ГРУЛЕВ М.

ОЧЕРК ВОССТАНИЙ

ПОГРАНИЧНЫХ ПЛЕМЕН ИНДИИ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 10 ЛЕТ.

ГЛАВА III.

Восстание момандов.

Моманды; их сношения с индо-британским правительством. Обстановка на других пограничных фронтах. Меры правительства Индии.

Атака форта Шабкадар. Едва лишь прекратились атаки сватов на Малакандский лагерь и Чакдару, вспыхнуло восстание момандов, обитающих но соседству со сватами на границах Пешаверского округа. 9-го августа около 4,000-5,000 туземцев перешли границу и быстро появились около форта Шабкадар, расположенного в 27-ми верстах от г. Пешавера. Моманды прежде всего набросились на селение Шабкадар, расположенное в 1-2 верстах от форта и служащее базаром для немногочисленного его гарнизона. Так как селение это было заблаговременно покинуто всеми его жителями, то моманды ограничились тем, что сожгли все селение и убили 2-х-3-х торговцев, запоздавших своим бегством в форт. После безуспешной атаки форта, в виду приближавшейся выручки из Пешавера, моманды отступили на соседние возвышенности. [69]

Моманды. Их сношения с индо-британским правительством. Моманды делятся на шесть колен галимзаев, торакзаев, утманзаев, девзаве, безаев и квазаев, которые все вместе могут выставить от 16,000 до 18,000 воинов. Старшины последних четырех колен, подвластных афганскому эмиру, получают от него определенное ежегодное жалованье, которое, вместе с доходами с отведенных им земель, составляет 70,000 рупий в год; в ведение правительства Индии отошли колена галимзаев и торакзаев, селения которых расположены частью в Пешаверском округе.

Первое знакомство англичан с момандами произошло еще в 1841 году, при весьма печальной для англичан обстановке, во время бедственного отступления их из Кабула; моманды неотступно преследовали проходившие чрез их владения разбитые и изнуренные английские отряды. После включения Пенджаба в состав английских владений афганский эмир Дост-Магомет подстрекал момандов к набегам на эту сопредельную область, на которую афганские эмиры давно уже привыкли смотреть как на свою неизбежную добычу, отторгнутую теперь англичанами. В своих набегах на Пенджаб особенным усердием отличались галимзаи и торакзаи; против них в 1851 году направлена была экспедиция под начальством сэра Колин Кэмбеля, которая предпринята была в очень скромных размерах и имела целью наказать только ближайших соседей, галимзаев и торакзаев. За [70] своих соплеменников заступились, однако, прочие колена, и экспедиция Кэмбеля очутилась лицом к лицу с всеобщим восстанием момандов, во главе которых стал хан Лальпуры, Саадат-хан. Потребовалось значительное усиление экспедиции. Военные действия затянулись на три месяца и хотя кончились поражением момандов, но мир продолжался недолго; спустя полгода все моманды опять взялись за оружие и после неравной борьбы должны были смириться. Покинутые другими коленами, галимзаи вошли в соглашение с правительством Индии, обязались воздержаться от всяких набегов и должны были оказывать необходимые услуги по требованию правительства; за это галимзаям возвращены были их земли около Пешавера, взамен чего их обязали платить ежегодную подать в размере 200 рупий. Вместе с тем, для поддержания порядка среди момандов и для предупреждения возможности их набегов на Пешаверский округ построен был форт Мични и учрежден ряд пограничных полицейских постов.

Моманды (галимзаи) честно выполнили принятые на себя обязанности; даже во время грозного мятежа сипаев в 1857 году моманды постоянно оказывали правительству Индии существенные услуги, засвидетельствованные официально правительством Индии на имя главного старшины галимзаев Шир-Ахмета. Второе колено, торакзаи, продолжали враждебные действия против англичан, нападая постоянно на войска, [71] прикрывавшие постройку форта Мични. Лишенные поддержки и торакзаи, в конце концов, должны были войти в соглашение с правительством Индии и получили обратно свои земли за ежегодную подать в 600 рупий. Мирное настроение торакзаев продолжалось недолго: в 1854 году они опять взялись за оружие, под предводительством своего старшины Рахимдада, и начали постоянные набеги и грабежи на територии сопредельного Пешаверского округа. Высланная против торакзаев экспедиция сэра Сиднея Коттона нанесла им поражение на обоих берегах р. Кабула, что заставило их смириться и войти в новое соглашение с правительством Индии: владения торакзаев были им возвращены, но уже с платой ежегодной подати в 3,000 рупий.

В 1863 году произошло всеобщее восстание момандов под начальством султана Магомет-хана, сына Саадат-хана. Восстание это было вызвано событиями, происходившими в то время в долине Свата, где 6,000-ный отряд генерала Чемберлэна насилу высвободился, после значительных потерь, из западни, устроенной сватами. Под влиянием этого успеха, одержанного правоверными, поощряемые зажигательными проповедями мулл, моманды в числе свыше 5,000 человек, напали на соседние селения, расположенные в пределах английских владений. Для усмирения момандов был немедленно выслан отряд под начальством полковника Макдональда из 1,800 человек пехоты и 420 кавалеристов, при [72] четырех орудиях. Моманды потерпели полное поражение и быстро рассеялись. После этого, до 1880 года, моманды не проявляли враждебных действий в широких размерах, избегая открытой встречи с английскими войсками, но при этом не упускали случая подстрелить английских офицеров, или ограбить одиночных англичан, очутившихся без надежного прикрытия. В 1880 году вспыхнуло неожиданно новое восстание, под предводительством Садик-хана. Около 5,000 момандов вторглись в английские владения, но не успели причинить значительный вред населению, так как были разбиты и прогнаны высланным против них английским отрядом под начальством полковника Макдональда.

Не подлежит сомнению, что все эти бесконечные восстания направлялись всегда невидимой рукой афганских эмиров, которые считали своим естественным достоянием не только страну момандов, но и весь Пенджаб. Когда же после 1880 года в Кабуле водворилось прочное влияние английского правительства, моманды видимо притихли, но еще далеко не примирились с близким соседством англичан, прибегая время от времени к попыткам возвратиться в подданство к афганскому эмиру, втягивая его в свои взаимные споры.

Чтобы покончить с этим пограничным вопросом, в 1893 г. снаряжена была в Кабул мисия сэра Мортимера Дюранда, который, в числе [73] разных других спорных вопросов, должен был придти к соглашению с эмиром Абдурахманом также и относительно разграничения земель момандов. В основу своего соглашения с афганским эмиром правительство Индии приняло во внимании не интересы населения, а руководствовалось исключительно соображениями политического и стратегического свойства. Вследствие этого моманды оказались разделенными на две части: живущие в сопредельной полосе с Пешаверским округом объявлены подданными Индии; прочие моманды, обитающие на бесплодных возвышенностях между реками Кабулом и Кунаром, оставлены во владении Абдурахмана. Этот новый порядок вещей не мог, конечно, водворить спокойствие среди момандов, отторгнутых от афганского эмира, на которого все пограничные племена Индии привыкли смотреть как на своего естественного повелителя и руководителя. Не может и афганский эмир примириться с ролью совладетеля момандов, которые раньше целиком принадлежали ему одному. Сделавшись «другом и союзником англичан», эмир Абдурахман, как хитрый азиат, притаил свое неудовольствие новым разграничением, установленным Дюрандовским соглашением; при всем том он не мог удержаться от вмешательства во взаимные споры старшин момандов на английской територии, и в 1895 году командующий пограничными афганскими войсками Гулам-Хайдер-хан, по приказанию из Кабула, с небольшим [74] отрядом вступил на английскую територию по направлению к Навагаю, чтобы порешит спор, возникший между двумя старшинами момандов. Гулам-Хайдер отказался даже уйти обратно по требованию правительства Индии, ссылаясь на приказание эмира. Этот последний весьма неохотно уступил настойчивым требованиям индо-британского правительства.

Вот почему, как только вспыхнуло восстание момандов, правительство Индии сейчас же заподозрило в этом скрытое участие или поощрение из Кабула. Из сказанного выше ясно также, что восстание момандов, вспыхнувшее весною нынешнего (1908) года, будет неизбежно повторяться в будущем, пока существует нынешнее разграничение, установленное Дюрандовским соглашением.

Судя по приведенным выше примерам прежних столкновений с англо-индийскими войсками на границах Индии, воинские доблести момандов не ценились особенно высоко. При всем том, англо-индийское правительство пощадило момандов в 1895 году во время Читральской экспедиции и не пожелало воспользоваться сравнительно более удобной дорогой в Читрал, проходящей чрез земли момандов; дорога эта, известная под названием Ликандской, отходит в нескольких милях к северу от Шабкадара, чрез Инзарский перевал, и считается более удобной, чем Малакандская дорога, по которой направлена была экспедиция. Это деликатное [75] отношение к момандам не внушило, однако, этим племенам таких же чувств к англичанам, и во время той же Читральской экспедиции моманды несколько раз нападали на английские сообщения по правую сторону Пянджкоры, и не упускали случая стать в ряды сражающихся против англичан.

В описываемое время среди момандов пользовался влиянием упомянутый выше, в описании восстания в долине Точи, мулла из Гадды Наиб-уд-дин. Прокламации этого муллы призывали постоянно к священной войне всех афридиев, оракзаев, сватов и других. Кроме того, мулла Наиб был в постоянных сношениях с афганским генералом Гулам-Хайдером, командовавшим войсками в восточном Афганистане и имевшим пребывание в Джелалабаде. При первых известиях об атаках Малаканда гаддский мулла собрал момандов и увлек их для атаки Шабкадара, желая тем оказать косвенную поддержку патанам под Малакандом; но в действительности, как увидим ниже, атаки оказались разрозненными, а потому и неудачными.

Бой под Шабкадаром. Еще 8-го августа, утром, стало известно, что моманды толпами переходят границу и приближаются к Шабкадару; к вечеру среди туземцев появился гаддский мулла Наиб-уд-дин и на его призыв прибыли контингенты из всех окрестных колен момандов, так что числительность их дошла до [76] 6,000 человек. Вся эта масса туземцев устремилась против форта Шабкадара, хотя немаловажной приманкой служило расположенное в одной версте от Шабкадара селение Шанкаргар, где жили богатые индусы, торгующие с окрестными пограничными племенами.

Форт Шабкадар расположен на возвышенности и окружен стенами вышиной в 50 фут. Стены форта не проницаемы для ружейных пуль, поэтому без артилерии форт считался неприступным. Во время появления момандов под стенами форта гарнизон его состоял из 40-50 человек пограничной полиции. Назначение этого форта заключается отчасти в том, чтобы служить наблюдательным пунктом к северу от Пешавера.

Уничтожив покинутое жителями селение Шанкаргар, моманды сожгли также внешние постройки Шабкадара и открыли оживленную перестрелку с гарнизоном форта. Время от времени туземцы бросались в атаку на самый форт, но не могли, конечно, перебраться через его высокие стены и каждый раз отступали с большими потерями. Эта атака форта продолжалась от 4-х часов пополудни 7-го до 5-ти часов утра 8-го, когда стало известно о приближении помощи из Пешавера, в виду чего моманды отступили от форта и расположились в расстоянии 2-х — 3-х верст на соседних холмах. Во время описанной атаки гарнизон форта расстрелял все свои запасы; моманды [77] потеряли около 40-50 человек убитыми и ранеными.

На выручку форта явился отряд полковника Вуна в составе 20-го пехотного Пенджабского полка (около 600 человек), двух рот Сомерсетского легкого пехотного полка, четырех орудий 50-й полевой батареи и двух эскадронов 13-го уланского полка, всего около 1,100-1.200 человек. Для рекогносцировки окрестностей и положения противника немедленно двинута была вперед кавалерия, которой придали небольшие пехотные патрули, в виду того, что вся местность была изборождена оросительными арыками, препятствовавшими движению кавалерии по сторонам дороги. Вслед затем, около 8-ми часов утра 8-го августа, прибыли остальные силы отряда.

Двинуться немедленно всеми силами для атаки момандов полковник Вун не решился, так как войска нуждались в отдыхе после усиленного ночного марша в 27-30 верст; вследствие этого начальник отряда ограничился производством упомянутой выше рекогносцировки; согласно добытым ею сведениям, силы туземцев определены были в 3,000-4,000 человек, причем обнаружено было, что многие из них вооружены винтовками Генри-Мартини и Ли-Метфорда.

9-го августа, в 6 часов утра, полковник Вун выступил со своим отрядом против момандов, которые занимали холмы в расстоянии [78] 3-х-4-х верст от Шабкадара; позиция их имела в длину около трех верст. Атака была начата пехотой с фронта, а кавалерией — против правого фланга момандов, имея целью отрезать им отступление; но моманды быстро переменили фронт, и под сильным стрелковым огнем сами перешли в наступление и охватили оба фланга пехоты с намерением отрезать английский отряд от форта, до которого отделяло расстояние в три версты. В виду такого положения, полковник Бун начал отступать в форт.

В это время из Пешавера прибыл генерал Эллис со штабом, приостановил отступление и приказал эскадронам атаковать неприятеля. Поддерживаемые сильным артилерийским огнем, уланы произвели блестящую атаку сквозь линию момандов, которые быстро удалились в соседние горы. В виду малочисленности отряда генерал Эллис не решился преследовать противника, несмотря на то, что к концу боя прибыло подкрепление из Пешавера в составе трех рот 30-го Пенджабского пехотного полка. Бой окончился в полдню, и отряд возвратился в форт. Кавалерийской рекогносцировкой, произведенной к тот же день, было обнаружено, что значительная часть момандов ушла в Афганистан и переправилась чрез реку Кабул против Дакка, унося своих убитых и раненых.

Потери в этом бою со стороны англичан: раненых — четыре офицера и 50 нижних [79] чинов, убитых — 12 нижних чинов; наибольшие потери понесены во время начатого отступления. Туземцы потеряли около 200-300 убитыми и, по крайней мере, столько же ранеными.

Замечено было, что моманды частью вооружены были винтовками Ли-Метфорда и Мартини; в числе сражавшихся было много афганских подданных; а некоторые были даже в форменных афганских мундирах. Между прочим, среди сражающихся видна была и женщина, которая со знаменем в руках воодушевляла воинов — факт необычайный в мусульманском мире.

Возвратившись в Пешавер, генерал Эллис сделал распоряжение о немедленном усилении отряда полковника Вуна под Шабкадаром. Туда отправлены были остальные роты Сомерсетского полка и 250 человек 37-го Дограсского полка. Вместе с тем, генерал Эллис потребовал присылки войск для усиления гарнизона Пешавера, которому угрожала непосредственная опасность в виду восстания момандов. Сознавая все важное значение минуты, после восстаний сватов и момандов и ожидаемого восстания афридиев, правительство Индии быстро откликнулось на требование генерала Эллиса об усилении гарнизона Пешавера, этого важнейшего оплота северо-западной границы Индии. В течение пяти суток к Пешаверу беспрерывно подвозились войска по железной дороге из Раваль-Пинди и Ноушеры, и к 12-му августа в состав его [80] гарнизона входили следующие части: полки Девонширский и Гордона, 1-й Гуркасов, четыре роты 30-го Пенджабского, шесть рот 37-го Дограсского и три роты 8-го Бенгальского полков, 51-я и 57-я полевые батареи, 9-й Бенгальский уланский полк и рота № 5-го бенгальских сапер. Отряд полковника Буна, назначенный для непосредственного наблюдения за момандами, доведен был числительностью до 3,500 человек.

Как замечено выше, после боя под Шабкадаром моманды быстро пали духом и большими толпами покидали своего предводителя гадского муллу, ссылаясь на необходимость спасти раненых и похоронить убитых. Несмотря на все настояния муллы, при нем осталось только около 2,000-3,000 человек. Около Шабкадара само собою водворилось спокойствие; частые рекогносцировки кавалерии в окрестных горах нигде не обнаруживали близкое присутствие неприятеля. Мулла Наиб-уд-дин счел себя, по-видимому, обманутым афганцами, не дождавшись поддержки от командующего афганскими войсками в Джелалабаде Гулам-Хайдер-хана. Дело в том, что по расследованию, произведенному пешаверскими властями, было констатировано, что непосредственно перед восстанием момандов и нападением на форт Шабкадар мулла Наиб состоял в беспрерывных сношениях с афганским генералом, от которого получал необходимые указания.

Вообще, вопрос об участии афганских властей [81] во всех восстаниях пограничных племен Индии в 1897 году не вполне выяснен еще по настоящее время. По весьма понятным причинам правительство Индии относилось с лихорадочным вниманием к малейшим фактам, обнаруживавшим скрытое участие, или поощрение восстаний пограничных племен из Кабула. Ниже приведены будут нами, насколько возможно, подробные данные для выяснения этого вопроса; пока же ограничимся указанием, что в описываемом восстании момандов было слишком много поводов, чтобы усомниться в лояльности Абдурахмана, этого «друга и союзника» англичан.

Разбитый под Шабкадаром, покинутый значительной частью своих воинов, мулла Наиб-уд-дин потерял сразу весь свой престиж среди торакзаев и галимзаев. Думая, что своим нападением на Шабкадар он значительно помог сумасшедшему факиру под Малакандом, Наиб послал ему об этом особое извещение, ожидая получить слова поощрения. Вместо этого, факир прислал лаконический ответ: «собака ты, — ничего ты не сделал».

Обстановка на других пограничных фронтах. Одновременно с восстанием момандов и сватов вспыхнули беспорядки и на других пограничных фронтах. В конце августа появились небольшие сборища туземцев в окрестностях Боланской железной дороги, прервано было телеграфное сообщение по линии и даже обнаружены были попытки к повреждению полотна дороги. [82]

Несмотря на все принятые меры пограничным властям никак не удавалось захватить виновных, благодаря тому, что туземцы пользовались безопасным убежищем на афганской територии. Первые успехи ободрили туземцев и они большими толпами напали на некоторые важные станции; пришлось выслать отдельный отряд от 24-го пехотного и 5-го кавалерийского бомбейских полков. Отряду удалось переловить нескольких главарей движения, и спокойствие, казалось, было восстановлено.

В то же время восстание пограничных племен отразилось некоторым, хотя и слабым, брожением среди туземцев, в других пунктах сухопутной границы Индии: в Гунзе, Нагаре и Ясине. Еще в 1895 году, в виду затеянной Читральской экспедиции, правительство Индии постаралось войти в более тесные сношения с владетелями упомянутых сопредельных ханств; соглашение достигнуто было очень скоро, благодаря, главным образом, щедрым денежным субсидиям, которые жаловались владетелям. Более упорное сопротивление английским требованиям оказало племя чиласов, о которых нелишнее будет сказать несколько слов, в виду того, во-первых, что занимаемая ими територия сопредельна нашим Памирам, и во-вторых, через Чилас пролегают пути из Памиров в Индию.

Маленькое ханство Чилас издавна считалось очагом бесконечных волнений на границах сопредельного Кашмира, на который чиласы [83] производили постоянные набеги для добыли пленных; от этих набегов страдали преимущественно Гильгит и Астор, подвластные Кашмиру. По мере расширения английских владений на севере Индии, после занятия Пенджаба и установления обязательных отношений со стороны Кашмира, индо-британское правительство обратило внимание на водворение прочного порядка в сопредельных мелких ханствах. Раньше всего необходимо было принять меры против набегов чиласов; вследствие этого в 1851 г. кашмирский магараджа двинул в упомянутое ханство свои войска и занял форт Чилас. Набеги прекратились и порядок казался упроченным на несколько лет. Чиласы, однако, не могли примириться с завистью (зависимостью. — OCR) от кашмирского магараджи; воспользовавшись первым удобным случаем, чиласы, в союзе с некоторыми другими соседними племенами, напали на кашмирский гарнизон, который заставили удалиться. Опасаясь наказания со стороны кашмирского магараджи, владетель Чиласа, однако, вскоре поспешил заявить свою покорность и готовность платить дань, обязавшись навсегда не предпринимать набегов на Гильгит, Астор и другие ханства, считавшиеся в вассальной зависимости от Кашмира.

С некоторым сомнительным усердием чиласы поддерживали этот порядок до 1892 года, но в то же время не соглашались допустить к себе ни одного англичанина или кашмирца; когда в 1892 году потребовалось послать английское [84] посольство в соседнее ханство Гор, чиласы отказались пропустить это посольство и обнаружили явно враждебные действия против кашмирского магараджи. Вследствие этого, по распоряжению правительства Индии, в Чилас двинуты были кашмирские войска «имперской службы», под начальством майора Даниеля. После жестокого боя, во время которого майор Даниель был убит, кашмирцы опять заняли Чилас. Для предотвращения в будущем возможности нового восстания построен был форт на новом месте и занят кашмирскими войсками «имперской службы», которые по настоящее время остаются в стране чиласов. Форт вооружен одной 7-ми фунтовой пушкой и двумя орудиями Максима; северный фас обстреливает местность, засеянную почти сплошь; южный и восточный фасы командуют над обширной равниной, по которой проходит дорога, ведущая вниз по долине Инда; западный фас направлен против соседних селений. В последнее время форт значительно усилен новыми фортификационными пристройками. В настоящее время, среди пограничных племен крайнего севера Индии, форт Чилас считается наиболее сильным. Зимою 1898 года установлено телеграфное сообщение между Чиласом и Гильгитом.

Независимо постройки форта индо-британское правительство принялось за разработку дорог в этих диких гористых местах, не щадя значительных жертв на эту, на первый взгляд [85] непроизводительную, затею. Улучшение сообщений оживило взаимные сношения между собою пограничных племен в этой недоступной местности; возникло торговое движение по разным направлениям, далеко не безвыгодное для туземцев, которые теперь поэтому сами заинтересованы в поддержании порядка. Помимо всего, постройка дорог из Чиласа в Бунджн и Астор лучше всего убедила чиласов в том, что они не могут считать себя обеспеченными от власти англичан.

Меры правительства Индии, принятые в виду восстания сватов, и момандов. Последовавшие одно за другим восстание сватов и момандов на одном из важнейших пограничных фронтов Индии, где лишь за год перед тем привлечено было всеобщее внимание Читральской экспедиции, заставили индо-британское правительство принять немедленно решительные меры к подавлению восстаний.

Выше упомянуто было, при очерке действий под Малакандом и Чакдарой, что еще 27-го июля, убедившись в серьезности своего положения под Малакандом, начальник отряда, полковник Мейкльджон, телеграфировал в главный штаб Пенджабской армии, прося присылки подкреплений. После освобождения гарнизона Чакдары миновала непосредственная опасность, в которой находился английский отряд и вверенная ему позиция в долине Свата. Вместе с тем, после первых же неудач под Малакандом и [86] Чакдарой, быстро охладело прежнее воодушевление сватов. Здесь повторилась та же характерная особенность, свойственная образу действий всех вообще восточных народов, которая проявляется с особенной резкостью во всех восстаниях пограничных племен Индии. Отчасти вследствие непримиримой вражды и ненависти к англичанам, но главным образом по причине экзальтированности характера и горячности темперамента бывает достаточно краткой проповеди бродячего факира, чтобы воспламенять туземцев и двинуть их на отчаянный подвиг; за то после первой же неудачи быстро падает воинственное настроение духа, а нахлынувший энтузиазм сменяется апатией. С другой стороны, малейший успех, одержанный над противником, действует магическим образом на всех, не исключая и соседей, остававшихся ранее хладнокровными зрителями. Этим и объясняется не только неожиданный и порывистый характер всех вообще восстаний пограничных племен Индии, но также и то обстоятельство, что почти никогда нельзя с достаточной уверенностью указать на непосредственные причины, вызвавшие то или иное восстание; причины эти остаются всегда неуловимыми, так как они кроются, главным образом, в экспансивности характера туземцев и в укоренившейся фанатизированной ненависти их к неверным вообще и к англичанам в особенности, как к своим ближайшим врагам. Наглядным примером только что высказанного [87] служат восстания 1897 г. пограничных племен: несмотря на размеры восстаний, охвативших почти все протяжение сухопутной границы Индии, несмотря на все старания политических агентов доискаться причин восстаний, несмотря, наконец, на захваченную в разных местах переписку мулл, которая, казалось бы, должна была осветить сколько нибудь этот вопрос, — до сих пор остаются необнаруженными действительные причины всех этих восстаний.

Сознавая невозможность для пограничных властей Индии предвидеть заранее восстание племен, общественное мнение в Англии справедливо ставило им в вину обнаруженные во многих случаях беспечность и совершенное отсутствие каких-нибудь мер предосторожности. В долину Точи отряд полковника Бенней отправился, как на увеселительную прогулку, не позаботившись даже ваять с собою полное количество боевых припасов; все время отряд мирно располагался на привалах, окруженный толпами туземцев, ни разу не задавая себе вопроса о возможности враждебных действий со стороны этих туземцев. Между тем не прошло еще и двух лет после последней Вазиристанской экспедиции, и долина Точи далеко не могла считаться совершенно умиротворенной. Обо всем этом ни полковник Бенней, ни политический агент Джи, по-видимому, не подумали, и общественное мнение справедливо приписывало им обоим значительную долю вины в катастрофе, [88] постигшей английский отряд в Мейзаре. Под Малакандом, как это указано было выше, повторилось то же самое, что сейчас сказано относительно долины Точи, но в еще более резкой форме: на глазах английского отряда экзальтированный факир открыто проповедует смерть англичанам, призывая всех и каждого к нападению на английский отряд; политический агент и военное начальство отовсюду получают донесения о брожении, вызванном среди племен в долине Свата жгучими проповедями факира, — и, несмотря на все это, не принимается никаких мер предосторожности, отряд подвергается внезапному нападению и в течение нескольких дней остается в критическом положении.

Приведенных двух кровавых примеров оказалось все-таки недостаточным, чтобы заставить правительство Индии сосредоточить внимание на некоторых вероятных очагах восстаний на других пограничных фронтах: восстание момандов и нападение на форт Шабкадар, оказались для правительства Индии неожиданными в то время, когда базары всех окрестных городов, не исключая и самого Пешавера, центра пограничной администрации, полны были разных сведений о готовящемся нападении на Шабкадар: многие жители селения Шанкаргара, расположенного по соседству с фортом, настолько были уверены в предстоящей атаке Шабкадара, что заблаговременно искали убежище в стенах форта в Пешавере. Мало того, издающаяся в Дели [89] туземная газета «Фез-и-Эм», за неделю до последовавшей атаки Шабкадара, сообщала категорически о готовящемся нападении на форт, которое моманды имеют в виду произвести, при содействии жителей Пешавера. Не подлежит сомнению, что если бы пограничные власти Пешавера позаботились о поверке всех этих слухов и выслали бы своевременно летучую колонну на границу, то восстания момандов не было бы вовсе.

Озадаченное быстрым ходом событий на пограничных театрах, правительство Индии, после восстания сватов и момандов, приняло ряд решительных мер, с целью возможно скорее подавить восстание этих племен и быть готовым встретить враждебные действия на других пунктах границы. Раньше всего сделаны были немедленные распоряжения о сосредоточении войск на северо-западную границу Индии; вследствие этого в течение двух недель железные дороги были запружены перевозкой войск и войсковых грузов; во всех арсеналах и депо была вызвана кипучая деятельность; в пограничных округах устраивались склады продовольственных и боевых припасов; всем офицерам и нижним чинам, находившимся в отпуску, приказано было возвратиться к Своим частям в течение 72 часов. Словом, во всех учреждениях военного ведомства наступила в полном объеме работа военного времени.

Спешная мобилизация и сосредоточение на [90] северо-западную границу значительной части всех вооруженных сил Индии, в связи с предстоявшей необходимостью снабдить все эти войска огромными транспортными средствами, вызвали к жизни старый вопрос о снабжении мобилизованных войск переносными железными дорогами. Необходимо заметить, что в индо-британских войсках вопрос этот приобретает особое значение в виду того, что войска эти не имеют постоянных обозов в мирное время, а снабжаются при мобилизации транспортами по мере надобности. Снабжение действующих войск переносными железными дорогами давно уже занимало военный департамент Индии, который затруднялся осуществлением этой меры за недостатком денежных средств. Возникшие очень скоро затруднения в добывании вьючных животных, в особенности верблюдов, которых пришлось выписывать большими массами даже из южной Африки, заставили опять заняться вопросом о переносных железных дорогах в действующих войсках. В виду аналогии условий военных действий для наших войск в Средней Азии, где колесный обоз применяется иногда в исключительных случаях, а приходится большей частью двигаться по вьючным дорогам, полагаем не лишним привести некоторые, хотя и неполные, данные по упомянутому выше вопросу о переносных железных дорогах при войсках Индии.

За норму валового груза, поднимаемого одним [91] поездом на железных дорогах Индии, принято 1,000 тонн или 62.000 пудов, из коих 400 считается мертвого груза, а 600 тонн, или около 37,200 пудов, приходится чистого груза. Суточный пробег поезда принято считать в 300 миль (около 450 верст). Сравнивая с этими данными обыкновенную подъемную силу верблюда (12-15 пудов) при скорости движения 15 верст в день, увидим, что для замены суточной работы одного поезда потребуется 3,240 верблюдов, которым придется работать беспрерывно в течение месяца; следовательно для той же работы в один день потребуется 97,200 верблюдов. Если обыкновенную пропускную способность железной дороги принять в 20 поездов, то для замены работы одной железной дороги потребуется почти два миллиона верблюдов; при всем том, за железными дорогами остаются еще многие другие существенные преимущества. Работа переносной железной дороги, легкой системы, значительно скромнее и может быть сравнена с работой 25,000 верблюдов, но при успехе, превосходящем ее в 15-20 раз в отношении скорости и срочности доставки грузов. Словом, не только с военной, но и с экономической точки зрения снабжение действующих войск переносными железными дорогами представляется безусловно выгодным.

В общих чертах меры правительства на Сватском театре действий сводятся к следующему: [92]

1) Немедленно, по получении донесения полковника Мейкльджона к Малаканду направлены были сильные подкрепления, которые стали прибывать к месту назначения уже на четвертый день после первой атаки. Вместе с тем в Малаканд командирован был бригадный генерал Бэндон-Блэд для принятия общего командования над войсками.

2) Все войска, которые сосредоточивались к Малаканду, образовали дивизию из двух бригад, под начальством генерала Бэндон-Блэда.

1-я бригада, полковника Мейкльджона, составлена из королевского вест-кентского пехотного полка, 24-го и 81-го пехотных пенджабских и 45-го сейкского полков.

2-я бригада полковника Джефрейса, составлена из английского баталиона «беффов», пехоты гидов, 35-го сейкского и 38-го дограсского полков.

Артилерия из № 1-го и № 7-го британских и № 8-го бенгальской горной батареи.

Кавалерия — гиды и эскадрон 11-го бенгальского уланского полка.

Дивизии была придана № 3-и рота бомбейских и № 5-й рота мадрасских сапер-минеров, а также необходимое число полевых госпиталей. Все войска были снабжены во всем согласно положению военного времени.

3) Приступлено к формированию резервной бригады из частей войск, расположенных в Петавере, Раваль-Пинди и других окрестных пунктах. [93]

4) Ближайшей базой Малакандской дивизии назначен г. Ноушера, лежащий на конце северо-западной железной дороги.

5) В связи с предстоявшими формированиями, а также для обеспечения города Пешавера, произведены были соответствующие передвижения войск.

2-го августа прибыл в Малаканд генерал Бэндон-Блэд, принял командование войсками, поблагодарил их горячо за храбрую оборону вверенных им пунктов и донес в главный штаб, что вполне одобряет все меры, принятые полковником Мейкльджоном.

Осмотрев все позиции, генерал Блэд приказал первой бригаде расположиться в Амандаре, а второй бригаде в Малаканде и Каре. Гарнизон форта Чакдары был удвоен и в нем был сосредоточен значительный запас продовольственных и боевых припасов. Общая числительность Малакандской дивизии в это время была около 8,000 человек; некоторые полки состояли всего лишь из 500 штыков, так как не успели еще возвратиться вызванные из отпуска нижние чины. Все-таки силы отряда были настолько значительны, что в Симле, в главном штабе индо-британской армии, выразили желание, чтобы генерал Бэндон-Блэд действовал наступательно, не давая туземцам возможности ни отдохнуть, ни собираться.

Все эти, вовремя принятые, меры сильно смутили туземцев, которые после первых вспышек под Малакандом и Чакдарой пали духом [94] и в течение двух недель не обнаружили никаких признаков враждебных действий. Высланные по разным направлениям рекогносцировочные отряды и летучие колонны нигде не встречали серьезного сопротивления. Многие из влиятельных туземцев, в том числе и упомянутые выше внуки ахунда, выразили генералу Бэндон-Блэду свою покорность и выдали даже свое оружие. Таким образом в короткое время было собрано 1,100 ружей и винтовок.

Меры, принятые правительством Индии на другом пограничном фронте, против восставших момандов, находились в тесной связи с тревожными ожиданиями восстания афридиев; со дня на день росло враждебное настроение пограничных племен в Хайберском проходе и в Когатском ущельи. Опасения правительства были тем более основательны, что среди пограничных племен Индии, афридии являются наиболее сильным и воинственным противником. В виду сказанного, правительство Индии приняло сразу ряд мер для подавления момандов, чтобы затем сосредоточить все усилия против афридиев. В тоже время были приняты некоторые меры, достаточные на первых порах, для отражения нападений афридиев на пограничные пункты.

Все эти распоряжения сводятся к следующему:

1) Приказано немедленно сформировать две резервные бригады в Раваль-Пинди, которые получили нумерацию 2-й и 3-й (1-я, как известно, была сформирована в Мардане.). В состав этих [95] бригад вошли приведенные ниже части войск, сосредоточенные из разным пунктов Индии:

2-я резервная бригада, генерала Вестмакотт: 2-й оксфордский легкий пехотный полк, 2-й королевский ирландский пехотный полк, 12-й бенгальский пехотный полк, 1-й баталион 3-го стрелкового полка гуркасов, 18-й бенгальский уланский полк, Л® 3-й горная батарея и № 4-й рота бомбейских сапер.

3-я резервная бригада, генерала Етман-Биггс: 1-й нортгэмптонский полк, 1-й дорсетский полк, 9-й стрелковой полк гуркасов, 1-й баталион 2-го стрелкового полка гуркасов, 3-я полевая батарея, 3-й бенгальский кавалерийский полк и № 4-й рота мадрасских сапер.

Кроме того, произведены и другие соответствующие передвижения войск, вызванные новыми формированиями.

2) Гарнизон Шабкадара значительно усилен и устроен был полевой телеграф в Пешавер, — вместо гелиографа и летучей почты, которые существовали раньше.

3) Саперами наведен был мост на р. Кабул, что в то время представляло некоторые затруднения, так как по случаю обильных дождей уровень воды в реках значительно повысился.

4) Под Шабкадаром генералом Эллисом сформирована была особая подвижная колонна для наблюдения над момандами; в состав этой колонны, под начальством полковника Милля, [96] вошли: 1-й сомерсетский и 20-й пенджабский пехотные полки, 37-й дограсский, два эскадрона улан и 51-я полевая батарея.

5) В Джамурде сформирована была вторая подвижная колонна, готовая двинуться в любом направлении, куда потребуют обстоятельства.

6) Сознавая особую пользу, которую при подобных обстоятельствах может принести кавалерия, полковник Эллис распорядился передвинуть из Раваль-Пинди в Пешавер 6-й бенгальский кавалерийский полк, так что в Пешавере и окрестностях сосредоточена была масса кавалерии в 18 эскадронов.

При таких условиях, т. е. при видимой готовности английских пограничных властей встретить всякие случайности, вспыхнуло наиболее серьезное, давно ожидавшееся, восстание афридиев и оракзаев, живущих по соседству со момандами. Восстание это было наиболее серьезным, как по исключительной важности в стратегическом и экономическом отношениях прилежащей пограничной полосы Индии, так и в виду многочислительности и воинственности этих племен, в особенности афридиев.

Карательная экспедиция в страну момандов. Зная, как ревниво относятся англичане к безопасности сообщения по Читральской дороге, Наиб-уд-дин пустил слух среди пограничных племен Пешаверского округа, что он вошел уже в соглашение с ханом Дира об овладении сообщением между Пешавером и Читралом. [97]

Вместе с тем этот деятельный мула обратился к афганскому командующему войсками Гулям-Хайдер-хану, прося его помочь делу восстания, снабжением оружия, продав им за деньги 4,000 винтовок. Все эти слухи сильно встревожили индо-британское правительство, которое и без того упустило много времени в нерешительных сборах после восстания сватов и теперь справедливо навлекало на себя упреки общественного мнения за свою бездеятельность, после того как на границе вспыхнуло новое, наиболее грозное, восстание афридиев.

В виду сказанного необходимо было скорее покончить с момандами, тем более, что до того времени нельзя было начать военные действия Тирахской экспедиции против афридиев. Решено было атаковать момандов и наказать их в их собственной стране, направив для этого две колонны: с востока — дивизию генерала Бэндон-Блэда, со стороны Малаканда, а с юга — дивизию генерала Эллиса, со стороны Пешавера и Шабкадара. Каждая дивизия числительностью своей достигала 6,000 нижних чинов.

В состав бригад были назначены: при первой бригаде — 3-я горная батарея, 5-я рота бенгальских сапер и 28-й бомбейский пионерный полк; при второй бригаде 5-я горная батарея. Кроме того, при дивизиях имелось несколько пушек Максима. Числительность вооруженных момандов, которые могли выйти в поле, по приблизительным расчетам не могла превышать 17,000 [98] человек; все они были вооружены гораздо хуже, чем афридии, так как по бедности им редко удается приобретать ружья, заряжающиеся с казны. Не ожидая встретить, поэтому, серьезного сопротивления со стороны момандов, предполагалось, по мере вступления войск на линию Лакай-Навагай, направить в разные стороны летучие колонны для наказания восставших племен. Экспедицию против момандов предполагалось окончить к 25-му сентября, после чего обе дивизии должны были направиться обратно в Пешавер и затем войти в состав главной Тирахской экспедиции, готовившейся против афридиев.

К средине сентября закончена была мобилизация дивизии генерала Эллиса в Шабкадаре. Так как известно было, что предстояло пройти несколько переходов по стране, лишенной продовольственных запасов, то войскам приказано было взять с собою необходимое продовольствие; английским частям войск на десять дней, а туземным — на пять дней, захватив, кроме того, еще двухдневный запас зерна. Выше по долине Пянджкоры, штаб ожидал найти обилие местных средств для животных и, отчасти, для людей. Шабкадар был обращен в передовую базу; здесь сосредоточены были запасы на ВО дней и проходящие части войск должны были пополнить свои запасы до упомянутой выше нормы.

15-го сентября дивизия генерала Эллиса выступила из Шабкадара и бивакировала по обе стороны дороги, идущей из Шабкадара в Мични. [99] Вся кавалерия выслана была вперед для обрекогносцирования местности, но нигде не видно и не слышно было про момандов.

При движении дивизии генерала Бэндон-Блэда из долины Свата в долину Пянджкоры пришлось войска эшелонировать небольшими отрядами, так как вода на ночлегах имелась лишь в ограниченном количестве. И в этом направлении войска не встретились с момандами; кавалерийские разъезды нигде их не обнаруживали; о намерениях гаддского муллы ничего не было известно; слышно было, однако, что он деятельно занимается проповедью войны и что его сторонники стекаются к нему также и из долины Свата. 17-го сентября дивизия генерала Бэндон-Блэда должна была выйти на дорогу между Лакай и Навагай; к тому же времени и дивизия генерала Эллиса достигала упомянутых пунктов. По соединении обеих дивизий, общее начальство вверялось генералу Бандон-Блэду, которому даны были, вместе с тем, широкие политические полномочия.

Вопреки предварительным сведениям, доставленным кавалерийскими рекогносцировками, что неприятеля нигде не видно, обе дивизии, как только тронулись в поход, должны были вступить в оживленную перестрелку с момандами. Из дивизии Блэда выделена была бригада Джефрейса, которая из Инаят-Кала направилась в горные ущелья для разрушения главных селений момандов. Прочие войска, под начальством самого Блэда, двинулись для занятия Навагая; [100] как увидим ниже, обе бригады этой дивизии втянулись в серьезный бой с момандами. Что же касается дивизии генерала Эллиса, двинувшейся из Шабкадара, то наступление ее было беспрепятственно; ближайшие селения момандов, расположенные с южной стороны, ближе к Шабкадару, после вступления туда генерала Эллиса, прислали маликов с изъявлением покорности. Им предложили уплатить 500 рупий, выдать 300 джезельчей, доставить 2,500 мер зерна, допустить свободное фуражирование в течение семи дней и выдать все ружья, заряжающиеся с казны. Малики согласились на эти условия.

Бой момандов с дивизией Блэда. Тем временем бригада Джефрейса, направленная для разрушения момандских селений, расположенных к югу от Баджаура, атакована была момандами и саларзаями в ночь на 15-е сентября. Воспользовавшись тем, что бригада Джефрейса оказалась, до некоторой степени, изолированной гористой местностью от прочих войск дивизии Блэда, моманды в 8 часов вечера, 14-го сентября, открыли внезапно сильную пальбу по английскому биваку, подступая все ближе и ближе. Приказано было немедленно бивачные огни потушить, палатки убрать и отвечать метким огнем. Отражением атаки руководил лично генерал Джефрейс, являвшийся всюду в наиболее угрожаемых пунктах. Вопреки ожиданиям, оказалось, что моманды отлично вооружены и искусно действуют из своих винтовок, так как в [101] короткое время англичане понесли весьма чувствительные потери, в особенности офицерами; оставшиеся неубранными палатки были прострелены во многих местах. Перестрелка продолжалась около шести часов, после чего моманды отступили в горы; высланная для преследования их кавалерия настигла только небольшую часть момандов и изрубила 21 человека.

По многим, однако, признакам очевидно было, что моманды скоро опять вернутся и не допустят войска Джефрейса свободно жечь и разрушать их селения. Действительно, на следующий же день войскам генерала Джефрейса пришлось выдержать упорный бой в долине Ветлей к югу от Навагая.

В долину Ветлей бригада выступила тремя колоннами в 7 1/2 часов утра и почти с места была встречена ожесточенным огнем отовсюду показавшегося противника. После горячей перестрелки, продолжавшейся три часа, моманды были оттеснены к горам кавалерией, при содействии пяти рот 35-го Сейкского полка; к 12-ти часам дня противник совершенно скрылся из вида и войска могли беспрепятственно окончить свою задачу по разрушению укрепленных селений момандов, после чего приказано было начать отступление. Едва лишь войска тронулись в обратный путь, как опять показались моманды и открыли жестокий огонь, наседая все ближе и ближе, отлично пользуясь складками местности. Бывшие в ариергарде роты 25-го сейкского полка были [102] охвачены с обоих флангов и подверглись сильному огню, а многие из момандов, вооруженные только холодным оружием, подступали даже на 50 шагов к отступавшим войскам, так что офицерам приходилось часто прибегать к своим револьверам; были случаи бросания камней. В течение 15-ти минут продолжался жестокий огонь на расстоянии 100-150 шагов, пока англичане и сейки штыками не отбросили момандов к горам, после чего могли продолжать свое отступление.

Надо полагать, что, вопреки английским уверениям, это отступление не было вполне спокойное, потому что впоследствии оказалось, что сейки потеряли здесь 86 винтовок, а между тем убитых было всего 32 человека, значит многие, отступая, побросали свое оружие.

Как только генерал Джефрейс получил донесение о встреченном упорном сопротивлении, он приказал остальным двум колоннам двинуться немедленно на помощь атакованной колонне и сам поспешил туда же. Встретив отступивших сейков, он приказал им вернуться назад и снова занять покинутые селения, сжечь и разрушить их окончательно и собрать тела своих убитых товарищей. Под прикрытием огня 8-й бенгальской горной батареи, сейки опять заняли селения, разрушили все до основания и к 3-м часам дня опят начали отступление. В то же время и моманды со всех сторон опять бросились преследовать отступавшие войска. Прикрывшие отступление английские «беффы» и [103] гиды были втянуты в упорный бой с командами, и только наступившие сумерки остановили назойливое преследование неприятеля.

Во время этого наступления четыре орудия № 8-го горной батареи и полурота сапер, прикрывавшие отступление гидов, оказались отрезанными от главных сил и в одном селении были атакованы в рукопашную момандами. Генерал Джефрейс поспел, однако, вовремя и стал лично руководить саперами и артилерией в завязавшемся отчаянном бою; половина селения попала в руки момандов, в то время, когда другая половина осталась в руках сапер. Когда артилерийский огонь оказался бессильным выбить момандов из селения, саперы примкнули штыки и при их помощи очистили селение. Наступившая темнота, сопровождаемая приливным дождем, остановила дальнейшее преследование момандов; впрочем, одиночные выстрелы не прекращались до вступления отступавших войск в свой лагерь.

В этих боях бригада Джефрейса потеряла убитыми и ранеными девять офицеров и 138 нижних чинов; потери момандов неизвестны.

Вслед за описанными боями наступило затишье; моманды собрали общий совет племени (джирга) и обнаружили склонность в изъявлению покорности; но им ответили, что никакие переговоры с ними не будут ведены, пока они не выдадут все огнестрельное оружие. На этом переговоры остановились. Бригада Джефрейса оказалась в значительной степени ослабленной [104] предшествовавшими боями; потребовалось, главным образом, реорганизовать и пополнить транспортную часть, которая понесла большую убыль убитыми и павшими животными. Вследствие этой вынужденной бездеятельности наступило как бы перемирие в течение почти двух недель; вооруженные сборища момандов скрылись из вида и лишь изредка нападали на транспорты или вступали в перестрелку с небольшими рекогносцировочными отрядами.

29-го сентября, генерал Джефрейс потребовал категорически выдачи оружия и, получив отказ, начал энергично разрушать селения. 30-го сентября произошел упорный бой при селении Агра, которое оказалось сильно занятым противником и обстреливалось с соседних высот. В 8 часов утра открыт был огонь спешенной кавалерией, которая была поддержана подоспевшей пехотой, а через 1 1/2 часа прибыли и батареи — горная и полевая; бой разгорелся и принял характер упорного сопротивления со стороны туземцев; благодаря, однако, успешному артилерийскому огню, удалось очистить окрестные высоты, а затем войска двинулись на штурм укрепленного селения, которое было взято и разрушено. Потери в этом бою, со стороны англичан, были пять офицеров и 53 нижних чинов.

Отступление войск в лагерь было прикрыто кавалерией и на этот раз не сопровождалось упорным преследованием со стороны туземцев.

Тем временем и первая бригада, бывшая [105] в Навагае, при генерале Бэндон-Блэд, была атакована момандами под личным начальством гаддского муллы, в полночь с 19-го на 20-е сентября. В этом бою заслуживает особого внимания тот факт, что среди момандов замечается стремление к усвоению правильного тактического строя: воины расположены были в две линии, в первой около 150 человек, преимущественно мечники; во второй линии — около 1,000 человек. Первая линия, крадучись, подползла незамеченной на 40-50 шагов к стене, окружающей город и охраняемой английскими войсками и открыла пальбу, но, встреченная дружными залпами, быстро рассеялась.

В следующую ночь гаддский мулла повторил нападение, собрав около 3,000 человек. На этот раз было также замечено стремление подчинить полчища туземцев некоторым тактическим приемам: застрельщики открывали учащенный огонь, под прикрытием которого следовала стремительная атака. Бой начался в 9 часов вечера и прекратился в час ночи. Моманды вели атаки с разных сторон, но везде встречали дружный отпор, так как еще с вечера генерал Блэд был предупрежден политическим агентом о готовящемся нападении, и войска могли вполне приготовиться для встречи противника.

Этими последними вспышками и кончается сопротивление момандов. Видя свои земли наводненными значительными силами, свои жилища [106] разрушенными, имущество разоренным, понеся притом большие потери в нескольких боях, моманды изъявили покорность. Дальнейшая деятельность заключалась в обезоруживании населения, взыскании штрафов, после чего, в начале октября, войска небольшими эшелонами возвратились в Пешавер.

Так закончились восстания момандов и сватов на северных фронтах, в долинах рр. Пянджкоры и Свата. Оперировавшие здесь войска постепенно стягивались в Пешаверскую долину и Когат, где организовалась главная Тирахская экспедиция против афридиев, которой начинается второй период борьбы индо-британского правительства с восставшими племенами на северо-западной границе Индии.

Оценка действий обеих сторон. Восстание момандов вспыхнуло в весьма тревожное время для правительства Индии: еще не затихли выстрелы под Малакандом и Чакдарой, как появились признаки брожения среди беспокойных бунервальцев и ожидалось со дня на день восстание воинственных афридиев. При такой обстановке получилось известие о неожиданном восстании момандов и о нападении их на Шабкадар в ближайшем соседстве с Пешавером, главным убежищем англичан в северо-западной Индии. Очевидно было, что восстание момандов и сватов находится между собой в тесной связи и указывало на возможность существования общего плана восстания всех [107] пограничных племен. Понятно само собою, что правительство Индии более всего опасалось общности действий со стороны восставших племен, так как это легко могло вызвать общий пожар на границе. Положение было тем более серьезное, что в то же время и внутри Индии господствовало сильное брожение, вызванное постигшими эту страну народными бедствиями в виде голода, чумы и землетрясения; в некоторых больших центрах, как в Калькуте, Бомбее, Пуне и др., возникли даже открытые беспорядки.

При таких условиях правительство Индии очутилось бы в весьма затруднительном положении, если бы восстание момандов совпало бы с атакой Малаканда и Чакдары. Как упомянуто выше, большая часть подкреплений, направленных полковнику Мейкльджону под Малакандом, взяты были из Пешаверского гарнизона, что оказалось бы невозможным при восстании момандов. Но это восстание опоздало на неделю; в долине Свата наступило временное затишье, благодаря чему явилась возможность направить дивизию Блэда для подавления момандов. Это главный упрек, который может быть сделан руководителю восстания, гаддскому мулле, упустившему время для открытия военных действий.

В бою под Шабкадаром обращает на себя внимание заметное стремление туземцев к усвоению правильных тактических форм строя: в ожидании атаки неприятеля моманды располагаются на избранной позиции в двух линиях, а [108] не общим сборищем, как это бывало раньше. Еще более заслуживает внимания в этом бою весьма удачный переход момандов от обороны в наступление и осмысленная атака флангов английского отряда с целью отрезать ему отступление в Шабкадар. Цель эта, хотя и не была достигнута, заставила все-таки полковника Буна начать отступление. Имея огромные преимущества перед туземцами в вооружении, тактической подготовке и боевом опыте своих войск, располагая четырьмя орудиями и двумя эскадронами кавалерии — такими родами оружия, которых совершенно не было у момандов, при общей достаточной числительности отряда, должно признать, что отступление отряда полковника Буна едва ли вызывалось обстоятельствами боя. Необходимо при этом иметь в виду, что отступление перед лицом полудиких туземцев является шагом не только постыдным, но и крайне рискованным: как видно из многочисленных примеров столкновений английских войск с момандами, сватами и другими племенами, вся храбрость туземцев разгорается, главным образом, при виде отступающего перед ними противника; все потери в бригаде генерала Джефрейса были понесены во время отступления; да и в настоящем случае в отряде Буна все потери должны быть отнесены тоже на счет начатого отступления. Этот робкий шаг полковника Буна был исправлен генералом Эллисом, прибывшим весьма кстати на место боя; приостановив отступление [109] отряда и направив на момандов блестящую атаку улан, генерал Эллис сдержал английские войска от постыдного отступления перед гаддским муллой, которому этот успех привлек бы, вероятно, многочисленных сторонников.

Экспедиция генерала Блэда в страну момандов, обставленная весьма заботливо, причем даже военные действия против главного врага — афридиев, были отложены, принесла англичанам неожиданные результаты. Здесь впервые пришлось убедиться, насколько меняется упорство сопротивления со стороны туземцев, когда военные действия переносятся в их собственные владения. Вопреки всем расчетам, позволявшим надеяться, что экспедиция покончит с момандами к 25-му сентября, военные действия затянулись значительно дольше, несмотря на то, что численность английских войск далеко превосходила наибольшее число воинов, которое могли выставить моманды в одном пункте.

Как упомянуто выше, в страну момандов предпринято было концентрическое движение со стороны Малаканда и Шабкадара. Раньше других в столкновение с момандами вошла бригада генерала Джефрейса, атакованная в ночь на 14-е сентября, когда дивизия генерала Эллиса еще мирно бивакировала около Шабкадара, готовясь лишь к выступлению в поход. Первый бой, длившийся беспрерывно 6 часов, показал уже, что предстоит иметь дело с упорным сопротивлением противника. 16-го сентября, той [110] же бригаде Джефрейса пришлось выдержать ряд ожесточенных атак, причинивших англичанам такие потери, которые в течение однодневного боя им не приходилось испытать со времени завоевания Пенджаба. Во все последующие дни, до 22-го сентября, бригада Джефрейса выдержала ряд почти беспрерывных боев и стычек, повлекших за собою весьма чувствительные потери: в то же время и прочие войска генерала Блэда подверглись атаке значительного сборища туземцев в три тысячи человек, предводимых главным организатором восстания, муллой Наиб-уд-дином. Положение дивизии генерала Блэда, втянувшейся несколько рано в долину Ветлея, не дождавшись приближения дивизии генерала Эллиса со стороны Шабкадара, оказалось весьма опасным после достижения Навагая: мулла Наиб во главе значительного сборища туземцев занимал перевал Бедмана, командуя таким образом над путем соединения обеих дивизий и над их сообщениями с Пешавером; в то же время, не преграждая фронтально путь наступления дивизии Эллиса и не подвергая себя опасности быть разбитым в открытом поле, гаддский мулла занимал весьма выгодную фланговую позицию, заставляя генерала Эллиса атаковать его на перевале, обеспеченную вполне безопасным путем отступления в долину Кунара. Таким образом, дивизия Блэда, заняв Навагай, очутилась между двух огней: с одной стороны, баджауры, моманды, саларзаи и другие племена, обитающие к [111] северу от Навагая, воодушевленные фанатическими проповедями гаддского муллы, готовы были взяться за оружие с минуты на минуту, ожидая почина со стороны навагайского хана; с другой стороны, с юга, в расстоянии менее одного перехода, стояло готовым к бою сборище момандов под начальством самого Наиба. Дивизия Блэда оказалась сама в том положении, которое готовилось момандам упомянутым выше концентрическим движением дивизий Эллиса и Блэда. Невыгодное положение этой дивизии усугублялось еще тем, что входившая в составе дивизии бригада Джефрейса, углубившись в горные ущелья, оказалась, в свою очередь, тоже изолированной и подверглась жестоким атакам туземцев. Не подлежит сомнению, что положение Блэда стало бы критическим при малейшей вспышке окрестных племен, а это произошло бы неминуемо чрез некоторое время: во-первых, потому, что туземцы не могли равнодушно относиться к пребыванию английских войск среди своих селений; во-вторых, хан Навагая, весьма естественно, тяготился занятием своих владений английскими войсками, и только один страх перед непосредственным присутствием врага удерживал его от поднятия знамени восстания. Из этого критического положения дивизия Блэда вышла благодаря тому, что мулла Наиб не выдержал своего выжидательного положения по горячности ли своего восточного темперамента, или не оценил выгодности своего положения просто по невежеству, но [112] 19-го сентября он не вытерпел, бросил свою позицию и двинулся для атаки Блэда в Навагае. Тем временем показались передовые войска дивизии Фллиса, которые свободно вошли в связь с войсками генерала Блэда. Нельзя в данном случае оправдать действия Наиба желанием разбить отдельно дивизию Блэда до присоединения дивизии Эллиса: действуя осмысленно, моманды никоим образом не могли рассчитывать на успех, атакуя чуть ли не с голыми руками сильный английский отряд, расположенный за высокими стенами Навагая.

Впрочем, судя по некоторым признакам, можно заключить, что гаддский мулла сознавал выгодность своей позиции на перевале Бедмана и бросил ее именно с намерением разбить дивизию Блэда до присоединения к ней дивизии Эллиса, думая восполнить свои силы при атаке Навагая нечаянностью нападения и особыми, придуманными им тактическими приемами. Действительно, по всеобщим отзывам, ночная атака Навагая, 19-го сентября, была исполнена с редким для туземцев искусством и сопровождалась ожесточенным боем. Передовая часть туземцев, вооруженная холодным оружием, крадучись, подползает к стене, надеясь неожиданностью нападения произвести суматоху, которой должны были воспользоваться следовавшие непосредственно сзади главные силы. В общих чертах прием этот моманды повторяли уж несколько раз в боях с бригадой генерала Джефрейса. [113]

ГЛАВА IV.

Восстание афридиев.

Характеристика афридиев; их отношения к индо-британскому правительству. Стратегическое значение подступов к Индии населенных афридиями. Положение сторон на северо-западной границе Индии и меры принятые правительством Индии перед восстанием афридиев. Начало восстания и атака английских фортов. Тирахская экспедиция. Положение афридиев перед посылкой Тирахской экспедиции.

В средине августа на северо-западной границе Индии вспыхнуло грозное восстание оракзаев и афридиев, являющихся наиболее многочисленными и воинственными среди других пограничных племен Индии. Индо-британское правительство давно уже зорко следило за настроением афридиев, и после первого же восстания в долине Точи приняло некоторые меры предосторожности на Пешаверском фронте, зная по опыту, что афридии рады всякому замешательству, чтобы стать в ряды противников Англии. При первых известиях о восстании вазиров и о нападении на Малакандский лагерь, афридии и оракзаи стали открыто обнаруживать враждебное настроение к англичанам, переходя время от времени к [114] враждебным действиям; вследствие этого, предписано было пешаверским властям усилить гарнизоны во всех фортах между Джамрудом, Когатом и Курамом.

После неоднократных собраний старшин (джирга), афридии решили начать военные действия, и 24-го августа атаковали форт Мод, расположенный при входе в Хайберский проход.

Афридии. Если пограничные племена служат, вообще, больным местом в деле обороны Индии, то наибольшее значение среди этих племен принадлежит воинственным афридиям, населяющим притом наиболее чувствительные, в стратегическом отношении, подступы к Индии.

Афридии населяют земли к югу от Хайберского прохода, примыкая с востока и юга к Пешаверскому округу. Они делятся на восемь колен (или кланов), из которых пять — куки, маликдин, камбар, камар и закка-кейли, известны под названием хайберских афридиев. Хотя все эти колена часто воюют между собою, но появление внешнего врага в их землях сейчас же соединяет их вместе для общего противодействия. Все афридии вместе населяют пространство около 900 квадратных миль. В летние месяцы большая часть афридиев со своими стадами перекочевывает на возвышенное плато, известное под названием Тирах, лежащее между Пешавером и Курамом. Это возвышенное плато афридии считали своим неприступным редюитом, так как английские войска еще ни разу не [115] проникали туда; даже и в афганскую войну 1878-1880 годов, когда против восставших афридиев были направлены две экспедиции, и тогда англичане не решились втянуться в Тирахские возвышенности со слабыми силами, а ограничились высылкой летучей колонны в Чина.

Афридии слывут наиболее могучим и воинственным племенем из окружающих северо-западную границу Индии. Это истые горцы атлетического сложения с гордой, импонирующей осанкой и острым, орлиным взглядом. Боевая их сила оценивается в 26,000-27,000 воинов и отличаются они хорошими боевыми качествами, рядом с диким необузданным характером; с колыбели афридий привыкает к суровым условиям жизни, видит вокруг себя на каждом шагу беспощадную мстительность и кровавые расправы, благодаря чему из него постепенно вырабатывается закаленный в лишениях воин и, вместе с тем, коварный и хладнокровный разбойник. Английские начальники хвалят очень солдат из афридиев, которые служат в индо-британских туземных войсках; но служба эта не обнаруживает ни малейшего цивилизующего влияния на характер афридиев, и они еще по сие время остаются все теми же дикими необузданными горцами, какими они были при первом знакомстве с англичанами.

Почти со времени присоединения Пенджаба, т. е. с 1849 года, англичанам приходится вести нескончаемую войну с афридиями; тогда еще, [116] едва лишь афридии подписали первый договор с индо-британским правительством и получили субсидию в 22,000 рупий, как сейчас же напали на английских сапер-минеров, которые разрабатывали дорогу в Когатском ущельи. С тех пор афридии почти ни разу не упускали случая, чтобы в той или иной форме не выказать свою ненависть к англичанам, несмотря на то, что они теперь получают ежегодно субсидию в 1-4:00,640 рупий и находят радушный прием на службе в индо-британских полках, где также получают отличное содержание. Во время последней афганской войны афридии, вместе с войсками Шир-Али-хана, действовали против англичан. После войны англичане занялись водворением прочного порядка в Хайберском проходе и намеревались удержать в своей власти весь проход, укрепленный в это время, но когда в Лондоне власть перешла к либеральному министерству, решено было эвакуирование Хайбера, а афридии были умиротворены денежными субсидиями.

Для поддержания свободного сообщения по Хайберскому проходу сформирована была особая милиция хайберских стрелков (джезельчей), содержимая на счет ежегодно отпускаемой субсидии от индо-британского правительства. Хайберские стрелковые роты комплектовались из окрестных афридиев, которые по отзыву англичан добровольно и охотно идут на службу, получая за нее достаточное вознаграждение 9-15 рупий в месяц; в действительности можно сомневаться в [117] том, что жалованье, отпускаемое стрелкам, доходит целиком по своему назначению, после того, как оно проходит чрез руки маликов и многих других туземных начальников. Этим, вероятно, и следует объяснить тот факт, что ежегодный контингент, необходимый для укомплектования джезельчей, не покрывается добровольно явившимися волонтерами, а приходилось прибегать к обязательному наряду чрез маликов. Вооружение джезельчей состоит из малокалиберных винтовок разных систем; преобладают винтовки Генри-Мартини и Снайдера, которые покупаются в Афганистане или у особых поставщиков оружия. Патроны афридии также покупают собственным попечением преимущественно у афганцев. Этот порядок вещей, созданный англичанами же, повел к тому, что хайберские стрелки стали главными поставщиками оружия для всех других сопредельных с ними пограничных племен. Было констатировано, что к афридиям, сватам и другим племенам вывезено было из Кабула до 80,000 ружей. На официальный запрос, последовавший поэтому поводу со стороны правительства Индии, афганский эмир ответил, что ружья эти забракованные, проданы с публичного торга («Times of India», 1897., 12 и 13. Заметим кстати, что вооружение афганской армии производится теперь оружием преимущественно собственного изготовления в Кабуле. В 1898 году эмир выразил надежду, что очень скоро будет в состоянии всю свою армию вооружить ружьями собственного завода.). [118] Обмундирование стрелков однообразное и состоит из таких же мундиров (хаки), какие присвоены афридиям, состоящим на службе в англо-индийской армии. Обучение производится под руководством хотя и туземных офицеров, но получивших воинское образование в рядах регулярных. войск.

Главная обязанность джезельчей, как замечено выше, состояла в охранении безопасного сообщения по Хайберскому проходу; для этой цели стрелки распределены по постам, по 4-8 человек на каждом; посты и служат этапами для проходящих караванов.

Со стороны Пешавера вход в Хайберское ущелье начинается обширной равниной, которая постепенно суживается и в нескольких верстах от Джамруда обращается в тесное закрытое дефиле. Первый участок дороги, со стороны Пешавера, представляет собою вполне благоустроенное шоссе с прочными каменными мостами; на дальнейшем протяжении полотно дороги значительно сужено и часто завалено обломками скал, поэтому езда на колесах возможна как исключение и сообщение производится преимущественно вьючное. Стратегическое значение Хайберского прихода до некоторой степени умаляется тем, что дефиле это обходится по соседним возвышенностям с севера и юга. Но вся эта прилегающая местность также находится в руках афридиев.

До последнего восстания 1897 года взаимные отношения афридиев и индо-британского [119] правительства регулировались особым договором, заключенным в конце 1880 года. В основание этого договора легли следующие главные условия:

1) Независимость афридиев вполне признается индо-британским правительством, но они не могут сноситься с иностранными государствами без ведома англичан.

2) Афридии получают ежегодно денежную субсидию и за это обязуются поддерживать постоянное безопасное сообщение по Хайберскому проходу.

3) Сношение между правительством и афридиями производится чрез особый совет племен, в котором участвуют представители всех поименованных выше восьми колен.

Заметим кстати, что англичане так деликатно относились к афридиям, что, подписавши с ними договор, решили, чтобы английские чиновники, вообще, возможно реже показывались в Хайбере; не только начальник милиции назначен был из туземцев (Субадар — майор Магомет-Аслам-хан.) но даже политическим агентом (вернее — «уполномоченный правительства») назначен был местный уроженец (Майор Варбуртон — афганец по матери.).

До последнего времени англичане были совершенно довольны поведением афридиев; зная, однако, по опыту, необузданный нрав полудиких горцев и не доверяя их сомнительной дружбе, правительство Индии изыскивало разные способы, чтобы отделаться от этих [120] вынужденных услуг афридиев. Лучшим средством для этого представлялась постройка железной дороги из Пешавера в Кабул; изыскания произведены уже давно по нескольким направлениям, но осуществление этой меры встречает до сего времени упорное сопротивление со стороны афганского эмира.

Нынешнее восстание афридиев сопровождалось восстанием и оракзаев, живущих по соседству с ними, вблизи когатской границы. Подвинули их на это упомянутые выше мулла гаддский и сумасшедший факир, которые обратились с письменными увещаниями к Саид-Акбару, влиятельному среди афридиев мулле, прося его содействовать в священной войне против англичан. Саид-Акбар собрал 13-го августа большую сходку (джирга) маликов в Тирахе; на этом собрании, однако, мнения разделились. Тогда Саид-Акбар направился к оракзаям, которые согласились взяться за оружие и напасть на когатскую границу, когда афридии начнут действовать против Джамруда и в Хайбере. Саид поспешил назад с этим известием к афридиям, которые решились сейчас же открыть враждебные действия. Пока, однако, шли эти переговоры, английские пограничные власти имели достаточно времени, чтобы усилить везде гарнизоны и приготовиться для встречи нападений; восстание афридиев имело, таким образом, с самого начала мало шансов на успех. Мало того, первые действия туземцев состояли в [121] разновременных и разрозненных нападениях, которые, конечно, всюду встречали отпор со стороны сосредоточенного противника.

Стратегическое значение поступов к Индии, населенных афридиями. В деле обороны Индии еще в 1888 году высшие военные авторитеты Индии с сэром Робертсом во главе, признали первостепенную важность Хайберского прохода. Что же касается экономического значения Хайбера, то оно понятно само собою, если вспомнить, что здесь пролегает важнейшая артерия, связывающая Индию с центральной Азией.

В виду этого первостепенного значения Хайберского прохода, как в стратегическом, так и экономическом отношениях, является понятной весьма усердная заботливость индо-британского правительства о поддержании постоянно добрых отношений с афридиями, которые живут в самом проходе и в окрестных областях.

Кроме Хайбера имеет еще весьма важное значение так называемое Когатское ущелье. Это дефиле тянется на 27 верст между двумя важными крепостями на северо-западной границе Индии, Пешавером и Когатом, и здесь проложено кратчайшее шоссе между ними. Если обратить внимание на направление государственно-административной (старой) границы Индии между Пешавером и Когатом, то увидим, что земли афридиев врезываются здесь глубоким мысом внутрь Индии, захватывая часть Когатского ущелья. Правительство Индии могло бы, разумеется, [123] окружить здесь свою границу так, чтобы это важное военное шоссе лежало в собственных пределах: но англичане здесь придерживались той же системы, как и в Хайбере, и предпочли обязать афридиев, за известную субсидию, держать постоянно открытым это ущелье вместо того, чтобы строить там форты и содержать гарнизоны. Впрочем, в последние годы англичане, по-видимому, начинают отступать от своей системы, так как ввели английские войска в Лэнди-Котал и другие форты в Хайбере и собираются строить железную дорогу.

Из остальных пограничных районов, примыкающих непосредственно к театру восстания афридиев, следует упомянуть о долине Курама, выход которой со стороны Индии запирается фортом Тал, расположенным на самой границе (старой) в 83-х верстах к юго-западу от Когата; форт этот построен на самом берегу р. Курама, которая здесь круто поворачивает на юг по направлению к Бану. Между фортами Тал и Бану, прикрывающими подступы к Когату, нет прямой дороги; местность здесь весьма пересеченная и сообщение возможно лишь по вьючным тропинкам; вследствие этого пользуются преимущественно кружным путем чрез Багадур-кель. На противуположном конце, со стороны Афганистана, долина Курама защищена фортом Курамом.

Окруженная со всех сторон воинственными племенами, враждебно настроенными к [124] англичанам, и представляя собою важный узел путей на северо-западной границе Индии, долина Курама привлекла особое внимание пограничных властей в виду последовавшего восстания афридиев. Описываемая долина простирается в северо-западном направлении на протяжении около 90 верст от Тала, постепенно расширяясь в верхних частях; ниже Садда долина суживается и обращается местами в узкое ущелье с нависшими с обеих сторон скалистыми утесами. Для действия войск долина Курама и окружающие высоты представляют мало простора вследствие значительной пересеченности местности.

С юго-запада к долине Курама примыкает сопредельная афганская провинция Хост, которая управляется особым губернатором, назначенным из Кабула. В провинции этой расположено 2-3 полка пехоты, полк кавалерии и 2-3 горные батареи. Когда вспыхнуло восстание в долине Точи, расположенной по соседству с провинцией Хост, пограничные власти Индии выразили подозрение относительно губернатора этой провинции, Шериндиль-хана, обвиняя его в подстрекательстве пограничных племен; в то же время появились упорные слухи об увеличении количества афганских войск упомянутой провинции и о постоянных сборищах туземцев и совещаниях окрестных мулл, происходящих при молчаливом поощрении афганского губернатора на афганской территории.

Ближайшими союзниками восставших афридиев и оракзаев могли служить следующие [125] племена: 1) займукты, которые обитают на левом берегу Курама, к югу от Садда до форта Тал; племя это может выставить около 3,000 человек, способных носить оружие; 2) вверх по Кураму, к северу от займуктов, живут месазаи, которые могут выставить в поле около 2,000 человек; 3) по соседству с месазаями живет многочисленное племя чамканиссы, выставляющие не более одной тысячи воинов. К упомянутым племенам могли весьма быстро присоединиться кабул-кели (живущие около Тала) и утманзаи, могущие выставить не менее 15,000 воинов. Кроме перечисленных племен, обитающих в ближайшем соседстве с долиной Курама, необходимо еще указать на многие другие пограничные племена, населяющие северные и южные склоны Сефид-Коха. При всех волнениях на северо-западной границе Индии, племена эти редко оставались простыми зрителями, а всегда принимали активное участие во враждебных действиях против англичан; для последних в особенности памятны атаки займуктов на колонну Робертсона, во время последней афганской войны. К счастью для англичан, пограничные племена всегда действовали в разброд, разрозненными силами без всякого плана, воодушевляемые лишь единой ненавистью к общему врагу; при их союзе англичанам пришлось бы иметь дело с компактной силой по меньшей мере 60,000-65,000 воинов. Главным наблюдательным пунктом за всеми курамскими племенами, [126] сопредельными с афридиями и оракзаями, служит Курам; стены этого форта выведены из сырцового кирпича и имеют вышину в 9 фут; кладка стен и материал, употребленный на постройку, настолько непрочны, что достаточно нескольких артилерийских выстрелов, чтобы вся эта опора Курамской долины перестала существовать; вооружение форта ко времени восстания афридиев состояло из двух горных орудий, которые кой-как установлены были на двух импровизированных платформах. Еще в худшем положении находился другой опорный пункт в долины Курама, форт Парачинар, расположенный к северо-западу от Курама, в нескольких верстах от афганской границы, при выходе из Пейварского ущелья колесного пути, идущего из Кабула в Когат. Постройкой обоих фортов имелась в виду собственно весьма скромная цель — предоставить убежище окрестным жителям в случае набега соседних племен. После перенесения северо-западной границы Индии выяснилось, однако, обще-стратегическое значение Курамской долины, по которой пролегает одна из магистральных дорог, ведущих из Афганистана в Индию. Рядом с этим, вспыхнувшее восстание афридиев и оракзаев обнаружило важное местное значение долины Курама, а вместе с нею и фортов Курама и Парачинара, которые при изменившихся обстоятельствах стали опорными пунктами для оперирующих английских отрядов; [127] вследствие этого пограничными властями приняты были поспешные меры, имевшие целью увеличить обороноспособность обоих упомянутых фортов: чтобы обеспечить форты от нечаянного нападения, установлены были приспособления для освещения ночью окружающей местности; на валах возведены траверсы; на некоторых фронтах устроены были проволочные преграды и другие искусственные препятствия; наконец, внутри фортов сосредоточен был месячный запас продовольствия.

Положение сторон на северо-западной границе Индии и меры, принятые индо-британским правительством непосредственно перед восстанием афридиев. В долине р. Точи отряд генерала Бэрда, нигде не встретив серьезного сопротивления, отомстил, до известной степени, восставших вазирам разрушением нескольких селений и выслал летучие колонны по разным направлениям для топографических съемок, разработки дорог и, вообще, для исследования местности. Край этот, однако, не мог считаться умиротворенным, потому что со стороны туземцев не было формального изъявления покорности, а требования индо-британского правительства, предъявленные на дурбаре 17-го августа, оставались без ответа.

В долине р. Свата почти все туземцы успокоились и многие старшины изъявили покорность и выдали оружие. Бунервальцы, наиболее. многочисленное и воинственное племя в долине Свата, [128] обратились к мирным занятиям, после поражения, нанесенного им около Ландаки. Вообще, край этот к концу августа был настолько умиротворен, что впоследствии явилась возможность вывести оттуда дивизию Блэда и двинуть ее для подавления восстания момандов.

Моманды, после нанесенного им поражения под Шабкадаром, в первое время рассеялись и потеряли всякое доверие к своему руководителю, гаддскому мулле; но затем опять собрались в числе около 4,000 человек под его же начальством, прервали сообщение между Пешавером и Читралом и вознамеривались даже атаковать Дир и Читрал. Вследствие этого, решено было направить против момандов две колонны: с востока дивизию генерала Бендон-Блэда, со стороны Малаканда, а с юга дивизию генерала Эллиса, со стороны Пешавера и Шабкадара. Действия этих отрядов изложены были при очерке восстания момандов. Когда экспедиции Блэда и Эллиса подходили уже к концу своих задач, вспыхнуло восстание афридиев, и правительство Индии, желая сначала покончить с момандами, направило против афридиев к Когату лишь небольшие силы для ближайшего прикрытия прилегающей границы.

Всего к этому времени мобилизовано было около 40,000 войск, разбросанных почти на 300 миль (450 верст) от долины Свата до долины Точи; в том числе 12,000 человек под начальством генерала Этман-Биггса, сосредоточено [129] было к Когату для отражения нападений афридиев и оракзаев.

Выше приведено было, что с самого начала восстания племен правительство Индии приняло уже некоторые предварительные меры на случай восстания афридиев. В средине августа, когда появились явные признаки враждебного настроения афридиев и когда стали поступать частные донесения от политических агентов о собраниях племен и готовящихся нападениях, правительство сейчас же приступило к сосредоточению войск к Пешаверу и Когату: в течение месяца, еще со средины июля, все железные дороги Индии были запружены перевозкой войск и войсковых тяжестей и устраивались этапные пункты; словом, наступила в полном объеме работа военного времени. Благодаря решительным мерам, индо-британское правительство имело полную возможность спокойно выжидать развития восстания афридиев.

В общих чертах, меры эти заключались в следующем:

1) Для наблюдения за выходом из Хайберского прохода сформирована была летучая колонна в Джамруде, в составе: 7 рот пехоты, 4-го драгунского полка и № 3 горной и полевой лит. К. батарей.

2) Гарнизоны ближайших фортов Бара и Мични были усилены и им придана была кавалерия для разведочной службы.

3) Под Шабкадаром была расположена в [130] полной готовности колонна в 5,900-6,000 человек, наблюдавшая за момандами; по близости театра действий она могла бы поспеть и к Хайберу.

4) Около форта Бара поставлена была летучая колонна из трех родов оружия.

5) В Пешавере устроена была центральная сигнальная станция на церковной башне. О этой станции видны были форты: Абазай, Шабкадар, Мични, Джамруд и Бара. Все эти пункты соединены были с Пешавером полевым телеграфом, помимо установленного гелиографного сообщения.

6) В Когате, под начальством генерала Этман-Биггса, сосредоточена была сила в 10,000-11,000 человек, в том числе 14 эскадронов и 16 орудий. Были приняты меры, чтобы подготовить в Когате базу на случай движения экспедиции в Тирах.

7) Общий резерв, под начальством генерала Эллиса, расположен был в Пешавере и состоял из 11,000-12,000 человек, в том числе 18 эскадронов, две конные, две полевые и одна горная батареи.

8) Наконец, для объединения всех военных операций против восставших племен назначен был общий главнокомандующий-генерал Вильям Локгарт, пользовавшийся большой популярностью в индо-британских войсках, — как опытный военачальник против пограничных племен. [131]

Вот, в общих чертах, важнейшие военные меры, которые были приняты правительством Индии для встречи восстания афридиев и оракзаев.

Рядом с приведенными выше мерами, принятыми индо-британским правительством, таись сказать, на всякий случай, необходимо указать на крайнюю беспечность «политических офицеров» (т. е. уполномоченных правительства) в Пешаверском округе, на которых раньше всего лежит обязанность ориентировать правительство в настроении пограничных племен. Здесь повторилось то же самое, что было на сватском театре при нападении на Малакандский лагерь: вопреки тревожным известиям, приходившим со всех сторон об угрожающем положении, занятом афридиями, политический агент сэр Рихард Удней упорно отрицал возможность восстания афридиев и успокаивал правительство рядом донесений (Чтобы предотвратить ответственность от правительства Индии или от уполномоченного Уднея, английское правительство не решилось поместить эти донесения в «синей книге», предъявленной парламенту в начале 1899 года.). Только благодаря многочисленным окольным сведениям из частных источников, пограничные власти знали о брожении умов среди афридиев.

Начало восстания и атака английских фортов. 23-го августа, в 4 часа пополудни, афридии атаковали небольшой форт Мод, расположенный в 4 1/2 верстах от Джамруда, у самого входа [132] в Хайберский проход. Гарнизон этого форта состоял из 40 хайберских стрелков, т. е. из тех же афридиев. По получении об этом известия немедленно выступила из Джамруда летучая колонна под начальством генерала Вестмакотта, из драгун, с конной батареей; для поддержки этой колонны двинута была вслед вторая колонна из пехоты с горной батареей. Войскам приказано было не втягиваться в горы, а стараться только освободить форт и дать возможность гарнизону отступить в Джамруд.

По приближении к форту оказалось, что он со всех сторон окружен афридиями. Конная батарея открыла огонь с 3,200 ярдов (Ярд = трем футам = около 1 1/2 аршина; 3,200 ярдов = 1,371 сажени.) и этим дала возможность гарнизону отступить в Джамруд, с потерей, однако, двух человек убитых и четырех человек, дезертировавших к противнику. Афридии сожгли форт Мод. Обе колонны возвратились в Джамруд. В тот же день сожжен был афридиями форт Али-Мастжид, а также и другие посты в Хайбере, от Мода до Лэнди-Котала, который был атакован на следующий день и взят афридиями после двухчасового боя внутри форта. Гарнизон Лэнди-Котала состоял из пяти туземных офицеров и 370 человек хайберских стрелков, принадлежавших к разным племенам из [133] окрестных мест, а также из Когатского ущелья; они оказали слабое сопротивление, и после взятия форта многие из защитников были обезоружены афридиями и отпущены в Джамруд. [134]

Уничтожив все форты и посты в Хайбере, афридии разошлись по домам, оставив около 300-400 человек для наблюдения за проходом. Общая потеря афридиев в этих нападениях было около 100-200 человек; гарнизоны фортов потеряли около 50 человек убитыми.

Таким образом, Хайберский проход очутился целиком в руках афридиев, английские посты и форты были сожжены и начались набеги афридиев прямо на территорию Индии. Этот временный успех, одержанный афридиями в самом начале столкновения, вопреки всем предупредительным мерам, принятым правительством Индии, подействовал ободряющим образом не только на афридиев, но и на соседние племена, которые тоже перешли от размышлений к военным действиям.

26-го августа оракзаи напали на полицейские посте, расположенные в долине р. Курама и в Саманских горах; телеграфное сообщение между фортами и Богатом было прервано (Оставалось, впрочем, гелиографное сообщение, действовавшее при удобных условиях даже и ночью, посредством ламп, снабженных особыми рефлекторами.), и послышалась оживленная перестрелка около фортов Садда, Гангу и Локгарт; напасть на эти форты оракзаи не решились и ограничивались пока мелкими грабежами и нападениями на путешественников; жертвой такого нападения сделался сам генерал Этман-Биггс, во время поездки из Когата в Гангу; сам он проехал [135] благополучно но часть его прислуги с багажом попали в руки оракзаев.

После приведенных выше мелких вспышек, афридии и оракзаи совершенно притихли, встречая всюду подвижные колонны и видя значительное сосредоточение войск в Пешавере и Когате. Напасть на границу Индии значительными массами афридии не решились и направили усилия на то, чтобы поднять своих соплеменников, охранявших Когатское ущелье, но эти племена отвергли все увещевания мулл. В то же время и афридии стали опасаться за участь своих семейств, видя обширные приготовления на Пешаверской границе для посылки экспедиции в самый Тирах. Таким образом, афридиями и оракзаями после первых успехов овладела нерешительность, и, несмотря на то, что числительность повстанцев после овладения ими Хайбера возросла от 28-ми до 247 лашкар (Лашкар обозначает у туземцев отряд, команду, или, вообще, тактическую единицу, известной числительности.), они в течение двух-трех недель ничего не предпринимали и ограничивались нападениями на патрули, фуражиров и т. п.

В средине сентября соединенные лашкары афридиев и оракзаев перешли к более решительным действиям. 13-го сентября был атакован небольшой форт Сарагари, расположенный между фортами Локгартом и Гулистаном, в 3-х верстах к западу от последнего: [136] гарнизон, состоявший из 30-ти человек 36-го Сейкского полка, держался от 9-ти часов утра до 3-х часов пополудни, но затем должен был уступить многочисленному противнику, который со всех сторон эскаладировал по деревянным стенам, выломал двери и в короткое время перебил всех защитников форта; один сейк, отстреливаясь из караульного дома, убил 20 человек туземцев. Гарнизон форта Локгарта произвел диверсию в сторону Сарагари, выслав для этого 100 стрелков, но они должны были отступить, охваченные неприятелем с обоих флангов и опасаясь быть отрезанными от форта.

В то же время туземцы атаковали форт Гулистан. Начальник гарнизона произвел вылазку и захватил три знамени и семь туземцев, но затем должен был укрыться в форт, который туземцы окружили со всех сторон. Тогда начальник гарнизона втянул осаждавших туземцев в переговоры, а сам, тем временем, отправил донесение в Гангу чрез форт Локгарт о своем критическом положении. В ответ на это донесение генерал Этман-Биггс послал гелиограму чрез конного вестового, который успел прибыть в Локгарт до заката солнца, вследствие чего гарнизону Гулистана могла быть передана следующая гелиограма: «ждите нас завтра утром».

В полночь, 14-го сентября, генерал Этман-Биггс выступил из Гангу с отрядом из двух рот Королевского Ирландского полка, первых [137] баталионов 2-го и 3-го полков гуркасов, 2-го Пенджабского пехотного полка и полуроты сапер, при 4-х горных орудиях. Весь путь до форта Локгарта оказался занятым противником, поэтому колонне Биггса пришлось выдержать несколько упорных боев, во время которых туземцы были рассеяны, благодаря, главным образом, артиллерийскому огню. Навстречу этому отряду выступили 100 стрелков 36-го Сейкского полка из форта Локгарта и направились к форту Сарагари, около которого 500 туземцев занимали сильную позицию. Благодаря артилерийскому огню, противник покинул свою позицию и отступил в горы. Форт Сарагари оказался совершенно разрушенным; трупы защищавших его сейков были найдены в крайне изуродованном виде.

После Сарагари отряд Биггса освободил форт Гулистан. Неприятель, в числе около 10,000 человек, отступил в долину р. Канки. Усилив гарнизон двумя орудиями и двумя ротами 2-го Пенджабского полка, генерал Биггс возвратился в форт Локгарт. Гарнизон Гулистана во время осады потерял 41-го человека убитыми и ранеными. Колонна Биггса во время ночных атак потеряла 15 человек убитыми и ранеными.

Необходимо указать при этом на слабую дисциплину огня в англо-индийских войсках, которая замечена была еще раньте во время ночных нападений туземцев и обнаружилась [138] особенно резко во время действий колонны Биггса. Это отсутствие дисциплины огня выражалось тем, что при ночных нападениях туземцев начиналась всегда беспорядочная стрельба, которая приводила к замешательству в собственных рядах, принося ничтожный вред атакующим. Для устранения этого зла во многих частях войск, преимущественно среди гуркасов, обратили особое внимание на приучение людей к ночной стрельбе, и эта благоразумная мера не замедлила принести отличные результаты, вселив уверенность в успешность ночной стрельбы и подчинив ее обычной дисциплине.

Этими мелкими военными эпизодами заканчивается первый период борьбы с восставшими афридиями и оракзаями. После этого водворяется почти полное затишье на этом театре, только изредка прерываемое нападениями на транспорты, перестрелкой с разъездами, разрывом телеграфной проволоки и т. п. Замеченные, вообще вялость и нервность в военных действиях афридиев, указанные еще выше после овладения Хайбером, можно объяснит, но лишь отчасти, только тем, что наступило время уборки с полей и приходилось поневоле торопиться домой и позаботиться о прокормлении семейств на зиму. С другой стороны, правительство Индии выжидало сформирования главной экспедиции генерала Локгарта, которая должна была направиться в самое сердце афридиев; пока же, с разрозненными небольшими отрядами английские генералы, [139] исполняя приказание свыше, не решались втягиваться в горы, где предвиделся недостаток во всем, не исключая и воды; поэтому английские колонны оставались около главных фортов, указанных выше и ограничивались лишь отражениями нападений на соседние форты.

Описанные выше первые действия восставших афридиев и оракзаев дают возможность установить более или менее определенный взгляд на тактические приемы и образ действий этих племен против индо-британского правительства. Со времени утверждения английского владычества в Пенджабе почти не проходило года, чтобы не вспыхивали восстания среди разных пограничных племен, обитающих в сопредельных с Пенджабом районах. Все эти восстания, при разрозненности действий отдельных племен, кончались всегда неизбежным поражением. Умудренные, по-видимому, опытом афридии и оракзаи, во время описываемого восстания в 1897 году, решили действовать одновременно и по одному общему плану; этого усиленно добивались главный агитатор Саид-Акбар и посланцы, прибывшие от гаддского муллы, которые на всех джиргах усердно проповедывали необходимость действовать всем сообща. Но первые же набеги и атаки, направленные против английских фортов и постов, обнаружили полную несостоятельность этих полудиких горцев подчиняться одной руководящей силе. Видя значительные силы, собранные англичанами под Пешавером [140] и Когатом, — туземцы не решились с этой стороны напасть на Пешаверскую границу; вследствие этого на общем джирга, бывшем в Мардане, в середине августа было решено, что восстание будет открыто общем одновременно нападением с двух сторон — афридиями с севера, оракзаями с юга — на проходы в Саманских горах, обороняемые небольшими английскими фортами. Это дало бы возможность соединить все разрозненные небольшие силы многих отдельных племен между долинами Бара и Курама и затем попытаться овладеть Когатом, рассчитывая, вполне основательно, на содействие со стороны когатских афридиев. Вопреки, однако, всем этим мудрым решениям, первые шаги восстания вылились в форме разрозненных атак на ничтожные полицейские посты и небольшие форты, или в виде робких грабежей в Когатском ущелье. Пылкие, воинственные афридии не удержались от соблазна атаковать то, что было под рукой. Собравшись довольно многочисленным лашкаром, по меньшей мере в 10,000-12,000 человек, вместо того, чтобы двинуться на юг для общих действий с оракзаями, афридии ограничились разрушением ближайших фортов и постов, после чего разошлись по домам, считая этим свою задачу оконченной. Когда улеглась эта вспышка афридиев, поднялись оракзаи и повели атаку на Саманские форты и были, конечно, поражены подвижной колонной Этман-Биггса, подоспевшей [141] из Когата. Так кончились первые нападения восставших афридиев, которых англичане ожидали с такой тревогой.

Тирахская экспедиция против афридиев. Правительство Индии медлило открытием военных действий против афридиев, желая покончить сначала с восстанием момандов и сосредоточить к северо-западной границе войска, расположенные в средних провинциях. Вследствие этого сформирование главной Тирахской экспедиции было закончено лишь в конце сентября.

Организация и состав экспедиции определены следующие:

Главная колонна — под личным начальством генерала Локгарта:

1-я дивизия — генерала Бэндон-Блэд: 1-я бригада — полковника Гамильтон: Ист-Кентский пехотный полк, Девонширский пехотный полк, 2-й баталион 1-го полка гуркасов и 35-й Сейкский пехотный полк; 2-я бригада-полковник Мейкльджон: Вест-Серрейский пехотный полк, полк легкой пехоты, 39-й Гарэльский стрелковый полк и 3-й Сейкский пехотный полк; дивизионные войска (артилерия, кавалерия и инженерные войска): №№ 1-й и 7-й британские полевые батареи, № 8-го Бенгальская горная батарея, два эскадрона Бенгальского уланского полка. 28-й Бомбейский пионерный полк, № 4-го рота Бенгальских сапер, № 4-го рота Бомбейских сапер и Мелир-Котласские саперы,

2-я дивизия — генерала Этман-Биггс: 1-я [142] бригада — полковника Джефрейс: Королевский Ирландский пехотный полк, 15-й Сейкский пехотный полк, Гордона Гайландерский пехотный полк и 1-й баталион 2-го полка гуркасов; 2-я бригада — полковника Газели: Королевский Шотландский пограничный полк, Нортгэнптонширский пехотный полк, 36-й Сейкский пехотный полк и 1-й баталион 3-го полка гуркасов; дивизионные войска: 8-я и 9-я британские полевые батареи, 5-я Бенгальская горная батарея, два — эскадрона Бенгальского уланского полка, 21-й Мадрасский пионерный полк, № 4-го рота Мадрасских сапер и Саймурские саперы.

Пешаверская колонна — полковника Гаммонд: Сомерсетский легкий пехотный полк, Оксфордский пехотный полк, № 9-го полк гуркасов, 38-й полк Дограссов, № 57-го полевая батарея, № 3-го горная батарея; 9-й Бенгальский уланский полк и № 5-го рота сапер.

Курамская подвижная колонна — полковника Симонс: Иоркширский пехотный полк, 5-й Пенджабский пехотный полк, 2-й баталион 4-го полка гуркасов, 3-я полевая батарея, 3-й и 6-й Бенгальские кавалерийские полки.

Марайская и Зерахская колонна — полковника Гилл: 2-й и 30-й Пенджабские пехотные полки, пехота имперской службы (Наба) и 2 орудия Дераджатской горной батареи.

Резервная бригада в Раваль-Пинди — полковника Мак-Грегор: Дербиширский пехотный полк, герцога Корнваллийского легкий пехотный [143] полк, 13-й Бенгальский пехотный полк и контингент Джатрурской пехоты имперской службы.

По всеобщему отзыву индо-британских газет Тирахская экспедиция заключала в себе цвет индо-британской армии: сюда включены были лучшие и наиболее надежные части войск, при помощи которых надеялись сломить афридиев раз навсегда.

Общая числительность была 34,023 офицеров и нижних чинов, в том числе 10,882 человека войск английских и 22,123 индо-британских войск, при 18,250 человек прислуги, следующей с войсками (Газета «Times of India» отмечает эту малочисленность прислуги, как отрадный факт, так как обыкновенно отношение прислуги к строевым чинам составляло 2:1. В действительности, однако, все благие намерения генерала Локгарта, ограничить число военной прислуги в экспедиции, оказались бесплодными: укоренившиеся привычки взяли верх, и по мере развития военных действий числительность военной прислуги (followers) при войсках опять дошла до обыкновенной нормы 2:1, а в некоторых частях была даже и выше нормы.).

По числительности войск и по размерам приготовлений столь многочисленная экспедиция не предпринималась со времени последней афганской войны в 1879-1880 годах. Общая числительность мобилизованных войск на северо-западной границе простиралась до 70,000 человек.

Военные действия предположено было начать приблизительно чрез месяц, т. е. в средине октября, когда надеялись покончить с момандами. [144]

В общих чертах назначение указанных выше колонн было следующее:

1) Главная колонна, из восьми английских и 12-ти туземных пехотных полков при шести горных батареях и одном полку туземной кавалерии, общая числительность около 20,000 человек, под личной командой генерала Докгарта, направляется чрез Саманские горы в Тирах.

2) Пешаверская колонна, около 4,500 человек, двинется в долину Бара.

3) Курамская колонна, около 2,600 человек, сосредоточивается в долине Курама, готовая действовать по обстоятельствам.

4) Марайская колонна предназначается для прикрытия Богата, занимая Марай и Зера.

На время движения экспедиции генерала Локгарта в Тирах, были приняты необходимые меры против всяких неожиданностей. С этой целью назначены были следующие гарнизоны:

В долину Свата (Малаканд, Джалала и пр.): 16-й Бенгальский пехотный полк, 20-й, 21-й, 24-й и 31-й Пенджабские пехотные полки, Ист-Кентский и Вест-Кенский королевские пехотные полки, горная легкая пехота, № 7-го и № 8-го горные батареи, № 10-го полевая батарея, 38-й Дограсский полк, кавалерия гидов, 2 эскадрона № 10-го Бенгальского уланского полка, № 4-го рота Бенгальских саперов, № 3-го рота Мадрасских саперов.

В Мардане: 2 эскадрона Бенгальского уланского полка, пехота гидов. [145]

В Ноушера: 11-й Бенгальский уланский полк, 13-й Бенгальский пехотный полк.

В Чирате — 4 роты Сомерсетского пехотного полка.

В Пешавере и в окрестных постах: 4-й драгунский (dragoon guards) полк, 2 эскадрона 11-го гусарского полка, 5-я конно-артилерийская батарея, полевая батарея лит. К.. 51-я полевая батарея, 4 роты 1-го баталиона Сомерсетского полка, 2-й баталион королевского Сексесского полка, 13-й Бенгальский уланский полк. 5 рот 26-го Пенджабского пехотного полка, 6 рот 37-го Дограсского полка и 3-й Бомбейский легкий пехотный полк.

В Когате: 4 роты королевско-шотландских фузилеров, 4 роты 5-го Пенджабского пехотного полка, 1-й пехотный полк Патиаза, 6 орудий 9-й полевой батареи и 2 эскадрона 3-го Пенджабского кавалерийского полка.

В Парачинаре: 2 орудия 3-й полевой батареи, 4 роты 5-го полка гуркасов.

В Раваль-Пинди: 2 эскадрона 11-го гусарского полка, конно-артилерийская батарея лит. А., 50-я полевая батарея, Королевский Ирландский пехотный полк, 8-й Пенджабский пехотный полк и 40-й пехотный Патанский полк.

Расположение войск главной колонны перед началом кампании было следующее: части 2-й дивизии генерала Этман-Биггса, за небольшим исключением, занимали линию от Когата к западу чрез Гангу, Кай, Шинвари и по [146] Саманскому хребту; большая часть этой дивизии к упомянутому времени находилась на марше к театру действий из Пешавера чрез Когатское ущелье; движение это совершалось тремя эшелонами: первый эшелон прибыл в Когат 10-го октября после двухдневного марша, остальные два эшелона прибыли 11-го и 12-го октября. Войска первой дивизии занимали форт Локгарт, Саду, Кай и другие пункты на линии 2-й дивизии, впредь до смены их войсками, входящими в состав Курамской подвижной колонны или предназначенными для охраны сообщений.

По сосредоточении в Когате войск 2-й дивизии, им назначен был отдых в течение трех дней, главным образом для того, чтобы дать время обозным офицерам доставить из Раваль-Пинди транспортных животных, принадлежащих расположенной там резервной бригаде; это необходимо было в виду того, что перевозочные средства, доставленные войсками генерала Эллиса из страны момандов, оказались недостаточными (Перевозочные средства главной колонны непосредственно по сформировании состояли из 13,000 вьючных мулов и 2,200 верблюдов.). Вместе с тем этот трехдневный отдых для войск признан был необходимым и сам по себе, после двухдневного марша из Пешавера.

Для дальнейшего направления войск в Тирах представлялись на выбор два операционных направления: первое — по большой дороге на [147] Тал до поворота, в 4 1/2 верстах от Кай; оттуда по вновь проложенной дороге на северо-восток чрез Шинвари, далее по подъему в Саманские горы и спуску в долину Канки чрез перевал Чагру, который отчасти разработан был войсками второй дивизии; второе направление приводило в Майдан по долине р. Канки и чрез перевал Лозаки. Эта вторая дорога была более длинная, но по отзывам туземцев признавалась гораздо доступнее.

Передовая база для главной колонны была устроена в Шинвари, у подошвы подъема в Саманские горы, в 116 верстах от Кушальгара, конечного пункта железной дороги. Независимо от комисариатских складов, устроенных по пути следования войск, сделано распоряжение, чтобы части войск, при выступлении в поход, брали с собою 10-ти-дневный запас, благодаря чему комисариатские запасы оставались в неприкосновенном виде, служа продовольственным резервом на случай замедления в подвозе припасов. Кроме того, в Раваль-Пинди сосредоточен был месячный запас продовольствия, а также боевые припасы для пехоты и для скорострельных пушек Максима. В том же пункте, устроены были два госпиталя на 500 кроватей каждый, для английских и туземных войск.

По прямому направлению из долины Канки в Майдан, чрез перевал Арханга, считается всего лишь 30 верст; поэтому военное начальство питало твердую уверенность, что уже в конце [148] октября войска главной колонны проникнут в Майдан — в убежища афридиев, хотя бы войскам пришлось сражаться на каждом шагу своего наступательного движения; даже сам главнокомандующий, генерал Локгарт, выразил уверенность, что вся Тирахская кампания окончится в средине ноября. Ниже мы увидим, насколько оправдались все эти розовые надежды, которые, заметим мимоходом, сопровождались не малым самовосхвалением со стороны англичан; так, указывая на значительное скопление войск в Когате, какого еще не было со времен султана Махмуда Газнийскато, английские газеты («Times of India», 1897, № 16, p. 358.) восторгались примерным порядком по комисариатской части и тыловым учреждениям, где все заранее было предусмотрено и припасено; между тем, как видно будет из дальнейшего изложения, военные действия Тирахской экспедиции тормозились в значительной степени именно вследствие слабой организации тыловых учреждений и продовольственной части.

Положение афридиев и оракзаев перед началом Тирахской экспедиции. В ожидании нашествия английских войск в Тирах, где в это время укрывались семейства и стада афридиев, эти последние приняли некоторые меры, имевшие целью обеспечить себе путь отступления из Тираха после вступления туда английских войск; с этой целью афридии вновь заняли Хайберский [149] проход, усилив на 1,500 человек гарнизон Али-Мастджида, имея, по-видимому, намерение, в случае опасности, бросить свои тирахские летние кочевки и направить свои семейства и стада в Афганистан, по долине Базара и через Чина. Впрочем, положительных сведении ни о намерениях, ни о положении афридиев не имелось: судя по доходившим слухам, можно было предположить, что, опасаясь мести англичан, афридии собираются покинуть навсегда Тирахское плоскогорье и переселяются в Афганистан; хотя, с другой стороны, трудно было допустить, чтобы афридии с таким легким сердцем отдали бы себя со всем своим имуществом и семьями в распоряжение афганского эмира, который упорно отказывал им в малейшей помощи и даже не допускал в Кабул их послов, отправленных к нему за помощью соединенными джирга афридиев и оракзаев.

Вообще, положение афридиев и оракзаев, в виду надвигавшихся грозных сил Тирахской экспедиции, было незавидное: приближалась осень, и надо было подумать о прокормлении семейств и скота; предстояло поэтому покинуть свои летовки и спуститься с гор в долины Базара и Бара, которые открыты были ударам двух английских колонн, Пешаверской и Марайской, стороживших эти долины. Между тем, оборона трудно доступных горных теснин в Саманских и Тирахских горах, где афридии знали каждую тропинку, уравновешивали, до известной [150] степени, огромное неравенство сил и тактической подготовки воюющих сторон. Кроме этих невыгодных внешних условий появился некоторый разлад и среди самих афридиев: несмотря на горячие увещания мулл, убедить когатских афридиев (т. е. охраняющих Когатское ущелье), называемых иногда адам-келями, к нападению на эшлонированные войска 2-й дивизии, двигавшиеся из Пешавера в Когат, не удалось; это движение английских войск совершено было беспрепятственно. Некоторые роды (или колена) отказались продолжать борьбу с англичанами, ссылаясь на неравенство сил; постоянно созывавшиеся джирга не приходили ни к какому положительному решению, и даже к средине октября, т. е. перед самым началом операций Тирахской экспедиции, в английской главной квартире не знали, встретят ли войска сопротивление со стороны афридиев.

Видя приготовления индо-британского правительства к нанесению удара со стороны Саманских гор, афридии одно время носились с мыслью о демонстративных действиях к стороне Джамруда и Бара, чтобы тем отвлечь туда внимание Тирахской экспедиции; но план этот остался неосуществленным, собственно потому, что у афридиев не было одного общего руководителя; были среди них несколько отставных туземных офицеров, которые, в лучшем случае, могли руководить действиями какой нибудь роты, но отнюдь не объединить и направить действия [151] племен к достижению одной цели. Среди афридиев и оракзаев не нашлось даже фанатика, в роде «сумасшедшего факира» у сватов, или гаддского муллы у момандов, который мог бы воодушевить их в критическую минуту; некоторым авторитетом, впрочем довольно шатким, среди афридиев пользовался в описываемое время мулла Саид-Акбар.

Популярность Саид-Акбара основана была, главным образом, на его прежних частых сношениях с упомянутым выше, при очерке восстания в долине Свата, «сумасшедшим факиром», который в глазах пограничных племен казался единственно способным и призванным свыше вести борьбу с англичанами. Афридии и оракзаи продолжали упорно верить, что после подавления восстания момандов и сватов «сумасшедший факир» не сложит оружия и явится теперь среди них, афридиев и оракзаев, чтобы вести их в бой против англичан. Как упомянуто было выше, о происхождении воинствующего факира циркулировало среди горцев много легенд; лишь в начале 1898 года правительством Индии собраны были достоверные сведения, которыми установлено было прошлое этого непримиримого врага англичан. Афридии, однако, не дождались своего факира, который совершенно исчез с горизонта после поражения под Малакандом.

5-го октября английский главнокомандующий, сэр Локгарт, прибыл в Когат и издал [152] следующую прокламацию, обращенную к тирахским афридиям и оракзаям.

«В 1881 году хайберские афридии вступили в соглашение с британским правительством, согласно которому обязались, за известную плату, поддерживать порядок и свободное движение по Хайберскому проходу, ведать ремонт дороги и воздерживаться от всяких набегов на британскую территорию. До августа 1897 года эти обязательства, в общем, соблюдались афридиями, но как в этом месяце, так и в последнее время, афридии нарушили все свои обязательства, атаковали, разграбили, и сожгли много постов в Хайберском проходе и присоединились к оракзаям во время их нападения на Когатскую границу. В виду такого поведения афридиев объявляются отмененными все заключенные с ними перед тем условия и дальнейшее назначение денежных выдач предоставляется вполне усмотрению британского правительства. Британское правительство посылает под моей командой особую экспедицию, которая проникнет в сердце страны афридиев и оракзаев и оттуда возвестит им окончательные условия правительства. Правительство не имеет ни намерения, ни желания причинить вред племенам, и советует им немедленно изъявить покорность и восстановить добрые отношения. На каких условиях может быть принята эта покорность будет объявлено вашим джирга, когда я приду в Тирах; при этом я уполномочен изменять эти условия [153] в ту или иную сторону, в зависимости от поведения племен, которое будет проявлено ими в виду предстоящего движения моих войск. В виду сего, каждый, кто желает жить в мире с нами и быть хозяином в собственной стране, должен по мере сил содействовать сговорчивости племен к принятию наших условий, так как этим путем он предотвратит их от наказания, которое неизбежно постигнет в случае, если окажут сопротивление нашим войскам».

В то же время индо-британское правительство обратилось со следующей прокламацией к афридиям, состоящим на службе в войсках.

«Правительство Индии жило в мире с афридиями и вошло с ними в соглашение, по которому английские форты в Хайберском проходе были вверены их попечению. Получая денежное вознаграждение, снабженные оружием, афридии были достаточно сильны в союзе с правительством. чтобы заставить всяких беспокойных людей жить мирно. Вместо этого, афридии, без всякого предварительного извещения, нарушили союз с правительством, соединились с другими племенами и атаковали и разрушили те самые форты, которые они обязаны были охранять. Не довольствуясь этим, афридии осмелились напасть на наши гарнизоны в Саманских горах и других местах, учиняя грабежи и убийства. Уверенное в своих силах, правительство не могло оставаться спокойным в виду таких своевольных действий афридиев и оказалось [154] вынужденным снарядить особую экспедицию, с целью наказать мятежников в их собственной стране».

«Солдаты-афридии на службе правительству дали уже много доказательств своей честности и преданности, и правительство давно уже вполне оценило их храбрость на многих полях сражений. Но после тщательного рассмотрения обстоятельств, связанных с предстоящей Тирахской экспедицией, правительство решило освободить от этой кампании афридиев, состоящих на службе в войсках, и тем не ставить их в затруднительное положение между исполнением своего служебного долга и необходимостью сражаться против своих соплеменников. Только в виду этих обстоятельств правительство решило, что афридии, служащие среди войск, назначенных теперь на границу между Петавером и Когатом, освобождаются в настоящее время от службы в этих частях, с тем, что будут переведены в другие войска. Вместе с сим по этому предмету сделано соответствующее распоряжение.

«Насколько возможно правительство позаботится, чтобы имущество, принадлежащее состоящим на службе афридиям в Тирахе, не принимавшим участие в набегах на британскую территорию, не подвергалось разорению или конфискации, — пока наши войска будут занимать страну оракзаев и афридиев.

«Настоящий приказ прочитать и тщательно разъяснить всем афридиям, состоящим на службе в частях войск на Пешаверско-Когатской границе».

Текст воспроизведен по изданию: Очерк восстания пограничных племен Индии за последние 10 лет. СПб. 1909

© текст - Грулев М. 1909
© сетевая версия - Тhietmar. 2022
©
OCR - Иванов А. 2022
© дизайн - Войтехович А. 2001