ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ ПИСЬМА РУССКОГО ПУТЕШЕСТВЕННИКА ИЗ СИМЛЫ, ЧТО В ГИМАЛАЙСКИХ ГОРАХ, ОТ 23 ИЮНЯ 1842 ГОДА. — «Проведши восемь дней в Бомбее, куда прибыли мы чрез Александрию и Суэц, отправились мы на остров Цейлан.

«Цейлан — остров удивительный, весь зеленый, как изумруд, и имеющий вид чудесного Ботанического Сада, потому что все деревья на нем — замечательные для Натуралиста редкости. Все роды пальмового дерева растут там непроницаемыми массами; леса населены дикими слонами, павлинами, обезьянами, попугаями и колибри. Попадаются восхитительные горные местоположения, и пейзаж часто одушевляется религиозными процессиями бонз, одетых в желтое платье, которые, при свете факелов и при звуках самой варварской музыки, сопровождают останки Будд, несомые слонами. Ананасы растут почти непрерывною цепью вдоль каждой дороги!

«Англичане владеют этим островом только с 1820 года, и уже он прорезан во всех направлениях превосходными дорогами, по которым ходят дилижансы.

«Изгнанные, чрез два месяца, из этого очаровательного места почти непрерывными дождями, мы сели на небольшое судно и предались волнам Индийского Океана, и там, на одном пустынном острове нашли Рамиссирам, древний языческий монастырь, перенесенный сюда в баснословные времена Индийской Мифологии.

«Исполинские башни и странные формы; обширные галлереи, где звук шагов раздается печально; [12] бесконечные корридоры, наполненные мифологическими гранитными изваяниями, обрисовываемыми и освещаемыми слабым светом, — никто не знает, сколько тысяч лет все это существует! Слоны, посвященные двум Началам: Добра и Зла; резкий звук Браминской трубы, слышный издалека; бронзового цвета баядерки, с чертами чисто Индийскими, — эти языческие девственницы, посвященные божеству, которых одежда, головной убор, украшения, тоскливое пенье и символическая движения принадлежат к типам, еще неизвестным для Европейских Художников: все это вместе сильно поразило меня своею глубокою древностью, и я подумал: здесь мы видим живую языческую древность, подобно тому, как в Помпее — остатки умершего Римского города.

«Нарядив меня самым смешным образом цветами большого жасмина, с весьма сильным запахом, Брамины повели меня на плоскую крышу монастыря, откуда, при нашем приближении, туча зеленых попугаев улетела в ближнюю кокосовую рощу, и я увидел себя окруженным всеми принадлежностями великолепия Индуской Архитектуры, позлощенной заходящим солнцем: потому что с крыши можно было весьма удобно видеть все внутренние монастырские дворы, храмы и пагоды монастыря, преоригинально изваянные в блестящие под горячими лучами солнца».

Отсюда поехал наш путешественник в Пондишери и Мадрас; в последний город возвратился он во второй раз, объехав внутреннюю Индию в паланкине, в течение нескольких месяцев, и посетив Танджур, Майсур, Серингапатнам, Нильгерии (Голубые горы), Траванкур, Кананур, Бенгелур, Велур и проч.

Из Мадраса отправился наш путешественник в г. Калькутту, который своим видом напомнил ему [13] Петербург, и который почти немедленно покинул он и на пароходе в двадцать пять дней приехал в Бенарес. Затем посетил он Лукнов, город с золочеными куполами, как Москва; Агру, где Мавританская Архитектура находится на высшей степени совершенства, и где любовался он знаменитою гробницею Нур-Магалы, жены Императора Авренг-Зеба, большою мечетью и многими дворцами и храмами; Дели — местопребывание Великого Могола, мертвый город, где шакалы, волки, гиены бродят между гробниц и остатков древнего величия; наконец Лагор, столицу Пенджаба, где царствует в настоящее время Шир-Синг, и где путешественник насладился волшебною картиною Азиатской пышности во всем ее величии. Вот как был он принят при дворе Шир-Синга:

«Когда прибыл я в стан Г. Клерка (Английского Политического Агента в Пенджабе), он собирался ехать на чрезвычайную аудиенцию ко Двору Шир-Синга, и когда я изъявил ему свое желание сопровождать его, он согласился с чрезвычайною обязательностию. Он сказал мне, что не за долго пред сим он проезжал чрез Россию; что в Одессе принят был Графом Воронцовым с особенным радушием, и что, ему, в свою очередь, весьма приятно будет оказать услугу Русскому. Затем дал он мне свою лучшую палатку и самого смирного слова, на котором мы поместились вместе и ехали, не торопясь, несколько недель. Нас охраняла артиллерия и легкие полки, потому что страна весьма опасна. Шир-Синг путешествует с конвоем, или, лучше сказать, с целою армией в 20,000 человек и сверх того более чем со ста пушками, и в таком-то виде выехал он к нам на встречу со всем своим Двором, на пятидесяти слонах с золотыми седалищами, и окруженный самою фантастическою свитою. [14]

«Я был представлен ему в садах Шалимара, Пенджабского Петергофа, которые была иллюминованы восковыми свечами и которых фонтаны наполняли, как бы влажною пылью, воздух, напитанный почти удушающим запахом померанцевых цветов. Пруды наполнены были лебедями белыми, черными и серыми, между которыми блистали боль mi я птицы с розовыми перьями. Гремящий, как военная перепалка, фейерверк продолжался без перерыва. Аллеи, по которым мы проходили, были увешаны Кашемирскими шалями.

«Царь находился в палатке из золотого сукна, окруженный своим воинским Двором, блестящим дорогими каменьями и всеми цветами радуги; все, составлявшие оный, были в чалмах из развевающегося газа, украшенных золотом, алмазами и лучшими Кашемирскими черными перьями; они были вооружены луком и стрелами, кинжалом, щитом и ружьями с зазженными фитилями, и сидели на золотых или серебряных софах, или на Кашемирских шалях, разосланных по полу и совершенно похожих на разбросанные цветы.

«Все они, при нашем приближении, встали; Шир-Синг, с видом мужественным, но открытым и приветливым, дружески пожал руку Г. Клерку и обнял его, и потом усадил нас обоих на золотые софы. Он имел на руке знаменитый кугинур (гора света, величайшей из всех существующих алмазов). Ослепленный великолепием этой волшебной сцены, я был сначала как бы растерян (может быть отчасти от запаха померанцевых цветов); но этого было еще мало: близ палатки, на возвышении, стояло двадцать царских любимых лошадей, блестящих дорогими каменьями, и покрытых богатыми шалями, а не вдалеке от Царя увидел я тридцать танцовщиц, также блистающих [15] драгоценностями и одетых с пышностью и изяществом».

Представившись Царю Сейков и получив от него богатые подарки, путешественник наш возвратился вместе с Г. Клерком; но чрезмерные жары истощили его силы, и он должен был укрыться в Гималайских горах, откуда и прислано сюда его письмо.

(Из Journal de St. Petersbourg).

Текст воспроизведен по изданию: Извлечение из письма русского путешественника из Симлы // Журнал министерства народного просвещения, № 8. 1842

© текст - ??. 1842
© сетевая версия - Тhietmar. 2022
©
OCR - Иванов А. 2022
© дизайн - Войтехович А. 2001
© ЖМНП. 1842