ПОСЛЕДНИЕ ВОЕННЫЕ СОБЫТИЯ В ОСТ-ИНДИИ.

(По английским известиям).

(В IV No Военного Журнала на 1846 год, в отделении Смеси, помещено было краткое известие о последней войне Англичан с Сейками; ныне сообщаем подробнейшее описание сих замечательных военных событий, основанное на официальных бумагах английского правительства. Прим. Ред.)

Недавняя война Англичан в Ост-Индии есть одно из замечательнейших военных событий последнего десятилетия, и едва ли не самая упорная борьба, которую должно было выдержать британское владычество со времени своего утверждения на Индийском Полуострове. [2]

Сейки или Халса, как они себя называют, составляют религиозную секту, основатель которой Нанак, родившийся в 1469 году, намеревался сделать свое учение посредничествующим между брахманизмом и исламом, но эта мысль произвела только непримиримую вражду между его последователями и могометанами. Приверженцы новой секты, сначала мирной, потом воинственной, образовались в горах верховья реки Рави, и, спустившись в равнину, овладели Амритсиром, откуда часто производили хищнические вторжения в Загорскую Область. Они завоевали Синд, а в 1764 году Лагор и весь Пенджаб (пятиречие), страну между Индом и его притоками. Здесь основали они союзную республику под властию одного или нескольких предводителей или сирдарей, пока наконец не удалось хитрому и деятельному Ренджит-Сингу (Победитель-Лев) провозгласить себя, в 1800 году, магараджею, то есть, великим царем и властелином всего Пенджаба. Царство его простиралось от Кашмира до Мультана, и от Инда до Сутледжа. Сия последняя река составляет границу с английскими владениями, и хотя на левом берегу были некоторые сейкские округи, однакож они находились под британским господством. На самом Сутледже, Англичане имели два сильно укрепленные пограничные поста: Лудиану и Ферозпур, с принадлежащими к ним областями. В 1809 году, Ренджит-Синг заключил с английским правительством мирный договор, и верно соблюдал его до самой смерти своей, последовавшей в 1839 году. Он ревностно заботился о сформировании у себя армии по европейскому образцу, что и удалось [3] ему при содействии европейских офицеров, которых он принял в свою службу (Из них особенно известны генералы Аллар, Вентура, Кур и Авитабиль, которым поручено было начальство над отрядами, ими сформированными. В последствии эти отряды и назывались их именами, так например, были баталионы Вентуры, Авитабиля и т. д. В последнюю войну еще действовали в армии Сейков полковник Мутон и один испанский Офицер.). Ренджит-Синг имел 27700 человек дисциплинированных войск, состоявших из 12800 кавалерии и 14900 пехоты; кроме того, еще 26900 других пехотных войск и 27300 человек конницы и пехоты, выставляемых, в виде участков, сирдарями. Все же силы магараджи простирались до 81900 человек, при 376 полевых и 370 малых орудиях на верблюдах и на легких лафетах.

Полагают, что магараджа получал ежегодного дохода до пятнадцати милионов рублей серебром на наши деньги, и что в казне его хранилось до семидесяти милионов.

Владения его подверглись общей участи быстро возникших восточных государств: они распались, когда мощная рука, их образовавшая, перестала управлять ими.

Войско, неоднократно возмущавшееся и при жизни магараджи, овладело, после его смерти, страною. Трое наследников Ренджит-Синга были убиты, а на престол возведен малолетный сын его, Дулаб-Синг, именем которого управляла мать его, Рани, при содействии государственного совета (дорбара). Армия имела особый военный совет (пунтид), [4] который был составлен для заведывания военными делами. Этот совет увеличил жалованье войска.

Перед открытием войны, в сейкской армия было много замечательных людей: главнокомандующий сирдарь Тедж-Синг, прежний наместник Пешавера, старавшийся воспрепятствовать войне; Лалл-Синг, любимец Рани, который, по интригам ее, был избран вессиром, а прежний вессир, Гулаб-Синг, человек умный и решительный, удалялся с своими приверженцами в горы, чтобы оттуда наблюдать за ходом событий.

Сейки отличаются здоровым, сильным сложением; они стройны, имеют атлетические формы, воинственны и исполнены дикого фанатизма. Всякий Сейк обязан носить при себе оружие.

С этим-то врагом должны были бороться британские войска. Они находились под начальством Генерал-Лейтенанта сэра Генри Гардинга, недавно избранного директорами Ост-Индской Компании в Генерал-Губернаторы Ост-Индии, на место Лорда Элленборо, который показался им слишком войнолюбивым. Сэру Гардингу шестьдесят один год; он старый, опытный офицер, отличившийся еще в войну на Пиринейском Полуострове, под командою Герцога Веллингтона. В 1815 году, будучи откомандирован в прусскую главную квартиру, он лишился, в сражении при Линьи, левой руки, раздробленной картечью. В последнее время, он занимал в Англии должность Военного Секретаря (Secretary of war), то есть, заведывал административною частию армии.

Главнокомандующим армиею был Генерал сэр [5] Гуг Гуг; он старше чином Генерал-Губернатора, и начальствует всеми войсками в Индии. Сэр Гуг Гуг также участвовал в испанской войне, и отличился в Индии и в последнюю китайскую экспедицию, которой был главным начальником.

Известно что англо-ост-индская армия состоит из войск европейских и туземных. Первые принадлежат или к английской армии (полки Королевы), или находятся в службе Ост-Индской Компании. Впрочем, все тамошние войска на содержании Компании. Туземцы (сипаи), состоящие из пехоты, кавалерии и артиллерии, вооружены, одеты и обучены по европейски. Офицеры ост-индской армии все из Европейцев; только в туземных пехотных полках каждая рота имеет, кроме европейских офицеров, 1 Капитана, 1 поручика и 1 прапорщика из своих соплеменников, производимых в сии чины после долговременной и беспорочной службы. Они стоят ниже европейских офицеров, так что туземный капитан считается моложе английского прапорщика своей роты. Туземная пехота составлена преимущественно из брахманов; кавалерия из магометан. Особенно в бенгальской армии служат лица высших сословий, из касты брахманов. Их почитают самыми усердными к службе солдатами. Пехотные полки состоят, большею частию, из одного баталиона в 1100 человек; кавалерийский полк имеет 600 человек; в батарее по 6 орудий, из которых одна гаубица.

Военные силы, выставленные против Пенджаба, разделены были на две дивизии:

1. Синдская дивизия, находившаяся под [6] начальством Генерал-Майора Джильберта (главная квартира в Умбале) состояла почти из 28000 человек, при 66 орудиях.

Из этого числа расположены были в обоих укрепленных пограничных городах: в Лудиане от 6 до 7000 человек с 12 орудиями; в Ферозпуре от 7 до 8000, при 24 орудиях. В Умбале, для подкрепления сих городов, находилось около 10000 человек, с 30 орудиями.

2. Мирутская или резервная дивизия, под начальством Генерал-Майора сэра Джона Грея (главная квартира Мирут), имела около 33000 человек, в 66 орудиями. Из этого числа, до 12000 с 36 орудиями, стояли в Мируте; прочие войска сей дивизии были распределены в Дели, Агре и других местах.

За отчислением необходимых гарнизонов, могли выступить в поле около 45000 человек с 100 орудиями.

Умбала отстоит от Ферозпура на 155 английских (Во всех исчислениях этой статья приведены английские миля. Около девяти английских миль равняются двум немецким или географическим милям. Точнее английская миля содержит в себе 2140 шагов.) миль, от Лудианы на 70; от Мирута или Дели до Умбалы считается 130 миль.

Полагая ежедневный переход в 13 английских миль, от Умбалы до Ферозпура было 12 переходов, до Лудианы 5, от Дели или Мирута до Умбалы 10 переходов.

Лагор отстоит от Ферозпура на 53 мили, или [7] на четыре перехода; от Лудианы на 130 миль, или на десять переходов.

Из распределения войск и исчисленных расстояния явствует, что вся диспозиция была рассчитана только для обороны.

Что касается до театра войны, то его пересекают две реки, Сутледж и Беас и соединительные дороги между Дели и Лагором. Старая, так называемая императорская дорога, по которой ездили великие моголы из Далки в Лагор, идет от первого города в Курналь, Умбаллу, Синд, при Гуррике чрез Сутледж, и потом в Лагор. От нее отделяются еще несколько дорог. 1. От Умбаллы идет дорога в Ропур, пересекает Сутледж и Беас, потом упирается в Амритсир, прежний главный путь Сейков. 2. По ту сторону Синда пролегает дорога в Лудиану; она пересекает, при Фуллуре, Сутледж и равным образом ведет к Амритсиру, а отсюда в Лагор. 3. Дорога при Буссиане ведет через Мудки в Ферозпур, а за этим городом, через Сутледж и Луллиану, в Лагор.

Пограничная река Сутледж (Гезудр древних) есть восточный приток Инда, принимающий в себя справа Беас, или Гифазис древних. Сутледж течет быстро, и летом бывает в нем значительная прибыль воды от тающих снегов. Но в ноябре река мелеет, так что часто бывает проходима в брод. Она судоходна только в верхней части для лодок. До слияния с Беасом, Сутледж, при обыкновенном уровне воды, имеет в ширину 200 шагов. При Фуллуре, где пролегает дорога из Лудианы в Амритсир, река имела в августе, [8] в прибылую воду, около 700 шагов ширины и 18 футов глубины. Здесь правый берег образует возвышенность, а левый пересекается иссохшими ложами потоков. Ниже соединения Сутледжа и Беаса, при Гуррике, на большой дороге из Дели в Лагор, переправляются на пароме через реку, имеющую 275 шагов ширины и 12 футов глубины. И здесь, как при Фуллуре, правый берег выше, а левый перерезан гатями и иссохшими ложами притоков.

По южному берегу Сутледжа, по дороге из Лудианы в Гуррике, тянутся многочисленные деревни, выстроенные из бревен и кирпичей, с террасами вместо крыш. Ближайшие к берегу места покрыты лугами, но леса совсем нет. Только вблизи деревень есть несколько рощ. Топливом служит навоз, сильно нагревающий. Поля, засеянные пшеницею, часто простираются на целые мили между селениями. Но за плодородною береговою полосой, страна суха, как и самый воздух; впрочем, жители возделывают ячмень и другие хлебные растения и отправляют их в Пенджаб.

После сих предварительных замечаний приступаем к извлечениям из официальных депешей.

Депеша Генерал-Губернатора в Тайный Комитет Ост-Индской Компании.

Лагерь при Умбале, 2 декабря 1845.

19-го минувшего месяца выступил я из Дели, направляясь обыкновенными маршами на Курналь и Умбалу, с тем, чтобы соединиться в последнем городе с Главнокомандующим, который находился [9] на этом пути для осмотра войск при Мируте, Дели и в других местах.

22-го ноября получил я от Майора Брадфута официальную депешу, подписанную 20 числом, в которой он доносил о внезапном решении сейкской армии двинуться, в значительном числе, к границе, с явным намерением вторгнуться в британскую область. Вслед за этою депешею, на другой день, получил я частное письмо, в котором меня уведомляли о тех же происшествиях, и к которому были приложены еще несколько писем, и присланные из Лагора сведения, подтверждавшие обстоятельства настоящего движения. Ежели известия сии достоверны, то движение Сейков произошло по внушению Рани и некоторых сирдарей, ибо требования войска были так настоятельны, и нынешнее положение и дух его так опасны, что лагорское правительство вознамерилось отвлечь внимание солдат от возвышения жалованья, и устремить его на враждебные предприятия против британских владений.

По принятым мерам предосторожности, касательно неожиданного нападения Сейков на наши войска, в настоящее время года, в следствие распоряжений Главнокомандующего, основанных на донесении Майора Брадфута, я не нашел нужным, получив известие о вторжении, сделать какие либо перемены в моих движениях.

26-го числа прибыл я в Курналь, где соединился с Главнокомандующим, который, на рассвете, выступил из Умбалы и в тот же вечер воротился в свой лагерь. Того же числа соединился со мною и Майор Брадфут. [10]

Мне было приятно согласился со всеми приказаниями, отданными Его Превосходительством, как относительно распоряжений, чтобы войска могли выступить по первому известию, так и относительно инструкций, данных им офицерам, командующим в Ферозпуре и Лудиане.

Войска, находившиеся в Ферозпуре, состояли из:

1 европейского полка,

7 полков туземной пехоты, и

24 полевых орудий, без тяжелой артиллерии.

В Лудиане находились:

1 европейский полк,

5 полков туземной пехоты,

1 полк туземной кавалерии, и

2 батареи (troops) конной артиллерии.

После продолжительного совещания с Его Превосходительством, и полагая невероятным, чтобы армия Сейков переправилась через Сутледж, я решился не посылать к реке войск, находившихся в Умбале и Мируте, и всякую перемену в нынешней дислокации отложил до дальнейшего соглашения с Главнокомандующим.

Не смотря на медленность и нерешительность, сейкское правительство не отказалось, по видимому, от принятого им намерения. Из сведений, сообщенных Майором Брадфутом в день прибытия его в мой. лагерь, оказывается, что три бригады сейкской армии выступили из Лагора и отошли на несколько миль, и что на следующее утро должны были выступить еще три бригады, из которых одна артиллерийская. Это было 24-го минувшего месяца.

Сейки отвечали на замечание Майора Брадфута, что [11] причина сосредоточения их сил на Сутледже есть сбор наших многочисленных, снабженных всеми военными снарядами войск на границе. Кроме того они требовали объяснения причин наших военных приготовлений, и выдачи лагорскому правительству казны, принадлежавшей покойному радже Сухейт-Сингу, также возвращения деревни Моврана, отданной с нашего согласия Радже Набасскому, и наконец свободного отныне прохода их войск в ту лагорскую область, которая лежит по сю сторону Сутледжа.

Почитаю нужным заметить только о первом и существенном пункте, именно, что сейкская армия, еще в начале января, готовилась двинуться к Сутледжу. По представлениям нашего политического агента, войска воротились. Тогда, как и теперь, Сейки оправдывали свое движение нашими военными приготовлениями на границе. Генерал Губернатор объяснил весьма подробно ход дела в депеше к Майору Брадфуту от 25 января 1845 года, и эта депеша была передана лагорскому вакилю (толмачу).

Генерал-Губернатор Индии неоднократно жаловался через своего политического агента, что необыкновенное увеличение сейкского войска заставляет содержать на границе значительные британские силы, требующие огромных издержек. Все это было очень хорошо известно лагорскому правительству, и оно никогда не опровергало сего обстоятельства, поставленного ему на вид.

Что же касается до прошедшего, то ясно, что индийское правительство не подавало, с своей стороны, никакого повода к жалобе. Мысль, будто наши [12] военные приготовления в течение нынешнего лета могли казаться подозрительными, не имеет основания. Это был только предлог к неприязненным отношениям, причину которых должно искать в политической слабости и внутренних распрях лагорского правительства, и особенно в желании избавиться на некоторое время от страха, внушаемого необузданностию его собственных войск.

Таково в настоящую минуту положение дел. Хотя я твердо убежден, что наши военные приготовления удержат Сейков от всякого наступательного движения, однако может случиться, что нас принудят к войне, и что операции тотчас же окажутся необходимыми в весьма обширном размере. Впрочем, все виды и меры мои клонятся единственно к тому, что бы избегать, сколько можно долее, враждебных столкновений. С другой стороны очень вероятно, что в Тагоре произойдут новые перевороты, и что слабое правительство не удержится при насильственных поступках войск, возбуждающих интриги благоприятной радже Гулаб-Сингу партии.

До сих пор неприязненные действия еще не начались.

Враждебное движение Сейков к Сутледжу я не могу принять за достаточный повод к наступательным действиям, покамест не будут нарушены наши границы.

Не имею также причины сомневаться в верности нашей превосходной туземной армии; но мне известно, что деланы были попытки войти с нашими туземными солдатами в тайные переговоры, что им [13] обещали богатые награды, и что наконец старались подействовать на их религиозные предрассудки.

Несколько значительных, по влиянию своему, владетелей, имеющих поместья на обоих берегах Сутледжа, явились к нам, в доказательство, что они, не принимая никакого участия в неприязненных против нас движениях, держатся нашей стороны. Я велел им отвечать, что хотя мы не думаем о войне, однако, в случае разрыва, защитим тех, которые, верностью к британскому правительству, поставят себя в неприязненные отношения к Пенджабу.

Я чрезвычайно доволен способностями, деятельностию и благоразумием, оказанными Майором Брадфутом во время сих происшествий.

* * *

В упомянутой выше депеше Майора Брадфута, от 20-го ноября, было объяснено:

В ночь на 17 число предводители решились предпринять следующие операции, письменно утвержденные дорбаром.

Армия должна быть разделена на 7 дивизий, из которых одна остается в Лагоре, прочие назначены против Рупара и наших гор, против Лудианы, Гуррике, Ферозпура и Синда. Одна должна двинуться против Пешавера, а войска, под начальством раджи Гулаб-Синга, пойдут в Атток. Числительная сила каждой дивизии простирается от 8 до 12000 человек. Дивизией, назначенной против Ферозпура, будет командовать Шам-Синг-Атареваллах, владения которого прилегают к местности, где он [14] должен действовать. Против Гуррике выступит раджа Лалл-Синг; против Лудианы сирдар Тедж-Синг, новый главнокомандующий, а против Рупара брат Лены-Синга-Муджитии.

Корпус, под начальством Там-Синга, состоит из 4000 кавалерии и 2 пехотных бригад с артиллерией; под командою раджи Лалл-Синга находится 4500 кавалерии и 2 пехотные бригады; сирдарь Тедж-Синг имеет 4 пехотные бригады, между которыми одна вновь сформированная, и 1000 кавалерии, и т. д. Но как планы дорбара еще не были утверждены окончательно, то Майор Брадфут почитает дальнейшие подробности излишними.

* * *

В следствие донесения Главнокомандующего к Генерал-Губернатору от 20-го ноября из лагеря под Умбалою, предписаны им были следующие передвижения войск:

9-й уланский Ее Величества полк выступает немедленно из Мирута к Умбале. Для выступления из Мирута в Курналь должны быть готовыми по первому приказу:

2 батареи (troops) конной артиллерии, 16-й уланский Ее Величества полк, 3-й легкоконный полк, 10-й пехотный Ее Величества полк, за исключением одной роты, корпус саперов и минеров, и все туземные пехотные полки, кроме одного.

Равномерно должен быть готовым к выступлению из Ганзи в Курналь 8-й полк иррегулярной кавалерии, а симурский баталион из Деираха в [15] Шарампур; 4-й полк иррегулярной кавалерии должен выступить из Барейли в Мирут.

Войскам, расположенным в горах при Симле (Симла, английский пост в горах, к югу от верхнего Сутледжа.), предписывается иметь все в готовности к походу, по первому повелению.

* * *

В донесении агента к Генерал-Губернатору от 26 ноября описываются следующим образом сцены, предшествовавшие движению сейкских войск из Лагора:

Двенадцатый час утра, 18-го числа, был, по приговору астрологов, объявлен благоприятным к выступлению войск; однакож никто из предводителей не трогался из своего дома. Офицеры и солдаты регулярных и иррегулярных войск собрались, в числе около двух тысяч человек, и требовали у дорбара объяснения о причине отсрочки. Рани старалась успокоить их тем, что как благоприятный час минул, то поход может быть предпринят лишь по новому извещению астрологов. Толпа требовала, чтобы астрологи немедленно назначили благоприятное к выступлению время, и астрологи принуждены были отыскивать в своих таблицах от 2 до 3 часов. Покамест Рани занимала мятежных солдат, возвещено было, что благоприятный день наступит не ранее 15-го муджеура (28 ноября). Раздраженные солдаты провозгласили астрологов обманщиками и требовали от них двух крор рупий (два [16] миллиона фунтов стерлингов или слишком 12 миллионов рублей серебром), похищенных из государственной казны. Военный совет просил повременить и сказал, что 7-е мунджеура (20 ноября) также хороший день. Солдаты все еще были в раздражении, и бедный совет разошелся посреди их угроз.

Солдаты требовали, чтобы Рани и сын ее сопровождали войско, и дали заметить, что покажут пример над тем предводителем, который не пойдет на войну.

* * *

Вторая депеша Генерал-Губернатора в Тайный Комитет, из Умбалы от 4 декабря 1845 года, объясняет, что Майор Брадфут был посылав к лагорскому вакилю (толмачу), приезжавшему в лагерь при Лудиане, с поручением узнать ответ на прежние представления, и вместе с тем побудить его к объяснению, действительно ли войско выступило из Лагора и двинулось к Сутледжу с очевидно-неприязненными намерениями. Вакиль возразил, что он ничего об этом не знает. В конце депеши Генерал-Губернатор повторяет, что он постоянно заботился сохранять мир, и не подавал сейкскому правительству ни малейшего повода к войне.

По полученным из Лагора известиям, Рани и сирдари потому старались двинуть войска к границе, что почитали это единственным средством спасти свою жизнь и сохранить власть. Однакож Генерал-Губернатор все еще полагает, что Сейки не начнут [17] приязненных действий. Он хочет выждать ответа лагорского правительства, состоящего, конечно, под властию войска, и если ответ будет враждебный, то немедленно предпишет войскам поспешить к назначенным позициям. Но до последней минуты Генерал-Губернатор намерен избегать неприязненных столкновений.

* * *

Генерал Губернатор Тайному Комитету.

Лагерь при Ферозпуре, 31 декабря 1843.

«После депеши моей от 4-го текущего месяца, совершились весьма значительные события.

Сейкская армия, начав 11-го числа переправляться в значительном числе через Сутледж, и обложив с одной. стороны Ферозпур, заняла при деревне Фирозшахе укрепленную позицию, в десяти милях от Ферозпура и в таком же расстоянии от деревни Мудки.

В этом лагере неприятель расположился в числе слишком 50000 человек, при 108 орудиях, частию тяжелого калибра, с тем намерением, чтобы воспрепятствовать приближению к Ферозпуру британских войск, которые спешили на помощь к этому месту, атакованному Сейками изменнически, без всякого объявления войны.

8-го декабря я приказал той части войск, которая находилась в Умбале с оборонительною целию, выступить оттуда 11-го числа. Войска сии достигли Мудки 18-го, после усиленного перехода в 150 миль, вечером того же дня отразили атаку Сейков, и [18] взяли 17 орудий. На следующий день армия соединилась при Мудки, и 21-го двинулась с левого фланга на Ферозпур. Когда в час с половиною к ней примкнули 5000 человек и 20 орудий, выступивших утром из Ферозпура под начальством сэра Джона Литлера, Главнокомандующий построил армию в боевой порядок, и на следующий день взят был неприятельский лагерь с 70 орудиями и с большим количеством военных снарядов.

Столь успешные и энергические операции принудили сейкское войско отступить на другой берег Сутледжа. Британская армия расположилась лагерем между Ферозпуром и переправами через Сутледж.

Вы изволите заметить, что сии важные и блистательные успехи были приобретены тою частию нашей армии, которая расположена была с оборонительною целию при Умбале, и что мы имеем в резерве войска, находящиеся в Мируте и еще далее позади. Они выступили в поход одновременно, и должны быть здесь между 5-м и 9-м январем.

Имею честь препроводить два рапорта Главнокомандующего, в которых заключаются ближайшие подробности изумительного приобретения столь важных выгод. Я уверен, что Палата Директоров Ост-Индской Компании, совокупно с правительством Ее Величества., вполне оценит чрезвычайные заслуги Главнокомандующего, офицеров, унтер-офицеров и рядовых индийской армии».

Переходя к подробнейшему изложению событий, Генерал-Губернатор упоминает о том, что, вместе с опытнейшими офицерами британской армии, он был постоянно убежден, что Сейки не [19] перейдут за Сутледж с пехотою и артиллерией. Полагали вероятным, что через реку переправятся лишь незначительные партизанские отряды для побуждения британского правительства к вмешательству в дела Лагора.

6-го декабря Генерал-Губернатор выступил из лагеря под Умбалою к Лудиане. 6-го и 8-го числа известился он, что в Лагоре занимались, в обширном размере, приготовлениями к войне, собирали артиллерию и военные снаряды, и потому предписал Главнокомандующему двинуть войска из Умбалы, Мирута и из других дальних мест.

По показанию Капитана Никольсона, политического ассистента-агента в Ферозпуре, часть сейкской армии приблизилась к реке на три мили; напротив, по сведениям, полученным из Лагора от Майора Брадфута, движение Сейков в значительном числе казалось невероятным. Между тем британские войска уже были на походе.

Генерал-Губернатор, полагая войска, выступившие из Умбалы, не довольно сильными для подания помощи Ферозпурскому гарнизону, в случае атаки сейкской армии, приказал войскам, находившимся в Лудиане, соединиться с шедшими из Умбалы, а в Лудиане занять только цитадель больными и слабосильными солдатами тамошних полков. Умбальские войска состояли из 7500 человек, при 36 орудиях; лудианские из 5000 человек, при 20 орудиях. Точкою соединения назначался Буссиан, где сходятся дороги из обоих городов.

13-го Генерал-Губернатор получил известие, что сейкская армия переправилась в большому числе [20] чрез Сутледж и сосредоточилась на левом берегу. В следствие того он обнародовал в тот же день прокламацию об открытии военных действий и о присоединении владений магараджи Дулаб-Синга на левом берегу Сутледжа к британской области. Вместе с тем Генерал-Губернатор представил краткий исторический обзор, в котором показал, что британское правительство постоянно заботилось о сохранении мира, и что только неприязненное вторжение сейкского войска в британские владения побудили его прибегнуть к силе оружия.

18-го числа британские войска, после усиленных маршей, пройдя в последний день двадцать одну милю, достигли Мудки, отстоящего от Ферозпура на двадцать миль. Здесь соединилась вся британская армия, за исключением двух европейских и двух туземных полков, которых ожидали на другой день. Лишь только солдаты стали готовить себе обед, Майор Брадфут получил известие, что вся сейкская армия двинулась для нападения на лагерь. Войска тотчас же стали под ружье и пошли навстречу неприятелю. Следствием этого кратковременного, но решительного сражения было совершенное разбитие неприятеля на всех пунктах и взятие 17 орудий. Войска воротились в лагерь, и пробыли здесь 19 и 20 число, чтобы отдохнуть, собрать раненых и привезти взятые пушки. Это двухдневное бездействие не может быть порицаемо, ибо, судя по приготовлениям и движениям сейкской армии, предводитель ее намеревался воспрепятствовать приближению вспомогательного войска, но не решался атаковать Ферозпура.

Главнокомандующий, оставив в Мудки обоз, [21] раненых и отбитые у неприятеля орудия, под прикрытием двух туземных пехотных полков, выступил 21 числа, в четыре часа утра. Не доходя мили три или четыре до укрепленной при Фирозшахе неприятельской позиции, в которой находились 108 прикрытых брустверами орудий, войска сделали привал. Генералу сэру Джону Литлеру Главнокомандующий послал в предшествовавшую ночь известие о предположенном направлении, и вместе с тем предписал ему выступить с таким числом войска, какое позволит безопасность крепости.

В половине второго часа умбальские войска, не имевшие при себе никаких тяжестей, за исключением запасных снарядов, соединились с отрядом сэра Джона Литлера, который выступил из Ферозпура с 5000 пехоты, двумя кавалерийскими полками и 21 полевым орудием. Затем Главнокомандующий, по соглашению с Генерал-Губернатором, сделал распоряжения к атаке неприятельской позиции, почти в четырех милях от того места, где последовало соединение войск.

Британские силы простирались до 16700 человек при 69 орудиях, большею частию конной артиллерии».

Числительная сила Сейков изменялась между 48000 и 60000 человек, при 103 орудиях тяжелого калибра, размещенных на батареях.

«Вы изволите заметить, доносит Генерал-Губернатор, что каждый, стоявший в наших рядах солдат, после соединения войск умбальских и лудианских с Ферозпурскими, был употреблен в дело, и что вообще люди показали себя весьма усердными. Не смотря на препятствия местности, [22] перерезанной кустарниками, на чрезвычайное превосходство неприятельской артиллерии, и завалы, за которыми дралась сейкская пехота, наши британские войска, в особенности пехотные, преодолели все препоны, овладели в этот вечер и на следующее утро 70 орудиями и всем неприятельским обозом с военными снарядами.

«О подробностях сего блистательного подвига ссылаюсь на донесение Главнокомандующего. Три попытки Сейков, подкрепленных армиею Тедж-Синга, снова овладеть, в течение дня, потерянною позициею, не имели ни какого успеха.

Сейкская армия, ошеломленная потерею артиллерии и значительным числом убитых и раненых, отступила к Сутледжу и переправилась на другой берег. Войска, столь быстро двинутые из Умбалы к границе, доказали, что были достаточны для предположенной цели, именно отмстить за измену правительства Магараджи и за дерзость Сейков. Вместе с тем обнаружилось на самом деле, что принятые военные меры предосторожности были крайне необходимы. Вторгнувшийся в наши владения неприятель изгнан и необузданные солдаты бессильного правительства наказаны.

«В заключение сей депеши с прискорбием должен упомянуть я о потере незаменимого офицера, Майора Брадфута, моего политического агента в Лагоре, убитого в сражении 21-го числа. Он упал возле меня с лошади, однакож, вопреки моего совета, опять сел в седло, и вскоре потом получил смертельную рану в ту минуту, когда повел войска против неприятельских батарей на нашем фронте. [23] Столько же храбрый, сколько опытный по каждой части своего военного и политического поприща, он был последний из трех братьев, которые, служа в войсках Компании и Королевства, все пали в сражениях.

«Капитан Никольсон, политический асистент-агент в Ферозпуре, также убит в деле 20-го числа.

МУДКИ.

Генерал сэр Гуг-Гуг, Главнокомандующий индийскою армией, Генерал-Губернатору Индии. Главная квартира сутледжской армии, лагерь при Мудки, 19 декабря 1845 года.

«Милорд!

Описание открывшейся против Сейков кампании и блистательного подвига нашей армии могло бы показаться излишним, ибо Вы сами делили с нами все опасности и труды; но я обязан к тому моим званием, и должен уведомить Вас о происшедших событиях для того, что бы об них узнала вся Европа и вся Индия.

Вам известно, сэр, что внезапное вторжение Сейков, переправившихся с большею частию своего войска через Сутледж, в намерении, не смотря на мирные договоры, атаковать Ферозпур, произвело с нашей стороны ряд затруднительных передвижений для защиты нашей пограничной крепости, столь вероломно и неожиданно атакованной. По причине выдающегося положения Ферозпура, и по близости его к главному [24] городу Сейков, оборона его от внезапного нападения была трудною операцией.

Сейкское правительство всегда могло устремить на Ферозпур грозные силы, прежде нежели бы мы успели собрать необходимое для подания ему помощи число войск. Когда 11-го числа сделалось известным в Умбале, где находилась моя главная квартира, что Сейки, действительно, атаковали Ферозпур, немедленно приняты были меры к отражению неприятеля, хотя я возлагал полную уверенность на командовавшего там Генерал-Майора сэра Джона Литлера, и на преданность и храбрость гарнизона.

Войска различных постов синдской дивизии были направлены усиленными переходами к Буссиану. Из этого центрального пункта они могли подать помощь обеим крепостям, Лудиане и Ферозпуру. Марши, для сосредоточения войск, были, в высшей степени, форсированные. В шесть дней, по песчаным дорогам, солдаты прошли около 150 миль. Они едва имели время приготовлять себе пищу, и отдыхали, по самой большей мере, едва час.

Когда авангард наш достиг Вудни, гарнизон запер ворота укрепления, а как наша тяжелая артиллерия следовала в ариергарде, то я решился отложить наказание. Мы удовольствовались тем, что потребовали от жителей деревни съестных припасов, грозя, в случае отказа, разорением и штурмом: по счастию, все необходимое было получено без выстрела.

Сведения, нами здесь полученные, доказывали, что неприятельское войско под Ферозпуром почувствовало влияние наших движений, ибо весьма [25] значительная часть его была послана воспрепятствовать нашему приближению. Их разъезды отступили перед нашими каваллерийскими пикетами, утром 18-го числа, от деревни и форта Мудки.

Вскоре после полудня, дивизия, под начальством Генерал-Майора сэра Гарри Смита (одною бригадою этой дивизии командовал Генерал-Майор сэр Джон М’Кескиль, другою Генерал-Майор Джильберт) с 5 конными и 2 легкими полевыми батареями, под командою Подполковника Брука, равно как и кавалерийская дивизия, состоявшая из 3-го легкого драгунского полка Ее Величества, лейб-гренадеров (Генерал-Губернатора.), 4-го и 5-го легко-конного и 9-го полка иррегулярной кавалерии, расположились лагерем, фронтом к Мудки.

Войска были крайне изнурены, преимущественно по недостатку в воде, которой нельзя было найти на дороге, как вдруг разнеслась весть о движении сейкской армии. Солдаты едва успели стать под ружье и занять позицию, когда весть оправдалась на самом деле.

Я тотчас выдвинул кавалерию и конную артиллерию, а за ними и пехоту с полевыми батареями. Мы не прошли и двух миль, как наткнулись на неприятельскую позицию. Сейки имели от 15 до 20000 пехоты и почти столько же кавалерии, при 20 орудиях. Чтобы прикрыть построение пехоты от их атак, я поспешил занять равнину кавалерией, по-эскадронно, поручив это бригадирам Вейту, Гугу и Мактиру. За ними [26] немедленно последовал Подполковник Брун с 5 конными батареями, которые заняли позицию впереди, имея кавалерию на флангах.

Местность представляла бесплодную равнину, кое-где поросшую низким, но густым кустарником, из-за которого поднимались песчаные холмы.

Неприятель укрыл свою пехоту и артиллерию за этими кустарниками и высотами. Едва наши 12 баталионов построены были из бригадных эшелонов в линию, Сейки открыли весьма сильный огонь, на который столь же деятельно отвечала конная артиллерия Бригадира Брука, вскоре подкрепленная двумя полевыми батареями. Быстрый и меткий огонь нашей артиллерии скоро ослабил неприятельскую канонаду, а как было необходимо нужно дать полное развитие движениям пехоты, не подвигая артиллерии к кустарникам, то я предписал бригадирам Вейту и Гугу направиться с кавалерией на левый фланг неприятеля, стараясь обойти его. Обход был совершен с достославною храбростию 3-м легким драгунским полком, 2-ю бригадою, состоявшею из лейб-гренадеров и 4-го легко-конного полка, и частию 4-го уланского полка: войска сии, оттеснив всю заднюю линию неприятельской пехоты и артиллерии, скоро заставили последнюю умолкнуть, и обратили в бегство многочисленную кавалерию. Покамест совершалось это движение против левого фланга неприятеля, я направил остальную половину 4-го уланского волка и 9-й полк иррегулярной кавалерии, с одною легкою полевою батареей, на правый его фланг. И это движение увенчалось успехом. Если бы неприятельская пехота и артиллерия не были прикрыты кустарниками, то наши [27] блистательные атаки имела бы гораздо больший результат.

Когда пехота пошла в атаку, Бригадир Брук поспешно выдвинул из-за кустарников свою конную артиллерию, и канонада опять загремела с обеих сторон. Пехота, под начальством Генерал-Майоров сэра Гарри Смита, Джильберта и сэра Джона М’Кескиля, атаковала эшелонами линию неприятельской пехоты, которой почти нельзя было видеть между кустарниками и по причине наступившей темноты (В тамошних местах солнце заходит в это время года часов в пять с половиною.). Сопротивление неприятеля было так велико, как надлежало ожидать от войск, которые, все основывая на победе, доселе почитали себя неодолимыми. Их длинная и растянутая линия охватывала нашу числительным превосходством; но фланговые движения нашей кавалерии не допускали до этого Сейков.

Сейки скоро убедились, что встретили неприятеля, какого не ожидали. Все силы их были выбиваемы из постепенно занимаемых ими позиций с величайшим уроном и с потерею 17 орудий, из которых многие тяжелого калибра, при чем наша пехота отлично действовала штыками. Ночь спасла неприятеля от совершенного истребления, ибо сия упорная борьба продолжалась полтора часа в вечернем сумраке и посреди облаков пыли, еще более затемнявших предметы на песчаной равнине.

К сожалению столь храбрая и блистательная атака и с нашей стороны стоила значительных потерь. [28] Войска бивуакировали несколько часов на поле сражения, и тогда только воротились в свой лагерь, когда убедились в отсутствии неприятеля и в невозможности, по причине темноты, правильного преследования.

Позволяю себе поздравить Вас, милорд, с сим первым поражением наших врагов армиею, которою имею честь командовать.

Вы лично убедились, с каким упорством одержана была победа; что же касается до готовности, с которою Вы делили с нами все опасности, и особенно ободряли войска, этому я был очевидным свидетелем. Как уже упомянуто, потеря наша была весьма чувствительна; но она была бы тяжка и в таком случае, если бы ограничивалась смертию одного человека, о котором теперь хочу упомянуть. В конце сражения раздробило картечью левое бедро у Генерал-Майора сэра Роберта Селя, которому Индия и Англия столь много обязаны; рана, без сомнения, смертельна. Сэр Джон М'Кескиль, старый, храбрый и заслуженный генерал, ранен пулею в грудь и умер на месте. Бригадиры Больтон и Мактир, Подполковники Бонбюри и Бирн, и другие храбрые офицеры, находятся в числе раненых. Отечество и служба, конечно, пожалеют о сих потерях, но не сочтут их бесполезными, если надлежало освободить Ферозпур и примерно наказать врага за вторжение в нашу область.

Имею полное право гордиться содействием всех офицеров и войск армии, и быть довольным распоряжениями дивизионных генералов и бригадиров». [29]

Депеша заключается похвалами офицерам разных штабов.

Из списков о сражении при Мудки извлекаем следующие сведения:

Убито: 13 европейских офицеров, между которыми 3 из штабов и 2 туземных; 15 унтер-офицеров и 177 рядовых, 8 деньщиков и других нестроевых чинов, и 209 лошадей.

Ранено: 39 европейских офицеров; из них 1 принадлежавший к штабу и 9 туземных, 42 унтер-офицера, 546 рядовых, 33 деньщика и других нестроевых чинов, и 88 лошадей.

ФИРОЗШАХ.

(См. план)

Главнокомандующий Ост-Индскому Генерал-Губернатору.

Лагерь при Фирозшахе, 22 декабря 1845.

«Снова имею честь поздравить Вас, достопочтенный милорд, с успехами нашего оружия. При Фирозшахе произошла великая битва с сейкскою армией, и при благословении божественного Провидения одержана храбростию наших войск победа над превосходным в числе неприятелем, и при таких обстоятельствах, которые делают эту битву одною из достопамятнейших в истории Индии.

После сражения 18 числа при Мудки, известились мы, что неприятель двинулся с намерением атаковать нас свежими силами. Перед лагерем нашим проведена [30] была оборонительная линия и приняты все необходимые меры к отражению атаки. Однако день прошел спокойно, а в ночь слабая дивизия наша была подкреплена 29-м пехотным Ее Величества и 1-м европейским легким пехотными полками Ост-Индской Компании с тяжелыми орудиями

Утром 21-го числа, когда было решено начать наступательные действия, колонны наши всех родов войск двинулись по дороге к Фирозшаху, где, как было известно, расположился неприятель в значительном числе и с многочисленною артиллерией, и где с 18 числа постоянно был занят укреплением своей позиции. Мы не повели атаки прямо против его грозных укреплений, но стали маневрировать на его правом крыле. Имея 2-ю и 4-ю пехотные дивизии во фронте, и будучи подкреплены во второй линии 1-ю дивизией и кавалерией, продолжали мы дефилировать, вне пушечного выстрела, между армиею Сейков и Фирозшахом. Желанная цель скоро была достигнута. На нашем левом фланге показалось облако пыли, и мы увидели Генерал-Майора сэра Джона Литлера, который, согласно посланной ему накануне вечером инструкции, воспользовался благоприятным случаем и спешил к нам с своими войсками. Соединение последовало скоро, и таким образом мы достигли одной из главнейших целей всех наших усиленных переходов и лишений, именно освобождения этой части нашей армии от многочисленных неприятельских сил, ее окружавших.

Сделаны были распоряжения к совокупной атаке неприятельского укрепленного лагеря. Простираясь на одну милю в длину и на полмили в ширину, он [31] имел форму паралелограма и охватывал собою деревню Фирозшах. Короткие стороны его упирались в Сутледж а Мудки, длинные были обращены к Ферозпуру и в открытое поле. Мы двинулись против сей последней стороны, причем фронтальная местность покрыта была, как при Мудки, густым низким кустарником.

Дивизия Генерал-Майора сэра Джона Литлера, Бригадира Веллеса, принявшего команду после Генерал-Майора сэра Джона М’Кескиля, и Генерал-Майора Джильберта развернулись в линию, имея в центре, всю нашу артиллерию за исключением трех конных батарей, из которых две оставлены были на флангах, а третья в резерве. Дивизия сэра Гарри Смита и наша слабая кавалерия следовали во второй линии, и для прикрытия обоих флангов имели в резерве одну бригаду.

Здесь должен я заметить, что командование левым крылом я передал Генерал-Лейтенанту сэру Генри Гардингу, а сам повел правое.

Неприятель открыл жестокий огонь, ибо позиция его была защищена слишком 100 орудиями, из которых слишком сорок были большого калибра. Искусство нашей малочисленной и меньшего калибра артиллерии хотя и умеряло действие сильнейшей канонады, однакож не могло заставить умолкнуть ее. Наконец двинулась наша пехота под градом ядер и гранад, и достигла грозных укреплений; она проникла даже до самых пушек и овладела ими. Но когда батареи находились почти в наших руках, солдаты наши подверглись столь убийственному ружейному огню неприятельской пехоты, что, несмотря на все [32] героические усилия, могли овладеть только частию укреплений. В самом разгаре битвы наступила ночь.

Хотя я и выдвинул дивизию Генерал-Майора Гарри Смита, хотя она заняла другую точку позиции и долго ее удерживала, хотя третий легкий Ее Величества драгунский полк овладел одною из самых грозных батарей, однако неприятель все еще имел в руках своих значительную часть большого четыреугольника. Между тем войска наши, смешавшись с сейкскими, удержали за собой остальную половину, и наконец расположились здесь бивуаками, истомленные храбрыми подвигами и жестоко мучимые жаждою, впрочем одушевляемые непоколебимым мужеством. В таком положении прошла длинная ночь.

Около полуночи неприятель выдвинул одно из своих тяжелых орудий, которое наносило большой вред нашим войскам. Генерал-Лейтенант сэр Генри Гардинг тотчас послал 80-й пехотный Ее Величества полк и 1-й европейский легкий пехотный. Они были поведены в атаку командовавшими ими офицерами, и поощряемы адъютантом сэра Гардинга, Подполковником Вудом, который однако, при самом начале, был ранен. 80-й полк овладел орудием, и устрашенный неприятель уже в осмеливался теснить нас; но целую ночь продолжал он беспокоить наши войска пушечными выстрелами, лишь только лунный свет открывал нашу позицию.

(В частном письме, читанном сэром Робертом Пилем в Парламенте, Генерал-Губернатор говорит: «Ночь 21-го декабря была необыкновенною ночью в моей жизни. Без пищи и крова, в сильный холод, бивуакировал я с солдатами. У горевшего лагеря перед фронтон, отдыхали наши храбрые воины под жестоким огнем артиллерии, не умолкавшим во всю ночь, и перемешанным с дикими воплями Сейков, английским ура, и стонами умирающих. В таком положении, с горстию людей, которые в прошлую ночь брали приступом батареи, ожидал я утра, и в короткие промежутки подъезжал к разным местам, чтобы поддержать мужество солдат и ободрить дух.) [33]

На рассвете мы ему отплатили. Пехота наша выстроилась в линию, поддерживаемая на флангах конною артиллерией, а между тем из нашего центра открыли огонь еще годные тяжелые орудия, при содействии ракетной батареи.

Маскированная неприятельская батарея с большим успехом обстреливала этот пункт, подбивая наши орудия и взрывая зарядные ящики. Тогда Генерал-Лейтенант, сэр Генри Гардинг, сам принял начальство над левым крылом, а я над правым. Линия наша двинулась, и не взирая на неприятельский огонь, вытеснила Сейков из деревни Фирозшаха и из лагеря. Устремившись потом на их центр, поворотив фронтом влево, наши, неостанавливаемые упорным сопротивлением, продолжали обходить лагерь и вскоре вытеснили неприятеля из всей его позиции.

Линия остановилась, будто на параде, когда оба генерала поехали вдоль фронта; она приветствовала их радостными восклицаниями, и развернула отбитые у сейкской армии знамена. Мы овладели 73 орудиями и полем битвы.

(В том же частном письме Генерал-Губернатор пишет: «С наступлением утра, двинулись мы истинно английским шагом. Гуг был на правом крыле: я сам, имея возле себя дорогого Артура (его 18-ти летнего сына), поместился в центре левого, почти в тридцати шагах перед фронтом, чтобы удержать солдат от выстрелов. Не останавливаясь ни на минуту, мы гнали неприятеля от одного конца лагеря до другого. Самую тяжкую потерю понес я в моих офицерах; из 12 моих адъютантов, 10 выбыли из строя, 5 убито и 5 ранено. Картечный огонь из 100 орудий был чрезвычайно силен, и сейкская армия, обученная французскими офицерами, состоят из самых воинственных людей в Индии».) [34]

Войска заняла местность, нами завоеванную; но труды наши еще не кончились. Спустя два часа, сирдарь Тедж-Синг, командовавший в последнем сражении, привел из окрестностей Ферозпура свежие войска с многочисленною полевою артиллерией, и кроме того он был поддерживаем 13000 Горепурасов, которые до сих пор стояли лагерем близь реки. Он ворвался в ряды нашей кавалерии и старался снова овладеть Фирозшахскою позициею. Отброшенный при первой атаке, сирдарь возобновил ее с новыми войсками и сильною артиллерией. Он начал с нашего левого крыла, но, не имев здесь удачи, бросился на взятую нами деревню, и тем заставил поворотить весь ваш фронт к правой стороне. Во все это время, орудия его поддерживали неумолкаемый огонь, между тем как наша артиллерия, истратившая в непрерывных битвах все заряды, не могла отвечать ни одним выстрелом.

Поэтому я стал угрожать обоим неприятельским флангам нашею кавалерией, уже весьма истомленной, а пехоте приказал быть готовой итти на помощь. Вероятно это побудило неприятеля вдруг прекратить огонь и очистить поле. [35]

В продолжение суток не появлялось перед нашим фронтом ни одного Сейка. Беспорядочные и упавшие духом остатки неприятельской армии, как говорят, потянулись за Сутледж, к Нуггурпутуру и Телле, или на левый берег этой реки, к Гуррикипутуру. Из предводителей Сейков убит Багудур-Синг, а Лалл-Синг ранен; Мехтаб-Синг, Аджудхиа-Перехад и Тедж-Синг, бывший наместник Пешевера, бежали. Лагерь их представляет картину страшного кровопролития. Они оставили большие запасы хлеба и снарядов.

Тем, вероятно, и кончилось вероломное вторжение в мирные области, состоящие под британским покровительством. После всего изложенного мною, почитаю излишним прибавлять, что горжусь и до конца дней моих буду гордиться армией, которою имел честь командовать 21-го и 22-го числа. Вашему мужественному содействию обязан я такою победою, и вместе славою, видеть имя мое на ряду с Вашим.

Урон наш велик. И могло ли быть иначе? В продолжение тридцати часов, наши войска взяли приступом укрепленную позицию, дали генеральную битву и выдержали два значительные сражения. В четыре дня они прогнали на левый берег Сутледжа 60000 Сейков, имевших слишком 150 орудий, из которых, по собственному признанию неприятеля, он потерял 108. Мы захватили 91 орудие.

Войска наши потерпели так много потому, что взятый лагерь везде был прикрыт заряженными минами, при постепенном взрыве которых погибло несколько храбрых офицеров и солдат. [36]

Долгом почитаю свидетельствовать о доказанном в сих битвах мужестве всех полков Ее Величества и 1-го легкого европейского пехотного полка Ост-Индской Компании. Туземные войска усердно им содействовали.

Генерал-Лейтенанту сэру Генри Гардингу, ближайшему после меня по команде генералу, обязан я искреннею благодарностию, не только за его личные, всем известные заслуга, но и за искусное содействие, оказанное им мне в самые важные минуты этого сражения. Не могу умолчать также о неутомимом усердии всех вообще и собственно моих штабов. Генерал-Майоры сэр Гарри Смит, Джильберт и сэр Джон Литтлер, и Бригадир Веллес, славно кончивший жизнь в минуту победы, вполне оправдали те надежды, которые я возлагал на них, как на дивизионных начальников.

Весьма доволен я и прочими бригадирами, начальниками артиллерии и инженеров, полковыми командирами и вообще штаб-офицерами. Все они подвизались с похвальным усердием.

Представления о награде офицеров, особенно отличившихся в эти дни, будут препровождены, как скоро Главнокомандующий соберет необходимые подробности о их заслугах.

* * *

В оба дня британская армия лишилась:

Убитыми: 37 европейских офицеров, 17 туземных, 630 унтер-офицеров и рядовых, и 281 лошадь.

Ранеными: 78 европейских офицеров, 18 туземных, 1610 унтер-офицеров и рядовых, и 187 лошадей. [37]

Всего: 150 офицеров и

2,240 унтер-офицеров и рядовых.

Между взятыми орудиями находились: одно 42 фунт. одно 24 фунт. и одно 9 фунт. Гаубицы, почти всех калибров: 1: 24 фунт., 7: 18 фунт., 15: 12 фунт., 11: 10 фунт., 18: 9 фунт., 7, 6 и 3 фунт., и одна 24 фунтовая мортира.

Многие из них имеют персидские надписи и весьма древни; многие богато украшены, с хорошими лафетами, и во всем сходны с орудиями бенгальской артиллерии. Впрочем металл их тяжелее металла того же калибра, употребляемого в бенгальской артиллерии.

* * *

Из донесений Генерал-Губернатора, сэра Генри Гардинга, как младшего генерал-лейтенанта, и Генерал-Майоров сэра Джона Литтлера и Джильберта к Главнокомандующему, извлекаем еще следующие известия:

Генерал-Губернатор говорит в своем донесении.

«Имею честь обратить внимание Вашего Превосходительства на подвиг одной высокой особы, именно Графа Равенсберга, который, с офицерами своей свиты, Графами Грёбеном и Ориолою участвовал со мною в походе. Эти прусские офицеры поддержали славу своих соотечественников. Врач Принца был убит ядром. Я видел как Его Королевское Высочество, спрыгнув с лошади, поспешил к нему на помощь, но человеколюбие Принца, было бесполезно: смерть уже прекратила жизнь врача. Мне известно глубокое уважение Вашего Превосходительства к сему августейшему по Востоку путешественнику и его [38] приближенным, и я уверен, что сообщаемое мною известие будет Вам приятно».

* * *

Генерал-Майор сэр Джон Литлер доносит о выступлении своем, согласно повелению Генерал-Губернатора от 20 числа, из Ферозпура, 21-го числа в 8 часов утра, присовокупляя, что для охранения лагеря и города оставлены им два туземные полка с несколькими орудиями. В четыре часа во полудни вступил он в боевую линию. Далее Генерал Литлер говорит о первых своих действиях в линии под жестоким неприятельским огнем, причем войска, не взирая на значительный урон, мужественно и решительно приблизились к неприятельским батареям на 187 шагов (150 ярдов).

В донесении сказано:

«Я приказал Бригадиру Риду итти в атаку. Он был поддерживаем на левом фланге бригадой Ашбортона. Атака начата была с такою стремительною храбростию, что успех ее казался несомненным. Но как неприятель продолжал неослабно действовать своими орудиями, вырывавшими целые ряды, то в 62-м пехотном Ее Величества полку оказалось колебание и признаки страха, что произвело подобное же действие на туземные полки, на флангах. Тщетны были все усилия ободрить их восклицаниями и двинуть вперед, тщетны были все убеждения, что им остается пройти лишь весьма малое пространство для одоления неприятеля. Они отступили на пушечный выстрел к резерву, состоявшему из 9-го пехотного Ее Величества полка и 26-го туземного пехотного. Часть 14-го [39] туземного пехотного полка, с знаменами, примкнув к сим двум полкам, ворвалась в неприятельские батареи.

Между тем почти стемнело, и как я известился, что дивизии на правом крыле равным образом действовали безуспешно, то и расположился бивуаком по близости.

На следующее утро я опять выступил, услыхав, что дивизия первого крыла возобновила аттаку, и вскоре потом получил повеление направиться к месту сражения. Успех аттаки покрыл славою британское оружие, и я спешу поздравить Ваше Превосходительство и Генерал-Губернатора с счастливым окончанием одной из кровопролитнейших битв, когда либо случавшихся в Индии».

Генерал Литлер хвалит затем терпение и неутомимость своих войск на марше, когда они, лишенные воды, подвергались действию знойного солнца, что, но, видимому, могло бы ослабить их энергию. Не смотря на то, и не останавливаемые сильнейшим огнем из всех орудий, они шли на неприятеля смело и решительно. «Потеря многих офицеров, сказано в донесении, должна была однакож подействовать на ослабление их усилий и ревности, и только этим обстоятельством объясняется поступок 62-го Ее Величества полка. Туземные войска, вопреки многократных попыток сейкских посланцев в последние месяцы, вполне доказали свою привязанность к британскому правительству. Я не знаю ни одного побега со времени перехода неприятеля за Сутледж. Туземцы поддержали [40] отличительную черту бенгальской армии, сражаясь мужественно и храбро под сильным огнем».

* * *

Генерал-Майор Джильберт говорит в своем донесении от 24-го декабря.

«Дивизия моя двинулась, под жестоким артиллерийским огнем, полковыми эшелонами, с правого фланга, будучи поддерживаема двумя легкими полевыми батареями, около четырех часов по полудни вступила в сражение, и вытеснила неприятеля из занимаемой им позиции, не без значительной впрочем потери, особенно в европейских офицерах.

Как по причине наступившей ночи произошло замешательство и войска стреляли друг в друга, и как часть неприятельского лагеря загорелась, то бесполезно было удерживать столь дорого приобретенную позицию. Я занял другую, почти в 500 шагах от лагеря, где и провел ночь.

Утром 22-го числа я сделал распоряжение, чтобы с 3-ю дивизией Бригадира Веллеса, поступившей под мое начальство, и с моею 2-ю дивизией, снова штурмовать неприятельский лагерь, вторично занятый Сейками в продолжение ночи. Войска вступили в линию, боевым порядком, с правого фланга.

Фронт левого крыла моей дивизии был предводительствуем, во время сражения, Его Превосходительством Главнокомандующим, а фронт правого достопочтенным Генерал-Лейтенантом сэром Генри Гардингом. Сам я вел 80-й пехотный Ее Величества полк. Хотя мы шли под жестоким огнем из тяжелых орудий, однакож неприятельские [41] укрепления были взяты штыками, батарея за батареей, и хотя войска, находившиеся под непосредственным моим начальством, не имели надобности в возбуждении, тем не менее присутствие на поле битвы двух заслуженных генералов, в самую критическую минуту, воспламеняло их в высшей степени».

Между похвалами полкам и Офицерам, особенно выставляются 80-й пехотный, 1-й легкий пехотный Компании и 26-й, также 4-й туземный полк. «Не могу умолчать, сказано далее, о мужественном подвиге адъютанта 14-го туземного полка Поручика Патона, который, командуя частию туземной пехоты правого фланга, и заметив колебание солдат, выбежал вперед со знаменем, и своим примером заставил людей снова выстроиться и итти на неприятеля».

Что касается до поступка 62-го полка Королевы, выставленного в неблагоприятном виде в донесении генерала Литлера, то Главнокомандующий, приказом по армии от 28-го января, объявил этот полк оправданным. Упомянув с похвалою о присоединении 62-го полка к действовавшим против неприятеля войскам, Главнокомандующий выразился таким образом:

«62-й полк, в сражении при Фирозшахе, ночью 21-го декабря прошлого года, попал случайно против сильнейшей части укрепленной неприятельской позиции. По личному удостоверению, на другой день, Главнокомандующего, место сие было обороняемо многими орудиями тяжелого калибра, стрелявшими картечью. Жесточайший огонь, под которым полк пошел в атаку, и оказанная им при штурме [42] храбрость, явствует из того, что при этом были убиты 17 офицеров и 185 рядовых, и что полк только тогда отказался от усилий овладеть позицией, когда Бригадир Рид велел бить отбой.

В полученном донесении Бригадира Рида сказано:

«Заметив, что 62-й Ее Величества полк, по причине самого губительного огня, не мог подвинуться вперед, я счел обязанностию воротить его, и он, не смотря на тяжкий урон, отступил почти в таком же порядке, в каком шел на неприятеля».

Таков был ход дела, и Главнокомандующий с удовольствием уверяет 62-й полк, что поведение его, в ночь 21-го декабря, в сражении при Фирозшахе, заслужило полное одобрение Его Превосходительства.

Справедливость к 62-му полку и находившимся с вин в той же бригаде туземным полкам требовала подробного объяснения дела, что бы таким образом устранить ошибочное мнение о поступке бригады, ибо донесение было отправлено единственно к сведению Его Превосходительства, и вовсе не назначалось быть обнародованным.

По приказанию Его Превосходительства Главнокомандующего.

(подписано) Д. Р. Лумли,

Генерал-Майор, Генерал-Адъютант армии.

* * *

АЛИВАЛЬ.

(См. план).

Генерал-Губернатор, циркулярным приказом из лагеря при Ферозпуре от 2-го Февраля 1846 [43] года, объявил войску и жителям Индии, что он получил рапорт Генерал-Майора сэра Гарри Смита о совершенной победе, 28 января одержанной состоящими под его начальством войсками, над сейкскою армией, которою командовал сирдарь Ренджир-Синг-Муджетеа.

После сражения при Фирозшахе, 28 декабря, Сейки переправились на судах и в брод через Сутледж, и расположились на правом берегу реки в нескольких лагерях, от Фуллура до Куссура. На левом берегу они удержали мостовое укрепление в шести милях ниже Гуррике, при Собраоне, для обороны наведенного там моста, и в намерении снова перейти за Сутледж, лишь только прибудут к ним снаряды и артиллерия.

В продолжение этого времени, британская армия была подкреплена частию мирутской дивизии, под командою Генерал-Майора сэра Джона Грея; она занимала левый берег Сутледжа, от Гуррике до Фероспура. Ожидали прибытия осадного парка из Дели и Агры, также доставки лазаретных принадлежностей, и уже тогда хотели начать новые предприятия.

Собранные на Сутледже британские войска состояли из пяти пехотных дивизий, под начальством Генерал-Майоров сэра Гарри Смита, В. Р. Джильберта, сэра Дика, сэра Литлера и Грея; одной кавалерийской дивизии под командою Генерал-Майора сэра Таквеля; четырьмя бригадами ее начальствовали: Бригадиры Скотт, Кампбель, Куретон и Герриот; из одной артиллерийской дивизии, под командою Бригадира Гована, из двух конных, по шести батарей в каждой, и одной пешей артиллерийской бригады из [44] четырех легких полевых батарей, и одной батареи на слонах, под начальством бригадиров Брука, Риддельфа и Денниса; наконец из одного баталиона минеров и саперов (Разделение британских войск на дивизия и бригады не постоянное; оно изменяется каждый раз по особому распоряжению Главнокомандующего.). Всего было 38 баталионов, 53 эскадрона и 102 орудия.

* * *

Главнокомандующий Генерал-Губернатору.

Лагерь при Нихали, 1-го февраля 1846.

«24-го минувшего месяца учредил я свою главную квартиру в Султан-Хан-Валле, а дивизии мои расположились близь этого места в Пир-Хан-Валле и Куле. 27-то числа я отправился в Гурруф и лично произвел рекогносцировку до плотины Сутледжа, у Гаты, перед Собраоном.

Неприятельские войска, как можно было видеть, растягивались по правому берегу реки, а на противоположном берегу захвачено было нашею иррегулярною кавалерией не больше шести человек отсталых Сейков.

Дивизия Генерал-Майора Смита заняла наблюдательную позицию, упираясь правым крылом в деревню Маловаль, левым в приток Сутледжа. Отсюда Генерал Смит неослабно наблюдал за неприятелем, а между тем прочие войска стояли наготове поддержать его в том случае, если бы Сейки опять вздумали начать наступательные действия. [45]

5-го числа внимание наше было обращено на движение неприятеля к Лудиане. Сейки обстреливали здесь жилища наших офицеров и солдатские бараки, однакож не вступили в сражение, когда подоспели на помощь сирмурской баталион и другие войска. Впрочем этот набег был слишком преувеличен слухами, и мы напрасно опасались за нашу комуникационную линию.

12-го января решился я разместить войска таким образом, чтобы лучше наблюдать за движениями неприятеля, который расположился теперь при Собраоне, на правом берегу. В этой новой позиции, Генерал-Майор сэр Гарри Смит остался на нравом фланге, насупротив Гуррике Путтума, и был поддерживаем одною кавалерийскою бригадою; Генерал-Майор Джильберт занимал центр, а Генерал-Майор сэр Роберт Дик находился на левом фланге, также прикрываемый кавалерией. Стоявший при Аттари Генерал-Майор сэр Джон Грей охранял нугурский брод. Войска Генерал-Майора сэра Джона Литлера частию занимали лагерь и укрепления Ферозпура, частию были расположены по близости.

Неприятель также усилил свою армию на правом берегу, исправил и укрепил мосты, и умножил свои посты и пикеты на левом берегу. Так как сии отряды обнаружили 14 числа особенную относительно нас смелость, то я вознамерился прогнать неприятельскую пехоту, занимавшую мостовое укрепление, артиллерийским и ракетным огнем, при содействии наших легких войск. Канонада, открытая на другой день по судам Сейков, по их наружным постам на левом и по лагерю на правом [46] берегу, убедила меня в образе расположения всех их укреплений.

Между тем на верхнем Сутледже происходили весьма любопытные события. К числу характеристических черт этой войны принадлежит попытка неприятеля брать провиант из джагирских владений на левом берегу Сутледжа, по недостатку его в собственной земле. В городе и крепости Дуркмоте были им учреждены обширные хлебные магазины, и оставлен небольшой гарнизон из наемных племен, Рогилласов, Эвзуфциев и Афганов.

Генерал-Майор сэр Гарри Смит двинулся к этой крепости 18 числа с одною бригадою своей дивизии и одною легкою полевою батареей. Он без труда овладел ею; гарнизон сдался на капитуляцию после нескольких выстрелов.

На марше, Генерал Смит получил однакож важные известия. Они доказывали положительно, что сирдарь Ренджир-Синг-Муджетеа, предводительствуя многочисленными всех родов войсками, переправился через Сутледж при Фуллуре, и занял позицию между прежним и новым течением реки при Баранхаре. Отсюда угрожал он грабежом и разорением не только городу Лудиане, но и нашим соединительным линиям с Буссианом и Ракотою. Впрочем, за безопасность богатой и населенной Лудианы (Лудиана имеет 29000 жителей.) ручались некоторым образом гарнизон ее, состоявший из трех баталионов туземной пехоты, под начальством Бригадира Годби, двинутые туда [47] подкрепления» в том числе 53-й Ее Величества полк, и позиция бригады Шикавати (Так называемая Шикавати-бригада состоят из вспомогательных войск подчиненных Англии владетелей. В ней считалось до 2000 человек всех родов войска.) при Буссиане.

И так Генерал-Майор сэр Гарри Смит получил повеление итти с своею бригадою и кавалерией Бригадира Куретона к Юграону, и потом направиться к Лудиане; за ним следовала его вторая бригада, под начальством Бригадира Уиллера.

Генерал Смит начал ряд весьма трудных движений. Когда он выступил из Юграона к Лудиане, сирдарь, в надежде на свое числительное превосходство, всячески старался вредить ему, преследуя его параллельно, и сильно обстреливая наши войска своей артиллерией. Впрочем Генерал-Майор Смит продолжал итти спокойно, и хотя сирдарь атаковал во фланг одно крыло британской армии, однакож сэр Смит, построив солдат уступами, достиг Лудианы, правда не без значительного урона (По газетным известиям, армия лишилась большей части обоза и 200 человек.).

Подкрепленный Бригадиром Годби, Генерал Смит, конечно, мог бы атаковать неприятеля, если бы не был отрезан от Бригадира Уиллера, и притом Сейки овладели частию его обоза. Сирдарь занял укрепленную позицию при Будховале; впрочем скоро оставил ее, когда Генерал Смит и Бригадир Уиллер стали угрожать ему с обоих флангов, и [48] потянулся вниз по Сутледжу. Наконец британские войска соединились и заняли оставленную неприятелем при Будховале позицию, а когда прибыли Шикавати-бригада и 53-й Ее Величества полк, Генерал-Майор Смит приготовился атаковать сирдаря. 26-го января и к Ренджир-Сингу пришли новые подкрепления из 4000 человек регулярных войск, с 12 орудиями, и с сильным кавалерийским отрядом, после чего Ренджир-Синг двинулся к Юграону, чтобы прервать наши сообщения на этой дороге.

С удовольствием могу известить, что он был строго наказан за свою дерзость. Генерал-Майор Смит не только рассеял его, но взял приступом его лагерь при Аливале, овладел всеми его орудиями и военными снарядами, и всю его армию прогнал за Сутледж, так что неприятель даже на правом берегу не мог укрыться от огня нашей артиллерии.

Вместе с сим имею честь препроводить донесение ко мне Генерал-Майора Смита. Оно так полно и ясно, что я мог бы удержаться от некоторых подробностей, если бы не был побуждаем к тому подвигом этого генерала и его храбрых войск.

Мне остается только поздравить Вас, милорд, и правительство Индии с блистательными успехами, приобретенными, при помощи Божией, генералом Смитом, который обнаружил при этом случае все качества искусного полководца. Наконец долгом поставляю обратить внимание Вашего Превосходительства, равно и Его Светлости Герцога Веллингтона и Палаты Директоров, на заслуги офицеров и войск, особенно рекомендуемых Генерал-Майором Смитом». [49]

Из подробного донесения Генерал-Майора Смита к Генерал Адъютанту армии с поля сражения при Аливале, от 30 января 1846 года, заимствуем следующие сведения.

Сейкская армия, под предводительством Ренджир-Синга и Раджи Ладваского, расположилась сначала при небольшом форте Будховаде, но в ночь на 22 число, вдруг оставила эту позицию и отступила к Тульвуну. Здесь она сильно укрепилась в полукружии, упираясь обоими флангами в реку (AA). Позиция была обороняема 40 или 50, большею частию тяжелого калибра, пушками, гаубицами и мортирами. В ночь на 27-е января переправилось через Сутледж подкрепление из 4000 регулярных, так называемых Авитабилевых баталионов; они расположились вправо от главной армии.

26-го числа и к армии Генерал-Майора Смита пришло подкрепление, состоявшее из второй бригады, под начальством Бригадира Уидлера, и значительной части кавалерии. Войскам сим, изнуренным форсированными маршами, дан был день отдыха, а 28 января назначена атака неприятельской позиции. Распределение войск было следующее:

Генерал-Майор сэр Гарри Смит.

Кавалерия.

Бригадир Куретон.

Вторая Бригада.

Первая Бригада.

Бригадир Шидман.

16-й уланский полк.

4-й легко-конный полк.

Конная артиллерия.

Бригадир Мэк Довел.

Лейб-Гвардейский полк.

3-й легко-конный полк.

Конная артиллерия.

[50] Первая Пехотная Дивизия.

Вторая Бригада.

Первая Бригада.

Бригадир Уиллер.

Ее Велич. 50-й полк.

48-й туземный полк.

Сирмурский баталион (*).

Бригадир Гикс.

Ее Велич. 31-й полк.

24 туземный полк.

47-й » »

Бригадир Вильсон.

Ее Велич. 53-й полк.

30-й туземный полк.

Бригадир Годби.

37-й туземный полк.

Нуссерский баталион (*).

Майор Форстер.

Шикавати-Бригада.

(*) Оба эти баталиона состоят из стрелков, уроженцев Гималайских Гор. Они вооружены винтовками и длинными (в один фут) ножами, с широким и загнутым клинком. Одежда их зеленая.

42-й туземный пехотный полк оставался в главной квартире.

«На рассвете, 28-го числа, доносит Генерал Смит, двинул я войска (C'C'), кавалерию вперед, густыми полковыми колоннами, поэскадронно, поместив между обеими бригадами две батареи конной артиллерии; за кавалерией следовала пехота в густых бригадных колоннах с интервалами. Артиллерия находилась в промежутках двух восьмидюймовых гаубиц. Бригада Бригадира Годби, выступившая накануне вечером из Лудианы, занимала правый фланг, Шикавати-бригада левый; четвертый иррегулярный кавалерийский полк стоял еще дальше вправо, чтобы итти берегом Нуллы с нашей правой стороны, и препятствовать покушениям неприятельской [51] кавалерии на Лудиану, или на наш обоз, собранный при форте Будховале.

«В таком порядке войска шли к неприятельской позиции около шести миль, Авангардом начальствовали 16-го уланского полка Капитан Вог, квартирмейстер кавалерии, Майор Брадфорд, и Инженер-Поручик Страхи, который производил и рекогносцировку неприятельской позиций. По словам лазутчиков, неприятель намеревался, также на рассвете, двинуться к Юграону, Будховалю или Лудиане. Слух этот был подтвержден явившимися к нам из Неприятельского лагеря новым лазутчиком; он объявил, что сейкская армия действительно идет на Юграон. Авангард мой остановился. Имея войска под рукою, я мог с большою выгодою атаковать центр неприятельской армии, если бы она предупредила меня на юграонской дороге.

«С крыш домов деревни Пурен, я мог видеть неприятеля на далекое расстояние, Он находился против моего фронта на хребте одного возвышения, центром которого было селение Аливаль (BB). Левый фланг его, казалось, занимал круглое укрепление, а правый растянулся дальше вперед, по покатостям холмов. Я тотчас же развернул кавалерию в линию, и приблизясь к неприятелю, заметил, что местность, представлявшая открытый луг, была очень удобна для движений войск. Я приказал кавалерий взять вправо и влево побригадно, что открывало и головы пехотных колонн, которые, достигнув луга, выстроились в линию. Бригада Бригадира Годби следовала прямым эшелоном за правым крылом; Шикавати — бригада таким же образом за левым, а кавалерия, [52] равномерно прямыми эшелонами, за обоими флангами пехоты. Артиллерия была помещена на обоих флангах и в центре. В это время я заметил, что левое крыло неприятельской армии обходило нас, и потому немедленно выстроился в открытые колонны и взял вправо. Вскоре, пользуясь местностию войска, опять развернулись в линию. Пыли при этом не было, и солнце ярко светило. Все сии движения были исполнены с совершеннейшею точностию и быстротою, будто на параде. Сверкающие штыки и сабли, когда линия двинулась на неприятеля, представляли величественное зрелище. Не прошли мы и 187 шагов, как Сейки, часов в десять, открыли со всей своей линии сильный ружейный огонь. Сначала пули их не долетали, но вскоре стали осыпать нас. Не смотря на этот огонь, я был принужден остановить линию на несколько минут для ближайшего определения неприятельской позиции. Я вскоре убедился, что, атаковав правый фланг неприятеля и овладев деревнею Аливалем, могу после этого с большим успехом устремиться на его левый фланг и на центр. Немедленно взял я бригаду Гикса в атаку, и овладел деревнею и двумя орудиями тяжелого калибра. Затем пустил я в дело всю линию, при чем 31-й пехотный Ее Величества полк и туземные полки, из соревнования, старались опередить друг друга. Сражение сделалось общим. — Так как неприятель расположил на высотах, на левом фланге своем, многочисленную кавалерию, то я приказал Бригадиру Куретону итти туда с кавалерийскою бригадою правого фланга; она мужественно бросилась на неприятельскую конницу и прогнала ее за пехоту. Между [53] тем, на моем правом крыле, легко-конный и лейб-гвардейский полки произвели вторую блистательную атаку. Шикавати — бригада равномерно была направлена на правый фланг в подкрепление Бригадира Куретона, когда я заметил, что неприятельский лагерь наполнился пехотою. Немедленно взял я бригаду Годби, переменил фронт и атаковал неприятельскую пехоту с тыла. Упомянутая бригада, прогнав неприятеля, овладела несколькими орудиями.

В то время, когда движения сии происходили на правом фланге, и когда неприятельское правое крыло было оттеснено, увидел я случайно действия бригады Бригадира Уиллера, офицера, на которого я возлагал полную надежду: хладнокровно, предводительствуя своими храбрыми полками — Ее Величества 50-м пехотным, 48 туземным и сирмурским баталионом — он бросался на артиллерию, брал орудия, и снова выстроив свою линию, устремлялся далее. К сожалению я должен сказать, что 50-й полк потерпел при этом значительный урон.

На левом фланге, Бригадир Вильсон, с 53-м Ее Величества и 30-м туземным пехотными полками, действовал с такою же быстротою и правильностию. Эта бригада выставлена была против Авитабилевых баталионов в минуту полного разгара сражения.

Неприятель, оттесненный на левом фланге и в центре, старался удержать свое правое крыло, для прикрытия переправы через реку, и с этою целию занял деревню Бондри. Я приказал одному эскадрону 16-го уланского полка, под начальством Майора Смита и Капитана Пирсона, атаковать часть правой [54] стороны деревни, что и было ими исполнено с неустрашимою решительностию. Между тем другой эскадрон, под командою Капитана Бера, прорвал неприятельский карре смертоносными пиками. Атаку храбро поддерживал 3-й легко-конный полк, под начальством Майора Анджела. Войска сии захватили car мое тяжелое орудие вместе с семью другими; 53-й полк, ваял деревню штыками, а 30-й туземный обошел ее с тыла. Конный батареи Подполковника Александра и Капитана Тортона опустошали ряды бежавшей неприятельской пехоты; однакож около 800 или 1000 Сейков, собравшись на возвышенном берегу реки, открыли отсюда сильный, впрочем бесполезный огонь.

Я послал против них 30-й туземный пехотный полк, который, атаковав Авитабилевы баталионы, вытеснил их с берега и подвел под убийственный огонь из 12 орудий, на расстоянии 375 шагов. Легко можно себе представить, какой урон должны были потерпеть Сейки. 53-й Ее Величества полк поспешил из деревни на помощь 30-му туземному полку.

Сражение было выиграно; войска наши двинулись в совершенном, порядке к переправе через реку. Гонимый выстрелами неприятель бросался беспорядочными массами в брод и на суда; расстройство его достигло высшей степени. Наши восьмидюймовые гаубицы открыли огонь по судам и по остаткам сейкской армии, появившимся на противоположном берегу. Сначала, неприятель образовал род линий, для прикрытия своего отступления, по когда с нашей стороны загремела сильная канонада, Сейки разбежались. [55]

Близь брода нашли мы девять тяжелых орудий, назначенных, по видимому, единственно для выпиты переправы; из них было выстрелено только один раз при нашем приближении. Два орудия остались на дне реки, два завязли в леске, и еще два, перевезенные на противоположный берег, там брошены.

Так кончилось сражение при Аливале, увенчанное достославною победою, какую едва ли когда одержили в Индии соединенными усилиями войска Ее Величества и почтенной Компании. Вся неприятельская артиллерия осталась в наших руках; 52 пушки находятся в нашем артиллерийском парке, 2 затонули в Сутледже, а 2 были заклепаны на противоположном берегу, что все вместе составляет 56 орудий. Вся сейкская армия рассеяна при трудной переправе через широкую реку; неприятельский лагерь, обоз, военные и продовольственные запасы, все было отбито повторенными атаками нашей кавалерии и пехоты, при содействии артиллерии. Все войска, Англичане и туземцы, дрались с отличным мужеством, и я твердо убежден, что едва ли в какой битве было оказано более неустрашимости. И неприятель сражался с особенною храбростию; он часто вступал в рукопашный бой с нашею конницею. При одной атаке 16-го Ее Величества уланского полка, сейкские пехотинцы бросили ружья и устремились на пики с тесаками и щитами».

Следуют похвалы отдельным лицам, и Генерал Смит отдает справедливость почти всем начальникам, особенно Бригадиру Уилеру, еще страдавшему от раны, полученной им в сражении при Мудки. С равною похвалою отзывается Генерал-Майор [56] Смит и обо всех прочих войсках, особенно о 16-м уланском полке, врубившемся в неприятельский карре, о 47-м туземном, 31-м, 24-м и 36-м Ее Величества, которые штурмовали деревню Аливаль, и т. д.

Раненые были отправлены в Лудиану.

По спискам оказывается:

убитых: 4 офицера.

151 унтер-офицер и рядовой.

177 лошадей.

раненых: 27 офицеров.

413 унтер-офицеров и рядовых.

79 лошадей.

В 16-м уланском полку было 2 убитых и 6 раненых офицеров.

Между взятыми орудиями находились 12 гаубиц, 4 мортиры, 33 пушки, всего 49 годных и 3 негодных орудия.

СОБРАОН.

(См. план).

Ост-Индский Генерал-Губернатор Тайному Комитету.

Лагерь при Кенхе-Кучве, 19 февраля 1846.

«Непосредственным следствием победы при Аливале было очищение всех укреплений, занятых Сейками на левом берегу Сутледжа, и покорение всей области по этому берегу британскому правительству.

Сейкская армия осталась в своей укрепленной позиции. Хотя, при первом известии о победе при [57] Аливале в при виде многочисленных трупов, приплывших к собраонскому мосту, неприятель, казалось, был поражен и упал духом, и многие солдаты разошлись по домам, однако через несколько дней он опять утвердился в мнении, что может противодействовать нам в своей укрепленной позиции и не допустить нас до переправы через реку.

Главнокомандующий до тех пор не мог воспользоваться поражением неприятеля при Аливале и атаковать его укрепленную позицию, покамест не прибыли в лагерь Его Превосходительства войска Генерал-Майора Смита, осадный парк и обоз с снарядами из Дели. Первое отделение осадного парка с зарядами на 100 орудий достигло лагеря Главнокомандующего 7-го и 8-го текущего месяца. В тоже время воротились и бригады, посыланные в Лудиану. Спустя сорок восемь часов, укрепленный неприятельский лагерь был взят штурмом, сейкская армия почти уничтожена, в руки победителей досталось 67 орудий, а в ночь на 10-е февраля, когда была одержана сия славная победа, авангард британских войск переправился за Сутледж.

12-го числа, рано утром, мост наш был кончен; 13-го Главнокомандующий, со всеми войсками, расположился лагерем в Куссуре, в пределах Пенджаба, в шестнадцати милях от берега, лежащего против Ферозпура, и в тридцати двух милях от Лагора. Только тяжести и дивизия, назначенная сопровождать в Ферозпур раненых и взятые орудия, оставались назади.

Подробности сих важных и решительных операций заключаются в прилагаемых донесениях. [58]

Не могу не сознаться, что с гордостию и особенным удовольствием сообщаю Вам об успехах, столь разительно свидетельствующих об энергической решительности в действиях Главнокомандующего и о непоколебимом мужестве британской армии. Я уверен, что успехи сии возбудят подобное же чувство в нашем правительстве и в публике.

Я возвратился с собраонского поля битвы после полудни 10-го числа, вскоре по окончании сражения, в Ферозпур, чтобы наблюдать за переправою наших войск через Сутледж. В лагерь Главнокомандующего при Куссуре прибыл я 11-го февраля.

По получении в Лагоре известия о совершенной победе при Собраоне, Рани и дорбар предложили Радже Гулаб-Сингу (Еще перед последнею битвою, сейкские войска настоятельно требовали, чтобы прежний вессир, Гулаб-Синг, воротился в Лагор. В исходе января он выступил из своего лагеря с 12000 человек и 10 орудиями в Лагор, а 31-го января, по представлению военного совета, был наименован вессиром с большим полномочием. Однакож, вопреки желания армии, он не воротился в лагерь, но остался в Лагоре. В столице произошли новые беспокойства, когда получено было известие о проигранном под Собраоном сражении. Только решительным сопротивлением могли спасти жизнь Рани от неистовых солдат, которые громко обвиняли ее и Гулаб-Синга в измене и в сделках с Англичанами.) немедленно отправиться в британский лагерь, от имени дорбара и сейкского правительства просить извинения за нанесенную обиду, и вступить в переговоры о сохранении страны от конечной погибели.

Раджа поставил первым условием, чтобы дорбар и главнейшие офицеры армии, равно как и [59] члены военного совета (понтида), подписали торжественное объявление, что они согласятся на все статьи договора, который будет им заключен с британским правительством. Согласие было дано, и 15-го февраля приехали в мой лагерь Раджа Гулаб-Синг, диван Дина-Нат и факир Нуруднн, уполномоченные Магараджею и правительством согласиться на все мои требования, Раджу сопровождали предводитель Барукзиев, Султан Магомет-Хан, и несколько наиболее уважаемых, но своему влиянию, сирдарей.

Я принял Раджу как посланника неприятельской державы, без обычных, при дружественных свиданиях, форм учтивости, и отказался от предложенных подарков.

Я поставил Радже и его спутникам на вид, как велико было нанесенное ими оскорбление и как неизвинителен поступок сейкской армии и ее предводителей, которые, без малейшего повода со стороны британского правительства, и с явным нарушением дружественных договоров, вторглись в наши пределы. Кроме того я заметил о необходимости показать целой Азии, бывшей свидетельницею дерзости Сейков, что британское правительство не оставит без строгого наказания подобного оскорбления. Раджу Гулаб-Синга я похвалил за благоразумное невмешательство в вероломные поступки Сейков и за его доказанное расположение к британскому правительству.

Я отослал затем Раджу и его спутников к Гг. Курри, первому секретарю правительства, и Майору [60] Лоуренсу (Майор Лоуренс был назначен, вместо убитого Майора Брадфута, политическом агентом в северо-западных владениях.), моему агенту, для узнания от сих уполномоченных чиновников мирных условий, с тем, чтобы условия сии были тотчас же приняты.

Предводители Сейков провели большую часть ночи с 15-го на 16-е февраля в совещаниях с Гг. Курри и Лоуренсом, и подписали предложенные им условия.

Условия были следующие: уступка, с правом верховной власти, всей области, как гористой, так и равнины, между реками Сутледжемы Беасом; уплата 1,500,000 фунтов стерлингов (девяти слишком миллионов рублей серебром на русские деньги) в вознаграждение за военные издержки; распущение нынешней сейкской армии и сформирование ее вновь по той системе и по тем положениям относительно жалованья, какие существовали при Ренджит-Синге, при чем числительная сила новой армий будет определена ближе по соглашению с английским правительством; выдача всей артиллерии, против нас действовавшей; полное распоряжение обоими берегами Сутледжа, и наконец те меры касательно определения границ сейкских владений и внутренней их администрации, которые в последствии будут постановлены в Лагоре. Кроме того было положено, чтобы Магараджа, с Бай-Рам-Сингом, и другими остававшимися в Лагоре предводителями, явился в лагерь к Главнокомандующему и последовал бы за Его Превосходительством в Лагор. [61]

По прибытии в Куссур, я написал прокламацию о намерениях моих относительно Пенджаба, и сообщил перевод ее Гулаб-Сингу и его товарищам. Копию с сей прокламации имею честь при сем приложить.

Свидание Магараджи со мною назначено было на 18-е февраля в Луллиане, если лагерь будет перенесен к этому городу. 17-го числа, по полудни, известили меня, что Магараджа и предводители проехали в лагерь Гулаб-Синга, отстоявший от наших форпостов на полчаса (Магараджа и свита его имели въезд в лагерь Гулаб-Синга на слонах.).

Вчера, после полудня, Магараджа, сопровождаемый Гулаб-Сингом, диваном Дина-Натом, факиром Нурудином, Бай-Рам Сингом и десятью или двенадцатью другими предводителями, имел со мною свидание в моей палатке, при чем присутствовал, по моему приглашению, Главнокомандующий с своим штабом.

Как и при посещении Гулаб-Синга, я удержался от обычного приветствия Магарадже и от всех прочих формальностей при входе его в палатку, показывая тем, что доколе он лично не объявит своей покорности, я не могу принимать его как дружественного государя.

Вессир и предводители, сопровождавшие Магараджу, объявили требуемую покорность по всей форме, и просили извинения на таких условиях, какие я сочту нужными. Я возразил на это, что условия уже [62] известны министру и уполномоченным особам, и теперь бесполезно было бы повторять их здесь, в присутствии Магараджи, который, по молодости своей, не может принимать участия в подобных делах. Но поелику все условия британского правительства были приняты, и именем Магараджи и дорбара обещано их исполнение, то с сей минуты я счел себя в праве обращаться с юным Магараджей, как с дружественным нам государем.

После нескольких замечаний о славе и характере покойного Ренджит-Синга, после высказанной мною надежды, что юный государь пойдет по следам родителя, после пожелания, чтобы отныне все отношения между обеими сторонами установились равно выгодными для той и другой, свидание кончилось.

При прощаньи, Магарадже были поднесены обычные подарки, а при выходе его из палатки ему салютовали из наших 24-х фунтовых орудий.

Я объяснил министру, во время переговоров, почему почитаю приличным, чтобы Магараджа сопровождал мой лагерь до самой своей столицы, и почему я должен ввести Его Светлость в его резиденцию, куда намереваюсь достигнуть после двух переходов, именно завтра утром.

Остатки сейкской армии, под начальством сирдаря Тедж-Синга и раджи Лалл-Синга, расположились после отступления от Собраона при Ребаме, почти в 18 милях на восток от Лагора. Число их определяют различно, от 14 до 20000 человек пехоты и кавалерии, с 35 орудиями. Они должны оставаться там по повелению Гулаб-Синга, а магометанским и нуджибским баталионом, расположенным в [63] цитадели и у ворот Лагора, строго приказано не впускать в город ни одного сейкского солдата.

В прошедшую ночь я узнал, что жители Лагора и Амритсира, по случаю приближения нашей армия, были в сильном беспокойстве, опасаясь разграбления города нашими войсками. Я немедленно обнародовал прилагаемую при сем в копии прокламацию, в которой изложил, для сведения обывателей, последствия свидания моего с Магараджею, и поручился за безопасность лиц и имуществ, если войско и дорбар не обнаружат никаких неприязненных действий.

По прибытии на настоящее место моего расположения — Кенха-Кучва, около 16 миль от Лагора — мы услышали пальбу, продолжавшуюся целый час. Это были семикратные салюты из каждого орудия, которыми праздновали в Лагоре свидание мое с Магараджею и восстановление мирных сношений.

* * *

Генерал Сир Гуг Гуг, Главнокомандующий войсками в Индии, Ост-Индскому Генерал-Губернатору.

Главная квартира, лагерь при Куссуре,
13 февраля 1846.

«Достопочтеннейший Милорд!

«Вот уже четвертое донесение мое Вашему Превосходительству с открытия кампании. Благодарение Всемогущему Богу, десницу Которого усматриваю во всех наших успехах, я имею честь известить Вас о четвертой, достославной и решительной победе.

В последнем моем донесении изложены были в подробности движения Сейков и наши после [64] великого дня под Фирозшахом. Разбитый на верхнем Сутледже, неприятель продолжал удерживать свою позицию на правом берегу, равно и грозное мостовое укрепление и свои ретраншаменты на левом, против главной части нашей армии. Но 10 февраля мы уже владели всем, что только он занимал в пределах британской области, то есть его лагерем, и дерзость его снова была наказана внезапным, тяжким, конечным поражением. Почитаю приятною обязанностию подробно изложить меры, которыми мы достигли до столь славных последствий.

Неприятельские укрепления неоднократно были осмотрены, во время расположения моей главной квартиры в Нихалки, мною самим, моим штабом, инженерными и артиллерийскими офицерами.

Собственными нашими наблюдениями и из сведений, доставленных лазутчиками, мы убедились, что нам предстояла трудная задача атаковать не менее 30000 лучших сейкских войск при 70 орудиях, в позиции, защищенной страшными укреплениями. Посредством хорошего моста, неприятель имел сообщение с резервом на другом берегу, где находился его лагерь и часть артиллерии, которою были фланкированы его полевые укрепления на нашей стороне. Вечером 8-го февраля присоединилась ко мне дивизия Генерал-Майора сэра Гарри Смита и прибыла часть моего осадного парка. 10-го числа утром я решился вывезти наши мортиры и тяжелые орудия против неприятельских пикетов и наблюдательных постов, находившихся при Родовале и Малом Собраоне.

Распоряжения сии долженствовали быть исполнены [65] в ночь на 9 число, но дело замедлилось до рассвета. Оба поста, которые неприятель занимал только днем, были взяты без сопротивления. Тяжелые и полевые орудия были расположены обширным полукружием, так что огнем своим они охватывали укрепления Сейков. Хотя канонада и должна была начаться на рассвете, однакож над рекой и над равниной носился такой густой туман, что мы по неволе выжидали, покамест солнечные лучи рассеят его и очистят атмосферу.

Между тем на нашем левом фланге, на берегу Сутледжа, две бригады дивизии Генерал-Майора сэра Роберта Дика, под его личным начальством, уже стояли наготове, чтобы броситься в атаку на крайнее правое крыло неприятеля. 7-я бригада, в которой 10-й пехотный полк был подкреплен 53-м, составляла, под командою Бригадира Стаси, переднюю боевую линию; за ней, на расстоянии 250 шагов, находилась, в виде резерва, 6-я бригада Бригадира Вилькинсона. Кроме того, в общем резерве, была 5-я бригада Бригадира Ашборнема, которая пришла из укрепленной деревни Родавалы, оставив там один полк. В центре помещалась дивизия Генерал-Майора Джильберта, для подкрепления или для атаки, упираясь правым флангом в деревню Малый Собраон. Дивизия Генерал-Майора сэра Гарри Смита выстроилась у деревни Гутты, правым флангом к Сутледжу. Кавалерия Бригадира Куретона должна была угрожать ложною атакою броду при Гуррике и неприятельской коннице, стоявшей на противоположном берегу, под начальством раджи Лалл-Синга Мисра. Бригадир Кампбель, занявший позицию позади, [66] между правым флангом Генерал-Майора Джильберта и левым Генерал-Майора сэра Смита, мог поддержать, в случае надобности, обоих. Генерал Майор Таквель, под которым командовал Бригагадир Скотт, отряд с прочею кавалерией на левом фланге, в виде резерва.

Наша девятифунтовая батарея открыла, вскоре после рассвета, канонаду при Малом Сабраоне, вместе с бригадою гаубиц, составленною из легких полевых и конных батарей. Но действие всей нашей артиллерии; началось не раньше половины седьмого часа. Оно было очень живо и метко. Не могу довольно нахвалиться точными распоряжениями, удивительным искусством и деятельностию, которыми, отличалась наша непрерывная канонада. Не смотря, однако на грозный калибр наших пушек, мортир и гаубиц, и на превосходное содействие ракетной батареи, безрассудно было бы ожидать, чтобы они могли в короткое время заставить умолкнуть огонь 70 орудий р. батарей, сложенных из. земли, толстых досок и фашин, или прогнать войска, которые были прикрыты редутами и брустверами, и стояли внутри тройного ряда рвов. В последствии, при обзоре лагеря Сейков, мы убедились, что наш артиллерийский огонь нанес им значительный вред; но теперь было ясно, что сражение могло быть решено только ружьями да штыками.

В десять часов, бригада Стаей, поддерживаемая на обоих флангах батареями Капитанов Горсфорда и Фордса и конною артиллерией Подполковника Лена, двинулась в атаку в удивительном порядке. Пехота и артиллерия поддерживали друг друга. [67] Последняя, овладевая постепенно и быстро позициями, наконец приблизилась к сейкским тяжелым батареям на 375 шагов. Не смотря на правильность, хладнокровие и отличное исполнение сей атаки, которой содействовала бригада Вилькинсона, огонь Сейков из пушек, ружей и зумбуруков (пушек на верблюдах) был так силен, что несколько минут казалось невозможным овладеть укреплениями под таким дождем пуль и ядер. Но скоро непоколебимая храбрость наших войск восторжествовала, и мы были свидетелями как солдаты храброго Бригадира Стаси гнали Сейков из лагеря. 10-й пехотный полк, под начальством Подполковника Франкса, в первый раз бывший в деле, очень отличился; не сделав ни одного выстрела, он ворвался в неприятельские укрепления. Атака 53-го пехотного Ее Величества полка увенчалась полным успехом. Полки 43-й и 59-й туземной пехоты, находившиеся в этой же бригаде, соперничествовали с ними в хладнокровии.

В минуту первого успеха, я приказал бригаде Ашборнема двинуться на подкрепление, а дивизиям Генерал-Майоров Джильберта и сэра Гарри Смита предписал выслать их легкие войска, подкрепленные артиллерией, для угрожения неприятельским веркам. Когда начались атаки центра и правого фланга, огонь нашей тяжелой артиллерия был направлен вправо, а потом постепенно ослабляем, но было время, когда, в сей страшной борьбе, долина Сутледжа оглашалась ста двадцатью орудиями.

Когда стало очевидно, что все усилия Сейков обратились на обе бригады, ворвавшиеся в их лагерь, [68] тогда оказалось необходимым сильно и решительно подкрепить демонстрацию пехоты и артиллерии веред центром и правым флангом. Битва кипела с неописанным ожесточением от правого до левого крыла. Там, где отдельные укрепления были взяты штыками, Сейки, стараясь снова овладеть ими, отчаянно вступали в рукопашный бой. Когда, наконец, кавалерия левого фланга, под предводительством Генерал-Майора сэра Джозефа Таквеля, ворвалась в укрепления через отверзтия, сделанные нашими саперами, когда 3-й драгунский полк, не смотря ни на какие препятствия, бросился на неустрашимых защитников батарей и верков, смял и изрубил их, когда вступили в дело три пехотные дивизии со всею артиллерией, тогда только победа склонилась на нашу сторону. Огонь Сейков начал ослабевать и скоро почти совсем прекратился; видя, что победители стремятся со всех сторон, они бросились беспорядочными толпами на свои пловучие мосты и в Сутледж, в котором вода, после внезапного дождя, возвысилась до семи дюймов, и потому переправа в брод была весьма затруднительна. В то время, когда Сейки старались достигнуть правого берега, наша конная артиллерия производила между ими страшное кровопролитие. Сотни падали под нашими ядрами, сотни тонули в реке. Истребление, смущение и страх бежавшего неприятеля были так велики, что могли бы тронуть сердца победителей, если бы сейкские войска, в первые минуты сражения; не запятнали свою храбрость тем, что каждого раненого британского солдата, доставшегося им в руки, не убивали или не предавали жестокому истязанию. Здесь [69] я должен приостановиться и упомянуть о решительности и мужестве наших двух союзных баталионов (сирмурских и нуссерских). Солдаты небольшого роста, но чрезвычайно храбрые, они соперничествовали в смелости атаки с нашими гренадерами, и с своим коротким ручным оружием были ужасом Сейков.

67 орудий, слишком двести зумбуруков (пушек, возимых на верблюдах), множество знамен и значительное количество военных снарядов, таковы плоды и трофеи нашей победы.

Сражение кончилось в 11 часов утра, и еще до полудня я приказал нашим инженерам потопить и сжечь часть судового моста сейкской армии, через который она переходила с горделивою дерзостию, чтобы опустошить Индию огнем и мечем.

Мы понесли тяжкую, но, в сравнения с преодоленными препятствиями и приобретенными выгодами, конечно не чрезмерную потерю. С особенным сожалением должен я упомянуть о кончине Генерал-Майора сэра Роберта Дика, храброго ветерана войны на Пиренейском Полуострове и сражения при Ватерлоо. Он пережил только до вечера опасную рану картечью, полученную им в виду неприятеля, перед 80-м полком. Генерал-Майор Джильберт, мужественному и неутомимому содействию которого я так много обязан, и который оказал важные заслуги в сию достопамятную кампанию, равно и Бригадир Стаей, начальник бригады, сражавшейся в самом пылу битвы, оба получили контузии, столь значительные, что другие оставили бы поле сражения; но сии мужественные офицеры ни на минуту не [70] прерывали своей деятельности. Бригадир Мэклин, столько отличившийся в Афганистане и в нынешнюю кампанию, тяжело ранен пулею в колено. Бригадир Тейлор, из дневника Джильберта, один из храбрейших и образованнейших офицеров армии, пал в битве, предводительствуя своею бригадою, покрытый славными ранами.

Бригадир Пенни, нуссерского баталиона, ранен, но, как я надеюсь, неопасно. Я лишился также полезного сотрудника в лице Генерал-Квартирмейстера войск Ее Величества, Подполковника Гуга (Подполковник Гуг, племянник Главнокомандующего.), с честию участвовавшего со мною во всех походах в Индии и в Китае. Он ранен картечью.

Подполковник Барр, старший адъютант войск Ее Величества, страдает от раздробленной пулею левой руки. Подполковники Риан и Петит 50-го пехотного полка оба тяжело ранены.

Капитан Фишер, командир сирмурских баталионов, пал, предводительствуя сими храбрыми войсками, к общему сожалению всей армии.

Теперь мне предстоит трудная обязанность выразить чувства моей признательности к тем, которые содействовали мне на кровопролитном собраонском поле своими дарованиями и самоотвержением.

Прежде всего, позвольте упомянуть о Вас самих, благородный лорд.

Перед началом сражения я имел честь представлять Вам составленный мною план атаки, во всех отношениях заслуживший Ваше одобрение. Ваше [71] Превосходительство, как воин опытный и дальновидный, изволили уверить меня, что мой проэкт сражения заслуживает победы; после этого я не мог сомневаться в успехе, при помощи Господа Бога. Но Вы не удовольствовались одним местным содействием. Еще сильно страдая от следствий падения с лошади, и только с посторонней помощию сев в седло, Ваше Превосходительство, увлекаемые неодолимым желанием быть свидетелем победы наших войск, устремились в самый жаркий огонь, и все видевшие, какой опасности Вы подвергались, были с одной стороны изумлены Вашею неустрашимостию, с другой объяты страхом за безопасность Вашей особы, с которою так тесно сопряжены счастие и благоденствие Британской Индий. И я приношу Вам мою благодарность за то, что Вы наблюдала за всеми приготовлениями для наведения моста через Сутледж при Ферозпуре, в то время, когда я был занят другими операциями. Наше быстрое появление на правом берегу реки, и движение к Куссуру, поставившее нас в возможность овладеть сим укреплением и беспрепятственно утвердиться в одной из сильнейших позиций страны, есть следствие превосходного содействия Вашего Превосходительства.

Командиры дивизий, участвовавшие в сражении, заслуживают несравненно большей похвалы, нежели сколько можно сказать в тесных пределах депеши. Генерал-Майор сэр Роберт Дик, о котором я уже упоминал, пал на поле чести, пал достойно своего воинского поприща и своих заслуг. Сожаление отечества проводит его в могилу». [72]

Следуют похвалы дивизионным генералам сэру Гарри Смиту, Джильберту и Таквелю, также бригадирам и офицерам штабов и других частей войск. Между прочим в депеше сказано: «Действие наших ракетных батарей, под начальством Бригадира Брука, особенно возбудило мое удивление».

«И в этом сражении мы были удостоены присутствия Принца Вальдемара Прусского и находившихся в его свите Графов Ориоллы и Гребена; здесь, как при Мудки и Фирозшахе, высокий путешественник и его спутники не довольствовались простым зрелищем битвы издали, но во все время мы видели их в первых рядах, там, где угрожала наибольшая опасность.

«Урон неприятеля неисчислим. Хотя при определении его и не должно упускать из вида свойственного Азиятцам духа преувеличения, однакож и собственные наши наблюдения на берегу реки и в неприятельском лагере, и собранные нами сведения показывают, что сейкские войска лишились убитыми и ранеными в сражении, и утонувшими в реке, от 8 до 10000 человек. Между убитыми находятся сирдарь Шам-Синг-Атаривала, генералы Гулаб-Синг-Купта и Гира-Синг-Топи, сирдарь Кишен-Синг, сын умершего Джемадара Кузхаль-Синга; генералы Мобарук-Алли и Иллахи-Букш, также Шаб-Неваз-Хан, сын Футтеха-уд-дина, Хана Куссурскагго.

Приближенные Шам-Синга явились за его телом в завоеванный нами лагерь. Из уважения к его храбрости, которая заставила его предпочесть смерть постыдному бегству, я запретил тревожить его приближенных, которые наконец нашли искомый труп. [73]

Результаты сей великой битвы должны обнаружиться вполне только в последствии. С Божиею помощию мы еще раз прогнали Сейков из наших пределов, и наши знамена развеваются теперь в Пенджабе. Сейкская армия, простояв почти месяц в своем укрепленном лагере, вероятно, приписала страху ту предосторожность, которая заставила нас выжидать прибытия необходимых обозов. Ныне она убедилась, что удар, ей нанесенный, был тем действительнее, чем долее мы его откладывали. Имею честь быть, и проч.».

Г. Гуг, Главнокомандующий в Ост-Индии.

* * *

Британская армия лишилась в сражении при Собраоне:

Убитыми: 13 европейских офицеров.

3 туземных »

301 унтер-офицера и рядового.

3 деньщиков и проч.

30 лошадей.

Ранеными: 101 европейского офицера.

39 туземных »

1913 унтер-офицеров и рядовых.

10 деньщиков и вообще нестроевых чинов.

83 лошадей.

Пропавшими: 29 лошадей.

Всего убитых, раненых и пропавших: 2383 офицера, унтер-офицера, рядовых и проч. и 148 лошадей.

Генерал-Губернатор, прокламацией и приказом, [74] из лагеря при Куссуре от 14 февраля, объявил армии и жителям Индии о победе при Собраоне. В них было изложено общее содержание вышеприведенной депеши, и кроме того возвещено, что в воспоминание сей важной победы будет выбита медаль с надписью: «Собраон», для раздачи оной всем участвовавшим в деле солдатам. Далее находится повеление Главнокомандующего о праздновании сего дня 21 выстрелом во всех обычных постах армии.

Памяти Генерал-Майора сора Роберта Дика посвящены в приказе следующие слова: «Столь славною смертию пал, в минуту победы, сей заслуженный генерал, отличившийся такою же решительностию и таким же мужеством, какими он ознаменовал себя за 35 лет, когда командовал в Испании 42-м шотландским полком».

* * *

В частном письме от 7-го февраля, читанном сэром Робертом Пилем в Нижнем Парламенте, сэр Гуг, называя победу при Собраоне индийским Ватерлоо, хвалит в особенности туземную армию. «Почти за месяц до открытия военных действий, пишет Главнокомандующий, единоверцы и родичи наших Сипаев неоднократно пытались привлечь их на свою сторону обещанием значительного жалованья (от 7 до 12 рупий в месяц) (От 7 до 12 рублей серебром.) и немедленного повышения; не смотря на то, из всей многочисленной туземной армии были только, три дезертира. Не могу также не представить доказательства [75] высокого состояния дисциплины в сей превосходной армии: после перехода нашего через Сутледж, открыты были беспрепятственные сношения с окрестными сейкскими селениями, между которыми должно было разместить наши дивизии для запаса водою. И в этом случай Сипаи показали к нам такую приверженность, как будто мы находились в давно принадлежавшей нам области.

* * *

Секретарь Ост-Индского Правительства, Ф. Курри, в донесении своем к Генерал-Губернатору описывает вступление Магараджи в лагорскую цитадель (где находится дворец) 20 числа, по полудни, под прикрытием отряда британских войск. Торжественное шествие открывал политический агент, Майор Лоуренс, с многочисленною свитою офицеров и чиновников, состоящих при Генерал-Губернаторе. Между ими были: частный секретарь его Гардинг, Капитаны Гардинг (Сыновья Генерал-Губернатора; прочие адъютанты суть родственники генералов той же фамилии.), Джильберт, Смит, Непир, Лорд Артур Гэ, и другие. За ними следовали три кавалерийские полка, 9-й иррегулярный, 3-й легкий, и Ее Величества 16-й уланский; потом две конные батареи, одна европейская и одна туземная, далее Ее Величества 9-й уланский полк, секретарь Правительства с Магараджею, слоны которых шли рядом; позади, свита Его Высочества, в том числе вессир Гулаб-Синг. Шествие замыкалось конвойными Генерал-Губернатора. [76]

Вся процессия, объехав валы Лагора, прибыла к воротам цитадели. Секретарь Правительства, с офицерами, проводил Магараджу до самого входа во дворец. Здесь он дал заметить Магарадже и сановникам, что британская армия возвращает Его Высочеству столицу, из которой он выехал для того, чтобы объявить покорность британскому правительству, поручить себя, свою столицу и свое государство милосердию Генерал-Губернатора, и наконец испросить прощение за нанесенное оскорбление. Секретарь поставил также на вид, что Генерал-Губернатор возвращает ему власть в доказательство того благоволения, которое он желал оказать потомку покойного Магараджи Ренджит-Синга.

Затем произведен был 21 выстрел, и войска, обойдя город, следовательно, взбегая всякого сношения с внутренними его частями, возвратились в лагерь, расположенный на юго-восточной сторон Лагора.

* * *

Главнокомандующий Генерал-Губернатору Ост-Индии.

Главная квартира, сутледжская армия в виду Лагора,
22 февраля 1846.

«Достопочтеннейший милорд! Могу поздравить Вас с первыми плодами нашей победы 10 сего месяца.

С 20-го числа, дня, отныне достопамятного в летописях Индии, командуемая мною армия раскинула свои палатки на миан-мирской равнине, под стенами столицы Сейков. Совершенная покорность Магараджи и его советников британскому правительству принята Вами после предварительного личного их предложения, и сего дня, в следствие предписанных [77] Вами условий, я имел честь ввести в город бригаду наших войск, которые и заняли назначенные части дворца и цитадели. Соблюдением строгой дисциплины я стараюсь неослабно поддерживать доверенность, очевидно оказываемую городскими и окрестными жителями к великодушию, кротости и честности их победителей. Всякие продовольственные запасы добровольно доставляются в наш лагерь за наличные деньги, и я полагаю, что все сословия здешнего и окрестного населения почитают присутствие наших войск благодеянием. По крайней мере, никто не имел уважительных поводов к жалобам.

Имею честь быть, и проч.

Гуг-Гуг,

Главнокомандующий в Ост-Индии».

* * *

22-го февраля, из лагеря под Лагором, Генерал-Губернатор обнародовал последний приказ в сей кампании.

Упомянув сначала, что лагорская цитадель занята британскими войсками, не исключая и части ее, занимаемой Магараджею и семейством умершего Ренджит-Синга, Генерал-Губернатор продолжает:

«И так сутледжская армия окончила свои действия рассеянием сейкской армии и занятием Лагора, совершив ряд блистательных подвигов, едва ли когда украшавших страницы военных летописей Индии.

«Британская армия, внезапно вынужденная начать наступательные движения, уничтожила, под начальством своего опытного предводителя, в [78] шестьдесят дней все силы Сейков в четырех генеральшах битвах, овладела 280 орудиями, и теперь находятся в столице, где предписывает лагорскому дорбару условия договора, долженствующего обезопасить британские владения от будущих вероломных поступков».

Следуют похвалы мужеству, повиновению и терпению как европейских войск, так и Сипаев, которыми они ознаменовали себя при перенесении трудов и опасностей. Дальше объяснено, что всем генералам, офицерам, унтер-офицерам и рядовым сутледжской армии, за оказанные ею храбрость, дисциплину в знание дела, ост-индское правительство назначает двенадцатимесячное прибавочное жалованье (В полку, подполковник получает ежемесячных прибавочных 200 фунтов стерлингов (1200 руб. сер.), майор 154 (924 р. сер.), капитан 40 (240 р. сер.). поручик 30 (180 р. сер.), и прапорщик 20 фунтов (120 р. серебр.).).

Каждый полк, стоявший в крепостях между Лудианою и Ферозпуром, или имевший поручением охранять раненых, равномерно приобретает право на двенадцатимесячную прибавку, если бы даже и не участвовал в сражениях. Включаются также в сию награду все отправленные к границе полки и лица, которые, принадлежа к сутледжской армии, достигли Лудианы или Буссиана прежде того числа, которым подписан сей приказ.

* * *

Здесь кончается ряд официальных депешей и [79] сведений о войне в Индии. В дополнение сообщаем следующие сведения:.

Парламент утвердил, единогласно, как одну язь высочайших политических почестей, в Англии, поднесть благодарственный адрес, от имени обеих Палат, Генерал-Губернатору сэру Генри Гардингу, Главнокомандующему Сэру Гуг-Гугу и Генерал-Майору сэру Гарри Смиту, также всем офицерам и всем европейским и индийским войскам сутледжской армии, сначала за сражения при Мудки и Фирозшаде, а потом, в заседании 2 апреля, за победы при Аливале и Собраоне.

Ост-Индская Компания равномерно определила поднесть благодарственные адресы.

Городская дума Лондонского Сити препроводила к Генерал-Губернатору, Главнокомандующему войсками в Ост-Индии и Генерал-Майору сэру Гарри Смиту патенты на почетное гражданство в золотых ящиках, ценою в сто гиней (слишком шесть сот руб. сер.) каждый, а прочим офицерам, европейским и туземным, изъявила свою благодарность.

Королева возвела Генерал-Лейтенанта сэра Генри Гардинга в достоинство вискоунта (viscount), Генерала сэра Гуг-Гуга в достоинство барона (Они получили титулы: Васкоунт Гардинг Кингс-Ньютон, и Барон Гуг Чингхиангфу, Магараджпур и Сутледж.); победителю же при Аливале, Генерал-Майору сэру Гарри Смиту, пожаловала звание баронета и большой крест ордена Бани.

Для обеспечения пожалованных в высшие [80] дворянские достоинства соответствующими доходами, парламент, в заседании 4-го мая прошлого года, определил производить Вискоунту Гардингу ежегодной пенсии по 3000 фунтов стерлингов (более 18,000 руб. сер.), а Барону Гугу по 2000 (более 12,000 руб. сер.) фунтов, с тем, чтобы, по смерти их, пользовались ею два ближайшие наследника по мужеской линии.

Пенсия эта долженствовала быть вместе с тем и наградою за их продолжительную, опасную и многотрудную службу в Азии и Европе. По предложению сэра Роберта Пиля, Генерал-Майору Смиту также назначена денежная награда, предоставлением ему звания полкового командира, с которым соединяется доход от 1200 до 2000 фунтов стерлингов (от семи слишком тысяч до двенадцати тысяч руб. серебром).

Ост-Индская Компания назначила, с своей стороны, Вискоунту Гардингу и Барону Гугу пожизненные пенсионы, первому 5000 фунтов стерлингов (слишком 30000 р. сер.), второму 2000 (слишком 12000 руб. сер.) фунтов. Прочие офицеры сутледжской армии повышены чинами и получили другие награды.

* * *

Представляем подробности мирного договора, заключенного 9-го марта в Лагоре между британско-индийским правительством и Магараджею Дулаб-Сингом. Главные основания его уже были изложены в донесении Генерал-Губернатора Тайному Комитету от 19-го февраля, но, при окончательном заключении трактата 9-го марта, когда оказалось, что лагорское правительство не в состоянии уплатить [81] полутора милиона фунтов стерлингов (слишком девяти милионов рублей серебром) на покрытие военных издержек, сделаны были существенные изменения в статьях. Лагорскому правительству уступлен был милион фунтов стерлингов, но за то оно должно было отказаться от гористой страны между реками Беасом и Индом, со включением областей Кашемира и Хазараха. Содержание прочих статей было следующее: мятежное сейкское войско распускается совершенно; новая армия должна состоять из 25 баталионов, по 800 человек в каждом, и 12000 конницы, и числительная сила ее не может быть увеличиваема без согласия английского правительства. 36 орудий, действовавших с правого берега реки при Собраоне, выдаются британской армии. Таможенные и судоходные сборы предоставляются Ост-Индской Компании. Магараджа не имеет права, без утверждения британского правительства, принимать к себе на службу ни одного европейского или американского офицера. По предварительному извещению, британское правительство получает право проводить свои войска через лагорские владения. Магараджа признает независимость Гулаб-Синга в горной стране, которую предоставляет ему британское правительство. В случае споров между им и Лагором, британское правительство употребляет свое посредничество.

С Гулаб-Сингом заключен был 16-го марта, в Амритсире, отдельный трактат, по которому он объявлен независимым владетелем под главным ведением британского правительства, за оказанные им Ост-Индской Компании услуги к восстановлению [82] дружественных связей с Лагором. Магараджа уступил ему горную страну Кохистан. Округ Лагуль (Через округ Лагуль, лежащий на верхнем Беасе, идет главный торговый путь из Пенджаба в китайскую область Ладхак.) британское правительство удержало за собою, и кроме того возложило на Гулаб-Синга обязанность представлять, в виде ежегодной дани, 1 лошадь, 12 тонкорунных коз и 6 кашмировых шалей, да заплатить военной контрибуции 750000 фунтов стерлингов (4,500,000 руб. сер.) Из этой суммы 250000 фунтов Компания отчислила на округ Лагуль, а остальные полмилиона должен был внести Магараджа.

Гулаб-Синг немедленно сложил с себя достоинство вессира и отправился в свою горную крепость Джаму. В Лагоре, Лаллу-Сингу снова удалось приобрести это достоинство.

По настоятельной просьбе Рани, победители согласились, что бы при Лагоре остались еще на десять месяцев 10000 человек с 32 орудиями, под начальством Генерал-Майора Литтлера. Также определено было расположить под Умбалой резервный корпус, а вновь приобретенный округ, между Беасом и Сутледжем, занять 10-ю пехотными и 7-ю кавалерийскими полками, с соответствующим числом орудий.

* * *

Так уничтожено было, после восьмимесячной кампании, политическое значение надменного государства Сейков. Некогда могущественная монархия Ренджит-Синга распалась на два враждебные друг другу [83] владения, из которых преемник его, малолетный Дулаб-Синг, удержал только Лагор и внутренние земли, а колыбель Сейков, страна гористая, досталась хитрому и предприимчивому союзнику Англичан, Гулаб-Сингу. Оба государства признали свою зависимость от британского правительства с правом посредничества, и теперь в целой Индии нет ни одной страны, которая не находилась бы под его влиянием, или могла бы противиться его воле. Англичане подвинулись к естественной границе Восточной Индии и единственно возможному к ней доступу, Инду, и английское влияние отныне может проникнуть внутрь Средней Азии, до сих пор недоступной европейскому миру, и возвратить науке и успехам цивилизации сии некогда образованные земли.

Как британской армии удалось сокрушить сильными ударами, и притом в короткое время, многочисленное, отлично обученное и вооруженное храброе войско Сейков; так английское правительство превосходно умело воспользоваться всеми выгодами, приобретенными силою оружия. Не обременяя себя новыми завоеваниями, оно обезопасило себя надежною границею и отвратило на будущее время возможность опасного неприятельского вторжения. Благоразумие и умеренность мирных условий с безоружным противником не могут не обратить на себя внимания, а быстрое, смелое ведение сей кратковременной, но решительной кампании должно внушить каждому военному человеку уважение к сутледжской армии и к ее храбрым предводителям.

Перев. Ученый Секретарь Турунов.

Текст воспроизведен по изданию: Последние военные события в Ост-Индии. (По английским известиям) // Военный журнал, № 4. 1847

© текст - Турунов ?. ?. 1847
© сетевая версия - Тhietmar. 2020
© OCR - Иванов А. 2020

© дизайн - Войтехович А. 2001
© Военный журнал. 1847