Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь
(открываются в новом окне)

КНИГА О ШАМАНКЕ НИСАНЬ

Предисловие

1

В январе 1989 г. в Отдел рукописей Государственной Публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде поступило семь тетрадей с маньчжурскими и дагурскими текстами в маньчжурской письменности. Они были куплены у Ольги Ивановны Стариковой, вдовы Владимира Сергеевича Старикова (1919-1987), известного специалиста по этнографии Северо-Восточного Китая. Все материалы показались нам весьма интересными и заслуживающими специального исследования. На скорую руку с них было сделано предварительное сообщение и затем составлено их краткое описание (Яхонтов К. С. Новые источники по языку и истории дагуров // Владимирцовские чтения: Тез. докл. и сообщ. II Всесоюз. конф. монголоведов. М., 1989. С.181-183; Он же. Маньчжурские и дагурские рукописи из собрания В. С. Старикова (в связи с исследованием маньчжурского и дагурского языка и фольклора) // Восточный сборник. Вып. 4. Л., 1990. С. 92-121). Две из семи тетрадей содержали два почти идентичных списка широко известной в маньчжуроведческих кругах "Книги о шаманке Нишань". По ознакомлении с этими двумя тетрадями стало ясно, что они содержат новый вариант текста, отличный от уже известных науке.

Обе рукописи озаглавлены: Nisan saman i bithe damu emu debtelin "Книга о шаманке Нисань, только в одной тетради". Одна из них (шифр Отдела рукописей - маньчж. н.с. № 20) имеет размеры 22,4*14,6 см и насчитывает 29 листов по II строк на каждой странице. Вторая рукопись (маньчж. н.с. № 19) - 26,1*18,2, 49 листов по 8-9 строк на странице, почерк более аккуратный. Сопоставляя рукописи, мы пришли к выводу, что вторая является лишь небрежной копией первой, причем выполненной переписчиком, который, возможно, не вполне владел маньчжурским языком (не иностранцем ли?). Это подтверждается многочисленными ошибками во второй рукописи, сделанными как по небрежности, так и из-за неграмотности. Само собой, именно первый текст был выбран нами для этой публикации.

В конце второй тетради стоит дата переписки, отсутствующая в первой: Irgen gurun i orici aniya jurgon (sic) biya orin jakuci inenggi "28-й день 12-го месяца 20-го года Народного [6] государства", т.е. ясно, что ее переписка относится к зиме 1931-1932 года. О времени составления первого списка приходится только догадываться.

Происхождение рукописей В. С. Старикова скорее всего так и останется неясным. Возможно, что они были приобретены им самим во время его длительного пребывания в Маньчжурии в 1920-1955 гг. или последующих кратковременных поездок 1957 и 1965 гг. В одну из его тетрадей, приобретенных Отделом рукописей вместе со списками "Книги о шаманке Нисань" была вложена записка, в которой местом сбора было названо село Мэхэртэ (расположено к югу от трассы Китайской Восточной железной дороги в 15 км от станции Чжарамтай к юго-востоку от Хайлара). В первой половине 20 века оно было заселено дагурами, а тетрадь, в которой была найдена записка, содержит маленький маньчжуро-дагурский словарик. Можно допустить, что и списки "Книги о шаманке Нисань" коллекции Старикова происходят из тех мест. В пользу такого предположения косвенно свидетельствует сходство их сюжета с устным рассказом, записанным в нынешнее время у дагуров близлежащего района [см. 1.11.1].

"Книга о шаманке Нисань" также могла попасть к В. С. Старикову от легендарного востоковеда Бориса Ивановича Панкратова (1892-1979), собиравшего материалы по языку дагуров на берегах реки Нонни (около устья Нэмура). Однако нет тому прямых свидетельств, и в обширном архиве Панкратова мы не находим пока упоминаний о подобной рукописи.

2

"Книга о шаманке Нишань" до сих пор является наиболее самобытным из известных образцов народной литературы маньчжуров, хотя и не избежавшим влияния со стороны соседних народов. Исключительный интерес к нему за короткое время побудил к работе большое количество ученых во многих странах мира. В начале мы намеревались дать в предисловии краткий обзор исследований и публикаций по памятнику. Однако, когда наша рукопись уже была в основном закончена, нам стал доступен доклад Дж. Стари, отлично выполнивший эту задачу [1.2.29]. Поэтому предисловие было максимально сокращено.

Впрочем, одно замечание все же хотелось бы сделать. [7] Кажется, что Стари (возможно, намеренно) сузил рамки новой науки, названной им "нишанология". Рассказ о шаманке по имени Нишань (или очень похожему) с характерным сюжетом бытовал не только у маньчжуров, но также у дагуров, эвенков, орочонов, хэчжэ. Наверное, нельзя не обращать на это внимание, особенно если провозглашать нишанологию в качестве алтаистической науки, как это делает Дж. Стари.

Рассказ о шаманке Нишань известен по маньчжурским рукописям и устным пересказам. Структура библиографии в конце книги отражает четырнадцать различных вариантов, которые удалось выделить (При этом имеются в виду лишь тексты, полностью или частично опубликованные. Вообще же их известно больше. Так, Широкогоров собирался вместе с П. Шмидтом опубликовать текст, найденный им в 1916 г. в Северной Маньчжурии (Опыт исследования основ шаманства у тунгусов. Владивосток, 1919. С. 18 /Примечание/). О том же сообщает он и в своем отчете о деятельности за 1917-1919 гг. (С.-Петербургское отделение Архива РАН, Ф. 820 /В. М. Алексеева/, опись 4, № 144, л. 5). Издание не было осуществлено, а готовившийся материал, по всей видимости, утерян. Далее, М. Гимм сообщает об известных ему восьми вариантах текста (1.7.1, C. 205; Zur Mandjuristik in der Volksrepublik China 1980 // T'oung Pao. Leiden, 1981. Vol. 67. Livr. 3-5. S. 291). Наконец, М. Флитш и И. Нентвиг упоминают о записанном ими эвенкийском рассказе со сходным сюжетом (sammlung und. Erforschung der Volksliteratur und des Volkstums der Nordosens der Volksrepublik China // Central Asiatic Journal. Wiesbaden, 1986. Vol. 30. No 3-4. s. 257). Скорее всего, список неопубликованных версий этим не исчерпывается. Ван Хунган и Фу Юйгуан в Чанчуне осенью 1991 г. говорили нам о семи текстах, виденным ими на Хуньчуни и Муданьцзяне). Цель настоящей публикации - ввести в научный оборот еще один текст, избежав пока какого-либо анализа или интерпретации. Более того, почти везде мы намеренно воздержались от комментариев, кроме тех, что касаются трудностей перевода. Последний максимально приближен к оригиналу и не претендует на литературность. Некоторые особенности маньчжурского синтаксиса, сохраненные при переводе (например, длина фразы), местами делают его трудночитаемым. Представляется, что нишанология должна теперь выйти на новый этап - комплексное исследование всех существующих версий. Предварительной работой здесь могло бы стать составление конкорданса текстов о шаманке Нишань. Обширные публикации фольклора северо-восточных народов, предпринимаемые в настоящее время в КНР, послужат хорошим вспомогательным материалом. Ученому, который возьмется за это дело, пригодится и публикуемый ниже текст.


Перевод на русский язык.

Книга о шаманке Нисань 1 , только одна тетрадь

/1 a/ Во времена древнего государства Цзинь 2 был один богатый человек, живший в деревне Лоло 3. /Его/ звали Балдубаянь 4. Богатство и знатность /его/ прогремели, прославились меж четырех морей. /Его/ скот в избытке наполнял горы и степи. Кроме рассказываемого о /его/ богатстве и изобилии, /нужно сказать, что/ рабов, служивших /у него/ в доме - тридцать с лишком. Среди них было двое рабов по имени Ахалчжинь и Бахалчжинь 5, уродившихся умными и сметливыми. А если так, то Балдубаянь воспитывает /их/, любя, словно /родных/ сыновей. Однако когда Балдубаянь с женой достигли двадцати пяти лет, /у них/ родился /собственный/ сын. Детское имя /ему/ дали Сэргувэдэй Фянго 6. Достигнув десяти лет, /он/ умер от болезни. Поэтому не было дня или ночи, чтобы Балдубаянь с женой не возжигали благовония, Небу, не просили бы /у него/ счастья. Отдавая добро и деньги нуждающимся людям, поступая хорошо, умножая долголетие, /они так/ достигли тридцати пяти лет, и /у них/ /1 b/ родился еще один сын. /Его/ также назвали Сэргувэдэем Фянго. После того, как /Сэргувэдэй Фянго/ достиг семи лет, пригласив /для него/ хорошего учителя, /они/ обучают /его/ книгам. /У Сэргувэдэя Фянго/ от рождения было Небом рожденное умное и сметливое сердце, и если говорят /ему/ одно, то /он уже/ два знает, а если говорят /ему/ два, то /уже/ четыре знает. В течение этого /обучения он/ вполне усвоил стрельбу из лука спешившись и стрельбу из лука верхом, а также охоту с ястребом. Поэтому Балдубаянь с женой воспитывают сына, любя /его/, словно драгоценную жемчужину.

Вдруг в один день Сэргувэдэй Фянго, сев на подкованного пестрого солового коня, веля Ахалчжиню и Бахалчжиню следовать /за собой/, взяв на подставку ястреба, выехал за /ворота/. Возвращается /он/ назад и слышит, как все люди говорят, что в горах Хэлин-шань 7 на юге развелось много зверя. Услышав /такие/ разговоры, /Сэргувэдэй Фянго,/ в душе очень радуясь, вернулся домой и вечером, наевшись вдоволь каши, уснул. А на следующее утро, встав рано, /он/ с поклоном говорит отцу и матери: [95]

- У меня, сына /вашего/, одно дело есть, и /поэтому я/ /2 a/ намеренно ожидаю повеления отца и матери.

Тогда Балдубаянь с женой с улыбающимися лицами спрашивают у сына:

- Какое дело появилось у барича, и, придя к нам, о каком деле /он/ спрашивает? Если есть дело, то ясно /о нем/ расскажи.

Тогда Сэргувэдэй Фянго отвечает:

- Я, сын /ваш/, накануне, велев Ахалчжиню и Бахалчжиню следовать /за собой/, взяв на подставку ястреба, отправился в путь. Возвращаюсь /я/ назад и слышу, как все люди говорят, что в горах Хэлин-шань на юге развелось много зверя. В моих, сына /вашего/, помыслах - хочу, приготовив разные повозки и прочее, повелев Ахалчжиню и Бахалчжиню следовать /за собой/, отправиться разок поохотиться облавой. Не знаю, близки ли мысли отца и матери /к моим/? Поэтому я, сын /ваш/, дело свое объясняя, нарочно пришел пред лица отца и матери, чтобы испросить /их/ милости.

Тогда Балдубаянь с женой сказали:

- Если /ты/, сын, сам отправишься /на охоту/, то, зверей /там/ запросто убивая и быстрее возвратившись назад, не заставляй нас волноваться.

После /этого/ с /возгласом/ "Слушаюсь!" приняв /решение родителей/, Сэргувэдэй Фянго в тот же день, велев Ахалчжиню и Бахалчжиню следовать /за собой/, отправился /2 b/ на охоту облавой. Продвигаясь без задержек в пути и за пять дней достигнув гор Хэлин-шань, /он/ ежедневно устраивает охоту облавой. Знаменитых 8 зверей /он/ убил две сотни с лишком."Когда в один день /Сэргувэдэй Фянго/ возвращался к лагерю, вдруг неизвестно почему сам от озноба задрожал, а внутренности /у него/ скручивать начало. После /этого/, сказав Ахалчжиню и Бахалчжиню:

- Я воистину не могу /больше/ двигаться!

/Сэргувэдэй Фянго/, повалившись с коня и улегшись на землю, начал беспрерывно стонать. Но после /этого/, поспешно собирая хворост и разводя огонь, как ни согревали Ахалчжинь и Бахалчжинь /ему/ живот, не было похоже, что /ему/ [96] хоть маленько лучше, и Сэргувэдэй Фянго, роняя слезы, говоря Ахалчжиню и Бахалчжиню:

- Теперь /уж видно/ я, не смогу /больше/ увидеть золотых лиц отца и матери. Что же это мой век тут и кончается?

окончив речь, испустил дух.

/3 a/ Затем Ахалчжинь и Бахалчжинь, в крайнем потрясении, сами полностью оцепенев, потеряв голову, начали плакать. От /их/ плачущих возгласов "Какое горе!" небо и земля сотрясаются. Ахалчжинь, прекратив плакать, сказал Бахалчжиню:

- Ты перестань плакать. Старший брат 9 хозяин уже умер. Пустившись вскачь, отправляйся и расскажи /обо всем/ деду. Я же, оставшись позади и беря /на себя/ тело умершего старшего брата, проведя ночь /здесь/, вернусь-ка /следом за тобой/.

После /этого/ Бахалчжинь, сев на коня, взяв /с собой/ десять человек, скача вперед во весь опор, достиг деревни Лоло и, достигнув ворот дома /Балдубаяня/, войдя в дом, встретившись с дедом и бабушкой 10, упав /перед ними/ на колени, плачет всхлипывая. Тогда Балдубаянь с улыбкой говорит /ему/:

- За что твой старший брат тебя побил?

Но Бахалчкинь только плачет /в ответ/. Балдубаянь, очень разгневавшись, закричал /на него/:

- Почему /ты ничего/ не говоришь, а только плачешь? Скорее говори /что случилось/.

/3 b/ Перестав плакать и утерев слезы, Бахалчжинь говорит:

- Достигнув гор Хэлин-шань, следуя за старшим братом, глядим - /а там/ очень много зверей, и старший брат, радуясь /этому/,охотится облавой. Тогда, неизвестно почему, /прямо/ у дороги /он вдруг/ испустил дух.

Тогда дед и бабушка, услышав /такое/, мгновенно вскрикнув раз, повалились навзничь, словно весенний гром вдруг ударил /их/ в головы. После /этого/, сильно плача, дед и бабушка со словами:

- Едва умного старшего брата воспитав, взращивая, мужчиной /его/ сделали. То, о чем горюем - кто думал, что [97] старший брат безвременно умрет? То, о чем скорбим - какой старший брат употребит золото и серебро, подобные горам, что /у нас/ было? всякого рода скорбные возгласы закричали.

Все люди из соседних домов и родственники, друг за другом придя, уговаривая /их/ со словами:

- Невозможно оживить /человека/ вслед за тем, как /он/ уже умер! По обычаю, отправляйтесь-ка навстречу телу /умершего/ старшего брата!

прекратили уговаривать.

/4 a/ После /этого/ Балдубаянь, сказав:

- Мой сын уже умер. Сберегши столько поместий, какому сыну их оставлю?

позвав Ахалчжиня, сказал ему:

- Ты теперь, пойдя к стаду, /выбрав/ меринов цвета неба одну пару, пегих коней, родившихся в девятом /лунном/ месяце, одну пару; соловых меринов, родившихся в пятом месяце, одну пару, рыжих коней, родившихся в десятом месяце, одну пару, а еще светло-каурых меринов с черными мордами одну пару, всем коням наложив седла и золотую узду, вдобавок расшитое /снаряжение/ наложив, отведя /их/ к старшему брату, сожги побольше бумажных денег.

После /этого/ Ахалчжинь с /возгласом/ "Слушаюсь!" удалился. А дед богач, подозвав десятерых людей, сказав /им/:

- Поскорее приготовив лошадей, свиней, овец, разных хлебов, водки и прочее, расставьте /все это для пира/!

подозвав еще старшего над всеми /своими/ стадами, сказал /ему/:

- Доставь /мне/ выборочно всего сотню /животных/, имеющих жир: если /это/ корова, то беря /от нее/ спинку, если же /это/ свинья или овца, то беря /от нее/ загривок, ребра и задок.

После /этого/ старший над стадами с /возгласом/ "Слушаюсь'" удалился. А /Баладубаянь/, отдав еще распоряжение женщинам дома, сказав /им/:

/4 b/ - Гусей и уток, разных мягких хлебов и водки и прочего приготовьте! [98]

в тот же день торопливо собрал всех людей.

После /этого/ Балдубаянь с женой, взяв всех родственников, расставил перед гробом всю утварь и дед с бабушкой, взяв чарку водки, возливая /ее/, плача, со словами:

- Родной сын отца! В тридцать пять лет /тебя/ родил! Умная душа старшего брата Сэргувэдэя Фянго, ясно слушай мою речь! Я, /твой/ отец, /выложил/ для тебя бумажных /денег/ пятьсот тысяч, убитой живности четыреста /голов/, пшеничных хлебов сотню столов, просяных хлебов сто столов, водки, полученной вытяжкой, сто кувшинов, водки, полученной сцеживанием, тридцать кувшинов 11, желтой водки сто сосудов, хлеба навалил подобно горе, бумажных денег наложил, словно горную вершину. Перегнанной водки и желтой водки подобно реке. Если твоя умная душа как бы знает об этих вещах, то полностью /их/ принимая, взяв /их с собой/, не будь обступлен злыми духами, не будь ограблен чужими!

совсем сильно плачут.

Тогда /какой-то/ дед старик с согбенной спиной и поседевшими волосами, подойдя к воротам, запел:

- Охраняющие ворота дэеку дэеку
старшие братья, послушайте, что я скажу! дэеку дэеку
Старшие братья, охраняющие ворота, /5 a/ с искренним сердцем выслушайте! дэеку дэеку
Быстро, скоро войдя, дэеку дэеку
питающийся выпрашиванием еды умирающий старик, придя, дэеку дэеку
хочет повидаться с телом старшего брата княжича! дэеку дэеку
Если подумаете о пришедшем мимоходом, то не впустите ли его тотчас?

После /этого/ люди, охраняющие ворота, пойдя к деду хозяину, рассказали ему об этом деде. После /этого/ Балдубаянь сказал:

- Скорее впустите его, и пусть /он/ оставляемых дли старшего брата княжича подобных горам мяса и хлебов поест, подобной реке водки попьет! [99]

После /этого/, когда домочадцы, пойдя /к воротам/, впустили того старика в дом, ведя /его/ за собой, тот старик, спокойно ступая, не обращает никакого внимания на хлеб, мясо и водку, но, подойдя прямо к гробу Сэргувдэя Фянго, подпрыгивая на ногах, хлопая в ладоши, плача, со словами:

- Услышав о старшем брате княжиче, что /он/ родился, я, бездарный раб, радовался, ай-ай! Очень радовался за величественного старшего брата, что /он/ родился, ай-ай! Я, глупый раб, изо всех сил радовался за мудрого /5 b/ старшего брата, что /он/ родился, ай-ай! Если /только/ смилостивятся злые духи, забравшие старшего брата, то пусть /они/, вернув назад душу мудрого старшего брата, заберут /вместо нее/ меня, раба! горько плачет.

Тогда Балдубаянь ласково, с любовью поглядев /на старика/; отдал /ему/ одежду желтого шелка, которую сам носил. После /этого/ тот дед, приняв одежду и надев /ее/ на себя, спокойно поднимая руки в сторону Балдубаяня /в знак благодарности/, сказав /ему/:

- Сколько бы старший брат богач ни горевал, но, поскольку оживить /сына он этим/ не сможет, то по моему глупому разумению, очень важно, чтобы сам Балдубаянь, пораньше попросив искусного и мудрого шамана, ради сохранения жизни /своего/ сына, оживил бы /его/!

из дверей выходит. Тогда Балдубаянь сказал:

- Если дед где-либо слышал о каком-либо известном шамане, не может ли /он/ ясно рассказать мне /о нем/?

После /этого/ тот старик, испустив один долгий вздох, со словами:

- Поскольку старший брат уже спросил, то я, глупый, /6 a/ удостою-ка его указанием одного места! /Я/ слышал, что есть известный шаман Нисань, поселившийся на берегу реки Нисихай 12, за пределами сорока пяти верст 13, лежащих к востоку отсюда. Поскорее отправившись, чтобы пригласить /его/, не сделаешь ли жизнь /своего/ сына /вновь/ целой /и невредимой/?

окончив речь, выйдя из ворот, встав на пятицветное [100] облако и поднявшись /на нем/ вверх, /он/ удалился /прочь/.

Увидев /это/, Балдубаянь, очень радуясь, со словами:

- Дух, явившись, указал!

три раза кланяясь и три раза отбивая челом в пустоту, вошел в дом и, окончив объяснять своей жене случившееся, тотчас, сев на подкованного солового мерина, отправился прямо на поиски дома шамана Нисань. Без промедления достигнув берега реки Нисихай, глянул /он/ - /а там/ почти двадцать домов есть. Перед дверью маленького дома из двух комнат на западе, полоща одежду в чане возле двери, сидит одна красивая женщина.

Взглянул Балдубаянь пристально на ту женщину - около двадцати лет /ей/ было. Об облике /ее/ можно сказать, что, воистину, это дочь гуна Пан Аня 14 сошла в /6 b/ мир /людей/. Пара /ее/ глаз ясна, словно осенняя вода; пара /ее/ бровей подобна только что нарождающейся луне; то, как уродилось ее лицо, подобно полнеющей луне; то, как происходят ее движения, подобно тому, как в весеннюю пору ветер гнет ивовое дерево; облик /ее/ десяти пальцев подобен луку в весеннюю пору.

Балдубаянь долго смотрел на нее, и /потом/, пешком подойдя /к ней/, спрашивает:

- У тебя, старшая сестра 15, спрошу-ка об одном! Где находится дом шамана Нисань? Не удостоишь ли меня указанием?

Тогда та женщина, встав на ноги, указывая на восток, с улыбающимся лицом говорит:

- Тот дом, который ты видишь, и есть дом шамана Нисань!

Тогда Балдубаянь со словом: "Благодарю!" сел на коня и, отправившись /в том направлении/, глянул - /а там/ несколько человек кроют соломой /маленький/ дом с дверью в торцовой стене 16. Балдубаянь /у них/ спрашивает:

- Старшие братья, я у вас спрошу-ка об одном! Где расположен дом шамана Нисань?

Тогда те люди, /еще/ до того, как /он/ окончил вопрос, ответили: [101]

- Та женщина, у которой /ты/ только что спрашивал, и есть шаманка Нисань!

После /этого/ Балдубаянь, тотчас подойдя к дому /7 a/ шаманки Нисань, привязав коня, дойдя в дом, глянул - а на южном кане уселась одна старуха с поседевшими волосами. Балдубаянь, тотчас встав на колени перед этой бабушкой-старухой, просит /ее/:

- Если старшая сестра шаманка смилостивится, то, ханом посмотрев на духов 17, не оживит ли /она/ жизнь /моего/ сына?

Тогда та бабушка, поспешно поддерживая /Балдубаяня/ руками, подняв /его/ на ноги, сказала:

- Я не шаманка. Моя невестка, сидящая на западном кане /вот она/ - шаманка! Ты ее попроси!

После/этого/ Балдубаянь, поскорее пойдя /туда/, встав на колени, просит:

- Если /ты/ смилостивишься, то не удостоишь ли меня, ради моего сына ханом смотря на духов?

Тогда шаманка Нисань говорит:

- Я не шаманка. Ты по ошибке пришел. Тогда Балдубаянь просит:

- Подобно грому в ушах /я/ услышал о великой славе старшей сестры шаманки и, кажется, во /всех/ четырех сторонах света прогремело то, что /она/ выше двадцати шаманов, превыше сорока шаманов! Поэтому /я/ нарочно пришел, чтобы просить /ее/!

Тогда шаманка Нисань, улыбаясь, сказала:

- Поскольку /ты/ уже пришел, то удостою-ка /я/ тебя, смотря /на духов/!

/7 b/ После /этого/ Балдубаянь сел на кан. После /этого/ шаманка набив одну трубку табака, дала /ему ее/.

Шаманка Нисань, взяв одну чашу чистой воды, смочив лицо и глаза, возжегши перед духами 18 благовония, взяв с матицы 19 желтый сверток, установив перед /жертвенным/ столом одно большое зеркало изнутри /него/, еще расставив рядами перед /жертвенным/ столом пятьдесят маленьких шаманских зеркал, а еще налив воды в деревянную кадку, громким голосом дрожа, высоким голосом вздымаясь, звонким голосом молясь, рокочущим голосом со словами "хогэ [102] егэ" запела 20:

икулэ екулэ Старший брат, пришедший просить посмотреть духов
икулэ екулэ Если правду скажу, то скажи: "правда";

если ложь скажу, то скажи: "ложь"!

икулэ екулэ С тех пор, как /я/ сама сделалась шаманкой,
икулэ екулэ

икулэ екулэ

минуло три года.

Поскольку /ты/ пришел, чтобы свериться с благовестными духами,

икулэ екулэ

икулэ екулэ

то как подняться к началу, как дойти до истока 21?

Дошедшее предание,

волю случая 22 пойми!

В то время, когда /мне/ было семнадцать лет,

вместе со всеми женщинами

/8 a/ икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

отправившись в степи и долины,

собрав /там/ постные овощи,

/мы/ возвращаемся к дому.

Тогда вдруг с рябью, возникшей в глазах,

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

/я/ перестала что-либо понимать.

Едва до дома добралась.

Неизвестно почему,

/Я/ сама, слабая, ничего не знала,

навзничь упала.

Поскольку /ты/ пришел разведать, то удостою-ка /я тебя/ передачей великого истока!

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

/Мои/ исконные чувства потускнели, и

вдруг с матицы подобное небесному солнцу

огромное зеркало опустилось.

Едва придя в себя,

приняла /его/, и, кажется,

в чистоте и уединении

все /мое/ тело растирает в порошок.

икулэ екулэ С ломотой 23 в восьмидесяти костях [103]

икулэ екулэ

икулэ екулэ

девяносто /моих/ костей извиваются.

Так /я/ сама, сделавшись сияющей,

/8 b/ икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

в соединении с великим духом

славной, легендарной, возвышенной 24 /я/ сама прослыла!

Пришедший спросить о деле,

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

Старший брат богач, слушай!

Достигнув двадцати пяти лет,

/ты/ одного сына воспитал.

Назвал /его/ Сэргувэдэй Фянго.

Достигнув десяти лет, /он/ испустил дух.

С этих пор сам старший брат богач,

помогая имуществом неимущим и нуждающимся людям,

хорошо поступая, умножая счастье,

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

/9 a/ икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

возжигая благовония, искренним сердцем

просил, и по /этой/ причине

надзирующие духи, со снисхождением взглянув /на него/,

давая чистую душу 25,

сказали: "Пусть родится в мире живых!"

Так было, и, достигнув тридцати пяти лет,

/Балдубаянь/ рождающегося с долгой задержкой сына взрастил.

/Его/ также назвали Сэргувэдэем Фянго.

После того, как /он/ достиг семи лет,

найдя /ему/ хорошего учителя,

книгам /его/ обучили.

Небом рожденный, от рожденья

умным и сметливым став, /Сэргувэдэй Фянго/

если одно /ему/ скажут, то два уже знает.

За это время стрельбу из лука спешившись, стрельбу из лука верхом, [104]

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

охоту с ястребом,

и езду на коне усвоил.

В один день, велев Ахалчжиню и Бахалчжиню следовать за собой,

/он/ отправился поохотиться с ястребом,

а когда возвращался назад, то слышит -

"В горах Хэлин-шань на юге

развелось много зверья", - говорят.

Эти речи услышав,

на следующее утро испросив милости у отца и матери,

взяв Ахалчжиня и Бахалчжиня,

разные повозки и прочее заготовив,

взяв пятьдесят с лишком людей,

/он/ отправился охотиться облавой.

/9 b/ икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

Достигнув гор Хэлин-шань,

знаменитых зверей

/он/ убил двести с лишним /голов/.

В один день, когда /он/ возвращался к лагерю,

/прямо/ на лошади, с рябью, появившейся в глазах,

/у него/ самого, неизвестно почему,

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

внутренности начало скручивать.

Ахалчжинь и Бахалчжинь, поспешно

собрав дрова,

сколько ни отогревали /ему/ живот,

/не/ было похоже,

что /ему/ хоть маленько лучше.

Сам Сэргувэдэй Фянго

со словами, произнесенными с плачем:

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

"Ахалчжинь и Бахалчжинь, внимая, слушайте!

Я, сын, не имеющий почтительности к родителям,

в золотые лица отца и матери

не смогу /больше/ взглянуть!

Что же это моя жизнь

здесь прерывается!" [104]

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

/10 a/ икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

икулэ екулэ

испустил дух.

Намеренно пришедший старший брат,

пойми указанное /тебе/!

Рожденный сметливым Сэргувэдэй Фянго

убил много зверья, и

владыка царства умерших,

прослышав /об этом/, говоря:

"Пусть будет /мне/ сыном!",

послав Монголдая Накчу 26,

рожденного умным Сэргувэдэя Фянго

посредством злого духа Хумуру 27

велев схватить /его/ душу,

забрал /ее/ в мрачное место.

Старший брат, пришедший, чтобы просить посмотреть /духов/,

если правду сказала, то скажи: "правда",

если ложь сказала, то /скажи/: "ложь"!

После /этого/ Балдубаянь, отбивая челом, сказал:

- Указанное великим духом все верно! /Теперь я/ уверовал в руководство старшей сестры шаманки в каких бы то ни было всякого рода делах, приносящих пользу!

После /этого/ шаманка Нисань с величественным видом, приведя в порядок /свои/ чувства, тихим голосом говорит Балдубаяню:

- Старший брат богач, я у тебя спрошу-ка! В твоем доме трехлетняя пестрая собака, трехлетний петух и трехлетний соевый соус - эти три вещи есть ли в твоем доме?

Тогда Балдубаянь говорит:

- Все эти три вещи в моем доме есть! Надеюсь только, что сама старшая сестра шаманка, проливая /свою/ кровь, пойдет /со мной/!

Тогда шаманка Нисань сказала:

/10 b/ - Что в том, чтобы пойти? Об одном /мое/ беспокойство - беспокоюсь, что если теперь пойду, оставив /одну/ свекровь, что перед глазами, которой /уже/ семьдесят с лишним лет, то не будет человека, оказывающего /ей/ почтение, ухаживая /за ней/. [106]

После /этого/ Балдубаянь сказал:

- Старшая сестра шаманка, не тревожься по этой причине! Теперь же я сам, вернувшись /домой/, поутру тотчас приготовив /все/ вплоть до четырех рабов и рабынь, которые будут прислуживать почтенной свекрови с утра до вечера, /а также/ разной еды и питья, в /то же/ время послав Ахалчжиня, приглашу-ка /к себе/ старшую сестру шаманку!

После /этого/ шаманка Нисань сказала:

- Если так, то когда ты, старший брат богач, быстрее возвратившись /домой/, нынче же утром /все/ приготовляя, в /то же/ время велишь Ахалчжиню и Бахалчжиню прийти /сюда/, я сама отправлюсь отсюда /с ними/!

После /этого/ Балдубаянь, очень радуясь, распростившись с шаманкой Нисань, сев на коня, скача быстро, подобно ветру, достигнув деревни Лоло, войдя в дом, рассказал о том, что прибудет шаманка Нисань. После /этого/ за поздравлениями от всех в доме, Балдубаянь тут, встав рано, дав поручения Ахалчжиню и Бахалчжиню, /11 a/ закончив устраивать все, вплоть до съестного, рабов и рабынь, забираемых в дом шаманки, тотчас послал /их/, велев пригласить шаманку Нисань.

Ахалчжинь и Бахалчжинь без промедления, поспешно передвигаясь, подобно ветру с дождем, без промедления достигнув берега реки Нисихай, найдя дом шаманки Нисань и войдя /в него/, кончив рассказывать о причине /своего/ прихода, оставив в доме отряжаемых в услужение рабов и рабынь четырех человек, ждут указаний шаманки Нисань. А шаманка Нисань, надев /на себя/ разные цветастые одеяния, /одно к другому/ прилаживая, исполнив церемонию прощания со свекровью, уложив все вещи на повозки, сама усевшись в паланкин, поспешая, прямо в деревню Лоло явившись, лишь достигла ворот Балдубаяня, как /сам/ Балдубаянь с женой, взяв домочадцев, встретив /процессию/ у больших ворот, с улыбающимися лицами ведя шаманку Нисань за собой, ввел /ее/ в дом. После /того/, уложив на западный кан три слоя шелковых подушек и усадив /на них шаманку/, /11 b/ /они/ в тот же день, тотчас приготовив пир, угостили /ее/ кашей. [107]

После /этого/ шаманка Нисань говорит:

- Если есть в этой вашей деревне шаман, способный в такт ударять в мои барабаны и тарелки, то нынче же тотчас отправлюсь-ка /я/ в погоню за душой твоего сына!

Тогда Балдубаянь тотчас разыскал их деревенского шамана Чжолбингу 28. После /этого/, когда шаманка, тотчас надев великую шаманскую утварь, подвязав юбку, начала шаманить, шаман Чжолбинга, ударяя в барабаны, не смог вторить /ей/, как помощник шамана. После /этого/ шаманка Нисань говорит:

- Как же я отправлюсь в мрачное место за душой, когда /он/ не может ударять в барабаны /в такт/?

Тогда Балдубаянь сказал:

- Старшая сестра шаманка, кроме него, в этой нашей деревне /других/ шаманов нет.

После /этого/ шаманка Нисань сказала:

- Если так, то я удостою-ка тебя указанием одного человека! Если он будет, то /он/ с малолетства прислуживал вслед за мной /во время камлания/. Что касается моих духов и шаманства, /он все/ худо-бедно знает. /Его/ тайное имя - Нари Фянго 29. /Он/ поселился в деревне Холо 30 в восточной стороне отсюда. Если грубо прикинуть, то /12 a/ отсюда /дотуда/ почти пятьдесят верст. Если мой младший брат Нари Фянго придет, то я не буду беспокоиться о пользе для жизни твоего сына)

После /этого/ Балдубаянь, очень радуясь, подозвав Ахалчжиня и Бахалчжиня, сказал /им/:

- Вы двое, взяв трех коней, отправляйтесь в деревню Холо, чтобы пригласить Нари Фянго!

После /этого/ Ахалчжинь и Бахалчжинь, сказав: "Слушаемся!", оседлав трех коней, оба сев каждый на одного коня, а одного коня ведя в поводу, словно полетели - поскакали во весь опор к деревне Холо. Нисколько не промедлив, достигнув деревни, глянули - /а там/ много детей, собравшись в одну толпу на большой улице, стреляют из лука в мишень. Бахалчжинь, слезая с коня, спрашивает у всех детей:

- Где расположился дом Нари Фянго?

Тогда один юноша, выйдя из толпы, говорит: [108]

- Кто /это/ безбоязненно произносит имя старшего брата - моего хозяина?

Тогда Ахалчжинь, выступая вперед, о улыбающимся лицом, говоря:

- Старший брат, не горячитесь! /Его/ имя - /сама/ красота! /Но/ если не называть /его/ по имени, то как, найдя /его/, говорить?

как раз пока /так/ объясняет, /сам/ Нари Фянго, выступая /12 b/ вперед, окриком отозвав домочадца, спрашивает /у Ахалчжиня и Бахалчжиня/:

- С каким почтенным делом почтенные старшие братья пришли /сюда/, разыскивая меня?

Тогда Ахалчжинь, выступая вперед, с поклоном говорит:

- Из-за того, что старшего брата Сэргувэдэя Фянго -хозяина нашего дома - не стало, /мы/ пригласили шаманку Нисань. После /этого/ старшая сестра шаманка, нарочно нас послав, велела почтенному старшему брату явиться, говоря, что /он/ может бить в барабаны и тарелки, вторя /ей/, как помощник шамана. То о чем мы десять тысяч раз как только ни просим /тебя/, так это надеемся, что почтенный, причиняя себе хлопоты, пойдет /с нами/!

Тогда Нари Фянго, улыбаясь, сказав:

Эта Возвышенная шаманка Нисань снова мучает меня, /своего/ младшего брата. /Но,/ однажды уже подумав /о себе/, как о кровном младшем брате, не пойти тоже нельзя! войдя в дом, надев /на себя/ цветастые одеяния, /одно к другому прилаживая/, окончив рассказывать о причине /своего ухода/ отцу и матери, исполнив церемонию прощания, еще наказывая домочадцам, сказав /им/:

- После моего ухода хорошенько за домом присматривайте!

сев на подкованного солового мерина Ахалчжиня, прямо к деревне Лоло прискакал во весь опор, и, пока /он/ /13 a/ подходил к воротам Балдубаяня, шаманка Нисань вместе с Балдубаянем и /его/ женой, выходя навстречу, оканчивали приветствия, а шаманка Нисань с улыбающимся лицом говорит Нари Фянго:

- Если /ты/ не сможешь искусно, в такт ударять в мои [109] барабаны и тарелки, то /я/ ударю /тебя/ барабанными палочками восемьдесят раз. Если /ты/ не сможешь громко ударять /в них/, то /я/ ударю /тебя/ барабанными палочками сорок раз.

Тогда Нари Фянго с улыбкой сказал:

- Эта Возвышенная шаманка Нисань зачем /так/ много объясняет?

и оба, посмеиваясь, вошли в дом. После /этого/ Нари Фянго и шаманка Нисань, сев за один стол друг напротив друга, окончили есть кашу.

После /этого шаманка Нисань/, надев на голову шлем духа - шаманскую шапку, надев на тело одеяние с восемью драгоценностями, подвязав юбку и бубенчики, закончив присоединять все ленточки вокруг шаманской шапки, взяв в руки бубен, встав на жертвенную площадку, высоким голосом вздымаясь, громким голосом дрожа, звонким голосом молясь, пока девяносто /ее/ костей извивались, /как змеи/, а восемьдесят /ее/ костей гарцевали /как кони/, /она/, рокочущим голосом крича "хогэ егэ", заставив великого духа спуститься с неба, высоким голосом вздымаясь, и дрожа, со словами:

- Тайное знаю.

/13 b/ Нари Фянго, внимательно слушай!

Отправляюсь в мрачное место за душой!

Рискуя жизнью, отправляюсь в дурное место!

Сама иду в царство умерших!

После моего погружения в беспамятство

поисками моего духа

не причините /мне/ хлопот на /моей/ дороге!

дэеку дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

кончив говорить, погружаясь в беспамятство, упала на землю. Прелестного цвета лицо, подобное милому цветку лотоса, погрузившись в беспамятство, стало подобно праху или золе. Нари Фянго, поспешно привязав у ног /шаманки/ пеструю собаку и петуха, разложив у /ее/ головы сто пачек бумаги и сто плиток /сухого/ соевого соуса, расплескав вокруг носа двадцать ведер воды, закончив расплескивать вокруг /ее/ тела сорок ведер воды, сев рядом /с ней/, держа бубен, начал /в него/ ударять, /обращаясь к духам/ со словами:

ингалай сингалай

ингалай сингалай [110]

ингалай сингалай

ингалай сингалай

/14 a/ ингалай сингалай

/Она/ сама возвышенной стала, и

/вы/ прислуживайте хыну-владыке!

Посещая хана ханов,

в мрачном месте прислуживайте, защищая /его/!

окончив молиться, сел на кан.

Так душа шаманки Нисань, взяв множество духов, девять пар мангяней 31 и девушек дагин 32, бегущих вскачь /духов/ зверей, идя к царству умерших, быстро, не задерживаясь, всматриваясь вперед, глянула - /а впереди/ одна высокая гора видна. Шаманка Нисань у всех духов спрашивает:

- Это что за гора? Тогда мангяни ответили:

- Это и есть Вышка Взирания на Родину 33, установленная с древности, заставляющая забыть о двух различиях - умирающем и живущем.

Тогда /шаманка Нисань/, сказав:

- Как бы там ни было, а пойдем-ка минуем мы /ее/ скорее!

идя /дальше/, достигнув развилки трех дорог, /снова/ спрашивает у всех духов, а /духи ей/ ответили:

- Если пойти по средней дороге, то /это/ и будет дорога, по которой в город Фэнду 34 ходят.

После /этого шаманка Нисань/ тотчас взяв всех духов, словно полетела - пошла /дальше/. Нисколько не промедлив 35, /она достигла берега Желтой реки/. У Желтой реки переправы нет. /Шаманка/ туда-сюда глянула - Дохулонь Лаги 36 на /14 b/ лодке от противоположного берега, гребя веслами, подходит. Шаманка Нисань рокочущим голосом сказала:

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

Благородным рожденный Дохулонь Лаги!

Получше навострив уши,

Пойми волю духов!

/Я/ не буду переправляться за так, плату дам!

/Я/ не буду переправляться обманом, цену дам!

Быстро, скоро подойдя,

меня, хана ханов, выведи!

После /этого/ Дохулонь Лаги, подойдя на лодке, гребя веслами, говорит:

- Женщина безбоязненно мое имя произносит! [111]

Тогда шаманка Нисань кричит:

- /Я/ не чужая, а прославленная в царстве живых, известная в царстве умерших шаманка Нисань!

Тогда Дохулонь Лаги без задержки /ее/ переправил. Затем шаманка Нисань, достигнув противоположного берега, дав /за перевоз/ три плитки соевого соуса и три пачки бумаги, /у него/ спрашивает:

- Отсюда какой-нибудь человек не проходил ли? Тогда Дохулонь Лаги ответил:

/15 a/ - Только Монголдай Накчу, относя Сэргувэдэя Фянго, проходил.

После /этого/ шаманка Нисань, распрощавшись с Дохулонем Лаги, идя /дальше/, без промедления достигнув Красной реки, хочет переправиться - а лодки нету, и идет /она/ ища ее и там, и сям, когда /вдруг/ глянула - а от противоположного берега один человек на лодке подходит, управляя /ею/ шестом. Увидев /его/, шаманка Нисань просит:

- Если старший брат смилостивится, то не переправит ли /он/ меня /на тот берег/? /Я/ не буду за так переправляться, плату дам!

Тогда тот старик говорит:

- В уплату за мой перевоз /я/ возьму пять плиток соевого соуса и пять пачек бумаги.

Тогда шаманка Нисань, очень разгневавшись, высоким голосом вздыбилась:

дэеку дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

Девушка дагина верхнего Неба!

Подзывающий голос хана-владыки,

идя навстречу, слушай!

Поскольку дело срочно,

то, докладывая, извещаю /тебя/!

Быстро, скоро спустившись,

меня, владыку, переправь!

После /этого/ девушка - добрый дух, спустившись, /15 b/ положив в реку бубен, переправила /на нем/ шаманку Нисань. Отправившись оттуда, /шаманка/ достигла первой заставы царства умерших. После /этого/ злые духи, стерегущие ворота /той заставы/ кричат:

- Кто это безбоязненно самовольно проходит через ворота этой заставы? Быстрей, скорей возвращайся /назад/! [112]

Тогда шаманка Нисань, очень разгневавшись, взмолилась ко всем духам:

икулэ екулэ

дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

Орел, заслоняющий /собою/ солнце!

Быстрей, скорей спустившись,

меня, владыку, через эту

заставу проведи!

После /этого/ внезапно огромный орел, спустившись в пустоте, держа шаманку Нисань в когтях, перенес /ее/ по ту сторону заставы. Так шаманка Нисань, миновав три заставы, отправившись прямо на поиски дома Монголдая Накчу, встав около /его/ ворот, рокочущим голосом, со словами: "хогэ егэ" закричала:

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

/16 a/ хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

Человеком рожденного сына

/ты/ безвременно отнял.

Чужого хорошо растущего сына

/ты/ насильно забрал.

Если /ты/ бесповоротно /его/ не отдашь,

то /я/ проявлю непорядочные намерения.

Если же с хорошими словами отдашь,

то дам-ка /я/ тебе сполна добра и денег!

После /этого/ Монголдай Накчу, выйдя /наружу/,с улыбающимся лицом говорит:

- Шаманка Нисань, раз я никаких твоих вещей воровством не забирал, то зачем /ты/, спьяну придя к моим воротам, шумишь /здесь/?

Тогда шаманка Нисань говорит:

- Хотя ты никаких моих вещей воровством не забирал, но то, что /ты/, забрав чужого хорошо живущего сына, доводя до обморока /его/ отца и мать, заставляешь /их/ плакать - /этот/ твой проступок, воистину, небо и земля не простят!

Тогда Монголдай говорит:

- Хотя у меня кое-какие проступки и есть, но воистину, /они/ к тебе не имеют касательства. Наш хан, прослышав о Сэргувэдэе Фянго, что /он/ умный и мудрый, нарочно послав меня /за ним/, велел /ему/ отправиться в путь. После /этого/, когда наш хан велел /ему/ сразиться с /16 b/ борцом-львом, /он/ повалил также и борца-льва. Поэтому [113] /теперь/ наш хан воспитывает /его/, как родного сына. Есть ли справедливость в том, чтобы отдать /его/ тебе назад? Ты зря, попусту, силы растрачивая, пришла в /это/ место!

Тогда шаманка Нисань, очень разгневавшись, взяв всех духов, подойдя к городу хана, глянула - а ворота /его/ крепко заперты. Очень разгневавшись, /она/ запела:

кэрэни кэрэни

кэрэни кэрэни

кэрэни кэрэни

кэрэни кэрэни

кэрэни кэрэни

Берущий исток в верхнем Небе,

соразмерный небу и земле,

предводительствующий могучий орёл!

Быстрее, скорее спустившись,

принеси Сэргувэдэя Фянго, держа /его/ в когтях

Без промедления все духи, дух-сокол и огромный орел, снизившись, глянули - а Сэргувэдэй Фянго вместе со всеми детьми играет с серебряными и золотыми бабками. Великий дух - предводительствовавший орел - спустившись, забрал Сэргувэдэя Фянго, держа /его/ в когтях.

После /этого/ все дети, очень испугавшись, ворвавшись /к хану Илмуню/, все рассказывают хану Илмуню 37. /17a/ Тогда хан Илмунь, очень разгневавшись, позвав Монголдая Накчу, говорит /ему/:

- Огромная птица, спустившись, держа в когтях, унесла Сэргувэдэя Фянго, которого ты принес!

Тогда Монголдай Накчу, сказав:

- Хан, не гневайся! То не чужая, а в царстве живых прославленная, во всех царствах известная шаманка Нисань ушла /прочь/, забирая /его с собой/. Я, отправившись в погоню, попробую-ка попросить /ее/!

распрощавшись с ханом Илмунем, отправился в погоню за шаманкой Нисань.

Так, когда шаманка Нисань, схватив Сэргувэдэя Фянго за руку, проходит прямо через три заставы, Монголдай Накчу, нагнав /ее/ сзади, кричит:

- Госпожа шаманка, чуток остановившись, несколькими словами /со мной/ перемолвись-ка!

Тогда шаманка Нисань, оборотившись назад и остановившись, говорит:

- Ты зачем меня зовешь?

Тогда Монголдай Накчу просит /ее/: [114]

- Если старшая сестра шаманка решит проявить милость, то, оставив /мне/ собаку, петуха и бумагу, захваченные с собой, может идти]

Тогда шаманка Нисань.сказала:

/17 b/ - Если ты будешь покорно, добром /со мной/ говорить, то можно и сверх /того тебе дать/! А если вдруг злые речи появятся, то, воистину, и половинки вещи не оставлю!

После /этого/ Монголдай Накчу говорит:

- Старшая сестра шаманка, не хочешь ли ты, быть может, простить мне /мою/ дерзость?

Шаманка Нисань, сказав:

- Поскольку ты, Монголдай Накчу, так покорен, то я оставлю-ка тебе небольшую плату!

дала /ему/ десять пачек бумаги и десять плиток соевого соуса.

После /этого/ Монголдай Накчу говорит:

- Старшая сестра шаманка, этой твоей платы слишком мало. Если решишь смилостивиться, если пойдешь /дальше/, оставив /мне/ петуха и собаку, захваченных тобою, то соус и бумагу в дополнение /к ним я/ и не возьму!

Тогда шаманка Нисань спрашивает:

- Ты, Монголдай Накчу, оставишь себе петуха и собаку, и какое же важное употребление /им у тебя/ есть?

Тогда Монголдай Накчу говорит:

- У нашего хана нет собаки для охоты облавой и петуха, кричащего ночью. Поэтому то, о чем /я/ прошу - это если вдруг старшая сестра шаманка не уйдет /отсюда/, /18 a/ оставляя /мне/ собаку и петуха, то когда наш хан обвинит меня /в проступке/, как я смогу /это/ принять? Тогда шаманка Нисань говорит:

- Пусть это будет /тебе/ сверх /платы/! Но если так, то, глядя мне в лицо, прибавь Сэргувэдэю Фянго годы жизни!

Тогда Монголдай Накчу говорит:

- Глядя тебе в лицо, двадцать лет /ему/ добавил!

Шаманка Нисань говорит:

- Если взяла /его/, когда сопли носа еще не высохли, то какая /в этом/ польза?

Монголдай Накчу говорит: [32]

- Если так, то тридцать лет /ему/ добавил!

Шаманка Нисань говорит:

- Если взяла /его/ когда мысли и сердце еще не утвердились, то какая /в этом/ польза?

Монголдай Накчу говорит:

- Если так, то сорок лет /ему/ добавил!

Шаманка Нисань говорит:

- Если взяла /его/ в сорок лет, когда знатности и почтения еще не приобрел, то какая /в этом/ польза?

Монголдай Накчу говорит:

- Если так, то пятьдесят лет /ему/ добавил!

Шаманка Нисань говорит:

- Если взяла /его/ в пятьдесят лет, когда миром и добром /он/ еще не поступал, то какая /в этом/ польза?

Монголдай Накчу говорит:

- Если так, то шестьдесят лет /ему/ добавил!

Шаманка Нисань говорит:

- Если взяла /его/ в шестьдесят лет, когда покоя и /18 b/ веселия еще не приобрел, то какая /в этом/ польза?

Монголдай Накчу говорит:

- Если так, то семьдесят лет /ему/ добавил!

Шаманка Нисань говорит:

- Если взяла /его/, когда великого истока еще не узнал, то какая /в этом/ польза?

Монголдай Накчу говорит:

- Если так, то восемьдесят лет /ему/ добавил!

Шаманка Нисань говорит:

- Если взяла /его/ в восемьдесят лет, когда тайного и сокровенного еще не понял, то какая /в этом/ польза?

Монголдай Накчу говорит:

- Если так, то девяносто лет /ему/ прибавил!

Шаманка Нисань говорит:

- Если взяла /его/ в девяносто лет, когда дела будущего и прошлого еще не познал, то какая /в этом/ польза?

Монголдай Накчу говорит:

- Госпожа шаманка, воистину, сверх этого не могу /больше/ прибавить /ему/ лет жизни! Если Сэргувэдэй [116] Фянго достигнет девяноста лет, то все зубы /у него/ пожелтеют, и волосы на голове поседеют, а спина вся согнется.

Шаманка Нисань, поблагодарив /Монголдая Накчу/, расставаясь /с ним/, идет /дальше/. Тогда Монголдай Накчу говорит:

/19 a/ - Можешь ли /ты/ научить /меня/ тому, как, зовя собаку и петуха, заставить /их/ следовать /за собой/?

Тогда шаманка Нисань сказала:

- Собаку призывай словами: "чочу", а петуха призывай словами: "аши аши".

После /этого/ Монголдай Накчу кликнул /животных/ так, как сказала шаманка Нисань, а собака с петухом оба пошли вслед за шаманкой Нисань. Монголдай Накчу, поспешно пойдя /следом/, просит шаманку Нисань:

- Госпожа шаманка, если ты вдруг пойдешь, забирая /с собой/ собаку и петуха, то, когда наш хан обвинит /меня в проступке/, как я смогу /это/ принять?

Тогда шаманка Нисань сказала:

- Если так, то собаку призывай словами: "кури кури", а петуха призывай словами: "куку".

После /этого/, когда Монголдай Накчу позвал /животных/ так, как оказала /ему/ шаманка Нисань /на этот раз/, собака и петух оба пошли вслед за Монголдаем Накчу.

Так, когда шаманка Нисань, схватив Сэргувэдэя Фянго за руку, возвращается /в царство живых/, глядит - а /впереди/ /19 b/ сидит ее муж, раскладывая костер из стеблей сорго и кипяча жир в котле. Увидев шаманку Нисань, /он,/ очень разгневавшись, скрежеща зубами, ругает /ее/:

- Это Возвышенная шаманка Нисань, ты, оживляя всех чужих людей, забираешь /их с собой в мир живых/. То, что /ты/ поступаешь, нарушая порядок, /заведенный/ между оговоренными с детства мужем и женой, /это/ очень досадно!

Тогда шаманка Нисань просит:

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

[117] хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

/20 a/ хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

Старший брат муж, поскорее слушай!

В то время, когда /я/ была вместе с тобой,

/мне/ было шестнадцать лет.

Неожиданно

/твое/ предопределение скудно оказалось, и

сам старший брат муж

в один день умер,

После твоей смерти

в три года

/я/ сама шаманкой сделалась.

С тех пор, как /я/ стала шаманкой, свекрови - старухе

оказывая сыновнюю почтительность, желая ей долгой жизни,

хоть и думала /о ней/, но дом бедным стал, и

/мы/ кое-как дни и недели

влачим /свое/ существование.

Если сам старший брат муж решит проявить милость,

если отпустит /меня/,

если /я/ достигну царства живых, то,

сожгя побольше бумажных денег,

дам /ему/ родиться в хорошем месте!

Тогда ее муж, разгневавшись, скрежеща зубами, злобно говорит:

- То, что ты на меня не обращаешь внимания, действуя ради пользы для жизней чужих людей, /это/ слишком презренно! Отпущу ли /я/ тебя с легкостью?

Тогда шаманка Нисань, очень разгневавшись, сказала:

Сам старший брат муж

давно умер, и все /его/ мясо /уже/ сгнило,

а жилы и кожа все разорвались.

Как /я тебя/ оживлю?

Если /ты/ будешь совсем нахальный,

/То я/ приму непорядочные намерения!

Старший брат муж, /тогда уж/ на меня не сердись!

Оставив мать старуху,

хотя /ты/ на меня и взвалил /как бы/ коромысло,

но /, видать,/ твои намерения все еще не удовлетворены!

/20 b/ Если не отпустишь меня, [107]

то в десяти тысячах поколений

не дам /тебе/ родиться в человеческом теле!

Сброшу-ка /я тебя/ в город Фэнду!

Заслоняющий солнце орел!

Быстро, скоро спустившись,

Взяв /моего мужа/ в когти,

отправляйся заточить /его/ в город Фэнду!

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

хогэ егэ

держа мужа шаманки Нисань в когтях, сбросил /его/ в город Фэнду. Воистину, за десять тысяч поколений не дано /ему больше/ родиться в теле человека!

Шаманка Нисань идет /дальше/, держа Сэргувэдэя Фянго за руку и, с песней:

дэеку дэеку

дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

дэеку дэеку

Старшего брата мужа не стало.

Храбрясь, заживу-ка!

Вспоминая о молодых годах,

гуляя, привольно,

радуясь, заживу-ка!

Когда мужа нет, привольно,

веселясь, заживу-ка!

идет /дальше/.

/21 a/ Тогда /она/, подняв голову, глянула - а /впереди/ золотой свет струится, и слева от моста одна чудесная башня виднеется. Из дверей /ее/, стелясь, струится пятицветный пар. Шаманка Нисань /видит, что/ на горбине моста один злой дух, связав трем людям руки, стережет /их/. Шаманка Нисань, /подойдя/ ближе, спрашивает /у него/:

- Кто в этой башне поселился? Злой дух ответил:

- Та, кто поселилась в этой башне - /это/ именно Омоси мама, растящая из корней и пускающая ростки из листьев /тут/ поселилась.

После /этого/, дав тому злому духу три пачки бумаги, схватив Сэргувэдэя Фянго за руку, /шаманка/ идет наверх. Тогда у дверей /башни/, надев латы и шлемы, держа палицы, сидели два злых духа. Увидев шаманку Нисань, /они/ кричат /ей/: [119]

- Ты какого племени злая и грешная душа, своевольно, спьяну придя /сюда/, входишь в служебную дверь?

Тогда шаманка Нисань просит /у них/:

- Я не чужая, а та, о которой говорят: шаманка Нисань, прославленная в царстве живых, известная в царстве умерших! Я хочу, войдя к Омоси маме, встретиться /с ней/, чтобы побить /ей/ челом!

/21 b/ Тогда два злых духа с улыбающимися лицами ввели /ее в дверь/.

После /этого/ шаманка Нисань, войдя внутрь, глянула - а на южном кане уселась Омоси мама с поседевшими волосами. Слева и справа /от нее/ уложив в сумы и мешки маленьких детей, стояли десять с лишним женщин.

Шаманка Нисань, три раза поклонившись Омоси маме, три раза отбила /ей/ челом.

После /этого/ та мама говорит:

- Я и вправду не признаю, ты каких мест человек?

Тогда шаманка Нисань говорит:

- Все /люди/ - твои внуки, выращенные из корней, выпущенные из листьев! Я - не чужая, а шаманка Нисань, в царстве живых прославленная, в царстве умерших известная)

Тогда мама говорит:

- Как же я забыла? Когда я играла, рождая тебя в царство живых, то распорядилась сделать /тебя/ шаманкой с истинным, возвышенным, легендарным духом. В то время, когда /я/ тебя туда рождала, слова: "В юности оставшись вдовой, без детей и потомков, пусть приносит пользу /22 a/ жизням людей!" - все в журнале записала. Но чей это еще сын /с тобой/ появился?

Тогда шаманка Нисань, закончив рассказывать от начала до конца о смерти Сэргувэдэя Фянго, говорит маме:

- Я, шаманка Нисань, нарочно пришла к маме, чтобы просить /у нее/ детей и потомков для Сэргувэдэя Фянго.

Тогда мама сказала:

- Глядя тебе в лицо, /я/ дала Сэргувэдэю Фянго пятерых сыновей и трех дочерей!

и шаманка Нисань, схватив /его/ за руку, спустившись с башни, глянула вдаль на запад - а /там/ одна роща [120] ивовых деревьев, будучи зеленой, очень красива. Шаманка Нисань опрашивает:

- Мама, почему те деревья, расположенные на западе, так красивы?

Мама говорит:

- То люди вашего царства живых. Поскольку /они/ поступали с добрыми помыслами, /их/ счастье и благополучие не прерывается. Поскольку /они, богаты и изобильны, детьми и внуками /свой/ род продолжая, /эти деревья/ такие зеленые.

Тогда шаманка Нисань снова спрашивает:

- Какой водой насильно поят ту одну толпу из множества женщин, усадив /всех их/ в одно место? Почему они /22 b/ плачут, оглашая небо и землю?

Мама говорит:

- То люди вашего царства живых. Поскольку, подойдя к реке, /они/ дурные грязные дела попусту делали в реке, владыка реки, разгневавшись, /теперь/ пытает /их/, спаивая им грязную воду, которую они /когда-то/ наделали.

Шаманка Нисань снова спрашивает:

- Мама, того одного человека пытают, приколотив его руки к двери. Почему он плачет, оглашая небо и землю?

Мама говорит:

- То человек вашего царства живых. Когда /он/ жил в мире живых, если давал людям серебро, то по маленькой гире давал /его/. Поскольку /он как бы/ ел мясо людей, беря по большой гире, когда брал /потом серебро/ от людей, и так как на этом обычно в беду не попадал, то здесь /его/ пытают, подвергнув мучениям.

Шаманка Нисань снова спрашивает:

- Почему того одного человека, взвалив /ему/ на голову камни, заставляют нести /их/ вверх в гору? Почему он плачет, оглашая небо и землю?

/23 a/ Мама говорит:

- То человек вашего царства живых. Поскольку /он/, отправившись в горы, скатывал вниз камни, и поскольку /он так/ попал в голову владыке горы, и /тот/ заболел, /его здесь/ пытают, заставив относить назад камни, сброшенные им /когда-то вниз/. [121]

Шаманка Нисань снова спрашивает:

- Все люди того одного человека окружив, бьющие - бьют /его/, волокущие по земле - волочат /его/ по земле. Почему он плачет, небо и землю оглашая?

Мама говорит:

- То человек вашего царства живых. Поскольку в то время, когда /он/ был живым, силой взяв людей на службу, денег /им/, однако, не давал, силой и мощью /своей/ верша насилие, сотворив клевету и наветы на людей, пролил слезы многих людей, теперь, после смерти, так как обида людей /на него/ еще не прекратилась, /он/ подвергается пыткам, будучи волочен по земле и избиваем многими людьми.

Шаманка Нисань спрашивает:

- Почему ту одну женщину пытают, выковыривая /ей/ глаза и вырывая /у нее/ язык? Почему она плачет, небо и землю оглашая?

Мама говорит:

/23 b/ - То человек вашего царства живых. Поскольку, если свекор или свекровь посылали /ее сделать что-либо/, то /она/, злыми глазами /на них/ косясь, ругала /их/, отвечая /им/ злыми словами, здесь /ее/ пытают, подвергнув мучениям.

Шаманка Нисань снова спрашивает:

- Почему, скармливая этой одной толпе людей одну чашу мушиных червей, пытают /их/? Почему они плачут, оглашая небо и землю?

Мама говорит:

- То люди вашего царства живых. Поскольку /они/, когда жили в царстве живых, попусту расточительно выбрасывали еду, здесь /она/ вся обратилась в червей. Поэтому /их/ пытают, потчуя их едой, которую они /когда-то/ выбросили.

Шаманка Нисань снова спрашивает:

- Мама, почему того одного человека пытают, избивая до покраснения? Почему он плачет, оглашая небо и землю?

Мама говорит:

- То человек вашего царства живых. Будучи [122] непослушным отцу и матери, /он/, если /они/ ему одно слово говорят, двумя словами отвечает. Поэтому здесь /его/ пытают, подвергнув мучениям.

Шаманка Нисань снова спрашивает:

/24 a/ - Мама, почему эту одну женщину пытают, ковыряя /ее/ железным крюком? Мама говорит:

- То женщина вашего царства живых. Поскольку /она/ ела ночью, прячась от домашних, /ее/ пытают, ковыряя /ей/ рот.

Так шаманка Нисань кончила спрашивать о мучениях. После /этого/ мама сказала:

- После того, как ты вернешься в царство живых, расскажи /обо всем увиденном/ непочтительным к родителям и неразумным людям, хорошенько вразумляя /их/.

После /этого/ шаманка Нисань, исполнив церемонию прощания с мамой, схватив Сэргувэдэя Фянго за руку, взяв всех духов, подобно ветру идет /дальше/. Тогда, отдавая /по/ три плитки соевого соуса владыкам всех рек, без промедления достигая дома Балдубаяня, дав духам ворот и двери обоим /по/ три плитки соевого соуса, входя /в дом/, тотчас сперва внутри гроба закончив присоединять /душу/ Сэргувэдэя Фянго к ее первоначальному месту обитания, вошла в свое тело. После /этого/ колокольчики /на ней/ начали шевелиться. После /этого/ Нари Фянго, поняв, /что шаманка вернулась,/ разбрызгал вокруг /ее/ лица сорок ведер и вокруг /ее/ носа двадцать ведер воды. После /этого/ шаманка Нисань, внезапно встав, один раз /24 b/ схватив бубен, кончив шаманить, сняв /с себя/ всю утварь, сев на кан, сказала Балдубаяню:

- Теперь ты, быстрее пойдя, открыв крышку гроба Сэргувэдэя Фянго, дай /ему/ выпить одну чашу горячей воды.

После /этого/, когда Балдубаянь с женой, очень радуясь, пойдя в среднюю комнату, тотчас крышку гроба открывают, Сэргувэдэй Фянго вдруг раз - и, встав, говорит:

- Я так спал! Почему мое горло так пересохло? Тогда Балдубаянь с женой поскорее дают /ему/ выпить одну чашу горячей воды. Тогда голос Сэргувэдэя Фянго [123] стал почти в два раза лучше прежнего, и /он/ вправду /снова/ стал /существовать/ в мире ян 38. Балдубаянь с иеной, очень радуясь, объяснили сыну, как шаманка Нисань и Нари Фянго, явившись, оживили /его/. После /этого/ барич, узнав, что только что, умерев, воскреснул, благодаря за благодеяние - вызволение /своей/ жизни /из царства умерших/ шаманкой Нисань и Нари Фянго, три раза /им/ поклонившись, три раза отбил /им/ челом.

После /этого/ в тот же день Балдубаянь, собрав /25 a/ одного за другим всех людей деревни, родственников и друзей, убив свиней, овец и коров, в три дня кончив пировать, когда шаманка Нисань возвращалась /домой/, за благодеяние - вызволение жизни /сына из царства умерших/ - /он/ препроводил /с ней/ золота и серебра тысячу ланов, разноцветных шелков и шелков с узорами в виде драконов десять повозок, рабов десять пар, коров и лошадей одно стадо, а с Нари Фянго - золота и серебра пять ланов, разноцветного шелка и шелка с узорами в виде драконов пять повозок, рабов пять пар, коров и лошадей сто голов. После /этого/ получила шаманка Нисань богатство, рабов и рабынь в услужение - и переменила намерение /заниматься шаманством/, а /ее/ еще большее почитание /своей/ свекрови-старухи стало в два раза сильнее прежнего.

Так Балдубаянь с женой, позвав сына, сказали /ему/:

- Поскольку ты, старший брат, теперь достиг возраста, когда по обычаю берут жену, ты, смотря по обстоятельствам, ища жену, если она будет подходить желаниям старшего брата, возьми-ка /ее/ в жены!

После /этого/ так Сэргувэдэй Фянго, велев Ахалчжиню и Бахалчжиню следовать /за собой/, взяв на подставку /25 b/ ястреба, ведя на поводу пеструю собаку, ежедневно ходил в поисках девушки - а девушки, подходящей его желаниям, не было, и он, опасаясь в душе, сказав:

- Разве нет в этой жизни мне никакой достойной пары?

говорит Ахалчииню и Бахалчжиню:

- Пока мы ходили в поисках девушки, минула половина месяца. По-моему, воистину, отсутствие девушки, [124] подходящей моим желаниям - разве это не Небо не родило мне никакой пары?

Тогда два раба сказали /ему/:

- Барич, не печалься по причине, что нет /тебе/ пары)

и /они/ втроем, переговариваясь, повернули к дому, а на следующее утро Сэргувэдэй Фянго, велев двум рабам следовать /за собой/, взяв самострел, взяв ястреба и пеструю собаку, отправился на запад.

Это /все/ покуда обойдя, поговорим-ка о Крайне Белой и Золотой звезде 39. Пока Сэргувэдэй Фянго ходил в поисках жены, минула половина месяца, и /так как он/ еще не повстречал достойной пары, при /его/ словах, /обращенных/ к Крайне Белой и Золотой звезде:

- Если не укажешь нам надлежащей пары, то от нас последует наказание!

/26 a/ один заяц, вывернувшись, помчался по дороге, по которой держал путь Сэргувэдэй Фянго. Тогда Сэргувэдэй Фянго, поскорее достав лук и стрелу, стреляет. Тогда стрела попала прямо в зайца, и /тот/ с воткнувшейся /в него/ стрелой помчался на север. Пока Сэргувэдэй Фянго вместе с Ахалчжинем и Бахалчжинем гнался /за ним/, глядит - а зайца /больше/ не видно. Стрела упала на дорогу. Сэргувэдэй Фянго, взяв стрелу, всматриваясь /вдоль/, глядит - а /там/ большой город виден.

Так /они/ втроем, подгоняя коней, быстро /до города/ добравшись, глянули - а за воротами города один высокий терем виден. Достигнув основания терема, /они/ глянули вверх, а /там/ сидит одна девушка и три-четыре девушки /ее/ обслуживают. Сэргувэдэй Фянго на ту девушку внимательно глянул - воистину, среди женщин, появившихся в мире /людей/, она весьма хороша. /Он на ее/ облик глянул - можно сказать, что /это/ девушка из Просторного Зимнего дворца 40 спустилась в мир /людей/. Облик /ее/ подобен Чанъэ 41, что на луне; пара /ее/ глаз /26 b/ чиста, словно осенняя вода; пара /ее/ бровей хороша, /они/ подобны появляющейся луне; во рту, подобном вишне, спрятана улыбка. То, как она ступает /своими/ маленькими, в [125] три цуня 42, ножками, спокойно переходя /с места на место/, подобно /тому, как если бы ей/ не устоять /даже/ против ветра в весеннюю пору, Сэргувэдэй Фянго, увидев /ее/ один раз, чуть было не достиг рассеяния души. Сам /он/, совсем одурев, говорит двум рабам:

- Воистину, кажется, /мне словно/ днем привиделся сон о Солнечной Вышке 43, что на солнце]

Тогда Бахалчжинь говорит:

- Почему, барич, досюда добравшись, в затмении так достиг одурения? То, на что /мы/ надеемся - /это/ чтобы барич укрепил /свои/ мысли, позаботился о /себе/ самом, а мы покуда, войдя в этот дом с расспросами, справимся-ка о происхождении /этой девушки/! Если даже /она/ в другом месте не просватана, /так еще/ ничего нельзя предугадать о существовании /у нее/ добровольного чувства к баричу)

Тогда только барич словно очнулся ото сна, и, велев двум рабам следовать /за собой/, отправившись прямо к дому деда богача, чтобы расспросить, достигнув /его/ ворот, сошел с коня, и втроем /вместе со своими рабами/ /27 a/ входит в дом. Тогда домочадцы поспешно ввели /их/, ведя за собой. После /этого/ деду богачу кланяются, спрашивая /его/ о здоровье. Тогда дед и бабушка богачи поспешно /их/ в ответ поприветствовали, усадили /их/ на кан.

После /этого/ дед богач с улыбающимся лицом спрашивает у Сэргувэдэя Фянго:

- Где находятся хоромы почтенного барича? Хочу услышать имя и род /его/!

Тогда Сэргувэдэй отвечает:

- Название нашей деревни - деревня Лоло. Имя моего отца - Балдубаянь. Я как раз и, есть /его/ сын Сэргувэдэй Фянго.

Тогда дед богач с улыбающимся лицом, сказав:

- Очень давно /уже/ слава почтенного достигла /моих/ ушей)

тотчас, позвав домочадцев, велев убить свиней и овец, в тот не день приготовив пир, усадил Сэргувэдэя Фянго на возвышение, а /сами/ дед и бабушка сели напротив, и /все вместе/ то и дело пьют водку. По мере /застолья/ дед [126] богач с улыбающимся лицом спрашивает:

- Сколько лет исполнилось в этом году старшему брату?

Тогда барич ответил:

- Мне в этом году исполнилось шестнадцать лет.

/27 b/ После /этого, дед богач снова спрашивает:

- Вероятно, старший брат /уже/ сосватал себе жену?

Тогда барич отвечает:

- Пока /я/ ходил в поисках девушки, минула половина месяца. /Но мне/ еще не повстречалась девушка, подходящая моим желаниям.

Тогда дед богач с улыбающимся лицом говорит:

- У меня, старика, одно слово /к тебе/ появилось, и /я/ хочу посмешить /им тебя/. Как это возможно по мнению барича?

Тогда барич говорит:

- Если у старика слово /ко мне/ появилось, то пусть /он/ скажет /его/! Мы все сели за один стол, и никакая скрытность не требуется!

Тогда дед богач говорит:

- Мой род богат. /Хотя/ у меня нет потомков и детей, но одну дочь /я все же/ воспитал. Зовут /ее/ Бямбукэ Хочжо 44. В этом году /ей/ исполнилось семнадцать лет. С детства /ее/ учили книгам. Так как до сих пор /она/ еще не встретила /себе/ достойной пары, в моих мыслях - выбрав достойного красавца, хочу и надеюсь отдать /ему свою/ дочь. Про этот приход барича можно сказать, что /28 a/ это Небо, ведя /его/, соединило наши две стороны. Если барич не боится, то /я/ хочу, отдав /баричу/ мою дочь, заставить /ее/ служить покрывалом и оторочкой барича! Как /это/ по мнению барича?

Тогда Сэргувэдэй Фянго, очень радуясь, сказав /богачу/:

- Нельзя ли мне, глупому, так как - /я/ не боюсь, вступить в брак /с дочерью богача/?

в течение того же дня утвердил Бахалчжиня сватом. После /этого/ на следующий день барич /и его два раба/ втроем, расставшись с дедом богачом, радостно, /подобно/ ветру и вихрю, держа путь к дому, без промедления достигнув [127] дома, разом от начала до конца рассказала о том, что /барич/ сговорил невесту. После /этого/ Балдубаянь с женой за поздравлениями от /всех/ домочадцев друг за другом, тут тотчас выбрав счастливый день на Желтом Пути 45, убив свиней и овец, заложив десять повозок, доставили церемониальное угощение /к деду богачу/. После /этого/ дед богач, собрав родственников и друзей, пируя три дня, только тогда закончил пир.

/28 b/ Сэргувэдэй Фянго вернулся с пира /домой/, и без задержки, быстро, подобно стреле, пущенной из лука, миновали дни и месяцы, и, выбрав счастливый день на Желтом Пути - пятнадцатый /день/ восьмого месяца, со словами, что /он/ берет жену, /Сэргувэдэй Фянго/ велел пойти пригласить обоих - шаманку Нисань и Нари Фянго.

Когда без задержки наступил тот самый пятнадцатый день, дед богач, усадив Бямбукэ Хочжо в паланкин, несомый восемью людьми, позвав музыкантов, пока /они/ играли музыку, без промедления достиг деревни Лоло. После /этого/ Балдубаянь с женой, выйдя навстречу друзьям одному за другим, встречая невесту, ведя /ее/ за собой, ввел /в дом/, и в тот день, пока /все/ пируют до /самого/ захода солнца, играет музыка.

Тогда шаманка Нисань со словами, /обращенными/ к Нари Фянго:

- Мы по обычаю, вторя веселой музыке людского сборища, радости Балдубаяня и поднятию водки, споем-ка песню! сперва шаманка Нисань слова, произнесенные для зачина:

кунчи кунчи Если подумать о тех, кто уже достиг /определенного/ возраста,

то положите начало кровному чувству.

кунчи кунчи Песня, которую поют в радости,

слова, которые слушают главы родов.

кунчи кунчи Круг белой змеи 46

соединю-ка с благовестной музыкой!

кунчи кунчи Пара, рожденная небом и землей,

соединившись в браке,

подобно Пастуху и Ткачихе 47

кунчи кунчи в нежности и согласии,

[128] соединенные благовестным

предзнаменованием,

кунчи кунчи мужем и женой

навечно прекрасно зажив,

кунчи кунчи почитая свекра и свекровь,

следуя долгу и обычаю,

кунчи кунчи моля /духов/ о достижении

/хорошего/ предзнаменования судьбы,

кунчи кунчи установите искренние помыслы,

умножайте новое!

кунчи кунчи Милостью Неба шаманка,

я сама, придя,

кунчи кунчи ведя за собою Сэргувэдэя Фянго,

доставила /его/ в мир ян.

кунчи кунчи После этого Сэргувэдэй Фянго,

воспитав пять сыновей и трех дочерей,

кунчи кунчи в жизни девяноста лет достигнет, и,

род /его/ продолжая, потомки и

сыновья /у него/ не прекратятся)

Пусть /он/ живет, преемствуя

богатство и почет!

для начала пропела. После /этого/ среди множества /29 b/ собравшихся людей не было таких, которые бы не восторгались. В продолжение /песни шаманки/ слова, спетые Нари Фянго:

кунчи кунчи Песня, которую поют во время пира,

слова, которые слушают старики,

кунчи кунчи все собравшиеся люди

ясно, хорошенько слушайте!

кунчи кунчи Из древности дошедший обычай

передадим-ка!

кунчи кунчи О том, чтобы, соединившись в пару подобно хохлатым уткам,

доходя до сыновей и внуков,

кунчи кунчи

кунчи кунчи

преемствовав богатств? и почет,

/они/ повстречали счастливое знамение,

а старики и молодые друг за [129] другом,

оканчивая добром

кунчи кунчи достигли счастья - /об этом/

помолите/духов/!

/он/ спел.

После /этого/ Балдубаянь с женой, очень радуясь, Сэргувэдэю Фянго и Бямбукэ Хочжо в чарки вина сполна налив, отбив челом шаманке Нисань и Нари Фянго, кончив пировать три дня и три ночи, расстались один за другим со всеми родственниками и друзьями.

После /этого/ Сэргувэдэй Фянго о женой, зажив в любви и согласии, словно рыба и вода, воспитав пятерых сыновей и трех дочерей, жили, продолжая род, преемствовав богатство и почет.

На этом кончили, то обошли.

(пер. К. С. Яхонтова)
Текст воспроизведен по изданию: Книга о шаманке Нисань. Петербургское востоковедение, фирма "Водолей". СПб. 1992

© текст - Яхонтов К. С. 1992
© сетевая версия - Тhietmar. 2012
© OCR - Иванов А. 2012
© дизайн - Войтехович А. 2001 
© Петербургское востоковедение; фирма "Водолей". 1992