СЕКТА СМЕРТОУБИЙЦ, ИЛИ ОБОЛЬСТИТЕЛЕЙ. Мы уже однажды говорили об этой ужасной секте, которая известна в Индии под именем Фенсигар или Тег (Б. для Ч., XIV, vij, 96). Капитан Sleeman издал в прошлом году в Калькутте, под заглавием Ramasina, словарь их условного языка, и его исследования разлили яркий свет на тайные верования этого странного сословия, которого внутреннее устройство было доселе весьма мало известно.

От мыса Коморина до Гималайских Гор, многочисленное общество, рассеянное по лесам, по деревням, перемешанное с самыми почтенными гражданами, живет под особыми законами, не знает другого бытия, другой славы, другой цели жизни, другой религии, кроме убийства. Они [6] убивают, смело, без угрызения совести, систематически. Эти убийцы, которых называют Тегами, (Thugs), имеют свои приемы для умерщвления путешественников, и совершают дело старательно, чисто, с художественною изящностию. Они не убивают, но душат. Ни один из них не осмелится употребить для этого петли, сделанной небрежно, грубо, не по правилам, которые сохраняются в преданиях отцов: чувство долга одушевляет эту адскую секту душителей, которая мирно процветала под владычеством Индусов и магометан, и теперь процветает под Великобританскою властию. Эти демоны считают себя ангелами; они безмятежно спят и умирают спокойно, в твердой уверенности, что исполняли свою обязанность по мере сил и возможности; попавшись в руки Английских судей, она спокойно, гордо идут на казнь как мученики за веру. Они чистосердечно объясняют догматы своей секты, доказывают их превосходство, рассказывают ужаснейшие свои дела без стыда и говорят, что они только покорные и достойные орудия божественной воли. В религии Индусов, рядом с творческою силою, которой эмблема Вишну, поставлена сила разрушающая, которая также имеет свои храмы и жертвенники. Сива есть Ничто, разрушение, смерть. Индейские философы, видя, что смерть везде соединяется с жизнью, что мир пожирает сам себя, что бытие обновляется уничтожением, обоготворили Разрушение.

Деви, жена Сивы, изображает его губительские наклонности, его силу: ей-то покланяется секта «Обольстителей», Тегов; ее-то призывают они, от нее ожидают велений и предвещаний. Эта страшная богиня, обвесив шею человеческими костями, блуждает посреди кладбищ, и, соединяя сладострастие с убийством, укрывается в мрачные пещеры и ищет там тайных наслаждений, между тем как люди гибнут вокруг ее. Все вопросы, деланные пойманным Тегам, несомненно доказывают связь секты систематических убийц с этим древним догматом. «Я знал, говорить капитан Sleeman, нескольких Тегов, которые лет по двенадцати жили между Европейцами, очень хорошо знали по-Английски, и все-таки твердо были [7] убеждены в святости своего учения. Те, которых мы держали в Джебельпорской тюрьме, были родом из всех провинций Индии, из Карнатика, с берегов Инда и Гангеса. Большая часть их отправляли свое ремесло лет десять или пятнадцать. Они говорили о своих разбойничьих подвигах как о священной обязанности, которую надобно ревностно исполнять, чтобы заслужить вечное блаженство; о своих жертвах, как жрец Юпитера или Сатурна, о быках и телицах, умерщвленных на алтарях своего бога. В ответах Тегов при допросах, они все извиняют именем Деви, своей покровительницы, богини зла и несчастия.

— Как вы можете, спрашивал капитан одного Тега, умерщвлять без зазрения совести и без жалости стариков и детей, которые ни в чем перед вами не виноваты и с которыми вы за минуту дружески разговаривали? которые вам земляки и, может быть, в родстве с вами?

— Как скоро великая богиня Деви указала нам на них своими предвещаниями, они уже ее, а не наши: мы только исполнители ее воли. Если бы мы осмелились не исполнить ее веления, она бы лишила нас своего покровительства, и семейства наши впали бы в нищету.

— Как! вы спокойно спите на свежей могиле человека, которого вы только что убили? Совершив злодеяние, вы едите с обыкновенным аппетитом, вы довольны и счастливы?

— Как нельзя более! Мы спим и едим, и совершенно довольны, если только нас не преследуют.

— Верите вы этим предвещаниям?

— Верим.

— Ну, а если предвещания противны убийству, почитаете ли вы это велением богини оставить в живых путешественника, который вам встретился?

— Конечно! Мы никогда не осмелимся нарушить подобного веления.

Эта ужасная богиня называется также Кали, Дурга и Бховани; по словам Тегов, она основательница их братства, и начертала его правила. Ей приятны одни только человеческие жертвы. Чтобы угодить ей, многие набожные [8] люди сами себя лишают жизни; другие похищают детей и проливают кровь их перед ее изображением. Все убийцы веруют в нее, но Теги только одних себя почитают ее правоверными поклонниками. Тег гнушается разбойником, который лишил человека жизни без определенных правил, не сообразно с велениями и предвещаниями Деви: такой убийца, по мнению Тега, заслуживает виселицы.

— Так вы думаете, сказал судья тегу Саибу, что человек, который совершил убийство, не соображаясь с предвещаниями и обрядами, наказывается и в этой и в будущей жизни?

— Наказывается строго; семейство убийцы погибает; самое имя его исчезает с лица земли. Тег, который убивает человека, не соблюдая обрядов, лишается детей, которые у него есть, и Бог никогда уже не даст ему других.

— То ли же наказание постигло бы его, если б он убил тега?

— Без сомнения.

— А если вы соблюли все обряды и правила, то уже ничего не боитесь?

— Ничего.

— А разве вас не тревожат во время сна тени людей, которых вы умертвили?

— О, это невозможно! вскричал другой тег, по имени Назир.

— Говорят, что призраки убитых садятся у изголовья убийц?

— Это правда; призраки всегда преследуют убийцу; иногда до пятидесяти привидений гоняется за одним человеком.

— А с вами этого разве не случается?

— Никогда. Те, которые умирают в нашей петле, убиты не нами, но богинею Деви.

— Да притом, сказал другой тег, Кулиан: Деви управляет всеми нашими поступками и бережет нас в опасности. [9]

— Надобно еще прибавить, вскричал третий тег, Дурга: что всякой, кого мы удавим, идет прямо в рай; что мы его благодетели и что тень его должна в преследовать, а благодарить вас.

И в Индии есть восемь или десять тысяч человек, которые твердо верят этому и которых единственное занятие убийство! Найти хорошую жертву, увидеть благоприятное предзнаменование, отравить душу в рай, а себе в награду за доброе дело взять ее кошелек, в этом заключаются все их желания. Шайки тегов, по пятидесяти и даже по сту человек, ходят по Индии во всех направлениях: иногда в один вечер отправляют на тот свет до тридцати жертв. Правильных сообщений в той стране нет; дороги едва проложены; города имеют мало торговых сношений между собою; и потому путешественники соединяются в караваны, если по счастию едут в одно место. Вообще в Индии пересылают или перевозят много драгоценных металлов. Чтобы избежать жару, путешественник обыкновенно отправляется в путь до восхода солнца. Гостинниц нигде нет: он принужден остановиться где-нибудь в тени, под деревом, поест и заснет. В этих безлюдных степях, глубоких оврагах, обширных равнинах, всякой рад встретить другого путешественника, с которым бы можно было поговорить и вместе продолжать путь. Всего приятнее ему присоединиться к каравану, но часто целый этот караван состоит из убийц. Такое положение вещей весьма благоприятствует системе тегов, и сделало их братство истинно страшным. Это учреждение теряется во мраке древности. Теги утверждают, что на стенах самых древних Индейских храмов изваяны все их обряды и приемы. Таинства тегов изображены между прочим в Эллорских пещерах; находясь поблизости этого места, теги всегда заходят в пещеры, чтобы, как они говорят, освятиться. В этих древних изображениях видны, и сота, или обольститель, который разговаривает с своею жертвою, чтобы вкрасться в ее доверенность и усыпить ее опасения; и бертод, который накидывает ей петлю на шею, и чемси, который держит ее за ноги, чтобы она не шевелилась. [10]

Теги разделяются на северных и южных. Южные одних себя считают правоверными тегами, и презирают остальных своих собратий, которые, по их словам, не сохранило преданий в чистоте и не стоют этого имени. Настоящий тег не должен убивать женщины, какого бы состояния ни была она. Сверх того он не трогает факиров, музыкантов, плясунов, продавцов масла, людей которые занимаются мытьем белья, слесарей, плотников и пастухов. Он щадит также калек, прокаженных и разнощиков воды из Гангеса, но только, тогда, если кувшины их полны; а когда кувшин пуст, водоноса можно убить без зазрения совести. Южные теги свято наблюдают все эти исключения; что касается до северных, которые, по словам их соперников, суть низкие выродки семи мусульманских племен, живших некогда в Дегли, то они впали в гибельное вольнодумство. Предание говорит, что один из Деглийских Великих Монголов изгнал эти племена за то, что они убили его служителя: они перешли сначала в Гидру, потом в Шубум, наконец в Калисинд. И действительно, там была их главная квартира в 1812 году, когда Г. Halhed рассеял их.

По словам правоверных тегов, одно нарушение закона, сделанное северными еретиками, было причиною всех их несчастий, и повлекло за собою падение их религии, которую теперь Англичане преследуют огнем и мечем. Знатная и богатая женщина, по имени Калибиби, ехала в Гайдерабад посетить могилу брата Сулабед-Хана. Ее парчовое платье возбудило жадность некоторых тегов, и они убили ее. С тех пор дела всей секты пошли дурно.

— Но отчего же, спросили тега Назира, богиня ваша покидает вас? Она бы не должна попускать, чтобы мы вас захватывали и вешали.

— Оттого, что мы ее раздражили; отец мой часто говаривал, что нас когда-нибудь постигнет кара за то, что мы преступили ее законы; что нарушение божественных велений, предвещаний и правил братства повлечет за собою нашу погибель, и что исполнителями мести Деви будут Европейцы. Великая Деви всегда была нашею [11] милостивою покровительницею, пока мы исполняли ее таинства.

Судья спросил мусульманского тега Дургу:

— Положим, что вы советовались с предвещаниями, и что они обрекают кого нибудь смерти; но если путешественник, который попался вам в руки, беден или вы почувствуете жалость к нему, можете ли вы отпустить его?

— Отпустить его! вскричал с негодованием Дурга: отпустить! Никогда! Кеби негин! Кеби негин, надобно убить, надобно убить его!

Назир, Телинганский мусульманин, вскричал с такою же живостью:

«Мы не может противиться предвещанию! Предвещание есть приговор неба! Ослушавшись его, мы навсегда лишились бы милости Божией.

— Всегда должно повиноваться небу, сказал брамин Феринги. Великая Деви не оставит усердных слуг своих без награды за их покорность. Я видел памятные примеры этого. Предвещание было хорошо; но путешественник казался бедным. Мы, однакож, убили его, и в карманах его нашлось щедрое вознаграждение за наш труд.

— Да! прибавил мусульманин Инает: предвещание не может ошибиться. Если б даже путешественник, который у нас в руках, был беден, всё надо его убить: зато следующий путешественник будет богаче.

— Я с этим не согласен, сказал один из северных еретиков. В таком случае не худо оставить его в живых и испытать силу предвещания над следующим путешественником.

Это дерзкое мнение возбудило негодование богобоязненного Саиб-хана Телингинца.

— Никогда! никогда! вскричал он. Это одно из самых проклятых ваших мнений, негодные еретики. Вы никогда не можете иметь успеха, потому что не повинуетесь богине; все плоды ваших стараний пропадают даром. Если вы даже и получили денег, то они не идут вам в прок. Повинуйтесь предвещаниям, или вас постигнет гибель! Вы, еретики, душите женщин, молодых и старых, дурных и прекрасных: вы поступаете безбожно! [12]

— Вот это уж не правда! отвечал Феринги. Иногда мы и оставляем их в покое. Мы с братом Субедаром, были в отряде из полутораста тегов; мы проходили Раджипутан. Дорогою мы встретили молоденькую девушку, Баджи-Рао, которая принадлежала ко двору Пишвы; она ехала в Каонпор. Говорили, надо убить ее со всей ее свитою. Она три дня была в наших руках. Но она была так хороша, что мы пощадили ее, хоть с нею было полтора лака рупий; мы почувствовали к ней любовь.

— А разве вы не убили молоденькой и хорошенькой девушки, Могулани?

— Это дело мусульман; они одни окружали ее паланкин. Ее убил Мадар-Бекчи.

— Много ли принесла вам эта проделка?

— Шесть сот рупий.

— Это очень немного на столько человек.

— Зато я и противился этому, сказал Дурга: я представлял, что нам прийдется не более двух рупий на брата. Но Феринги непременно хотел убить ее.

— Как же ты мог, Феринги, дать такой варварский совет?

— Это уже была судьба ее; ей суждено было погибнуть от наших рук! Я тщетно старался убедить ее ехать по другой дороге. Ее убили мусульманские теги. Она была мусульманка. Если бы я, Индеец, пощадил ее, они б меня выгнали из общества.

Непостижимо, что в числе тегов так много мусульман, когда общество основано на богопочитании Деви, богини Индейской. Это одна из странностей сословия. Богиня крови, жена Сивы, восторжествовала над Аллахом и его пророком. Тщетно исламизм запрещает поклонение богам второстепенным: мусульманские теги забыли строгие догматы своей веры. Они думают, что Бховани не кто иная как Фатима, дочь Магомета, жена Али. Фатима, говорят они, удавила священным платком великого демона, и тогда приняла имя Деви.

— Думают ли жители вообще, чтобы, теги, состоите под особенным покровительством богини Деви?

— Весьма многие этому верят; и государи не смеют нас [13] преследовать. Наваб Доли-Хан принимал подарки от начальника тегов, Берра-Саиба, джемадара (полковника), который повелевал несколькими сотнями братьи. Ему предлагали отказаться от своего ремесла, обещали значительные владения, увольнение от платежа податей и важную должность. Случилось так, что люди, посланные искать одного преступника, захватили Берра-Саиба: его привязали к дулу пушки и выстрелили. Наваб с величайшим прискорбием узнал об этом и вскричал: «Так было угодно Богу! Но а не виноват в этом».

Туземные правительства, в самом деле, признают тегов гражданами, даруют им права и собирают с них подати. С каждого дома, в котором живут теги, взимается до двадцати восьми рупий; в чьих бы руках ни находилось управление главною квартирою тегов, которая утвердилась при слиянии Чембел с Джемною, этот налог всегда уплачивался исправно. Теги платят его с незапамятных времен, и амили, деревенские сборщики податей, вносят в казначейство. Тег, который хорошо исполняет обязанность своего звания и душит людей, соображаясь с предвещаниями, не внушает никому отвращения. Деви могущественна: угнетать ее поклонников было бы безбожно. Притом, теги всегда такие ласковые, такие обходительные. Они добрые малые и живут весело. Обольщая людей по большим дорогам, они легко добывают деньги, и охотно их издерживают: их все любят и уважают вне большой дороги. Они публично поют свой знаменитый гимн: «О черная богиня! великая богиня Калькутты! твои обещания никогда не бывают тщетными; ты, которой любимое имя есть Кун-Кали, «людоедка»; ты, которая пьешь беспрерывно кровь людей и демонов!»; и никто их не трогает. Те; которые веруют в Деви, могут иметь все другие добродетели: они презирают пьяниц, воров, плутов, постятся и молятся в назначенное время. Молодой тег, Чемчира, ревностный исполнитель своего долга, чрезвычайно набожный, ненавистник пьянства и разврата, осыпал горькими упреками отца своего, который вел распутную жизнь: он наконец разошелся с ним, и переселился к дяде, Донди, тегу, который пользовался общим уважением. [14] Многие Англичане, которые знали этих удивительных разбойников, отдают им полную справедливость. «Частная жизнь их, говорит капитан Sleeman, не заслуживает ни малейшей укоризны; они кротки, обходительны, честны в делах; некоторые из них занимаются поэзиею. В их физиономии, и вообще во всем их виде, заметна кроткая важность, чрезвычайно привлекательная». Г. Marlead, и другие офицеры, которые взяли в плен много тегов, отзываются об них с такою же похвалою. Тег Мекили, говорит один из них, без сомнения принадлежит к числу лучших людей, каких я только знаю. Вы можете ввериться ему во всех обстоятельствах, исключая только одного, — когда он встретится с вами, как путешественник, и когда его богиня осудила вас насмерть». Они добрые мужья, добрые отцы, мирные граждане по деревням и селам. Англичане воображали, что много сделали для утверждения общественного спокойствия, когда разогнали несколько шаек тегов; но шайки снова соединились. Их убивали, и ряды их тотчас пополнялись новобранцами. Наконец устрашенный генерал-губернатор принял решительные меры. Центром действий назначили Джебельпор, и преследование разбойников поручено было капитану Sleeman’у. В короткое время в Джебельпор привели много пленных. В октябре 1835 захвачено 1562 тега: все они были более или менее преступны; но из них повесили только наиболее виновных и тех, которые пользовались влиянием между своими собратиями; всего 382 человека; еще 382 приговорили к ссылке или к заключению в тюрьму на всю жизнь; прочих оставили на месте под надзором полиции.

Признания их наполнены ужасными трагедиями. Пять сот рекрут, провожавшие ящик с довольно значительною суммою, посланною в Гавильгур, были задушены в одну ночь тысячью тегов, которые оделись сипайями. На языке тегов эти важные подвиги имеют особые названия, и они вспоминают их с гордостию. У них славится убийство пяти сот, двух сот, ста человек. Чель-рух (убийство сорока), Сет-рух (убийство шестидесяти), [15] считаются также знаменитыми деяниями. Предоставим Дурге рассказать об убийстве шестидесяти.

«Мы знали, сказал он, что сын начальника крепости Гавильгур, по имени Гаян-Син, отправляется с своею свитою в провинцию Оуд, набирать войско, и везет с собою деньги; свита его состояла из пятидесяти двух мужчин, семи женщин и четырехлетнего браминского ребенка. Услышав об этой экспедиции, мы отправили в Джебельпор нескольких самых искусных членов нашего общества, и начали свои действия. Сначала мы старались, чтобы отряд разделился и рассеялся по разным дорогам, но это было невозможно. Никто из этих людей не захотел покинуть Гаян-Сина. Наконец мы решились собрать свои шайки, повести наши жертвы по пустым и неизвестным дорогам и при первом удобном случае сбыть всех до одного.

«В Сегоре мы убедили их своротить с большой дороги и ехать на Чемди, через большие и пустынные равнины, покрытые лесами и кустарниками. Они нас послушались, потому что мы вкрались к ним в доверенность. Мы прибыли в Симари, не найдя еще удобного места для исполнения своего предприятия; мы послали некоторых из наших обозревать дорогу, и они уведомили нас, что недалеко оттуда есть удобное место, дикое и пустынное, без малейших признаков жилья. Мы уговорили путешественников выехать после полуночи, и пустились в путь; подле каждого путника было по два тега, и мы беспрестанно с ними разговаривали. Мы посоветовались с предвещаниями, и они были чрезвычайно благоприятны. При условленном знаке, каждый из нас бросил платок с петлею, начиная с арриергарда и оканчивая авангардом. Таким образом все были удавлены, за исключением только ребенка. Заря уже занималась и хоронить тела было некогда; мы положили их пока на берегу реки, и засыпали песком. Ребенка мы увезли с собою в Читтернот. На другой день, когда хотели похоронить трупы, мы уже не нашли их: они были унесены водою.

— Что же сталось с ребенком? [16]

— Брат ваш, Мончул, воспитал его в сделал тегом; в прошлом году его, бедняжку, повесили в Сангоре.

В Бенгале теги поступают иначе, по причине множества рек и озер; место действия переносится там на суда и лодки. Тег вступает в разговор с путешественником, старается приобресть его доверенность и уговаривает сесть на лодку, в которой хозяин и пассажиры принадлежат к обществу. В условленную минуту путешественника удавливают, и тело его бросают в воду; пять или шесть подобных шлюбок плывут одна за другою, и если вы избегнете одной, то попадетесь в другую. Послушаем еще одного тега.

«Самые искусные из вас обыкновенно идут по берегу реки, со слугою, который несет их вещи, и направляются таким образом к тому месту, где причалена наша лодка. Является путешественник; тег вступает с ним в разговор, притворяется чрезвычайно утомленным, и убеждает доверчивого путника, что несравненно покойнее ехать в лодке чем итти пешком. От желания до исполнения не далеко: они видят лодку и начинают торговаться; тег уверяет, что он на это большой мастер; и действительно, после продолжительного разговора и жарких споров о цене, торг заключен; они садятся, и путешественник погибает. Если первый тег, которого путешественник встретил, возбуждает его недоверчивость, является второй; он совершенно согласен с своим спутником, хвалит его осторожность, помогает даже ему отделиться от первого действующего лица этой драмы, и ведет к убийственной лодке. Множество семейств занимается этим промыслом».

Знаменитый между речными тегами начальник, по имена Джалполь, всегда держал по две готовые лодки во всех местах, где путешественники садятся на суда. Он ставил их обыкновенно в расстоянии трех или четырех верст одну от другой. «Джаулихан, которому поручено было отыскивать путешественников, привел вам двух, говорил один тег. Они сели в нашу лодку, которая была под начальством самого Джадполя; рулевой занимал [17] должность наблюдателя, бикури. Четыре человека, которые тащили судно бичевою, принадлежали к нашей пайке, также как и семеро, которые были в шлюбке. Судно у нас было крытое, с двумя окнами по бокам. Через несколько времени, Джалполь вскричал на языке тегов, или наречии Рамази, чтобы Бора (теги) отделились от Биту (путешественники). Мы повиновались. Наконец рулевой подал условленный знак:«Беджнакой, пан дой! Выдайте залог моего племянника», и путешественники были удавлены, как скоро произнесено было это условное выражение. По обыкновению, мы переломили нашим жертвам спинную кость, чтобы они не воскресли, и выбросили тела через окна в воду. Прежде нам велено было колоть путешественников кинжалом в бок; но это дурная метода, потому что в лодке и на воде могут остаться следы крови. Мы давно уже оставили эту манеру».

Рассказывают ужасные примеры закоренелости и бесчувственности этих разбойников. Наульсин, джемадер, или полковник в службе низама, человек почтенный и притом безрукий, следственно неугодный богине Деви (по мнению южных тегов), имел несчастие попасться в руки северных тегов. Они долго спорили между собою о том, должно ли его умертвить: ревностные теги требовали, чтобы и в этом случае сохранены были древние религиозные предания. Во время пути некоторые из членов каравана поспорили с таможенными чиновниками; других взяли под стражу как зажигателей, иных как воров: они, действительно, производили контрабанду шелком. Джемадер оказал им свое покровительство. Молоденькие его дочери, из которых одной было двенадцать, а другой тринадцать лет (возраст, который в наших странах соответствует двадцати годам) при осмотре товаров таможенными чиновниками, сели на принадлежавшие тегам тюки с запрещенным шелком. Когда теги были посажены в тюрьму, джемадер взял их на поруки. Осыпанные его милостями, спасенные им, они проехали с ним и его дочерьми двести миль, и между тем спорили в о том, могут ли они лишить его жизни, когда он осыпал их благодеяниями, но только о том, угодно ли будет богине Деви убийство [18] левшы? Правоверные отделились от еретиков, и несчастный джемадер был удавлен с обеими дочерьми!

Речные теги умерщвляют только одиноких путешественников; прочие отправляют на тот свет целые семейства. Один тег рассказываял следующий случай: «В Чупаре, между Нагпором и Джебельпором, мы встретили одного мунши со всем его семейством; вечером мы поставили свои палатки подле его; двое из наших, музыканты Нурхан и Садихан, подошли к его ставке, играя на гитаре, и тем обратили на себя внимание целого семейства. Двое других забрались в палатку и овладели шпагою нунции, как будто разглядывая ее украшения. Вдруг раздался джерши, или сигнал смерти. Устрашенный мунши бросился из палатки; но его схватили и удавили, между тем как люди наши, разделившись по нескольку человек, отправляли дочь, жену и слуг его. Тщетно мунши призывал к себе на помощь, шум инструментов, пение наших товарищей и ржание двух диких коней, которых нарочно ловили, заглушали его вопли, и предприятие наше удалось».

Нельзя не пожалеть о судьбе одного старого Индейского Офицера, который был известен своею добротою и обходительностью: он встретил отряд тегов под командою мусульманина Энаента. «Джелиль-Хану и Хелиль-Хану, сказал этот начальник, поручено было подружиться с старым офицером; он очень полюбил их, звал к себе обедать и приглашал вместе с ним путешествовать. С ним было два жеребца, кобыла, клепер, двое слуг, двое солдат и невольница. Они пустились в путь; несколько человек наших его провожали. Доехав до одного ручья в округе Бейтель, Хелиль, который сделался коротким приятелем с путешественником Себджи-Ханом, предложил ему остановиться и позавтракать. Старый офицер чрезвычайно любил себджи, кушанье, с опиумом, которое доставляет привычным людям приятное раздражение. От этого он и получил прозвище Себджи-хан.

— Очень рад, вскричал старый офицер, невольник приготовит мне себджи, и мы вместе с вами съедим его.

«Он сошел с лошади; разостлали ковер под тенью фигового дерева; Халиль и Делиль сели по бокам офицера; [19] Ляледжан несколько подальше; Гамани позади, показывая, будто прислушивается к их разговору. Слуга убирали в стороне лошадей, а солдаты курили, сидя на берегу ручья. Набаб был человек сильный и храбрый, и если б он возымел хоть малейшее подозрение, он бы снес нам головы. Раздался сигнал, Гамаки набросил петлю, Делиль и Ляледжан дернули набаба за ноги, и все его люди были в ту ж минуту удавлены. Тела мы бросили в ручей».

Обучение тегов производится методически. Вступающие в общество называются кубули: это те, которые еще не проникли в тайны ремесла. Главные адепты называются берками. Берке позволяется брать на воспитание и обучать молодых людей, которых он считает способными вступить в братство. До звания берка достигают постепенно. Сначала надобно быть шпионом и ходить за вестями, потом могильщиком; потом чемси или держателем ног и рук во время удавления; наконец уже бертодом или удавльщиком. Нововступающий, который хочет сделаться бертодом, отдается под покровительство какого нибудь старого тега, который делается его гуру (духовным отцом) и принимает его в свои шейле (ученики). Для первого опыта ожидают обыкновенно путешественника, который был бы не слишком силен и которого убийство не представляло бы большой опасности. Как скоро путешественник заснет, гуру, шейле и пятеро или шестеро из самых почетных членов общества, отправляются в ближнее поле, становятся по середине его, обращаясь к точке горизонта, противоположной той стороне, откуда отряд пришел, и гуру призывает великую богиню.

«О Кали (черная) Кунь-Кали (людоедка) Буд-Кали (черная пожирающая)! О Кали! Мага-Кали (великая черная) Калькутта-Кали (владычица Калькутты)! если тебе угодно, чтобы путешественник, который находится в наших руках, был умерщвлен предстоящим рабом твоим, то пошли нам тибау (благоприятное предвещание)!»

Потом они ждут полчаса; первый тибау решает, должен ли умереть путешественник, второй, должен ли нововступающий быть при этом случае жрецом. Тибау всегда слышится справа. Пилау (неблагоприятное [20] предвещание) слышится слева. Вот несколько подробностей, сообщенных самими тегами, о смысле разных предвещаний.

Когда отряд останавливается и слева слышится пилау, надобно тотчас оставить это место; если же справа раздастся тибау, отряд располагается на отдых. В минуту отъезда напротив; если хорошее предвещание раздается вслед за дурным, теги ободряются и продолжают путь.

Самые важные предвещания суть бераок, или предвещание волчье; чириак, или совиное; дуги или заячье, и наконец донтеру или ослиное. Тег не решится ни на какое предприятие, если перед начатием его услышит вой волка. Ежели волк перебежит дорогу справа влево, это хороший знак; слева вправо, дурной. Днем, если завоет волк, отряд покидает место, на котором расположился. С полночи до зари это предвещание не так дурно; с вечера до полуночи оно не имеет никакого значения. При крике совы, всякое предприятие оставляется. Знаменитый предвещатель Джедая несколько раз слышал глухой и зловещий крик совы в тот самый вечер, когда Английский Офицер Healhed напал на большую деревню тегов, и выжег ее. Заячье предвещание весьма важно, говорил один тег: богиня покинула нас за то, что мы однажды презрели этот оракул; потом тот самый заяц пришел пить небесную воду из черепов наших убитых товарищей. Когда нас преследовал генерал Doveton, заяц перебежал перед нами дорогу и кричал; но мы не обратили на это внимания, и на другой день семнадцать человек наших попались в плен.

Получив предвещание, опять молятся Деви, и потом возвращаются в стан; гуру берет платок, завязывает в него золотую или серебряную монету, обращаясь к западу, и начинает делать «ученую» петлю, которой не смеют делать теги, не вполне посвященные в таинства. Ученик, или шейме, почтительно берет платок в правую руку и вместе с чемси, или держателем рук, идет к обреченной ему жертве. Путешественника, под каким нибудь предлогом, будят, и при знаке начальника, ученик набрасывает петлю и душит его, как обыкновенно, с помощию чемси. По окончания этого подвига, он [21] преклоняет колена перед гуру и дотрогивается распростертыми руками до ног его; потом он развязывает платок, вынимает из него монету, и отдает ее со всеми своими деньгами, как жертву (нузур) учителю, который покупает на них сахару, пирожного и других лакомств. Так приготовляется тепони, празднество, или жертвоприношение, которое может быть производимо только под тенью дерева мангу, или фигового: есть породы дерев, запрещенных для этого случая. Бертоды, или удавльщики, располагаются вокруг ковра, и нововступающий получает кусок священного сахару.

Тепони — дело важное. Теги говорят, что если кто однажды попробовал священного сахару, тот уже никогда не отстанет от тегизма. «И нам, как другим людям, говорил один начальник, случается иногда почувствовать жалость; но дивная сила сахару, освященного в тепони, совершенно преобразовывает нас; да она и на скота произвела бы такое же действие. Я, например, я не имею никакой нужды быть тегом; мать моя была богата; я сам занимал хорошие места и меня везде любили. Что ж! я несколько раз сбирался оставить тегизм, и никак не мог, что-то непреодолимое влекло меня к нему. Если б даже Бог дал мне сто лет жизни, я все бы не в состояния был приняться за какое нибудь другое ремесло. Когда я еще был ребенком, отец дал мне отведать рокового сахару, и я думаю, что со всеми сокровищами мира и при возможности приняться за всякое другое ремесло, тег никогда не оставит занятия, которого требует от нас Деви».

И действительно, эта жизнь, состоящая из неги и отважных предприятий, путешествий и отдохновений, наслаждений и приключений, имеет необычайную прелесть для поклонников кровавой богини: не бывало примера, чтобы тег покинул свое ремесло; он чтит его и уважает. Те из них, которые избегли мести законов, и видели своих товарищей на виселице, несмотря на это, возвращаются к любимому своему занятию.

Во время торжества тепони, священный заступ, орудие, чрезвычайно уважаемое, лежит на скатерти подле благословенного сахару. Отведать сахару, освященного молитвою, [22] может только тот, кто собственною рукою удавил путешественника и притом происходит из свободного состояния. Освящение производится следующим образом. Наиболее уважаемый начальник садится, обращаясь лицем к востоку. Справа и слева садятся почетные теги, в четном числе. До начала молитвы, откладывают несколько кусков сахару для тех, которые не убили еще ни одного человека. Потом начальник вырывает в земле ямку, кладет туда кусок сахару, поднимает руки и очи к небу и, устремляя все мысли свои к богине, произносит следующую молитву:

«Великая богиня, ты, которая доставила некогда Джура-Нанку и Ходук-Бонвару лак и шестьдесят рупий, обращаем к тебе вашу молитву, исполни наши желания!»

Все теги присоединяются сердцем к молитве начальника. Он обливает водою священный заступ, разделяет сахар братьям, которые протягивают к нему руки и подает сигнал удавления. При этом знаке, все теги к глубоком молчании съедают сахар, стараясь не уронит ни крошки, что был бы весьма дурным знаком. Но еще хуже было бы, если б во время церемонии произошло что нибудь неблагопристойное или непочтительное, если бы теги поссорились между собою, или если бы собака, осел или лошадь прикоснулись к сахару: теги подумали бы тогда, что богиня лишила их своей милости. Если тег любит какого нибудь ребенка, он в младенчестве дает ему попробовать этого сахару. Всякой тег питает глубокое уважение к своему гуру, и возвращаясь домой, всякой раз приносит ему в подарок, платье для него самого, а иногда также для жены и детей его. Через несколько месяцев гуру возвращает ему этот подарок и связь между учителем и учеником становятся неразрушимою.

Теги встречаются на всех дорогах и во всех возможных костюмах; шайками в десять, двенадцать человек, а иногда по одиночке; переодевшись сипайями, богомольцами, купцами, или князьями с многочисленною святою, которая вся состоит из тегов. Шайки их по временам соединяются, и составляют отряды в триста и четыреста человек. Когда опасность приближается, когда они знают, [23] что их преследуют, они расходятся; но у них есть назначенные сборные места. Тег самый опытный, самый чистоплотный, наименее преданный пьянству, и самый старательный, носит священное орудие, заступ, которым роют могилы. Этот заступ почитается даром божества: теги клянутся своим заступом. Располагаясь лагерем, они тотчас зарывают заступ в землю, концом к той стороне, куда должка итти армия. Теги уверены, что если бы богине угодно было, чтобы они направились в другую сторону, она сама обратила бы туда конец священного заступа. В Декане, где тегизм сохраняется во всей своей силе, они уверены, что по обряду, следовало бы бросать священный заступ в колодезь, откуда он сам вышел бы, когда понадобится. Они не сомневаются в том, что богиня Деви накажет непосвященных, которые прикоснулись бы к этому заступу.

«Знаете ли вы, говорил Феринги, отчего раджи земель, лежащих выше Нербудды, долго отступали перед нами? Им известно было, что богиня покарает тех, которые наложат руку на детей ее. — А нынче, внушает ли она раджам этот страх? — Да, во многих странах. — Приведите какой нибудь пример подобного наказания. — Их тысячи. Раджа Джалок захватил двух знаменитых тегов, Боду и брата его Кумоли, и бросил их под ноги своих слонов: оба погибли. На другой день после этой казни, Деви наслала на него проказу. Он надеялся умилостивить богиню, построив великолепный храм; воздвиг могильный памятник, поместил в нем браминов и кормил их на свой счет; но все напрасно. Болезнь была неизлечима и богиня умертвила его в ужаснейших мучениях. — Лет шестьдесят назад, сказал другой тег, Саибхан, раджа Кондульский взял под стражу всех тегов в своей провинции. Три ночи сряду ужасный голос, который раздавался с вершины храмов, приказывал ему освободить заключенных. Весь город слышал этот голос: раджу просили послушаться священного веления; но он отказался. В тот же вечер таинственная рука схватила кровать, на которой он спал с своей женою, Рени, и опрокинула ее так, что оба были тяжело ранены. [24]

В Индия и доселе есть еще раджи, которые питают трепетное уважение к грозной богине. В 1831 году, Маон-Син, раджа Джедпурский, предложил всем тегам убежище и отказался выдать их генерал-губернатору. Лорд Bentinck принужден был отправить целую армию и погрозить ему покорением страны.

Текст воспроизведен по изданию: Секта смертоубийц или обольстителей // Библиотека для чтения, Том 22. 1837

© текст - ??. 1837
© сетевая версия - Thietmar. 2020
© OCR - Иванов А. 2020
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Библиотека для чтения. 1837