ГРУЛЕВ М.

ОЧЕРК ВОССТАНИЙ

ПОГРАНИЧНЫХ ПЛЕМЕН ИНДИИ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 10 ЛЕТ.

ГЛАВА V.

Борьба с афридиями.

Очерк Тирахского театра действий. Оперативный план Тирахской экспедиции. Открытие военных действий. Бой у Даргая. Условия мира. Подавление восстания.

Очерк Тирахского театра действий. Как замечено было выше, театром действий, или, вернее, объектом предстоящей Тирахской кампании, служило, главным образом, небольшое возвышенное плоскогорие, перерезанное глубокими ущельями, речными долинами и грядами гор с высокими перевалами. Границы же всего театра действий, в общих чертах, могут быть обозначены дорогами: Пешавер — Когат, Когат — Тал, Тал — Парачинар и Пешавер — Хайберский проход.

Имея в виду, что на исходе всей кампании отразились могущественным образом своеобразные физические свойства этого театра действий, было бы весьма важно представить описание этого района в отношении топографических и климатических условий местности, но имеющиеся в нашем распоряжении английские материалы, [156] повторяя на бесконечные лады разные второстепенные сведения, не касаются почти вовсе описания театра действий в упомянутых выше отношениях. Приходится, поэтому, довольствоваться теми отрывочными сведениями, которые приведены мимоходом, при описании некоторых боевых эпизодов.

Тирахская возвышенность занимает пространство около 600-700 кв. английских миль и служит местом кочевок как оракзаев, так и афридиев; последние, кроме того, населяют долины рек Базара и Бара, в которые ведут с юга проходы Сампага и Арханга. По слухам известно было, что оракзаи решили оборонять первый из этих преходов, к которому ведут довольно удобные подступы из долины Канки. Во время последней Миранзайской экспедиции, в 1891 году, этот проход был обрекогносцирован, и оказалось, что он вполне доступен для вьючного сообщения и притом легко обходится с обоих флангов. Проход Арханга также доступен для вьюков, и также легко обходится с обоих флангов.

Долина р. Базара была хорошо известна англичанам, так как во время последней афганской войны, в 1879-1880 годах, туда направлены были две экспедиции, которые составились из отдельных колонн, двинутых в долину из Джамруда, Али-Мастжида, Лэнди-Котала и Дакка. Узлом всех дорог, сходящихся в долину Базара из Афганистана, Хайберского прохода и [157] Пешаверской границы, служит форт Чина, где, по слухам, в начале октября собралось много вооруженных афридиев.

Долина Базара лежит к югу от хайберских высот и отделяется от долины Бара хребтом Сургар, возвышающимся на 6,000-7,000 фут над уровнем моря. Спустившись на зиму в долину с Тирахских высот, афридии селятся в пещерах и подземельях, устроенных в скалистых утесах; встречаются, впрочем, и укрепленные селения, состоящие из 20-80 домов, окруженных высокими стенами, которые фланкируются башнями на углах. Долина изобилует водой и подножным кормом, покрывающим как самую долину, так и прилегающие покатости. Со всех сторон долина совершенно замкнута горами, среди которых река Базар пробила себе узкий выход на восток, в Джамрудскую равнину; на западе долина находит себе выход на территорию через перевал Сис-оби.

Если бы в предстоящую кампанию афридии были стеснены с юга и востока (войсками главной колонны со стороны Тираха, и Пешаверской колонной — со стороны Джамруда), то им, следовательно, осталась бы возможность отступить со своими семействами и стадами чрез перевал Сис-оби в Афганистан. Хотя афганский эмир приказал закрыть эту дорогу для тирахских афридиев, но едва ли в критическую минуту афганцы отказали бы своим соплеменникам в [158] этой пассивной помощи, как это впоследствии и подтвердилось вполне. Во время экспедиции 1878-1879 гг. афридиям был закрыт упомянутый путь чрез Сис-оби, потому что английские войска занимали дорогу Хайбер-Джелалабад; поэтому афридиям тогда оставалось одно средство — искать убежища на Тирахских высотах, несмотря на зимнее время, что они и сделали. Таковы, в общих чертах, физические свойства Базарской долины и ее стратегическое значение.

Долина р. Бара лежит к югу от Базарской долины, с которой сообщается чрез перевалы в Сургарском хребте, и, так же, как эта последняя, окружена со всех сторон горами, имея общее превышение над уровнем моря в 2,000-2,500 фут. Река Бара образуется из двух речек — Раджгула и Майдана, берущих начало на Тирахских высотах. С обеих сторон долина окаймлена круто возвышающимися скалистыми откосами, которые в одних местах подступают вплотную к реке, оставляя лишь узкое ущелье с тесно сдвинутыми боками, а в других отступают от русла реки на 1 1/2-2 версты, образуя плоскую или терасообразную долину. В этих расширенных частях долины и расположены селения, окруженные роскошными рисовыми полями.

Летом господствующая в долине жара становится невыносимой и сопровождается губительной лихорадкой и мириадами надоедливых москитов; все это настолько отравляет [159] существование, что даже те жители, которые не имеют летовок на Тирахских высотах, бросают все-таки свои усадьбы в долине и вместе со стадами ищут убежища в горах. Направленные со стороны Пешавера войска в долину Бара найдут там в изобилии продовольствие и топливо, но наступление может быть легко задержано в узких местах долины и потребует чуть ли не на каждом шагу прибегать к затруднительным обходным движениям. Впрочем, если занять Базарскую долину, то в долину Бара можно проникнуть чрез многие перевалы, имеющиеся на Сургарском хребте, и тогда фронтальные преграды в долине Бара потеряют значение.

Главным путем сообщения Тирахского театра со стороны Пешавера служит Хайберская дорога, о которой упоминалось выше. Кроме этого главного прохода, чрез хребет Софид-Кох имеются еще другие дороги, менее разработанные, но служившие впоследствии английским войскам во время военных действий, когда Хайберский проход очутился в руках афридиев. Сравнительно более удобная дорога проходит между Лэнди-Коталом и Шахгаем, где выходит на Пешаверскую равнину. От Лэнди-Котала дорога идет сначала по долине Лоарджи (Loardgi), в которой расположен лэнди-котальский форт, затем начинается подъем, и в трех английских милях от упомянутого пункта переваливает чрез водораздел и входит в систему долин, связанных с р. Кабулом. Пересекая ряд хребтов, [160] дорога поднимается в 12-ти милях от Лэнди-Котала на наиболее высокий перевал, известный под названием Тартура. На всем этом протяжении дорога представляет собою хорошо разработанную тропу и изобилует родниками с хорошей водой; растительность богатая и состоит из разных древесных пород, среди которых пестреют разнообразные полевые цветы. Дорогой пользуются почти исключительно только местные жители, собирающие снег в горах в особо приготовленных ямах для вывозки его на продажу в Пешавер, в виде рыхлого льда.

План Тирахской экспедиции. Для занятия Тираха, главного предмета действий, войскам Тирахской экспедиции представлялись два операционных направления: с севера, со стороны Пешавера, чрез Али-Мастжид, Чина и перевалы Сургарского хребта, и с юга-со стороны Когата, по долине р. Каики и далее чрез перевал Арханга. Представлялось еще третье операционное направление для войск, участвовавших в подавлении момандов, со стороны Дакка и Хайберекого прохода; это направление представляло для англичан весьма много существенных выгод, так как войска главной колонны Тирахской экспедиции, сосредоточенные к Когату, долго не могли начать наступление, выжидая присоединения войск с момандского театра действий, которым, между тем, представлялась несравненно более кратчайшая и удобная дорога чрез форт Мични и Лальпура. Но этим третьим операционным [161] направлением англичане не могли воспользоваться, так как оно проходило, частью но афганской територии и правительство Индии опасалось препятствий со стороны эмира Абдурахмана, Из остальных двух направлений сэр Локгарт предпочел наступление с юга, со стороны Когата, откуда должна была двинуться главная колонна. Вспомним при этом, что кроме главной колонны в состав экспедиции входили еще Курамская подвижная и Пешаверская колонны, которые могли предпринять концентрическое движение в Тирахе по долинам Бара и Кермана, содействуя, таким образом, операциям главной колонны.

По достижении намеченной цели, т. е. занятия Тираха, войска главной колонны должны были двинуться затем к северу, занять долины Базара и Бара и направиться к Пешаверу и Хайберу; если затем, придется продолжать кампанию, то базу из Когата предполагалось переместить в Пешавер. Для принятия покорности тирахских племен предрешены были следующие главные условия: выдача возможно большого числа ружей, заряжающихся с казны; уплата большого денежного штрафа и ручательство в хорошем поведении племен в будущем. Если Тирахские высоты окажутся брошенными племенами без обороны, то чрез Тирах предполагалось направить лишь часть главной колонны для разоружения оставшихся туземцев, а остальные войска направить в долины Базара и Бара чрез Пешавер. [162]

Из сказанного видно, что центр убежища афридиев и оракзаев, Тирахские возвышенности, охватывался с трех сторон весьма внушительными силами. Следовало поэтому ожидать наверняка, что под напором сильного противника с трех сторон туземцы будут вытеснены в долины Бара и Базара, откуда они найдут себе свободный выход чрез проход Сис-оби на афганскую територию. Выше приведено было, что афридии не преминули уже воспользоваться этим свободным выходом и, в виду готовящегося удара с юга, направили свои семейства и стада в Афганистан чрез Сиб-оби, заняв весьма предусмотрительно ключ Хайберского прохода, Али-Мастжид, сильным гарнизоном, на тот случай, если войска Пешаверской колонны попытаются отрезать этот путь отступления. Весьма возможно, что если бы афридиям и оракзаям было закрыто свободное отступление на афганскую територию и они увидели себя отрезанными со всех сторон, то эти племена проявили бы, может быть, больше сговорчивости в самом начале кампании; но возможно также и то, что, окруженные со всех сторон, афридии и оракзаи прибегли бы к отчаянному сопротивлению в своих горных теснинах. Это упущение в плане Тирахской экспедиции трудно, конечно, объяснить простым недосмотром со стороны сэра Локгарта, а вероятнее всего, что англичане не хотели ставить туземцев в безвыходное положение, желая достигнуть занятия Тираха более дешевой ценой. [163]

Было уже упомянуто, что для подавления восстания афридиев индо-британское правительство мобилизовало почти все наличные силы, значительно превосходящие своей числительностью все число вооруженных воинов, которые могли выставить афридии и оракзаи вместе. По составу своему войска Тирахской экспедиции заключали цвет индо-британской армии, и англичане возлагали большие надежды на эту экспедицию, питая твердую уверенность, что они на этот раз бесповоротно покончат с афридиями; сам главнокомандующий сэр Вильям Локгарт выразил уверенность, что экспедиция достигнет свой цели не далее конца октября, хотя бы войска должны были брать с боя каждый шаг. Как мы увидим, однако, действительный ход событий далеко не оправдал ожиданий англичан.

Открытие военных действий. Бой и дальнейшее наступление главной колонны. 14-го октября началось наступление войск главной колонны из Когата. Для облегчения движения по горам решено было, что войска оставят походные палатки в Шинвари и будут двигаться в Тирах, имея на людях ношу, не превышающую 40 английских фунтов (1 английский фунт = 1,1 русского фунта.). Можно было ожидать, что в горах наступили уже холода, хотя иногда теплая погода бывает там до конца декабря; в виду сего войска были снабжены зимней одеждой (Достойно внимания, что с первого же шага боевая числительность частей войск уменьшилась настолько, что в британском полку осталось 700, а в туземном 260 нижних чинов. Эта убыль пошла в прикрытие к обозу. В то же время количество прислуги увеличилось вдвое и достигло боевой числительности войск, вместо отношения 1:2, которое было принято при организации экспедиции.). [164]

Количество транспортных животных при войсках было определено по следующему расчету: генералам разрешалось иметь одного верхового мула и одного пони под багажом; на каждого штаб офицера — 1 мула, штабным офицерам — 1 мула на двух, а строевым офицерам — 1 мула на трех; для нижних чинов — 1 мула на восемь человек; для прислуги — 1 мула на 10 человек; на каждую полковую продовольственную артель — 3 мула, на батарейную, штабную и пр. — 2 мула, на артель саперной роты — 1 мула. Состоящих при войсках хлебопеков запрещено было брать с собою, и печеным хлебом приказано было довольствоваться только на первом переходе.

По произведенным рекогносцировкам и расспросным сведениям было обнаружено, что афридии и оракзаи решили дать отпор войскам генерала Локгарта и будут оборонять подступы в Тирах. Оборона каждого урочища, каждой долины, была распределена между различными родами: Базарская долина и Хайберский округ были вверены обороне родов куки и закка-кель; оборона перевалов в Саманских горах и Тирахских высот поручена была родам маликдин-кель и адам-кель, и т. д. В случае надобности, все племена должны были оказать другу [165] другу взаимную поддержку. Вместе с тем афридии и оракзаи сделали все-таки попытку завязать мирные переговоры с правительством Индии, и 16-го октября отправили депутацию в Джамруд с условиями, на которых они могут согласиться изъявить покорность; между прочим, одно из условии, предъявленных афридиями, заключалось в эвакуации английских войск из долины Свата, с которой афридии, в сущности, имеют мало общего и где восстание давно уже было подавлено. Это требование афридиев обнаружило, что в восстаниях пограничных племен на границе Индии кроется некоторая общая связь.

Тем временем завязались уже оживленные перестрелки на пути наступления передовых войск главной колонны между Шинвари и проходом Чагру.

15-го октября большая партия оракзаев напала на войска, прикрывавшие разработку прохода Чагру; работы велись 1,009 челов. пенджабских кули (Как известно, на востоке Азии и в Индии «кули» называется, вообще, наемный работник.), под руководством пионеров и саперов и под прикрытием половины 15-го Сейкского пехотного полка и Дератжатской № 2-го горной батареи. После оживленной перестрелки саперы вынуждены были прекратить работу и начать отступление вместе с прикрытием под настойчивым преследованием оракзаев. В ночь на 16-е октября оракзаи атаковали транспорт, шедший под [166] прикрытием войск, на пути между Гангу и Шинвари, ранили несколько человек и отбили 18 повозок.

18-го октября произошло первое серьезное столкновение у сел. Даргай, в нескольких верстах к северу от прохода Чагру; здесь расположено было около 5,000 оракзаев, которые за два дня перед тем успешно прогнали английские рабочие команды с их прикрытием от Чагру.

Для атаки Даргая выступили 18-го октября, в 4 часа утра, из Шинвари следующие войска под общим начальством генерала Пальмера: 3-я бригада (Для бригад главной колонны установлена была общая нумерация от 1-й до 4-й, вместо прежней нумерации по дивизиям.) генерала Кемпстера, 4-я бригада генерала Вестмакотта, полки Дорсетский, Гордона, 1-й и 2-й гуркасов и 15-й Сейкский, 8-я горная батарея и одно орудие Максима; к этим войскам присоединились еще Норгэмптонский полк и 9-я батарея. В 9 часов утра артилерия открыла огонь со стороны Чагру, и в тоже время генерал Пальмер предпринял довольно кружное обходное движение с бригадой Кемпстера, чтобы атаковать Даргай с тыла и фланга. В 11 часов бригада Вестмакотта с фронта открыла огонь и начала взбираться по крутым склонам, а к полдню гуркасы достигли гребня, наступая к Даргаю; в тоже время колонна генерала Пальмера вышла во фланг позиции противника, который вынужден был отступить к западу от [167] Чагру. Войска заняли Даргай и командующую позицию над долиной Канки, и сожгли три деревни около Даргая; удержать, однако, занятые позиции оказалось затруднительным по недостатку воды; поэтому наблюдавший за этим боем с Саманских высот, генерал Локгарт, приказал войскам возвратиться в Шинвари и форт Локгарт. Отступление было произведено под настойчивым преследованием оракзаев, хотя для прикрытия выставлены были полки Гордоновских гайлендеров и 15-й Сейкский при горной батарее; лишь к полночи войска возвратились на свои биваки. Потери англичан в этом бою: убито — 1 офицер и 7 нижних чинов; ранено — 3 офицера и 7 нижних чинов; большая часть потерь понесена во время отступления. Потери туземцев неизвестны.

Отступившие из Даргая оракзаи сосредоточились к западу от Чагру, куда прибыло к ним подкрепление от афридиев, так что числительность соединенных лашкаров, афридиев и оракзаев, выставленных для обороны подступов в долину Канки, дошло до 12,000 человек.

20-го октября из Шинвари выступила вся 2-я дивизия генерала Этман-Биггса, направляясь на Чагру для дебуширования в долину Канки. Но оказалось, что путь опять закрыт, так как оракзаи вторично заняли Даргай и расположились для обороны на сильной позиции, представлявшей собою высохшую скалистую гору в 1,000 футов высоты, вершина которой была окружена [168] скалистыми обрывами; со стороны Чагру на эту вершину вела лишь одна пешеходная тропка, по которой можно было пробраться только гуськом.

В 10 часов утра открыл наступление 1-й полк гуркасов, поддерживаемый Дорсетским полком и сильным концентрическим огнем трех батарей. Сначала наступление пехоты шло безостановочно, но едва лишь войска вышли на открытую площадку, как сейчас же подверглись убийственному огню с расстояния 500 шагов, который приостановил дальнейшее наступление настолько, что потребовалось вызвать резерв и двинуться опять в атаку лишь после продолжительной артилерийской подготовки. При всем том, после четырехчасового боя, генерал Биггс усумнился в успехе и послал донесение генералу Локгарту, что дальнейшее движение вперед представляется невозможным; в ответ на это генерал Локгарт приказал расположиться на ночь на удобной позиции, отправив обозы в Шинвари. Опасения генерала Биггса, однако, не оправдались: благодаря соединенной атаке полков Гордоновского, Дербиширского, Дорсетского, 1-го и 2-го гуркасов, позиция противника была взята, но после жестокого боя; в особенности атаке пехоты оказал могущественное содействие огонь батарей, которые выпустили 868, а по другим сведениям даже 1,340 снарядов. Афридии выказали при этом замечательную стойкость, переходя от обороны в наступление. Три раза туземцы упорно отбивали атаки англичан, и [169] позиция переходила из рук в руки; лишь к вечеру афридии были окончательно вытеснены и отступили в долину Каики. На этот раз англичане уже не бросили Даргай, который им так легко достался 18-го октября, а чрез два дня стоил стольких жертв; после боя они заняли этот пукт 30-м Пенджабским, 3-м Свинским и Дербиширским полками, снабдив их теплой одеждой (высота места 6,500 футов) и организовав доставку воды.

Афридии не довольствовались только пассивной обороной, но старались сами влиять на операции англичан: выбор фланговой позиции у Даргая, господствовавшей над операционным направлением главной колонны, обнаружил со стороны туземцев весьма правильную стратегическую оценку этой позиции; а что выбор ее был сделан вполне сознательно, доказывается упорством обороны Даргая, который англичане так непредупредительно бросили 18-го октября. Потери англичан в этом бою были весьма чувствительны — 163 человека убитых и раненых, в том числе 8 офицеров (Достоин внимания факт, что отношение числа убитых офицеров к числу раненых в полках гуркасов, т. е. среди туземцев, больше чем в английских полках.).

Этот первый серьезный бой за подступы к Тираху показал англичанам, что афридии и оракзаи вовсе не собираются отступать без боя перед внушительными силами генерала Локгарта, как это предполагали раньше. К тому же [170] начались затруднения по части перевозочных средств и устройства тыла вообще; дорога из Когата в Шинвари оказалась очень плохой; поломанные повозки заграждали путь; туземцы появились в тылу, и потребовалось эшелонировать сильные конвойные команды, чтобы поддерживать постоянное и безопасное сообщение по этой жизненной артерии главной колонны, по которой взад и вперед двигалось свыше 24,000 вьючных животных, в том числе 3,000 верблюдов.

К 25-му числу окончилось сосредоточение 2-й дивизии генерала Симонса и, таким образом, в руках генерала Локгарта оказалась в сборе вся главная колонна, предназначенная для действий против Тираха. Часть 1-й дивизии была эшелонирована на дороге между Чагру и Шинвари; 2-я дивизия расположилась между Кораппа и Кангарбур, наблюдая за долиной Канки. Оба пункта были немедленно связаны телеграфом чрез Чагру с Когатом. 28-го октября генерал Локгарт, под сильным прикрытием, лично произвел рекогносцировку прохода Сампага, который, по слухам, афридии и оракзаи обратили в центр обороны. Вопреки ожиданиям, оказалось что как упомянутый проход, так и другой — Арханга, лежащий к северу от Сампага и служащий вместе с ним ключом для овладения Тирахом, не оборонялись вовсе туземцами и беспрепятственно были заняты войсками главной колонны.

9-го ноября произведена была усиленная рекогносцировка высот Саран-Сар, [171] ограничивающих долины Майдана и тянущихся в 10-15 верстах к югу от Дуа-той. Для этой рекогносцировки составлена была смешанная бригада, под начальством генерала Вестмакотта, из полков Дорсетского, Норгэмптонского, 15-го и 36-го Сейкских. В этой рекогносцировке принял участие также сам главнокомандующий генерал Локгарт. Все шло благополучно; войска окончили свою задачу и мирно возвращались в лагерь. В это время шедший в голове Норгэмптонский полк попал под сильный огонь из засады, который сразу вывел из строя 43 человека убитых и раненых. Общее число убитых и раненых при возвращении с рекогносцировки было 64 человека, в том числе пять офицеров...

10-го ноября главная квартира была перенесена в Майдан. Долина Канки, Тираха и Майдан были заняты английскими войсками, чрез Дуа-той войска готовились протянуть руку Пешаверской колонне, которую отделяли только несколько переходов. Афридии все время настойчиво уклонялись от открытого боя с английскими войсками и довольствовались нападением на рекогносцировочные и конвойные команды, прерыванием телеграфного сообщения и т. п. Генерал Локгарт ожидал, что. стесненные со стороны Тираха и со стороны Пешавера, афридии и оракзаи сделаются более сговорчивыми; на самом же деле, даже после занятия английскими войсками Майдана, туземцы не обнаруживали ни малейшей склонности к мирным переговорам [172] и 8-го ноября отважились атаковать обоз главнокомандующего, шедший в Майдан под сильным прикрытием.

Условия мира, предложенные генералом Локгартом. Положение сторон к началу 1898 года. Не дождавшись инициативы со стороны афридиев и оракзаев, генерал Локгарт сам признал своевременным предложить им условия, на которых будет принята от них покорность. Требования английского правительства были низведены до минимума. Несмотря на разорение английских фортов, избиение гарнизонов, разграбление имущества; несмотря на огромные убытки, причиненные английской торговле закрытием Хайберского прохода, генерал Локгарт, признал возможным довольствоваться требованием уплаты ничтожного штрафа в 15,000 рупий, и выдачей лишь 500 ружей, заряжающихся с казны, которых, как доподлинно известно было, имелось у туземцев несколько тысяч. Требовать больше было затруднительно, зная, что афридий до крайности дорожит винтовкой. Очевидно, англичанам сильно хотелось покончить, наконец, с восстанием племен, и правительство предъявило им чрезвычайно легкие условия, только чтобы иметь возможность приписать себе победу.

В течение недели продолжалось перемирие, во время которого афридии и оракзаи занялись обсуждением требований индо-британского правительства. Несмотря на крайнюю снисходительность условий, предъявленных правительством, [173] афридии отказались от изъявления покорности и возобновили враждебные действия; оракзаи же согласились на мир, так как их страна оказалась первым этапом для английских войск на пути их движения в Тирах.

Военные действия, между тем, возобновились, но в течение второй половины ноября и всего декабря не произошло ничего замечательного, что могло бы привести экспедицию к решительному концу. Афридии отказались от столкновений в открытом поле и перешли к партизанским действиям, нападая на рабочие и рекогносцировочные партии, обстреливая английские биваки, и, в особенности, прерывая почти каждую ночь телеграфное сообщение главной квартиры с Когатом; это последнее всегда удавалось афридиям, почему в английским реляциях отмечали не случаи повреждения телеграфа, а выделяли, как исключение, те ночи, в которые афридии оставляли телеграфную проволоку нетронутой.

В виду упорства туземцев английское правительство признало нужным усилить требования к афридиям и вместо 500 винтовок потребовало 800 винтовок и уплаты штрафа в 80,000 рупий. Вместе с тем, из состава войск главной колонны выделен был небольшой отряд под начальством полковника Рейда для наказания рода утман-кель; с этими туземцами правительство Индии имело старые счеты по поводу убийств и грабежей, совершенных ими в прежнее время и оставшихся без должного возмездия. [174] Разрушив несколько селений, войска благополучно возвратились на свои стоянки.

В таком положении войска главной колонны оставались до конца декабря, производя рекогносцировки долин Бара и Майдана с целью установить прямое сообщение с войсками Пешаверской колонны. В тоже время наступившие морозы в горах, доходившие до 17° Ц., делались все более и более чувствительными. Рядом с этим увеличивались трудности в снабжении, войск необходимым продовольствием; среди вьючных животных на дороге между Шинвари и Даргай открылся падеж. При таких условиях действия как бы приостановились сами собою, тем более, что враг сделался неуловим, так как афридии старательно избегали встречи с английскими войсками в открытом поле.

Таково было положение вещей на Тирахском театре действий в конце 1897 года. Намеченная цель экспедиции-занятие Тираха, главного убежища афридиев и оракзаев, была достигнута; но достижение этой цели не привело к положительным результатам: афридии все еще не положили оружие и, продолжая враждебные действия, разбились на мелкие партии, так что пред грозной Тирахской экспедицией не представлялось сколько-нибудь существенных предметов действий.

27-го декабря войска первой дивизии генерала Симонса заняли и разрушили Нина, а на следующий день прошли по долине Базара. В то же время с другой стороны, от Пешавера, в [175] долину Базара вступили войска Пешаверской колонны, которые 29-го декабря заняли Хайберский проход без всякого сопротивления со стороны афридиев.

Таким образом, большая часть войск, входивших в состав Тирахской экспедиции, сосредоточилась на Пешаверской границе. В виду этого, а также и потому, что решено было приостановить военные действия, оказалось возможным уменьшить гарнизон г. Пешавера, возвратив некоторые части войск на их постоянные квартиры. Сам главнокомандующий генерал Локгарт оставил войска и отбыл в Раваль-Пинди, откуда, после представления отчета правительству, он намеревался уехать в Англию и воспользоваться отпуском для поправления здоровья.

В виду климатических особенностей театра действий было решено воздержаться от военных действий в продолжение зимы, ограничившись строгой блокадой афридиев, пока они не изъявят покорность. Так закончилась Тирахская экспедиция, на которую возлагалось столько надежд.

В начале марта 1898 года обнародовано было подробное донесение генерала Локгарта по случаю окончания военных действий, в котором, между прочим, была приведена следующая общая характеристика боевой деятельности Тирахской экспедиции.

«Ни одна кампания на границах Индии не испытала таких трудностей, какие выпали на долю Тирахской экспедиции. Военные действия [176] пришлось вести в стране, лишенной дорог, пересеченной горами, затруднявшими в высшей степени движение регулярных войск. Нашими противниками явились весьма ловкие стрелки, искусные в ведении малой войны; избегая встречи с войсками в открытом поле, враг не упускал случая напасть на наши войска врасплох, будь то на марше или на биваке. Этот способ ведения войны, усвоенный горцами, вполне соответствовал физическим свойствам театра действий и причинял нам весьма чувствительные потери. При всем том карательными мерами экспедиции достигнуто было изъявление покорности со стороны оракзаев и большей части колен афридиев. Упорствующие в своей непокорности афридии, хотя и не торопятся принять условия правительства, не рискнут, все-таки, продолжать открыто враждебные действия».

«Можно констатировать с чувством глубокого удовлетворения, что боевые качества войск во время военных действий оказались на весьма высоком уровне. Только благодаря мужеству и дисциплине войск были преодолены все трудности, выпавшие на долю экспедиции. Как в бою, так и на биваке, офицеры, как и нижние чины, вели себя одинаково достойно с традициями армии Ее Величества. Наступление экспедиции постоянно замедлялось необходимостью иметь весьма значительный обоз; при этом требовались особые меры, чтобы поддержать дисциплину и порядок в транспортах среди погонщиков». [177]

«Результаты, достигнутые экспедицией, сводятся к следующему: войска под моей командой исходили по всем направлениям страну афридиев и оракзаев, которая теперь целиком перенесена на план в первый раз. Повсюду при встрече с войсками враги наши подвергнуты наказанию, и потери их должны быть весьма значительны. Башни и стены почти всех укрепленных селений разрушены; все запасы продовольствия и топлива, заготовленные населением на зиму, истреблены были войсками. Оракзаи изъявили покорность и подчинились всем предписанным им условиям. Афридии продолжают упорствовать, но надеюсь, что и они в скором времени покорятся, чтобы избегнуть вступления в их страну новой экспедиции будущей весной».

«Во время настоящей экспедиции особенно отличались всегда патрули от 3-го и 5-го полков гуркасов. Привычные к гористым местам и действиям малой войны, гуркасы ловко лазали по высоким горам, притаивались в засадах на ночь и превосходили горцев в их собственных тактических приемах. Войска имперской службы, входившие в состав экспедиции, делили все трудности военных действий и, сражаясь о бок с регулярными войсками, показали себя вполне подготовленными стать в ряды защитников империи. Горная артилерия принимала наиболее видное участие во всех военных действиях и везде оказывала войскам могущественную поддержку. Весьма ответственные и трудные работы [178] по устройству дорог и разрушению укрепленных селений выпали на долю инженеров, сапер, минеров и пионеров. Все эти работы были выполнены вполне основательно».

Далее, в донесении вице-короля статс-секретарю по делам Индии констатируются значительные трудности, выпавшие на долю войск при отступлении экспедиции из Тирахского театра, вынужденном климатическими условиями, и указывается на содействие некоторых магараджей в доставке перевозочных средств.

Потери Тирахской экспедиции выразились следующими цифрами. В английских частях войск: убито офицеров — 20, нижних чинов — 96; ранено офицеров — 49, нижних чинов — 261; без вести пропало — 5. В туземных войсках убито офицеров — 6, нижних чинов — 158; ранено офицеров — 10, нижних чинов — 393, без вести пропало — 8. Всего выбыло из строя 1,066 человек.

Подавление восстания пограничных племен. Как мы видели выше, Тирахская экспедиция вынуждена была прекратить военные действия, не достигнув поставленной ей цели: добиться полного покорения афридиев и оракзаев. Сознавая невозможность бороться с английскими войсками в открытом поле, афридии избегали встречи с сильными отрядами, нападая на обозы, небольшие рекогносцировочные отряды, или на одиночных людей, случайно удалившихся от лагеря. Наступившие затем холода с одной стороны и неуловимость противника с другой, заставили [179] английского главнокомандующего прекратить военные действия и начать эвакуацию войск чрез долину р. Бара. Вслед затем занят был английскими войсками Хайберский проход и организована была небольшая карательная экспедиции в Базарскую долину, чтобы наказать закка-келей, одно из колен афридиев, обитающее в верховьях Базара.

Таким образом, к началу марта текущего года, многие части войск Тирахской экспедиции возвратились на мирные стоянки. Одновременно с этим открыты были переговоры с маликами афридиев и оракзаев, с целью установить новое прочное соглашение с этими племенами, которых не удалось привести к безусловной покорности силой оружия. Правительство Индии готово было сделать кой-какие уступки, поступиться, отчасти, своим самолюбием и высоким престижем, лишь бы только избегнуть необходимости снаряжения новой экспедиции. Для мирных переговоров в Джамруде собраны были несколько джирга, на рассмотрение которых предложены были мирные условия. Пока шли эти переговоры, не прекращались мелкие стычки на всем протяжении блокированной линии от форта Бара до Ленди-Котала.

В начале февраля возвратился из Калькуты в Джамруд главнокомандующий всех мобилизованных на границе войск сэр Локгарт, про которого раньше сообщалось, что он устранил себя совершенно от командования войсками и [180] от переговоров с афридиями. Сэр Локгарт уполномочен был правительством Индии вести мирные переговоры с маликами афридиев и заключить с ними мир на следующих условиях: 1) официальное изъявление покорности со стороны афридиев; 2) выдача 800 винтовок; 3) уплата денежного штрафа около 50.000 рупий, и 4) возвращение всего украденного или награбленного имущества.

После бесконечных проволочек правительством Индии поставлен был категорический вопрос о принятии или непринятии предложенных условий. Условия эти долго рассматривались и обсуждались на многочисленных сходках старшин, которые происходили преимущественно в Когате и Джамруде, под руководством и наблюдением майора Варбуртона, популярного среди афридиев, как начальника Хайберских стрелков; будучи по матери афганцем, Варбуртон состоял в то же время уполномоченным индо-британского правительства. На сборных сходках (джирга) голоса разделились: многие колена афридиев требовали продолжения враждебных действий, отвергая всякие условия со стороны англичан; в особенности выказывали воинственное настроение закка-кели. Многие же другие колена афридиев, земли которых были заняты и опустошены английскими войсками, требовали принятия мирных условий. В течение февраля и марта тянулись бесконечные обсуждения, не приводя к положительным результатам; [181] правительство примирилось уже с мыслью о необходимости снарядить новую экспедицию будущей весной, и приступило к подготовительным действиям для предстоящей кампании.

Наученный горьким опытом минувшей Тирахской кампании, во время которой английские войска, наступавшие по долинам рек, терпели много от огня туземцев, занимавших последовательно командующие высоты, генерал Локгарт решил в будущей экспедиции организовать наступление следующим образом: главные силы двигаются по долине небольшими переходами, имея впереди на обоих берегах небольшие прикрывающие команды. Команды эти двигаются широким фронтом, по командующим высотам, прогоняя отдельных стрелков из туземцев, открывая засады и т. д. Предложено было организовать особый отряд, числительностью в 600 человек, которому указывался образ действий, сходный с приемами наших охотничьих команд. Люди этого отряда должны были быть вооружены винтовками Ли-Метфорда и разбиты на небольшие команды, для придачи отдельным полкам-баталионам. Затем, имелось в виду обратить особенное внимание на устройство транспортной части, которая так сильно тормозила иногда военные действия во время минувшей кампании. В случае необходимости формировать наново Тирахскую экспедицию, предположено было присоединить все транспорты, которые раньше были приданы экспедициям, направленным против сватов и вазиров. [182]

Несмотря на все уверения афганского эмира в своем нейтралитете при всех минувших восстаниях пограничных племен, среди военных кружков Индии глубоко вкоренилась мысль о хитрости и коварстве, так дорого оплачиваемого «друга и союзника англичан». Все чаще всплывают разные признаки и доказательства, обнаруживающие причастность сипах-саляра Голам-Хайдер-хана к минувшим восстаниям, чем, отчасти, и объясняется продолжительность и упорство сопротивления афридиев. Более всех упорствовали закка и куки-кели. Насколько было велико ожесточение закка-келей против англичан, видно из того, что при начале переговоров о мире один из наиболее уважаемых маликов (старшин) из племени закка-кель, Дост-Магомет, был убит публично во время сходки (джирга) родным своим сыном за то, что он обнаружил склонность к принятию мирных условий, предложенных англичанами. Под давлением обстоятельств закка-кели вынуждены были скоро заявить официально свою покорность, но при этом категорически отказались выдать свои ружья англичанам; поэтому другие колена афридиев приняли на себя обязательство внести 100 винтовок, потребованных от закка-келей. Эти последние долго после того продолжали время от времени враждебные действия против англичан, нападая на одиночных солдат и офицеров и разрушая беспрерывно телеграф в Хайбере.

Видя, однако, обширные приготовления [183] англичан к новой экспедиции, и опасаясь окончательного разорения и опустошения своей страны, афридии постепенно склонились к миру и стали доставлять в Джамруд винтовки и деньги, составлявшие контрибуцию, наложенную на все колена афридиев. К началу апреля изъявили покорность почти все афридии и положение на северо-западной границе считалось окончательно умиротворенным. Всего доставлено было англичанам 662 ружья, из коих во время военных действий английским войскам удалось собрать всего лить 45 (19 — в Лэнди-Котале, 21 — в Тирахе и 5 — в долине Бара); все же прочие ружья, т. е. 617 штук, доставлены были афридиями добровольно в Джамруд. Главная заслуга в достижении этих благоприятных результатов принадлежит упомянутому выше майору Варбуртону.

Было бы, однако, ошибочно думать, что афридии и на будущее время откажутся от новых восстаний. Насколько прочен был заключенный мир афридиев с правительством Индии, видно из того, что во время самых переговоров с генералом Локгартом, после того, как афридии уже склонились к миру и начали выдавать свои ружья, они в то же время обратились с следующим письмом к афганскому эмиру:

«Вот уже много лет как правительство Индии шаг за шагом захватывает наши земли и даже владении Афганистана. Желая укрепить за собою эти захваты, англичане настроили много фортов на нашей територии в Саманских [184] горах. Мы неоднократно обращались за помощью к афганскому правительству, но ваше высочество оставляли наши жалобы без внимания. Не встречая ни откуда помощи, мы положились на Бога и начали священную войну против англичан. Мы уничтожили и разорили пять фортов в Саманских горах около Гангу. Мы ограбили и опустошили форт Шинвари у подошвы упомянутых гор, расположенный на английской територии, а также форт в Убланском проходе около Когата и много лагерей. В Саманских горах остались только три форта, неразрушенные нами, но мы с Божьей помощью уничтожим и эти форты. Все Тирахские афридии готовы для обороны Саманских гор.

Мы никогда не согласимся признать себя подданными английского правительства или передать управление нашей страной в руки английских чиновников. Мы просим вас, как магометанского государя, принять нас в число своих верноподданных. Правительство ваше обязано входить в наши нужды, точно также как в интересы всего Афганистана. Вследствие этого мы посылаем 18 человек старшин, которые изложат вашему высочеству наши жалобы. Просим вас сделать все возможное, а мы будем исполнять ваши приказания. Настало время вашему высочеству достигнуть вашей заветной цели» (Эта последняя фраза весьма знаменательна, так как лишний раз указывает на сокровенные стремления Абдурахмана и всех пограничных племен, насильно втянутых Дюрандовским договором в сферу английского влияния. Дело в том, что еще с начала 80-х годов, как только Абдурахман утвердился на престоле, он устремил уже свои взоры на родственные ему афганские племена, живущие сопредельно с северо-западной границей Индии. Правительство Индии все время зорко следило за своим подозрительным «другом и союзником»; благодаря этому жгучему вопросу, отношения с эмиром обострялись иногда до полного разрыва. В конце концов эмир Абдурахман ублаготворен был деньгами, и в 1894 году заключен был известный Дюрандовский договор.). [185]

В начале апреля последовал приказ о демобилизации Тирахской экспедиции. Раньте всего расформированы были штабы Тирахской экспедиции и второй дивизии генерала Пальмера. В Хайберском проходе оставлены были три бригады, сведенные в одну дивизию под начальством генерала Симонса. Дивизия эта была размещена следующим образом: 1-я бригада под начальством Гарта, около Джамруда; 2-я бригада между Джамрудом и Али-Мастжидом, а 3-я бригада генерала Гаммонда поставлена в Лэнди-Котале. Входившие в состав экспедиции две другие бригады Вестмакота и Гамильтона, оперировавшие в долине Вара, приказано было расформировать.

4-го апреля генерал Локгарт обратился прощальным приказом к войскам, участвовавшим в Тирахской экспедиции. В этом приказе констатируются значительные затруднения, вытекающие из особенностей театра действий, которые пришлось преодолеть войскам. Вместе с тем указывается на образцовое поведение и примерную дисциплину, господствовавшие в войсках. [186]

В виду расформирования Тирахской экспедиции сделаны были распоряжения о соответствующих передвижениях войск, стянутых к северо-западной границе. Добившись покорности со стороны пограничных племен и вытребовав заложников для гарантии в уплату контрибуции, правительство Индии не питает все-таки особенного доверия к мирному настроению афганцев и многие части войск оставлены непосредственно на самой границе, или даже на бывшем театре действий.

Переход мобилизованных отрядов на мирное положение был сведен собственно к расформированию лишь некоторых штабов и транспортов. Войска же оставлены были по-прежнему сосредоточенными в пограничных районах. Правительство Индии, очевидно, признавало необходимым еще некоторое время наблюдать во всеоружии за поведением своих непокорных соседей, принося в жертву значительные денежные расходы и необходимые удобства войск, расположенных, отчасти, в изолированных стоянках, среди полудикого и враждебного населения в малокультурной местности.

Ближайшие выводи об индо-британской армии по опыту Тирахской экспедиции. Англичане в Индии устроили так, что критическая оценка военных действий всех последних экспедиций, или какие бы то ни было суждения, вообще, об индо-британской армии, возможны лишь, по английскому камертону: очерки и мелкие статьи о [187] событиях в Индии, появлявшиеся в каких бы то ни было газетах и журналах в Европе, не исключая и настоящего очерка, составлены по фактам и наблюдениям, передаваемым самими англичанами. Сознавая вполне односторонность всех вытекающих отсюда заключений, приходится все-таки мириться с этим материалом. Пренебрегая английскими источниками, мы взамен ничего не получим, потому что северо-западные пограничные районы Индии почти совершенно недоступны для исследователей.

Вызванная восстанием афридиев и оракзаев, Тирахская экспедиция, при значительном напряжении сил, привела к ничтожным результатам, ценой весьма чувствительных жертв. Факт этот обратил на себя внимание общественного мнения и вызвал ряд нареканий на организацию и службу индо-британской армии. Ограничимся указанием наиболее существенных пробелов, выясненных за последнее время на столбцах военных газет в Англии и Индии.

Раньше всего бросается в глаза тот факт, что при формировании Тирахской экспедиции, в главной квартире индо-британской армии, имелись весьма смутные сведения о предстоящем театре действий.

Экспедиции, направленные для подавления последних восстаний племен на границах Индии, дали возможность англичанам исследовать эти. сопредельные районы и произвести ряд топографических съемок. Все эти материалы в [188] настоящее время еще не вполне обработаны. Топографические работы обнимают собою Малакандский район, Верхний Сват, страну утман-келей и бунервальцев и южный Баджаур. Со стороны Пешавера произведены исследования в стране момандов, а с войсками генерала Блэда рабочие партии прошли до Навагая. В местности, примыкающей к Когатской границе, по миновании Кораппы, топографы имели пред собой совершенно неизвестную страну и им много удалось поработать в Тирахе, долинах Мастуры и Бара, а позднее в долине Базара. По поводу этих работ находим следующую заметку в № 21 «Pion. Mail»: «за исключением последней афганской войны еще ни разу не представлялся столь удобный случай для исследования соседних стран. Многие из произведенных работ останутся, конечно, секретными, так как карты крупного масштаба с обозначенными на них дорогами, не могут быть опубликованы; но нет оснований не издать карты мелкого масштаба. Было бы недурно, вообще, если бы правительство Индии решило раз навсегда в каком масштабе карты могут быть допущены для помещения в атласах или других изданиях; следовало бы принять масштаб в 16 миль (т. е. около 24-х верст) в дюйме, так как 24 мили в дюйме дают уже слишком мелкий масштаб. В России не делают секрета из всего, что касается карт центральной Азии. Карты эти могут быть куплены в любом книжном магазине по дешевым [189] ценам и дают сведения, согласные с теми, которые имеются в Межевом департаменте Индии. Как на пример, можно указать на карту Памира и Закаспийской области. Офицерам Индии, интересующимся среднеазиатским вопросом, рекомендуем непременно обзавестись этими картами. Нет сомнения, что следует сохранить в секрете сведения, касающиеся некоторых дорог, ведущих к границам Индии, в особенности о характере местности, величине переходов, достатка воды, топлива, подножного корма, продовольственных средств, о вооруженных силах придорожного населения и т. п.; но нет надобности вместе с этими сведениями хранить в секрете также и все карты вообще. Если будет принят масштаб в 16 миль, то противник едва ли в состоянии будет извлечь из этих карт особую пользу».

Вся страна по ту сторону р. Канки была совершенно неизвестна; проходы и перевалы, лежащие на предстоящем операционном пути, не были исследованы вовсе, и неизвестно было, насколько они заняты горцами и подготовлены для обороны. Сведения о силе и расположении противника были весьма сбивчивы. Пограничные власти беспрерывно доносили правительству о многочисленных лашкарах афридиев и оракзаев, появлявшихся в разных пунктах, причем численность этих лашкаров преувеличивалась иногда до смешного. Все это привело к тому, что первые бои Тирахской экспедиции при Даргае и 20-го октября были [190] совершенной неожиданностью для генерала Локгарта и заставили его видоизменить операционный план, направив обе дивизии, входившие в состав экспедиции по одной дороге, чтобы этим предотвратить форсирование других неизвестных проходов; лишь после того, когда войска овладели перевалом Сампага, экспедиция разбилась на несколько отрядов.

Незнакомство с особенностями театра действий привело к организации экспедиции шаблонным порядком, т. е. к формированию дивизий со всеми придаточными к ним дивизионными войсками, тяжеловесными обозами и многочисленными командами прислуги (followers). Обремененные большим обозом, тяжело снаряженные несоответственно с физическими условиями театра действий, войска принуждены были при этом двигаться сосредоточенно, не рискуя уклониться в неисследованные горные дебри, в стороне от главного операционного пути. Таким образом, все выгоды были на стороне туземцев: они вступали в бой лить тогда, когда это им самим было желательно, а при неудаче, пользуясь своей крайней подвижностью и отличным знанием театра действий, легко уходили от преследования английских войск, успевая даже угнать свои стада и увести свои семейства в безопасные места.

Организация отрядов и экспедиций была принаровлена до того времени к организации действующей армии при общей нормальной [191] мобилизации (Правительство Индии надеется, что в военное время оно в состоянии будет выделить в действующую армию 70,000 челов., из которых формируются четыре дивизии.). Поэтому, в случае необходимости снарядить экспедицию против пограничных племен, формировались обыкновенно одна или две дивизии со всеми придаваемыми им дивизионными войсками и штабами. Опыт Тирахской экспедиции привел к заключению, что организация эта по своей неуклюжести препятствует развитию наибольшей быстроты действий и не соответствует характеру и образу действий горцев, противопоставляющих тяжеловесным дивизиям легкие подвижные команды, находящие на каждом шагу закрытия и опорные пункты в дебрях крайне пересеченной местности. Помимо того, организация дивизий ведет к значительному увеличению войсковых обозов и нестроевых элементов, что еще более замедляет ход военных действий. По отзыву индо-британских газет, нынешняя организация пограничных экспедиций не выдерживает критики еще и потому, что при формировании бригад и дивизий, все входящие в их состав части войск, совершенно незнакомы между собой и никогда не видали друг друга. Начальствующий персонал и штабные офицеры также, в большинстве случаев, незнакомы между собою и совершенно не знают войска, которыми призваны командовать. Но это уже коренной недостаток индо-британской армии, организация которой, как известно, не [192] восходит выше полков-баталионов. К сказанному необходимо добавить, что во время экспедиций 1898 года многие начальствующие лица и штабные офицеры совершенно не знали языка пушту, на котором говорят пограничные племена.

Не подлежит сомнению, что в случае формирования в будущем новой экспедиции для действий на Тирахском или на других подобных ему горных театрах, сложная организация неповоротливых дивизий будет заменена формированием летучих колонн, силой не превосходящих одной бригады, снаряженных налегке, для достижения, главным образом, наибольшей подвижности. Помимо всего, упрощением организации будут достигнуты наиболее быстрая передача приказаний по отряду и значительное уменьшение обозов, так как дивизионные штабы, как увидим ниже, тащат за собою чуть ли не наибольшее число повозок и вьючных животных.

Не мало нареканий сыпалось во время последней экспедиции на штабных офицеров, которые оказались совершенно неподготовленными для полевой деятельности. Раньше всего обнаружилось незнакомство этих офицеров с своеобразными условиями театра действий, которые делали неприменимыми все расчеты и соображения, выработанные вдали, в тиши штабных кабинетов. Вместе с тем оказалось, что бумажная работа, в штабах и канцеляриях отучает упомянутых [193] офицеров от практической деятельности в поле и приводит к тому, что при формировании экспедиционных штабов назначаемые в состав их офицеры являются первое время в роли учеников и, знакомясь с делом, творят ошибку за ошибкой, которые вредно отражаются на ходе военных действий. Все это обратило уже на себя внимание правительства Индии. Имеется в виду, предварительно назначения офицеров в штабы, прикомандировывать их на некоторое время ко всем родам оружия, для ознакомления с особенностями их службы, а также к интендантству для изучения операций по снабжению войск всем необходимым.

Тактическая подготовка войск индо-британской армии, по опыту последних экспедиций, обнаружилась не в одинаковой степени в разных родах оружия и в различных частях войск. Необходимо указать раньше всего на следующие слова в прощальном приказе (по случаю отъезда в Англию) бывшего главнокомандующего индо-британской армии, сэра Джоржа Вайта: «признаю высокую степень дисциплины, достигнутой войсками, но однообразие обучения столь заметное в кавалерии и артилерии, заставляет ожидать лучшего в пехоте, где требуется заботливое обучение в мирное время».

Этот упрек, брошенный пехоте высшим военным авторитетом, признается многими вполне заслуженным, так как отсталость пехоты действительно заметна и проявляется в [194] непостоянстве и шаткости обучения при усвоении боевых форм строя. Дело в том, что, отвергнув какие бы-то ни было шаблонные формы боевых строев и увлекшись идеей выработки у начальников широкой инициативы, английский пехотный устав предоставил в этом отношении широкий простор начальникам, которые применяют в этом случае свои личные взгляды. Порядок этот приводит к тому, что взгляды и обучение в баталионах меняются вместе с командирами, а у людей и офицеров вселяют недоверие. Указывают даже на такой факт: во время инспекторского смотра одному из пехотных полков, когда приказано было развернуть боевой порядок и идти в атаку, командир инспектируемой части спросил: «по какой форме прикажут атаковать, у меня их четыре...» Как показал опыт Тирахской, а также и других экспедиций в минувшем году, отсутствие нормальных боевых порядков приводило к колебаниям и нерешительности в нужную минуту.

Тем же опытом военных действий выяснено, по словам индо-британских газет, важное значение применения к местности, в смысле пользования ею как закрытием против огня неприятеля. Обыкновенно принято думать, что не следует приучать войска в мирное время к отысканию закрытий от выстрелов, так как в действительном бою это будет сделано само собою под влиянием чувства самосохранения. Но при этом забывается, что [195] умение пользоваться местностью, как закрытием против неприятельского огня, требует навыка и сноровки, которые даются мирным обучением. Констатируется отличное применение к местности со стороны афридиев, замеченное во время действий Тирахской экспедиции: при каждом удобном случае, при наступлении или отступлении, остановившись у какой нибудь скалы, афридии сейчас устраивали себе закрытие из обломков скал с отверстиями, в виде бойниц для стрельбы.

Порядок отступления в бою, представляющийся трудной задачей, вообще, приобретает особое значение в бою с дикими горцами, у которых при виде отступающего противника воспламеняется весь воинственный пыл и они рвутся вперед с неукротимой отвагою; даже раненых, по выражению англичан, нельзя было оставлять в тылу при отступлении: собрав последние силы и те бросались преследовать врага. Как известно, наиболее тяжелые потери понесены английскими войсками во время отступления (бригада генерала Джефрейса, 15-го сентября, главная колонна генерала Локгарта под Даргаем 18-го октября, а также и во многих других случаях). Чтобы облегчить себе отступление в виду, противника, многие части войск усвоили отступление частями, оказавшееся вполне целесообразным; отступая, часть войск оставляет в виде прикрытия на линии огня небольшую команду, которая своим огнем удерживает необузданную [196] храбрость горцев. Способствует этому и то обстоятельство, что афридии сами обзавелись винтовками и теперь часто прибегают к преследованию огнем вместо того, чтобы стремиться, как прежде, сойтись грудь с грудью.

В вопросе об управлении огнем замечено, что действительность огня очень часто была парализована необходимостью пристрелки; случалось это потому, что при первых одиночных выстрелах, произведенных с целью определения расстояния, противник уже настораживался, а когда дистанция была определена и выстрелы становились действительными, афридии сейчас же меняли место; поэтому дальнейшее развитие огня, на определенных уже дистанциях, являлось ударом по воздуху. В виду сказанного рекомендуется обмануть бдительность противника пристрелочными выстрелами: наметив цель для обстреливания, направить пристрелку в сторону от цели, но на одинаковое с нею расстояние; определив, таким образом, расстояние несколькими выстрелами, открыть тотчас же огонь залпами по намеченной цели.

Имея в виду крайнюю пересеченность местности Тирахского театра, сказалось важное значение физической ловкости и сноровки отдельных стрелков в применении к местности, преодолении местных препятствий и привычке к горам вообще. В том же, упомянутом выше, прощальном приказе находим следующее указание: «должно признать, что за небольшим [197] исключением большая часть нашей пехоты недостаточно ознакомлена ни с теорией, ни с практикой горной войны, которая преимущественно предстоит нашей армии». Рекомендуется поэтому обратить особенное внимание на этот предмет, а войсковые начальники обязываются пользоваться каждым случаем для развития в войсках способности ориентироваться в горах, преодолевать горные препятствия и т. п. Особенный навык в этом отношении обнаружили патрули из гуркасов, которые быстро совершали большие переходы, взбирались на скалистые обрывы, ловили афридиев в засадах; словом, усвоили вполне тактику афридиев, которая так соответствовала пересеченному характеру местности. Польза, приносимая патрулями гуркасов, оказалась настолько очевидной и существенной, что, как упомянуто было выше, в случае необходимости снарядить новую экспедицию в Тирах, генерал Локгарт предполагал применить в более широких размерах образ действий патрулей гуркасов (совершенно сходный с боевой деятельностью наших охотничьих команд) и сформировать особые команды, составленные из людей выносливых и ловких, привычных к горам и действиям в одиночку.

В заключение необходимо добавить, что опытом Тирахской экспедиции подтверждалась в полной мере разумность старого приема в отношении горной войны, рекомендованного еще Наполеоном I: фронтальную атаку соединять всегда с [198] охватом одного или обоих флангов; весьма сильные позиции нередко покидались афридиями, когда они видели себя обойденными на флангах.

Рядом с обнаружившимися недостатками в организации экспедиций дознана численная слабость артилерии в составе индо-британской армии; в особенности чувствовался недостаток горных, батарей. Между тем, боевая деятельность артилерии во время экспедиции минувшего года, оказалась в высшей степени плодотворной, являлась всюду не только могущественной поддержкой, но иногда и самостоятельным фактором в бою. Имея в виду, что правительству Индии почти из года в год приходится посылать экспедиции в пограничные районы, пересеченные высокими горами, признано необходимым раньше всего увеличить число горных батарей. К началу текущего года в составе действующих войск против пограничных племен участвовало 13 (5 британских, 7 туземных и 1 «имперской службы».) горных батарей из 18-ти (8 британских, 8 туземных и 2 «имперской службы» (Кашмирские).), которыми исчерпывается все. число горных батарей в армии. Оставшиеся в тылу 4 батареи по месту своего расположения, а также по другим соображениям, не могли быть тронуты, если бы даже в них встретилась необходимость: одна, расположенная в Галлисе, служила как депо и никаким образом не могла быть включена в число действующих батарей; одна батарея расположена была в Кветте, [199] где была необходима в виду замеченного сильного брожения среди пограничных племен и повторявшихся нападений, на Сандо-Пишинскую железную дорогу; остальные две батареи, находившиеся в Бирме, тоже нужны были на месте. Таким образом, в случае необходимости снарядить новую экспедицию, или если бы встретилась надобность в тылу внутри Индии, в распоряжении правительства не оставалось ни одного горного орудия, которым можно было бы воспользоваться.

Причины малочисленности артилерии, входящей в состав индо-британской армии, кроются в недоверии к туземным войскам, не изгладившемся со времени кровопролитного восстания сипаев в 1857 году. Допуская уравновешение туземной армии в Индии небольшим, сравнительно, числом британских полков, правительство Индии не решается поступить так же относительно артилерии, во внимание к особенностям этого рода оружия. Поэтому, в первое время после восстания, англичане решили совсем не иметь туземной артилерии; впоследствии правительство Индии примирилось с существованием восьми горных туземных батарей, но уравновесило их равным числом восьми британских батарей; во всех пеших батареях туземцы допускаются лишь ездовыми.

Таким образом, в вопросе об увеличении артилерии, правительство Индии имеет пред собою такую дилему: последними экспедициями [200] выяснена вполне недостаточность горных батарей; существенное усиление артилерии, при данных средствах, может быть достигнуто формированием туземных батарей, но, согласно установившемуся взгляду, необходимо при этом одновременно сформировать одинаковое число британских батарей. Более или менее удовлетворительное решение этого вопроса многие находят в обращении некоторой части пеших и конных батарей в горные. Возможность этого обращения вытекает из следующих соображений: в настоящее время в Индии расположено всего 42 пеших, 11 конных. 8 горных батарей и 27 гарнизонных артилерийских рот; вся эта артилерия британская. В случае общей мобилизации армий имеется в виду потребность лишь в половине упомянутого числа батарей, которая будет придана Кандагарскому и Кабульскому корпусам; остальные 25 пеших и конных батарей должны остаться в тылу для поддержания внутреннего порядка среди туземного населения Индии. В число этих 25-ти батарей предвидится возможность включить некоторое число горных батарей, подвижность которых признается достаточной в виду повсеместного мирного настроения внутри Индии.

Независимо увеличения числа горных батарей в составе индо-британской армии, возбужден в настоящее время не менее важный вопрос об увеличении боевой готовности артилерии. До сих пор мобилизация батарей производилась очень просто: недостающее число людей и лошадей в [201] мобилизуемой батарее пополнялось из батарей, остающихся позади. В тылу, таким образом, оставалась лишь материальная часть, в виде мертвого груза, на который и рассчитывать нельзя в случае надобности, так как укомплектования батарей получаются из Англии.

Организация перевозочных средств по обнаружившимся в ней недостаткам, дала себя чувствовать с самого начала открытия военных действий против пограничных племен, а впоследствии недостатки эти в значительной степени парализовали все расчеты и предположения главного штаба Тирахской экспедиции (Необходимо заметить, что постоянных обозных войск, по примеру того, как это существует в европейских армиях, в Индии не было. Материальная часть для формируемых в военное время транспортов хранилась в особых арсеналах в Раваль-Пинди и Фиразпуре. Обоз большей частью вьючный. Недостающее против штатов военного времени, число вьючных животных приобретается покупкой; погонщики пополняются по вольному найму. В отношении боевой готовности некоторых частей войск, расположенных на северо-западной границе, сделано то исключение, что они и в мирное время имеют при себе весь обоз, положенный по штату военного времени. Перевозка войск и войсковых грузов, а также снабжение армии перевозочными средствами, подведомственно особенному транспортному департаменту.).

Причины возникших затруднений в снабжении Тирахской экспедиции перевозочными средствами вытекают раньше всего, по объяснению военных властей Индии, из того, что сосредоточение войск и обозов шло не в том направлении, которое предусмотрено планом нормальной мобилизации индо-британской армии. Согласно этому [202] последнему мобилизация и сосредоточение армии на северо-западную границу рассчитаны для обороны Индии против неприятеля, наступающего чрез Афганистан; поэтому, в случае мобилизации, перевозка войск и войсковых тяжестей направляется по двум железнодорожным линиям к Пешаверу и Нью-Чаману, которые являются исходными базами дальнейших операционных направлений к Кабулу и Кандагару. Войска, входящие в состав действующей армии по нормальной мобилизации, снабжаются перевозочными средствами по нормальной табели о транспортах, в рассчеты которой входят, главным образом, верблюды, а также перевозка грузов на колесах, так как оба упомянутые выше операционные направления совпадают с колесными путями. В виду сказанного, для транспортного департамента оказалось совершенной неожиданностью обнаружившаяся необходимость снаряжения экспедиции в стороне от упомянутых железнодорожных линий и открытие военных действий на таком театре, где снабжение перевозочными средствами по нормальной табели оказалось не пригодным по местным физическим условиям театра действий. Ближайшей базой главной колонны Тирахской экспедиции служил Когат, отстоящий на 29 миль от Кушалгари, конечного пункта северо-западной железной дороги; для дальнейшего движения можно было пользоваться лишь небольшим участком колесной дороги от Когата до Шинвари, а далее на Тирахское плато предстояло двигаться уже по [203] вьючным тропкам, доступным только для вьючных ослов или мелких мулов, поднимающих ничтожный груз (две туземных меры зерна), пока пройденные участки дорог постепенно разрабатывались и становились пригодными для движения верблюдов.

Независимо от указанной выше причины, транспортный департамент очутился в необходимости одновременного снабжения перевозочными средствами нескольких экспедиций на разных пограничных фронтах. Как известно, еще при начале военных действий, на Сватском театре, индо-британское правительство сочло необходимым принять меры предосторожности на Пешаварском фронте на случай восстания афридиев; вследствие этого потребовались перевозочные средства для вновь сформированной бригады и других войск, сосредоточенных в Пешавере, в то время, когда действующая дивизия в долине Точи и на Сватском театре поглощала не мало перевозочных средств на своих комуникационных линиях. При таких условиях 29-го августа отдан был приказ транспортному департаменту о заготовлении обозов для вновь формируемой Тирахской экспедиции против афридиев. Количество перевозочных средств, имевшихся к тому дню в распоряжении транспортного департамента, состояло всего из 12,600 верблюдов, 12,400 мулов и мелких вьючных пони (Известны в Индии под названием «two mound animals», поднимающие на вьюках груз, равный двум мерам зерна.) и [204] 4.000 быков. Все это количество перевозочных средств, хотя и состояло в распоряжении транспортного департамента, было однако, распределено между действующими отрядами, из которых выделены были только некоторые части войск, — и то лишь впоследствии — в состав Тирахской экспедиции, после чего явилась возможность притянуть туда и часть обозов.

По первоначальному плану транспортного департамента для Тирахской экспедиции требовалось 20.000 вьючных пони, которые могли быть взяты: 5.000 от войск Малакандского отряда и Пешаверского гарнизона; 2,000 — от войск, оперирующих в долине Точи, 1,000 мулов от туземной кавалерии и 3,000 — законтрактованные и числившиеся в резерве; недоставало следовательно 9.000 пони, для сбора которых сделано было немедленно распоряжение. Не успел еще транспортный департамент пополнить этот недочет в полученном наряде, как выяснилось в средине сентября, что упомянутого количества перевозочных средств будет совершенно недостаточно для потребностей Тирахской экспедиции, что, принимая во внимание особенности театра действий и особые условия снабжения войск, количество войсковых обозов будет значительно увеличено против нормы: вместо 20,000 пони потребовалось 16,000 верблюдов, 34,000 мула и 10.000 быков. Вслед затем, последовало новое распоряжение, непосредственно от генерала Локгарта, о снабжении войск Тирахской [205] экспедиции вьючным обозом из одних мулов, без верблюдов, что вызвало необходимость собрать 39,600 мулов и пони для действующих войск, независимо от 13,100 верблюдов и 12,600 быков, которые требовались для перевозок в тылу на комуникационной линии. Месяц спустя, после боев под Даргаем, и 20-го октября, в виду усилившейся перевозки грузов с одной стороны, и появления падежа вьючных животных, с другой — потребность в перевозочных средствах еще более возросла. Всего к этому времени работало при войсках и на сообщениях 74,000-75,000 животных, из которых 45,000 были мулы и пони. Такая потребность перевозочных средств, превосходящая почти вдвое количество транспортов, положенных по нормальной табели (Согласно которой для Тирахской экспедиции требовалось всего около 14,000 мулов, 11,000 верблюдов и 14,000 быков, т. е, всего 39,000 голов.), поставили с самого начала транспортный департамент в затруднительное положение.

Поспешный сбор вьючных животных и погонщиков, и притом в значительных размерах, привел к тому, что нельзя было проявить особую разборчивость при формировании транспортов, вследствие чего значительная часть животных быстро оказалась непригодной к делу и обратилась в своего рода обузу, поглощая непроизводительно собранные для войск продовольственные припасы. В особенности было [206] много возни с ослами, которые оказались бессильными тащить даже тот ничтожный груз, который им был предназначен; на подъемах перевалов Сампага и Арханга погибло от изнурения не мало ослов, а вместе с ними пришлось бросить перевозимый ими груз. Погонщики оказались также большей частью ненадежны, так как набраны были на базарах без разбора, очень часто против их желания; многие из них не имели никакого представления об уходе за животными, к которым были приставлены, вьючка производилась неумело, и гибельно отражалась на работе животных; о дисциплине среди погонщиков не могло быть и речи; постоянное дезертирство вызывало необходимость наряда от войск усиленных конвоев, отвлекая, вместе с тем, особые команды на помощь обозам на более трудных местах.

Всеми перечисленными выше затруднениями не исчерпываются причины неурядиц по транспортной части, парализовавшие иногда действия Тирахской экспедиции. Одним из главных зол признается вкоренившаяся в индо-британской армии вредная привычка к слишком широким требованиям и комфорту во время военных походов. Мы имели уже случай указать, что при движении экспедиции от Шинвари к Кораппу, для уменьшения обозов, признано было нужным походные палатки оставить в тылу; вместо палаток взяты были на каждого нижнего чина по три непромокаемых одеяла и по одной [207] резиновой простыни, но этого оказалось недостаточным, и, придя в долину Канки, палатки были вытребованы, что увеличило обоз при войсках до значительных размеров.

Еще в более значительной степени не чуждаются комфорта в походной жизни генералы и их штабы. В разрешенную законом норму в 80 англ. фунтов на каждого человека, офицеры умудряются включать столы, стулья и разный другой громоздкий багаж, что неизбежно ведет к чрезмерной перегрузке животных, гибельно отражающейся на их дальнейшей службе и замедляющей движения войск. Но этим не довольствуются, и прибегают к найму лишних животных, увеличивая размер обоза против нормы. Насколько генералы в этом отношении не желают ограничивать свои потребности, указывают на следующий факт, имевший место во время одной экспедиции за последние годы: одному из полков, двигавшемуся к своему биваку, приказано было оставить место для половины генеральского транспорта, следовавшего позади; оказалось, однако, что половина генеральского транспорта состояла из 250 нагруженных мулов, под которые занята была вся лучшая часть бивака. Не подлежит сомнению, что пример высших начальников поощряет всех остальных к игнорированию закона, ограничивающего известной нормой вес полевого багажа, разрешаемого для перевозки в походе. Все это ведет к чрезмерному увеличению [208] обозов. Поэтому опыт Тирахской экспедиции приводить некоторых военных писателей индо-британской армии к заключению о необходимости в будущих экспедициях отказаться всячески от организации дивизий и их штабов, словом — от избытка генералов и штабных, как неизбежного тормоза для подвижности войск.

Текст воспроизведен по изданию: Очерк восстания пограничных племен Индии за последние 10 лет. СПб. 1909

© текст - Грулев М. 1909
© сетевая версия - Тhietmar. 2022
©
OCR - Иванов А. 2022
© дизайн - Войтехович А. 2001