хищников отнюдь к себе не принимать и с ними ни в чем не участвовать; 2) все похищенное ими прежде сего, как - то; людей, скот и прочее имущество, без изъятия под присягой возвратить; 3) в верности исполнения представить аманатов из указываемых генералом Эммануэлем четырех знатнейших семейств; 4) если из других земель пройдет чрез их владение черкесское войско для вторжения в Россию, и они не в силах будут удержать его, то, не отвечая за это, должны немедленно дать знать о сем ближайшему начальству; 5) если кто из подданных российских, подобных им мусульман, имеет на них какую - либо претензию или они на них, то предоставить им разбор, по своему обычаю, Шериатом; 6) для мены и торговли учредить им на реке Кум меновой двор у крепости Ахандуковской, чтобы они могли там получать соль, железо, товар и хлеб и были пропускаемы в пределы России по их надобностям.

Замечательна речь, произнесенная властителем этого народа пред генералом Эммануэлем. - «Счастливы вы, - говорил он, - что удалось вам проникнуть в скрытные жилища наши; мы так уверены были в невозможности этого, что даже во время самого сражения никто из нас не почитал нужным отправить жен и детей своих в безопасное место; но счастье ваше нас одолело. Мы были самыми верными приверженцами Порты Оттоманской и никогда ей не изменяли; она изменила нам, оставив нас без защиты и не умев [245] удержать крепости своей, Анапы 70. Будьте же теперь нашими повелителями: мы не изменим нашему слову. Вы оградили семейства наши, дома и имущество от разорения и тем уже приобрели нашу признательность».

Взятие этой твердыни, Фермопил Северного Кавказа, дотоле почитавшейся не только карачаевцами, но и всеми горскими народами неодолимой, в которой все хищники находили верное убежище от преследования наших войск, было важным шагом для преодоления прочих препятствий, не позволявших еще Кавказской области насладиться спокойствием и тишиной.

И там, где сила убеждения могла быть полезна без употребления оружия, генерал Эммануэль действовал не менее успешно. Аварцы, народ сильный и воинственный, убежденный дружелюбным и мирным обращением русских и настояниями генерала Эммануэля, принял присягу на верноподданство Государю Императору 71. Ханство Аварское 72 заключало в себе 279 аулов, в коих считалось 31 005 семейств, то есть более 100 000 жителей (См. Приложение.). Равным образом, в начале лета, убедясь в той же истине, явились с покорностью некоторые из закубанских народов, как - то: натухайцы, хамышейцы, темиргойцы, керкинейцы и разных племен закубанские нагайцы, всех более 19 000 душ.

Но восстание Турции против нас и объявление по сему случаю войны правительству ее возбудило в народах закубанских почти всеобщее против нас неприязненное движение. Падение Карачаева еще не могло удержать их; пользуясь мелководьем Кубани в эту осень, они начали делать малыми партиями вторжения в границы наши и производили разные злодейства. Генерал Эммануэль счел необходимым как для [246] приведения их в покорность, так и для наказания за разорение Незлобного предпринять новую экспедицию за Кубань, для чего направил три отряда в разные стороны.

Первая колонна под начальством генерал - майора Турчанинова 73 отправилась к вершинам реки Урупа, на аул беглых кабардинцев князя Хамурзина. После незначительных перестрелок по приближении к аулу нашли его без жителей, которые все разбежались.

Вторая колонна под командой полковника Луковкина успела захватить на речке Кунше аул беглых кабардинцев князя Аджи - Гиреева, который после жаркой перестрелки был совершенно истреблен.

Третья колонна под начальством генерала Антропова, при которой находился генерал Эммануэль, должна была напасть на вершинах речки Чамлыка на аулы бисленеевцев и беглых кабардинцев. Первый аул найден оставленным жителями, однако ж захвачено 250 голов рогатого скота, причем происходила перестрелка с толпой бисленеевцев. По прибытии к аулам на правом берегу реки Хабы колонна была встречена владельцами и старшинами бисленеевского народа, которые просили о пощаде и приняли присягу на верноподданство, а в залог верности выдали аманатов.

Бисленеевские владельцы, живущие на правом берегу Лабы, у горы Ахмет, по прибытии войск наших принесли присягу на верноподданство Его Императорскому Величеству на следующих условиях:

1. Выдать в залог верности аманатов.

2. Не принимать к себе никого из неприязненных России народов.

3. В течение месяца возвратить под присягой все похищенное ими из пределов России, после учиненного [247] в 1824 году с русским начальством условия, в двойном числе, и отдать всех пленных, захваченных в продолжение этого времени.

4. За всякие будущие похищения уплачивать тройным числом; виновных же в смертоубийствах выдавать русскому начальству.

5. Для наблюдения за поведением иметь у себя пристава.

После сего колонна наша выступила чрез реку Ходз к вершинам реки Готхешуко, к аулам бисленеевского князя Атейка - Кононова, где присоединилась к ней четвертая колонна, пришедшая также от Лабы вверх по реке Ходз. Атейков, явившись с покорностью, приведен был к присяге на верноподданство и представил в аманаты родного своего брата, соглашаясь на все условия, принятые прочими бисленеевцами. По покорении этого народа обе колонны 23 ноября прибыли на вершину реки Псефир, в границы сильного и еще не покорившегося России народа абадзехского. Жители ближайших аулов просили пощады, соглашаясь принять присягу на верноподданство, отказывались, впрочем, дать аманатов и возвратить пленных и скот, захваченный в наших границах. За таковую непокорность аулы их были истреблены. После чего третья и четвертая колонны остановились в ожидании подвоза провианта, замедлившегося от дурных дорог и глубокого снега. По прибытии провианта Эммануэль выступил для дальнейших предприятий, которые совершены были с успехом. Генерал Турчанинов, оставаясь при урочище Хоцске, отправил подполковника Ушакова обратно на вершину Урука для истребления аулов беглых кабардинцев; он исполнил данное ему поручение 21 - го числа без всякой с нашей стороны потери. Соседственные же бешлыбаевские [248] старшины явились с покорностью, отправились с ним к генералу Турчанинову и выдали аманата. В эту экспедицию, окончившуюся 13 декабря, жестоко были наказаны абадзехи за вероломство и участие в набеге на Кабарду. Действия за Кубанью способствовали также много войскам нашим, осаждавшим крепость Анапу, к скорейшему ее покорению, потому что Эммануэль препятствовал горцам подавать помощь осажденным. С другой стороны, покорением нескольких племен и наказанием других восстановлено было спокойствие в области. В июне этого года Государь Император всемилостивейше пожаловал Эммануэля в генералы от кавалерии 74.

ГЛАВА IV

1829 год. - Труды, понесенные войсками в 1827 году. - План укрепления линии для совершенного охранения от набегов. - Кавказский полуэскадрон. - Ученая экспедиция к Эльбрусу. - Мир с Турцией. - Высочайший рескрипт.

Хотя военные обстоятельства приняли в Кавказской области хороший оборот, однако обширное протяжение линии показывало необходимость сверх предполагаемых генералом Эммануэлем к сформированию четырех линейных полков и сверх гарнизонных полков и батальонов иметь еще одну пехотную дивизию в полном составе из шести полков. Это потому казалось ему необходимым, что при объявлении в это время войны Турции малочисленность пехоты заставляла стягивать ее, сколь возможно быстрее, из отдаленных мест на угрожаемые неприятелем пункты, а равно и для самого наступательного действия за Кубань, которое вообще для нас гораздо полезнее, нежели оставаться с такими малыми силами в оборонительном положении и прикрывать столь обширную линию границы (Во все время войны с Персией и Турцией на Кавказской линии состояло войск налицо: генералов - 4, штаб - офицеров - 53, обер - офицеров - 536, унтер - офицеров - 1615, музыкантов - 396, рядовых - 19 464, нестроевых - 676, денщиков - 457, следовательно, с лишком 5000 менее, чем в мирное время. - Прим. авт.) 75. С другой стороны, беспрестанное движение войск с начала войны до 13 декабря не только лишало возможности сделать войскам инспекторский смотр, но даже поставляло в самое затруднительное положение, невзирая на все попечения начальников сберегать солдат и продолжать без подкрепления военные действия. Тому служит [250] доказательством и примером Навагинский пехотный полк, который с самого возвращения из Грузии, то есть с 5 марта по 13 декабря, не мог быть на своих непременных квартирах, провел все время на бивуаках и переходил форсированными маршами с одного пункта на другой для обороны угрожаемой границы, участвуя потом и в наступательном движении, и в действии за Кубанью 76.

А посему, хотя ныне бывшее трудное положение Кавказской линии заменилось благоприятными последствиями чрез покорение карачаевцев и других закубанских народов, но чтоб утвердить на основании более прочном безопасность границы нашей, генерал Эммануэль в представлениях своих командиру Отдельного Кавказского корпуса 77 изъяснял, что настоящее положение дел линии и отношении к горским народам неминуемо требует усилить се пехотой, укомплектовав в Таманский гарнизонный полк до 3000 человек, и просил разрешить ему заблаговременно приступить к приведению в исполнение предначертанного им плана укрепления тех пунктов, которые, по важности своей, представляют очевидную пользу. Предположение его было следующее:

1. Покорением карачаевцев все протяжение от Каменного Моста до самого Эльбруса защищено от всякого прорыва хищников, но от этого места вниз по Кубани, на расстоянии сорока верст до самой Учкул - горы, в шести верстах от крепости Усть - Джегуты, остается незащищенное пространство, которое по своему гористому и закрытому местоположению весьма удобно для вторжения горцев; для чего и необходимо построить форт на правом берегу Кубани, при самом устье реки Мары 78, почти напротив впадения реки Теберды 79 в Кубань, на левой стороне, в двух верстах от [251] Каменного Моста; это местоположение гораздо выгоднее для крепости, нежели у Каменного Моста, где уже начинается Карачаевское ущелье 80. Таким образом будут заперты два главных ущелья рек Мары и Теберды. Форт этот должен иметь гарнизон из 300 человек пехоты и 150 - ти - конницы. Оттуда далее, у Каменного Моста, нужно иметь укрепление с 60 человеками пехоты и 25 - ти - конницы.

2. В пяти верстах ниже этого форта, на правом же берегу Кубани, при устье реки Хумары, нужно для заграждения этого ущелья укрепление для 125 человек пехоты и 50 - ти - конницы.

3. При Очкор - Горе, на месте бывшего древнего укрепления, построить форт на 100 человек нехоты и 50 конницы.

4. Между укреплениями Очкор и Учкул - горами, при речке Эмановке, необходимо еще укрепление для 125 человек пехоты и 50 - ти - конницы.

Изобилие в этих местах леса и фуража, облегчая производство работ, уменьшит издержки, которые ограничатся покупкой одного железа и платой солдатам за работу. Чрез эти форты не только Кавказские Минеральные Воды, но и жители на Куме и Подкумке 81 будут обеспечены: одни - от беспокойств, другие - от набегов, что вознаградит все издержки, сделанные на этот предмет. Покорение же разных народов по ту сторону Кубани, в особенности бесленеевцев, по расположению их на вершине Лабы прикрывает ныне все броды Кубани не только осенью, но и весной от самого Прочного Окопа до Баталпашинска. А как горцы для вторжения в наши пределы по удобности местоположения и переправы чрез Лабу всегда собираются на реке Ходз, а оттуда, следуя к устью Малой Лабы и переправившись тут вброд, располагаются на урочище [252] Каладж (или Старое Укрепление), изобилующее лесом и травой, которое по направлению своему от самого начала обеих рек Лаб 82 служило и будет всегда служить общим пунктом сборища хищников, то для отвращения сего необходимо:

1. Устроить на правом берегу Большой Лабы, при урочище Каладж, форт на 500 человек пехоты и 300 - конницы.

2. Для сообщения чрез укрепление Св. Георгия на Урупе 83 с Прочным Окопом на Кубани должно иметь на речке Чамлыке расстоянием от Каладжа в 20 - ти, а от Св. Георгия в сорока верстах укрепление с 200 человек пехоты и 100 - конницы.

3. В укрепление Св. Георгия 200 - пехоты и 100 - конницы.

4. В укреплении Ярсаков 84, что на Большом Зеленчуке, пехоты - 50, конницы - 50 человек.

Такими мерами не только будет наша граница прикрыта от набегов, но даже бесленеевцы и другие народы, присягнувшие на подданство России, будут поддержаны, а равно и сами абадзехи поставятся в такое положение, что еще до будущей зимы должны будут явиться с покорностью и возвратить русских пленных и похищенную добычу, что весьма вознаградит издержки на построение этих фортов, если б даже по заключении мира закубанская Страна и возвращена была опять Турции.

Наконец, для лучшего еще исполнения предположенной цели необходимо и на речке Белой 85 иметь форт, который будет не только оградой Кубани от Прочного Окопа против темиргойцев, абадзехов и других с ними смежных народов, но даже побудит их в самом скором времени прибегнуть с покорностью. А посему: [253]

1. Этот форт должен быть построен у Длинного Леса 86, недалеко от Абадзехского Ущелья, и иметь 500 человек пехоты и 300 - конницы.

2. Для коммуникации с Усть - Лабой укрепление по реке Геаге, у памятника Безорука Айтекова 87, 200 человек пехоты и 100 - конницы.

3. Укрепленный пост по реке Геаге же на 100 человек пехоты и 50 - конницы.

4. В укреплении на Псимофе, за десять верст от Усть - Лабы, у самого дефиле, 150 человек пехоты и 100 - конницы.

Итого, для всех вышеозначенных тринадцати фортов нужно будет пехоты - 2725 и конницы 1400 человек.

Кавалерия поступит из имеющихся ныне на линии четырех Донских полков, которые впоследствии, по устроении второй вспомогательной линии, могут быть заменены линейными казаками.

Для пресечения всякого сообщения турок с закубанцами необходимо будущей весной занять Сунджук - Кале 88, который ныне за неимением войск остается не взятым.

Пехоты нужно прибавить еще два полка из 3000 человек, имеющихся ныне по линии, а для крепостей Анапы, Джеметен, Бугаза и Фанагории 89 нужно также укомплектовать Таманский гарнизонный полк до 3000 человек, какое число достаточно будет и для занятия Сунджук - Кале.

Таковы были предположения генерала Эммануэля в начале 1829 года для приведения в покорность враждебных кавказских племен; но, по случаю войны с турками и по недостатку излишних на Кавказе войск, предположения сии не могли быть приведены в исполнение 90. [254]

Действиями своими в 1828 году, которых следствием было покорение некоторых племен и поражение абадзехов, Эммануэль уничтожил покушения соседетвенных горских народов, и многие из закубанских нагайских племен явились в начале 1829 года с покорностью и приняли присягу на верноподданство Государю Императору; этому примеру последовала и часть абазинцев.

Сближение азиатских народов с Россией было всегдашней заботой и попечением Эммануэля; употребив для сего все зависящие от него средства, он исходатайствовал, чтобы из черкесских горских народов был сформирован Лейб - гвардии Кавказский горский полуэскадрон 91. Это имело сильное влияние на сии народы; с особенным удовольствием и желанием начали они сами домогаться быть принятыми на службу, что дало впоследствии повод склонить знатнейшие фамилии отдавать охотно малолетних своих детей для отправления в учебные заведения в С.Петербург. Таковых детей отправлено было в столицу шестьдесят.

Когда Эммануэль ходил против карачаевцев, он имел случай быть у самой подошвы Эльбруса и приблизиться к центральной цепи Кавказских гор. Он удостоверился, что эта исполин - гора, почитающаяся издревле неприступной, вовсе не окружена болотами, как утверждают горцы, и что все ужасы, которыми воображение этих народов окружало се, были не что иное, как действие их суеверия 92.

Желая собрать точные сведения об этой стране, о высоте гор, ее пересекающих, о направлении и глубине долин, о ее богатстве в лесе, пастбищах, минералах и других произведениях природы, и в особенности найти места, способные для военной линии, которая защитила бы навсегда расположенные в равнинах [255] жилища от вторжения горцев, Эммануэль решился предпринять военную экспедицию к Эльбрусу, которая показала бы горским народам, любящим лишь одну войну и уважающим только одно мужество, что их скалы, их узкие ущелья, их потоки и снега не суть непреодолимые препятствия для русских солдат, затвердевших, как и они, во всех трудах и усталостях. В настоящее время, мыслил Эммануэль, взаимные их несогласия препятствуют им соединиться под предводительство и распоряжение одного начальника; но не должно забыть, что они но преданиям, которые сохраняют религиозно, знают, что владычество отцов их простиралось от Черного до Каспийского моря; знают тоже, что народ могущественный, происшедший от их предков (коего существование подтверждается развалинами Маджар 93, при подошве Кавказских гор лежащих), населял некогда равнины, окружающие устья Дуная и поселился, наконец, в Паннонии 94. Прибавив к тому их отличное наездничество, вооружение, ловкость в употреблении всякого оружия от беспрерывных с соседними хищниками стычек, природную храбрость и презрение, с каким они смотрят на выгоды нашего просвещения, он полагал, что соединение их под одно начальство может представить большие невыгоды для юга России, который огражден от их нашествий одной только военной линией, не могущей быть сильной преградой по чрезвычайному своему протяжению.

Эммануэль рассчитывал, что эта экспедиция, вынужденная предусмотрительностью, необходима и потому, что тайные агенты Порты Оттоманской, возбуждая всячески фанатизм неприятелей России, были уже близки к тому, чтобы увлечь в свою партию горцев, присягнувших на верноподданство; видя, что [256] буря готова разразиться, Эммануэль нашел, наконец, что остается ему одно средство: с решительностью и доверием вступить в недра земель этих народов. Это действительно произвело желаемое действие и наложило молчание на крикунов и злоумышленников, рассевавших в горах неприятные и ложные вести о судьбе российского оружия в Турции (Известие о взятии Эрзерума и Силистрии, бывшее предисловием успехам русских, дошло до Эммануэля поздно, тогда только как он возвращался из этой экспедиции, в конце июля. - Прим. авт.) 95.

Уверенный, что предполагаемая им экспедиция, рассматриваемая с одной этой точки зрения, уже заслуживает внимание правительства, Эммануэль хотел при этом же случае доставить ею пользу отечественному просвещению, для чего и обратился к Императорской Академии Наук, приглашая ее воспользоваться для обогащения науки случаем, а первый раз представляющимся и который, может быть, не скоро опять возобновится. Академия не замедлила отвечать на это предложение 96, что с Высочайшего утверждения под начальством члена ее, академика Купфера 97, назначены в эту экспедицию адъюнкт Академии Ленц 98 для физики, адъюнкт Дерптского университета Мейер 99 для ботаники и Г[осподин] Менетрие, хранитель Зоологического кабинета Академии 100. Сверх того, по части геологии, по распоряжению Горного департамента, командирован с этой же экспедицией чиновник 8 класса Вансович 101.

29 - го июня, в четыре часа пополудни, Эммануэль тронулся из Пятигорска в сопровождении академиков и с достаточным отрядом войск прямо к Эльбрусу. На втором ночлеге, 27 - го числа, у Каменного Моста на Малке явились к нему старшины Карачаева с некоторыми [257] другими черкесскими князьями 102 под видом изъявления почтения, но в самом деле с намерением узнать, зачем он идет к ним. Хотя они тщательно скрывали настоящую цель свою, однако Эммануэль узнал, что по разнесшемуся слуху о следовании его в Карачаев и к Эльбрусу, карачаевцы, взирая с беспокойством на приближение его к их границам со значительными силами и быв подстрекаемы абадзехами, которые уверяли их, что русские идут разорять их жилища за потери, причиненные им в прошедшую войну, просили помощи у соседей, укрепили свои аулы и даже засели на высотах с оружием и каменьями для встречи нашего отряда; однако, не приступая к неприязненным действиям, послали наперед к генералу Эммануэлю старшин под видом оказания почтения, но в самом деле, чтоб узнать цель экспедиции. Генерал принял их ласково, рассеял основанные на ложных слухах опасения их и сказал им, что «когда они уже раз присягнули России, то он почитает их русскими подданными и что сам он будет строго отвечать пред Государем Императором, если б вздумал причинить им какой - либо вред; что, напротив, они добрым своим поведением и покорностью в продолжение всего этого времени приобрели полное право на дружбу и покровительство русских; приход же его и некоторых с ним ученых есть только одно желание узнать страну их, собрать растения, камни, животных, и что он, пользуясь добрым расположением карачаевцев, хочет только подойти к Эльбрусу, к которому никто еще не подступал, и что в жилища их он вовсе заходить не будет». Эти слова совершенно успокоили старшин, а сделанные некоторым из них подарки 103 заставили их самих участвовать в экспедиции и быть проводниками нашими к Эльбрусу. Остановясь тут [258] лагерем, Эммануэль 28 - го числа в сопровождении академиков и небольшой части войск ходил для научных исследований к Кинжал - горе 104 и ее окрестностям. 1 июля экспедиция отправилась из лагеря у Каменного Моста далее к Эльбрусу; 3 - го числа она ночевала в долине Хассаут и дошла до высот между Берменшуком и центральной цепью гор, но по причине сильных дождей и беспрерывного тумана, отчего дороги сделались непроходимыми, отряд остановился, выжидая благоприятной погоды.

8 июля погода прояснилась, дороги исправились. Эммануэль, оставив орудия и тяжести в долине Харбас с достаточным прикрытием, перешел первую ступень центральной цепи по чрезвычайно трудным тропинкам, и экспедиция, спустившись в верхнюю долину Малки, у самого почти истока этой реки, вырывающейся из основания Эльбруса на высоте 8000 футов выше уровня океана 105, расположилась лагерем у самой подошвы горы 106.

9 июля собраны были казаки и черкесы и объявлено им, что тот, кто первый достигнет вершины Эльбруса, получит 400 рублей, второму (если же это невозможно), достигшему самой высокой ступени, дано будет 200 рублей, а те, которые достигнут до половины конуса, покрытого снегом, получат также награду. В десять часов утра началось шествие. Академики, перешедши Малку, уже должны были оставить лошадей и следовать пешком. После шести часов пути, то есть в четыре часа пополудни, достигли они снегов, поднявшись от восьми до десяти тысяч футов. Высота конуса Эльбруса превышала все окрестные высоты тремя или четырьмя тысячами футов 107. У подошвы конуса академики должны были провести ночь, На другой день, 10 июля, в три часа утра они пустились опять в [259] путь и чрез четверть часа были уже за пределами снегов; но оттепель и встречающиеся на каждом шагу скалы и пропасти, которые надобно было обходить, отблеск солнечных лучей, отражаемых снегом, - все это делало восхождение для академиков весьма затруднительным на возвышении 14000 футов, и даже совершенно невозможным; оставалось им еще, по их расчету, 1400 футов до самой вершины 108. Тут они принуждены были остановиться и думать о возвращении, которое было едва ли не труднее самого восхождения 109. Однако Г[осподин] Ленц, в сопровождении двух черкес и одного казака, домогался еще достичь до самого верха и отправился было в путь, но, пройдя довольное пространство и не доходя до последней вершины, как полагает, на 600 фут 110, он должен был также отказаться от дальнейшего восхождения. Между тем как академики, пораженные такой неудачей, должны были возвращаться 111, один из черкесов, карачаевец по прозванию Киллар, отправясь отдельно от прочих, в одиннадцать часов утра очутился на самой вершине Эльбруса. Генерал Эммануэль, наблюдая из лагеря в зрительную трубу, первый усмотрел Киллара, стоявшего на верху Эльбруса, и все окружающие его поспешили удостовериться в том своими глазами. Пушечные выстрелы возвестили о том всему лагерю. В то время как Г[осподин] Ленц, не имея сил идти далее, отдыхал от усталости, Киллар уже успел возвратиться с верху горы и прибыл в лагерь целым часом прежде г[оспод] академиков. Генерал наградил его по назначению, дав еще сверх того тонкого сукна на черкеску, и за обедом первый бокал шампанского был выпит за его здоровье 112.

11 - е число было посвящено отдохновению, а 12 - го числа Эммануэль выступил из лагеря, взяв направление [260] по Кубани. Посетив водопад Туслук - Шант и оставив потом долину Харбас, ученая экспедиция приняла направление по долине Бермашук, осматривала реку Кизель - Кол, где найдены минеральные кислые и железные источники; оттуда, чрез долину Ешкакон, от подошвы горы Пигун она продолжала путь к северо - западу, мимо цепи скал, называемых горцами Эльмурза. От горы Колегок экспедиция спустилась в долину Хумары, небольшой речки, впадающей в Кубань, которая и была пределом путешествия, потому что воды Кубани от тающих ледников увеличились до того, что невозможно было перейти вброд. Развалины церквей и гробниц, некоторые камни с римскими крестами, другие, не столь древние, с надписями арабскими, наполняющие эту долину, свидетельствуют, что некогда эти места были обитаемы. На противоположном берегу Кубани видны были развалины церкви, построенной на утесистой скале 113, Прошед еще по течению Кубани вниз от Очкор - горы, отряд поворотил 18 июля по направлению к Кисловодску, следуя уже по военной линии 114, где начальник области успел сделать ей надлежащее обозрение, а 21 июля экспедиция возвратилась благополучно в Пятигорск.

Говорить здесь об ученых результатах экспедиции было бы излишним; любителям отечественного просвещения они уже известны. Достаточно будет сказать, что академики успели воспользоваться вполне каждым случаем и обстоятельством для обогащения науки. В геогностических своих наблюдениях 115 они собрали все, что Кавказ на равнинах своих от Новочеркасска 116 до подошвы гор и в самых горах заключает замечательного и любопытного. Определив качество почвы Кавказа в различных его направлениях и высотах, они с надлежащей точностью разобрали состав [261] и породы масс, составляющих горы Кавказские. Не исчисляя здесь найденных ими различных произведений царства ископаемых, упомянем только, что вблизи Эльбруса они нашли в большом количестве свинцовые руды отличного качества и каменный уголь, лежащий пластами на значительном расстоянии. Богатство флоры Кавказа, по разнородности и положению почвы, разнообразное и во многих отношениях примечательное изобилие предметов царства растительного и животного, доставили г[осподам] Мейеру и Менетрие многие приобретения для ботаники и зоологии. Посредственность инструментов для произведения магнитных наблюдений заставила г[оспод] Купфера и Ленца оставить разыскания об определении наклонения и уклонения магнитной стрелки и ограничиться определением только сущности (intensito - напряженность) магнитных сил земных. Труд их в этом отношении увенчан был таким успехом, что их исследованиями наука по этой части усовершенствовалась. В дополнение к сим разысканиям они собрали наблюдения о правильных и неправильных изменениях, испытываемых магнитной иглой в ее горизонтальном положении. Наконец, собрав наблюдения над температурой источников Кавказа, они также измерили многие высоты этого края и между прочим определили: 1) высоту восточной верхушки Эльбруса, 15 420 футов; 2) высоту стояния Ленца, 14 820; 3) высоту места, которого достиг Купфер, 13 572 фута; 4) высоту пределов вечного снега, 10 362 фута; 5) возвышение Кисловодска, 2235 футов; 6) возвышение Горячих Вод, 1367; 7) возвышение Георгиевска, 1332 фута; 8) города Ставрополя, 1788 футов 117.

Таким образом совершилась эта достопамятная экспедиция, делающая честь тому, кто первый возымел [262] эту мысль и умел проложить путь русским до вершины Эльбруса. Императорская Академия Наук в знак своего уважения и признательности избрала генерала Эммануэля в почетные свои члены. Диплом на это звание был к нему послан при следующем письме г[осподина] академика Купфера:

«Милостивый государь
Георгий Арсеньевич!

Императорская Академия Наук, желая ознаменовать совершенную признательность свою Вашему Высокопревосходительству за покровительство, коим вы удостоили членов ее, отряженных, по предложению вашему, в экспедицию к окрестностям и на вершину горы Эльбруса, избрала Вас, милостивый государь, единогласно в число своих почетных членов. Первое точное измерение исполина Кавказских гор, исследование естественных произведений и вообще природы Кавказской области, доселе неприступной для ученых, совершенное российскими академиками, будет сохранено в истории наук, и имя вождя, умеющего ценить науки и подавшего повод и пособия к сей ученой экспедиции, сохранится в памяти всех любящих просвещение. Позвольте, милостивый государь, поручить и впредь благосклонному покровительству Вашему двух естествоиспытателей, которые намерены и будущее лето еще провести в Кавказских горах, для продолжения своих исследований,

Препровождая у сего диплом на звание почетного члена, который Вы не откажетесь принять в знак глубокого к Вам уважения отечественного ученого сословия, честь имею и проч.».

№ 804.

С.Петербург.
22 - го октября 1829 года. [263]

С самого начала войны с Турцией турецкое правительство употребляло все меры, чтоб вооружить поголовно и противоставить нам всех горцев.

Действиями генерала Эммануэля в прошлом году, когда были покорены карачаевцы, бесленеевцы, баракаевцы, а абадзехам нанесено сильное поражение, замыслы и предприятия турок были совершенно уничтожены. В настоящем 1829 году прибывший к закубанцам турецкий паша Сеид - Ахмед 118 употреблял также все способы к составлению из горцев общего ополчения для вторжения в область и нанесения ей гибельных ударов. Хотя он и не достиг своей цели, потому что все, давшие на верноподданство Государю Императору присягу, остались непоколебимыми и верными (Во все время продолжения войны Персидский и Турецкой ни один из живущих в области и вне оной горских народов, давших присягу, не изменил и не сделал никакого неприязненного против нас поступка. - Прим. авт.), однако абадзехи, шапсуги и непокорные темиргойцы, вместе с беглыми кабардинцами, живущими во владениях абазехов, на реке Белой, составляя малые разбойничьи партии и пользуясь мелководьем Кубани, представляющим возможность переправы от самой вершины до устья Лабы, делали прорывы в границы наши, производя хищничества и разбои (В течение сего года хищниками убито 23, ранено 3, взято в плен 27 человек. - Прим. авт.) 119. А как по незначительности числа войск, в это время на линии находившихся, всех пунктов на Кубани занять было невозможно, то наказание хищников оставлено до удобного времени, то есть до осени; но воспоследовавший с Турцией мир заставил Эммануэля отложить еще на некоторое время исполнение своих намерений.

По окончании войны с Турцией генерал Эммануэль удостоился получить от Его Императорского Величества следующий рескрипт: [264]

«Егор Арсеньевич!

Во время осады нашими войсками крепости Анапы Вы, делая движения за Кубань, сим много препятствовали горским народам подавать помощь осажденным, неусыпно заботясь о спокойствии Кавказской области, неоднократно предводительствуя лично отрядами, производили поиски за Кубанью и рассевали скопища хищников, стараясь предупредить покушения их вредить селениям, по линии расположенным; привели в подданство России народы племен: темиргойского, натухайского и хамышейского, равно нагайских владельцев, живущих за Кубанью, покорив вместе с тем народ карачаевский, живущий у подошвы Эльбруса; за таковые отличные подвиги ваши, постоянное усердие к службе и труды, для пользы отечества подъемлемые, мне весьма приятно изъявить вам совершенную Мою признательность».

На подлинном собственной Его Императорского
Величества рукой подписано:
«НИКОЛАЙ».

Царское Село.
17 - го сентября 1829.

ГЛАВА V

1830 год. - План для общей экспедиции против горцев правого и левого флангов. - Дела с шапсугами. - Появление холеры. - Экспедиция под предводительством генерал - фельдмаршала графа Паскевича - Эриванского.

С окончанием Турецкой войны мир доставил России крепость Анапу и все протяжение берегов Черного моря, от устья Кубани до границ турецких, а что всего важнее для этого края, уступлены в вечное владение России все земли, занимаемые ныне горскими народами на пространстве от Черного моря до Каспийского, чрез что сближается эпоха покорения этих народов под скипетр России. Горцы, лишенные подпоры со стороны Турции, должны будут наконец, волею или неволею, признать над собой власть русских, на земле которых они живут теперь.

По заключении этого мира Государь Император 120, желая воспользоваться пребыванием на Кавказе 14 - й и 20 - й пехотных дивизий, присланных туда на время Персидской и Турецкой войны, высочайше повелеть соизволил Главнокомандующему 121 составить общий план действий для покорения горцев. План этот, в общих видах, был представлен чрез месяц и тогда же высочайше одобрен 122. Предположения не ограничивались одной Кавказской линией, то есть горцами, обитающими против сей линии, но обнимали и другие непокорные племена, населяющие южный скат Кавказского хребта, как - то: лезгин, осетин и абхазцев, соседей Мингрелии, не подлежащих начальству генерала Эммануэля. Впоследствии этот план развит был фельдмаршалом в подробности и составлены наставления для действий каждого отряда, в том числе и для отряда генерала Эммануэля. [266]

В это время и генерал Эммануэль представил фельдмаршалу собственные свои предположения о действиях войск, находившихся под личным его начальством, но эти предположения не могли быть вполне одобрены и приведены в исполнение, потому что не во всем согласовались с принятым общим планом действия, которому необходимо подчинять и все частные действия войск. Предложения Эммануэля на этот случай были следующие:

«Как из всех народов, против правого фланга линии обитающих, абадзехи и шапсуги суть самые сильнейшие и имеющие самое большое влияние на все прочие с ними соседственные племена, то главный пункт для действий на этом фланге должно назначить отсюда, и для того, с открытием весны, построить на реке Белой укрепление, которое, угрожая живущим на этой реке абадзехам, кабардинцам, темиргойцам и мохошам, будет удерживать их от вторжения в наши границы и во время действия нашего будет служить оборонительным и резервным для нас пунктом, равно как и для сообщения с границей нашей. Учреждение подвижных госпиталей и провиантских магазинов есть один из важнейших в этом случае предметов, но, не ограничиваясь тем, должно непременно устроить таковые же госпитали и магазины и в укреплении Каладж: они принесут особенную пользу в движениях и действиях наших против абадзехов, шапсугов, натухайцев и других народов. Этим необходимо озаботиться с наступлением лета; равно нужно заняться заготовлением фуража в местах, ближе к жилищам шапсугов лежащих. Можно возложить эту обязанность на Наказного атамана Войска Черноморского 123, которому некоторое содействие окажут расположенные там войска наши. Начав действия от вершин реки Белой, Куржунса и [267] Пришижа, надобно непременно обратиться вдруг против абадзехов и шапсугов. А чтобы оградить вместе с тем Черноморию от сих последних и оставить в нашей власти всю плоскость, на которой пасутся стада шапсугов, при впадении реки Шебс в Афипс необходимо построить укрепление. Заняв сильно эти два пункта, можно надеяться, что абадзехи, живущие по сю сторону реки Белой, согласятся покориться и без боя, как и в осеннюю экспедицию 1828 года они явились с покорностью, но тогда не были приняты, потому что не соглашались дать аманатов. С покорением абадзехов, нет сомнения, что и шапсуги долее не удержатся, а особливо когда все из окружающих и соседственных с ними горцев, по малолюдству своему, должны будут прибегнуть под наше покровительство. По совершенном покорении закубанцев необходимо построить на выгодных пунктах, от реки Белой до крепости Анапы, укрепления, по примеру Кабарды, и тем установив передовую линию при выходах из ущелий гор Кавказских, расположить штаб - квартиру одного из пехотных полков в крепости на реке Белой.

Левый фланг, укреплением многих важнейших своих пунктов, представляет более удобства для действий против горцев и для движений в Чечне. Против Майортуна и других подобных твердынь для истребления гнезд, где составляются сборища неприязненных нам горцев левого фланга, необходимо с ранней весной построить одно укрепление между крепостью Грозной и Майортуном; сверх того, здесь нужны такие же распоряжения в рассуждении госпиталей и провианта, как и на правом фланге». Далее излагал генерал Эммануэль: «Действовать против горцев весной и летом невозможно: они, отослав в горы семейства и имущества свои, будут обеспечены с этой стороны, чрез что [268] все оруженосцы выступят против нас. Сверх того, разлитие горных рек и малых потоков сделает большую остановку в движении войск; густота лесов, скрывая неприятели, доставит ему удобность наносить нам много вреда. Вследствие чего для предполагаемых общих действий самое лучшее время года есть то, когда в горах начинают появляться снега и падает лист с деревьев, то есть в начале октября: горцы, удалившись в горы и не имея средств содержать себя и скот свой, должны будут гибнуть от стужи и голода, а оставаясь в жилищах своих, они не в состоянии противостать силе и превосходству оружия нашего, следовательно, в том и другом случае они должны будут покориться. Притом на всех реках будут тогда броды; но здесь все - таки нужно будет на случай большой воды иметь хоть одну понтонную роту».

Наконец, в заключение Эммануэль указывает и на то, что от большей части покорившихся нам горских владельцев можно ожидать и найти всегдашнюю готовность действовать с нами заодно; но для поощрения и приохочения их нужно им раздавать своевременно награждения, незначительные для нас, но всегда действительные. Таковы были мысли, представленные генералом Эммануэлем. Перейдем к рассказу самих происшествий.

Когда в начале года Эммануэль готовился выступить против шапсугов, на левом фланге возникли некоторые затруднения в управлении покорными нам чеченцами, которые могли бы иметь последствием отложение их; эти недоумения отклонены данными начальником области особыми инструкциями командовавшему тогда левым флангом генерал - майору Эн - гельгардту 124, до составления впредь устава об управлении покоряющихся племен. Вследствие этих мер [269] левый фланг оставался спокойным в течение всего года, Но в то же самое время шапсуги, собравшиеся в числе более пятисот человек, перешед границу нашу неподалеку от Екатеринодара 125, произвели в Черномории разные грабежи и убийства и, не довольствуясь этим, собрались опять к опустошительному набегу. Для предупреждения их замыслов и наказания за злодеяния Эммануэль выступил против них 29 января. Разделив войска на две колонны, первую, под командой Наказного атамана Черноморского войска Бескровного 126, вторую, под начальством Навагинского полка полковника Флиге 127, при которой он сам находился, Эммануэль переправился ночью через Кубань у Елисаветинского куреня и направил первую колонну к реке Дечик, а вторую - к реке Убин.

В эту же ночь шапсуги в числе более 10 000 человек собрались около этих рек с намерением напасть на Черноморию. 30 - го числа обе наши колонны встретили неприятеля и вступили в жаркое дело, которое продолжалось до самого вечера.

Шапсуги с неимоверной дерзостью врубались неоднократно с шашками в ряды обеих колонн и, пользуясь лесистым местоположением, занимали своей пехотой выгодные позиции, держась долго и упорно; но неприятель, наконец, везде был опрокинут и, претерпев сильное поражение и урон, спасся бегством. Генерал - майор Бескровный, предводительствуя повсюду лично, окруженный горцами, получил три сильные раны шашками, и под самим Эммануэлем ранена была лошадь. Прогнав и рассеяв, таким образом, неприятеля, обе колонны расположились лагерем около самой реки Убина. Потеря наших в этот день состояла убитыми: нижних чинов - восемь; ранеными: генерал - один, обер - офицеров - четыре, нижних чинов - 50; [270]

лошадей убито - 10, ранено - 23; оконтуженных: обер - офицеров - два, рядовых - три, без вести пропавших нижних чинов - восемь. Шапсуги при дерзком их нападении на ряды колонн лишились 22 - х начальников и старшин лучших фамилий, прочих убито до 150 человек; ранено не менее 350 - ти. Сверх того, в лесу взято более тысячи баранов. Что потеря неприятеля была для него чувствительна, доказывается тем, что войска наши, следуя 31 - го числа вверх по течению Убина к горам, встретили уже от него мало сопротивления при истреблении четырех аулов.

К вечеру, переправившись чрез Убин иа правый берег у Верхне - Анапской дороги, Эммануэль расположился лагерем при ауле Ибрагима Жажлева. 1 февраля обе колонны двинулись к аулу Агурхыбл - Жамагат 128, принадлежащему известному эфендию, оракулу шапсугов, который, питая в них ненависть к русским, всегда возбуждал их к враждебным действиям против нас. Не более как в два часа истреблено было это разбойническое гнездо; несмотря на сильную оборону неприятеля, занимавшего выгодное местоположение, примыкающее к самому аулу, он был выбит из своей позиции штыками, лес очищен, и аул, вместе с большой мечетью, предан огню. Истребив еще в окружности три аула, войска стали лагерем при реке Камлюк. У нас в этом деле убито нижних чинов - три, ранено - девятнадцать; оконтужено - пять; лошадей убито - две, ранено – три.

Переправившись 2 - го числа у Федоровской батареи чрез реку Афипс и отправив раненого генерала Бескровного с прочими под прикрытием в Екатеринодар, Эммануэль взял направление к реке Шебс, где нашел неприятеля, засевшего в завалах на дороге и в засеках в лесу; но везде горцы были вытеснены штыками. [271]

3 - е число прошло в ожидании возвращения отряда из Екатеринодара.

4 - го числа на рассвете, оставив на том же месте все тяжести и вагенбург под прикрытием резерва, обе колонны двинулись вверх по течению Шебса и, следуя, первая по левой, а вторая по правой стороне реки, пришли к ущелью, проникающему в жилища шапсугов, где лежит также аул известного более двадцати лет главного разбойника и врага Черномории Казылбека 129. С рассветом обе колонны, сохраняя при реке между собой сообщение, вступили с шапсугами в жаркий бой, продолжавшийся более шести часов, и, невзирая на сильное и отчаянное сопротивление их в весьма крепкой позиции, истреблено 22 аула, в том числе аул самого Казылбека, почитавшийся дотоле по твердому своему местоположению неприступным. К вечеру войска возвратились к вагенбургу. С нашей стороны потеря была: убитыми нижних чинов четверо; ранеными: обер - офицер - один, рядовых - 28, лошадей убито - 28, ранено - 39; потеря неприятеля была велика, и сам Казылбек тяжело ранен.

5 - го числа, выступив обратно, все войска вечером переправились у Екатеринодара чрез Кубань, чем и кончилась эта экспедиция.

Поражение, нанесенное шапсугам, достаточно наказывало их за учиненные ими грабежи и разбои: семейства их и скот угнаны в горы; истребление аулов, со всем им принадлежащим хлебом и сеном, было должным возмездием за хищничество. Но при этом случае генерал Эммануэль удостоверился, что из всех горских народов шапсуги суть самые отчаянные, самые воинственные, отличные наездники и имеют большую природную сметливость в военном деле. [272]

Вслед за сим областной начальник начал заботиться о приготовлениях всего нужного для предстоящих экспедиций, под личным предводительством графа Паскевича - Эриванского. Между тем для участия в предполагаемом походе назначены были 14 - я и 20 - я пехотные дивизии, с тем что дальнейшее их пребывание на линии, смотря по ходу действий, будет зависеть от представления фельдмаршала. Сверх того Эммануэль занялся сформированием из азиатов, живущих в области, ополчения для взаимного действия против горцев.

Но появление в июле месяце этого года холеры и сильное свирепствование этой эпидемии на левом фланге, распространившееся и на расположенные там войска 130, заставило Главнокомандующего изменить предначертанный план военных действий и ограничиться на этот год одним только движением на правом фланге линии. Это обстоятельство было причиной, что встречено затруднение в составлении ополчения (чего прежде не предполагали) из покорных нам горцев для совместного с нами действия. Из них явились только четыреста человек из трех племен: тахтамыжского, от нагайцев Кавказской области и закубанских нагайцев.

Эта экспедиция под личным предводительством фельдмаршала графа Паскевича - Эриванского, начавшаяся в октябре и окончившаяся 3 ноября, потрясла могущество шапсугов и обуздала непокорность абадзехов; сии последние долго колебались в выборе действий и склонились было уже к миру, но разногласия в совещаниях остановили их намерение. Плодом мер, принятых фельдмаршалом еще при приготовлении экспедиции за Кубань, было то, что некоторые важнейшие старшины закубанские явились оттуда с покорностью. [273] Сначала прибыли известные наездники Убых и Бесленей - Аббаты, а пример их вскоре увлек и Джембулата Айтекова, бывшего в то время одним из самых отважных наездников за Кубанью, весьма часто предводительствовавшего партиями хищников, вторгавшихся в наши пределы 131. Джембулат явился в Усть - Лабу пред начатием экспедиции, принес покорность и был тогда нам полезен.

В воздаяние за отличные заслуги генерала от кавалерии Эммануэля, оказанные в 1830 году, Государь Император вссмилостивойше пожаловал ему в вечное и потомственное владение 6000 десятин земли в Кавказской области.

ГЛАВА VI

Взгляд на внутреннее управление Кавказской области с 1826 по 1831.

Но удалимся на минуту от военных бурь и смут и прежде, нежели приступим к описанию последних событий, которые навсегда лишили отечество служения маститого воина, закаленного в битвах, бросим быстрый взгляд на внутреннее управление Эммануэлем Кавказского края.

Ревизия, произведенная в 1821 году сенаторами Гермесом и Мертваго, обнаружила значительные упущения в присутственных местах по множеству накопленных нерешенных дел 132. Главноуправляющий в Грузии и предместник Эммануэля, князь Горчаков 133, почитали нужным составить комиссию для приведения дел в порядок; но когда Эммануэль приехал, эта комиссия еще не существовала, а дела находились почти в том же положении.

На устройство городов и селений, мостов и дорог было обращено мало внимания, и полиции, как городские, так и земские, не соответствовали своему назначению. Не входит в состав этой книги высказать все то, что генералом Эммануэлем при ревизии области найдено неисправного: достаточно будет указать на меры, принятые им к приведению дел в лучшее состояние.

Вскоре по приезде он обратил внимание на улучшение тюремных замков и на устройство запасных магазинов в случае голода; привел карантинную часть в должную исправность, равно и меновые дворы. Устройство Кавказских Минеральных Вод представляло весьма мало удобства для помещения посетителей, и эта часть соделалась предметом особого его попечения 134. [275]

Заготовление провианта для войск, расположенных в Кавказской области, делалось прежде в российских губерниях и по высоким ценам. Желая поощрить земледелие и вместе доставить существенную пользу казне, он нашел средство избавиться от невыгодной покупки 135 заготовлением значительной части провианта в самой области.

Доходы городские были вообще скудны, потому что не было обращаемо внимания на оживление торговли, и в областном городе Ставрополе даже не существовало никаких общественных зданий, а улицы от грязи часто были непроходимы.

Жители области, потерпевшие разорение от грабежей и набегов хищников, оставались без вознаграждения, и на участь их не было обращаемо надлежащего внимания. Отвращение всех этих недостатков было предметом тщательного попечения начальника области.

Недостаток лесов в области обратил также его внимание и заботливость на этот важный предмет благосостояния края. После некоторых опытов, сначала неудачных, разведение лесов посредством рассады однолетних деревцев, перенесенных с реки Кубани и других мест, имело наконец совершенный успех; сверх того посеяно много древесных семян, нарочно для того выписанных.

В 1828 году устройство города Ставрополя очевидно изменилось к лучшему. Улицы имели уже каменные тротуары с перилами, а некоторые из них были вымощены. Город был освещен фонарями; купечество, по убеждению начальника, положило в этом году основание каменного гостиного двора 136 вместо бывшего лубочного; начали воздвигаться каменные строения; дом областного начальника был совсем вновь перестроен; многим казенным строениям положено основание 137. [276]

Первый опыт заготовления провианта в области доставил 19 150 четвертей муки и 1797 четвертей круп, по ценам гораздо низшим, нежели внутри великороссийских губерний. В этом году началось также построение станций на больших трактах, которых прежде вовсе не было.

На Горячих Водах появился сад; у Николаевских Ванн, подле Елисаветинского Источника, на горе, разведен другой сад с аллеями, и в нем сделаны две искусственные пещеры для убежища от солнечного зноя; кончено построение церкви; сделаны две беседки; построена галерея у Елисаветинского Источника для прогуливающихся больных; выстроен деревянный дом со всеми службами для помещения Ставропольской Строительной Комиссии; такой же окончен на Железных Водах, и тут же начаты купальни 138.

Торговая промышленность видимо оживилась в 1829 году. По водворении спокойствия в области большие транспорты и обозы из Москвы и других губерний следовали в Грузию через Ставрополь и Военно - Грузинскую дорогу 139. На ярмарку в Ставрополь привезено на 700 000 рублей товару, в Георгиевске - на 500 000; обороты кизлярского купечества превышали два миллиона рублей, чего прежде никогда не бывало. Наконец, генерал Эммануэль сам, как отличный хозяин, научил жителей области разводить пчел, и по его настоянию пчеловодство сделалось значительной отраслью народного дохода 140.

В 1830 году частные строения в Ставрополе уже значительно умножились; между тем отстроился новый гостиный двор, также были выстроены новые мясные ряды и харчевни; госпиталь исправлен, а на сооружение нового тюремного замка назначено правительством 170 000 рублей 141. Улицы, тротуары, мосты, [277] дороги были уже содержимы в исправности во всей области: путь из Ставрополя в Пятигорск сокращен учреждением новой дороги от станции Сабли 142.

Поставка в сем году провианта жителями области была значительнее и простиралась до 25 000 четвертей муки и 5156 четвертей круп.

24 июля переведены были присутственные места из Георгиевска в Пятигорск 143. Для учреждения и распространения этого нового города, по Высочайше утвержденному плану, Эммануэль с разрешения начальства составил в нем комитет, который должен был стараться о населении его жителями по данной на то инструкции. В этом году Пятигорск украсился многими новыми частными строениями: в слободке, называемой Солдатской, выстроено было в одно лето до сорока домиков на сумму, пожертвованную Войска Донского генерал - майором Орловым 144, и началась постройка каменного дома, назначенного для больных офицеров. Воды устройством своим приходили в лучшее состояние.

Известно, что в 1830 году появилась в Кавказской области холера. Нигде не свирепствовала она так жестоко, как на Кавказе: по первому ее появлению в Лащуринском карантине 145 Эммануэль туда отправился; потом объездил все места, куда она переходила, и везде брал все меры предосторожности к пресечению эпидемии; устроил госпитали, аптеки; созвал всех лекарей, словом сказать, ничего не упустил для пресечения заразы и для вспомоществования страждущим. «В сие бедственное время, - говорит генерал Эммануэль в своих собственноручных записках, - Кавказская область была лишена всех средств, и я вынужден был искать их, так сказать, в самом себе. Удачный выбор чиновников, на которых возлагалось исполнение [278] всех распоряжений, их усердие и благонамеренность много содействовали мне в успехе. Решительно сказать могу, что во все это время не было допущено ни с чьей стороны ни беспорядков, ни злоупотреблений». Общественное спокойствие не было нарушено какими - либо особенными событиями, а там облегчилось и самое народное бедствие. Граждане, поселяне и купечество с готовностью и усердием способствовали всем мерам, которые начальство вынуждено было принимать. От холеры погибло в области до 12 000 человек.

Во время объезда по области по случаю свирепствования эпидемии Эммануэль занялся притом и ревизией присутственных мест в Моздоке и Кизляре и нашел большие успехи против прежних годов. Заботы и труды по прекращению холеры, равно и отбытие его до половины ноября в экспедицию за Кубань под предводительством генерал - фельдмаршала графа Паскевича - Эриванского, лишили его возможности сделать подробное обревизование всем присутственным местам и заставили ограничиться одним поверхностным обзором, из которого, однако же, видно было, что дела везде текут удовлетворительно, и вообще везде являлось гораздо более устройства и порядка 146. Течение дел шло даже так исправно, что в 1830 году из поступивших в областное правление 28 944 дел решено было 28 929 147. Дороги, мосты, перила, почтовые станции — все в этом году найдено в желаемом устройстве. Всячески старался Эммануэль поощрить фабричную промышленность, но тщетно; она была еще во младенчестве. Жители занимались преимущественно обрабатыванием кож и выделыванием водки из виноградного вина. Заводов этого рода состояло в сем году 167, но по совершенному неурожаю винограда в окрестностях Кизляра третья часть заводов не была в действии. [279]

В этом же году собраны статистические сведения о Кавказской области и Черномории и представлены Министру внутренних дел. По точности и верности их эти сведения заключают в себе много замечательного о Кавказе.

1830 год по случаю чрезмерной засухи и пренебрежения хозяйства по причине холеры был особенно неблагоприятен для виноделия и шелководства. От недостатка рабочих людей по случаю рассеяния жителей, искавших спасения в перемене жительства, многие виноградные сады остались без снятия и уборки винограда. Около Кизляра на пространстве 9000 десятин, занимаемых садами, только в сорока восьми садах был собран виноград, а всех виноградных садов считают там до тысячи двухсот.

Так как генерал Эммануэль оставил управление Кавказского края в 1831 году, а до того почти все время провел в экспедициях против горцев как на правом, так и на левом фланге линии, то он не мог посвятить много времени внутреннему управлению области. Между тем город Ставрополь беспрестанно увеличился, и Пятигорск также обстроился по планам известного архитектора Бернардацци.

Внешнее состояние области, исключая происшествия на правом и левом фланге, в этом году ни в чем не изменилось.

Для ограждения жителей от набегов Эммануэль усилил меры осторожности, сделав распоряжение о наряде из жителей в каждом селении по нескольку конновооруженных, снабдив всех жителей достаточным количеством ружей, свинца и пороха.

С 14 мая 1831 года холера опять вторгнулась в Кавказскую область из пределов Черномории. Наиболее свирепствовала она в Ставропольском уезде и [280] собственно в тех местах, в которых в прошедшем году ее не было. Число пораженных в сем году простиралось до 4000 человек обоего пола.

Впрочем, исключая военные заботы, нераздельные с обязанностью начальника линии, Эммануэль в кругу семейства своего проводил время счастливо и, можно сказать, наслаждался жизнью, имея все нужное, чтоб быть совершенно довольным; добрую совесть, непорочную жизнь и все предметы, близкие к сердцу, вокруг себя.

Посещал и я несколько раз в Ставрополе, проездом в Тифлис и обратно, своего старого командира; всегда находил его тем же добрым, приветливым; принимая всякого с радушием, любил он разговориться про старину, про славные прошедшие времена Наполеоновых войн. И грустно, и приятно вспоминать теперь наши долгие беседы в Ставрополе!

В 1830 году виделся я в последний раз с добрым своим генералом, к которому буду питать вечную признательность за то постоянное расположение, которое он оказывал мне с первого дня нашего знакомства в Цвикау в 1813 году до последнего нашего свидания в 1830 - м; никогда он не изменялся, и где я ни встречался с ним, всегда находил его тем же. Распростившись с ним в 1830 году в Ставрополе и оставив его в таком благоденствии в кругу любимой супруги и милых детей, мог ли я ожидать, что все это чрез год изменится и что в этом семействе скорбь заступит место радости!.. Эммануэль был еще свеж и крепкого сложения: это доказывается семью ранами, им полученными, из которых три едва не стоили ему жизни. Несмотря на то, в 1830 году ни одна седина не проглядывала еще сквозь черные его волосы; лицом он нимало не изменился против того, каким был в походах [281] 1813 и 1814 годов. Но после ужасной раны, полученной им в 1831 году, он стал постепенно ослабевать; волоса поседели, а под конец самое большое огорчение, которое только могло поразить его сердце, низвергло его в скором времени в гроб. Но об этом будет речь в последней главе...

Теперь следует нам досказать, какие происходили военные действия в 1831 году. В следующей главе Эммануэль расскажет их сам.

Текст воспроизведен по изданию: Голицын Н. Б. Жизнеописание генерала от кавалерии Эммануэля. М. Рекламно-издательский центр "Собрание". 2004

© текст - Лисицына Г. Г., Файбисович В. М. 2004
© сетевая версия - Strori. 2011
© OCR - Дудов М. 2011
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Рекламно - издательский центр "Собрание". 2004