Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ИСТОРИЧЕСКАЯ ЗАПИСКА АРХИМАНДРИТА СОФРОНИЯ ГРИБОВСКОГО

ПРЕДИСЛОВИЕ

Русская духовная миссия в Пекине - это своеобразное учреждение, возникшее в силу исторических случайностей - оказала русскому правительству такую великую услугу в деле сношения с Китаем и способствовала такому успеху в области изучения нами китайского народа, его языка и литературы, что всякий, еще не обнародованный источник, служащий к уяснению прошлого этой миссии, необходимо должен возбуждать интерес, как в смысле историческом, так и в смысле бытовом.

К числу таких источников принадлежит труд начальника восьмой пекинской духовной миссии (с 1794 по 1808 год) архимандрита Софрония Грибовского: «Уведомление о начале бытия Россиян в Пейдзине 1 и о существовании в оном грекороссийской веры». Сочинение арх. Софрония было известно еще Спасскому, издателю «Сибирского Вестника»: в статье «О начале торговых и государственных сношений России с Китаем и о заведении в Пекине российской церкви и Духовной миссии» делаются ссылки на это сочинение 2 с пояснением, что арх. Софроний собрал некоторые замечания касательно духовных наших миссий в Пекине 3. Преосвященный черниговский Филарет Гумилевский в своем труде «Обзор русской духовной литературы» 4 заметил, что Софроний Грибовский «описал русские миссии в Китае (ркп.)».

Затем эта рукопись на время исчезла из виду, по причинам, которые будут понятны из дальнейшего изложения. Архимандрит Николай Адоратский тщетно разыскивал ее для своего исторического очерка о пекинских духовных миссиях 5 и даже стал сомневаться в ее существовании. Это видно из следующего: [II]

В статье своей «Отец Иакинф Бичурин», арх. Николай заметил, что рукописное сочинение арх. Софрония о духовных миссиях в пекинской миссии неизвестно и поставил вопрос: не смешивается ли оно с произведением иером. Феодосия Сморжевского, или не составляет ли одно с сочинением арх. Софрония же о Китайском государстве, или не есть ли этот список архимандритов пекинского монастыря и грамота, помещенные во 2-м томе Российской иерархии 1810 года? 6

В той же статье, допуская, что арх. Софроний сообщил те данные о прежней истории пекинской духовной миссии, которые помещены арх. Амвросием во II томе «Истории российской иерархии», вышедшем в свет в 1810 г., арх. Николай в своем историческом этюде «Отец Иакинф Бичурин» заметил: «может быть преосв. Филарет Черниг. в своем Обзоре русской духовн. литературы под описанием прежних миссий, составленном вероятно Софронием, разумел этот труд его, но в таком случае он напечатан, а не остается в рукописи» 7.

В своем исследовании о православной миссии в Китае арх. Николай привел слова арх. Софрония, заявившего в предисловии к своему (по Феодосию Сморжевскому) сочинению «Подробное сведение об иезуитах», что он написал и «о начале существования в Пейдзине албазинцев и о причине посылки духовной свиты в Китай»; но отнесся к этому недоверчиво. Арх. Николай заметил: «этого труда не оказалось в архиве министерства иностранных дел. По аналогии с предыдущим 8, можно думать, что и это произведение было повторением работы о. Сморжевского» 9.

Теперь все сомнения и предположения относительно сочинения арх. Софрония Грибовского должны отпасть.

Преосвященный Нил Исакович, почетный член И. Р. Археологического общества, автор известного сочинения «Буддизм», управлявший иркутской епархией с 1838 по 1854 г., приобрел в Иркутске некоторые документы относительно Китая. Переведенный затем в г. Ярославль, архиепископ Нил принес в дар Археологическому обществу, при отношении от 16 мая 1858 г. за № 927, рукописный [III] Сборник статей о наших пекинских духовных миссиях. На заглавном листе Сборника рукою архиеп. Нила написано: «Записки, касающиеся Китая и Российско-пекинской Д. Миссии А. Нил 1852. Иркутск». Эта подпись дает основание к предположению, что архиеп. Нил намеревался обнародовать материалы, находящиеся в Сборнике, но почему-то не осуществил своего намерения. Впоследствии, находясь уже в Ярославле, архиеп. Нил напечатал в Ярославских епархиальных ведомостях за 1861 г. № 50 заметку об отношениях архимандрита Антония Платковского в епископу Иннокентию Кульчицкому, воспользовавшись данными, которые нашел в этом Сборнике.

Сборник переплетен в одну книгу в величину обыкновенного писчего листа, переплет - сафьяновый, красного цвета, на передней доске золотом оттиснут крест на Голгофе. Полученный Археологическим обществом дар этот тогда же поступил на рассмотрение В. П. Васильева, внесшего в него и свой вклад в виде особой записки о последующих духовных миссиях в Пекине. Но, как часто бывает с учеными, В. П. забыл вернуть Сборник в Общество, а там не осталось следов, куда девался Сборник, и последний пропадал более 40 лет. После смерти В. П. наследники его, разбирая бумаги, нашли Сборник и возвратили его по принадлежности.

Первое место в этой рукописной книге занимает труд архимандрита Софрония Грибовского: «Уведомление о начале бытия россиян в Пейдзине и о существовании в оном грекороссийской веры», с его же примечаниями. Листы 1-88. Это есть то сочинение, которое в последнее время считалось или не существовавшим, или утраченным. Текст написан на толстой синей бумаге писарскою рукою, имеет поправки и дополнения, сделанные разными почерками. В виде приложения кем-то помещено описание 9-й миссии, бывшей под начальством арх. Иакинфа Бичурина, и 10-й-арх. Петра Каменского. Листы 88-91.

В. П. Васильев добавил этот список сведениями об 11-й миссии - арх. Вениамина Морачевича, 12-й - арх. Поликарпа Тугаринова и 13-й - арх. Палладия Кафарова. О 14-й миссии - арх. Гурия В. П. только упомянул. Так как на смену этой последней назначена была миссия под начальством опять арх. Палладия Кафарова, который выехал из Петербурга 16 сентября 1864 г., о чем В. П. не упомянул, то становится ясным, что приписка его сделана раньше этого года.

Далее в Сборнике помещены:

1) Инструкция св. Синода архимандриту Иоакиму Шишковскому в 1780 году. Л. 93-100. [IV]

2) Число манджуро-китайских губерний, судебных мест, чиновных людей, государственных доходов; количество оных 10. Л. 101-107.

3) Указ императора Дзя-цина о произведении суда над министром Ходжунтаном. Перевод с манджурского 11. Л. 110-114.

4) Копия с грамоты преосвященного Игнатия, архиепископа тобольского, данной священнику Максиму Леонтьеву в 1695 году 12. Л. 117-121.

5) Уведомление 1-е, как российские люди в Китаях стали существовать и зачем они в сие уединенное и неприступное иностранцам государство зашли и каким образом, 2-е, с каких пор начали посылаться сюда архимандриты с прочими в ведомстве его чинами и по какой причине.

Это уведомление писано на серой писчей бумаге величиною в обыкновенный лист и представляет копию с первой статьи арх. Софрония о пекинских духовных миссиях. Здесь мы видим незначительные изменения в языке и орфографии сравнительно с первым списком и небольшие вставки в текст. Все существенное из этих отступлений указано в примечаниях и отмечено Вторым списком. Повидимому этот второй список обязан своим существованием архиеп. Нилу, которому могут быть приписаны и некоторые замечания на полях.

6) Записка, без подписи, о трудностях, с которыми приходится считаться архимандриту в Пекине при обращении китайцев в христианство 13.

7) Письмо арх. Петра Каменского, от 5 февраля 1826 г., к иркутскому губернатору (?) на греческом языке о событиях в западных китайских владениях 14.

8) Выписка из труда о пекинских духовных миссиях иеромонаха Феодосия Сморжевского. [V]

9) Список некоторых китайских иероглифов, с показанием произношения их по выговорам пекинскому и шанхайскому.

10) Один разговор из Сань-хэ-юй. Писал Фома Вахрушев, тотемский купеческий сын (Тетрадка в четверку, заключающая китайский текст с подстрочным русским переводом).

Два труда арх. Софрония Грибовского уже появились в печати. В «Сибирском Вестнике» за 1823 г., ч. I помещено: «Путешествие архимандрита Софрония Грибовского от Пекина до Кяхты в 1808 году» 15. В «Чтениях в И. обществе истории и древностей российских» за 1861 г. кн. I напечатано другое сочинение арх. Софрония: «Известие о Китайском, ныне манджуро-китайском государстве» (стр. 23-119); оно появилось и отдельным оттиском; в редакцию «Чтений» было доставлено Н. С. Щукиным.

Арх. Софроний Грибовский провел в Пекине 13½ лет и не ознакомился ни с китайским языком, ни с манчжурским, хотя в инструкции, преподанной восьмой миссии, настойчиво предписывалось «сначала приезду в Китай прилагать старание, чтобы научиться пасомых языком говорить» 16. С своими подчиненными арх. Софроний не жил в ладу. По официальному донесению о. Иакинфа Бичурина, начальника девятой миссии, арх. Софроний в виде наказания удерживал за несколько годов их жалованье и «тем доводил их терпеть величайшую бедность. Наконец отрешил всех от церкви и причастия святых тайн. Около трех лет вовсе не виделись они» 17. И вообще отзыв о. Иакинфа об арх. Софроние был очень суров: «Отправляясь из России, не имел он (Софроний) других способностей, посту его свойственных, кроме неопытности, которая спутствовала ему в Пекине. В течение 13 лет, совершенно ничем не занимаясь, расстроил с здоровьем и дух свой и предался строптивости» 18.

По возвращении в Россию арх. Софроний представил начальству отчет о деятельности миссии и в министерство иностранных дел особые записки о своих личных трудах в оправдание незначительных результатов, достигнутых миссией 19.

За службу в Китае арх. Софроний получил пенсию и был до излечения от болезни определен в московский Новоспасский монастырь, где и скончался 17 мая 1814 года 20. [VI]

На сколько труд арх. Софрония находится в зависимости от изысканий иером. Феодосия Сморжевского, первого историографа пекинских миссий, остается не выясненым, так как сочинение последнего не опубликовано, но если судить по приведенному здесь отрывку из «Замечаний» о. Сморжевского, то можно сказать, что арх. Софроний очень многим воспользовался у своего предшественника, чего, впрочем, он и не скрывал.

* * *

Теперь обратимся к труду иером. Сморжевского. Еще арх. Амвросий в статье своей «Краткое описание китайского Пекинского монастыря», вероятно со слов арх. Софрония, заметил: «Сей Сморжевский, будучи еще в Пекине, сочинил обстоятельную историю Российской пекинской миссии и всех бывших там наших миссионеров. Но история его преисполнена желчи и злословия на собратию свою; а потому остается доныне в рукописях» 21.

То же повторил и Спасский, печатая статью «О начале торговых и государственных сношений России с Китаем»: «Сей Сморжевский, будучи еще в Пекине, сочинил обстоятельную историю Российской пекинской миссии и всех бывших там наших миссионеров. Но история его преисполнена неприличных и весьма колких суждений о собратии своей; а потому остается доныне только, в рукописях» 22.

Е. Ф. Тимковский отозвался о труде Сморжевского так: «Записки о. Сморжевского во многих отношениях любопытные, доказывающие труды и остроумие сего черноризца, в собственноручном подлиннике хранятся в библиотеке Пекинской миссии» 23.

Один отрывок из труда иером. Сморжевского, именно «Об езуитах в Китае», Спасский напечатал в своем журнале, не упомянув откуда он получил статью, но снабдил ее таким примечанием про автора: «молодость лет, сатирический дух, а может быть отчасти и свойство самых предметов были причиною колких его отзывов на щет членов миссий, до него находившихся в Пекине» 24.

Арх. Николай Адоратский дал такую справку: «Иером. Феодосию Сморжевскому принадлежит честь быть автором истории пекинской духовной миссии. Произведение его хранилось в Пекине до 11 [VII] или 12 миссии (до 40-х или 50-х годов), затем каким-то членом миссии было взято и вывезено в Россию, где и продолжает оставаться доселе в частных руках. Поэтому нельзя судить о достоинстве этого труда. О. Даниил, видевший произведение о. Феодосия, называет его «журналом», из чего можно заключить, что оно имело примитивную форму хронологических записок. Согласно с болезненным характером автора, его история миссии отличалась желчным тоном, вследствие чего он описывал преимущественно темные стороны жизни православных миссионеров» 25. В другом месте арх. Николай охарактеризовал сочинение иеромонаха Сморжевского «бранным призведением» 26.

Все, кому было доступно сочинение о. Сморжевского, пользовались им, но без обозначения, что именно принадлежит этому автору, а потому было бы крайне желательно видеть это сочинение в печати, если только оно еще существует. Темные стороны, на которые по преимуществу иером. Сморжевский обратил внимание, теперь не должны никого смущать, тем менее они могут поколебать заслуги Пекинской духовной миссии. Подробности, приводимые о. Сморжевским, скорее дадут характеристику того отдаленного времени, когда наружный лоск заносной культуры плохо прикрывал грубые, еще не смягченные образованием, нравы наших предков, чем набросят тень на это учреждение.

* * *

Редактор считает долгом оговорить, что печатая статью арх. Софрония Грибовского, он не признал возможным строго держаться подлинника ни в отношении орфографии, ни в отношении знаков препинания. В первом случае потому, что рукопись является не автографом, а писарским списком, орфография в нем не выдержана и местами поправлена; буквы е и е поставлены большею частию обратно (напр., ослеплены). Во втором случае потому, что размещение знаков препинания у арх. Софрония не соответствует нашему: у него сказуемое очень часто отделяется от подлежащего запятой, а дополнение обязательно ставится в запятых; придаточное предложение нередко разделяется от главного точкою, и т. п. Сохранение этих особенностей только затруднило бы читателя, не давая ему в то же время правильного представления о том, как писали у нас сто лет назад.

Н. Веселовский.


Уведомление о начале бытия россиян в Пейдзине и о существовании в оном грекороссийской веры.

(Составлены пекинским архимандритом Софронием Грибовским.
Служил в Пекине с 1794 по 1808 год).

По назначении моем в Пейдзин немалое я имел желание узнать:

1-е. Как давно начали Россияне бытствовать в Китае?

2-е. С коих пор стали посылаться туда архимандриты с протчиими состоящими в ведомстве их чинами, и по какой притчине.

Любопытство знать сказанные вещи родило во мне, по прибытии в Пейдзин, желание, проводив моего предместника, прилежно везде искать, не осталось ли где каких записок, из коих бы можно узнать желаемые мною предметы? когда же в архиве отыскать оных не мог, то стал осматривать все углы, и по щастию в кладовой 27 немалое количество оных сыскал, в коих между протчиими сведениями не упущенно известить и о начале существования Российского народа в Пейдзине и о посылке архимандритов с свитами 28. Такая находка действительна была придать желанию моему вящшую охоту написать сие известие о первоначальном поселении русского народа в Пейдзине, и о посылаемых в оный духовных чинах 29. Для порядочного же расположения пишемых мною известий, судил я разделить каждую часть оных на статьи и параграфы, выбирая из многого одно только нужное. К сказанным рукописным замечаниям, для дополнения недостаточного, немало присовокуплено, или лучше сказать в одно место снесено из 10-го тома главы 153 перевода из манджурского на российский язык сделанного, бывшим коллежским советником Алексеем Леонтиевым. Где же какое рукописи с печатным несходство, оное выносил я в ремарки, где ставил свои рассуждения и сомнения, в оных же ремарках помещал китайских и манджурских некоторых слов на российском языке значения. [2]

Статья 1-я. О начале существования российских людей в Китае

1.

Город Албазин был построен на северном берегу реки Амура, и по имяни прежнего даурского князя Албазина, жившего до взятия русскими, так назван 30.

2.

Российские зверовщики, ходя за соболями, зашли к реке Амуру, где увидя изобильную зверями и рыбою страну, взяли город Албазин приступом, и возобновив оный, построили храм Воскресения Христова, который потом обращен был в монастырь, а другой приходской во имя святителя Николая 31. [3]

3.

По взятии русскими Албазина, одни принялись за прежнее свое ремесло; а другие начали в реке Амуре ловить рыбу, не упущая однако и хлебопашества. С сего места буду описываемых мною зверовщиков называть Албазинцами. Албазинцы, ходя за зверьми с смежными с Российскою границею Солонами и протчиими народами, начали ссориться, потом доходило до драк, кои нередко оканчивались человекоубийством. Изловленных соболей и лисиц русские, отнимая у Солонов, к себе уносили. Своевольные зверовщики, хотя и совершенно знали, что зашли в неизвестное им место, и не знали, к которому государству оное яко неразграниченное принадлежало, однако не упущали ни одного случая дерзости свои производить. Не опасаясь никого, чужое похищали, и всякие пакости делали; да и дивиться нечему, когда сии грубияны, знавшие только лисиц да соболей ловить, таким образом поступали. Сия чернь, увидя себя обладателями города, судиями и решителями всяких между собою дел; поступали во всем согласно с своими понятиями, как только было им угодно; а в таком правительстве, какого можно ожидать доброго порядка, где невежество полагало для себя приятные законы?

4.

Когда было манджуро-китайскому императору Шун-джи донесено о чинимых беспокойствах и наглостях от русских, то в 1645 году, на 2-м году царствования 1-го в Китае из манджуров хана, послано было на албазинцев китайское войско, кое победив их, взяло несколько человек в плен и привело в Пейдзин. Город же не видно, чтоб был разорен 32.

5.

1676-го года на 15 году Кансиева царствования, паки видны чинимые албазинцами беспокойствы, почему опять для выгнания из города тех мятежников послано китайское войско, которое, видя [4] превосходную силу, хотя на время и смирились, но города Албазина оставить не хотели, а посему, увидев отбытие китайских войск, паки принялись за прежние дела 33.

6.

Когда хану Канси доложено, что Лоча 34 опять по-прежнему стали наглости свои чинить, то он рассудив, что сего зла иначе искоренить нельзя, кроме разорением города Албазина, по сей причине по прошествии 9-ти лет, то есть 24 года своего правления, указал вышеписанному полководцу Лантаню, дабы он взял назначенное число своих помощников, шел с 3000 войска на Лоча (на Албазинцев) под видом будто в даурские леса оленей ловить. Повелев притом Лантаню ни одного из Лоча не убивать; но каждого оставить в безопасности, буде принесут покорность и выйдут добровольно из города. Лантань, по прибытии своем к Хан Гомо, послал к лочатскому старшине Ернешию 35 трех человек, Федора 36 с товарищи, с предписанным от императора увещанием, которые однако ничего не успели; потом приближился с войском к Албазину и сам Лантань, и по прибытии вызвав для увещания о покорности вышесказанного старшину Ернешия, но от него кроме грубостию и упрямством наполненных слов, ничего лучшего не мог получить; а посему осмотрев только город и положение места, паки возвратился в лагерь.

7.

После такого переговору вступили обе стороны в жаркое сражение. Албазинцы долго не уступали манджурам в храбрости, и может быть сомнительна была б победа, естьли бы полководец Лантань не вздумал с трех сторон зажечь город, что когда с манджурской стороны учиненно, то лочаские старшины 37, видя город свой в крайней опасности, да и себя в немалой беде, стали сдаваться и просить прощения 38. Неизвестно, сколько всех жителей было в Албазине; [5] но при осаде находилось в оном по сим же запискам 151 человек. Албазинцы, видя своих товарищей в неприятельском стану, а притом и превосходную противной стороны силу, ужаснулись неминуемой гибели, буде добровольно не сдадутся. К семуж, представив себе ханскую милость, когда без сопротивления покорятся, послушали изменников, а посему, собрав все свое оружие, принесли и положили на определенном месте. Лантань, взяв оружие, приказал город сожечь; но святые иконы и книги взять из церкви невозбраненно. По истреблении города стал Лантань каждого плененного спрашивать, которому государю кто служить желает; когда одни объявили свое хотение жить в подданстве природного своего государя, то сих приказал отделить от пожелавших в службу к манджуро-китайскому хану; хотевших возвратиться в Россию было 101 человек, а преклонившихся к манджурам значилось 50. Лантань, узнав от албазинцев каждого желание, обеим партиям сделал следующее распределение; хотевших возвратиться в Россию, яко верных своему государю и любящих свое отечество, взял с собою в Пейдзин; а тех, кои пожелали предаться китайской короне, послал в Манджурию в горд Мугден 39 и приказал распределить по разным местам, дабы пахали землю 40. Ибо когда вы не любите, сказал полководец, ни своего государя, ни отечества, то кому будете верны и кого захочете любить, почему де вы не стоите в государстве доброго содержания. И так сии 50 человек, крайне раскаиваясь, что допустили себя обмануть, пошли в назначенное им место; захваченных же насильно албазинцами Солонов и Бухар отпустил Лантань в свои земли 41.

8.

Хотя здесь и пристойно б было уведомить о положениях албазинцев по приведении их в Пейдзин; но поелику еще нужно было итти манджуро-китайским войскам на албазинцев, то в сем § намереваюсь объявить о притчине, побудившей манджуро-китайского хана в [6] третий раз послать свои на Лоча войска. На другой год по разорении Якса Хотонь иностранной коллегии секретарь, именем Мампи, донес государю, что он поймал одного лоча, который объявил, что сотоварищи его прежний свой город Албазин паки на том же месте, где был и прежде, сделали, склав оный весьма порядочно из земли, и не токмо в оном поселились, но и хлеб за городом посеяли; по тому Манли донесению указал император Канси тому Лантаню, взяв с собою прежных своих товарищей и немалое число войска, итти опять на Лоча 42. Лантань пришед близко к городу, подослал по прежнему уговаривать тех мятежников несколько человек о покорности; но они место ответу, вышед на конец выкопанного во круг города рва, начали палить по манджурам из ружья и пушек. И остались до тех пор непобедимы, пока не воспоследовало постановление о разграничивании того места, где стоял город Албазин. Ибо когда было донесенно блаженые памяти государю Петру I-му 43 о таковых беспокойствах чинимых на границах албазинцами, то Его Величество, рассудя о прежних грабительствах и наглостях сих варваров, положил непременное намерение согласить манджуро-китайского хана к разграничиванию земель, положа межу на том месте, где был город Албазин. По сему делу послан был нарочной курьер для донесения китайскому и манджурскому хану Канси о намерении Его Величества государя Петра I-го, на которое Его Величества намерение Канси склонясь велел (как в переводе из манджурского значится) Лантаню с войсками отступить от Якса Хотонь и дожидаться от России посланника 44 (во втором списке прибавлено: «границы»). [7]

Статья 2.

9.

В 1689 году по поведению обоих государей, съехались с обеих сторон для межевания границ министры. От России Федор Алексеевич Головин с немалою при нем свитою, а с манджуро-китайской стороны несколько дажинов 45 в коем деле повелено присутствовать и Лантаню с товарищи. По сношению министров положено быть съезду на таком месте, которое как от города Якса Хотонь, так и от манджурского лагеря имеет равное расстояние, а именно на 5-ть российских верст. Манджурские дажины предлагали нашему послу, чтобы пограничною межею быть Ляне-ула 46, потому де, говорили, что наша граница и прежде на сем месте была, но с нашей стороны, господин посол (когда верить переводу) на то не соглашался 47. Потом в Нерчинске того же года августа 27-го числа трактат о размежевании обеих границ заключен и утвержден, с окончанием коего кончились и чинимые зверовщиками на границах беспокойства, и утверждено между обоими государствами доброе согласие. По окончании дела поехал наш посол с манджурскими министрами, куда прибывши, приказал жителям албазинским, взяв с собою все свои пожитки, без замедления выступить всем из города и ехать обратно в Россию, что они тогда же и учинили. По удалении русских из Албазина, тот час стали ломать строение и тогда же весь город с землею сравнен. Место же, где был Албазин, осталось ни под чьим владением 48.

По размежевании границ тогда же поставлен каменный столб, на коем изображен договор обоих государств на 5-ти языках: [8] на российском, латинском, китайском, манджурском, монгольском. Сила тех слов такая чтоб оный столб был вечным памятником заключенного трактата о разделении границ.

Статья 3. О состоянии албазинцев по приведении их в Пейдзин.

10.

О состоянии албазинцев прежде их пленения имел я удобнейшие средства уведомить любопытного читателя. По пленении же их не мог иными известиями довольствоваться, кроме рукописей, да и теми с немалою трудностию, по причине ово описок, ово многих сношений. Но однако с помощию Божиею приведши все в порядок, благосклонному читателю здесь предлагаю.

11.

Приведши в Пейдзин албазинцев, тот час поверстано в дивизию желтого манджурского знамя 49. И почтенно их совершенно на равне с манджурами. Определено домы, слуг и чрез три года какого когда надобно платья, дано им жен из разбойничьего приказа, а некоторых поженили и на лучших, словом всякую милость албазинцам оказал хан Канси.

12.

И так начали российские люди жить Нынешнего, Манджуро-Китайского государства в столичном городе Пейдзине, кои, пришедши туда, принесли с собою церковные иконы и книги, и привели священника Максима с его женою и сыном, который в Албазине был у них священником. По прибытии албазинцев в Пейдзин дал им один вельможа свою кумирьню, которую они обратили на священный храм во имя Софии, что в русской слободе. Называется же оный храм Никольским потому, что был в оном образ чудотворца Николая, принесенный пленниками из Албазина, к коему русские обыкновенно более почитательны, нежели к другим святым иконам. К сей иконе святителя Николая все караванные служители идут было на поклонение; а понеже такое хождение останавливало течение караванных дел, поелику от Сретенской церкви до Успенской, ибо оный храм ныне во имя Успения Богоматери (от российского Посольского двора отстоит без малого 7 российских верст), то 1732 году при Лоренце Ланге, бывшем караванном директоре, оная святая икона чудотворца Николая принесенна в Сретенский храм, что на Посольском дворе, которая и теперь на левой стороне стоит. [9]

13.

Приведенным в Пейдзин албазинцам дана была от хана Канси на 3 годы неограниченная свобода, которая сих зверовщиков сделала лютее самих зверей, чрез оную учинились они ворами, пияницами и непонятными бесчинниками, словом, дошли они до самого высшего степени распутств. Однако им таковые поступки в вину не были вменяемы. Неоднократно было представляемо хану о наглостях русских, а особливо когда они начали было уже резать и убивать китайцев. Однако о всем было умалчиваемо, а после указом повелено, дабы всяк из китайцев сколько можно уклонялся русских. Потом прошло трехлетнее время, прошла и толь вредная для албазинцев свобода. Перестали давать им из казны платья, стали ограничивать их действия, и давно нужное начали преступникам чинить наказание. Увидя таковую для себя перемену, зверовщики, чрез пиянство же и мотовство, сделались голыми, а взять негде, то одни от голоду, а другие от пиянства и побоев померли, почему в недолгих годах весьма немногие остались.

14.

К умножению развращения послужило и то албазинцам, что дано им было из разбойничьего приказа жен, хотя и не всем, ибо из такого места, каково есть разбойничий приказ, как можно думать, чтоб они были добрые и честные женщины, когда за малые пороки в помянутый приказ никого не берут? Сии зверовщиков жены, увидев, что дали им мужей, ни обычаев, ни разговора китайского не знавших, стали удобно обращать их по своей воле, как только им было угодно; имея мужей и имение в своих руках, бывшие зверовщики, видя себя из серьмяг переодетыми в шелковое и бумажное платье, а из звериных кож переобутыми в канфянные сапоги, были вне себя; они помышляли, что переселенны в рай. Видя ж, что в Пейдзине жить хорошо, а каким образом жить, по новости и необыкновенности, вышедши из шалашей, не знали, то и положились во всем на своих жен, которые, видя своих мужей ничего не знающих и ни о чем не радящих, не токмо правление домов и имения, но и самих мужей взяли в свои руки, а мужья тому и ради, что их супруги бойки и знающие китайские обычаи, почему и слушали их как своих наставниц; а сии плутовки, сделавшись им учительницами, стали не токмо обучать их разговору и нравам своей нации, но також де и своей вере, представляя им, что они родились в горах, возрасли со зверями, то как же, говорили, можете вы знать, какая вера лучшая и какого бога почитать должно? ведь-де ты, внушала каждая [10] своему супругу, глуп, не чувствуешь ханской милости, оказанной всем вам по прибытии вашем сюда, коею милостию и ныне бы вы пользовались, ежели бы сами оной не потеряли, а и сам хан сего (показывая идола) 50 почитает и ему кланяется, да и весь народ ему верует; разве ты себя почитаешь и самого хана мудрейшим, будучи лесной житель. Дикообразные албазинцы, отстав от своего священника, совершенно следовали своих жен наставлениям, и потому стали во всей точности наблюдать китайские обряды, подражая китайцам не токмо в обычаях, но и в вере, ни мало не отступая от их церемоний, а как и у нас обыкновенно водится, что более матери, нежели отцы смотрят за своими детями, то и в Китае тоже самое наблюдается. Почему родившиеся от русских дети, с самого младенчества матерями были учимы идолопоклонству, а отцы, опасаясь, чтоб не погрешить в чем либо против китайской политики, не могли ни во что мешаться, и потому их дети по руководству своих матерей остались совершенными идолопоклонниками. Самого священника Максима внук Федоров сын Захар, умерший уже в бытности архимандрита Гервасия, от роду по гроб не бывал в церкве, имевший отца, довольно русской грамоте обученного, по смерти погребен хошенами 51, и так и священнический сын Федор, будучи в состоянии учить своего сына Захара, однако не хотел, почему многие называясь русскими, а креститься и сами не хотели, и детей своих не старались приводить ко святому крещению, для чего никого почти и не осталось крещеного.

15.

Такое о христианской вере нерадение родило в русских к своему священнику презрение, которое они тем доказали к нему, что когда при Канси велено им итти в поход, то они при отправке начали завидовать ему в том, что он спокойно остается дома в такое время, когда они идут на войну. Почему восстав все против его, принудили насильно итти вместе с ними, в чем природные манджуры много им рассоветывали, а напоследок и бранили за такой непристойной их поступок, на что албазинцы ругающим их манджурам ответствовали: «что нам де без священника и на войне быть нельзя». И так, обрив ему голову и оставив по образцу манджурскому на затылке косу, взяли с собою; священник возвратился домой а из прихожан весьма немногие. [11]

16.

Из приведенных в Пейдзин албазинцев были усерднее к христианской вере и богаче сии: Алексей Старицын, который по притчине потеряния серебра, составлявшего российскими деньгами 50 рублей, в Успенской церкве удавился; бывшего церковным старостою Нестора сын Дмитрий, да некто Савва; а более сих трех человек, показывал ли кто еще из албазинцев хотя малые знаки христианства, или нет, о том неизвестно 52.

Статья 3. О Русской Сотне.

17.

В 8 § значится, что по приведении албазинцев в Пейдзин, поверстанно в дивизию желтого знамя, кое по их щоту почитается первым, равно как зеленое самым последнейшим. То для порядку и поручено их той же дивизии начальнику, который не всегда бывает одного чина и достоинства; сия дивизия обыкновенно состоит из одних манджуров, коих все права и албазинцы получили. Бывают иногда начальствующие над русскими ваны и гуны, коих они обыкновенно называют сотниками, хотя ваны - великие князья, а гуны - графы.

18.

Чего в России с отвращением бегают, того в Китае прилежно ищут, хотя не все и не всегда; кто из русской роты умрет, то сына его не вдруг принимают в сотню солдатом; но должно добиваться и издерживаться, чтоб быть помещенным на отцовское место, а посему бошоку (пятьдесятника) и протших меньших 5. Бошоку нужно просить и дарить, дабы они желающего определиться на упалое место, представили главному начальнику, который по их одобрению его и определяет.

Статья 4. О притчине посольства российских священников в Пейдзин.

19.

В сей статье рассудил я отступить от албазинцев касательно усердия их к православной вере, и был ли кто из плененных россиян с самого начала бытия их в Пейдзине похож на [12] правоверного? О сем же вознамерился при конце истории о российских поместить с упоминанием имен некоторых албазинцев и принятых ими вместо родных своих детей китайцев. А теперь уведомляю о притчине посылки из России в Китай духовных чинов.

20.

Когда упомянутый священник Максим, по долговременной жизни в Пейдзине умер, то албазинцы долгое время не имели у себя священника, да мало об нем и думали. Потом видя, что святый храм Премудрости Божией ветшает, а священника нет, то в 1710 году у блаженные памяти Петра Великого стали просить, написав также и к митрополиту тобольскому бывшему тогда Филофею Лещинскому 53, дабы и он ходатайствовал у Его Величества о присылке к ним, для священнослужения и для исправления христианских треб, священников.

21.

По получении от албазинцов прошения, преосвященный тобольский Филофей неизвестно чрез кого прислал к ним письмо, выговаривая, что толь долгое время не имели священника, видно де, упоминал святитель, что не по християнски живете.

22.

По сему архиерейскому письму вышепомянутые Дмитрий Несторов да Алексей Старицын с некоторыми другими писали к Его Величеству Государю Петру I, прося, дабы благоволил повелеть тобольскому митрополиту прислать им православные веры священников. Его Величество, известясь от тобольского митрополита о Иларионе, по прозванию Лежайском, бывшим тогда якутским архимандритом, повелел его послать в Пейдзин, а с ним иеромонаха, иеродиакона да от дому архиерейского церковнослужителей, прежде приказав чрез коммисара Петра Иродионовича Худякова, чина маиорского, доложить хану Канси о требовании обретающихся в Пейдзине християн своея веры священников. (Во втором списке здесь вставлено: По докладу Худякова хану Кансию желаний русских, позволено быть в Пекине русским священникам). В следствие чего и отправлен назначенный якутский архимандрит [13] Иларион Лежайский, с помянутыми чинами, тобольским митрополитом, бывшим тогда уже Иоанном, по прозванию Максимовичем. Ездил тогда от Канси к ту(р)гутскому (калмыцкому) Аюке хану посланник, именем Тулишен, который, когда обратно прибыл к китайском границам, в то время и архимандрит Иларион приближился к оным и, по соединении, с манжурским посланником Тулишенем, приехал с ним же вместе, на всем ханском кочте в Пейдзин. Было российской духовной свиты при архимандрите Лежайском всей 7-мь человек, а архимандрит восьмой. Учеников же в то время еще не было. Прибыл архимандрит с протшими своими в Пейдзин генваря 11-го числа 1716 года. С коих пор начали духовные чины существовать Манджуро-Китайского государства в столичном городе Пейдзине 54.

Статья 5. О содержании в Пейдзине российских священников прежде трактата.

23.

Ежели посмотреть на нынешние российских духовных чинов положения в рассуждении их содержания, то разве можно самую малейшую тень увидеть прежнего определенного им от хана Канси довольства. И когда бы я не отыскал в записках, как был архимандрит и протчие духовные в Пейдзине содержаны, никогда бы не мог подумать, чтоб когда-либо российским духовным в Пейдзине такое содержание, о чем в настоящем же § помещаю. По приезде в Пейдзин сказано архимандриту следующее удовольствие. Дано ему из ханской казны 800 лан серебра. Иеромонаху же с дияконом каждому по 600; церковникам по 200 каждому, на кои бы деньги купили они себе для житья домы; да на покупку служителей: архимандриту 700 [14] лан серебра, иеромонаху и иеродиакону по 500, причетникам каждому по 150 каждый месяц; архимандриту и протчим духовным давано из иностранного трибунала нынешнее число серебра, то есть архимандриту и протчим священнослужителям: когда большая их луна - по 4 ланы по 5 чин, а когда малая (29 дней) - по 4 ланы по 3 чина по 5 фун; а церковникам по 1 л. по 5 чин. Сверх сего платья, какого в которое время было надобно, чрез каждые три года выдавалось. Всякую пищу, как-то баранов, гусей, уток, кур, чрез каждые 5 дней телегами возили. Словом даже до спичек все было ханское. Почему не имели они ни малой нужды что-либо из базару покупать, имея все готовое 55. Кое довольствование российские духовные чины имели только до заключенного между Россиею и Китаем трактата, а после трактата оное вовсе отмененно, и теперь кроме 4 лан и 5 чин архимандриты с священнослужителями, да по нескольку в месяц крупы, причисляя к сему даваемую не очень хорошую ханскую воду, более ничего не получают.

24.

Император Канси, желая новоприбывшим российским священникам сделать во всем удовольствие, сверх оказанных им своих милостей, приставил к ним самого любезного своего вельможу, чином генерала, который бы, часто приежжая к старшему священнику, наведывался как о его здравии, так узнавал бы, не имеет ли он с протчими какой нужды? или не терпит ли от кого какой обиды? которой чести кроме Илариона Лежайского ни одному архимандриту никогда не было. И так, когда бывало оный генерал к архимандриту Илариону приедет, то он, не выходя за порог, встречает его в сенях и, взявшись по манджурскому обыкновению за руки, друг друга приветствуют. Чрезвычайное дело: да-лама 56 имел такое обращение с прегордым манджуром, а притом с генералом; теперь и гораздо меньшего чина офицер, с да-ламою не хочет и говорить, а не токмо дружески обращаться, разве б в да-ламе видел свой интерес, в таком случае охотно с ним познакомится; а тогда таким дружеским образом генерал без всякой своей от да-ламы пользы с да-ламою обходился, ибо взяться за руки значит у манджуров равенство и дружба. [15]

25.

При выезде своем архимандрит Иларион в бытность свою в Пейдзине употреблял передовых два вершника, а по обеим сторонам коляски по одному вершнику, к чему он и церковников брал, каковым выездом не малую показывал, по тамошним обыкновениям, благопристойность, ибо такой экипаж у китайцев в немалом почтении, а как архимандрит Лежайский приехал в Пейдзин очень достаточным, особливо собственною мягкою рухлядью, то всякого весьма щедро без разбору, кто бы к нему из китайцев ни пришел, дарил, желая взойти с ними в знакомство; китайцы, видя, что русский да-лама щедр, начали весьма часто, или сами к нему ходить, принося по несколько простых гостинцев, как-то арбузов, фруктов и других маловажных вещей, или своих детей с таковыми же вещами присылать, за кои взаимно были отдариваемы лисицами и соболями. При такой своей щедрости, поверил он от своей кладовой и ключи церковнику и весь расход своего имения ему препоручил. По некотором времени, когда доложил ему церковник, что уже не стало ни лисиц, ни соболей, то он ни мало о том не думал, надеясь на серебро, коего много у себя имел. Но когда хватился и к серебру, то и оного весьма малое количество сыскал, почему видя недостаток во всем, начал жить очень скупо, запирая, что имел, своими уже руками, а дабы и с нужными людьми не пресеклось обращение по притчине недостатка, то отец архимандрит Иларион начал в том много затрудняться, ибо ханское содержание, хотя было и очень довольное; но оное довлело только для домашних обиходов, серебра же давалось равное количество, как и ныне; то есть когда большая луна (30 дней) 4 ланы 5 чин, а когда малая (29 дней) 4 ланы 3 чина 5 фун, почему нельзя и подумать, чтоб на таковые деньги, можно было и самого посредственного состояния гостя принять. От России же не более было определенно архимандриту жалованья как 100 рублев, иеромонаху и диакону каждому по 30 рублей, церковникам каждому по 20. Архимандрит Иларион, желая учредить, дабы кто нибудь один ходил в коллегию за серебром, призвал определенного для старших священников толмача, послал его в трибунал, коему велел посулить некоторое награждение приказным, буди они сделают, чтоб один да-лама получал месячное серебро, а не всякому российскому за оным ходить, ибо я, говорил, яко начальник должен давать моим подкомандным каждому от себя, а не всякому порознь ходить в приказ. О чем когда объявил толмач священно-церковнослужителям, то все они тогда же поехали в трибунал, где объявили, что здесь всякому де свой положен оклад, а потому всяк своею [16] живет частию, а да-лама хочет де вас обмануть; и так коллегия начала по прежнему каждому порознь серебро давать 57.

Когда увидел о. архимандрит Иларион, что для принятия гостей и для обращения с нужными людьми негде взять суммы, а обстоятельства непременно требовали иметь ему, яко старшему, с некоторыми благопристойное обращение, а при том и сие прибавилось к его огорчению, что и вышереченный вельможа перестал к нему ездить, видя его нередко пияным. К иезуитам же, когда бывало в убожестве приедет, то они не стали его к себе и пущать; от чего он, пришедши в уныние, начал весьма много пить вина, кое причиняло ему не малую болезнь. Будучи в болезни, поехал для излечения на теплые воды, откуду обратно едучи, 1717 года октября 14 дня на дороге умер 58 на 57 году Канси царствования. Жил в Пейдзине 9 месяцев с половиною. Китайской 9-й луны 17 дна скончался. Между ним и подчиненными ни малого не было согласия. Погребен между Ань-дын-мыньскими и Тунь-джеу-мыньскими воротами.

26.

О архимандрите Антонии по прозванию Платковском.

После заключения России с Китаем трактата, чрез 13 лет, 1729 года на место умершего архимандрита Илариона Лежайского, приехал архимандрит же Антоний Платковский. А понеже на место Илариона Лежайского преемником его назначен был не архимандрит, но архиерей, то какие были притчины архиерейского определения в Пейдзин и отменения, и почему паки послан в Пейдзин архимандрит, о сем в следующем § помещаю. [17]

27.

Приехавший с архимандритом Иларионом Лежайским тобольской епархии иеродиакон Филимон, по смерти своего начальника архимандрита, чрез несколько лет подал в иностранную Пейдзинскую коллегию доношение, чтоб оная доложила своему хану о надобности на место умершего да-ламы другого да-ламу, на что склонил и прихожан. Коллегия, приняв от диакона доношение, представила хану, по коему хан велел диакона и одного с ним церковника Феодора Белку на всем своем кочте отпустить в Россию. По выезде своем в отечество, стал диакон Филимон везде разглашать, будьто хочет сам император Канси принять святое крещение. Которые слухи, когда до главного правительства дошли, то доложенно было о том его величеству государю Петру I-му. По оному ли иеродиаконову разглашению, или по другим притчинам, государь повелел святейшему Синоду, выбрав достойного и посвятив во архиерея, послать в Пейдзин. По усмотрению святейшим Синодом, явился такового сана и миссии достойным бывший во флоте обер-иеромонахом Иннокентий, по прозванию Кульчицкий, который и произведен в епископа, под титулом Владимирского и Переславля Залеского, дана была ему инструкция за подписанием, как мне помнится, самого государя, и синодальных членов, которую и я, в бытность мою в Иркутске, видел.

28.

При отправлении за границы велено преосвященному взять довольную с собою свиту, пристойную архиерейской чести, как из духовных, так и светских чинов, состоящую в 12 человеках. По принятии в свое ведомство сказанного числа людей, прибыл преосвященный к границам и жил в Селенгинске, пока граф Савва Владиславич, чином тайный советник, полагал с манджурами постановления, кои на речке, текущей от Кяхтинского форпоста не в дальнем расстоянии, называемой Буре, совершенно конченны. Между оными постановлениями был пункт и о посылке в Пейдзин российских священников, о чем граф тогда же манджурам и предложил, дабы российские священники были за границы пропущенны. Но когда тамошнее министерство услышало, что российская миссия состоит из многих чинов, а граф усиливался, чтоб всех до единого пропустить, то манджуры вовсе ему в таком требовании отказали. Почему архиерей, известясь о таковом затруднении, стал соглашаться ехать и с немногими, только б был пропущен. Граф рассуждал как выгоднее; а между тем упомянутый Антоний Платковский, бывший тогда архимандритом иркутского Вознесенского монастыря, желая ехать [18] в Пейдзин, (все)возможным образом делал происки привесть архиерея у графа в какое либо подозрение; для сей притчины приехал из Иркутска будьто за каким делом в Селенгинск, начал свои коварства производить в дело; узнав, в которое время хотел граф быть у преосвященного, приехал к нему в гости и, но долговременной беседе, привел епископа к тому, что он выпил две рюмки водки, от чего поелику хмельного никогда более одной маленькой рюмки не пил, сделался довольно хмельным и уснул. Не более прошло как полчаса, граф и приехал, о чем, когда преосвященному доложенно, то он, с немалою трудностию вставши, вышел к графу; граф, увидя его весьма необыкновенным, почел крайне пияным и по той притчине скоро от него и уехал. Платковский, узнавши о хорошем успехе своего дела, начал ово чрез приближенных к графу, ово употребляя на сей случай свое имение в подарки, ово чрез своих приятелей, приводить преосвященного в большее у графа подозрение, в чем чрез некоторое время и успел, ибо граф, многократно от приятствующих Платковскому о мнимом пиянстве преосвященного слыша, да и сам однажды пияным его видел, взял такое мнение, будьто архиерей всегда пиянствует и потому вовсе отменил его от пейдзинской посылки, а наместо его определен в Пейдзин архимандрит Антоний Платковский, уроженец киевский, обучавшийся в Московской Академии поэзии и риторике, откуду с преосвященным Филофеем уехал в Тобольск и там пострижен и посвящен митрополицким архидиаконом; а потом тем же преосвященным Филофеем произведен во архимандрита и послан в Иркутск, где управляя своим монастырем, имел в своем ведомстве и иркутской округи церкви, ибо тогда коадъютор тобольского митрополита, Варлаам Косовский, епископ иркутский, был в отсутствии, а потом произведен в смоленского митрополита. Живучи Антоний Платковский в Иркутске очень разбогател, почему весьма зажиточным 1729 года июня 17 числа на всем ханском кочте приехал в Пейдзин. Подводы и корм ему, и всем его подкомандным давано было в продолжении всего пути 59. А как жил архимандрит Платковский в [19] Пейдзине, что делал и по каким притчанам под стражею выслав в Россию, о всем том известно в святейшем Синоде, почему о сих делах и не стану упоминать, а напишу о том только, что когда приехав Антоний Платковский в Пейдзин, то был один только храм Успения Богоматери, что в русской слободе, на российском же посольском дворе нынешнего Сретения Господня храма тогда еще не было, да и келлии для жития духовных не были выстроены. Архимандрит же Антоний жил в посольской зале, а протчие священнослужители кое-где, и по праздничным и высокоторжественным дням ездили для священно-служения к Успенской церкве, которая от сильного землетрясения вся было развалилась; но в 1732 году, при караване, бывшем под управлением Лоренца Ланга, вновь построенна и августа 5-го числа помянутого года архимандритом Антонием освященна. Строили реченную церковь плененные албазинцы, складываясь деньгами по прежнему же образцу.

О Сретенском храме, что на посольском дворе, в особенности.

Понеже в данной мне от государственной инностранной коллегии инструкции в 5-м пункте, выписанном из постановленного между Россиею и Китаем трактата, упомянуто, что в Пейдзине на посольском дворе, определенном для россиян, построен Сретения Господня храм старанием министров, то я ни в записках нигде не нашел и ни откуду не мог слышать, с чией стороны министров, с российской ли, или китайской? Точно же знаю из отысканных мною известий, что помянутый на российском посольском дворе Сретения Господня храм состроен иждивением ханским, заложен оный храм 1727 года, прежде архимандрита Антония Платковского, а при нем, Платковском, совершился; освящен же архимандритом Иларионом Трусовым. Иконы привезенны из Тобольска, из коих некоторые написаны были в Киеве; а протчие писали крещеные иезуитами китайцы в Пейдзине. Служение литургии началось в Сретенском храме 1735 года; а прежде того времени, по притчине недостатка церковных книг, отправляемы только были панихиды, да молебны.

29.

О архимандрите Иларионе, по прозванию Трусове.

Когда в 1731 году, под управлением Лоренца Ланга в Пейдзин прибыл караван, то все Платковского подкомандные и бросились в караванную канцелярию на его, Платковского, с доношениями. По рассмотрении дел, при отъезде своем из Пейдзина, директор [20] Лоренц Ланг взял оные и по прибытии в Россию представил в святейший Синод. В Пейдзине же приказал всем подчиненным слушаться архимандрита, яко определенного всероссийским правительством своего начальника, в случае же нападений уклоняться от него и ожидать каждому своего удовольствия от главного начальства. Святейший Синод, рассмотрев поданные Лоренцом дела, определил на место Платковского послать в Пейдзин архимандритом Илариона Трусова.

30.

В 1735 году услыхал архимандрит Антоний Платковский, что на место его определен тот самый, которого он желал погубить и едет уже в Пейдзин, то, неизвестно чрез кого, послал к преосвященному иркутскому Иннокентию, на место которого он, Платковский, лукавым образом вступил, как выше о сем сказанно, письмо, коим просил епископа, чтоб он донес святейшему Синоду о нежелании его более быть пейдзинским архимандритом, охуждая в том же своем письме определенного своего преемника, называя его невежею, де он не учился в семинарии. Но 1-е сделал Платковский по необходимости, ибо и без прошения переменили б его; а 2-е по какой-то злобе на Трусова, которая из нижеследующего случая довольно усматривается. Будучи Иларион Трусов при караване иеромонахом, по неосторожности залил чернилами в табели за упокой великих государей одно лицо; Антоний Платковский, увидя такую замарку, донес на него, будто он, Трусов, сделал сие из презрения к замаранному лицу, почему, по выезде в Россию, взят из границы и препровожден под стражею в святейший Синод; по допросе, когда явился безвинным, то и освобожден.

31.

По приезде в Пейдзин каравана, предписано было в указе караванному директору Лоренцу Лангу допросить Антония Платковского, о поведении его в Пейдзине и о чинимых им беспокойствах. Но Платковский подал на Ланга в караванную канцелярию доношение, коим представил, что Лоренц Ланг, яко иноверец, нарочно подкопал для погреба церковный алтарь, от чего и церковная стена треснула. По справке оказалось Платковского доношение ложным, ибо все священнослужители и церковники, взяв присягу, росписались, что трещина в церковной стене не по другой причине сделалась, как от сильного землетрясения. После того прислал Лоренц чрез целовальщика к архимандриту Платковскому из святейшего Синода указ, который, взявши, Платковский бросил на землю, сказал: «как может [21] оный недоверок присылать ко мне указы?» За такой поступок был очень жестоко высечен плетьми и взят под стражу, куды не велено к нему ни кого допущать. Но когда от побоев жестоко заболел Антоний, то велено для исповеди пропустить караванного священника. Под оною стражею пробыл архимандрит Антоний до выезда из Пейдзина каравана, при выезде же выпущен и увезен под стражею в Россию; ехал на собственном своем кочте. По прибытии в Санктпетербург, долго был судим в святейшем Синоде и когда явился во всем виноватым, то был послан в Троицкосергиеву лавру под начал, в число рядовых иеромонахов, а в 1742-м году, в бытность блаженные памяти императрицы Елисаветы Петровны в помянутой лавре, когда ее величество изволила спросить троицко-сергиевского архимандрита Амвросия Дубиневича о состоянии Антония Платковского, то он ее величеству донес, что Платковский исправился и живет, как должно, почему государыня благоволила повелеть: уволив его из рядовых иеромонахов, определить в той же лавре казначеем. А после Антоний Платковский послан в новоучрежденную тогда переславскую епархию, как из записов видно, архимандритом же.

32.

При отправке из России каравана, святейший Синод повелел караванному директору Лоренцу Лангу, по приезде в Пейдзин, снять у архимандрита Антония церковь, церковную утварь, и все принадлежащие к церкве вещи, а утраченное им архимандритом, без упущения взыскав с него, препоручить преемнику его архимандриту Илариону, что все Лангом и учинено. Сей Иларион прежде сего был 12 лет во флоте в Камчатке, послан тобольским митрополитом Антонием в 1719 году, а возвратился в 1731-м году, в котором году отправлен караваным иеромонахом в Пейдзин. По доносу Платковского когда явился невиноват, то преосвященный новгородский Феофан Прокопович взял его в свой архиерейский дом и рассудил о его службе и трудах, такожде увидев в нем хорошие дарования, судил его достойным архимандричества и посольства в Пейдзин. По определению святейшего Синода, иеромонах Иларион отправлен был из Петербурга в Иркутск; а иркутскому епископу Иннокентию послан указ, дабы он, посвятив его в архимандрита в Посольский Преображенский, что по ту сторону Бейхая 60, монастырь, послал в Пейдзин. По оному синодальному указу, Иларион посвящен во архимандрита и послан того же 1736 года в Пейдзин. Дано ему для исправления ризницы и всех церковных [22] вещей, такожде на покупку колоколов и всего к храму Божию пристойного и нужного 2.000 руб., тогда же первый раз выдано 50 руб. и на церковные расходы, что все архимандрит Иларион, скупивши, привез с собою в Пейдзин. Он же, архимандрит Иларион, по отбытии из Пейдзина каравана, построил при церкве келлии, за сделание коих заплатил 700 лан серебра, 1737 года. Строенны келлии на таком договоре, что буди чрез 7 лет вода сквозь крышу пройдет, то подрядчик должен был на свой кочт починить. Он же, архимандрит, тогож года, в который приехал, 20-го декабря освятил на российском посольском дворе храм во имя Сретения Господня; тогда же поставлен на оном храме резной железный вызолоченный крест 61. Были прежде в церкве окошки бумажные, а 1737 года сделаны слюдовые. Глава на церкви прежде была позолоченна, а 1742 года белым железом обита, коим железом и церковные двери того же года обиты.

33.

По притчине безвременного излишнего в Пейдзине уединения, бесстрашие и необужданности подчиненных, архимандритам приключается скука, а от скуки рождается великая задумчивость, от коей принуждены они много пить вина, которого излишнее употребление, хотя и в России причиняет не малые болезни и прекращает много пиющего жизнь; но в Пейдзине таковые пагубные следствия предавшемусь излишнему питию вина гораздо скорее случаются, ибо китайское вино российского гораздо вреднее, почему оного по здешнему климату гораздо должно меньше, нежели в России, употреблять. Архимандрит Иларион от вышеписанных обстоятельств стал очень много пить вина, от чего приключилась ему падучая болезнь, которая продолжалась по самую его кончину, последовавшую в 1741 м году, апреля 20 числа: жил в Пейдзине около пяти лет 62.

34.

О настоятеле духовной свиты именем Лаврентии 63.

Бывший в Пейдзине учеником прапорщачья ранга Алексей Владыкин доносил на архимандрита Илариона Трусова, будьто он, архимандрит, воровал церковное серебро и обдирал от икон серебреные вещи. А как Иларион был архимандритом иркутской [23] епархии Спасопреображенского монастыря, то и повелено преосвященному иркутскому Иннокентию послать в Пейдзин для следствия Иларионова дела помянутого монастыря наместника сего Лаврентия, который по указу, данному ему из архиерейского приказа, отправился при караване, бывшем под смотрением Ланга, и прибыл в Пейдзин; а поелику архимандрит Иларион, за недолго до приезду его, Лаврентия, умер, то по определению караванной канцелярии оставлен над российскою, находящеюся в Пейдзине, свитою начальником, приняв в свое ведение и обе церкви с принадлежащими к оным всеми вещами. 1741 года приехал не очень здоров в Пейдзин, жил около трех годов в Пейдзине, 1744-го года апреля 4 числа умер. Он говаривал протчим: «что ежели бы я не подпал под следствие, то не был бы в Пейдзине» 64.

35.

О архимандрите Гервасии, по прозванию Линцевском.

Настоятель Лаврентий представил святейшему Синоду, что в Пейдзине нужно быть ученому архимандриту, а ежели благоугодно будет Синоду, то и иеромонахи были (бы) из ученых, желая и сам под управлением ученого архимандрита жить, представил в том своем доношении, что он к проповеди слова Божия, яко неучившийся, неспособен; а, как доносил Лаврентий, здесь жатва многа, но делателей мало, то для сего де должно быть искусным и делателем. Оное Лаврентиево доношение не бывший в Пейдзине пусть справедливым почитает; а я обещаюсь о сей жатве в конце сей истории написать. [24]

36.

По получении Лаврентиева доношения, святейший правительствующий Синод, с великим рачением начал выбирать достойного мужа в пейдзинского архимандрита, упражнявшегося в философии и богословии. Киевопечерской лавры архимандрит Тимофей был тогда в Москве, почему из святейшего Синода послан в Печерскую лавру его, Тимофея архимандрита, наместнику с соборными указ, коим повелено, выбрав в софийской консистории достойных в пейдзинского архимандрита кандидатов, представить Синоду. По оному синодальному указу выбранно было кандидатов 7-мь человек, которые были все из ученых 65; протчие под разными предлогами увернулись от пейдзинской миссии. Пал неизбежный жребий на Золотоверхо-михайловского монастыря, что в Киеве, наместника Гервасия Линцевского, который также представлял в Синоде свою ножную болезнь, дабы избежать посылки в Пейдзин. Но уже его извинений не принято. И так августа 26-го числа 1743 года 66 Гервасий Линцевский произведен в архимандрита и того же года послан в Пейдзин.

Дано в команду ему для священнослужения, из ученых же, 2-х иеромонахов: грамматики учителя Феодосия, по прозванию Сморжевского, и инфимы учителя же Иолия Врублевского; а диакон был оставлен старый в Пейдзине, именем Иоасаф. Отправлен Гервасий из Москвы 1743 года, а приехал в Пейдзин 1745 года ноября 27 дня с караваном, бывшим под управлением коллежского ассесора Герасима Либратовского. Сей то самый Либратовский, о коем я в бытность мою в Санктпетербурге слыхал от преосвященного митрополита Гавриила нечто худого; но я из записок, находящихся в Пейдзине, яснее дело узнав, напишу о Либратовском обстоятельнее. Герасим Кирилович Либратовский был родом из малороссийского города Козельца, взят в Москву певчим и жил в дому блаженные памяти царевны Наталии Алексеевны; потом был дворецким у княгини Вяземской, а оттуду поехал с преосвященым Иннокентием в Пейдзин в числе певчих. Но когда преосвященный Иннокентий от посольства в Пейдзин отставлен, то Герасим Либратовский остался при архиерее в Иркутске; после от того же преосвященного Иннокентия послан был с прошением в [25] Москву о прибавке иркутскому епископу жалованья, коим бы можно было пристойнее содержаться, в чем Герасим Либратовский успел. Преосвященный иркутский, видя Либратовского способности, сделал его всех архиерейских вотчин управителем, в которой должности он был до приезду нового епископа, Иннокентия же, по прозванию Неруновича, на место умершего Иннокентия Кульчицкого. А понеже бывший в Пейдзине иеромонах Феодосий Сморжевский в своих записках упоминает, что новоприбывший епископ иркутский Неронович, по одной только злобе и ненависти, взял было Либратовского в железы, то сию ложь можно тем отразить, что Сморжевский, имея на своего архимандрита Гервасия непомерную злобу, везде Либратовского в приезде от границ до Пейдзина защищал и хвалил единственно за то, что он с архимандритом Гервасием худо обращался; но такою пристрастною похвалою ясно Сморжевский открыл, чего Либратовский за такой свой поступок заслуживал; ибо с китайской стороны приставленный для провождения от границ до Пейдзина каравана офицер, приметя такое расположение директора к да-ламе очень соблазнялся, увидя от директора совершенную к да-ламе несправедливость. Когда прежде на границах отказал ему в подводах, а после в дороге на степи стал ему и более делать всяких притеснений, когда не приказал караванным служителям быть у иеромонахов извощиками по притчине оной на архимандрита злобы. Но обращаюсь паки к первому Либратовского состоянию. По взятии в железы и цепь, отослан был Либратовский в иркутский Вознесенский монастырь и посажен под стражу; откуду, неизвестно как ушед, явился (к) иркутскому виц-губернатору Плещееву, который жил с преосвященным в несогласии; а потому, приняв Либратовского в свое покровительство, содержал его в безопасности. Архиерей, узнав о побеге Либратовского, разослал по всей иркутской епархии указы в такой силе, дабы Либратовского нигде в церковь не пущать, в дом его для исправления христианских треб не ходить, а потом и проклятию его предал. Такого гнева епископова на Либратовского была притчина сия: Либратовский, управляя архиерейского дома вотчинами, много расхитил церковного имения и чинил тех вотчин жителям немалые притеснения; а когда потребовал преосвященный от Либратовского захваченной им церковной суммы, то Либратовский оной не дал и отрекся, что он требуемой архиереем суммы вовсе не знает. Понравясь Либратовский виц-губернатору, взошел у него в доверенность, почему и был от него послан с казною в Москву. По приезде явился в Синод и долго просил о разрешении от проклятия. Живучи Либратовский в Москве, искал всех способов поправить свое состояние. В то время Алексей Григорьевич [26] Разумовский взошел в знатность, к которому Герасим Либратовский неизвестно по какому случаю был представлен, а потом в скором времени Разумовским отрекомендован блаженные памяти государыне Елисавете Петровне, по коей рекомендации Герасим Либратовский сделан коллежским ассесором и того же 1744 года определен сибирского каравана директором. В начале 1745 года приехал в Иркутск, а из Иркутска с караваном отправился в Пейдзин. И так протчие о Либратовском сведения почитая не очень нужными, более об нем упоминать не стану.

По приезде своем в Пейдзин архимандрит Гервасий старался с тамошними иезуитами познакомиться, в чем, поелику приехал достаточным, то хорошо и успел. Вел себя в Пейдзине трезво и постоянно, умел дарить и получать взаимно подарки. Имел весьма удобный случай оставить своим преемникам, касательно пейдзинской жизни, полезные замечания; но кроме маленьких лоскутков 67, не мог я более никаких записок Линцевского отыскать, а сие-то весьма и худо, что предшественники своим преемникам не оставляют о тамошнем месте никаких нужных сведений. И потому, приехавши новой архимандрит в Пейдзин, можно по справедливости сказать в иной мир, по незнанию тамошних обстоятельств, принужден во многих случаях ошибаться, чего с помощию полезных сведений, конечно бы избежал 68.

37.

О архимандрите Амвросии, по прозванию Юматове.

Но прошествии девятилетнего в Пейдзине архимандрита Гервасия Линцевского пребывания, прислан на смену архимандрит Амвросий; а Гервасий на десятом году, то есть 1755-м, пейдзинской службы возвращен в Россию и по выезде посвящен в Переяславль, что в Малороссии епископом; а бывший при нем иероманах Феодосий Сморжевский, не малый своему архимандриту неприятель 69, произведен во архимандрита. А понеже после архимандрита Гервасия и иеромонаха Феодосия, не мог я более никакого известия о живших в Пейдзине троих моих предшественниках архимандритах из записок узнать, ибо сколько ни старался оных отыскать, однако не мог, по сей притчине довольствуясь, ово данными им для проездов подорожными, ово [27] присылаемыми к архимандритам из святейшего Синода указами, а особливо наслышавшись от пейдзинских иезуитов и бывших в русском дворе служителями китайцев, хочу и о сих 3-х моих предшественниках, желающего знать о состоянии пейдзинских архимандритов, сообщить сведение.

38.

Когда пришло время переменить пейдзинскую духовную свиту, то был избран начальствующим в сие посольство, над духовною свитою, московской академии поэзии учитель иероманах Амвросий, по прозванию Юматов, о коем выше значится. Он, по произведении во архимандрита, 1753 года представлен был блаженные памяти императрице Елисавете Петровне, а потом отправлен в Пейдзин. При нем было 2 иеромонаха, один диакон и 2 церковника. Здесь я второй раз вижу посланных с архимандритом двух церковников, первый раз данно было двух церковников Антонию Платковскому, после же Амвросия всегда по два причетника к архимандритам определялось. Выехал архимандрит Амвросий за границы сентября 4 дня 1754 году, а приехал в Пейдзин в караване, бывшем под смотрением Алексея Владыкина, который прежде того был в Пейдзине учеником, а по выезде в Россию сделан коллежским ассесором и определен над караваном главным директором. От стужи и нужи отец архимандрит Амвросий степью в пути претерпел более моего, а потому в Пейдзин приехал 25 декабря так же, как и я, болен.

По прибытии своем в Пейдзин, старался отец Амвросий познакомиться с веропроповедниками 70, в чем весьма хорошо успел. Иметь достаток единое есть средство для снискания знакомства. Был отец архимандрит Амвросий старателен в насаждении плодородных дерев, коими его трудами я, третий его преемник, пользуюсь. Хороший домостроитель, ибо которые строения застал я лучше сделанными, те все были сделаны старанием Амвросиевым. Застал я по приезде моем в Пейдзин веропроповедников, знающих Амвросия, которые очень хвалились его дружбою 71. Архимандрит Амвросий был учен и откровен 72, росту высокого, имел бороду длинную. А поелику с иезуитами вступил в тесное знакомство, то и нужно ему было для обращения с ними вести себя, яко старшему российскому. По той притчине немалую часть на нужное сие обращение ежемесячно со дворов собираемых чохов употреблял. Да и по справедливости можно [28] сказать, что живущему в Пейдзине российскому архимандриту обращение с иезуитами необходимо нужно, ибо кроме того, что он из России никаких известий не получает, а от веропроповедников немало оных можно знать, да и тамошние дела удобнее и точнее посредством их можно узнавать; но и потому, - что с другим по тамошнему месту знакомиться не с кем. Ибо только познакомиться с манджуром или китайцем, то он чрез месяц и просит уже в займы денег, а взявши, весьма нескоро отдает; случается же, что данное в долг серебро и пропадает.

39.

Когда отец архимандрит Амвросий увидел, что определенное ему для жития в Пейдзине время уже прошло, а караваны из России перестали ездить, да и курьеров уже не было, то, по прошествии десятилетнего времени, начал переменять свою жизнь. Но когда прошло и 13 лет, а надежды к выезду в Россию не усматривал, то начал весьма много пить вина, от чего занемог каменною болезнию, от которой 1771 года, июня 1-го дня, на 17 году пребывания своего в Пейдзине, преставился 73. Не оставил так же никаких преемникам своим письменных замечаний.

40.

О архимандрите Николае, по прозванию Цвет.

1768 года произведен на место архимандрита Амвросия из иеродиакона во иеромонаха, а потом в архимандрита Николай, по прозванию Цвет, которой, под провождением коллежского регистратора Василия Константинова сына, 1771 года 74 декабря первых чисел прибыл в Пейдзин. Он был в Троицкой Сергиевой лавре в семинарии французского и немецкого языков учителем; а преосвященный митрополит Платон, по прозванию Левшин, в чине Иеромонаха, в то время был великого князя Павла Петровича, бывшего потом Всероссийского Императора, богословии учителем, которому, яко наместнику Троицкосергиевы лавры, послан был из святейшего Синода указ о высылке иеродиакона Николая в Петербург для посвящения в архимандрита и для посылки в Пейдзин. По оному синодальному указу, прибыл Николай в Санктпетербург, по прибытии посвящен во архимандрита и послан в Пейдзин. Он при отправке [29] из России в Китай просил главное правительство о прибавке архимандриту жалования, в которой просьбе ему отказано 75. Приехавши Николай в Пейдзин, кроме одного иероманаха Сильвестра да одного причетника никого из прежних в живых не застал, да и иеромонах от многого употребления вина чуть был жив, почему новоприехавший архимандрит ничего порядочно не мог снять ни церквей, ни дворов, да и книги описной 76 от Иеромонаха Сильвестра не мог получить, от святейшего же Синода ему, равно как предшественнику моему архимандриту Иоакиму и мне, зашнурованной описной книги не дано. Почему, подобно как и я, не мало имел хлопот снимать церкви и к оным принадлежащие вещи без описной книги. Вышереченный иеромонах Сильвестр был казанской епархии, он, по приезде своем к своим родственникам, того же числа, в которое приехал, и умер. Жил архимандрит Николай в Пейдзине девять лет, а на десятом возвращен в Россию. В быть свою в Пейдзине пил очень много вина; по выезде в Россию определен был, как я слыхал, в киевский Кириловский монастырь на игуменское место; притчина такого понижения была та, что Николай, по приезде в Иркутск, подал на пристава Василия Игумнова, для чести своей очень непристойное, доношение, которое, хотя было точно справедливое, однако иркутский губернатор, бывший в то время Кличка, оному доношению не поверил, а сверх сего, без сомнения можно думать, что и губернатор описал в Синод пейдзинское Николая архимандрита поведение.

41.

О архимандрите Иоакиме, по прозванию Шишковском.

В 1780-м году для смены Николая Цвета произведен во архимандрита Невского монастыря иеродиякон, предшественник мой, Иоаким, по прозванию Шишковский. Учился он в киевской академии с низших классов до философии, а на другой год философии поехал было, как он сам мне сказывал, для обучения медицинской науке в Санктпетербург, по несклонности же к оной, пошел в Александровский монастырь и постригся в монахи. Был в том же монастыре чрез некоторое время ключником. По посвящении, отправлен был архимандрит Иоаким для приему свиты в Москву, а бывшему еще в то время архиепископом московским преосвященному Платону из святейшего Синода послан был указ, дабы он, набрав [30] в своей епархии полный комплект духовных чинов и учеников, препоручил отправляющемуся в Пейдзин архимандриту в его ведомство. По тому синодальному указу преосвященный московский, набрав полное число составляющих пейдзинскую миссию, отдал архимандриту Иоакиму, который того же 1780 года октября 14 дня из Москвы и отправился. Приехавши в Иркутск, жил в оном недолго, понеже бывший в то время губернатор Кличка в марте месяце с мягкою рухледью отправил его на Кяхтинский форпост, куда он, архимандрит, 1781 года марта 24-го числа с своею свитою и прибыл. Управлял тогда пограничными делами премиер-маиор Власов, которому велено было отправить архимандрита с находящимися при нем за границы. Во время пребывания своего 77 архимандрит Иоаким жил с Власовым несогласно, почему и отправлен за границы с обидою, ибо Власов взял с архимандрита и со всех при нем бывших духовных и учеников за провоз харчевых припасов 150 рублей. Выехал архимандрит Иоаким на границы того же года апреля 23-го дня; а приехал в Пейдзин ноября 2-го для. Ни один из посылавшихся в Пейдзин архимандритов не был так хорошо отправлен, как Иоаким Шишковский, ибо ему дано жалованья на все седьмолетнее в Пейдзине пребывание. По приезде в Пейдзин и по снятии церквей с принадлежащими к оным вещами, архимандрит Иоаким с своим предшественником жил в великом несогласии, при самом же расставании оба кое-как помирились 78.

42.

О архимандрите Софронии 79.

Я имянованный родом из Малороссии, житель города Лубень, обучался в киевской академии с низших классов до философии; а потом в 1782-м году, взяв из оной академии аттестат, поехал для обучения медицинской науке в Москву и определился в главную московскую гошпиталь. По несклонности же моей к сказанной науке, взяв от службы чистую отставку, поехал из Москвы в Молчанскую Софрониеву пустынь и, по окончании определенного трехлетнего времени постригся в монахи, где прожив всего около пяти лет; по собственному моему желанию и просьбе 1787-го года, преосвященным Платоном, митрополитом московским, для окончания учения, определен [31] был в московскую академию. По окончании богословии, тем же преосвященным митрополитом Платоном в 1790-м году определен был в императорский московский университет для обучения юношества православному закону и для проповедания Слова Божия 80, в которой должности находился без малого два года. 1792 года декабря 18-го дня прислан из святейшего Синода к преосвященному митрополиту московскому о высылке меня в святейший Синод укав. Прежде, хотя я и слыхал, что назначается посольство в Пейдзин для смены живших в оном россиян, но поелику уведомился, что из казанской епархии избраны были в пейдзинские архимандриты два кандидата, 1-й симбирского монастыря игумен именем Еразм, а 2-й - каванской семинарии риторики учитель, Кижитского монастыря строитель иеромонах Геннадий, да и всю свиту велено из казанских набрать, - то по сей притчине долго недоумевался, для чего бы меня требовал святейший Синод. Но охотно, или со скукой надобно было однако ехать. И так, я взявши из московской консистории пашепорт, коим велено было меня снадбить, и распростившись с любезными друзьями, 1792-го года декабря 23-го числа из Москвы выехал и 1793 года генваря 3 дня прибыл в Петербург, и того же дня явился первому Синода члену преосвященному новгородскому Гавриилу, который приказал того же времени дать мне келлию, в коей я жил до самого моего отъезда. От 3-го генваря до 14 не был я известен о причине требования меня святейшим Синодом в Петербург. Потом велено было мне явиться с пашепортом в святейший правительствующий Синод, и 17 числа приказал преосвященный митрополит быть мне у всех Синода членов. Митрополит не мало затруднялся производить меня в архимандрита, потому что я ему был оговорен пияницей 81: но усмотря несправедливость, положено в Синоде посвятить меня в архимандрита. И так генваря 27 числа 1793 года посвящен я преосвященным Гавриилом, митрополитом новгородским и санкт-петербургским, во иеромонаха, а 30 того же генваря по насланному из святейшего Синода к ему, преосвященному митрополиту, указу им же произведен в архимандрита, а казанскому архиенископу Амвросию послан был из Синода указ об отменении представленных в пейдзинское посольство кандидатов. Жил я всего времени в Петербурге с генваря 3-го по 14-тое маия, пока из остаточного казначейства и на себя, и на отправленного со мною одного ученика, не взачот за год жалованье, прогонные деньги до Кавани, и на дорожные до границы припасы. Маия 14 числа выехал из Санктпетербурга, [32] прежде получив из святейшего Синода указ и инструкцию; ночевал в Царском Селе у брата. 15 отбыл в Москву, где жил 3 месяцы, дожидаясь от иностранной коллегии инструкции и протчих нужных для пропуску в Китай бумаг. Августа 23-го числа, по получении от иностранной коллегии письменной экспедиции, того же августа 28-го числа ночью в большой дождь отправился в путь. 15-го сентября, приехав в Казань, принял в свое ведомство духовных и учеников, а 29-го сентября отправился со свитою из Казани и поспешал в Иркутск, куды 31-го генваря 1794 года прибыв, остановился на квартире в архиерейском доме, в коем жил с духовною свитою по 16-ое число месяца июля; а ученикам даны квартеры в обивательских домах. По прошествии 5-ти месяцей с половиною пребывания моего в Иркутске, отправлен я помянутого числа июля от генерала губернатора с мягкою рухлядью в Кяхту. Во всю мою бытность в Иркутске пользовался приятельством и дружбою господина генерала губернатора Ивана Алфериевича Пиля 82. Приехал в Троицкосавскую крепость 28 июля; а за границы выехал того же года сентября 2-го дня, и по претерпении в степе, а более внутрь китайских границ жестоких дорожных беспокойств, 27-го ноября прибыл нездоров в Пейдзин 83. По приезде застал российскую свиту в совершенном расстройстве; подчиненные, вышед из послушания у своего начальника, уклонились во всякие непорядки, пиянство, мотовство и драки с китайцами. Начальник, не имея к удержанию их ни малейших способов, пришел в крайнее беспокойство и уныние. Случалось иногда, что и бивал их за развратные поступки, но и они его взаимно били. Таковые безчинствы, живущие в российском дворе нанятые китайцы видя, везде оные пересказывали, да и сами россияне таковыми бесчиниками себя представляли, чему я по новости моей не мало удивлялся, видя, что живущие в Пейдзине россияне не вменяют в должность почитать своего начальника и ему повиноваться; но поживши более в том месте, сам узнал, что называемые подчиненными, от совершенного бесстрашия, своих начальников ни во что ставят, и хотя бы начальник в Пейдзине был самый добродетельный муж, то никогда не будут его подчиненные ни почитать, ни слушать. [33]

Статья 6. О духовных чинах, посылаемых под управлением архимандритов в Пейдзин и о числе церковников, которое не при каждом архимандрите было равное.

43.

По уведомлении о притчине российского духовного в Пейдзин посольства, писал я только об одних начальниках сего посольства и о числе их; а теперь намереваю приложить посылаемым в Пейдзин под начальством архимандритов духовным чинам реэстр, откуду можно будет знать, всегда ли равное число тех чинов было с архимандритами в Пейдзин посылаемо.

До заключения России с Китаем трактата отправлено было в Пейдзин духовных чинов следующее число:

44.

С архимандритом Иларионом Лежайским:

Иеромонах Ларентий.

Пожалован был Кансием в офицеры, был учителем в русской школе, и имел все положения тамошнего чиновника, чего всероссийскому правительству впредь никак не должно позволять.

Иеродиякон Филимон.

 

Причетники:

 

1-й Иосиф Афанасьев.

 

2-й Петр Калмак.

Петр Калмак и Никанор Клюсов в Пейдзине поженились. Были приняты в русскую сотню, имели офицерские чины и церковническую должность исправляли 84.

3-й Никанор Клюсов.

4-й Иларион Якут.

 

5-й Феодор Белка.

 

По заключении трактата.

45.

С архимандритом Антонием Платковским:

Священник Иоанн, а другой оставлен был прежний иеромонах Лаврентий. Сей иеромонах Лаврентий, купивши мужа с женою, жил весьма подозрительно и нечестно, о чем вся русская сотня знала.

Иеродиякон Иоасаф.

 

Причетники:

 

Некто Налабардин.

Здесь видно 2 церковника. [34]

И некто Андрей.

С архимандритом Иларионом Трусовым:

Иеромонах (тот же) Лаврентий.

 

Иеромонах Антоний.

Который, по прибытии архимандрита Трусова, директором каравана Лангом взят в Россию к суду.

Иеродиякон прежний Иоасаф

 

Причетники:

 

1-й Петр Иовлев 85.

 

2-й Петр Каменский.

 

3-й Яков Якут.

Здесь опять 4 церковника. Неизвестно, все ли 4 были приняты в Пейдзин или только 2?

4-й Михайло Иванов.

47.

При настоятеле Лаврентии была прежняя духовная свита, выключая новоприехавших трех учеников.

48.

С архимандритом Гервасием Линцевским:

Иеромонах Иоиль Врублевский.

 

Иеромонах Феодосий Сморжевский.

Известный по оставленным им замечаниям и по злобе на своего архимандрита.

Иеродиякон Иоасаф 86.

 

Причетники:

 

1-й Созонт Карпов.

Здесь опять видно пять церковников. Все ли они приняты в Пейдзин, или не все, о том неизвестно. Только из России посланно 5-х.

2-й Кир Белецкий.

3-й Кирил Семенов.

4-й Стефан Третьяков.

5-й Иван Кузнецов.

49.

С архимандритом Амвросием Юматовым:

Иеромонах Сильверст крайне много пил, по при такой своей неумеренности весьма был скуп.

Иеромонах Софроний, который при Успенской церкве, где он и жил, удавился.

Иеродиякон Сергий, коего, по приезде в Пейдзин, начальник его, архимандрит Амвросий, за пиянственные и буйные дела, отдавал директору каравана Алексею Владыкину для вызова в Россию, но [35] директор диякона Сергия не принял, потому, как значится с директорском к архимандриту сообщении, что Сергий не был лишен монашества и дияконства.

Церковники:

 

1-й Стефан Зимин.

Здесь паки три церковника 87.

2-й Илья Иванов.

3-й Алексей Данилов.

При архимандрите и священниках служители:

1-й Василий Александров.

Сии служители не от российского правительства были к архимандриту с прочими определены, но иностранным трибуналом, поелику они были перебещики; известившись же трибунал, что скоро будет из России казенный караван, взяли паки тех людей из русского посольского двора.

2-й Иван Козловский.

3-й Григорий Спицын.

С архимандритом Николаем Цветом:

Священник Иуст.

Священник Иоанн.

Иеродиякон Никифор.

Причетники:

Петр Родионов, который, по выезде в Россию, произведен в иркутской епархии во священники в Кудинскую слободу.

2... 88.

С архимандритом Иоакимом Шишковским:

Иеромонах Антоний, который, живучи при Успенской церкви, в пиянстве ожог себя, лежа на горячем кану, от чего в недолгом времени и скончался.

Иеромонах Алексей, бывший коварным и злобным врагом своему архимандриту, который на его, иеромонаха, со слезами предо мною жаловался, что он против его, архимандрита, церковников и учеников сильно возмущал 89.

Иеродиякон Израиль. Кроме неумеренного пиянства, оказывал великие развраты и соблазны, впал от пиянства в болезнь и, по приезде моем, в Пейдзине 1794 года февраля 6-го умер. [36]

Церковники:

1-й Иван Орлов, который, за непочитание своего начальника и ослушание, в Россию выслан, где к великому удивлению, не токмо, яко противник власти, ни чем не наказан, но напротив чином и жалованьем был награжден.

2-й Семен Соколовский, сей церковник развратно жизнию, не токмо всех от самого начала прежде его бывших в Пейдзине церковников и учеников, да и всех, кого б из русских ни взять, много превзошел; но и самых распутнейших неверных китайцев, будучи христианские веры исповедатель, а притом и церковник, своими непотребными и крайне соблазнительными качествами, как все знающие его, Соколовского, мне говорили, превышил.

52.

Со мною, архимандритом Софронием:

Иеромонах Иессей.

Иеромонах Варлаам.

Иеродиякон Вавила.

Церковники:

1. Козма Каргинский 90.

2. Василий Богородский.

Статья 7. О числе учеников, посылаемых под управлением архимандритов в Пейдзин.

До трактата учеников в Пейдзине не было.

53.

По заключении между Россиею и Китаем трактата Иллирийский граф Савва Владиславич того же года прислал в Пейдзин следующих трех учеников:

1-го Луку Воейкова.

2-го Ивана Пухорта.

3-го Феодора Третьякова.

54.

С архимандритом Антонием Платковским 1729 года присланы следующие ученики:

1-й Иларион Россохин.

2-й Герасим Шульгин.

3-й Михайло Пономарев. [37]

55.

При караване, бывшем под управлением Лоренца Ланга, 1732 года приехали ученики:

1-й Герасим Баришников 91, который, по притчине смерти караванного канцеляриста, определен на упалое место канцеляристом.

2-й Алексей Владыкин.

3-й Иван Шихиров.

4-й Иван Быков.

56.

В 1743 году, с курьером Шокоровым присланы следующие ученики:

1-й Алексей Леонтиев.

2-й Андрей Коняев.

3-й оставленный директором каравана Герасимом Либратовским, коего имени не мог я отыскать.

4-й Никита Чеканов 92.

С архимандритом Амвросием Юматовым учеников не было.

57.

С архимандритом Николаем Цветом 1772-го году присланы следующие ученики:

1-й Феодор Бакшеев.

2-й Алексей Парышов.

3-й Яков Коркин. Пияница и забияка, которым китайские матери малых своих детей, когда они плачут, пугают. Ходил по кабакам и трактирам, где чинил с китайцами драки; ходил ночью с полицейскими, бил людей: убил до смерти церковника. Напоследок от пиянства в Пейдзине умер.

4-й Алексей Агафонов.

С архимандритом Иоакимом Шишковским 1781 года приехали ученики:

1-й Егор Салертовский.

Три ученика померли от пиянства в Китае, а один Антон Владыкин, по выезде в Россию, награжден чином и коллежского ассесора и был манджурского и китайского языков переводчиком.

2-й Антон Владыкин.

3-й Иван Филонов 93.

4-й Алексей Попов.

58.

Со мною, архимандритом Софронием, 1794 года приехали следующие ученики: [38]

1-й Павел Каменский 94 нижегородской семинарии, бывший прежде определения в ученика, народным учителем, а потом в должности Санктпетербургского воспитательного дому надзирателя.

2-й казанской семинарии информатории учитель Карп Круглополев, на место которого, по притчине его болезни, определен бывший при приставе Василие Игумнове толмачем, Василий Новоселов; оный же Круглополев выехал из Пейдзина обратно в Россию.

3-й Стефан Липовцев.

4-й Иван Малышев.

От начала посылки учеников в Пейдзин с теми, кои и со мною приехали, будет всего 24.

Статья 8. О курьерах, приезжавших из России в Пейдзин.

59.

О посланниках и директорах российских, бывших в Пейдзине, кто именно и сколько их было, выше сказанно; а теперь упомяну о числе курьеров, приезжавших из России в Пейдзин.

1. Афанасий Соловьев 95 сержант, был в Пейдзине 2 раза.

2. Феодор Карпилов 96 сержант же, 1 раз.

3. Прапорщик Немчинов 1 раз.

4. Капитан Семен Петров 2 раза.

5. Сержант Михайло Шокоров 2 раза. Другой раз приезжал будучи уже маиором.

6. Стефан Савинов 1 раз.

7. Маиор Шаригин 1 раз.

8. Полковник Иван Кропотов 1 раз.

Было без сомнения более в Пейдзине курьеров, но то худо, что в тамошнем архиве никаких об них известий не оставлено 97. [39]

Статья 9. О начале существования в Пейдзине греко-российской веры и как оную содержали и ныне содержат пленных албазинцев предки и нынешние их потомки, такожде и природные китайцы, принявшие оную.

60.

Хотя под 2-й статьей из §§ 15 и 16 видно, какой дух к христианской вере пленные россияне, живучи в Пейдзине, имели и как по прибытии своем в Пейдзин поступали, однако, поелику я в 4-й статье, в § 19, обещался и о именах некоторых россиян пленных читателя уведомить, то на сем месте оные и означаю, извещая хотящего знать об албазинцах, что они с самого начала бытия их в Пейдзине, выключив 3 человек, никогда к христианской вере ни малейшего усердия не имели. Не мог я более 50 лет узнать, в которые годы жил в Пейдзине предместник мой архимандрит Гервасий, сколько было при прежних архимандритах крещеных из албазинцев. При Гервасий же были сказанные 3 человека, кои прочих усерднее расположены были ко святей церкви.

Имена их следующие:

1. Леонтий, ко святому храму был усерден. Каждый год исповедывался и причащался. Жена его Феодора к Успенской церкве по праздничным дням хаживала, но никогда не исповедывалась, не причащалась.

2. Сергий, исповедывался и причащался, сей из природных китайцев.

3. Панкратий, Никанора Клюсова, бывшего при архимандрите Иларионе Лежайском церковником и оженившегося в Пейдзине, сын.

4. Какой-то Григорий. Сии 4 человека, как выше сказано, были похожи на содержащих христианскую веру.

Крещеные только:

1. Ефим Савин. Имел у себя Богоматери икону, данную ему караванным директором Лангом, перед оною иконою ставит было Ефим русские и китайские свечи, кладывал также и хлебы по китайскому обычаю, имел в своем доме кумирню, в коей держал идолов и оным кланялся. Во святой храм, разве в светлый день Пасхи, прихаживал. Дом его весь был идолопоклонником. Он был в русской сотне десятником.

Три Леонтиевы внуки; во святой храм редко приходили, домашний их все кланялись идолам, да и сами они жили, как китайцы, никогда не исповедались, не причащались. [40]

Некто Лукиян, редко и в Пасху бывал во храме Божием был идолопоклонник.

Якова Савина два сына, Феодор и Дмитрий, учившиеся в русской школе, редко который год и в Пасху в церковь приходили Христианского закона вовсе знать не хотели и христианской веры великие были насмешники. Бывший в русской сотне Козмин внук нисколько не знал христианские веры, да и стыдился, когда было кто называл его крещенным. Он в таком случае ответствовал называвшим его христианином: что младенец де ничего не знает, что делают с ним родители его, а понеже меня отец мой крестил во младенчестве, то я сего не помню. Сии все были при архимандрите Гервасии природные албазинцов потомки.

Нижеследующие же крещеные были природные китайцы; но понеже плененные русские приняли их место родных своих детей, то от сего случая и получили они имя русских:

Евдоким с своей женою, хотя не всегда, однако приходил в церковь. Дети их остались некрещеными.

Макарий и мати его кроме имени не знали християнства.

О протчих же упоминать не для чего, ибо более ничего нельзя узнать кроме того, что здешние крещенные албазинцы ни мало от некрещенных китайцев касательно святой религии не различаются; а иные прямые безбожники. Спросил один раз иеромонах Феодосий Сморжевский Леонтия, который из всех тамошных крещенных почитался в то время набожнейшим, почему де не исповедаются ваши крещенные жены? На сей Феодосьев вопрос отвечал Леонтий с удивлением: «а кто сие когда видал, дабы женщина одна пошла к попу»!

Прежде бывало крещенные албазинцы браком сочетаваются по церковному чиноположению в церкве; но и при Гервасии архимандрите сего уже не было; а берут ныне крещенные и некрещенные албазинцы жен по китайскому обряду. Узнал я из тех же записок, что иные крещенные албазинцы, по примеру китайцев, продают своих жен, а других опять берут; а есть из них и такие, кои и не по одной держат, лишь только имеет хороший достаток. Умирают, не позвав своего священника, и погребаются по китайски тамошними хошенами.

Когда 1798 года умер Ивана Де-Чына средний брат, Андрей то Иван велел для отправления похоронов позвать хошенов. В то время случилось прийти туда церковнику Богородскому, который, увидя поющих над мертвым хошенов, начал Ивану Де Чыну, яко старшому умершего Андрея брату, выговаривать за то, что он, имея своего священника христианского, недалеко от него живущего, не [41] позвал для исправления по христианскому обряду над представшимся пения, а пригласил для сей притчины идольских жрецов, за которые выговоры Иван Де-Чын, первые на церковника Богородского осердясь, молчал, а потом сказал: что мы де имеем своего государя, от которого получаем жалованье, то и должны так делать, как и все живущие государевою милостию делают. А когда хотел ему церковник более говорить о нарушении его в том случае христианского обряда, то он со гневом выгнал причетника вон из горницы. И так Андрея погребли хошены.

О Русской Сотне.

Прежде в русской сотне бывало такое обыкновение: когда останется жена вдовою от своего мужа и хочет паки вытти за другого мужа, не принадлежащего к русской сотне, то оставшиеся по умершем дворы и пашни покупали у вдовы жители русской сотни, дабы оными никто сторонний, кроме сотенных, не владел. Но сего обыкновения более уже 50 лет как не стало, а из записок видно, что оное некогда водилось. Было и сие у крещенных албазинцев похвальное заведение, что ежели требовалась во святом храме где-либо починка, то церковный староста, сказывал о том прихожанам, которые, складываясь общим коштом, испорченное починивали. Но такое усердие ко храму Божию у сотенных давно уже простыло, и теперь ниже следа нет оного.

Никогда китайцы ко святому крещению столько не лезли, как когда бывало приезжают из России в Пейдзин караваны, понеже тот случай доставлял им не малые прибытки. Они прежде каравана занимают было у других серебро или вещи, с таким намерением, дабы по приезде каравана, приняв святое крещение, могли удобно с русскими торговать, что им, яко крещенным, от директора российского каравана и было дозволяемо. Оные новокрестившиеся, пока находился в Пейдзине караван, приходят бывало и в храм Божий; но по отъезде каравана никогда нельзя было и однажды увидеть их в церкве до другого каравана 98.

61.

Сколько я по приезде моем в Пейдзин застал крещенных, о том в святейший Синод послал при репорте реэстр; а теперь упомяну о том токмо, каково расположены ко святой вере, как крещенные албазинцы, так и китайцы. [42]

1-й, Григорий, по прозванию Юфа, во все мое в Пейдзине пребывание ни один раз в церкве не был.

2-й, сын его Андрей, такожде ни однажды во святой храм не приходил, имеет чин офицерский.

Жена умершего Феодора, старуха Мария, никогда не исповедывалась, не причащалась.

Дети ее: Иван, по прозванию Де-Чын, очень редко прихаживал в церковь, исповедывался и причащался, но не каждый год.

2-й Алексей, чаще ходил во храм Божий, редко который год не исповедывался и не причащался.

Дети Ивановы: Павел, по китайски Мин-Тай; во всю мою в Пейдзине жизнь ни один раз не был в церкве.

Николай, разве в Рождество Господне да в Пасху вместе с отцом приходил в церковь.

Третий сын Иванов не крещен.

Умершего Андрея Иванова и Алексеева брата сын Василий, по прозванию Сян-Тай. Хотя не часто, однако прилаживал в церковь, иной год исповедывался и причащался.

О протчих же кроме христианских имен более ничего не знаю, которые суть следующие:

1-й Иван, которого я вовсе не знал.

2-й племянник Ивана Де-Чына Александр, которого я один раз видел у его дяди.

Василий, бывший один раз по некоторому делу в моей келлии. Сии троя ничего более не знают християнского, кроме данных им при крещении имен. Во храм Божий ходить и за долг не почитают.

Статья 10.

62. О служителях при российском посольском дворе.

К умножению великой скуки и огорчения, при российских архимандритах и протчих чинах, находятся служители китайцы; они, кроме воровства и мошенничества, и потому еще для россиян вредны, что по приказанию смотрителей российского двора офицеров, примечают и самые малые погрешности в русских, сказывают оные офицерам, кои, без сомнения, все слышанное от слуг, вносят в журнал и делают российских людей поступкам оценку, выносят с немалым прибавлением всё на улицу и пересуживают всякие [43] русских дела; уберечься же их никак неможно, ибо нанятой китаец у меня и внешний служитель, и келейный, следовательно во всякое время имеет случай видеть, что в келии ни делается, и по сему везде и о всем говорит. Сии, справедливо сказать, пауки, с великою охотою лезут для услужения в русский двор, безотрицательно принимает, если кому из них сказать святое крещение, зная, что и прежде таким способом удобнее можно было добиться в россиянам в служки, при коих живучи, могут иметь удобный случай воровством и мошенничеством своим получать немалый прибыток. По сей-то притчине у живущих в Пейдзине россиян очень немного было служителей некрещенных, но все почти были крещенные. Удалить же только крещенного слугу от себя, то он, кроме ругательств и клеветы на бывшего своего хозяина, никогда после в церковь не придет. Видел я моими глазами, когда Василия служителя, по китайски Чан-да-чина, за плутовство выслал от себя, который до тех пор, пока не был паки принят в русский двор, никогда в церковь не приходил. Жил при мне крещенный старик, именем Дмитрий, по китайски Янь-сы, которому было 40 лет как крестился, и всегда почти служил в русском дворе при архимандритах; по русски говорил худо, заповеди ни одной не знал да и знать вовсе не хотел. 1795 года стал было я звать крещенных для толкования закона Божия; но они частию незнанием моего разговора, а частию многодельством все отказались. Один раз некоторые из крещенных китайцов, пришедши для слушания закона Божия и остановись за порогом, начали смеяться, а потом взошли в келию. По окончании учения, бывший в то время моим служителем помянутый Василий Чан-да-чин предложил, дабы я слушателей попотчивал водкой, на которое предложение я ничего ему не сказав, отпустил их от себя. В другую среду спросил я Чан-да-чина: придут ли крещенные учиться закону? Он отвечал, что теперь никто не пришел. На вопрос: будут ли когда нибудь в другое время приходить? - что никто не хочет учиться закону. Когда я спросил о притчине нехотения, то он отвечал, что и прежние дабачки (так называют крещенные архимандритов) звали за тем же делом, за которым и ты зовешь, однако они не хотели к ним ходить, то и к тебе не хочут же приходить. На такой Чан-да-чинов ответ я паки его спросил: для чего же вы крестились, когда не хочете ни закону Божию учиться, ни во святой храм ходить? Он на сей мой вопрос замолчал, и сколько я его ни спрашивал, он никакого не дал мне ответа, в которой застенчивости вышел Чан-да-чин из моей келлии. С того времени ни один крещенный китаец для слушания катихизиса не приходил, выключая святые Пасхи, когда в сей великий день, [44] пришедши ко мне из церкви (ибо в сей праздник некоторые из крещенных приходили в церковь) с поздравлением, видят на столе представляемые им снеди. Живший у меня реченный старик Дмитрий убегал от слушания святого закона потому, как он говорил, что имел худую память, а особливо, что был болен ногами. Я ему при толковании катихизиса велел сидеть; других же никак нельзя принудить, дабы во время учения сели. Напоследок же сказал мне тот старик Дмитрий, что он не имеет нужды учиться христианскому закону: «поелику де - говорил - и у нас такое же учение, какому и ты учишь, ибо и у нас есть закон не красть, не пиянствовать, не блудодействовать и проч., а более ненужно де ничего мне знать». Было и то еще, как в замечаниях значится, что некоторые между собою говорили следующие речи: «У русских такой де обычай, что какое бы кто ни учинил зло, украл ли что чужое, или кого убил, или б какое другое беззаконие сделал, признайся только наедине ламе, то и все прощено». Без сомнения, такие речи от крещенных были сказываемы. В протчем сего известия, о причине посольства из России в Пейдзин духовных чинов и о принявших албазинцах и природных китайцах православную грекороссийскую веру, как они прежде были расположены и как ныне содержат благочестие, почитаю довольным.

О Российском посольском дворе в особенности.

По заключении между Россиею и Китаем трактата, отведен для приезда караванов и для жития в Пейдзине российских священников казенный дом. Сей дом или двор стоит на большой улице, называемой Дзян-ми-сян. От государева дворца в полверсты на полдень; от главного купеческого города, что за воротами, называется Цинь-мин, около российской версты, а от большой городской стены на север не более четверти версты; от иностранной же коллегии, или, как российские называют, от иностранного трибунала, с небольшим полверсты. Графу Савве Владиславичу для приезжающих российских караванов давал был близ Цыхуамынских ворот дом, но он, по притчине близости к иностранной коллегии и главному базару, выбрал Xуй-тун-гуань, в котором теперь живут архимандриты с протчими. Сей дом, по обыкновению китайскому, имеет четыре вороты. Посредине двора большая гостинная зала, а по сторонам довольное число построено в линию на подобие казарм покоев, коих для малых караванов, приезжающих с мягкою рухлядью, для вымену на серебро в дачу архимандриту с протчими в жалованья, очень довольно. Между другими и третьими воротами на западной стороне, в [45] углу, стоит кумирня, которая для россиян, живущих в Хуй-туне, яко христианского вагона людей, очень неблагопристойна, да и находящемуся в оном доме святому Божию храму крайне несообразна, ибо нередко бывает, что в 1-е и 15-е числы китайской луны, которые числы обыкновенно у китайцов празднуются, случаются и наши праздники, в которое время, когда к завтрени или обедне идет благовест, тогда в кумирьне бьют в их колокол. Почему нужным нахожу предложить главным начальникам иностранного трибунала, дабы они куды следует доложили о переведении из российского посольского двора реченной кумирьни, для сохранения целости христианского благочестия и соблюдения чести ко храму Божию.

На восточной стороне недалече от русского посольского двора течет из красного города канава, называемая Чун-юй-хо, а на западной - большой пустырь, где приезжающие перед новым годом с разными продажными товарами монголы становятся юртами. В протчие ж времена года служит пустырь общим для китайцев нужником. Сей дом, в котором теперь живут архимандриты с находящимися при их чинами, очень древний; ибо еще при третьем хане Минской династии, называемом Юн-ло, видно, что князь княжества Бооми, когда приезжал с женою и детьми в Пейдзин с данью, стоял в нынешнем российском посольском дворе, чему с сего 1805-го года прошло более 400 лет. А когда оный дом выстроен, о том ни от куду не мог я невеститься. Живучи в Хуй-туне, помянутый князь некоторое время, заболел и умер, жену его и детей повелел император отпустить в свое место; а дом паки остался для приезжающих из разных царств и княжеств с дарами, или, по китайскому мнению, с данью посланников; в коем они всегда до трактата и становились; пока напоследок 1728-го года, для приезжающих из России караванов и для жития российских священников и протчих духовного звания чинов и учеников, россиянам навсегда отведен.

Текст воспроизведен по изданию: Материалы для истории российской духовной миссии в Пекине. Вып. 1. СПб. 1905

© текст - Веселовский Н. И. 1905
© сетевая версия - Strori. 2018
© OCR - Иванов А. 2018
© дизайн - Войтехович А. 2001