НАСТОЯЩЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ АНГЛИЙСКИХ ВЛАДЕНИЙ В ИНДИИ.

(Статья вторая).

ИНД. — СИНД. — ПОЛИТИЧЕСКАЯ И ТОРГОВАЯ БУДУЩНОСТЬ.

I. Водяная система Инда.

В обширном царстве Английской Индии, должно признаться, все создано по обширному маштабу. С севера охраняют его высочайшие горы в мир; моря, его орошающие, соединяют восток с западом; благороднейшие реки оплодотворяют недра его. Важнейшая из них, в отношении историческом и политическом, Инд, ныне завоеванный Британским оружием.

Исток Инда до сих пор не точно определен. По самым верным указаниям, два главные истока, или две первоначальные ветви Инда вытекают, одна из озера Мансоровар, в Стране Снегов, осмотренной Муркрофтом в 1812 году, а другая из озера Нобра-Со, лежащего на [92] четырнадцать дней пути от Леха, столицы Ладака (По известиям новейших путешественников, Лехом называется главный город Малого Тибета, а Ладаком провинция, в коей сей город считается окружным. Лех лежит на плоской возвышенности, которая находится на такой же высоте над морем, как Мон-Блан.), к Яркенду. Сии великие ветви соединяются только за несколько миль выше долины Искардах, осмотренной Английскими путешественниками Винем и Гамильтоном, в 1835 и 1837 годах. Обе они одинаковой ширины и глубины. Достоверно известно, что Инд течет из высокой цепи гор Гималайских, сзади Кайлаза, от Гертопа к Леху. Начиная отсюда, он течет под именем Сан-Пу (великой реки) и течение его обозначено очевидными свидетелями только в той части, которая идет вдоль дороги из Леха в Кашмир, чрез малый Тибет или Бальтистан. Приняв северную реку Шайюк, Инд уединенно протекает на пространстве почти 200 миль, проходит чрез огромную преграду Индейского Кавказа (Hindou Koush), в Маллаи принимает воды Абба-Сины, а через сто миль ниже (под 33° 15' с. д.) реку Кабул, важнейшую из всех рек, впадающих в него с западной стороны; проходит через Атток и потом, стеснившись, прорезывает себе узкую дорогу но ветвям цепи гор Солиманских.

Инд действительно принадлежит Индостану, начиная с Аттока, после соединения своего с рекою Кабулом. Течение его, до тех мест широкое, суживается в такой же пропорции. Во время больших вод, река, под стенами Аттока, имеет от 35 до 40 футов глубины. Сей пункт, как по настоящей своей важности, так и по историческим воспоминаниям, требует особенного нашего внимания.

Аттокский округ принадлежит к Пенджабу и с [93] 1813 года принадлежит Сихам. Ренджит-Синг собрал на реке ниже крепости сорок судов и с помощию их мог набросить мост для своей армии. Во время мелководия, (с ноября до апреля месяца) из двадцати четырех судов, расположенных не в далеком одно от другого расстоянии (река в этом месте не шире 250 метров), можно было построить мост, коего настилка состояла из досок, покрытых мокрою землею.

Замечательно, что мост сей, как уверяет Борнс (Burnes), построен точно по той системе, какую описывает Арриен и выдает за Римскую, уверяя, что и Александр употреблял ее. Действительно, переход Македонской армии должен быль совершиться близь Аттока и впадения реки Кабула в Инд. Сюда же привел Чингисхан первую Монгольскую армию; здесь разбил лагерь, но не смел переправиться через реку. Спустя двести лет, потомок его Тимур, в том же месте построил мост на судах и переправился через Инд, приняв посланных от Мекки, Медины и Кашмира. Положение Аттока, в самой благоприятной для судоходства части Инда, под необозримыми скатами Кабула, долженствовало привлечь внимание властелинов Индостана и чужеземных воителей, желавших завоевать эту страну. Император Бабер, умевший, подобно Александру, отличать стратегические пункты и пользоваться ими, замечает в своих записках, что четыре пути ведут из Индостана в Кабул, но на всех их трудно переправиться через реку. Он говорит, что зимою подходят к Синду (Инду), выше впадения реки Кабула, и что почти во всех своих вторжениях шел он сим путем; только в последнее, переправился он через реку, на лодках, в Нилабе. Нилаб до сих пор лежит ниже Аттока, милях в пятнадцати. Тут река очень не [94] широка, но глубока и быстра (Течение Инда, начиная с Аттока, часто называлось Нилабом особенно между Арабами. Тем же именем называли реку Кабул; иногда даже именовали ее Аттоком, ибо народы, живущие на Запад от великой реки, почитали Кабул настоящим Индом; но Реннель замечает, что жители Индостана всегда принимали северо-восточную ветвь реки за истинный Синд.). Император Акбар построил крепость Атток для вернейшей защиты сего важного пункта на границах своей империи. Но слабые наследники Авренг-Зиба пренебрегали защитою Инда, и Надир-Шах в 1738 захватил Атток, а в 1809 году, когда Эльфистон посетил сие замечательное место, от крепости оставались только развалины. Ренджит-Синг выстроил или поправил крепость, и снабдил ее многочисленным гарнизоном. В военном и политическом отношении, Атток чрезвычайно важен. Религиозные предрассудки, достойные внимания, также соединены с сим именем, присвоенным не только месту, но и самой реке. Атток значит препятствие, препона, приговор. По преданию, существует препятствие, мешающее православному Индусу переправиться через реку Атток, или даже через Синд, или вообще через Инд. Однакож мы не знаем, существует ли в священных книгах запретительная формула, подтверждающая такое препятствие. Как бы то ни было, те же самые православные Индусы верят, что препятствие не существует выше соединения рек Аттока и Кабула. Браманы из Раджпутаны и Афганистана переправляются через реку, не опасаясь препятствия; а Индусские солдаты, составлявшие важнейшую часть Английской армии, во время войны в Афганистане, с таким же усердием и готовностию, как солдаты Европейские, перешли через двойное препятствие, представляемое Индом. По сему случаю следует заметить, что Инд, не смотря на древнюю свою знаменитость и важность, [95] на место свое между реками священными, никогда не имел, по мнении Индусов, того священного характера, какой они придают другим рекам, даже не столь широким. Причины, подавшие повод к запрещению перехода через Инд, проистекают от общей системы уединения, служащей основанием браманических постановлений; цель их стремиться к охранению четырех чистых каст от сношений с Mletchas (варварами или необразованными), не признающими правления, предписанного священными книгами. Прибавим, что разные роды запрещений наложены на четыре реки Индостана. Запрещено трогать воды Карамнассы, отделяющей провинцию Бахар от Бенареса; купаться в водах Каратойи, небольшой речке в Бенгалии; плавать в Гандаке, реке, впадающей в Гангес с восточной стороны, и переправляться через Атток.

От Нилаба до Карабага (неправильно называемого Калабагом), до 33° с. д., Инд извивается между горами; выходя из цепи гор Салинских (Saltrange), он разливается скатертью широкою, ясною и глубокою, и величественно течет к югу; тут-то начинается среднее течение Инда. От сего места до самого моря, западный его берег покрыт цепью гор Салиманских, соединяющихся на севере с Инду-Кошом, и оканчивающихся Индо-Персидским морем, на мысе Муари или Монце (Fines Gedrosiae древних). Ниже Карабага, Инд, получающий в Индостане название реки Аттока, тотчас разделяется на четыре рукава, кои извиваются и опять стекаются на некотором расстоянии, потом опять разделяются на несколько ветвей и опять соединяются, так что русло беспрерывно изменяется, смотря по количеству вод и случайностям местности. Близь Миттун-Кот (Миттенда-Кот), под 28° 55' с. д., Инд принимает с левой стороны, то [96] есть из Пенджаба (Pandi — пять, ab — вода; Пятиводие.), поды пяти рек, соединенных и одну, под именем Ченаба (так называется самая ближайшая к Инду из пяти рек), а на восточной стороне Инда, ту же реку называют Панджюнд, Панджнюд, или Панджнуд. Сия быстрая река течет парраллельно с Индом на пространстве 70 миль и так близко, что во время полноводия, в Июле и Августе, все земли, лежащие между обеими реками, покрыты водою. Реки, орошающие страну Сихов и соединением своим образующие Панджнуд, суть: Сутледже (Hesudrus у древних), Беяс или Беях (Hyphasis), Рави (Hydraotes), Ченаб (Acesines) и Джелом (Hydatpes). Важнейшая из сих рек — Сутледже, вытекающая из Озера Мансоравара в Тибетской Гималайе, на поверхности 5200 метров над морем, и вероятию по соседству с главными источниками Инда. На 900 миль от начала своего, составляя почти тетиву лука, очерченного течением Инда, Сутледже соединяется с ним при Миттун-Кот. Как две огромные руки, Инд и Сутледже окружают Пенджаб, Кашмир и часть Тибета; политическая и торговая будущность сих стран отныне зависит от Англии, ибо Англия владеет обеими судоходными реками. По Сутледже ходят большие суда, почти на всем пространстве ее течения. Соединившись с Беяхом, который почти равен ей, она принимает название реки Гарра. После Сутледже, Ченаб есть важнейшая река из впадающих в Инд. Он течет на пространстве 540 миль, и имеет глубины от 10 до 12 футов. Джелом, Рави и Беях тоже значительные реки и могут быть сравнены с важнейшими реками Европы, по обилию вод и пространству течения.

От Миттун-Кот, нижнее течение Инда [97] тщательно осмотрено сначала Борнсом, потом Английскими морскими офицерами; но от Миттун-Кот до Аттоки, среднее течение реки мало известно. Эльфинстон, отправляясь послом в Кабуль, переправился через Инд на пароме, 7-го Января 1809 года, Кагири-Гат (31° 28' с. д.), почти в ста семидесяти милях на север от Миттун-Кот. В этом месте, река разделялась на несколько параллельных рукавов, из коих главный был шириною в тысячу метров, а глубиною в двенадцать футов; то было по время мелководия. Дно песчаное, несколько иловатое; воды как в Гангесе. По рассказам Эльфинстона, вид Инда с окружными лугами величествен; на восточном берегу лежит плоская страна Мультан, коей пески доходят до самой реки. Разумная деятельность человека отбила у пустыни узкую полосу земли на берегу реки. Сия плодоносная полоса превосходно обработана, на ней разные земледельческие заведения; земли тщательно вспаханы и унавожены. Домы, грубо выстроенные на самом берегу, возвышаются на площадках, поддерживаемых сваями в двенадцать или пятнадцать футов вышиною, и предлагают убежище со время наводнений. На западном берегу Инда, возвышается Афганистан, в трех различных цепях гор, находящихся одна над другою; выше всех гор Трон Соломонов (Takht Soleiman), коего вершина не осмотрена Европейцами, хотя попытки к тому были предприняты чиновниками Эльфинстонова посольства (Гг. Фразер и Гаррис хотели достигнуть вершины, но пройда двенадцать миль, узнали, что надобно итти еще три дня и что вершина недоступна по причине снегов; все это и срок, назначенный к отправлению посольства, заставило их оставить попытку. По народному преданию, Ноев ковчег, после погона, остановился на Троне Соломона.).

Сия страна высоких гор называется Дамоюн, т. е. гористая кайма; она отделяет Инд от запада. [98] В ней нет больших рек; есть несколько незначительных ручьев, текущих с шумом потоками во время разливов, но не на долгое время. Инд, подобно Египетскому Нилу, не принимает с этой стороны ни каких рек; напротив того, все реки, принимаемые им с левой стороны, текут к этому западному склону. Кажется, что все течение Инда направлено к этому хребту гор (как течение Гангеса к хребту Гималайскому), хотя на востоке перед ним расстилается пространная равнина. Течению Инда во всех местах даются разные имена разными авторами: Сар, Шарр, Сар, Мехрон; но они или ошибочные, или заимствованные (Михран из Зенда-Весты, Мехран-аль-Синд из Абульфеды). Ныне восточный берег занят Сихами, Индисами и Белучисами, а западный Афганскими племенами.

Ниже Кагира, течение Инда до Шикарпура называется верхним Синдом, а потом до Дельты, нижним Синдом. Равнина, лежащая около Шикарпура, на запад от Инда, называется Кючь-Гандава; во времена Императора Акбара, она называлась Севистаном. К северу от Миттун-Кот, на правом берегу Инда находится один значительный город Дера-Гази-Хан; на левом берегу, к Пенджабу, нет ни одного важного города. Сия столица построена на земле чрезвычайно плодоносной и замечательна но садам и финиковым деревьям, так как и город Дера-Исмаэль-Хан, лежащий на север, в расстоянии семи географических миль (35 миль Англ.). Прежде она принадлежала Афганцам и служила постоянно целию вторжений и грабежа Сихов; но наконец они убедились, что сия страна лежит слишком далеко и они не могут содержать в ней войска, и потому отдали ее в наем Хану Багавальпурскому, в Даудпутре, за шесть мешков рупий (около 1,500,000 рублей). Так как сей [99] округ не мог доставлять более четырех мешков, то Ханское правительство употребляло жесточайшие насилия, от коих несчастная страна страдала. Еще очень недавно завелись прямые и тесные сношения между Багавальпурским Навабом и Английским правительством, на основании последних трактатов; они введут в управление сим небольшим государством важные улучшения, требуемые любовью к человечеству.

Некоторые произведения западной части прибрежных округов Инда и Дамаюна вывозятся в Пенджаб, особенно красильное дерево mandjit, привозимое на рынок Oulch (в стране древних оксидраков). Но обыкновенная торговая дорога, ведущая через Пенджаб к Инду, лежит выше и идет из Мультаны через Кагири. Отсюда, караваны идут сухопутно до Дера-Исмаэль-Хана, потом через Дерабанд и через гористую страну Вазири, чрез Гузна, они направляются в Кабул. По сему пути, прежде неизвестному, проехал в 1833 году г-н Гонигбергер (Гонигбергер, Journal of a Route from Dera ghazi Khan through the Vaziri country to Kabul, in Journal of the Asiatic society of Bengal.). Кажется, что река Инд, в этой части своего среднего течения, не служит перевозным путем из Калабага в Миттун-Кот. Барки, коих весьма не много, нанимаются дорогою ценою; перевоз на быках и верблюдах стоит гораздо дешевле. По сей-то причине до сих пор не пользуются этим водяным сообщением. Следует заметить, что даже во времена Александра по рекам Пенджаба преимущественно производилась перевозка, ибо Пенджаб богаче и обработаннее, и все большие рынки и главные резиденции, напр. Лагор и Мультан, находятся на сих реках, чего нет на Инде. [100]

Близь Миттун-Кот, Инд достигает до 2,000 метров ширины; ниже к Баккеру, он иногда суживается на половину, но глубина его не изменяется в такой пропорции: в нем не бывает менее семи метров с половиною в мелководие, а иногда глубина простирается до 30 метров. Быстрота его немного увеличивается, а склонение почти неприметно.

Ниже Миттун-Кот, самый важный пункт, до Гидерабада, в политическом и стратегическом отношении, есть крепость Баккер. Она лежит на острове, покрытом зеленью и финиковыми деревьями. Цитадель выстроена на скале, между городами Саккер на западной стороне и Рори на левом берегу, возвышается над обоими и защищает их. Остров имеет в длину 800, в ширину 300 шагов. С берегов Инда превосходный вид на группу утесов, служащих основанием крепости.

Под крепостию, плавание опасно, по причине отмелей; но опасность уничтожится, если завести плоскодонные пароходы. Рори, лежащий на утесе в 40 футов вышиною, имеет 8,000 жителей. Домы кажутся повешенными над рекою, а жители могут черпать воду из реки, прямо из своих окон. В Баккер живут по большой части Индусы; но сюда же приходят на поклонение Магометане, ибо здесь сохраняется в золотом ковчеге волос из бороды Магомета.

Не будем останавливаться долее на гидрографии нижнего течения Инда и его Дельты. Заметим, что оба великие рукава Инда — между коими лежит Гидерабад, нынешняя столица Синда — означаемые именами Fulaili и Pinyari и составляющие Великую Дельту, иссыхают в нижнем течении, так что настоящая [101] Дельта Инда образуется, ниже Татты, из двух рукавов, известных под именами Baggaur и Sata; первый течет под прямым углом на запад, а другой на юг. Сии различные ветви Инда разделяются и подразделяются бесконечно до впадения в море (Восточный рукав Инда, соединением своим с Fulaili образующий Кори, назывался во время Надер-Шаха, Nalla Sankra. Сия ветвь реки, отделявшаяся выше Баккера и проходившая по пустыни Омеркот, существует ныне только во время наводнений. Историческая важность имени Налла-Саинкра, ныне неизвестного жителям Синда, доказывается уступочным актом о провинциях, лежащих на запад от Инда, подписанным Могамед-Шахом в пользу Надер-Шаха.).

Устья Инда часто переменяют положение, или, по крайней мере, фарватер каждого устья изменяется и представляет редко одинаковую глубину в продолжение нескольких лет. Ныне главнейший вход Гаджамри. Говорят, что открыта новая судоходная ветвь в окрестностях порта Карачи, что увеличит еще важность сего порта; но это известие требует подтверждения. Карачи и Виккар или Бандер-Виккар суть главнейшие порты Синда; суда, сидящие в воде на 7 футов, могут итти вверх по Инду, из Гаджамри до Виккара. В этом городке, с соседними селами, считается 1200 человек жителей, в шалашах из камыша, замазанных грязью. Торговля Виккара гораздо обширнее, чем показывает его бедная наружность. Оборот капиталов простирается до пяти мешков рупий, и значительность сего города может увеличиться. По последним известиям, число вывозных товаров одною третью более числа привозных. Синд вывозит, по сему пути, рис, ги (топленое масло) и гурт (род сахарного песку), а в замен получает, из Бомбея, полотна, сахар, краски, железо, медь и [102] свинец; из Маската, финики, сушенью плоды и невольников; из Гуджерата и Куча, хлопчатую бумагу; из Малабара перец, строевое дерево, толстое полотно, и пр. Самая деятельная торговля производится, по видимому, с Бомбеем. Пошлины, получаемые Амирами в Ваккире, простирались круглым числом до 250,000 руб. в год.

Карачи весьма важен в настоящем и в будущем, и нам кажется необходимым рассмотреть поподробнее сен замечательный пункт, занятый решительно Англичанами, более года.

Занятие города Карачи и его небольшой крепости дивизиею Английской армии, 2-го Февраля 1839 года, ускорило, как известно, покорение Синдских Амиров. Имея верные и быстрые сообщения сухим путем с Таттою, а посредством залива своего с морем и берегами Индостана, Карачи, единственный хороший порт на всем Синдском берегу, должен был скоро сделаться центром транзитной торговли, или между Персидским заливом и заливом Кучь, или между Индостаном и Афганистаном. Карачи лежит почти под 25° северной широты и под 65° в. долготы, и следственно на запад от важнейших устьев Инда, между мысом Монце и устьем Фитти-Баггаур (западным рукавом малой Дельты) расстоянием на пять часов пути от сего устья (Александр лично осмотрел сию часть Дельты и решил, что флот пойдет в Персидский залив. По Арриену, Неарк, выхода из Инда, может быть сим устьем, но вероятно одним из устьев Баггаура, шел вдоль Арабитского берега, имея на правой стороне гору Прус и бросил якорь у песчаного острова Крокала. Крокалою туземцы до сих пор называют окрестности устья Фитти. У берега видны еще песчаные острова, похожие на тот, о котором говорить Арриен, и вход в бухту Карачи закрыть на восток тремя такими островками (острова Андри), вероятно остатками того острова, где останавливался Македонский адмирал, в Сентябре месяце, назад тому 2165 лет.). Небольшая крепость Манхара или Манора, [103] защищающая вход в порт, выстроена на живописном возвышении. Амиры почитали ее неприступною. Когда Сир Джон Майтланд (прежний командир Беллерофона) прибыл к Карачи, Манхара была защищаема только двадцатью солдатами и семью орудиями. Гарнизон ждал прибытия новых сил к вечеру 2-го Февраля и не принял почетной капитуляции, предложенной по утру адмиралом. До полудня, пятьдесят ударов разрушили часть крепости и обратили гарнизон в бегство. Гарнизон думал спастись в Карачи, но был захвачен высаженными войсками, а самый город занят на другое утро Англичанами. Карачи город значительный, хотя кажется ничтожным. Улицы узки и чрезвычайно извилисты; домы построены из земли, смешанной с рубленою соломою, с плоскими крышами, с одним или несколькими вентиляторами, сделанными из ив и служащими для провода воздуха и для защиты от солнца; огромных зданий нет вовсе. Самые высокие домы находятся в центре города, а от центра к окружности уменьшаются величиною. Окружность прежде была защищена толстою земляною стеною, которая ныне частию разрушилась. Хотя Карачи давно уже служил торговым складочным местом Синда, однакож ни правительство Амиров, ни местное начальство не принимали мер к облегчению привоза и выгрузки товаров, учреждением набережной, и устроением естественного канала, ведущего из порта в город, т. е. на несколько миль во внутренность, так что перевозка производится или на барках, которые должно тащить с трудом, или людьми, кои несут тяжести на головах. Базар велик; некоторые из его улиц защищены от солнца плетеными коврами, разосланными с одной крыши на другую. Тут толпится пестрый народ, представляющий путешественнику мало занимательных черт. Тут [104] замечаешь Мультанских Индусов, единственных торговцев и деловых людей в стране, отличающихся чистотою одежды и довольным лицом. Тут же встретишь солдат Белучисов, если только такие разбойники заслуживают имя солдат; живописный их костюм и дикие лица привлекают внимание. Белучисы хорошо сложены; вид их показывает силу и воинственные привычки. Они вооружены с ног до головы. Часто они отпускают волосы на затылке, что противно обыкновенному обычаю Магометан. Густая борода, странной формы шапка, из разноцветной материи, орлиный нос, маленькие, но живые глаза, хитрое и даже суровое выражение взглядов, все показывает в них особенную породу и властелинов страны. Белучисы, как сказывают, составляли важнейшую силу Амиров. Полагают, что Амиры содержали 20,000 человек этой неустроенной милиции, пеших и конных. По условиям последнего трактата, сия армия должна быть распушена и заменена корпусом Английских войск, в 5000 человек, предоставленных в распоряжение высшего правительства. Английский полк (40-й) и другие войска, принадлежащие Бомбайскому президентству, занимают Карачи, который ныне должен быть принят за ключ Индо-Британских владений на западе, ибо находится на углу, образованном устьями Инда и самою западною ветвию сей реки.

Вообще, мужчины в Карачи имеют формы атлетические и вид здоровый. Голова и лицо не велики, но прекрасно очерчены; одежда состоит из грубой материи, но очень идет к ним; все они, за исключением Индусов, встречаемых в небольшом числе, носят шапку Белучисов. У женщин, как и у мужчин, черты лица резкие, нос орлиный. Полоса их просто разобраны по средине [105] головы; однако же прическа кокеток должна удовлетворять странному требованию. Локон, гладко причесанный, от лба идет к носу и привязан к кольцу, продетому в одну из ноздрей. Слуги все почти невольники. До сих пор торговля невольниками процветала в Карачи. За хорошего невольника платили от 2 до 400 рупий (от 500 до 1000 рублей); за женщин не более 60, а за детей семи или восьми лет 50 рупий. Гнусная продажа должна была прекратиться с тех пор, как Англичане завладели округом. Здешние верблюды не большой породы, но самые драгоценные из всех домашних животных. Их на все употребляют. Верблюды, служащие для переездов, делают легко по 70 миль в день.

Мы уже сказали, что самая промышленная часть народа Индусы, хотя их не много. Вся торговля в руках Мультанских Индусов. Во время Амиров, они занимали некоторые низшие должности, под условием носить бороду подобно Мусульманам и одеваться по мусульмански, что они и исполняли из корыстолюбия. Английское правительство тотчас воспользовалось умом и местною опытностию Индусов, и мы узнали из письма одного офицера, стоящего в Карачи, что адмирал Сир Фредерик Майтланд (недавно умерший в Бомбае) присутствовал на обеде, данном ему одним из Мультанских Индусов, богатейшим торговцем. «Странно было, пишет молодой офицер, видеть за столом Сет-Пратом-Дасса, ветерана, командовавшего Беллерофоном, когда великий Наполеон прибыл туда, искать покровительства под Английским флагом». После обеда, когда адмирал сбирался уехать, богатый Индус поднес ему превосходную шапку Белучисов и кусок материи lounghie, как обращик Синдской мануфактурной [106] деятельности. Lounghie делается из шелку и бумаги, разных цветов; обыкновенно кусок такой материи бывает длиною в 10 или 12 футов, а шириною в 2. Охватывая стан, lounghie составляет богатейший и изящнейший пояс. Кажется, что в Карачи выделывают много таких тканей разных цветов, также тонкое полотно, украшенное превосходными шелковыми каймами. Между самыми замечательными произведениями указывают на полотна, выделываемые для женской одежды. Их окрашивают в превосходный кармазинный цвет, потом печатают на них роскошные узоры, помощию состава из лака и олова, от которого полотно становится похожим на серебряную парчу. Грубые шерстяные изделия и особенно одеяла из козьего пуха, непромокаемые, также достойны внимания. Вообще, кажется достоверным, что не только жители Карачи, но и самые Синды (Sindhis или Sindhiens) вообще ловки и умеют всему подражать, и что многие ветви промышленности давно бы развились у них, если б над ними не тяготела железная рука мусульманского правительства. Доходы таможни в Карачи простирались в 1832 году до 500,000 рублей. С тех пор они значительно уменьшились, что следует приписать дурному управлению Амиров, которые не покровительствовали торговле, а угнетали ее насилиями и бесконечными притеснениями. Кроме статей, выше нами поименованных, торговля транзитная в Карачи производится арекскими орехами, кардамомом, кошенилью, гвоздикой, сукнами, медью, полосным железом, свинцом, сахаром, строевым лесом, и пр. (все привозится из Бомбая). Караваны из Кабула и Кандагора привозят миндаль, тмин, финики, ги, хлопчатую бумагу, и пр. Карачи, по внешнему виду своему, далеко не соответствует своей политической и торговой значительности. Городские владения ограничены на севере и [107] восток цепью гор, называемых туземцами Поб, на запад цепью гор Лакки, продолжением гор Гала, а на юг морем. Кругом города простирается бесплодная равнина, без растений, усеянная черными утесами, которые свидетельствуют о внутренних переворотах этой бесплодной земли. В восьми милях от Карачи, в одном месте, успокоивающем взгляд, опечаленный пыльным и однообразным бесплодием страны, среди финиковых дерев и Мусульманских могил, нашли источник горячей воды, но его медицинские свойства не определены еще Европейцами. Близь сих источников, в лужах, ими образуемых, водится множество крокодилов, не только почитаемых, но даже защищаемых и питаемых бракирами. Будет время, когда земля Карачи употребит в пользу близость источников и постепенно изменяясь под рукою новых правителей, покроется зеленью и произведет овощи и плоды в изобилии. До сих пор, овощи растут в немногих садах или огородах, украшенных сим именем, в окрестностях города. Рыба и дичь дешевы; равно и живность. Воды много; она вкусна, хотя добывается из колодцев, природа как бы хотела вознаградить жителей за отсутствие тенистых лесов, тучных пажитей, богатых жатв, и дала им превосходнейший климат; воздух свеж и чист, жары умеренные, болезни редки, а выздоровление совершается скоро; словом, Англичане не могли выбрать лучшего места для военной станции и для торговой складки. Нынешнее население Карачи простирается до 8 или 10 тысяч душ и, вероятно, быстро увеличится.

Правительство Индии начало с 1836 гидрографический осмотр Инда. В конце первого года, инженеры исследовали только течение реки между Гидерабатом и морем. Отрывки, известные нам из [108] сего похвального труда, внушают нам следующие заключения.

Сведения, доставленные Борнсом о ширин Инда, об его глубин и о судоходности его в различных его частях, вообще весьма верны. Однакож вероятно, что в рукавах Дельты находится более песчаных отмелей, чем он полагал, и что река имеет только два действительных устья, из коих главное называется Гаджамри (где высажены в Декабре 1838 года Английские войска под начальством Сира Джона Кина). Желобовины, почитавшиеся устьями и бывшие в прежнее время местами течения реки, ныне вовсе потеряли характер устьев. В настоящем положении, оба судоходные рукава Дельты не пропускают и долго не будут пропускать судов, которым нужно более семи футов воды. Однакож, в недавнее еще время, тут могли ходить большие суда, ибо обломки их видны еще на некоторых пунктах Дельты. Трудно и почти невозможно, при нынешних сведениях, определить причины быстрой перемены, указываемой сими обломками (Тавернье писал в 1665 году: «В городе Мультан ткут много полотна; прежде перевозили его в Татту, пока пески не засыпали устьев реки; но с тех пор, как нет прохода большим судам перевозят его в Агру, из Агры в Суратт, так как и часть товаров, выделываемых в Лагоре». (Voyage de Tavernies, изд. 1712 года, том II, стр. 62 и след.). Кроме землетрясений и особенно бывшего в 1819 году, непременно следует принять, что есть какая нибудь причина в самой реке или в стране, которая подвергает Инд переменам, более других больших рек, и что перемены сии обозначались, с давних времен, частым колебанием Инда. В этом отношении, результат изысканий Английских инженеров представляет весьма [109] важную историческую новость, ибо доказывает, что не возможно с достоверностию, особенно в Дельте, определить места, посещенные экспедициею Александра во время похода в Индию. Первый пароход, употребленный на осмотр Инда (Вероятно Snake (змея); а Декабре 1838 его употребляли для почтовой перевозки, а потом полковник Поттингер нанял его для хождения между Гидерабадом и Таттою.), не имел столько сил, сколько нужно для хождения с быстротою по сей реке, где судоходство столь затруднительно по причине прихотливых свойств ее русла и дурного качества ее дна. Ныне, когда Англия действительно овладела всем Синдом, важное сие предприятие скоро будет довершено, и нет сомнения, что судоходство по Инду и впадающим в него рекам получит в несколько лет чрезвычайное развитие.

Экспедиция в Афганистан послужила удобным случаем и предлогом к многочисленным разысканиям, кои привели к полезным мерам, для поощрения и расширения внутренней торговли но Инду и впадающим в него рекам. Правительство указало предпринимателям на самые выгодные пункты для складки товаров или для отправления их. Было указано на средства страны, на прибыльнейшие обмены; словом, новая жизнь, новое направление даны уже торговле, особенно Бомбайской. При нынешнем положении дел, судоходство может простираться до порта Фироцпур, лежащего в 950 милях от устьев Инда. Фироцпур был значительным городом в прежние времена, что доказывается многочисленными развалинами. В нем есть хороший порт, недавно подновленный. Строят рынки и много лавок; город быстро населяется новым народом. Три полка расположены в окрестностях. Тат (пристань) отстоит [110] на милю от города, и хороша. Из Фироцпура по удобным дорогам можно проехать во все союзные владения Сихов (protected Sikhs States). Паталла, Набал, и пр. страны богатые и доставляют много статей торговле. Все предметы, вывозимые из Европы в Сабатту и Симлах, ныне посылаются в Барр, лежащий в Пинжорской долине, в ста шестидесяти милях от Фироцпура. Сии произведения перевозятся из Калькутты в Аллагабад на пароходах, а потом на пространстве 560 миль сухим путем, до Тата Тармактезер, на Гангесе, и наконец до Мирута (еще 206 миль), места своего назначения. Предметы роскоши, вывозимые из Европы, на коих требование очень велико и ежедневно увеличивается, стоят там пятидесятью процентами дороже, чем в Калькутте. Бомбайские купцы, провозя товары в верх по Сутледже в благоприятное время, ныне будут в состоянии выдержать с выгодою соперничество с купцами Калькутты, даже по торговле с Симлахом, Сабатту, и пр. Лудиана, город важный в гражданском и военном отношении, лежащий на Сутледже, близь Фироцпура, тоже преимущественно станет удовлетворять своим нуждам из сего последнего складочного места. Достойно замечания, что место отправления армии, покорившей Афганистан влиянию Европейской цивилизации, станет важнейшим центром торговли, которая должна возродиться и процветать под покровительством Английского владычества.

На нравом берегу Сутледже, против Фироцпура, прямые дороги ведут в Амритсир и Лагор, два главнейшие города во владениях Ренджит-Синга. Расстояние не велико и дорога удобна; вероятию, в Лагор легче приехать по этому пути, чем по реке Рави (хотя она проходить через Лагор), ибо [111] течение Сутледже не так извилисто, как течение реки Рави. В семи милях от реки, на дороге в Лагор, лежит город Кассур, где производятся значительные торговые дела и где можно с выгодою сбывать седла, конскую сбрую, железные товары, выделанные по моде Сихов, и цветные кожи, красную, зеленую и желтую. В прежнее время Кассур был весьма значительным городом. Предметы роскоши, шелковые материи, атлас, парчи (Kimkhabs), и драгоценности, особенно жемчуг и изумруд, нашли бы скорый сбыт в городах Сихов, ибо начальники и богачи любят одеваться роскошно. Также с выгодою можно торговать плотничными инструментами и полосным железом.

Вниз но Рави, Мультанский рынок заслуживает внимание торговцев. Нынешний Мультанский губернатор — правитель умный и покровительствует торговле. В Мультами выделывают красивые и добротные ковры. Багавальпур, близ Сутледже, лежит в 377 милях от Фироцпура и в 70 милях от Мультани. В нем считается 20,000 жителей; в том числе много Индусов. Вся розничная торговля в их руках. Из Багавальпура, вероятно, заведутся выгодные сношения с Английскою провинциею Гарриана и с соседними областями, равно как и с значительными рынками Бавани и Палли, в Раджпутане. Между Багавальпуром и Баккером есть еще другие пункты, лежащие в стране плодоносной, возделанной, и они доставят свои произведения для обмена; но Баккер (в 144 милях от Багавальпура), повторяю, есть важнейший из всех пунктов. Он управляет торговлею всего Инда; тут соединяются пути, ведущие из Индостана, Синда и Афганистана. В 15 милях от него лежит Кейпур, а в 22-х Шикарпур. Сюда-то прежде всего должны восходить пароходы; отсюда весь запад [112] Афганистана и даже Персия будут со временем получат все Европейские произведения, необходимые их потреблению. Гидерабад в 183 милях от Баккера. Считают 329 миль от Баккера до Гаджамри, устья Инда.

В Мае прошлого года, высшее правительство объявило торговцам, что пять судов, в 300 mands (от 10 до 12 тонн), изготовленные для приема пассажиров и товаров, два раза в месяц будут отправляться из Тата Фироцпурского в Баккер, начиная с 1-го Июня. Ныне, когда мы пишем, торговля Инда и Сутледже, вероятно, в полной деятельности.

Французская торговля должна принять участие в этом торговом движении; она, вероятно, воспользуется новым сбытом, открывающимся на Востоке. Порты Бомбай и Карачи, по мнению нашему, особенно могут быть выгодны.

Нас не станут порицать, надеемся, за изложение водяной системы Инда в целом и в главнейших отношениях. Везде, по одинаковому закону, текущие воды пробивают себе дорогу, прямо или непрямо, от возвышенных пунктов земной поверхности к морям; но обстоятельства и действие течения представляют бесконечное разнообразие. Из совокупности сих обстоятельств выходит особенность каждой системы вод; помощию вод, неорганическая земная поверхность разделяется и образует местные единства, означаемые именем страны, государства; такие места характеризируемые и водами, имеют над людьми, в них живущими, таинственное, неизъяснимое влияние и прелесть, и служат основанием всякой органической жизни. Подробное исследование систем вод, по их отношениям к [113] земледелию, промышленности и торговли, должно быть главнейшею наукою государственных мужей; важность выводов равна самой важности систем (Риттер замечает, что иногда небольшая река чрезвычайно важна для государства. Напр., Изар в Баварии, принимает 860 рек с левой стороны, из коих 44 текут прямо, и 433 с правой стороны. Изар получает воду из 130 озер и 1293-х рек; однакож Изар находится только в числе тридцати четырех рек, впадающих в Дунай, а сам Дунай, третьестепенная река между великими реками земного шара.). Реки, подобные Инду, имеют неисчислимое влияние на цивилизацию народов и судьбу их. Обширные системы судоходных вод суть как бы артерии и жилы земли; без них нет полной политической и торговой жизни; они сильно понуждают человечество к развитию его сил. Превращаясь в великие народы, человечество сеет в богатом настоящем семена будущего, которое покажется еще более богатым.

II. Синд.

Если мы успели дать точное понятие о системе Инда и об особенных обстоятельствах ее развития в нижней части его течения, то понятно, что провинция Синд живет только Индом, обязана ему своею политическою и торговою значительностию, и что ее благосостояние до сих пор покорялось влиянию физических причин, зависящих от сей гигантской реки, которою не успела еще распорядиться цивилизация несовершенная, часто отсталая.

Александр, муж с великою предусмотрительностию, с волею быстрою и твердою, с чудною [114] силою исполнения, постиг с первого взгляда, как может быть важно постоянное обладание Дельтою: он овладел судоходною частию реки, основав города и построив крепости на тех двух пунктах, на которых, вероятно, находятся ныне города Баккер и Татта. Подвиг, предпринятый великим мужем, мог быть довершен только целым народом, и при средствах Европейской цивилизации. Все, что гений и постоянство Александра не могли бы исполнить, даже относительно, в продолжении долгого царствования, все будет исполнено в наше время, если не без усилий, то без борьбы, и будет исполнено введением пароходства, этой чудной силы, которая одна, покорив совершенно течение Инда разумному владычеству великого народа, может дать Синду и Пенджабу новую жизнь и богатую будущность.

Мы видели уже, что земли, лежащие на западном берегу Инда, по среднему его течению, начиная с Саннгара, называются Синдом; но собственно Синд начинается при соединении Инда с Панджнудом и граничит на север с Пенджабом и Кучь-Гондавою, на юг с провинциею Кучь и океаном, на восток с Раджпутаною и страною Даудпутрасов (Багавальпуром), а на запад с Белучистаном. Форма его неправильна; однакож подходит к триугольнику, коего самый малый бок образуется из устьев Инда (длиною в 130 миль), а противоположный угол прилегает к Миттун-Коту. Поверхность триугольника составляет 2,600 квадратных мириаметров. Четыре пятых этой поверхности, по уверению людей, достойных вероятия, могут быть обработываемы; но до сих пор обработаны только две пятых. Плоды такой несовершенной обработки вполне достаточны на удовлетворение нужд нынешнего народонаселения, не [115] превышающего миллиона душ, а может быть оно и менее. В Дельте, как и в Бенгалии, рис составляет главную пищу жителей; выше Дельты, как и на среднем течении Гангеса, хлеб часто заменяет рис. Вид этой страны непривлекателен. На восток от Инда, за исключением холмов около Баккера и Гидерабада, не найдешь ни одной возвышенности, ни одного камня, от самой реки до песчаной обширной пустыни, отделяющей провинцию Синд от Индостана; везде плоскость, покрытая кустарником. На запад от Инда, по паралельному направлению от Миттун-Кот к Севуну, (26° 30'' сев. д.), встречаешь однообразную и бесплодную равнину, простирающуюся до подошвы гор Гала, опоясывающих Белучистан. От Севуна к морю, страна обнажена и усеяна скалами. Почва Дельты богата, но дурно обработана; поверхность ее беспрерывно изменяется от периодических разливов реки. Не многие места, недоступные разливу, пользуются им посредством искуственных каналов, имеющих 4 фута в ширину и 3 в глубину, и достаточных для замены разлива. Возрастание воды начинается в Апреле, достигает полного развития в Июле, уменьшается под влиянием северных ветров и исчезает в Сентябрь; дожди весьма редки (По новейшим сведениям, в Карачи дождь ни разу не шел в последние три года.). Восьмая доля земли Дельты покрыта руслами реки или ее рукавами; остальные семь восьмых покрыты кустарником низким, но сильным и почти непроходимым. Только близ городов, например, близ Гидерабада и Татты, разводят виноград, фиговые деревья, яблоки, гранаты, сахарный тростник; собирают немного индиго, табаку и льна; табак и лен употребляются вместо наркотических средств. Везде мало высоких дерев. [116] Обширные части поверхности Дельты заняты равнинами совершенно голыми, из окреплой глины. Без Инда и его благодетельных разливов, весь Синд походил бы на ту пустыню, которая лежит между Синдом и Индостаном. Не смотря на такие естественные невыгоды и на беспечность жителей, Синд доставил в последнее время правительству Амиров около 40 мешков рупий (до 10 милльонов рублей). При прежнем правительств, говорят, доходы вдвое превышали эту сумму.

История Синда довольно известна. Жители, которых нашел в нем Александр, были Индусы, а правители Браманы. В продолжение некоторого времени, Синд составлял часть монархии Бактрийской, потом добыл независимость, сохранил ее до водворения исламизма и скоро подпал под иго Магометан. Калифы свергнули династию Браманов, и из Багдада управляли сею провинциею, посредством депутатов. Синд постепенно переходил под власть Газнавидов и Горидов до XIV столетия; в это время местные князья одержали верх, и многие племена заспорили о чести дать Синду властителя; между тем Татары завоевали Синд. Наконец Надер-Шах присоединил его к своей империи, а когда, после смерти его, Ахмет-Шах основал Кабульское царство, Синд был причислен к новой державе и с тех пор почитался ее принадлежностию. Во времена Надера, Синдом управляло семейство Калорасов, выходцев из Белучистана. В царствование Тимур-Шаха (сына Ахмет-Шаха), около 1786 года, власть перешла в семейство Тальпурисов, которое сохранило ее до сих пор; оно происходит также из Белучистана. Мы знаем уже, что следует думать о характере и результатах управления их; они имели исключительною целию набивать казну Амиров, не радели о торговле, о землепашестве, [117] о настоящем или будущем благосостоянии народа. Английское Правительство несколько раз пыталось заключить с сими принцами союз, полезный для их торговых выгод; но невозможно было ожидать успешных последствий от союзов, заключаемых для такой цели с князьями, которые ни во что ставят клятвы и не имеют силы над второстепенными начальниками. Мы уже сказали, что последний трактат заключен в 1832 году. Переговоры, начатые в то время по приказанию и по инструкции Лорда Вильяма Бентинка, пострадали от излишней осторожности, часто неосмотрительной, и от трусливой и нерешительной политики этого генерал-губернатора. Достоинство Верховного Правительства было унижено, а материальные выгоды ничего не приобрели. Сношениями Английской Индии с Синдом доказать можно, яснее, чем когда либо, всю бесполезность, всю опасность полумер. Лорд Бентинк хотел выжидать, ограничиться торговым трактатом с людьми, которые понимают или почитают только силу. Трактат не имел последствий, ибо промышленники не могли надеяться на покровительство правительства в Синде, по причине тамошнего политического устройства, или лучше сказать, неустройства. Следовало силою дать трактат и условиями его обеспечить политические и торговые выгоды. Только таким образом можно было сладить с Амирами; и сей-то способ набран Лордом Аукландом. Из принцев царствующей фамилии, самый умный и самый сильный, Мир-Мурад-Али-Хан-Тальпур, в Гидерабаде. Племянники его, Амиры Кейпурский и Мирпурский, находятся у него в зависимости. Мир-Мурад-Али похитил нрава у другого своего племянника Мир-Собдар-Хана, сына своего старшего брата; кроме того, он назначил себе наследником второго своего сына, отрешив старшего; а как Мир-Собдар-Хан еще [118] жив, (нас в том уверяли), то после смерти Мир-Мурад-Али, явятся три наследника престола. Впрочем соперники нашли, по последним трактатам, третейского судью, который решит без аппелляции; таким образом политическая будущность Синда, в этом отношении, не потерпит сильных потрясении.

Бесполезным считаю говорить подробно о форме и действиях Синдского правительства в последнее время. Английское владычество только начинается в Синде, и мы можем только догадываться о будущей систем управления. Ограничусь кратким изложением сведений о настоящем положении, народонаселении и средствах Синда, и о характере его жителей.

Три главные округа Синда подразделяются на бесчисленное множество малых кантонов, изнуряемых самовластными начальниками, платящими известную подать Амирам. Сии великие и малые деспоты беспрерывно ссылаются на стихи корана, но в самом деле знают один закон, свою прихоть. Они могли казнить смертию (что нередко и бывало) жен, наложниц и детей своих, и никто не смел порицать их. Курить, жевать бетель или арек, упиваться всеми известными в Индии способами, охотиться или просто убивать дичь, содержимую в бесчисленных особенных дворах, заведенных на берегу реки, вот их обычное занятие. Сии дворы, известные под именем shikar-gahs, занимают значительную часть земли. Их считается не менее тридцати, на одном берегу, между Гидерабадом и Таттою. Они представляют препятствие земледелию и даже судоходству, ибо загородки доходяг до форватера и мешают тянуть суда бечевою. [119]

Почти все жители Синда Магометане, почти четвертая доля сохраняет веру Браманов. В отношении этнографическом, в отношении к климату и к произведениям, Синд — земля переходная. Много пород, прежде различных, в ней соединились и слились. Синды (sindhis) составляют кочующую часть народа; их почитают первыми обитателями страны. Они приняли исламизм и узами брака соединились с породою победителей. Есть Магометане в Синд и Индусы в провинции Кучь, признающие одних и тех же предков. Магометане высоки ростом, хорошо сложены, очень смуглы; носят длинные волосы, чем и отличаются от прочих Магометан в Мидии. Все они носят шапку, а не тюрбан (как уже сказано при описании города Карачи). Синдские Индусы не очень отличаются от Индостанских; они не так смуглы, как Магометане. В Пенджабе живут еще Сихи, из касты или племени Логанисов; сии последние и Индусы исключительно занимаются торговлею.

Мусульманами обладает чрезвычайный религиозный фанатизм. Синды выходят из обыкновенной своей апатии, когда дело идет о внешних обрядах; за то обыкновенно говорят, что они усердны только — для празднования Иды (Главный их религиозный праздник.), щедры для прокормления ленивых сейедов, одарены вкусом для украшения священных гробниц. Сейеды и Факиры, религиозные нищие, пешие иконные, водятся во множестве во всех частях Синда; они просят милостыню горделиво, а часто и с угрозами. Здесь так выгодно нищенствовать, что простой народ выбирает это ремесло и добывает почтение и деньги от толпы, ничем другим, как только притворным видом строгости и благочестивого размышления. [120] Такие люди получают репутацию святых единственно потому, что но целым ночам сидят на террасах домов и тысячу раз беспрерывно повторяют имя Аллаха. Впрочем все кончается наружностию и пустыми обрядами. Действительно, благочестивые и ученые люди редки; в привиллегированных классах едва встретишь сто человек, умеющих читать, но писать они вовсе не умеют. Во всех сословиях, любовь к чувственным удовольствиям, к самым низким материальным наслаждениям, берет верх над чувством долга и семейною привязанностию. И мужчины и женщины предаются безмерному употреблению спиртных напитков и упоительных составов. Мужественные упражнения, служащие к усовершению и развитию силы сложения, неизвестны черному народу. Они, подобно туземным вельможам, почитают бездействие, сладкое fer niente, высочайшим благом. В стране, населенной таким народом и управляемой такими начальниками, земледелие предоставляет Инду заботу об удобрении полей, а торговля не процветает или гибнет от слепой жадности правителей. Однако же Синды склонны к подражанию и весьма способны к механическим искусствам. Они выделывают добротное оружие, приготовляют кожи гораздо лучше чем в Индостане. Мы видели, что они особенно удачно выделывают некоторые ткани; но разные ветви промышленности, постоянно подвергавшиеся не покровительству, а грабительству мусульманского правительства, производят, особенно в последнее время, не более того, что нужно для местного потребления.

Почти все начальники — Белучисы. Есть некоторое сходство между положением их и положением Мамелюков посреди Египетского народа; это одно из тех многочисленных сходств, которые были уже [121] замечены между Синдом и Египтом, в отношении физическом и политическом.

В Синде весьма мало значительных городов; самый замечательный Шикарпур, с 26,000 жителей. Он лежит на берегу канала, в недальнем расстоянии от Инда, на большой дорог караванов и ныне стал центром деятельных сношений торговых (Замечательные подробности о Синде и особенно о Шикарпуре содержатся в записках о путешествии Борнса, и в путешествии Конолли.). В Гидерабаде, нынешней столице Синда, Борнс считает 80,000! Татта, древняя, столица, называвшаяся во времена Александра Патталою, имеет до 15,000 жителей. За сими городами следуют Ларкана, Кейпур, Миттун-Кот, Швун, Карачи, и еще четыре или пять городов, менее значительных. Впрочем, самые достоверные источники согласуются только в общей цифре всего населения Синда, которое не превышает, как мы уже сказали, миллиона душ.

Произведения царств растительного и животного те же, что в Индостане. Главные средства страны верблюд и буйвол; обе породы чрезвычайно там развились. Верблюды не большие, но сильные; буйволы, напротив, огромные и дают превосходное молоко в изобилии. Много также баранов с широкими хвостами (doumba). Произведения рыбной ловли так значительны, что не только удовлетворяют местным потребностям, но и доставляют значительную статью отпускной торговле. Внутренняя торговля незначительна; потребление Европейских статей ограничено высшим сословием; но когда население умножится и разбогатеет, новые нужды разовьются в низших сословиях, тогда и наши полотна, [122] кисеи, шелковые материи, бархаты найдут покупателей, для потребления на месте, или для вывоза в центральную Азию. В последнее время, сюда наиболее привозили строевой лес, кисеи, Бомбайские ткани, бархат, шелковые материи, атлас, шелк, кокосы, пряности, металлы, слоновую кость, и пр. из портов Аравии и из южных портов. Гуджерат, Марвар и Джейсульмир доставляли сахар и опиум из Мальвы, а вывозили рис, соль, рыбу (называемую poullah, превосходную), хрящи акул, ги, не много индиго и пр.

Синдский язык — Индусского происхождения. Высшие сословия говорят испорченным Персидским языком, а низшие наречием, составленным из Синдского и Пенджабского языков. Синдский язык письменный, но мы не знаем начертания его букв.

Не исчисляя выгод, которые могут доставить торговле страны, лежащие на западе от Инда, в следствие великих перемен, производимых Английским владычеством в управлении Афганскими землями, мы почитаем любопытным сравнение системы Гангеса с системою Инда; из этого сравнения мы узнаем лучше силу сей последней реки.

Гангес и Кадь вытекают из одной системы гор, проходят параллельно по той же широте, но не равны длиною; направление их противоположно, ветви их имеют различный характер, почему и развитие системы их различно. Гангес принимает воды свои от систем Гималайя и Видгия, а Инд единственно от системы Гималайя. Обе реки — подтропические; воды их возрастают в определенные сроки. Количество вод, доставляемых ими в Океан, дает нам меру их относительной [123] величины, которая несколько изменяется от различия их склона.

Сиклигули, на Гангесе, и Татта, на Инде, суть два пункта, годные для сравнения, ибо находятся на таких местах, где реки получили уже все количество воды от впадающих рек, и непосредственно перед раздвоением рек в Дельте. Если б восточные ветви Инда Fuili и Pinyari, были не так незначительны (не смотря на мгновенное увеличение во время полноводия), то можно было бы сравнить Гидерабад с Ражмагалом, ибо оба города находятся в самой Дельте, как Каир на Ниле. Г. Принсен, особенно изучавший предмет, теперь нас занимающий, уверяет, что Гангес, близь Сиклигули, изливает в Апреле месяце 21,500 кубических футов воды в секунду, что средняя ширина реки составляет не менее 1500 метров, а глубина, во время мелководия, 3 фута. Измерения, произведенные в Бенаресе, в Апреле месяце, дают подобные же результаты; тут ширина Гангеса не более 1400 футов, глубина более 34, следственно он изливает от 19 до 20,000 куб. футов воды в секунду.

Инд, в половине Апреля, близь Татты, имеет в ширину 670 ярдов (почти 2000 метров). Быстрота его в две с половиною мили, в час; крутые берега дают ему, на всей ширине, почти одинаковую глубину, и он втрое глубже Гангеса, т. е. имеет 15 футов глубины. По сим данным, он изливает в секунду 110,500 кубических футов воды, или по формуле Буата, только 93,465 куб. футов. В это вычисление надобно ввести поправку для береговых вод; тогда получим, что Инд изливает в секунду 80,000 куб. футов, т. е. в четверо более Гангеса, близь Бенареса (Рейн близ [124] Базеля изливает только половину, т. е. 13,400 куб. футов), и почти столько же, сколько Миссисипи.

У нас нет еще достоверных сведений, по которым мы могли бы точным образом сравнить разлитие Инда с разлитием Гангеса во время дождей, когда первый возрастает до maximum и изливает у Сиклигули 500,000 куб. футов воды в секунду. Однако же замечания, собранные об Инде, приводят к следующим заключениям:

Длина течения Инда, от озера Мансоравара, где находится исток Инда и Сатадру (Сутледже), заставляет предполагать, что в Инде гораздо более поды, чем в Гангесе. Инд протекает через земли относительно бесплодные, пустынные, или мало населенные; Гангес более расширяется в своем течении и дает берегам своим богатейшие жатвы. Инд, даже во время наводнений, остается стесненным между берегами крутыми и слишком сближенными; редко ширина его бывает более полумили Английской. Этим он напоминает о тесном течении Нила. Напротив того, Гангес, подобно Китайским рекам, в некоторых местах течения своего, расширяется, как обширное озеро, или как море пресной воды; с одного берега другой едва виден. Почему испарения на его поверхности, количество воды, поглощаемой дном и атмосферою, должны быть гораздо значительнее, чем в Инде.

Гангес, со впадающими в него реками, получает атмосферическую добычу только от южного склона системы Гималайя, а Инд получает ее не только от южного, но и от северного склона и от скопления снегов на плоских местах. Воды его возрастают гораздо ранее начала дождей, от таящих льдов и снегов, не смотря на чрезвычайную [125] длину его течения. Склонение его кажется незаметным, как по всех значительных реках; средняя его быстрота не превосходит двух с половиною Английских миль в час, а все прочие реки Пенджаба текут целою милью быстрее, что объясняется близостию их к горам. Из всех доселе замеченных фактов выходит, что в Инде массы воды значительнее, чем в Гангес, хотя Гангес по-видимому весьма превосходит Инд в величественном развитии своего русла. Гангес отличается характером горных потоков: в одно время все наводняет, а в другое весьма беден водою; Инд, напротив, несет постоянно богатые воды в Океан. С своей стороны, Гангес представляет другие частные выгоды, заменяющие правильное развитие Инда, напоминающего собою Рейн. Они происходят от обилия частых дождей и от богатства прилива; об сии выгоды не так важны на Инде, текущем на западе, исключая того времени, когда дуют муссоны. Влияние прилива на Инде едва действует до Татты; происходит ли это от сопротивления плотной массы пресной воды напору волн морских, или обширные устья реки лежат так неблагоприятно, что не допускают совершенного вторжения прилива? Как бы то ни было, известно, что прилив, на Инде, отливается с неимоверною быстротою, особенно близь устьев. Средний большой прилив, в Гангес, бывает в двенадцать футов; в Инде, в полнолуние, прилив, наблюдаемый Борнсом, достиг до девяти футов, но средняя вышина приливов не была там наблюдаема, сколько нам известно.

Сии результаты чрезвычайно важны для изучения судоходства по Инду. Приложение паров к судоходству по нем будет весьма облегчено открытием, совершенным в 1830 году, богатых копен каменного угля, ниже Аттола, на расстоянии [126] шестнадцати часов пути от сей крепости, в горах Когат (Cehat). Такие же копи на северном окончании возможного судоходства по Инду, и близь устьев реки, в провинции Кучь. Замечательно, что Верхний Инд, даже в сухое время года, имеет 15 футов глубины, а в ширину полмили; в то же время, Ченаб имеет 12 футов, а Рави почти 6 футов глубины. Следственно судоходство должно производиться на плоских барках, требующих не более 4 или 5 футов воды, — такие барки могут принимать от 75 до 80 тонн, подобно судам, ходящим по Рейну. Пароходы, построенные по образцу туземных судов, вполне удовлетворят требованиям судоходства по Инду; но не следует строить судов с килем, для коих нужно много воды. Борнс, в два месяца, доплыл вверх по течению реки до Лагора, и в 40 дней до Мультани. На пароходах можно будет приходить от устьев Инда до Мультани в 10 дней, вместо 40, потребных на плавание бечевою; а из Мультани, как из центра, можно завести выгодные сношения с соседними провинциями. Нигде плавание не затрудняется мелями, быстринами, порогами; сама природа покровительствует этому внутреннему судоходству. Переезд от Лагора до моря (расстояние почти 1000 миль) вероятно будет совершаться в две недели; до Мультани в 6 дней, отсюда до Баннера в 4, потом до Гидерабада в 3, а отсюда до устьев в 2 дня. Заметим, что во времена Авренг-Зиба, производилась значительная торговля по Инду и Рави до Лагора. Эта торговля, разрушенная политическими потрясениями государства и поборами многочисленных князей, объявивших себя независимыми на дороге, по коей должны были проезжать торговцы, скоро возродится и под покровительством Английского правительства получит даже более развития, чем имела во времена Авренг-Зиба. [127]

Повторим вкратце предыдущие заключения.

Великие политические препятствия, с давних лет, мешали восстановлению важного торгового пути, ведущего от устьев Инда до подошвы гор Гималайских. Князья, недавно еще владевшие берегами реки, налагали тяжелые пошлины на товары или даже грабили купцов. Торговля была принуждена проложить себе сухой путь, не прямой и стоющий дорого. Между Лагором и морем, в последнее время, на всем Инде, считалось не более 700 судов., и их было достаточно для перевозки пассажиров, багажа и товаров. Какое расстояние от тех 300,000 лодочников, которыми богато населена система Гангеса! Ныне, когда Инд действительно стал западною границею Индо-Британских владений, как сама природа его к тому назначала, упадок внезапно заменится деятельностию и благосостоянием, беспрерывно возрастающими. Исчезли политические препятствия, мешавшие развитию и полезному употреблению естественных средств обширной страны. Они исчезли перед разумною волею Англичан, выполненною в этой далекой стране истинным государственным мужем и великим гражданином. Таким кажется нам Лорд Аукланд, управляющий обширною Индийскою империею; он утвердил ее могущество. Каковы бы ни были наши мнения, наши частные желания, мы не можем не удивляться делам его. Все человечество должно рукоплескать сильным, предусмотрительным мерам, ускорившим на четверть века торжество Европейской цивилизации в странах, долго стонавших под игом непросвещенного и безнравственного деспотизма. Поощрение земледелию, покровительство промышленности, открытие торговли соревнованию народов Европы и Азии, улучшение и утверждение внутренних сношений для будущего, расширение [128] внешних сношений и доставление им наибольших выгод: таковы благодеяния, обещаемые Английским владычеством народам, обитающим на берегах Инда; таковы обязанности, возлагаемые на него мудрою политикою.

Текст воспроизведен по изданию: Настоящее положение английских владений в Индии. (Статья вторая) // Сын отечества, Том 3. 1840

© текст - Полевой Н. А. 1840
© сетевая версия - Thietmar. 2021
© OCR - Иванов А. 2021
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Сын отечества. 1840