№ 8

1700 г. не ранее сентября 18 *. — Отписка селенгинского приказчика П. Киргиза иркутскому воеводе И. Ф. Николеву о приезде в Селенгинск посланцев от халхаского Тушету-хана Дондобдоржи и тайшей

(* — Датируется по упоминанию в тексте)

/л. 63/ (Документ публикуется по двум текстам: по сохранившейся части подлинника (л. 63) и далее по копии (см. легенду)) Великого государя царя и великого княза Петра Алексеевича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, стольнику и воеводе Ивану Федоровичю Петрушка Киргиз челом бьет.

В нынешнем 209 году (1700 г.) сентября в 18 день явилися в Селенгинску подданные китайского богдыхана мунгальских владельцов Дундука-хана и многих тайшей посланцы Билинту Хошуони Ундзил с товарыщи и с провожатыми, всего [16] (Край листа утрачен, текст восстановлен по копии.) человек. А являся, они подали присл[анное] (Край листа утрачен, текст восстановлен по копии.) от него, мунгальского владельца Дундук-хана, письмо на мунгальском языке за их китайскою печатью. А в разговорех де они на словах говорили:

По совету де он, мунгальской хан Дундук, со многими своими тайшами прислал в сторону царского пресветлого величества в Селенгинской их, посланцов, и с тем своим письмом и велел сказать руским людей про свой приход ис Китайского государства [на прежнюю их] (Край листа утрачен, текст восстановлен по копии.) породную землю, на Толу-реку. А то де письмо от него послано в Иркуцк к тебе, стольнику и воеводе Ивану Федоровичю, и чтоб в стороне царского величества (Край листа утрачен, текст восстановлен по копии.) в Иркуцку (На этом обрывается текст подлинника. Дальнейший текст отписки воспроизводится по копии), /л. 81/ вразумев, против того их письма с ними ж, посланцы, прислать к нему всякая отповедь вскоре. А без отповеди им ис стораны царского величества ехать не указано. А он де, Дундук-хан, с ними, посланцы, и на словах заказывал: в стороне царского величества руским людем сказывать велел, чтоб промеж народов с обих сторон жить в миру и в совете безспонно, и никаких задоров и спон не иметь, и друг друга ничем не обидеть; а когда лучитца для каких принадлежащих дел или для торговли из стороны царского величества, из украиных городов, руским людем или у него, Дундук-хана, тайши в ст[о]рону царского величества в украиные городы быть посланцом, и чтоб де переезжали без опасения. /л. 81об./

И я против тех их словесных разговоров им, посланцом, говорил:

В прошлом 203 году (1694/95 г.) по указу великого государя и[с] стороны царского величества, из Селенгинска, по ведомости к китайскому Баиди-алехамбы, которой был прислан к мунгальским тайшам для всяких роспросных дел 1, из Селенгинска я был посылан. А в то время от него, китайского Баиди-алехамбы, при мне всем мунгальским тайшам было приказано, чтоб им, подданным китайским мунгальцом, из стороны царского величества с рускими людьми жить в миру и в совете безо всяких спон; а которые были обиды и от них, мунгальцов, к руским людем, и те обиды и воровства и отгоны он, алехамба, приказал сыскивать и отдавать имянно, и впредь никаких задоров чрез посольские договоры не всчинять 2. И при нем, алехамбе, тех руских прежних отгонов они, мунгальские тайши Бинтухай с товарыщи, отдали самое малое число, а достальных отгонов руских после ево, алехамбы, у них, тайшей, в сыску [54] и в о[т]даче не явилось. И в прошлом же 205 (В тексте ошибочно: 25) году (1696/97 г.) от подданных китайских мунгальцов, от тайши Чин-зайсана с товарыщи и о[т] тайшей, во сторону царского величества в Селенгинской с китайским листом, каков с нами был прислан, были посланцы также о добрых и мирных договорех и чтоб с обоих сторон жить без споны. /л. 82/ И после того вышеписанного алехмбана приказу и того китайскому листу мунгальские тайши, которые кочуют близ украиных городов царского величества, не опаса[ясь] ево богдыханова высочества указу, промеж государствы (В тексте описка: государевы) чинят споны и посольским договором над решений, а у руских и у ясашных людей коней табуны и рогатой скот отгоняют и чинят по вся годы безпрестанно споны; и из под Иркуцка которые по указом великого государя посылаютца на службы, их, заехав малолюдством, побивают на смерть и грабят.

И он, посланец Бунтухошуский Идзин, сказал: естьли [с] стороны: царского величества из Селенгинска об этом деле будут к нему, мунгальскому владельцу Дундук-хану, хто посланцы, и он те обиды и отгоны сыскивать и отдавать отнюдь грамоты, и впредь им, подданным китайским тайшам, на воровство потакать не будем.

И те вышеписанные посланцы ныне в Селенгинску. А против того своего письма из-Ыркуцка отповеди ожидают, а без ыркуцкой ведомости они из Селенгинска не едут. И я принел то их письмо в-Ыркуцк к тебе, стольнику и воеводе Ивану Федоровичу, в сей отписке с селенгинским казаком Михайлом Березовским послал наскоре, чтоб от кормов в казне великого государя не было большей издершки. А от которых мунгальских владельцев и хто имяны посланцы присланы, и тому под сею отпискою роспись 3.

И против того их мунгальского письма из-Ыркуцка отповеди, стольник и воевода Иван Федорович, что укажешь.

На подлиннике на л. 63 об.:

Адрес: Великого государя царя и великого княза Петра Алексеевича, всеа Великия к Малыя и Белыя Росии самодержца стольнику и воеводе Ивану Федоровичю.

Отметка о подаче: 209-го (1700 г.) октября в 12 день подал отписку селенгинской казак Михайло Толмачев.

ЦГАДА, ф. Иркутская приказная изба, оп. 1, д. № 509, л. 63. Подлинник. Копия XVIII в. — ЛОА АН СССР, ф. Портфели Миллера, оп. 4, кн. 28, № 29, лл. 81-82.

Опубл.: Дополнения к Актам Историческим. Т. X. СПб., 1869, с. 295-296.


Комментарии

1. После Долоннорского съезда 1691 г., на котором был торжественно оформлен прием халхаских князей в цинское подданство, в кочевья халхасов был отправлен шаншу Арни для создания там знаменной организации и распределения земель. Действия Цинов по установлению административного контроля над населением Халхи продолжались и позднее. Сведения о подобном же приезде содержат русские документы, по данным которых в 1695 г. маньчжурский чиновник во главе 460 человек приезжал в монгольские улусы, расположенные в верховье р. Онона, для распоряжений по внутреннему устройству принявших цинское подданство монголов. По словам П. Киргиза, он имел полномочия Сюань Е «указать, которому тайше кого ведать, в которых местах кочевать, и заказ учинить крепкой, чтоб в сторону царского величества в украинные городы мунгальские люди никакого воровства и обид не чинили» (ЦГАДА, ф. Иркутская приказная изба, оп. 1, д. № 460, л. 28; И. Я. Златкин. Очерки новой и новейшей истории Монголии. М., 1957, с. 63).

2. Сохранилось дело о поездке П. Киргиза в 1695 г. в калмыцкие улусы и о встрече там с маньчжурским представителем, который на выраженные П. Киргизом претензии, по поводу отгонов скота из русских владений ответил, что «от китайского богдыхана с ними приказано: будет из стороны царского величества у руских людей мунгальские люди отгоняли скот и чинили какие обиды, и велено ему, алехамбе, отгонной скот сыскивать и отдавать назад, также и про всякие их ссоры и обиды розыскивать с вышеписанного белого месяца февраля прошлого 202 [1694] году, а прежние отгоны и воровства их, мунгальских людей, и про беглых крещеных людей об оддаче из стороны царского величества в Китайском ведомости нет. И от богдыхана де с ним такова приказу нет, и розыскивать он, алехамба, не смеет. А как он ныне будет в Китайском, обо всем богдыханову высочеству учинит ведомо. А что де их из Селенгинска приказной человек к нему для того прислал, и то де самое доброе дело. И собрав всех мунгальских тайшей и лутчих зайсанов, при них Петрушке приказывал: прошлого де 202 [1694] году с февраля месяца, кроме прежних годов, отгонный окот чтоб они, тайши, сыскав, руским людем отдали весь безо всякой препоны; и впредь бы они, тайши, в сторону царского величества под украинные городы людей своих на воровство не отпускали отнюдь, и с рускими великих государей людьми никаких ссор и задоров не чинили, и жили б промеж собою в совете. А естли де после сего приказу от мунгальских людей хто в воровстве объявитца, и тому быть в жестоком наказанье и в смертной казне. А будет прошлого 202 году вышеписанного скота всего они, тайши, не сыщут и руским людем не отдадут, а чрез посланных руских гонцов китайскому богдыхану про то учинитца ведомо, и на таких ослушниках за воровство скот будет взят и с пенею и отдан руским людем...

А ему де, Петрушке, сказал, буде в сторону царского величества отгонному вышеписанному скоту отдачи не будет и в воровстве они, мунгальские люди, объявятца, и как будут из стороны царского величества чрез Нерчинской х китайскому богдыхану с какими делы посланцы, и об том бы де в Китайское писали, а ис Китайского указ будет» (ЦГАДА, ф. Иркутская приказная изба, оп. 1, д. № 460, лл. 27-28).

3. В приложенной к отписке росписи перечислены посланцы тайджей Цэрэнджаба Бинтухая, Шидишири Батура и др., всего 10 человек (ЛОА АН СССР, ф. Портфели Миллера, оп. 4, кн. 28, № 29, л. 82).