№ 7

1700 г. не ранее сентября 6 *. — Отписка селенгинского приказчика П. Киргиза 1 иркутскому воеводе И. Ф. Николеву о приезде в Селенгинск посланцев халхаского хутухты Занабазара 2

(* Датируется по упоминанию числа в тексте)

Великого государя царя и великого княза Петра Алексеевича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, стольнику и воеводе Ивану Федоровичю Петрушка Киргиз челом бьет.

В нынешнем 209 году (1700 г.) сентября в 6 день приезжали в Селенгинской подданные китайского богдыхана мунгальского владельца геген-кутухты посланцы Салтан-гичюл, Иши-гичюл с товарыщи, 6 человек. И в Селенгинску они на разговорех сказали:

Кутухта де их и мунгальской же хан Дундук-хан 3 ис под Китайской стены на степь на прежния урочища на Толу-реку с людьми своими вышли 4, а на Толи де реке у них с китайскими людьми построен город 5. А их де, посланцов, двух гучулов с товарыщи, кутухта послал с Толы-реки от Хана-олая камени в стороны царского величества в Селенгинской нарошно спросить про его царского пресветлого величества многодетное здоровье, и про тебя, стольника и воеводу Ивана Федоровича, и про украинных руских городов всяких чинов людей, и сказать (В тексте ошибочно: сказал) на Мунгальскую землю ис под Китайской стены про свой отпуск 6. А которые де из Китайского им были даны люди работные для городового строения, и те возвратились в Китайское.

Да они ж, два гичула, сказывали: будет у мунгальских тайшей съезд к ним, кутухте и Дундук-хану, на Толу для совету по приказу из Китайского вскоре, и после того совету в сторону царского величества в Иркуцк от кутухты и от мунгальского хана и от всех тайшей будут посланцы сентября в последних числех; а о каких переговорах они будут и с какими делами, про то они не ведают.

Да они ж, посланцы, говорили: преж сего де была к ним ведомость — в которое время калмыцкой Бушухту-хан с войною поступал против китайских войск и на их Мунгальскую землю для разорения, и к нему, Бушухту-хану, сказали, будто были даны на вспоможение великого государя ратные люди; и после де того про то они уведомились подлинно, что от великого государя к нему, Бушухту-хану, руских ратных людей не было.

И как те кутухтины и Дундук-хановы и от тайшей посланцы в приезде в Селенгинск будут, и о каких делех, с листами или с какими словесными приказы, а учнут проситца о пропуске в Иркуцкой, и об отпуске их и о подводах до Иркуцка, стольник и воевода Иван Федорович, что укажешь, чтоб в кормех им, посланцом, из казны великого государя большие издержки не учинить.

ЛОА АН СССР, ф. Портфели Миллера, оп. 4, кн. 28, л. 81. Копия с подлинника.

Опубл.: Дополнения к Актам Историческим. Т. X. СПб., 1869, с. 294-295.


Комментарии

1. Петр Киргиз — в конце XVII в. толмач в Селенгинске, с 1700 г. назначен селенгинским приказчиком (А. Барсуков. Списки городовых воевод. СПб., 1902, с. 205; Города Сибири. Нерчинск, Селенгинск, Якутск. Материалы для истории сибирских городов XVII и XVIII столетий. М., 1886, с. 8; см. также ком. 2 к док. № 8).

2. Занабазар Лубсан Дамба Джанцзун Ундур-гэгэн (1639-1724) — сын халхаского Тушету-хана Гомбо-Доржи, крупный феодальный владетель. В 1641 г. был провозглашен перерожденцем бога Чжебзун-дарната. Был первым ургинским хутухтой и главой ламаистской церкви Халхи.

В ходе борьбы с Галданом вместе со своим братом Тушету-ханом Чихунь-Доржи вынужден был бежать в пределы Цинской империи и искать помощи у Сюань Е. Был одним из инициаторов принятия Халхой маньчжурского подданства. Цинские власти сохранили за ним первенствующее положение среди монгольского духовенства и его права на прежние феодальные владения (История Монгольской народной республики. М., 1967, с. 196; И. Я. Златкин. История Джунгарского ханства (1635-1758). М., 1964, с. 265; И. С. Ермаченко. Политика маньчжурской династии Цин в Южной и Северной Монголии в XVII в. М., 1974, с. 131-152; А. М. Позднеев. Монгольская летопись «Эрдэнийн эрихэ». СПб., 1883, с. 87, 307, 319).

3. Дондоб-Доржи — сын Галдана-Доржи, внук Тушету-хана Чихунь-Доржи. В 1692 г. после смерти отца управлял его хошуном. В этом же году утвержден маньчжурским двором в звании хэцзюнь-вана. В 1697 г. женился на дочери Сюань Е. С 1699 г. после смерти деда провозглашен Тушету-ханом. В 1701-1702 гг. впал в немилость у цинского императора, был лишен ханского звания и оставлен в качестве главы отцовского хошуна. В 1720 г. был послан в Тибет. В связи с предсмертной просьбой гэгэн-хутухты Занабазара цинский двор согласился на провозглашение новым хутухтой его второго сына, родившегося в 1742 г. С 1742 г. жил в Урге для охраны благосостояния хутухты. Умер в 1744 г. (А. М. Позднеев. Монгольская летопись..., с. 85, 308-309, 319; его же. Замечания на дневник по Монголии 1847 г. — В кн.: Палладий. Дорожные заметки на пути по Монголии в 1847 и 1859 гг. СПб., 1892, с. 200-201).

4. В ходе ойрато-монгольской войны в 1689 г. халхаские феодалы были разбиты войсками хунтайджи Галдана и бежали в пределы Цинской империи. Воспользовавшись их бегством и бедственным положением, цинское правительство Китая вынудило их в 1691 г. принять маньчжурское подданство. После разгрома маньчжурской армией сил Галдана в 90-х годах халхаские князья со своими людьми вернулись на прежние кочевья. Монгольская летопись «Эрдэнийн эрихэ» относит возвращение халхасов к 1697 г., под которым в ней записано: «Халхаские три хана, ваны, бэйлэ, бэйсэ и тайджи возвратились в свои собственные кочевья, где каждый из них жил. Восстановив свои старые порядки, они собрались на сейм» (А. М. Позднеев. Монгольская летопись..., с. 84).

5. Речь идет об основании города Урги, или Куреня (совр. Улан-Батор), который являлся как политическим, так и религиозным центром Халхи и местом пребывания гэгэн-хутухты и тушету-ханов. Вместе с тем гэгэн-хутухта жил в Урге не постоянно, время от времени перекочевывая в другие районы своих владений, но неизменно возвращаясь в новый город. А. М. Позднеев приводит следующие сведения монгольской летописи о его перекочевках: в 1719 г. ставка хутухты располагалась в Доган-дэле, в 1720 г. — на Сэрэ (верховье р. Хары), в 1722 г. — на Тамаре, в 1723 г. — на Чжирган-арету и Ибэне и т. д. (А. М. Позднеев. Города Северной Монголии. СПб., 1880, с. 5; М. Чефранов. Урга (Монголия). — Берлинский братский временник на 1912 г. Берлин, 1911, с. 3-4).

6. Приезд в Селенгинск халхаских представителей знаменовал собой восстановление дипломатических отношений правителей Халхи с русским правительством, разорванных в 1687 г., когда монгольские войска под предводительством брата Тушету-хана Шидишири (Батура-хунтайджи) осадили Селенгинский и Удинский остроги, стремясь захватить Ф. А. Головина, ехавшего на границу для переговоров с цинскими представителями. Гарнизоны острогов, посольское войско и собранные для обороны бурятские отряды оказали осаждавшим решительное сопротивление. Отступление войск Шидишири от русских городов было ускорено наступлением на Халху ойратской армии Галдана, вскоре нанесшей монголам сокрушительный удар. Последовавшие затем события (бегство правителей Халхи и потеря ею самостоятельности) надолго прервали связи между русской администрацией и халхаскими князьями (Е. М. Залкинд. Присоединение Бурятии к России. Улан-Удэ, 1958, с. 75-79; В. А. Александров. Россия на дальневосточных рубежах (вторая половина XVII в.). М., 1969, с. 159-162).