ПРИНОШЕНИЕ ЛЮДЕЙ НА ЖЕРТВУ В ИНДИИ.

(Общие черты религии Кондов).

Господство Англичан в Индии представляет беспрерывную нравственную войну просвещенной филаптропии и христианской цивилизации с вредоносным влиянием суеверия на умы, чуждые всякого понятия о свободе. Не смотря на все ошибки, недоразумения, общее и постоянное стремление британского правительства было — исследовать причины всякого осязаемого зла и приискать средства устранить его, средства, иногда успешные, иногда недостаточные, но всегда лучшие, какие только можно было придумать. Так с полным успехом уничтожено сожигание вдов по смерти мужей; приняты меры для уничтожения тайной и ужасной системы Тугов. Но много еще остается работы для заботливого и просвещенного правительства. Недавно узнано, что в Индии существует страна обширная, обитаемая народом, отличным от Индусов [97] и живущим под владычеством древнего местного суеверия, поставляющего в обязанность приношение людей в жертву.

Сведения об этом напечатаны в нынешнем году в «Журнал Лондонского Королевского Азиатского Общества». Они доставлены капитаном Макферсоном, офицером мадрасской армии. Макферсон расстроил свое здоровье, обозревая эту страну, чрезвычайно-заразительную.

Территория древнего Королевства Ориссы занимает пространство в шесть градусов широты, между долиною Ганга и долиною Годавери; средняя широта ее около трех градусов долготы. Это пространство, богатое и плодоносное в приморской части своей, пересекается во всю длину хребтом гор, идущим на расстоянии средним числом семидесяти миль от Корамандельского-Берега. Страна, заключающая в себе центральные кряжи, возвышенные плоскости и внутренния долины горной цепи, с обширными полосами лъса, с древнейшего исторического периода занята была остатками трех племен, которые, по общему преданию, считают себя первобытными обладателями не только этой одной части, но и большей части территории Ориссы.

Из этих племен, Конды исключительно обладают частию центральных полос гор и леса, и живут также, но уже рассеянно, в округах более-низменных, представляющих черты стран то приморских, то гористых. Крайняя долгота пространства, на котором находятся Конды, — одни, или в смеси с другими племенами, около двух сот миль; крайняя широта около ста семидесяти миль. Река Магаради, текущая с запада на восток, разрезывает, хотя и неровно, это пространство. В упомянутой нами статье, капитан Макферсон представляет очерк религиозных мнений и обрядов части кондского племени, которую ему удалось наблюдать, к югу от р. Магаради, преимущественно в Семиндарствах Боадском и Гумсорском. Эти семиндарства, по обширности, древности и достоинству фамилий, господствующих в них, занимают высокую степень в ряду великих княжеств, которых правители, на-деле почти независимые, изъявили Британцам свою ненадежную и бесполезную покорность, выражающуюся в платеже дани, в исполнении требуемых от них услуг, — исполнении чисто-формальном, и в содержании войска для службы правительства — существующем только на словах.

У Кондов более дюжины богов, которым покланяется вообще все племя. Конды верят, что эти боги управляют видимыми силами природы. Почти столько же богов местных. Из всего индусского пантеона, они поклоняются только богине Кали (покровительнице Тугов).

Величайший из всех богов — Берд-Пенну или бог земли, имеющий двоякий характер. Во-первых, он высшая сила, во-вторых, он божество, управляющее действиями природы, временами года, ниспосылающее периодические дожди; от него зависит плодоносие почвы, произращение всех полевых плодов, сохранение патриархальных домов, здоровье и приращение народонаселения, безопасность стад и пастухов.

«Земля, говорят Конды, была первоначально массою грубой, непрочной, неспособной для обработания и удобного жилища людям. Бог земли рек: «да прольется предо мною кровь человеческая», — и дитя принесено было в жертву ему. Почва сделалась от-того твердою и плодоносною. Бог повелел повторять этот обряд».

Берд-Пенву — божество злое, и только умилостивляя его беспрерывным пролитием крови человеческой, Конд наслаждается благами природы.Обряд жертвоприношения людей составляет основу кондской религии, и всякий, [98] сообразно с своими средствами, должен содействовать поддержанию его. Считается необходимым приносить человеческую жертву во время сепния, во время жатвы, и в промежутки между этими временами, смотря по тому, каковы надежды на урожай. Общие бедствия от какой-нибудь болезни или от опустошений, производимых дикими зверями и несчастие, постигающее аббайю или патриарха, равным образом служат поводом к общественному умилостивлению бога земли. Частпое умилостивление бога считается необходимым, когда какое-нибудь необыкновенное несчастие показывает гнев бога на какой-либо частный дом, так, напр., когда тигр растерзает мальчика, пасущего стадо. В таком случае, всегда советуются с жрецом, и он обыкновенно требует немедленной жертвы.

«Таким образом, кажется, говорит капитан Макферсон, что число жертвоприношений в кондском округе зависит от обстоятельств столь изменчивых, что едва-ли можно определить средний годовой итог их. В долине Богарутца, длиною в две мили и шириною менее трех четвертей мили, я нашел семь жертв, которых заклание было приостановлено единственно по случаю приближения наших войск, и которые должны были погибнуть немедленно после моего ухода».

Конды, по-крайней-мере в тех округах, в которых был капитан Макферсон, но приносят в жертву своих единоплеменников. Такие жертвы неугодны богу земли. Жертвы, или мерии, доставляются горцами, непринадлежащими к племени Кондов. Эти горцы, по заказу аббайи и жрецов, или для спекуляций, покупают с этой целию, под ложными предлогами, или похищают беднейших Индусов, живущих в низменной стране. В крайности, они продают на жертву собственных детей своих. Несколько мерий почти всегда находятся в запасе в каждом округе, на случай, если внезапно откроется необходимость умилостивить бога. Каждая жертва покупается Кондами на деньги. Бог не принимает жизни некупленной.

Берд-Пенну одинаково принимает жертвы обоего пола. Особеино для жертвоприношения предпочитаются дети, по летам своим немогущие понимать ожидающей их участи.

Поставщик приводит мерия в селение с завязанными глазами. Его пометают в доме аббайи. Если он взрослый, его связывают; дитя остается на свободе. Пока он жив, его считают существом священным, и если он на воле, у каждого порога его встречает усердный привет.

Иногда юный мерия выростает, совершенно не ведая, какая участь ожидает его. Ему дарят землю, скот и жену из горных каст, а не из кондского племени. Если он имеет детей, то дети считаются обреченными на страшную участь отца их. Если божество требует большой жертвы, отец и дети погибают немедленно.

Капитан Макферсон так описывает бегство одной жертвы: «Во время Кули Дора Бисси Гумсорского, дяди теперешнего Дора Бисси, принадлежащего к классу Бенниа-Кондов, неисполняющих этого обряда, один мерия, которому дозволили достигнуть возмужалости, назначен был на жертву в округе Родонгии. Предварительные обряды были совершены, и пьяная толпа ожидала жертвоприношения. Тогда связанный юноша сказал аббайе: «подвергаясь этой смерти, я делаюсь как-бы богом — и не противлюсь судьбе своей. Развяжите меня и позвольте мне разделить с вами радость празднества». Аббайя согласился и развязал его. Юноша потребовал чашу, выпил и толпа заспорила об остатках жидкости, освященной его устами. Потом он плясал и пел с народом до-тех-пор, пока уже нельзя было далее откладывать жертвоприношения. Тогда [99] он попросил аббайю дать ему секиру и лук; он хотел в последний раз поплясать с вооруженными товарищами. Ему дали оружие, и когда аббайя с одним жрецом занимался приготовлением к последнему обряду, он приблизился к нему в пляске и одним ударом раздробил ему череп. За тем он бросился через Салки, глубокий и быстрый поток, и убежал к Доре Бисси.

«Яростная толпа поклонников Берд-Пенну последовала за ним и потребовала его выдачи. Дори Бисси постарался занять их переговорами, а между тем собралась небольшая партия приверженцев его, и увела тайно беглеца. Потомки его живы и теперь.

«Точно также, когда прибытие английских войск распространило сначала смятение в Гумсоре, многие жертвы искали и нашли покровительство у теперешнего Дора Бисси».

Празднество жертвоприношения описывает капитан следующим образом:

«На празднество стекается множество народа обоего пола. Оно продолжается три дня. Дни эти посвящаются всевозможным грубым излишествам; беспутства более, чем на древних сатурналиях.

«Первый день и ночь исключительно проводятся в пьянстве, еде и неблагопристойных играх. На другое утро мерия, которого с вечера заставляют говеть, тщательно умывают, одевают в новое платье и выводят за деревню в торжественной процеесии, с музыкою и пляскою.

«Роща мерий, купа тенистых лесных деревьев, обыкновенно стоит не в далеком расстоянии от деревушки, у ручейка, называемого «ручьем мерий». Топор не смеет коснутся ветвей этой священной рощи, Конд не смеет вступить в нее. Спутников моих всегда предостерегали, чтобы они не искали крова под роковою тенью этих дерев.

«В средине рощи, на другой день празднества, вбивают прямой кол, обыкновенно между двумя кустами санкиссара или другого растения. Мерия сидит, привязанный жрецом к колу. Его умащают деревянным, коровьим маслом и желтым инбирем, украшают цветами и целый день воздают ему почести, которые довольно-трудно отличить от обожания. Каждый старается приобресть хоть что-либо от этого священного лица. Частичка инбирного теста, которым мажут мерию, и капля слюны его — считаются (преимущественно женщинами) особенно-дорогими.

«В некоторых округах этот обряд совершается иначе. Мерию не держат связанным в роще; его проводят в процессии вокруг жертвенного места, и потом он возлежит на ложе в деревне, или близь деревни. В некоторых частях Гумсора, где господствует этот обряд, на празднеств приготовляется из глины множество маленьких грубых изображений зверей и птиц, которые сажаются на жерди, — обряд, о происхождении и значении которого я не мог получить объясневия удовлетворительного.

«На третье утро, мерии дают для освежения немного молока и сагу, между-тем, как беспутное пиршество, едва прекратившееся ночью, шумно возобновляется. Около полудня оргии прекращаются и все собрание, с оглушающими криками и раздирающею музыкою, отправляется для принесения жертвы.

«Так как жертва не должна быть приносима связанною, и с другой стороны не должна оказывать ни малейшего сопротивления, то мерии ломают в нескольких местах руки, а в случае нужды и ноги.

«Место для жертвоприношения отъискивают накануне ночью. Для этой цели отправляется несколько человек в поля, принадлежащие деревне, или в поля жертвоприносителя. В темноте они пробуют почву [100] длинными палками, и первая глубокая щель, пробитая палкою, считается местом, которое бог земли назначает для принятия жертвы. Палка остается воткнутою в земле.

«И к этому месту приводят в полдень мерию. Аббайя ранит его слегка секирою. Толпа бросается на бедную жертву и восклицая: «мы купили тебя за деньги и нет греха на нас», отдирает мясо от костей! Каждый несет кровавый кусок на свои поля и оттуда прямо возвращается домой. На следующий день все остатки жертвы сожигаются на костре с цельною овцою. Пепел — либо рассевают по полям, либо делают из него тесто, которое хранят в домах и житницах. В-течение трех дней после жертвоприношения, жители деревни не говорят ни слова, сообщаются друг с другом посредством знаков и не посещаются чужими. По прошествии трех дней, на месте жертвоприношения убивают буйвола, и тогда начинают говорить».

У Кондов есть Термин, или бог границ, которого надлежит считать проявлением бога земли. В честь ему совершаются те же обряды, какие в честь великого божества. Особенные пункты, утвержденные древним обычаем, на границах округов и вообще на больших дорогах, суть алтари его. Ежегодно приносятся ему на этих пунктах жертвы. На жертву употребляются либо неосторожные путешественники, поражаемые жрецами, либо мерии, приобретаемые покупкою, как и для бога земли. На одной меже капитан Макферсон видел кости недавней жертвы, белевшиеся на солнце. Кроме человеческой крови, бог-границ принимает жертву буйволов и коз.

Индусской богине Кали обыкновенно приносят в жертву буйволов, коз и домашних птиц. В некоторых случаях ее умилостивляют также жертвами человеческими.

Надобно заметить, впрочем, что некоторые поколения кондского племени чуждаются жертв человеческих. Капитан Макферсон думает, что приношение людей в жертву не производит на характер Кондов такого неблагоприятного влияния, как на некоторые другие племена, потому-что оно не соединяется с жестоким, мстительным чувством, которое обнаруживается у других дикарей, убивающих пленного неприятеля, «Жертвоприношение, говорит он, совершается с чувствами почти чисто-религиозными; они совершают его из повиновения точному повелению грозного божества, думая отвратить гнев его. И в жертву приносятся люди свободные, незапятнанные преступлением, большею частию невинные дети, принадлежащие к совершенно-другому племени, доставляемые людьми другой веры, приобретаемые совестливою покупкою, которая, по мнению Кондов, совершенно оправдывает их. Когда Конды поднимают секиры для исполнения обряда, оправдательное восклицание вырывается из уст их: «мы купили тебя за деньги, и нет греха на нас». Едва-ли можно согласиться с этим мнением. Хладнокровная, систематическая жестокость обнаруживается в выборе детей на жертву, в тщательном приготовлении, в мучении, которому подвергают жертву, чтобы она не показывала сопротивления, — и эти обстоятельства поражают нас гораздо-сильнее, чем животная жестокость, заставляющая убивать пленного врага. Можно сказать одно о человеческих жертвоприношениях Кондов: они не так низки, как убийства Тугов, которые считают религиозною обязанностию умерщвлять путешественников и захватывать все их имущество. Нет причины сомневаться, что британское правительство употребит все старания для уничтожения этого страшного обряда, и нет причины отчаиваться в успехе таких стараний, потому-что, как увидим ниже, характер этих [101] горцев представляет многие черты хорошие.

Из богов, нетребующих жертв человеческих, главный — бог оружия, Лога-Пенну. Каждое селение имеет священную рощу, в средине которой зарыт символ его — кусок железа длиною в два локтя. Когда решена война, ему приносят в жертву цыпленка, кокосовое молоко, жировое яйцо и рис. За тем жрец освящает оружие воинов и громко призывает Лога-Пенну, «горных богов» и всех других богов. Дух бога нисходит на него, он схватывает оружие, указывает на страну врагов и отдает оружие близь-стоящим, которые бросаются хватать оружие из кучи; вслед за ними и все прочие. Когда они приходят на вид к неприятелю, жрец приносит новую жертву Лога-Пенну на поле битвы и подает знак к сражению. Он сам остается назади. Какой-нибудь воин, нераненый, приносит ему правую руку убитого врага. С этим трофеем жрец и воин идут в дубраву Лога-Пенну; там жрец предлагает трофей богу и молит его, чтобы секиры поклонников его, были острее и стрелы их вернее достигали врагов. Успех оружия по всяком случае приписывается непосредственному содействию бога и никогда не приписывается личному мужеству.

Остальным богам своим Конды приносят в жертву хлеб, плоды, обыкновенных животных. Они верят в божество солнца и луны, веруют в бога оспы, и чтобы отвратить приход его, сажают терн на дорогах, ведущих к тому месту, где открылась эта болезнь. Они веруют в бога селений, — бога-храннтеля каждой деревушки, от которого зависят бедность и благосостояние ее, в бога охоты и бога рождения. Каждая горная высота, каждый холм имеет своего бога. Есть бог лесов; каждое селение посвящает ему дубраву и благоговейно охраняет ее, чтобы строевой лес не был истреблен огнем или врагами. Ни одной ветви нельзя срубить без согласия всего селения; нельзя поднять на срубку дерева секиры, прежде принесения в жертву овцы или свиньи.

Есть бог, которому подвластны водоемы, столь необходимые в жарком климате. Усердно поклоняются Конды богу дождя и богам источников. Когда какой-либо источник высыхает, жрец берет с бамбукового дерева кокон шелковичного червя и в глухую ночь идет к другому ключу, заклинать бога перевесть часть воды в опустевший источник. Он наполняет кокон водою из ключа и возвращается к иссохшему источнику, повторяя на пути заклинания, и Конды верят, что поток воды бежит вслед за его стопами под землею. Жрец ставит кокон с водою в пустой ключ, приносит жертву и вода пробивается либо немедленно, либо чрез несколько дней.

Вот боги, которым поклоняется все племя Кондов. Конды верят, что человек имеет три жизни, животную жизнь, которая прекращается, жизнь, которая пережинает тело и одушевляет постепенно ряд телесных Форм, и жизнь божественную, которой предоставлено уже власть над двлами человеческими.

По этому, умершие предки занимают первое место в ряду местных божеств. Из других местных богов самый замечательный Дунгарри-Пенну. На одной высокой горе жертвенник Дунгаррн ежегодно обливается кровию буйволов, коз и свиней, и многочисленная толпа поклонников молит бога, чтобы он дал им жить так, как жили их предки, и чтоб дети их жили после них, как они. Таким образом, они обоготворяют начало, можно сказать, консервативное, начало сохранения вещей в том виде, как они существовали прежде.

Многие из местных богов имеют свои символы, — как напр. камень, умащенный желтым инбирем, неизвестное какое-то вещество, кусок [102] железа. Но Кондов нельзя считать поклонниками идолов, как видно из следующего рассказа капитана Макферсона.

«Одна мхом-обросшая скала на гор Коладе, в Гумсор, очертанием своим представляющая подобие человека, сидящего на тигре, с древнейшего времени была предметом суеверного почитания. Отец последнего гумсорского раджи, построил близь этого места храм и поставил в нем каменное изображение человека и тигра, самой лучшей индусской работы. Но идол оставался в пренебрежении, и Конды продолжали взирать с благоговением на грубое естественное изображение. В 1815 году, когда британские войска овладели Коладой, партии сипаев случилось бивуакиривать в храме. Они развели огонь и опалили идола, а один безбожный мусульманин истыкал своим штыком нос тигра. Кровь, говорят Конды, потекла из раны и зараза опустошила европейский лагерь. Это обстоятельство показало, что бог перенес свое местопребывание с древней горы в новое индусское капище. Они не хотели туда последовать за ним, но тигровая скала с тех-пор перестала быть предметом религиозного почтения».

Конды едва-ли имеют храмы. Они верят, что боги обитают в земле и выходят из нее и возвращаются внутрь посредством расщелин, которые иногда открываются поклонникам их. Все боги по произволу принимают земные формы; так, напр., бог земли принимает вид тигра, — который служит эмблеммою его свойств.

Звание жрецов наследственное; но каждый, кому захочется сказать, что бог призывает его на службу свою, может отправлять жреческие обязанности и может по своей воле слагать с себя звание жреца. Жрецы не только суть истолкователи воли божией и посредники между богом и человеком, но они искусны и в волшебных штуках. Поэтому, они пользуются большою силою и влиянием, и на всех празднествах им дают почетное место, — особенно на пирах по случаю брака, похорон, рождения или наречения дитяти, когда они решают, какой предок возродился в младенце. И когда на общественном совете жрец, почтенный по летам и характеру, спрашивает: «ужели люди не хотят послушать тех, кого слушают боги?», редко он встречает возражение.

Такова в общих чертах религия Кондов. Пределы журнала не дозволяют нам представить всех любопытных подробностей, сообщаемых капитаном Макферсоном.

Религия Кондов, кажется, предписывает одно главное правило нравственное, — соблюдать правду. Капитан Макферсон думает, что в правдивости они не уступят никому. Они вврят, что нарушение клятвы всегда наказывается гневом божиим. Конд должен говорить правду во всяком случае, исключая, если обман необходим для спасения жизни гостя; — гость лицо священное: жизнь его Конд предпочитает жизни даже собственного дитяти, ибо первая обязанность, которую боги возложили на человека, есть обязанность гостеприимства.

Отказ в платеже долга есть нарушение правила правдивости и считается величайшим грехом. Пусть, говорит Конд, должник отдает все своим заимодавцам и выпросит, как милостыню, овцу для нового обзаведения, — по милости богов он поправит свое состояние. Пусть он имеет многочисленные стада и откажется заплатить справедливый долг, — ни одна овца не останется у него.

Как не пожелать, чтоб такой народ скорее увидел всю несообразность с природою человеческою приношения людей на жертву грозным богам! Будем надеяться, что [103] просвещенная филантропия обратит свое внимание на этих честных горцев.

Текст воспроизведен по изданию: Принршение людей на жертву в Индии. (Общие черты религии Кондов) // Отечественные записки, № 12. 1842

© текст - Краевский А. А. 1842
© сетевая версия - Thietmar. 2021
© OCR - Андреев-Попович И. 2021
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Отечественные записки. 1842