2. Adventures of an officer in the Pendjab. By Major H. M. L. Lawrence, political agent in charge of british relations with Lahore. Second. Edition. In two volumes. London. 1846. (Приключения офицера в Пенджабе. Соч. Майора Лоуренса, британского политического агента в Лагоре. Второе издание. В двух томах. Лондон. 1846. VI и 288 стр. VIII и 262 стр. с двумя литографированными картинами).

Последняя борьба Англичан в Азии снова обратила внимание Европы на Пенджаб (Пятиречье), который, будучи утвержден мощною рукою Ренджит-Синга более нежели какое нибудь другое азиатское государство, до такой степени распался при его преемниках, что окончательную судьбу его можно было бы предсказать за несколько лет.

События, случившиеся в последних месяцах 1845 года, имеют высокий военный интерес, и мы намереваемся в одной из следующих книжек Военного Журнала поместить подробное описание кампания на Сутледже, основанное на официальных английских источниках. Между тем почитаем полезным, в виде предварительных сведений, изложить содержание книги, заглавие которой выставлено в начале статьи. Книга Майора Лоуренса была принята в Англии с большим одобрением; напечатанная в первый раз в 1844 году, она нашла столь многочисленных читателей, что в начале 1846 года потребовалось второе издание. Такой успех объясняется и самыми обстоятельствами. Книга вышла в то время, когда война с Сейками уже не подлежала сомнению; автор представляет одушевленную картину жизни в Пенджабе, потому что почерпал краски из собственных многолетних наблюдений, и наконец приключения [136] его, независимо от ученого интереса, крайне занимательны, так что многие сцены покажутся Европейцам романическими. Если в собственных приключениях автора и найдется что нибудь преувеличенное, то главные факты, как неоднократно уверяет Майор Лоуренс, достоверны, и потому едва ли какое другое сочинение может столь коротко познакомить с Пенджабом и Сейками. Конечно время, описываемое автором, прошло, но он изображает большею частию и такие лица, которые до сих пор управляют судьбами Пенджаба; в книге его мы видим войско, сформированное Магараджею, а солдаты, подчиненные европейской дисциплине, действовали в сражениях при Мудки, Фирозшахе и Собраоне.

Автор, под именем Беллазиса, рассказывает, каким образом 5 мая 1830 года сделался он полковником Магараджи Ренджит-Синга, излагает подробности первой аудиенции и причины, почему, вопреки предложениям Персидского Шаха и Синдских Эмиров, он решился посвятит свой меч на пользу Пенджабского Льва. Скачок на лошади через бариер так понравился Магарадже, что Беллазису тут же был обещан уланский полк. Обещание было исполнено на второй аудиенции, и притом в обширнейшем размере.

Ренджит-Синг, имевший тогда около 50 лет от рода, не отличался видною наружностию, был крив, худощав и сильно расстроен здоровьем в следствие невоздержной жизни. Совершенно необразованный, но одаренный большим природным умом и острою памятью, он мог очень хорошо заниматься текущими делами своего государства. Для своего века и для своей родины он был велик, и, в некоторых отношениях, может быть назван даже добрым правителем: деятельный, предприимчивый, он был, до известной степени, и правосуден. Ласковый и щедрый к лицам, его окружавшим, он служил предметом похвал своих [137] приверженцев, хотя к нему в можно было применять английскую пословицу: «Out of sight, out of mind» равно как и восточную поговорку: «Собака присутствующая лучше отсутствующего брата». Лично Ренджит-Синг был храбр и не мало сразил врагов в битвах. Предпринимая ежегодные поездки, он имел случай видеть почти все места своих владений, следовательно лично удостоверяться во всех нуждах и потребностях подданных. При своей невзрачной наружности, он обладал большою дальновидностию и нравственным мужеством. Иначе, возможно ли было бы ему совершить то, что он совершил между Индом и Сутледжем?

Ближайшими доверенными его лицами были Диан-Синг, Джемадар-Хутиаль-Синг, главнокомандующий армиею, и факир Азизудин. Диан-Синг, после своего государя, был, бесспорно, способнейшим человеком в Пенджабе, хотя также не имел никакого образования и едва мог подписывать свое имя.

Европейские офицеры служили Ренджит-Сингу более как образователи рекрут или как агенты при исполнении трудных и опасных предприятий, но советниками его они никогда не были. Аллар и Вентура оба пришли в Пенджаб, через Персию и Афганистан, в 1824 году. Рассказывают, что на пути своем они перенесли много тяжких испытаний, и будто бы служили в Кабуле глашатаями утренних молитв с большой мечети. Аллара уже нет в живых; его называли интригантом, но Беллазис почитает его добрым солдатом, который пользовался большим уважением своих подчиненных. Аллар занимал исключительно военные должности, между тем как Вентура, кроме военных обязанностей, с отличием начальствовал гражданским постом в Пешавере, Мультане и Мунди.

Кур и Авитабиль прибыли в Пенджаб не задолго перед 1830 годом, также через Персию, где служили [138] некоторое время. Кур сформировал артиллерийский корпус для одного из персидских принцев, но в Пенджабе казна всегда была полнее, нежели в Персии. Здесь он постоянно командовал или бригадою или дивизией. Кур человек сведущий, скромный, достойный уважения, меньше всех своих товарищей обогатился в новом отечестве. Авитабиль, напротив, поступал как дикий между дикими, и запятнал себя бесполезными жестокостями. К числу туземных наказаний он прибавил виселицу, и слово помилование весьма редко заключается в его декретах. Он смел, деятелен, умен, все видит собственными глазами, и мирные жители Пешавера, как Магометане, так и Индусы, хвалят его административные распоряжения. История Авитабиля может быть редким примером изучения, и когда исчезнет нынешнее поколение покажется едва вероятною.

Гарлан один из всех дальних пришельцев пользовался уважением Магараджи, хотя отличался сильными страстями и не старался скрывать их. Он был гражданским начальником Гузратского Округа, но по непоколебимому упорству лишился этого места. При замечательной ловкости, мужестве и предприимчивости, Гарлан казался способным в особенности к деятельной жизни партизана, однакож он не имел успеха в афганской службе, доказав собою, что английский и американский темперамент не умеет так хорошо сохранять благоволения восточного двора, как Французский и италиянский.

Ни один Европеец, находившийся в лагорской службе, не командовал более как двумя полками, да и таких начальников было только три или четыре. Они получали от 500 до 1000 фунтов стерлингов (от 3000 до 6000 рублей серебром) ежегодного жалованья, и положение их было не завидное. В артиллерии служили многие европейские дезертеры и бродяги, получавшие ежедневно десять [139] шилингов (с небольшим три рубля серебр.). Дисциплина, которую хотел ввести Ренджит-Синг, естественно не могла быть поддерживаема двумя генералами; туземцы, служившие полковниками, капитанами и в других обер-офицерских чинах, могли знать службу, но для того, что бы создать дисциплину, дух европейских офицеров, для этого нужно сойти в могилу более нежели одной генерации.

При новых наборах, Аллар в Вентура имели неограниченную власть; вся материяльная часть, все распределения должностей были в их руках, и противодействие их повелениям наказывалось примерно. Легко понять, что новая система не нравилась сардарам, но Магараджа твердо решился выполнить свои планы, и в глазах его дунгавалла (мятежник) или тукрари (недовольный) были величайшими преступниками.

Таким образом у Ренджит-Синга возникла порядочная армия; но вскоре покровительство начало подрывать ее основание. Когда здание было сооружено, Магараджа вообразил, что о сохранения его нет надобности заботиться столько, сколько он заботился при первоначальном построении, и начальственные места стали получать мальчики, люди слабоумные и дряхлые старики. Наконец армия была лишена и одной из существенных подпор, исправной выдачи жалованья. Регулярным войскам платили лучше, нежели иррегулярным; но в то самое время, когда казна была переполнена добычею из Мультана и из других областей, солдаты не получали жалованья, по меньшей мере, целый год. Однажды Магараджа должен быть укрыться в Гобиндгуре, цитадели Амритсира, от неистовства баталионов, давно не получавших жалованья. Вообще войскам редко уплачивали деньги, исключая тех случаев, когда какой нибудь начальник доносил дурбару, что солдаты готовы взбунтоваться.

Картина, изображаемая Беллазисом, непривлекательна; [140] однако не должно упускать из вида тех элементов, которые встретили Ренджит-Синга при вступлении его на престол. Он нашел страну под управлением мелких владельцев, из которых каждый был разбойником и убийцею; народ, погруженный в грубую чувственность, был ленив в высшей степени. Ренджит-Синг, говоря сравнительно, дал лучшее направление жизни, обезопасил собственность, и положил начало благосостоянию: это доказывают Лагор и Амритсир.

Когда Лоуренс прибыл в Пенджаб, пехота состояла почти из 36000 человек, кавалерия из такого же числа; в артиллерии считалось 60 орудий.

На параде, пехота имела благовидную наружность, маршировала твердо, но маневрировала медленно; кавалерия была так дурно выезжена, что хуже ее Лоуренс нигде не видывал. Орудия и прислуга при них были далеко несовершенны. Хотя этому отзыву и противоречат другие писатели, но автор почитает свое мнение достоверным, потому что часто видел вблизи артиллерию и кавалерию, и много разговаривал с офицерами и канонирами. По словам Майора Лоуренса, артиллерия Маратов устроена лучше нежели у Сейков. Впрочем пехота остается и здесь, как везде, главным родом войска, хотя Беллазис и думает, что в деле она забудет все свои парадные построения и смешается в беспорядочную массу. Сами Сейки часто говорят, что европейская выправка хороша для разводов, но не для сражений.

Если некоторые факты, приводимые автором, оправдались новейшими событиями, то другие оказались ложными, что, впрочем, нисколько не уменьшает достоинства целого сочинения. Напротив, оно может представить в ясном виде отношения Пенджаба тому, кто захотел бы изучить кампанию сира Гуг-Гуга, ибо не только подробно описывает тамошние военные элементы, но [141] излагает еще полную историю Сейков, описывает административные учреждения Пенджаба, и сообщает несколько хорографических сведений, так как Беллазис, по поручению Магараджи, занимался многими рекогносцировками, именно от Рупара через Лудиану, Джаграон, Вадни, Даралекот, Игиру, Фирозпур до Лагора.

В книге есть и другие любопытные подробности. Таков, например, разговор между Диан-Сингом и его архитектором Ахмадом в горном укреплении Раджкикоте. Из них можно видеть фортификационные понятия Азиятцев, каким образом сейкский инженер по-своему приводит в исполнение новые европейские идеи о построении крепостей. Замечательна также беседа Ренджит-Синга и Беллазиса при Рупаре об отношениях войск пенджабских и Англичан.

Заглавные листы сочинения украшены портретами Магараджи и Шир-Синга.

Текст воспроизведен по изданию: Adventures of an officer in the Pendjab. By Major H. M. L. Lawrence, political agent in charge of british relations with Lahore. Second. Edition. In two volumes. London. 1846. (Приключения офицера в Пенджабе. Соч. майора Лоуренса, британского политического агента в Лагоре // Военный журнал, № 1. 1847

© текст - ??. 1847
© сетевая версия - Тhietmar. 2020
© OCR - Иванов А. 2020

© дизайн - Войтехович А. 2001
© Военный журнал. 1847