Комментарии

41. Крейтнер предполагает число жителей в 500-000, а полковник Бэль считает в нем до 40.030 домов; только он не упоминает, все ли дома обитаемы.

42. Каждая плитка весит две унции (лян). Первый сорт называется бо-тяо-ян (цзян-ян в Шанхае), второй — хуан-янь, т. е. «желтый табак» и третий — мянь-янь. Все три сорта перевозятся в ящиках, весом каждый в 120 катти и ценою от 9-13 лан, смотря по сорту. Лань-чжоу-фу отправляет ежегодно до 20.000 ящиков 1 сорта и по 30.000 2 и 3 сортов. Между Лань-чжоу-фу и Пекином или Шанхаем на каждый ящик набирается внутренних пошлин до 7-8 лан, так что, по словам Рихтгофена, уже в Си-ань-фу пикуль ланьчжоуского табака обходится не дешевле 26 лан.

43. А именно, в Су-чжоу, Гань-чжоу-фу, Лян-чжоу-фу, Синине и Лань-чжоу-фу. Инициатива этого дела принадлежала купцу Морозову; но так как предприятие себя не оправдало, то от дальнейших попыток завести торговлю в городах Западного Китая он отказался, а подражателей среди лиц русского купечества ему не нашлось. Рокхиль застал в г. Лань-чжоу-фу главного прикащика Морозова, А. Васенева, который занимался там в это время уже ликвидацией порученного ему дела, незадолго перед сим вернувшись из неудачной по своим торговым результатам поездки в г. Си-ань-фу и Хань-чжун-фу. Прим. Гр.-Гр.

44. В лавках их в Лань-чжоу мы находим красное, голубое и лиловое тонкие сукна, ситцы, медную посуду, железные изделия, грубые шерстяные материи, хлопчатобумажные товары, зеркала, спички и различную мелочь, годную для монголов и тибетцев. Сбыт не велик, не более, чем на 1.000 ланов в месяц. Главное неудобство здешней торговли в том, что за неимением предметов вывоза, кроме мускуса и плодов красной крушины приходится пересылать деньги в Ханкоу.

45. В некоторых колодцах вблизи Гань чжоу на поверхности воды встречается нефть. Она употребляется для смазки колес. Обращики ее посылались в Шанхай дли анализа и, как говорят, в нем нашли много горючего материала. Керосин привозится в Гань-су в небольшом количестве и продается как лекарство, по 40 чохов за катти.

46. Не столько в окрестностях Гань-чжоу-фу, сколько в окрестностях Гао-тая. Прим. Гр.-Гр.

47. В стратегическом отношении Лань-чжоу-фу очень важный пункт, так как он господствует над дорогой в Туркестан и, что еще важнее, над дорогой в Тибет, хотя по последней теперь и мало ездят. Отсюда же идет очень хорошая колесная дорога в Илийский край (Кульджу). в Кобдо, в Ша-чжоу, а из этого последнего пункта в Кашгар и Хотан. Кроме того, Лань-чжоу-фу находится вблизи Хэ-чжоу, главного магометанского центра в этой провинции и очага восстаний.

48. В Гань-су не было народной переписи после 1858 г. Попов, в своих заметках о народонаселении в Китае, определяет население Гань-су в 1879 г. в 5.411.118 чел.; я думаю, что число это близко к истине.

49. Они подстригают усы щеткой и зачастую выбривают небольшой кусочек под носом. По китайскому же обычаю они отпускают себе бороды только после 40-летнего возраста.

50. Так называются у мусульман ученые. Прим. Гр.-Гр.

51. Другим пунктом различия служит то, что белоголовые возжигают фимиам, как это делают китайцы, а черноголовые считают это отступлением в сторону язычества. Самый обыкновенный способ узнать, к какой секте принадлежит магометанин — это спросить его: курят ли у него в доме ладан.

52. Хэ-чжоу имеет 30.000 народонаселения, состоящего почти целиком из магометан. В городе 24 мечети; школы его пользуются большим почетом среди верующих. Город этот служит источником постоянных тревог для провинциальной администрации по причине скрытого брожения как среди его населения, так и среди населения окрестностей; года здесь не проходит без того, чтобы не вспыхнуло открытого восстания, что и заставляет китайцев держать в Хэ-чжоу сильный гарнизон.

53. В своем позднейшем сочинении «Diary of a Journey through Mongolia and Tibet», Рокхиль еще раз возвращается к саларам и говорит, что они делятся на саларов «па-гун», (восьми Гунов), живущих в окрестностях Сюнь-хуа-тина и саларов «вай-ву-гун» (пяти внешних Гунов), населяющих округ Баян-рон. В состав «пагун» входит и самый древний гун («гун» — слово китайское и вероятно, означает селение) — Кэ-цзы. Салары сохранили предание, что они выходцы из Самарканда (ср. указание Юля в «Travels with the Afghan Boundary Commission», что среди туркмен и до настоящего времени существует род «салор») при чем это событие относится ими к 1370 г. (ср. Потанин «Тангутско-тибетская окраина Китая и Центральная Монголия» стр. 173-174).

Па-гун, по словам Потанина, говорят на тюркском языке, вай-ву-гун же по-тангутски. Прим. Гр.-Гр.

54. Рокхиль выражается здесь не с достаточной точностью. Он должен был бы сказать не «тюркского племени», а «племени тюрков Восточного Туркестана», которые, действительно, имеют большую примесь иранской крови. Прим. Гр.-Гр.

55. Так, в «Мин-ши», т. е. «истории династии Мин», упоминается о силарах, как о потомках различных тюркских племен «си-цян», основавшихся в округах Хэ-чжоу, Хуан-чжоу, Тао-чжоу и Минь-чжоу и составлявших источник бесконечных треволнений для Китайской империи. См. «Вэй-юань-шэн-ву-цзи», VII, 35, а также «Хуан-цин-ши-гун-ту», V, 7. В записках династии Мин («Мин-ши». 330) говорится, что Ань-дин-вэй, лежащий в 1.500лп к югу от Гань-чжоу-фу, в древние времена был известен под названием Са-ли-вэй-ву-эр. Эти Сары-уй-гуры упоминаются и Плано Карпини под именем Sari Huiur. Но разве «сала» то же самое что «сари»?

56. Китайские магометане называют свое вероучение Гэ-цзяо или Сяо-цзяо, а себя хуй-хуй или гэ-цзяо-жень. Сяо-цзяо, — что значит «маленькое учение» — употребляется в противоположность «большому учению» — «Да-цзяо», обычный формуле китайского вероучения. Хуй-хуй, в давние времена Хуй-ху, название, приурочиваемое китайцами ко всем тюркским племенам или уйгурам.

57. Один магометанин из Донкыра сделал следующее любопытное описание Турции: «она называется Рум и находится под справедливым и милостивым владычеством падишаха. Страна пользуется довольством и богатством, воры и убийцы неизвестны там, а чиновники ее отличаются безусловной честностью и справедливостью».

58. Синь-чэн, (т. е. «Новый город») скорее довольно большой торговый город, выгодно расположенный при соединении дорог в Хэ-чжоу, Си-нин, Пин-фань и Лян-чжоу; дорога к двум последним местам идет вверх по долине Сяо-сы-хэ. Река эта называется также Ни-шуй-хэ и Пин-фань-хэ, на некоторых же европейских картах она почему-то названа монгольским именем Харин-гол. В 44 ли на восток от Синь-чэна находится «Старый город» — Гу-чэн.

59. Более употребительное ее название — Си-хэ. В китайской географии она носит также название Хуан-хэ. В том месте, где Си-хэ впадает в нее, Желтая река не шире 100 ярдов и не отличается глубиною. Судя по заметкам на береговых скалах, вода не поднимается здесь выше 10 фут. над ординаром.

60. См. Huc «Souvenirs d’un voyage», II, p. 36. Джяхур тибетское выражение составленное из двух слов «Rgya» — «Китай» и «Hor» — тибетское племенное название; оно произносится Jya-hor — чжя-хор. Есть две другие области, занятые хорба: одна в восточном Тибете, по имени Хорсэ-канга (Horse K’a-nga) или Хор-чюок (Hor-chyok), другая к северу от Нам-цо, в западном Тибете, известная под названием Нуб-хор или «западная Хорба». Монголы Сань-чуани причисляются китайцами к ту-сы или к туземным земледельческим племенам в Гань-су и упоминаются часто в китайских произведениях под именами «цзи-ту-сы», «янь-ту-сы» или «цзи-янь-цзай-гоу-ту-сы». «Иллюстрированный отчет о данниках империи» («Хуан-цин-чжи-гун-ту»), изданный в конце XVIII столетия, указывает на значительное число монгольских племен, живущих в южной части провинции Нянь-бэй, занимаемой теперь саньчуаньскими монголами. Там же мы находим указание на племя дун-гоу, живущее в той же области (Сянь), начальники которого носят фамилию Ли и происходят от Ли-ко-юна, по происхождению тюрка-шато, знаменитого полководца Танского периода, (см. W. Mayer — «Chinese Reader’s Manual», p. 117). Потанин, рассказывая об амдо-монголах (по Пржевальскому — далдах), говорит: Они «управляются старшинами, должность коих передается по наследству; род свой они ведут от полуисторического, полумифического принца Ли-чжин-вана. Некоторые из племени Амдо исповедуют ислам, другие придерживаются ламаизма». Пржевальский и Потанин встречали этих монголов в долине Датун и, следовательно, на территории, подвластной монгольскому князю, имеющему титул Мори-вана (по Пржевальскому — Мурвана). Только монголы магометане, как я слышал, носят название толмук или толмукгун. Говорят, что они живут на север от Донкыра (здесь подразумевается, вероятно, долина Да-туна) в числе 300 или 400 семейств. Китайские дун-гу, амдо-монголы Потанина, далды Пржевальского, а мои толмукгун, вероятно, одно и то же племя. Весьма возможно, что вышеупомянутый титул монгольского князя, т. е. Мори, прибавляется к семейному имени первого старшины дун-гу — Ли-ко-юн. Во всяком случае весьма вероятно, что название далда имеет отношение к этому имени и заменяет китайское да-ли-цзы, а не является этническим прозванием амдоских монголов. Пржевальский в своем сочинении «Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Желтой реки», стр. 328, говорит: «Недалеко к северу от Синина обитает небольшой, но весьма интересный народ далды или долды, который тангуты называют кар-лун, а китайцы туу-жень... Монголы называют их «цаган-монгол», т. е. белыми монголами». В связи с этим объяснением интересно отметить в истории Танской династии известие, что «в шестом году Син-юаня (в 790 г. по Р. Хр.) туфаньцы овладели нашей провинцией Бэй-тин (Урумчи). Там было 60.000 юрт племени шато, живших по соседству с Бэй-тином и бывших также подвластными хуй-ху (т. е. уйгурам), которые притесняли и разоряли их столь упорно, что они впали в крайнюю бедность. Голу и белоодеждые тюрки (ту-цэюе), хотя и были в дружеских отношениях с хуй-ху, тем не менее жаловались на их грабежи и когда туфаньцы послали им ценные подарки, они тотчас же перешли в их подданство». Эти голу, имя которых пишется также гэлолу, тюркское племя, жившее на северо-восток от Бэй-тина (недалеко от современного Урумчи). Чаще они известны под именем карлыков. Белоодеждные ту-цяюе составляли десять родов западных тюрков. См. S. W. Bushell. «The Early History of Tibet» in «Jour. Roy. Asiat Soc.» N. S., XII, 504. «Дун-гу» вышеупомянутого «Иллюстрированного отчета о данниках империи» весьма вероятно тоже, что и «голу» Танской истории («Тан-шу»), при чем, может быть, этим последним (по переселении их на восток?) присвоено было наименование «восточных» (дун) голу или гу-лу.

По поводу этих предположений Рокхиля можно, между прочим, заметить, что китайские летописцы, упоминая об уводе туфаньцами (тибетцами) шатосцев на юго-восток, ничего, однако, не говорят о карлыках (в китайской передаче — гэлолу), да и едва ли эти последние имеют что-либо общее с тангутским «кар-лун». Рокхиль возвращается к этому загадочному монгольскому племени и в своем позднейшем сочинении — «Diary of а Journey through Mongolia and Tibet», но к изложенному прибавляет немного; более существенные о нем сведения находим мы у Потанина («Танг.-тиб. окр. Китая и Центр. Монголия», I, глава V). Прим. Гр.-Гр.

61. Это не совсем верно. Потанин насчитывает в Сань-чуани 1.200 домов (6.000 душ); общее же число амдоских монголов определяет в 50.000 душ (см. «Тангутско-тибетская окраина Китая и Центральная Монголия», I, стр. 345). Прим. Гр.-Гр.

62. Потанин, который всю зиму прожил в Сань-чуани, утверждает, однако, что среди населяющих ее монголов есть и мусульмане (см. «Танг.-тиб. окр. Китая и Центр. Монголия», I, стр. 360). Прим. Гр.-Гр.

63. Так как р. Си-хэ в своем нижнем течении проходит между высокими стенами лёсса и ложе ее лежит на 50-75 фут. ниже поверхности долины, то никакая ирригация невозможна. Река представляет из себя небольшой поток, около 25 ярдов ширины, чистый, быстрый и неглубокий. По обе стороны ее тянется ряд холмов из красного песчаника или глинистого известняка, прикрытых толстым слоем лёсса. Южный ряд выше и достигает в среднем от 800 до 1.000 футов надо уровнем реки.

64. Потанин говорит, что могила Ли-ка-юна находится в Сян-тане (Шан-дане). Но некоторые из наших карт это место называют Сань-цзы.

65. Оно называется Ляо-я-ся или «Ущелье Ляо-я-пу».

66. Что халхасцы — самый богатый в Китае народ, с этим едва ли можно согласиться; их князья, вообще «белая кость», действительно, довольно состоятельны, но народ очень беден. Прим. Гр.-Гр.

67. Они встречаются повсюду в Гималаях, Швеции и Норвегии. См. В. Симпсон «Архитектура в Гималаях» в «Зап. Кор. Инст. Брит. Арх.» 1882-3, стр. 72, 73, фиг. 92. (Trans. Roy. Just. Brit. Arch.),

А также во всей Средней Азии. Прим. Гр.-Гр.

68. Huc, «Souvenirs d’un voyage dans la Tartarie» II, p. 53.

69. T. e. через местечко Мубайшинту. Прим. Гр.-Гр.

70. Китайцы говорят, что Си-нин стоит при устье четырех долин, принимая таким образом долину Си-хэ с запада и востока города за две различные долины. Долины эти называются Бэй-чуань, Дун-чуань, Нань-чуань и Си-чуань т. е. «Северная, Восточная, Южная и Западная долины».

71. Rob. Shaw в своем соч. «Visits to High Tartary», p. 38, передает это имя словом Зилм или Зирм (Zilm or Zirm), а в «Report on the Trans-Himaluyan Explorations. ...during 1865-1867», p. 26, словом Жилин. Orazio della Penna в «Breve Notizia del Regno del Tibet» пишет то Scilin, то Sciling, то, наконец, Silin.

72. Бобовое масло — главный предмет экспорта. Здесь оно продается по 2-3 лана за пикуль, а в Лань-чжоу-фу цена эта уже подымается до 3-5 ланов. Обыкновенно его перевозят летом на плотах (фа-цзы) сделанных из двух, надутых бычачьих кож (скрепленных деревянной рамой), на которой и утвержден уже помост из досок. Такие плоты спускаются по Желтой реке до Нин-ся-фу. Масло перевозится в жбанах или бурдюках. По прибытии на место назначения, плоты, т. е. точнее — кожи продаются. Из Синина вывозятся также в небольшом количестве следующие предметы: шерсть, мускус, плоды красной крушины, пушной товар, золото и цайдамская соль; замша же продается в громадном количестве. Главными предметами городской торговли служат: туземные хлопчатобумажные материи, железный и медный товар, шерстяные изделия, седла, упряжь, ружья, обувь, шляпы, мука, войлок, вермишель (гуа-мянь), хамийская коринка, табак, фарфоровая посуда и т. д. Местная бумажная ткань (лао-бу) продается здесь от 0,53 до 0,6 лана за кусок, в котором от 36 до 40 китайских футов. Та же ткань, окрашенная в синий цвет, ценится дороже и продается по 0,7 лана за кусок. Иностранные хлопчатобумажные ткани покупаются неохотно, так как они менее прочны; продаются же они по 2 или 2-5 ланов за кусок. Русский сафьян (булгари по-тибетски), иностранная писчая бумага, перья, вставки для них — в большом спросе. Последние два предмета требуются преимущественно ламами, которые предпочитают их китайским кистям: они покупают только копировальные перья.

Эта справка Рокхиля о торговле Синина требует некоторых поправок: шерсть, главным образом, яковая, вывозится через Синин в огромных количествах: через Синин же направляются на восток огромные транспорты овчин, всяких кож, яковых хвостов и проч., а также лекарственный ревень. Засим надлежит заметить, что хотя коринка действительно привозится из Хами, но она не местного, а турфанского происхождения. Прим. Гр.-Гр.

73. Се-цзя значит «покой дома» или «покой семьи». В этом отношении очень интересен отрывок из книги Гюка, где он рассказывает о «домах отдохновения». Весьма возможно, что в начале и даже во время Гюка се-цзя держали гостинницы, где монголы и тибетцы могли останавливаться, не платя ничего за свое содержание; коммиссионного и маклерского процента было, очевидно, вполне достаточно для того, чтобы окупить расходы по содержанию гостей; теперь же обычай этот вывелся, по крайней мере среди тех се-цзя, которых мне приходилось встречать.

74. Не только Куку-нором, но и Амдо. Прим. Гр.-Гр.

75. Амбань — слово маньчжурское и соответствует китайскому «министр государства» — Да-чэнь. Такой же амбань живет и в Лхассе, а помощник его в Шигацзэ, в дальнем Тибете. Оффициальный титул сининского амбаня — чин-сай-бань-ши-ву-да-чэнь, амбаня в Лхассе — чжу-цан-да-чэнь. т. е. министр резидент в Тибете.

76. Т. е. «битекчи». Прим. Гр.-Гр.

77. Я не знаю происхождения слова «ула», употребляемого во всей Монголии и Тибете. Интересно то, что оно было в ходу в Индии в средние века. Так я встретил в «Путешествии Ибн Батуты» следующее место: «Почтовые станции в Индии называются улак» (пер. Defremery, III, 95).

78. Высшие должностные лица, едущие в Лхассу или оттуда, поступают точно также. Повинность эта ложится тяжелым бременем на народ и служила не раз причиною восстаний. См. заметки пундита Найн-Синга в «отчете об исследовании Гималаев... в 1865-67 гг.».(Nain Singh — «Report on the Trans-Himalayan Explorations... during 1865-67», p. 87), а также соч. «Си-чао-ту-люе, написанное бывшим китайским амбаном в Лхассе. Он приводит многочисленные примеры того, как страна разорялась, благодаря непомерным требованиям ула.

79. Слово это, вероятно, тибетского происхождения и значит «восточные». Город Сун-пань-тин, лежащий в сев.-зап. углу Сы-чуани, посетил только один европеец, а именно, капитан Gill в 1877 г. Главными предметами от торговли служат: кожи, мускус (продается на вес втрое дороже серебра), оленьи рога, плоды красной крушины и лекарственные растения. Gill был введен в обман хозяином гостинницы, который сказал ему, что на дорогу из Сун-паня к Куку-нору надо употребить три месяца. Обыкновенно путь этот совершается в 25-28 дней. См. Золотоносная река» — «The River of Golden Sands», I, 376 и след.

Рокхиль писал эти строки в 1891 г. Странно, что он не знал, что еще в 1885 году в этом городе побывала экспедиция Г. Н. Потанина, который и дал нам хорошее описание как города, так и окрестной страны. См. его соч. «Танг.-тиб. окр. Китая и центр. Монголия», I, стр. 275 и след. Прим. Гр.-Гр.

80. В номере «Пекинской газеты» от 4-го ноября 1888 года были помещены воспоминания одного амбаня, который рассказывает, что он совершал жертвоприношения духам Куку-нора в присутствии монгольских князей в местности, называемой Цаган-тола, расположенной к северу от озера. По поводу этого торжества он будто бы также раздавал подарки от имени императора. Но я в бытность мою в этой стране никогда не слыхал о существовании такой церемонии.

В «Мэн-гу-ю-му-цзи» («Записках о монгольских кочевьях», стр. 420) однако читаем: «При настоящей династии, в 1724 году, когда китайское войско, преследовавшее чжунгаров до р. Ихэ-харчжи, на северном берегу Кукэ-нора, томилось от жажды, вдруг пред лагерем забил ключ водою, из которого войска утолили жажду. В благодарность за это духу Кукэ-нор’ских вод поставлен памятник и установлены ежегодные жертвы, при которых, под страхом штрафа, обязаны были присутствовать все местные князья. Прим. Гр.-Гр.

81. В китайских городах все содержатели гостинниц обязаны иметь списки с именами и некоторыми другими сведениями о своих постояльцах. Списки эти отсылаются ежедневно в полицию, откуда дают знать градоначальнику о всех прибывающих и отъезжающих.

82. Здесь идет речь об английских картах; на русских же, со времен Пржевальского, хребет этот называется Ама-сургу. Прим. Гр.-Гр.

83. Это — Pyrrhocorax alpinus, птица, водящаяся и в альпийской зоне Европы. Прим. Гр.-Гр.

84. Потанин (см. «Тангутско-тиб. окраина Китая и Центральная Монголия», I, стр. 388) называет это селение — Лосэр — китайской слободой; нам же (см. Г. Е) Грум-Гржимайло — «Описание путешествия в Западный Китай», т. 2-й, стр. 351. селение это назвали Да-ну (по местному тверже, Тану), т. е. «большей деревней». Прим. Гр.-Гр.

85. Хань-жень-сы значит в переводе «храм людей хань», т. е. китайцев. Прим. Гр.-Гр.

86. Полагаю, что это описка Рокхиля, который принял мех Felis fontanieri за тигровый. Оба вида леопардов (Folis uncia и F. fontanieri) водятся в горах басс. Синин-хэ и по верхнему течению Желтой реки. Прим. Гр.-Гр.

87. Раковины (Cypraea moneta u Turbinella rapa) привозятся, вероятно, из Индии через Лассу, равно как и янтарные бусы, которые носят женщины Камбы, на северо-востоке Камдо.

88. Гюк переводит это выражение словами «длинные волоса», но смысл их совершенно другой, а именно — «люди в красных шапках». Бараний тулуп, так называемый «пуло», составляет обыкновенно их единственную одежду; рубашки же и штаны носятся только самыми богатыми из них или «франтами».

89. Слово это означает «жертвенник». Цюртэны строются обыкновенно в окрестностях буддийских храмов, чтобы указывать к ним дорогу. Пилигриммы кланяются в землю перед каждым цюртэном, встречаемым ими во время пути.

Рокхиль ведет здесь речь о сооружениях, известных у монголов под именем «субурган» и представляющих в миниатюре изображение древних индийских ступ. Но своему архитектурному типу гумбумские субурганы почти не разнятся от монгольских, описание коих мы находим у Позднеева («Очерки быта буддийских монастырей и буддийского духовенства в Монголии», стр. 58). См. также Г. Е. Грум-Гржимайло. «Опис. пут. в зап. Китае», II, стр. 335 и 351. Прим. Гр.-Гр.

90. Несомненно тоже, что гэсгюй, гэбгюй у монголов, кэскю у торгоутов; духовное лицо, заведующее благочинием в монастыре. Прим. Гр.-Гр.

91. Ламы называют этот храм Жо-кан или «Домом господина» (т. е. Будды).

92. Глазное отличие, по крайней мере в глазах простого народа, между приверженцами старой буддийской секты Бёнбо и ламаистами заключается в том, что первые ходят вокруг священных зданий, имея их с левой руки, вторые — как раз наоборот.

93. Крейтнер, «Im fernen Osten», стр. 708. Мне говорили, что весною деревья эти покрываются большими пучками лиловых цветов: но если это сирень, то почему же китайцы не называют это дерево присущим ему именем? ведь сирень встречается во всех провинциях северного Китая и в том числе и в пров. Гань-су (см. Пржевальский, «Монголия и страна тангутов, I, стр. 233). Тибетцы называют все хорошо пахнущие деревья «цзандан» (т. е. сандальным). Иосиф Гукер в «Himalayan Journals». I, 298, говорит, что Lepshas и Bhoteas также называют и кипарис цзандан. Но цзандан карпо в Гумбуме во всяком случае не кипарис.

Рокхиль впал здесь в очевидную ошибку. Крейтнер в цитируемом им сочинении если и называет гумбумское дерево сиренью, то дает последней и вполне научное название — Syringa japonica, Maxim. Откуда заимствовал Рокхиль свое определение — мне неизвестно, но оно вполне ошибочно, так как Philadelphus coronarius, действительно встречаемый в горах провинции Гань-су, ничего общего с сиренью не имеет. Прим. Гр.-Гр.

94. Когда Крейтнер посетил это место (в 1879 г.) рисунки на листьях были такие же, как и теперь (op. cit., стр. 707). Арабский путешественник Батута в XIV столетии, видел на Малабарском берегу дерево, известное под именем «дерева божественного откровения». Каждый год на нем появлялось по листу, на котором было написано «пером божественной власти» следующая формула: «нет Бога кроме Бога, и Магомет его пророк». Лист этот считался чудотворным среди тамошних жителей. (См. Ибн Батута, перев. Дефремери, IV, 85).

95. В одной из кумирен Будалы, в Лхассе, имеются масляные слепки с руки и ноги Цзон-кабы. По словам Вэй-цан-ту-чжи, слепки эти подлинные они служат предметом поклонения, и громадные медные сосуды с маслом горят перед ними.

96. Последних они называют или «ту-жэнь» — «земледельцами», или «ту-фань» — «варварами, занимающимися «земледелием», или, наконец, «фань-минь» — «варварским племенем»; первым же дают прозвища: «шэн-фань» — диких варваров», «си-фань» — «западных варваров» Или чаще «фань-цзы», т. е. просто «варваров». Самых диких среди последних они называют также «черными варварами» — «хэй-фань-цзы».

97. Монголы не причисляются ни к фань-цзы, ни к ту-фань и китайцы называют их неизменно «да-цзы». Происхождение этого слова объясняют различно: одни видят в нем указание на косы, носимые монголами, другие на их манеру кланяться, наконец, третьи производят его от древнего прозвища монголов — «да-да-эр» или «да-да-цзы», откуда произошло и наше слово — татары.

98. Orazio della Penna (см. Markham — «Tibet», стр. 309) утверждает, что слово «тангут» значит — обитающие в домах. H. Howorth, в «History of Hia or Tangut», стр. 4, полагает, что оно является тюркским переложением китайского «дан-сяны», под каковым именем были известны в древности основатели тангутской династии Ся, принадлежавшие к одному корню с народом, ныне населяющим северо-восточный Тибет. Я нашел в «Си-цан-фу» следующее место: «Тан-гу-дэ потомки тан-гу-гюе. Происхождение слова «гу-гюе» следующее: в древности этот народ жил в западной стране, в Алтайских горах. Они были превосходные кузнецы и ковали из железа шлемы, бывшие известными под именем «гу-гюе», перенесенном впоследствии и на местность их производства. Современные тангуты и кукунорские фань-цзы носят шляпы, напоминающие железные горшки, высокие и с узкими краями, обшитыми красной бахромой. Это их сходство со шлемом и доказывает правильность вышеприведенной этимологии». Из этого можно вывести лишь то заключение, что слово «тангут» не было первоначальным наименованием тибетского народа. Пржевальский совершенно ошибочно, по моему мнению, присвоил кукунорским тибетцам наименование «тангут». Его следовало бы совершенно выбросить из научной литературы, сохранив как родовое название лишь для той доли тибетского племени, которая и у китайских авторов была известна под этим именем.

99. «Рон» по-тибетски означает «удобная для обработки долина». Об этих «рон-ва» Рокхиль в другом своем сочинении «Diary of a Journey through Mongolia and Tibet» сообщает некоторые подробности, которые я считаю не лишним здесь привести. По словам Рокхиля, главная масса «рон-ва» живет между китайским селением Гао-цзя-чжуань и Гуй-дэ-тином. Вся эта местность усеяна деревнями, которые враждуют друг с другом; вообще, военное, дело является у них одним из важнейших занятий мужчин. При всем том они хорошие земледельцы и отличаются искусством проводить воду, иногда в совершенно недоступные для сего места по деревянным желобам, перекинутым через овраги и пади. Рон-ва принадлежат к секте бон-бо. Во всех почти селениях можно встретить одетых в красное монахов бон-бо, которые имеют в Амдо не мало монастырей. По сведениям, собранным Рокхилем, приверженцы этой секты находятся почти везде, где живет тибетское племя (за исключением, однако, провинции Уй, в которой она ожесточенно преследуется), в особенности же процветает вдоль западной границы Китая от Куку-нора до Да-цзян-лу, в Цароне и А-тун-цзы. Прим. Гр-Гр.

100. В своем сочинении «Diary of Journ. through Mon. and Tib.» Рокхиль посвящает несколько страниц этим панака. Заимствуем из них наиболее существенное. В XVIII столетии вся страна вокруг озера Куку-нора принадлежала монголам, нынешние же кукунорские тибетцы занимали местности к юго-западу от него. Долина Тосу-нора была в то время занята кочевьями тибетского рода Арки или Арик, ныне живущего к северу от Куку-нора (подробнее о вытеснении монголов тангутами из окрестностей озера Куку-нора см. Г. Е. Грум-Гржимайло — «Опис. пут. в Зап. Китай», т. II, стр. 114-115). Все роды тибетцев, переселившихся на север, принадлежали к 8 поколениям «на» («наг»); совокупно они поэтому стали известными под смешанным китайско-тибетским прозвищем «па-на-ка» или «па-на-ка-сум», т. е. «8 семейств на» или «3 (отделов) 8 семейств на». Последнее название, вероятно, более новое и, как говорили Рокхилю, указывает на три занимаемых ими района: к северу от Куку-нора, к югу от него и к югу от Желтой реки. Тибетцы последнего района известны также под именем «ма-хари-панака» («Ма» — Желтая река у тибетцев). Это имя панака кукунорские тибетцы усвоили в качестве племенного названия и говорят о себе: «Мы — панака-сум». Переселение тибетцев на север, особенно усилившееся в шестидесятых годах, когда китайское правительство, занятое борьбой с восставшими магометанами, было не силах его сдержать, продолжается с большим успехом и в настоящее время, так как не только отдельные семейства, но даже целые роды (хотя и небольшие) постоянно переходят из-за Желтой реки и поселяются на превосходных пастбищах к югу от Цо-нон-бо, т. е. Куку-нора. Панака никогда не платили китайцам дани; наоборот, в последнее время сининский амбань стал высылать их старшинам по 10 пуд. ячменя ежегодно на каждого. Он роздал также этим последним шарики к форменным шляпам, но шарики эти носятся панака, как думает Рокхиль, больше из-за ячменя. Общую численность их названный исследователь определяет в 130 тыс. душ. Прим. Гр.-Гр.

101. Он получает также жалованье от амбаня. Все такие туземные власти носят название «чии-чжай-гуань» — посольских чиновников.

Не «чин-сай-гуань» ли? Прим. Гр.-Гр.

102. В другом своем сочинении «Notes on the Ethnology of Tibet», помещенном в «Annual Report... of the Smithsonian Institution», 1893 (изд. в 1895 году), стр. 674, Рокхиль дает куку-нор’ским тибетцам несколько больший рост, а именно 5 ф. 5 д., но я думаю, что и эта оценка ниже действительной. Среди хара-тангутов я встречал даже не мало лиц выше среднего роста, футов до шести. Прим. Гр.-Гр.

103. Только молодые, неокостеневшие еще рога, богатые кровеносными сосудами, имеют значительную цену в Китае, а потому везде, где только во внутренней Азии водятся олени (Cervus maral и друг. виды), за ними охотятся, главным образом, в мае месяце (в провинции Гань-су даже с 20-х чисел апреля). У нас в Сибири рога оленя или изюбря известны под именем пантов. Самыми цепными считаются панты маньчжурского пятнистого оленя; затем следуют панты алтайских и саянских изюбрей и, наконец, тянь-шанские и гань-суйские. Главный рынок пантов — гор. Куку-хото (Гуй-хуа-чэн), где они продаются от 23 до 67 ланов за пару. Амдоские панты направляются нередко на Сун-пан (в сев. Сы-чуани) и Чэн-ду-фу, откуда переотправляются в Кантон — второй главный рынок для этого товара, куда поступают и гуй-хуа-чэнские панты. Прим. Гр.-Гр.

104. Местные лошади ценятся здесь в 10-30 ланов, яки в 6, бараны в один лан, шерсть в два лана за пикуль, замша в 0,7 лана за штуку, мускус в два лана за унцию, ревень в 4-6 ланов за пикуль.

105. «Дзо» известен у китайцев под именем «бянь-ню», они меньше яков, но коровы их дают больше молока.

По данным китайской истории, впервые як был скрещен с коровой в V веке по Р. Хр. Прим. Гр.-Гр.

106. В Цайдаме и Тибете свинец продается зачастую на вес серебра.

107. Т. е. до 45 сажен. Прим. ред.

108. Ср. Пржевальский, «Монголия и страна, тангутов» I, стр. 234, Гюк, op. cit., II, p. 168; Howorth «History of the Mongols», I, p. 524, называет это растение также «Zuuna». У китайцев оно известно под именем «яо-мяо-гэнь» или «жэнь-шоу-го» — «плод уважениями долговечности»; туземцы, возвращаясь из тех местностей, где оно растет, посылают его обыкновенно друзьям с пожеланием благополучия. В пров. Гань-су китайцы называют его «чома» и «цзюе-ма». Оно растет во многих местностях Китайского Туркестана, но главным образом в восточном Тибете.

Растение это встречается не только г. поименованных странах, по также в Сибири и Европейской России, где оно известно под именем «гусиной травы», «гусиной пажити», «гусячьих лапок» и проч. Тибетцы и китайцы копают корень осенью или весной. Вынутые из земли корешки сначала моют и сушат, а затем отваривают в воде и едят с маслом или (китайцы) с рисом; вкусом они напоминают бобы. Прим. Гр.-Гр.

109. Женщины едят одновременно с мужчинами, по сидя поодаль от них.

110. Не только этих цветов, но и других, хотя серый и черный, действительно, преобладают. Виденные мною кукунорские лошади были сложены массивнее, но ростом меньше лошадей киргизской породы; впрочем, из них некоторые, вероятно, имели не менее 33-34 вершков. Прим. Гр.-Гр.

111. Весьма трудно даже приблизительно определить численность населения этой части Китайской империи, так как единственным критерием для такового определения является число лам, живущих в монастырях Амдоского нагорья. Число это по данным, заслуживающим доверия, определяется цифрой от 25 до 30 тысяч душ, из коих ⅔ приходится на долю куку-нор’ских и амдоских тибетцев и ⅓ на долю куку-нор’ских и цайдамских монголов, восточных монголов и уроженцев собственного Тибета. Вообще же, можно принять, что на двух мужчин приходится один лама. Отсюда следует заключить, что число мужчин тибетян, населяющих окрестности Куку-нора, может приблизительно равняться 30.000 чел.. включая же женщин, число коих, вероятно, меньше мужчин, общая численность тибетского населения этой части Китайский империи определится в 50 тыс. душ. Следует иметь в виду, что на западной окраине Амдо монастырей нет. Все они сосредоточены в более культурных районах страны, могущих давать им средства к существованию. Самый большой из этих монастырей — Лабран, находящийся в четырех днях пути к югу от Гуй-дэ-тина; в нем насчитывается до 5 тысяч лам. Второе место по числу лам принадлежит Гумбуму, в котором хотя и насчитывалось до магометанского восстания около 7 тысяч лам, но теперь имеется не более 3 тысяч. Кроме того, в Амдо имеется 22 монастыря, из коих в каждом живет от 200 до 1.000 лам. Приведенное выше исчисление тибетского населения окраин провинции Гань-су, собственно говоря, должно относиться к тибетскому населению как Куку-нора, так и всей Гань-су, за исключением, конечно, страны голоков. В «Си-юй-као-гу-лю», кн. 16, говорится, на основании статистических данных, относящихся к 1725 году, что общая численность некитайских племен, подведомственных сининскому амбаню, составляет 50.020 человек; но сюда включены и тибетские племена, населяющие страну К’амдо, которых я не брал в расчет.

Ср. с тем, что писал Рокхиль позднее о численности населения кукунорских панака. (см. выше мое примеч. на стр. 53). Прим. Гр.-Гр.

112. Все эти биографические сведения я почерпнул из небольшой тибетской книги, где между прочим, говорится, что местность эта называлась также Да-ман-цзан-ка.

113. Рассказывают, что он был представлен «владыке вероучения» (Цюг-жя-бо, Дармараджа), жившему в монастыре Бри-гуи (Брэбун?). Это духовное лицо было вероятно главою тибетской церкви и последователь школы Кадамба. Весьма вероятно, что брат Одорик имел в виду этого ламу, когда писал о lo Abassi. Последнее имя, весьма возможно, представляет лишь не вполне точную транскрипцию тибетского прозвища Ло-зан-шэ(-раб), очень распространенного среди высокопоставленных лам.

114. Сиваитами называются почитатели третьего лица тримутри или индийской троицы — Сива или Шива, бога разрушителя, которого они считают величайшим из богов. Он изображается на быке Нанди или на огромном тигре со змеями вокруг тела и с ожерельем из человеческих черепов вокруг шеи. Прим. Гр.-Гр.

115. Самый чтимый из монастырей в Китае, это — У-тай-шань; он находится в Шань-си и как говорят, основан в первом столетии нашей эры.

116. Во время своего путешествия в Пекин зимою с 1779 на 1780 год баньчэн-римбочэ Бальдэн Ешэ четыре месяца провел в Гумбуме. См. Turner «Embassy to Court of the Teshoo lama», p. 450, который называет монастырь Coomboo Goombaw (Гумбум гомба).

117. В Тибете первая секта называется иногда также желтошапочной — «Чжасэр», вторая же — Чжа-мар — «красно-шапочной». Монастырь в Серкоке, к северу от Синина принадлежит секте Гадамба, но учение этой секты уже подверглось реформам и в общем мало в чем отличается от Гэлуба.

118. Ламы джассак и гэкор исполняют полицейские обязанности; ниерба (nyerpa) заведуют хозяйственной частью и казной монастыря; дрониер (dronyer) наблюдают за гостями; вудзэба заведуют процессами. Джассак, гэкор и вудзэба получают жалованье от настоятеля (канбо).

119. Святые высшего порядка именуются «гушог». Гушог-Дашу-римбочэ первый из них и живет близ Гуй-дэ; гушог-Дува — второй, гушог-Чубчжэнь — третий. Святые второго порядка называются «алаксан», третьего — «сэр-ип-цзион-ва». В Монголии они называются хутухтами, шаберонами и гыгэнами; общее же их прозвище «хубилган», т. е. «воплощенный». В Тибете соответственное название будет «другу», а в Амдо — «карва».

120. Orazio delle Penna первый указал на особенность этой нотной системы. См. Клапротовское издание «Breve Notizia del Regno del Tibet», p. 72.

121. Все изображения богов одеты в желтое платье. Сосуды для святой воды имеют всегда матерчатый покров, а книги — футляры (набзэ), которые снимаются лишь во время чтения.

122. Гюк, op. cit., II, p. 283, говорит о братстве эдан», учрежденном Бандшан-рэмбучи. Братство это ничто иное, как корпорация жрецов (гэлун-элан). Посвящение лам в сан гэлунов зависит от Бань-чен-римбочэ, и посвящение это считается высшей честью, о которой может только мечтать простой лама.

123. Со словом «ака» сравни маньчжурское «екэ», что значит старший брат.

124. В двенадцати верстах к югу от Лусара, в Южно-Кукунорском хребте ясно выделялись три пика Лхамори, видимые также из Синина и легко распознаваемые по темному цвету своих скал (порфир). Если смотреть из Лусара поверх Гумбума, то далеко за ним в юго-вост. направлении мы увидим высокую конусообразную вершину. Жители Лусара называют ее Амуни — Стилия (?) и утверждают, что внутри ее скрыт богатый напас бирюзы, до которой, однако, люди никак не могут добраться. В пределах Амдо насчитывается до 14 хребтов, имеющих впереди собственного имени нарицательное амуни», что значит «предок»; в каждой из этих гор, по преданию, скрыты богатые сокровища; все они служат предметом поклонения и, за некоторыми исключениями, пользуются одинаковым почетом у китайцев, монголов и тибетцев.

Далее Рокхиль перечисляет 14 «амуни» (или, как он передает это слово, «amye»), заимствуя эти сведения из китайского сочинения «Си-юй-тун-вэнь-чжи». Я считаю, однако, излишним приводить эти названия, тем более, что читатель может найти их в статье Успенского — «Страна Кукэ-нор или Цин-хай, помещенной в «Записках Импер. Русск. Географ. Общ.», по отд. этнографии, VI. Успенский, однако, указывает, и вполне справедливо, что эти горы опоясывают отовсюду Кукунор, причем лишь некоторые из них подымаются на нагорье Амдо. Не касаясь транскрипции названий, которая далеко не тождественна у обоих авторов, я укажу еще на одно различие в приводимых ими данных, а именно, что у Успенского даны названия лишь 13 гор, тогда как у Рокхиля 14; различие это объясняется тем, что оба пользовались для своих заметок разными китайскими сочинениями. Прим. Гр.-Гр.

125. По этой долине протекает река, называемая Бэй-хо или Бэй-чуань; Пржевальский же дает ей монгольское прозвище — Бугук-гол, хотя, за исключением истоков, по берегам ее нигде не живут монголы.

Мне эту реку называли Да-хэ, т. е. «большой рекой». Вообще, надлежит сказать, что такие названия, как северный, южный и проч., у китайцев весьма непостоянны: живущий к северу от реки будет называть последнюю — южной рекой, живущий к югу от нее — наоборот. Кстати замечу, что селение или городок Синь-чэн китайцы называли нам Шин-чэн, монастырь Гуо-ман-сы — Гу-мань-сы. (См. «Опис. пут. в зап. Китай», т. II). Прим. Гр.-Гр.

126. 1, 8, 15 и 25 числа каждого месяца считаются святыми днями у лам и называются дус-бзанг (произносится дубзанг), что значит «хорошее время, счастливый день». 1 и 15 числа празднуются с церковными церемониями: 8-ое же и 25-ое ламы читают молитвы у себя по домам или же совершают богослужение в домах наиболее богатых из них.

127. В продолжении первой части службы помощники лам жгли на алтаре, находившемся во дворе, заранее приготовленный можжевельник, и бросали в огонь муку и лили в него молоко, вино и чай; потом по краям алтаря расставили блюда с фруктами, орехами, печеньем, хлебом, маслом и т. п.; в таком виде все это и оставалось нетронутым до вечера.

128. Второй однако этаж вдоль стен был уставлен идолами всевозможных величин, сделанных из серебра, бронзы, дерева или глины. Перед большинством не было алтарей, перед некоторыми же из них хотя и были, но очень маленькие. Впрочем, это обычное явление, что идолы помещаются во втором этаже.

129. Многие ламы живут чтением священных книг за других. Мой бывший учитель прочитывал 108 томов ганджура в шесть месяцев за 50 лан серебра. Но китайские монахи буддисты (хэ-шаны), насколько я знаю, не занимаются таким чтением. Этот обычай деления священных книг на части и чтение их сразу несколькими лицами существовал и у магометан. В «Путешествии» Ибн Батуты я нашел следующее место: «В zauiah города Каира после утренней молитвы был принесен коран, разделенный на главы. Каждый факир взял по одной, и началось чтение всего корана».

130. Три оригинальных изваяния Будды сохраняются в Лхассе в Жо-кане, одно в храме сандального дерева в Пекине и одно в Гумбуме. Ламы называют эти изваяния гу-сум.

131. Здесь были ни рисованы Будала (Лхасса) Трашилумбо, Доржэ-дзии (т. е. Ваджрасэна, где Будда получил просветление, у Гайи в Индии), О-ми-шань (Жя-наг-лан-чз) в Сы-чуани, У-тай-шань (Ри-во-цзэ-на) в Шань-си, Пу-то-шапь (Лхо-чиок-Будала) в Чжи-цзян, Цю-хуа-шань (Шар-чиок-сай-ниин-бо) и Пекин (Жя-ваг; Бэй-цзин). Озеро Дали-фу и Догэ-ла в Цароне принадлежат также к числу знаменитых святынь, но изображений их здесь почему-то не было.

132. Барины — монгольское племя, кочующее в верховьях р. Шура-мурень, в восточной части южной Монголии. Прим. Гр.-Гр.

133. Деревня эта у тибетцев и монголов называется Го-жа. При устье ущелья есть другая деревня по имени Цзамалунь.

134. Тибетцы и монголы называют его Дункор или Тункор. Слово это не китайского происхождения; если — оно тибетское, в чем я однако не уверен, то, быть может, его следует читать Тан-мкар, что означало бы — «укрепление, господствующее над степью».

135. Этот сорт, как говорят, самый лучший; второй произрастающий там сорт шафрана называется кур-кум. К наиболее ценным предметам торговли, доставляемых в Китай жителями Тибета, а чаще Непала, относятся морские раковины с завитками направо, известные у тибетцев под именем е-шиль-дун-кар. Такие раковины продаются по 400-500 лан за штуку; их приравнивают к драгоценным камням и в ламайских монастырях употребляют в качестве труб. Китайцы также ценят их очень высоко. В Фу-чжоу, например, у местного манчжурского генерала хранится, или по крайней мере хранилась несколько лет тому назад, такая раковина белого цвета, составляющая собственность императорской казны; к ней относились с особенным благоговением, так как верили, что она служит местопребыванием духов, управляющих бурями. В особенных случаях ее брали с собой в море, обеспечивая себе тем хорошую погоду. См. «Journal North China Branch Roy. Asiat. Soc.», III, 120. В Лхассе хранится, как сокровище, белая раковина, о которой рассказывают, что когда в нее трубят, то из Гуань-инь-пу-са начинают исходить лучи, окружающие его подобием бледного сияния. См. «Си-цан-та-као», V. 19.

136. Тростниковый сахар плохой очистки. Прим. Гр.-Гр.

137. Употребляются в качестве украшения, но в земле качинов и до сих пор играют роль денег; ту же роль играли они еще во времена Марко-Поло в Юнь-нань’ской провинции и, вероятно, во всем юго-восточном Тибете. Наиболее распространенная раковина принадлежит к виду Cypraea moneta, L. Прим. Гр.-Гр.

138. Это название в западном Китае дают вообще всем магометанам, носящим чалму. В «Хуан-чин-чжи-гун-ту» упоминается о чан-ту, выходцах из западного края (Си-юй), которые эмигрировали в провинцию Гань-су при императоре Минской династии Хун-ву (1306-1399) и поселились возле Донкыра. Соответственно китайскому слову «чан-ту», жители Тибета и монголы Цайдама для обозначения всех вообще магометан, в частности же людей, носящих чалмы, употребляют слово ка-шэ, которые первоначально применялось к жителям Кашмира.

139. Desgodins в «Le Thibet», 2-е издание, стр. 319, полагает, что из Синина или Донкыра отправляется ежегодно в Лхассу около 20.000 пудов чаю, но тщательное исследование этого вопроса приводит меня к заключению, что величина этого «вывоза» вряд ли превышает несколько фунтов. Весь потребляемый в Тибете чай идет из Сы-чуани чрез Да-цзянь-лу или Сун-пан. Тибетцы и монголы Сун-пан-тин называют Сун-син-кар. Чай из Цюн-чжоу продается в пакетах, весом в 50 катти; цена такого пакета колеблется в Цайдаме около десяти лан.

140. Китайцы так навивают Куку-нор и Цайдам. В Сы-чуани же под этим именем известен вообще весь восточный Тибет.

141. «Сянь-шэн» значит «учитель, господин»; в западной части Гань-су это почетное прозвище дается тем, кто получил какое-нибудь образование, хотя бы самое элементарное.

142. Порода эта принадлежит к густошерстым бульдогам; по сложению и росту она ближе всего стоит к с.-бернардской и меделянской. Примеч. Гр.-Гр.