Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ЧЖОУ ЦЗЮЙ-ФЭЙ

ЗА ХРЕБТАМИ. ВМЕСТО ОТВЕТОВ

ЛИН ВАЙ ДАЙ ДА

ВВЕДЕНИЕ

В российском востоковедении в работах по истории Китая традиционно большое значение придается изучению границ и пограничных территорий. Это относится не только к северным районам Китая, прилегающим к границам нашей страны, но и к южным 1.

Следует отметить, что применительно к реалиям средних веков современное понимание границы как линии раздела между территориями государств не является адекватным. В Восточной Азии, как и во многих других регионах мира, границами служили пространства. Иными словами, земли, которые были освоены каким-либо крупнейшим государствообразующим этносом (например, ханьцами и вьетами), не соприкасались, а располагались на значительном расстоянии друг от друга. Их разделяли огромные по протяженности территории, зачастую труднодоступные и заселенные многочисленными местными народами, не освоенные или слабо освоенные государствообразующим этносом.

Именно такая ситуация существовала в период правления в Китае династии Сун (960-1279) на стыке двух мировых регионов — Восточной и Юго-Восточной Азии, где земли, освоенные и заселенные ханьцами и вьетами были разделены колоссальной по своим размерам периферией, охватывающей территорию современного [32] Гуанси-Чжуанского автономного района КНР, которую китайские авторы называли «пограничной зоной» (бянь) 2. О мире этой пограничной зоны размером в несколько тысяч квадратных километров — именно так выглядела граница между Сунской империей и Дайвьетом — и рассказывается в уникальном для своего времени труде Чжоу Цюй-фэя (второе имя — Чжи-фу, 1135-1189) Лин вай дай да («За Хребтами. Вместо ответов»), завершенном в 1178 г.

В Лин вай дай да не столько говорится об исторических событиях, сколько передается исторический фон, на котором эти события происходили. Это наиболее содержательный памятник второй половины XII в., в котором описаны земли Юга Китая. Основная задача автора состояла во всестороннем рассказе о Гуанси. В нем затронут широкий круг вопросов — административное устройство и система управления, история, география, экономика, международные отношения, приводятся подробные сведения о флоре и фауне. Особая ценность памятника заключается в том, что он содержит детальные сообщения о самых разнообразных сторонах жизни ханьского населения Гуанси, но более всего — о культуре и обычаях местного неханьского населения (яо, лао, ли, дань и др.) Южного и Юго-Западного Китая и Северного Вьетнама.

Будучи уникальным по полноте, Лин вай дай да не является единственным в своем роде произведением, созданным в период правления династии Южная Сун (1127-1279). Чжоу Цюй-фэй имел непосредственного предшественника — знаменитого чиновника и литератора Фань Чэн-да (второе имя — Чжи-нэн, псевдоним — Ши-ху цзюйши, 1126-1193), в течение 1173-1175 гг. занимавшего высший административный пост генерал-губернатора (аньфу цзинлюэши) губернии Гуаннаньсилу. Автор Лин вай дай да опирался на сочинение Фань Чэн-да Гуйхай юйхэн чжи («Гуйхай в описаниях попечителя гор и вод»), которое было завершено всего на три года раньше, в 1175 г. В этой работе уже были намечены многие темы, которые затем были развиты в Лин вай дай да. Большое влияние на Чжоу Цюй-фэя оказала и сама личность Фань Чэн-да. Внимательное прочтение текста Лин вай дай да позволяет увидеть, насколько [33] мощным оказался передавшийся Чжоу Цюй-фэю импульс автора Гуйхай юйхэн чжи, нацеленный на познание Юга 3. Замысел Фань Чэн-да создать целостное описание Гуанси стал программным для Чжоу Цюй-фэя и предопределил появление Лин вай дай да в том виде, в котором мы его знаем 4.

Научная ценность изучения обоих памятников исключительно велика. Выделим два ее аспекта: во-первых, с точки зрения изучения истории самого Китая (прежде всего Южного и Юго-Западного — территории Гуанси, Юньнани, Хайнаня, Гуандуна) и иноземных стран (Дайвьета, Чампы, Камбуджадеши, Шривиджаи, Кедири и др.), поскольку содержащаяся в них информация существенно дополняет сообщения династийных историй и официальных историко-географических описаний, которые чаще всего используются современными исследователями; во-вторых, с точки зрения изучения китайского миропредставления — в Лин вай дай да изложена картина большой части мира, расположенной на всем пространстве от Китая до Средиземноморья и восточного побережья Африканского континента.

Основное место в данном издании занимает сочинение Чжоу Цюй-фэя. Но принимая во внимание то, что сведения, приводимые им и Фань Чэн-да, дополняют друг друга и должны исследоваться вместе, перевод Лин вай дай да публикуется вместе с переводом Гуйхайюйхэн чжи, который помещен в приложениях (Тексты А и Б). То же и во Введении — в центре нашего внимания сочинение [34] Чжоу Цюй-фэя, а сочинение Фань Чэн-да рассматривается только с точки зрения его связи с Лин вай дай да 5.

Работая над введением, мы исходили из того, что приблизиться к пониманию глубинной сути («духа») памятников можно, лишь попытавшись понять дух авторов и их времени. Ниже будут затронуты некоторые вопросы историографии и источниковедения, рассказано о памятниках и их авторах, затем будет рассмотрен материал, связанный с историей формирования административно-территориальной структуры, описана система управления Гуанси, рассказано о вооруженных силах и населении губернии. Иными словами, мы постараемся обозначить некоторые из возможных направлений специальных исторических исследований этих сочинений. В завершение будет сказано об основных принципах перевода и публикации.

Историография и источниковедение

Без ссылок на Лин вай дай да и Гуйхай юйхэн чжи не обходится практически ни одна работа по истории Южного Китая и стран Юго-Восточной Азии в средние века. Насколько нам известно, Гуйхай юйхэн чжи на европейские языки не переводился, а Лин вай дай дабыл переведен на немецкий язык (см. [73]). Этот перевод предваряет Введение, посвященное рассказу об авторе и памятнике, который рассматривается как географический компендиум и важный исторический источник. В наше время также существует перевод на японский язык (устное сообщение проф. Ю. Сакураи), готовится к печати перевод на вьетнамский язык (устное сообщение проф. Нгуен Данг На).

В отечественной историографии краткое описание Лин вай дай да было дано В. А. Вельгусом (см. [13, с. 6-7]). Сочинению Фань Чэн-да Гуйхай юйхэн чжи посвящена статья И. А. Алимова, в которой приводится биография автора и излагается содержание всех частей этого памятника. Ученый показал масштаб фигуры Фань Чэн-да и попытался привлечь внимание читателей ко многим важнейшим аспектам содержания, в частности указал на значимость [35] сообщений о государствах Дали и Аньнань, особое внимание он уделил сведениям о разных сторонах жизни яо (см. [6, с. 58-72]).

Из работ китайских ученых следует выделить публикацию Лин вай дай да Ян У-цюаня (см. [138]). Большого внимания заслуживает вводная статья, в которой с точки зрения современной китайской науки рассматривается научная и культурная ценность данного сочинения, особое значение имеют сведения о биографии Чжоу Цюй-фэя. Это особенно важно, поскольку долгое время считалось, что каких-либо сведений (кроме самых общих ) о нем не сохранилось 6.

Нам известны три публикации Гуйхай юйхэн чжи в КНР (см. [107, 117, 141]). В них осуществлена традиционная для китайских ученых работа по упорядочиванию и комментированию текста памятника, даны материалы о жизни и творчестве Фань Чэн-да. Наиболее информативной является работа ученых из г. Чэнду (пров. Сычуань) Ху Ци-вана и Тань Гуан-гуана. В ней особого внимания заслуживают комментарии и примечания составителей, в которых приведены многочисленные сообщения других китайских источников на темы, затронутые в сочинении Фань Чэн-да.

Хотя современный вариант текста Лин вай дай да по форме, вероятнее всего, несколько отличается от первоначального, у современных исследователей аутентичность этого сочинения сомнения практически не вызывает. Что касается Гуйхай юйхэн чжи, то очевидно, что этот памятник к настоящему времени в целостном виде не сохранился. Он известен, во-первых, в виде 13 частей, опубликованных в различных книжных сериях цуншу 7, причем последняя — описания народов Южного Китая — фрагментарна; во-вторых, в виде отдельных описаний тех же народов, что и в 13-й части, но в более полной форме, которые сохранились в историко-политическом своде Ма Дуань-линя Вэньсянь тункао («Всеобщее обозрение письменных документов, представленных [трону]», ок. 1280). Здесь также содержатся подробные сообщения о двух соседних государствах — Дайвьете и Дали. [36]

История сохранения и передачи памятников, созданных во второй половине XII в., насчитывает более 800 лет. Вот как прослеживаются ее основные этапы по каталогам частных и государственных книгохранилищ.

Упоминания в каталогах периодов правления династий Сун, Юань и Мин

В каталогах, составленных на основе традиционной системы «четырех разделов», сочинения Фань Чэн-да и Чжоу Цюй-фэя, как правило, помещаются в разделе «история», в рубрике «география».

В библиографическом разделе Сун ши («История [династии] Сун», ок. 1345), который называется И вэнь чжи («Описания [произведений конфуцианской] классики и [остальной] литературы»), сочинение Чжоу Цюй-фэя, в отличие от сочинения Фань Чэн-да, не упомянуто 8. Гуйхай юйхэн чжи в Сун ши встречается дважды: первый раз — в библиографическом разделе (цз. 203) среди сочинений Фань Чэн-да, где его название дано в кратком виде — Юйхэн чжи, при этом указывается, что оно было в одном цзюане 9. Второй раз — в жизнеописании Фань Чэн-да (цз. 386), где оно названо Гуйхай юйхэн цзи (без указания числа цзюаней). Обратим внимание на то, что в названии различается последний знак: вместо чжи («описание») написано цзи («собрание»).

Лин вай дай да и Гуйхай юйхэн чжи упомянуты в основных каталогах частных собраний сунской эпохи: Чжичжай шулу цзети («Каталог с аннотациями книг [господина] Чжичжай», ок. 1240) Чэнь Чжэнь-суня (7-1261) в десяти цзюанях (там отмечено и сочинение Фань Чэн-да, о нем сказано: «Гуйхай юйхэн чжи в двух цзюанях» [134, с. 259]) 10; а также в Суйчутан шуму («Каталог [37] [книгохранилища] в зале Суйчу») Ю Моу (1127-1194) — без указания имени автора и числа цзюаней (см. [135, т. 3, цз. 474, с. 25а]) 11.

Кроме этого, Лин вай дай да в десяти цзюанях упомянуто в дополнении к наиболее раннему из сохранившихся каталогов частных собраний династии Сун Цюньчжай душу чжи («Описание прочитанных книг из разных кабинетов») Чжао Гун-у (1105-1180), составленному в конце правления династии Южная Сун, и в Цюньчжай душу чжи ши и («Восполнение пропущенного [в каталоге] Цюньчжай душу чжи») Чжао Си-бяня, см. [138, с. 459]. В этом же каталоге упомянуто сочинение Фань Чэн-да в трех цзюанях (см. [107, с. 8]).

Мы увидели, что хотя Лин вай дай да и отсутствует в библиографическом разделе Сун ши, но упомянуто во всех основных сохранившихся каталогах сунского времени. Это говорит о том, что практически сразу после написания оно привлекло внимание современников, было в каком-то количестве размножено (вероятно, в рукописном виде) и попало в крупные частные книгохранилища. В официальных же книгохранилищах предпочитали хранить сочинение более известного Фань Чэн-да, несмотря на то что оно, видимо, уже сравнительно рано было повреждено.

В правление династии Мин (1368-1644) Лин вай дай да в двух цзюанях было включено в ныне утраченные разделы крупнейшего собрания текстов и фрагментов из древних памятников (лэйшу) этой династии Юн-лэ дадянь («Большой свод годов правления Юн-лэ», 1403-1408) 12. В то время оно хранилось одновременно как в государственных, так и в частных библиотеках.

Известно, что отдельный экземпляр сочинения Чжоу Цюй-фэя находился в императорском книгохранилище Вэньюаньгэ, что засвидетельствовано в каталоге Ян Ши-цзи Вэньюаньгэ шуму («Каталог [книгохранилища] в павильоне Вэньюань», 1441): «Лин вай дай да в одном томе» 13. Сочинение же Фань Чэн-да в этом каталоге отсутствует (см. [86, с. 227]).

В более позднем каталоге императорского книгохранилища Гоши цзинцзи чжи («Описание канонов и литературы [38] государственной истории»), составленном, видимо, в период между пожарами 1597 г. и 1605 г, Цзяо Хуном (1541-1620) названы оба памятника:«Лин вай дай да в десяти цзюанях» и «Гуйхай юйхэн чжи в двух цзюанях») (см. [93, с. 916]). Из известных каталогов частных собраний сочинение Чжоу Цюй-фэя упомянуто у Е Чэна в Лучжутан шуму («Каталог книг из зала Лучжу») без сообщения об авторе и количестве цзюаней (см. [138, с. 459]).

Что касается Гуйхай юйхэн чжи, то в каталоге частного собравши Сюй Бо (1570-1646) Хунъюйлоу шуму («Каталог [книгохранилища] в тереме Хунъюй») этот памятник упоминается дважды. Первый раз в разделе «история», рубрике «всеобщие описания» (лэйицзунчжи): «Гуйхай юйхэн чжи в одном цзюане», во второй раз в том же разделе, но в рубрике «разрозненные описания каждой из провинций» (гэшэн цзачжи): «Гуйхай юйхэн чжи в двух цзюанях», см. [102, с. 289, 293].

Заметим, что название Лин вай дай да содержится и в составленном Фу Вэй-линем (?-1666) библиографическом разделе Мин ши («История [династии] Мин») Цзинцзи чжи («Описание канонов и литературы»), в котором, так же как и в минском каталоге Вэньюаньгэшуму, сказано: «Лин вай дай да в одном томе» (см. [93, с. 314]). Но как считается, библиографический раздел Мин ши был составлен как раз на основе Вэньюаньгэ шуму, поэтому он отражает ситуацию 40-х годов XV в., а не XVII в. (см. [43, с. 33]).

Из цинских книжных собраний также можно отметить наличие Лин вай дай да в хранилище провинции Вэнь, что в Чжэцзяне, на родине Чжоу Цюй-фэя. В его аннотированном каталоге, составленном Сунь И-жаном, который назывался Вэньчжоу цзинцзи чжи(«Описание канонов и литературы провинции Вэнь»), указано не число цзюаней, а число разделов (мэнь) — всего двадцать, и дано их перечисление (см. [138, с. 459]).

Следует отметить, что в упомянутых каталогах Лин вай дай да указывается в десяти цзюанях, а Гуйхай юйхэн чжи — либо в одном, либо в двух. При этом в позднеминском каталоге книгохранилища семьи Сюй содержится и тот и другой вариант сочинения Фань Чэн-да, причем, следует подчеркнуть, в разных рубриках. Это наводит на мысль, что так отмечены, вероятнее всего, не две одинаковые по содержанию единицы хранения с разной разбивкой на главы, а все-таки две отличные друг от друга (не полностью) версии памятника, из которых первая была отнесена к числу общих историко-географических описаний страны, а вторая — к [39] описаниям отдельных провинций. Иными словами, можно предположить, что уже к началу XVII в. Гуйхай юйхэн чжи имел вид, близкий к современному: в одном варианте — самые разнообразные описания, во втором — описания только отдельных стран и местных жителей.

Содержание каталогов свидетельствует о том, что Гуйхай юйхэн чжи, в силу большей известности автора, получило более широкое распространение, что отражено в каталогах, помещенных во всех династийных историях. Лин вай дай да было не менее известным, но представляло, видимо, более специальный интерес и сохранялось в крупнейших частных собраниях.

Издания в книжных сериях цуншу периода правления династии Цин

Тексты Лин вай дай да в десяти цзюанях и Гуйхай юйхэн чжи в одном цзюане были включены в полное издание императорского собрания династии Цин (1644-1911) — Сыку цюаньшу («Все книги четырех хранилищ», 1772-1782) и не вошли в краткое печатное издание — Чжэнбэнь. Сыку цюаньшу («Все книги четырех хранилищ. Лучшее») 14. Как считали цинские ученые-библиографы, ко времени составления этого собрания отдельных изданий Лин вай дай да не существовало, они «были утеряны», поэтому текст для публикации в императорском собрании был «извлечен» (чу) из ныне утраченных разделов крупнейшей лэйшу династии Мин Юн-лэ дадянь и помещен в Сыку цюаньшу. При этом текст был подвергнут некоторой редакторской обработке (см. [124, с. 2; 111, с. 315]). Включение Лин вайдай да и Гуйхай юйхэн чжи в Сыку цюаньшу, которое являлось важнейшим государственным книжным собранием, бесспорно, является признанием их важности.

Как выглядело сочинение Чжоу Цюй-фэя до начала XV в., мы доподлинно знать не можем. Из сообщения каталога к этой энциклопедии следует, что в ней оно помещалось полностью, а не было рассредоточено по разным разделам в виде отдельных цитат. Это важный аргумент в пользу того, что оно было извлечено целиком в своем первоначальном виде, а не восстановлено из цитат 15. В Юн-лэ дадянь оно состояло из двух цзюаней. Таким образом, при [40] извлечении в соответствии с упоминанием в более ранних каталогах оно было вновь разбито на десять цзюаней уже цинскими редакторами.

Известны две близкие по содержанию аннотации (тияо) к Лин вай дай да, использованные редакторами-составителями Сыку цюаньшу: 1) аннотация, написанная в 1773 г., которая первоначально содержалась в Чжибуцзучжай цуншу («Собрание книг из кабинета Чжибуцзу») (см. [124, с. 2; 138, с. 460]); 2) аннотация, видимо, составленная на ее основе в 1781 г., которая была помещена в Сыку цюаньшу цзунму («Общий каталог Сыку цюаньшу») (см. [99, с. 625]). Также известна более краткая аннотация из Сыку цюаньшу цзяньмин мулу(«Краткий каталог к Сыку цюаньшу», 1782).

Здесь же находятся и аннотации к сочинению Фань Чэн-да. Из них мы узнаем, что Гуйхай юйхэн чжи также содержалось в Юн-лэ дадянь, но поскольку в отличие от сочинения Чжоу Цюй-фэя это сочинение было достаточно широко известно, то для публикации в императорском книжном собрании был отобран экземпляр, доставленный от генерал-губернатора Лянцзяна 16.

Приведем текст первой аннотации к Лин вай дай да.

«Мы провели тщательное исследование Лин вай дай да. Написано во время династии Сун, в правление под девизом Чун-си (1174-1189) гуй-линьским тунпанем Чжоу Цюй-фэем. Цюй-фэй, второе имя Чжи-фу, человек из [округа] Юнцзя. В год гуй-мо (1163) правления под девизом Лун-син стал цзиньши 17. [41]

Книга разделена на 20 разделов. В настоящее время в общем указателе имеется всего 19, еще один раздел содержался в оглавлении, но утерян. Согласно общему указателю, в нем говорится об устройстве армии и о мероприятиях по переписи дворов.

В своем предисловии [Цюй-фэй] говорит, что опирался на [сочинение] Фань Чэн-да Гуйхай юихэн чжи и обогатил тем, что "узнал своими глазами и ушами". В записках содержится 294 статьи. Были те, кто спрашивал о делах за Хребтами (лин вай). Устав от разговоров с интересующимися, рассказал обо всем в своей книге, вот почему [она] называется "Вместо ответов" (дай да).

Статьи этой книги были разделены и тщательно проанализированы. Просмотрена Цзи Ханем, Лю Сюнем вся книга. Ее содержание является ясным. Описаны варвары Юго-Запада. [Автор] опирался в основном на современные ему пояснения к словам, в звучании знаков не избежал неточностей, но разделы "Пограничные административные единицы", "Система законов", "Финансовые расчеты" полны и дополняют то, что недостает в "нормативных историях" 18, да и записи о местных обычаях и продуктах послужат школярам материалом для бесед.

В [труде] Ма Дуань-линя Вэньсянь тункао указано десять цзюаней, в Юн-лэ дадянь — два цзюаня, не столько, сколько раньше. В наше время — десять цзюаней. Порядок [цзюаней] такой, как указано выше. Тридцать восьмой год правления под девизом Цянь-лун (1773). С почтением сверили».

Одной из целей авторов данной аннотации было обосновать включение текста данного памятника в Сыку цюаньшу. Обратим внимание на признание составителей Сыку цюаньшу того, что ряд разделов Лин вай дай да («Пограничные административные единицы», «Система законов», «Финансовые расчеты») «полны и дополняют то, что недостает в "нормативных историях"». Кроме этого, важно суждение о том, что «записи о местных обычаях и продуктах послужат школярам материалом для бесед», т.е. могут использоваться при изучении регионов Китая и в обучении. Все это официальное признание того, что сообщения Лин вай дай да заслуживают доверия.

Помимо Сыку цюаньшу памятники издавались в книжных сериях цуншу (см. табл. 1). [42]

Таблица 1. Цуншу, в которых были опубликованы Лин вай дай да и Гуйхай юйхэн чжи (Таблица составлена по [129]; уточнена по [130].)

Памятник

Время

Составители

Название цуншу

Лин вай дай да, десять цзюаней

Цин, период Цян-лун, 1736-1795

Бао Тин-бо, Бао Чжи-цзу

Чжибуцзучжайцуншу

-"-

Китайская республика

Ван Вэй-жу, ред.

Бицзи сяошо дагуань

-"-

Китайская республика, 1936

-

Цуншу цзичэн чубянь

Гуйхай юйхэн чжи, один цзюань

Сун, 1273 г.

Цзо Гуй

Байчуань сюэхай

-"-

Мин, ок. 1366 г.

Тао Цзун-и

Шофу (издание Ваньлоу шань-тан)

-"-

Мин.
период Лун-цин.
1373-1377

У Гуань

Гуцзинь иши

-"-

Мин, ок. 1544 г.

Лу Цзи и др.

Гуцзинь шохай

-"-

Мин, период Вань-ли,
1573-1620

Чжун Жэнь-цзе, Чжан Суй-чэнь

Тан Сун цуншу

-"-

Цин.
период Кан-си,
1662-1723

Ван Ши-хань

Бишу эршии чжун

-"-

Цин.
период Цян-лун.
1736-1795

Бао Тин-бо, Бао Чжи-цзу

Чжибуцзучжайцуншу

-"-

Цин, 1831

Цао Жун

Сюэхай лэйбянь

-"-

Цин

-

Шоку

-"-

Цин

-

Цзин инь Юань Миншаньбэнь цуншу [43]

Гуйхай юйхэн чжи

Мин, ок. 1366 г.

Тао Цзун-и

Шофу

Гуйхай юйхэн чжи и вэнь, один цзюань («Утерянный текст Гуйхай юйхэн чжи»)

Цин

Ван Жэнь

Цзинцзи и вэнь

Гуйхай хуа му чжи («Описание цветов и деревьев Гуйхая»)

Мин, ок. 1366 г.

Тао Цзун-и

Шофу

Гуйхай цза чжи, один цзюань («Разрозненные описания Гуйхая»)

Мин, период Вань-ли, 1573-1620

Чжун Жэнь-цзе, Чжан Суй-чэнь

Тан Сун цуншу

Гуйхай мань чжи, один цзюань («Описание варваров Гуйхая») 19

Мин

Чжун Жэнь-цзе, Чжан Суй-чэнь

Тан Сун цуншу

По всей видимости, текст Лин вай дай да, который до помещения в государственную энциклопедию династии Мин Юн-лэ дадянь хранился в некоторых частных книжных собраниях, получил более или менее широкое распространение только после публикации в конце XVIII в. в составе Сыку цюаньшу и Чжибуцзучжай цуншу, тогда как Гуйхай юйхэн чжи и ранее был сравнительно широко известен и включался в состав гораздо большего числа книжных серий цуншу в сунское и минское время, чем сочинение Чжоу Цюй-фэя, и соответственно был гораздо доступнее для читателей. Вероятнее всего, это стало следствием значительной известности и популярности Фань Чэн-да. Издатели большинства цинских цуншу [44] опирались, вероятно, на текст из Сыку цюаньшу, который мог казаться им достойным доверия. Несмотря на это, в версии Сыку цюаньшу есть некоторые фразы, которые отсутствуют в версиях Шофу и Чжибуцзучжай цуншу.

Составив общее представление об истории сохранения и передачи памятников, познакомимся с их структурой, содержанием и с их авторами.

Структура и содержание Лин вай дай да и Гуйхай юйхэн чжи

Существующий ныне текст Лин вай дай да имеет общий объем около 50.000 иероглифических знаков, состоит из 10 цзюаней, 19 разделов. Первые три цзюаня содержат сообщения историко-географического характера. В цзюане I рассказывается о том, как складывалось административно-территориальное деление Гуанси и что собой представляла система управления этой губернией. Особое внимание уделено описанию природы, прежде всего гор и пещер, рек и каналов. В цзюанях II и III сначала приводятся общие сведения об известном китайцам мире от Южного Китая до стран на восточном побережье Африки и на Ближнем Востоке (включая наименования стран, перечисление основных торговых маршрутов и торговых центров), затем даны описания отдельных иноземных государств и земель Юго-Восточной, Южной и Западной Азии, а также Восточной Африки, расположенных на этом пространстве. В конце цзюаня III повествуется о народах, населявших территорию Гуанси и остров Хайнань.

Первый раздел цзюаня IV включает главным образом описание климатических условий Гуанси, а также некоторые данные о быте, обычаях и культуре местного ханьского и части неханьского населения. Во втором разделе говорится о порядке административного управления — представление докладов, сдача экзаменов, назначение на должности и т.п.

В цзюане V описываются виды хозяйственной деятельности китайской администрации в Гуанси — сбор продовольственного налога, закупка соли, лошадей, а также рассказывается о рынках в различных провинциях этой губернии. Цзюань VI состоит из трех разделов и носит этнографический характер, в них приводятся [45] сведения о предметах быта, одежде, продуктах питания и способах приготовления пищи, распространенных в Гуанси.

В цзюане VII, который состоит из четырех разделов, подробно описаны основные виды продукции губернии — благовония, полезные ископаемые, драгоценности, а также музыкальные инструменты и своего рода «антиквариат», который ценился у северян, — бронзовые барабаны и т.п. Цзюани VIII и IX посвящены соответственно флоре и фауне Гуанси.

Цзюань X состоит из четырех разделов. Первый продолжает тематику цзюаня IX и содержит описание насекомых и рыб. Второй повествует о старинных достопримечательностях, в основном связанных с пребыванием ханьцев на землях Гуанси. В третьем разделе дается богатая картина обычаев местных народов яо, лао, вьет, ли и др., в четвертом содержится описание «удивительного» и «чудесного», а именно культов местных храмов, духов, магии, гаданий и т.п.

Такая структура памятника, вероятно, близка к первоначальной. Поскольку в тексте заметны места состыковок различных по содержанию разделов внутри цзюаней и статей внутри разделов (это было отмечено и цинскими редакторами), то можно предположить, что на каком-то этапе редактирования были произведены некоторые перестановки. Названия статей также могут принадлежать редакторам.

Что касается структуры Гуихай юйхэи чжи, то в том виде, в каком оно сохранилось в цуншу, например, в Шофу и Чжибуцзучжай цуншу, это сочинение включает тринадцать частей (см. Текст А) 20. В первой дано описание различных географических объектов, за ним следует описание полезных ископаемых (часть II) и благовоний (часть III), т.е. важнейших предметов вывоза из Гуанси. Далее сообщается о вине (часть IV) и утвари (часть V), т.е. о том, что сопровождало и украшало жизнь ханьца на Юге, затем следует описание фауны и флоры (части VI-XI). Завершают текст разнообразные данные об отличительных особенностях Гуанси (климате, обычаях и т.п., часть XII). Последняя часть (XIII) включает рассказы о местных народах. Более подробные варианты текстов этой части сохранились в историко-политическом своде Ма Дуань-линя Вэньсянь тункао, где они даны в качестве приложения к [46] описаниям различных южных народов и стран со ссылкой на Фань Чэн-да и его произведения. Тексты из части XIII при сравнении с описаниями, помещенными в Вэньсяньтункао, напоминают конспективные выписки, поэтому можно сделать вывод о том, что часть XIII не является целостной. Возможно, она дошла до нашего времени не в первоначальном виде, а в краткой редакции редактора-составителя или переписчика.

Проблема установления первоначального текста осложняется тем, что в этих описаниях встречается информация, которая отсутствует в тексте, помещенном в Вэньсянь тункао, поэтому мы не можем исключить и того, что сам Фань Чэн-да мог составить и более подробные и более краткие описания. Это вполне вероятно, если принять во внимание, что, занимая высокий пост генерал-губернатора, он был обязан собирать и систематизировать материал о Гуанси и соседних странах, писать различные доклады и отчеты. Так, в Сун хуйяо цзи гао («Черновой свод важнейших материалов династии Сун») содержатся четыре доклада Фань Чэн-да о присылке Дайвьетом слонов, которые дополняют описание Дайвьета (см. [96, цз. 199; 117, с. 86-88]).

Чжоу Цюй-фэй писал почти обо всем, о чем писал Фань Чэн-да, но материал в Лин вай дай да распределен в иной последовательности и более дробно — то, что в Гуйхай юйхэн чжи изложено в одной части, в Лин вай дай да распределено по нескольким цзюа-ням. Особенно это касается сообщений этнографического характера о местном населении. В описаниях отдельных объектов у Чжоу Цюй-фэя больше деталей, конкретных характеристик, критических оценок. Высказываясь по тем же вопросам, он подтверждал или опровергал утверждения Фань Чэн-да, при этом заметно меняя акценты и расширяя текст посредством введения новых сведений. Например, он никогда не ограничивался рассказом только о внешнем виде предмета, растения или животного, а приводил дополнительные данные, например, о цвете, вкусе, полезности.

Не останавливаясь подробнее на рассмотрении структуры отдельных описаний в сочинении Чжоу Цюй-фэя, укажем, что их характерной чертой является наличие особых концовок — фраз, расположенных в конце текста отдельного описания, сравнительно небольших по объему, которые являются важной смысловой частью текста, итоговой репликой самого автора. В них он в той или иной форме, но всегда достаточно определенно высказывает свое личное, зачастую весьма эмоциональное, отношение к [47] описываемому предмету, явлению или событию, что заставляет вспомнить, например, Сыма Цяня и его Ши цзи («Исторические записки»). Концовкам присуща не просто ритмически восходящая, но чаще всего восклицательная интонация. Вместе с тем это необязательная часть текста, она может быть отделена от него без ущерба для понимания основного смысла, так как не содержит новой информации. Но именно концовки придают описаниям законченный вид, поскольку в них подытоживается явная или скрытая суть изложенного 21.

Особенностью произведения Фань Чэн-да, которая отличает его от сочинения Чжоу Цюй-фэя, является наличие в начале каждой части своего рода авторского вступления, объясняющего важность описываемого. Кроме этого, в некоторых случаях он также добавлял свои личные впечатления или писал об обстоятельствах, при которых он познакомился с этим объектом.

Жанровая принадлежность памятников

Прежде всего выделим эти произведения из числа всей совокупности сочинений о Юге в группу «авторских прозаических сочинений» или, проще, «авторских сочинений», тем самым отделим их от официальных памятников (например, историко-географических описаний) и поэтических произведений. В традиционной библиографии они помещались в подразделе «география» (дили) внутри раздела «история» (ши).

На наш взгляд, определить жанровую или, точнее, видовую принадлежность памятников однозначно не представляется возможным. Они в чем-то сближаются со сборниками бицзи и историко-географическими описаниями отдельных местностей дифан чжи 22. От первых их отличает отсутствие присущей таким сборникам произвольности в компоновке и неупорядоченности в структуре. Кроме этого, оба сочинения имеют четкий тематический план, в них, в отличие от бицзи, крайне мало изложений случаев из [48] жизни различных людей. От вторых их отличает частный, авторский характер и то, что и Фань Чэн-да и Чжоу Цюй-фэй выходят за границы одной области — первый описал Дайвьет и Дали, а второй не ограничился этим и составил описание большой части мира за пределами Китая.

Вместе с тем нельзя не заметить, что отдельные разделы этих сочинений по ряду признаков сближаются с бицзи — в них говорится об «удивительном», содержатся сообщения о том, что было узнано самим автором, проявляется его эмоциональное отношение к описанному. И все-таки более или менее строгое соотнесение Гуйхай юйхэн чжи и Лин вай дай да с бицзи едва ли возможно. О том, что цели обоих авторов шли дальше, чем просто составление бицзи, свидетельствуют названия обоих сочинений. Анализ названий 133 сунских бицзи, перечень которых приведен в книге Алимова И. А. (см. [4, с. 41-58]), показывает, что в них слово чжи, которое используется в значении «записи» (а не «описание»), встречается только в словосочетаниях — «неспешные записи», «смешанные записи», «краткие записи», «частные записи», всего 12 раз (9%). А чаще всего встречается слово лу. («записи») и отдельно, и в словосочетаниях — 43 раза (32,3%). Крайне популярны такие названия, как «беседы», «рассуждения», «рассказы» и т.п. Кроме того, нельзя не заметить, что в них, в отличие от сочинений Фань Чэн-да и Чжоу Цюй-фэя, нет названия большого географического района, напротив, для названий бицзи характерна камерность-часто указывается место, где автор писал свои заметки: кабинет, зал, веранда, а также ситуации, при которых эти заметки были составлены («ночные беседы», «записи ушедшего на покой» и т.п.).

Едва ли вызывает сомнение, что цель авторов обоих сочинений скорее научно-познавательная, чем литературно-художественная, и с этой точки зрения, они ближе к «историко-географическим описаниям», чем к бицзи. Точнее, произведения Чжоу Цюй-фэя и Фань Чэн-да написаны на стыке «историко-географических описаний» и бицзи, ведь в них наличествует интерес к конкретным историческим, географическим и естественнонаучным темам, присущий дифан чжи, и наряду с этим, внимание к удивительному, изложение личных впечатлений, свойственных авторским сборникам. Более того, очевидно, что Лин вай дай да включает в себя, точнее, синтезирует и то и другое. [49]

Авторские описания Юга, предшествовавшие Лин вай дай да и Гуйхай юйхэн чжи

Сочинения Фань Чэн-да и Чжоу Цюй-фэя уходят своими корнями в многовековую письменную традицию описания Юга, которая начинается со времен династии Хань (III в. до н.э. — III в. н.э.). Большинство из известных ныне наиболее ранних (дотанских) произведений не сохранились в своем первозданном виде. Некоторые из них «собраны», некоторые известны по разрозненным цитатам в тех или иных памятниках, прежде всего в лэйшу. Например, в И вэнь лэй цзюй («Собрание по родам [сообщений] о [конфуцианской] классики и [остальной] литературе», составитель Оуян Сюнь и др., 604 г.), Чу сюэ цзи («Записи для начинающего учиться», составитель Сюй Цзянь и др., 713-742), Тай пин юйлань («Императорское обозрение годов Тай-пин», составитель Ли Фан, 984 г.), а также в Шуйцзинчжу («Комментарии к "Канону рек"», 527 г.) Ли Дао-юаня, Ци минь яо шу («Важнейшие навыки народа Ци», составитель Цзя Сы-се, VI в.) и др. 23.

Ниже приведем названия некоторых ранних авторских трудов о Юге.

династия Хань — Ян Фу. И у чжи («Описание удивительного»);

Троецарствие, династия У — Вань Чжэнь. Наньчжоу и у чжи («Описание удивительного в южных провинциях»); Шэнь Ин. Линьхай шуйту и у чжи («Описание удивительного на территории Линьхай»);

династия Цзинь — Гу Вэй. Гуанчжоу цзи («Записи о Гуанчжоу»); Лю Синь-ци. Цзяочжоу цзи («Записи о Цзяочжоу»); Цзи Хань. Наньфан цаому чжуан («Внешний вид растительности Юга»); Чжан Хуа. Бо у чжи («Описание всевозможного»);

династия Лян — Жэнь Фан. Шу и цзи («Записки об удивительном»);

династия (Лю)-Сун — Ван Шао-чжи. Ши-син цзи («Записи периода правления Ши-син»);

династия Тан — Чжэн Сюн. Паньюй цзацзи («Разрозненные записи о городе Паньюй»); Мо Сю-фу. Гуйлинь фэнту цзи [50] («Записи о местных обычаях в Гуйлине»); Фан Цянь-ли. И у чжи («Описание удивительного»); Цзя Гун-лу. Бэйху лу («Записи о дворах северян(?)»); Лю Сюнь. Линбяо лу и цзи («Записи об удивительном в Линбяо»); Чжэн Хуань-гу. Бо и чжи («Описание всевозможных диковин») и др. 24.

Сочинения Чжоу Цюй-фэя и Фань Чэн-да по форме и по составу объектов описания близки ко многим названным выше трудам. Можно сказать, что оба памятника принадлежат к насчитывавшей ко времени их появления уже более тысячи лет традиции описания Юга, которую они продолжили и развили. Уже в наиболее раннем из известных трудов о Юге, сочинении Ян Фу И у чжи («Описание удивительного»), которое было создано при династии Хань, встречаются описания географических объектов (гор, рек и др.), иноземных стран, животных, растений, минералов, а также местных обычаев 25. В Лин вай дай да и Гуйхай юйхэн чжи, как и в ранних сочинениях, важным побудительным мотивом для составления описания того или иного объекта служит то, имеет ли он какое-либо особое применение (его «полезность») или является удивительным, диковинным. От более ранних трудов они отличаются прежде всего широтой охвата, многообразием содержащихся сведений, включающих подробные сообщения не только о вышеперечисленном, но и о мероприятиях, проводимых местной администрацией, о деталях жизни местного населения, например, о торговле, ремеслах и т.п.

Непосредственный предшественник — Чжу Юй

На основе анализа сохранившихся сунских памятников можно увидеть, что для Фань Чэн-да и Чжоу Цюй-фэя одним из непосредственных предшественников в описании Юга был Чжу Юй [51] (1075? — после 1119) автор сочинения Пинчжоу кэтань («Из бесед в Пинчжоу», 1119), которое, кстати, по мнению И. Алимова, является образцовым бицзи (см. [4]). Это сочинение не сохранилось в целостном виде, во время династии Цин оно было «собрано» из отдельных фрагментов, сохранившихся в Юн-лэ дадянь. Часть заметок посвящена Югу, но не Гуанси, а Гуандуну и крупнейшему китайскому портовому городу Гуанчжоу, в котором он жил.

Вероятнее всего, Фань Чэн-да и Чжоу Цюй-фэй были знакомы с записками Чжу Юя. По крайней мере некоторые затронутые им темы уточняются и развиваются в их работах. Ярким примером является описание кистей. В сочинении Фань Чэн-да есть утверждение: «За хребтами также есть зайцы, но крайне мало» (см. Текст А.V.19). Сама по себе эта фраза кажется странной, тем более что в ней о кистях ничего не сказано. Сопоставление с текстом Пинчжоу кэтань показало, что фраза Фань Чэн-да, с которой согласился и Чжоу Цюй-фэй, является своего рода уточнением сообщения Чжу Юя, который писал, что заячьи кисти самые лучшие, но в Гуаннани (Гуанси и Гуандун) зайцы не водятся, поэтому там пользуются петушиными перьями (см. [4, с. 194]). Как видим, Фань Чэн-да не согласился с этим и сообщил, что в Гуанси зайцы есть, хотя их мало, а Чжоу Цюй-фэй, изучив проблему, подвел итог и добавил, что тем не менее на Юге есть чем писать: «В центральной провинции Цзинцзян превосходные овечьи кисти, которые пользуются известностью в глубинном Гуане» (см. Лин вай дай да, VI.[I].2).

Предпосылки появления Лин вай дай да и Гуйхай юйхэн чжи

С чем связано появление этих сочинений именно в то время? Причина скорее всего состояла в том, что к 70-м годам XII в. в сунском Китае еще не существовало подробных и обстоятельных отвечающих требованиям времени историко-географических описаний Гуанси, что отличало эту губернию от других. Знание историко-географических описаний было неотъемлемым требованием, предъявляемым к чиновникам. Например, в сочинении Чжу Юя Пинчжоу кэтань читаем:

«Однажды на приеме правитель лично задал вопрос [начальнику провинции Чан], на каком отдалении от главного города провинции находится гора Сишань. Начальник был не готов и затруднился с ответом. Гора Сишань в уезде Уси провинции Чан, как известно, в просторечии зовется [52] Хуйшань, а географического описания своей области начальник не читал. Откуда ему было знать!

Правитель взглянул на приближенных и молвил: "Служит начальником провинции, а не знает, какие горы и реки находятся в ее границах. Можно представить, как он управляет!"

Отослал этого человека и больше никогда не позволял ему и слова сказать» (см. [4, с. 198]).

Чиновник не был тотчас снят с должности, но его репутация существенно пострадала. Для того чтобы эффективно управлять провинцией, необходимо было ее знать. Это оказывалось возможным только при личном ознакомлении в ходе поездок во время исполнения поручений, а также если чиновник читал и изучал имеющиеся географические описания.

Перемещение центра китайской государственности на юг в 1127 г. привело к более интенсивному освоению Гуанси, но до Фань Чэн-да, как заметил он сам, тамошние чиновники не путешествовали и подробных отчетов не составляли. Имелись лишь сочинения авторов времен правления династии Тан, и то в основном поэтического характера. Ведь именно с ними знакомился Фань Чэн-да, составляя свое первое впечатление о Юге. Немногочисленные танские географические описания если и сохранились, то сообщенные в них сведения заметно устарели и охватывали, очевидно, меньшее географическое пространство 26. О нерадивости и лености многих предшественников писал и Чжоу Цюй-фэй. Назначение в Гуанси никогда не было престижным, и отправляли туда далеко не лучших чиновников. Можно предположить, что в данной ситуации Фань Чэн-да взял на себя труд по составлению всеобъемлющего описания Гуанси. Он осознавал свое новаторство, в его сочинении есть, например, такие слова: «Эти два обстоятельства в литературе не описаны, я первый описал их» (см. Текст А.VI.2).

Сбор сведений о месте службы входил в обязанности чиновников, поэтому Фань Чэн-да не только сам собирал их, но, видимо, такую же задачу ставил и перед своими подчиненными. Упорядочивая полученные данные, Фань Чэн-да отбирал те, которые имели познавательный интерес. Он писал: «То, что узнавал удивительного, записывал. Благодаря этому и накопился большой материал» (см. Текст А.VI.0). Фань Чэн-да смог записать только часть из того, что смог узнать: «Записывал от случая к случаю — самую малость из того, о чем узнал» (см. Текст А.VIII.0). [53]

Источники для написания Лин вай дай да

Труд Чжоу Цюй-фэя уже потому можно назвать научным, что в нем значительное место занимала обработка письменных источников: исторических (династийные истории, эпиграфика) и естественнонаучных (бэньцао, специальные сочинения).

В сочинении есть ссылки на Ши цзи Сыма Цяня, цитаты из Тан шу («История [династии] Тан»), Цзинь шу («История [династии] Цзинь»). Там, где дело касалось известных ему реалий, он всегда высказывался достаточно определенно — местами соглашался и дополнял, а кое-где не соглашался и исправлял. Характерной чертой его стиля является спор с авторами Тан шу. Он относился к их сообщениям критически, это видно на примере оценки сообщения о капоковом дереве.

«Танские историки полагали, что это губэй, а также полагали, что оно относится к травам. Видимо, перепутали знаки гу и цзи. Травы и деревья — разные вещи. Не знаю, есть ли еще губэй, получаемый из трав, но это решительно не цзибэй, получаемый с деревьев. Знак "дерево" крайне мало похож по написанию на знак "трава". Не уверен — вот и делюсь своими сомнениями!» (см. Лин вай дай да, VI.[II].8).

Когда Чжоу Цюй-фэй имел возможность, он вносил исправления, а если у него не было достоверных сведений, то он делился со своим читателем сомнениями, тем самым указывая, какие сообщения широко используемых источников нуждаются в проверке и уточнении.

В Лин вай дай да в различных описаниях, связанных с провинцией Юн, встречаются скрытые цитаты из сочинения видного политического деятеля периода Северная Сун Ван Ань-ши (1021-1086), которое называется Лунь Юнгуань ши и («Изыскания о делах Управления провинции Юн»).

Большое внимание Чжоу Цюй-фэй уделял эпиграфическим надписям, например, в Лин вай дай да приведен уникальный текст стелы, составленный известным губернатором Аньнани Гао Пянем (?-887).

Автор также использовал материал ранних сочинений о Юге, например, Цзяочжоу цзи («Записи о Цзяочжоу») и Гуанчжоу цзи («Записи о Гуанчжоу»).

Он внимательно анализировал естественнонаучные сочинения типа бэньцао (рецептурные сборники), которые представляли собой не просто собрания лекарственных рецептов и рекомендаций, [54] но и совокупность сведений о растительном и животном сырье 27. Для Чжоу Цюй-фэя, как и для его предшественников, в описании какого-либо объекта важной характеристикой является его полезность. Обращение к бэньцао, как правило, и возникало тогда, когда необходимо было сказать об этом. Там описания объектов, особенно экзотических, нередко граничили с вымыслом. Чжоу Цюй-фэй критически соотносил сообщения бэньцао с новейшими сведениями, со своим собственным опытом, и только после этого он либо соглашался, либо, как это часто случалось, вносил уточнения. Когда он встречал неверное утверждение, то непременно указывал на это и пытался найти рациональное объяснение. Например, в конце описания сталактита он пишет:

«В пещерах, где возникают сталактиты, хотя и говорят, что они глубоки и далеки, змеи и всякие твари не обитают. Комментаторы Бэньцао также говорят о том, что в отдаленных влажных и темных пещерах драконами и змеями вырабатывается ядовитое ци. Это большое заблуждение! Если человек всего лишь по ошибке выпьет воду, в которой вываривались сталактиты, то это приведет к потере голоса. Вот каково действие этого яда» (см. Лин вай дай да, VII.[IV].8).

Описывая народы Юга, Чжоу Цюй-фэй использовал труды предшественников. Например, он приводит сообщение о народе лао, заимствованное из работы танского автора Фан Цянь-ли И у чжи, которое оставил без комментария, тем самым выразив к нему свое доверие. Обратим внимание на то, что это, кстати, пример использования цитаты из предшествующего научного сочинения с упоминанием имени автора и названия работы.

Чжоу Цюй-фэй использовал также материалы из сочинения Бо у чжи («Описание всевозможного»), написанного, вероятнее всего, Чжан Хуа (дин. Цзинь). Описывая шкуру какого-то горного животного, он замечает, что это и есть то, что в Бо у чжи называлось шкурой «носорога бичэнь». Кроме этого, есть ссылки на специальное сочинение о пионах Оуян Сю Мудань цзиЛин вай дай да оно названо Мудань пу). Чжоу Цюй-фэй также, следуя за Фань Чэн-да, приводит цитаты из поэтических произведений о Юге знаменитых танских писателей Хань Юя, Лю Цзун-юаня и др. [55]

Он был знаком с сочинениями по даоской алхимии. Когда речь зашла об описании киновари, он сослался на даоский трактат Дань цзин («Канон о киновари») и упомянул имя Гэ Хуна, знаменитого даоса времен династии Цзинь.

Особый круг источников Чжоу Цюй-фэя составляли материалы устных бесед с местными жителями. Среди них важное место занимают местные предания. Нам известен один из его собеседников по фамилии Нин, который жил в провинции Цинь. Его рассказы автор не считал небылицами, он доверял ему и, передавая их содержание, ссылался на него в Лин вай дай да (например, о плодах растения юйгань, VIII.13). На страницах сочинения Чжоу Цюй-фэя неоднократно звучит живая речь современников автора, и не столько чиновников, сколько простых людей, к примеру повара и лодочника (Х.[1].7, IX. 10).

Чжоу Цюй-фэй и Фань Чэн-да — государственная деятельность и литературное творчество

О биографии Чжоу Цюй-фэя

Известно, что Чжоу Цюй-фэй (1135-1189) был родом из округа Юнцзя провинции Вэнь, что в губернии Лянчжэдунлу (на территории совр. пров. Чжэцзян). Сохранились некоторые сведения о родственниках Чжоу Цюй-фэя. Его брат Чжоу Дин-чэнь (второе имя — Чжэнь-бо, 1126-1186) был учеником великого сунского философа Е Ши (1150-1223), цзюань XXIV собрания трудов которого Шуй-синь цзи («Собрание [работ господина] Шуй-синя») содержит раздел Чжоу Чжэнь-бо му чжимин («Надгробная надпись на могиле Чжоу Чжэнь-бо»). В китайской истории сохранилось также имя его сына — соответственно племянника Чжоу Цюй-фэя, Чжоу Дуань-чао (1172-1234) (см. [138, с. 1]).

Свою чиновничью службу Чжоу Цюй-фэй начал в 1163 г. после прохождения экзаменов и получения ученой степени цзиньши (см. [108, с. 593]). И хотя он не вошел в пятерку первых лауреатов, но вряд ли приходится сомневаться в том, что он получил хорошее образование, обладал незаурядными способностями и широкими знаниями. По сведениям историко-географического описания его [56] родной провинции Вэнь Цзяцзин Вэньчжоуфу чжи («Описание центральной провинции Вэнь в годы правления под девизом Цзя-цзин (1522-1566)», цз. III), Чжоу Цюй-фэй являлся одним из старших учеников (гао дицзы) известного сунского мыслителя Чжан Ши (псевдоним Нань-сюань, 1133-1180), которого китайская традиция ставит в один ряд с Чжу Си (1130-1200), называя их вместе с Люй Бо-гуном (1137-1181) «тремя [великими] мудрецами Юго-Востока» Китая.

По мнению китайского ученого Ян У-цюаня, во время сдачи экзамена Чжоу Цюй-фэю было 29 лет. Где он служил сразу после этого, неизвестно. В Гуанси же он прибыл в 1172 г. Такая дата зафиксирована в сочинениях Гуйшэн (цз. II) и Юэси цунцзай (цз. II), в которых воспроизведены каллиграфические надписи, оставленные путешествующими чиновниками, в числе которых был и Чжоу Цюй-фэй, на стенах пещеры Лунъинь и на горе Цисин (см. [138, с. 1-2]). А отбыл оттуда в 1178 г., т.е. прослужил на Юге без малого шесть лет. Что касается человеческих качеств Чжоу Цюй-фэя, то особенности стиля Лин вай дай да и характер его суждений выдают в нем хорошо образованного и любознательного, весьма эмоционального и искреннего человека, умевшего переносить тяготы, разбирающегося в военном деле и, возможно, не раз рисковавшего жизнью. О твердости и принципиальности его характера, бесспорно, свидетельствует и тот факт, что имя, которым подписано сочинение — Цюй-фэй, — можно перевести как «отбросивший ложь», а имя, под которым он был известен современникам — Чжи-фу, — как «прямой (честный, нелицеприятный, бескорыстный) муж».

В тексте памятника встречаются данные, по которым можно составить общее представление об этапах его службы в Гуанси. Их три.

1. 1172-1173 гг. Прибыв в Гуанси, Чжоу Цюй-фэй служил в граничащей с Дайвьетом провинции Цинь. В ту пору он был уже зрелым 37-летним мужчиной. В Циньчжоу чжи («Описание провинции Цинь») и ряде других источников упомянуто, что в провинции Цинь он занимал должность цзяошоу, в обязанности которого входило наблюдение за деятельностью провинциальных школ (см. [115, цз. 4, с. 4]). Об этом же сказано в гл. 9 Циньчжоу сюэцзи («Записки о школах провинции Цинь») сочинения Чжан Ши Нань-сюань цзи(«Собрание [работ] Нань-сюаня») (см. [138, с. 3]). [57]

Этот этап служебной биографии автора связан с заболеванием тяжелейшим недугом — тропической лихорадкой. В тексте не указано точной даты, но по нашему предположению это произошло где-то в конце 1172 г. — первого года его службы в провинции Цинь. Выздоровление, вероятно, приходится на первую половину 1173 г. Сообщение о болезни является крайне важным с точки зрения выявления глубинных сторон его отношения к Югу. Издревле представление о неизбежности заболевания этой трудноизлечимой болезнью было одним из основных стереотипов восприятия этих земель в Китае. В Гуанси только город Гуйлинь был более или менее пригоден в качестве места проживания для северянина. Автор дает понять, что любой китайский чиновник осознавал, что, выезжая за его пределы, он неизбежно подвергал свое здоровье смертельной опасности. Сам Чжоу Цюй-фэй заболел, находясь в провинции Цинь, он хорошо осознавал, что, попав в такое положение, оказался «в чрезвычайной опасности». То, что Чжоу Цюй-фэю удалось преодолеть недуг, бесспорно, обострило его восприятие окружающего мира и, очевидно, привязало к Югу. После чудом пережитой болезни все, что касалось Юга, стало восприниматься им как крайне важное. Иными словами, служба на Юге не была проходным этапом в его карьере, а стала поворотным пунктом в его жизни 28.

Не вызывает сомнения, что у Фань Чэн-да с первого года службы в Гуанси сложились хорошие отношения с Чжоу Цюй-фэем. По всей видимости, недавно прибывший новый генерал-губернатор после выздоровления отправил Чжоу Цюй-фэя в отпуск домой. Известно стихотворение Фань Чэн-да, посвященное Чжоу Цюй-фэю, датируемое промежутком времени между третьим и восьмым месяцами 1173 г., которое называется Сун Чжоу Чжи-фу цзяошоу гуй Юнцзя («Провожая цзяошоу Чжоу Чжи-фу, возвращающегося в Юнцзя»). Приведем его дословный перевод:

Чуть мерцает в лампе огонь — беседа ученых горька,
Жизнь проходит в скитаниях дальних — приятного мало,
Прошлой ночью в Жунси был ливень — вода поднялась на три цуня,
[58]
Ныне утром в Гуйлине 29 застал нас сильный мороз.
Друзья дорогие сюда приезжают из срединных провинций редко,
Расставаться же здесь, на краю света, воистину, очень тяжко.
Что ж, улыбнусь, не следует боле судить о разлуках да встречах,
Мало что ли их было у нас, — вот и ты выступаешь в обратный путь.

Из стихотворения можно понять, что Фань Чэн-да считал его своим задушевным другом, находил в нем достойного собеседника и надежного спутника в путешествиях 30. Между ними существовало доверие. Отправляя Чжоу Цюй-фэя в отпуск, генерал-губернатор мог рассчитывать на то, что восстановивший силы его друг окажется полезным на каком-либо ответственном участке. Вернувшись в Гуанси, он получил повышение.

2. 1173-1175 гг. Следующим этапом карьеры Чжоу Цюй-фэя является должность управляющего уездом Линчуань, который был расположен в центральной в Гуанси провинции Цзинцзян. Это был сложный период в жизни автора, и связан он был с подчинением яо, которые населяли земли, прилегающие к административному центру Гуанси г. Цзинцзяну. Автор писал: «Когда я наводил порядок в уезде Линчуань, что в центральной провинции Цзинцзян, некоторые из людей яо самовольно развоевались» (см. Лин вай дай да, Х.[Ш].10). Из Лин вай дай да известно о приказе Фань Чэн-да, обращенном непосредственно к Чжоу Цюй-фэю, с требованием не только изучать положение дел у яо, которые воспринимались как пограничный народ, но и в случае необходимости проводить против них силовые акции. Деятельность Чжоу Цюй-фэя оказалась успешной, после ряда поражений яо покорились и принесли клятву, текст которой автор приводит полностью (Х.[Ш].9). Видимо, после этого между ним и верхушкой яо сложились настолько доверительные отношения, что в засуху он вместе с их шаманами принимал участие в обрядах вызывания дождя в пещере Линъянь (см. Лин вай дай да, I.[I].8). [59]

Можно предположить, что затем Чжоу Цюй-фэй был переведен в другой уезд центральной провинции, который назывался Гусянь. В тексте встречается фраза: «Я, служа в уезде Гусянь, постоянно ел купленную рыбу» (Лин вай дай да, Х.[I].7).

3. 1175-1178 гг. В памятнике не сказано, когда точно автор служил в уезде Гусянь и какую должность он там занимал. Принимая во внимание вывод Ян У-цюаня, который он сделал на основе анализа упоминавшегося сочинения Чжан Ши, о том, что в 1177 г. Чжоу Цюй-фэй вновь занимал должность цзяошоу в провинции Цинь, и то, что его учитель Чжан Нань-сюань являлся генерал-губернатором губернии Гуаннаньсилу после Фань Чэн-да (1175-1178), можно предположить, что Чжоу Цю-фэй служил в уезде Гусянь до 1177 г. По каким причинам ему пришлось дослуживать в старой должности в провинции Цинь, можно только догадываться.

Положение Чжоу Цюй-фэя в административной иерархии Гуан-си было ниже, чем у Фань Чэн-да, но прослужил он в Гуанси дольше, видел больше. Судя по тексту, за годы службы Чжоу Цюй-фэй имел возможность побывать в самых отдаленных уголках. Особенно хорошо ему были известны пограничные с Дайвьетом провинции Цинь и Лянь, бесспорно, он был хорошо знаком с районами проживания народов яо в центральной провинции Цзинцзян. Кроме того, в Лин вай дай да есть подтверждения тому, что он плавал в Гуандун по реке Сицзян, бывал в г. Паньюе.

Заметим, что есть некоторые основания предполагать, что Чжоу Цюй-фэй либо на какое-то время возвращался в Гуанси и после 1178 г., либо, что более вероятно, интересовался происходящими там событиями. В тексте есть сообщение, датированное 1181 г., о прохождении государственного экзамена в г. Цзинцзяне двумя местными жителями (I.[I]. 14).

О том, как сложилась судьба Чжоу Цюй-фэя после отъезда из Гуанси, известно крайне мало. Из сообщения историко-географического описания Чжэцзян тунчжи мы знаем, что он занимал пост тунпаня в центральной провинции Шаосинфу в губернии Лянчжэдунлу (совр. Чжэцзян) (см. [138, с. 5]). [60]

Данные Лин вай дай да об административной деятельности Фань Чэн-да как генерал-губернатора Гуаннаньсилу

Мы не будем подробно останавливаться на биографии Фань Чэн-да — это отдельная тема 31, скажу только о том, какие сведения о нем предоставляет Лин вай дай да. Они касаются следующих сфер его деятельности: 1) административной — обустройство аппарата управления; 2) экономической — упорядочение торговли солью, транспортных перевозок и т.п.; 3) дипломатической — урегулирование отношений с местными народами, организация приема посольства из государства Дайвьет в 1173 г. Активные мероприятия во всех трех сферах Фань Чэн-да начал проводить сразу после вступления на должность.

Заслуга Фань Чэн-да, который в силу своего высокого положения, авторитета и связей мог обращаться напрямую ко двору, состояла в том, что он решительными действиями привел в порядок ханьский административный аппарат. В своей управленческой деятельности Фань Чэн-да был решителен и, когда необходимо, жесток. Начиная с первых же дней пребывания в Гуанси он повел решительную борьбу с сепаратизмом местных горских властителей (например, в провинции И) и одновременно с чиновниками, которые потакали им. Узнав о проступках чиновников, он сразу арестовывал их и приговаривал к суровым наказаниям («снимая с должностей, ссылал»).

Вместе с упорядочиванием административного аппарата Фань Чэн-да решал вопросы экономические. Одной из основных статей дохода в Гуанси была продажа соли. Сразу после вступления в должность он представил доклад императору, в котором правдиво осветил ситуацию и предложил конкретные меры по повышению доходов. Они были строгими и носили принудительный характер, направлены на прекращение произвола чиновников, которые самовольно торговали солью. По мнению Чжоу Цюй-фэя, средства, предложенные Фань Чэн-да, были «экономными и легко осуществимыми» (см. Лин вай дай да, V.2).

В отношениях с туземными правителями он умело совмещал дипломатические и военные меры, при этом никогда не злоупотребляя последними. Благодаря гибкой, но одновременно очень [61] суровой и последовательной политике, ему удалось создать благоприятные условия для сосуществования и предупреждения конфликтов. Пути были как мирные (переговоры, пиры, заключение соглашений), так и военные (уничтожение непокорных лидеров и их вооруженных формирований).

О мерах, предпринятых против яо, чьи территории вплотную прилегали к ханьским землям в центральной провинции Цзинцзян, подробно рассказано в сочинении самого Фань Чэн-да. Именно они позволили избежать длительных и изнурительных конфликтов с ними. Его опыт урегулирования отношений с горным народом может быть поучительным и в наше время. Прежде всего, он полностью вывел правительственные войска, что сняло напряжение. Но это не означало военного ослабления, поскольку одновременно с этим он создал военизированные отряды на основе местного ханьского населения. Назначив из их числа старших, он запретил им вступать в контакт с яо. Все отряды были вооружены и обучались военному делу. Если яо нападали на один такой отряд, то остальные отряды оповещались барабанным боем и приходили им на помощь. Результаты не заставили себя ждать. Поскольку войска были выведены, то все подходы к ханьским селам оказались открыты, но яо более не могли совершать набеги на земледельцев, так как всюду их ждал отпор. Логика развития событий подтолкнула их к осознанию необходимости вести торговлю. Яо стало выгодно покупать у ханьцев соль и рис. Как писал Фань Чэн-да, «все были довольны и выполняли приказы». Далее, завязав мирные отношения с ближайшими яо, мудрый генерал-губернатор с их помощью замирил яо из отдаленных горных районов. После этого для ведения торговли были учреждены два рынка, правители ближних яо были еще и щедро награждены (см. Текст Б. П).

Фань Чэн-да довелось проявить свои способности и в дипломатической области. Особенно ярко он проявил себя во время приема посольства из Дайвьета. Из сообщений самого Фань Чэн-да и Чжоу Цюй-фэя мы узнаем, что в таком деликатном для китайцев вопросе, как взаимоотношения с этим государством, требующим повышения инвеституры своего правителя до уровня вана независимого государства, он проявил себя очень осторожным и проницательным политиком, остерегавшимся принимать решения, которые могли бы нанести урон престижу своего государства.

Перед Фань Чэн-да тогда стояла очень сложная задача. В 1173 г. китайский император приказал генерал-губернатору Гуанси, [62] которым до него являлся Ли Дэ-юань, закупить обученных слонов. Этим воспользовался вьетский правитель Ли Ань-тонг (прав. 1138-1175) для того, чтобы добиться выдачи нового указа. Первым его шагом было контрпредложение — принять слонов в качестве дани 32.

В сочинении Фань Чэн-да эта операция описана достаточно подробно, поскольку бремя по ее осуществлению легло на его плечи. Открыто просить о продаже слонов на официальном уровне в 1173 г. правителей Дайвьета было нельзя, тем более что накануне вьетским посольствам повелели прибывать не в столицу, а в Гуан-си и передавать дань там. Сложилась деликатная ситуация. О том, что переговоры носили конфиденциальный, а не официальный характер, говорит тот факт, что переписка с официальными лицами Дайвьета велась Ли Дэ-юанем по местному обычаю с помощью «деревянных зажимов». Китайская сторона подчеркивала, что намеревается именно купить слонов.

Случилось так, что переговоры, начатые Ли Дэ-юанем, пришлось доводить до конца уже Фань Чэн-да. Очевидно, что от их исхода во многом зависела его судьба. Успех же переговоров мог быть использован обоими государствами для прояснения многих спорных вопросов. Сам Фань Чэн-да не советовал давать вьетам разрешение на приезд со слонами в столицу Китая, но двор настоял, и он выполнил приказ. В конце концов, в столицу пришла партия слонов, а с нею большое посольство. Оба автора подчеркивают, что обеспечение доставки дани вьетским посольством было крайне дорогостоящим (к тому же вьеты пускались на всякие хитрости, например, получали у китайцев деньги на оплату переправы слонов, а сами гнали их через реки вплавь). Фань Чэн-да распорядился, чтобы на пути посольству оказывали всемерную помощь. [63]

Чжоу Цюй-фэй писал, что тогда «проявляли и силу, и строгость, но также щедро угощали, устраивали пиры и раздавали подарки».

На обратном пути послы Дайвьета, стремясь извлечь из визита в Китай максимальную пользу для своего государства, побуждали китайские власти поднять статус своего посольства хотя бы до той степени, как это было при посольстве в 1156 г. Вьеты предложили устроить на подворье резиденции генерал-губернатора Гуанси торжественный пир. Фань Чэн-да отказал им и общался с послом через одного из своих офицеров. Диалог Фань Чэн-да с ним свидетельствует о китайском видении статуса Дайвьета накануне признания его в качестве государства. Из слов Фань Чэн-да можно понять, что в то время Дайвьет официально считался Аньнань духуфу и по своему статусу был равным генерал-губернаторству в Гуанси. Соответственно дайвьетский правитель приравнивался к генерал-губернатору. Поскольку посольство же, вероятно, проходило до того, как вьетскому правителю был пожалован титул Аньнаньго-ван («правитель страны Аньнань»), то поэтому Фань Чэн-да и отказал послу в официальной встрече. Иными словами, он дал понять, что видел в нем чиновника смежного ведомства из соседней области, а не посла независимого государства. Соблюдая внешние приличия, он стремился поскорее отправить посольство обратно. И все же в конце описания всех этих событий автор замечает: «Определенно, Аньнань настоящего времени — это не Цзяочжи древности» (см. Текст B. VII).

Итак, с именем Фань Чэн-да связано усиление административного управления в Гуанси, наведение порядка среди местного чиновничества, укрепление армии, а также упорядочивание отношений с вьетским государством и местными народами. И из обоих текстов можно увидеть, что он сумел проанализировать ситуацию, принять правильные решения и воплотить их в течение двух лет в жизнь. Можно сказать, что своей деятельностью он придал мощный импульс дальнейшему интегрированию Гуанси в политическую и экономическую систему китайского государства.

Замысел и его воплощение

Известно, что при исследовании средневековых китайских памятников особое внимание следует уделять предисловию автора. В нем, как правило, излагался замысел произведения, основные цели и ключевые проблемы, в нем автор также стремился передать [64] читателю тот душевный настрой, который сопутствовал работе над текстом, и познакомить его с обстоятельствами, которые способствовали или препятствовали работе. Рассмотрим предисловия Фань Чэн-да и Чжоу Цюй-фэя.

Современникам Фань Чэн-да Юг казался краем далеким и непригодным для жизни. Он пишет, что все его друзья горевали от одной мысли о том, что ему придется жить в тяжелых природных условиях жаркого захолустья. Каким было отношение самого Фань Чэн-да к Югу перед отправкой туда, сказать сложно, но по всей вероятности, он хорошо представлял себе, что его ожидает. Не имея возможности узнать что-либо от очевидцев, он нашел выход в том, что досконально ознакомился с поэтическим образом Юга, существовавшим до него в китайской литературе, — прежде всего в поэзии эпох Тан и Северная Сун. Прочитанное придало ему бодрости. Он узнал, что в Цзинцзяне, в центральной провинции губернии Гуаннаньсилу, нет так пугавшей ханьцев тропической лихорадки чжанли. С этим и отбыл.

Оказавшись на Юге, он ощутил свою оторванность от родственников и друзей. Но налетевшую было грусть сменила радость. Образ Юга, почерпнутый из литературы, предстал перед ним во всей красе своих пейзажей и величии гор и их причудливых очертаний.

Началась работа. Фань Чэн-да пишет о том, как он строил отношения с местным населением — ханьцами и туземными народами. В основе лежали милосердие и снисходительность, это позволило ему добиться их доверия. Стала складываться атмосфера искренности, никто не допускал обмана и унижений. Когда надо, Фань Чэн-да был жестким, когда надо — мягким, но всегда он был последовательным администратором, который проводил целенаправленную, хорошо продуманную политику. Это принесло плоды: «[Отчеты] об урожае соответствовали собранному. В канцелярии сократилась документация». Занимаясь управленческой и хозяйственной деятельностью, Фань Чэн-да оставался ученым и литератором. Одновременно происходил процесс его совершенствования как человека. Он пишет, что его «сознание умиротворилось там».

Через два года Фань Чэн-да получает назначение в Сычуань. Сначала он попробовал отказаться, но его просьба к императору разрешить ему остаться в Гуанси не была удовлетворена. По дороге в Сычуань, которая заняла шесть месяцев, он и составляет Гуйхай юйхэнчжи. Он писал: «В пути, когда делать было нечего, вспоминал прошлые путешествия». Автора прежде всего интересовали природные [65] условия, жизнь населения, местная продукция. Для полноты картины им были, видимо, составлены карты. Уже находясь в г. Чэнду, он не забывал о Гуанси, здесь он дополнил изложенное некоторыми новыми данными и в 1175 г. закончил работу над сочинением.

В отличие от Фань Чэн-да, который ощущал себя первопроходцем и чувствовал, что отправляется в неведомые земли, где его главной задачей является преодоление предстоящих трудностей, Чжоу Цюй-фэй ощущал себя продолжателем длительной традиции службы на Юге и был настроен на глубокое познание тамошних земель. Его главной задачей было изучение обычаев местных народов и выделение в них основных особенностей, знание которых должно помочь ему и его коллегам успешно выполнять свой служебный долг. Если Фань Чэн-да обращается к наследию выдающихся поэтов эпохи Тан, то Чжоу Цюй-фэй обращается к истории административного освоения Юга. Текст его предисловия наполнен реалиями времен династий Цинь (III в. до н.э.) и Хань (III в. до н.э. — III в. н.э.), когда этот процесс только начинался. Он называет себя чиновником вэй, служащим в Гуйлине, упоминает топоним Хуанчжи.

Из предисловия можно увидеть, что составление памятника началось еще во время службы автора в Гуанси и то, что сбору материала Чжоу Цюй-фэй уделял большое внимание. Если, судя по предисловию, Фань Чэн-да на первое место ставил описание прекраснейших мест, которые ему удалось осмотреть, и всего того, что, по его мнению, было бы полезно знать о тамошних нравах, вещах и землях вообще, то Чжоу Цюй-фэй расширил задачу — он прежде всего собирал материал о соседних странах и пограничных территориях, пытался разобраться, в чем тонкости проводимых там его коллегами мероприятий, а уже затем об обычаях, диковинных вещах и т.п. Целенаправленно собирая нужные ему сведения, он стремился увидеть все воочию или расспросить знающих людей. И если Фань Чэн-да принялся за написание своего труда уже за пределами Гуанси на пути в Сычуань, то Чжоу Цюй-фэй большинство записей сделал еще во время службы. Всего получилось 400 с лишним статей.

В отличие от Фань Чэн-да, который придавал своей работе большое значение, Чжоу Цюй-фэй старался забыть о своем труде и все, что напоминало о его службе; возможно, он преднамеренно оставил там всю книгу или ее большую часть. Почему? Фань Чэн-да уезжал из Гуанси хотя и с неохотой, но с радостным ощущением того, что его миссия выполнена успешно. Чжоу Цюй-фэй же, как может показаться, уезжал уставшим и чем-то огорченным, [66] возможно, он был обижен за понижение в должности, возможно, был физически утомлен.

К его удивлению, на родине желавших узнать о Юге было немало. Это придало ему душевных сил и заставило восстановить текст. Написанное он и предложил «вместо ответов» (дай да) 33. Думая о пользе, которое принесет его сочинение, автор явно рассчитывал на внимание к нему заинтересованных лиц.

Итак, как и между самими текстами двух сочинений, так и между предисловиями чувствуется своеобразная перекличка. И в том и в другом можно выделить четыре структурные части: 1) представление о Юге и отношение к нему и своей работе накануне прибытия; 2) краткое описание места службы; 3) характер деятельности; 4) обстоятельства написания сочинения. Судя по соотношению этих частей, можно заключить, что оба автора считали максимально важным полнее раскрыть именно четвертую тему. Тот факт, что трем остальным Чжоу Цюй-фэй уделил значительно меньше внимания, указывает на то, что он осознавал себя преемником и продолжателем дела Фань Чэн-да, но только стремился точнее обозначить, чем отличается его собственный подход. Он хорошо сознавал, что административные свершения его не столь грандиозны, но по значимости собранные сведения не уступают, а, наоборот, превосходят написанное ранее.

Лин вай дай да и Гуйхай юйхэя чжи как произведения китайской науки своего времени. Некоторые черты мировоззрения Фань Чэн-да и Чжоу Цюй-фэя

Оба сочинения, на наш взгляд, следует рассматривать на фоне мировоззренческих исканий и достижений сунской эпохи. В XI-XII вв. в Китае сложилась исключительно благоприятная [67] культурная обстановка для появления сочинений, нацеленных на изучение и осмысление современности. Не будем останавливаться на этом подробно, заметим только, что в то время в Китае происходил процесс переосмысления взглядов на место и роль человека в познании мира 34. Фань Чэн-да и Чжоу Цюй-фэй являлись современниками великих мыслителей, обобщавших тысячелетний опыт развития китайской мысли, Чжу Си (1130-1200), Лу Цзю-юаня (1139-1193) и др. Более того, сам Чжоу Цюй-фэй являлся представителем этой научной среды — как уже было сказано, он являлся одним из лучших учеников знаменитого философа Чжан Ши.

Научность произведений обоих авторов нужно рассматривать с точки зрения достижений современной им науки сунской эпохи. Мы можем заметить, что, например, в отношении познания мира она проявилась в том, что оба автора стремились рассмотреть природную сущность (син) описываемого объекта, показать его таким, каким он есть. Они исходили из того, что мир познаваем и должен познаваться. В расширении и накоплении знания (чжи) о мире есть смысл и есть польза. В этом они видели свой долг (и). В процессе познания использовали свое индивидуальное сознание (синь). Практически в каждом описании они высказывали свои личностные, эмоционально окрашенные (цин) оценки. Научное восприятие обоих авторов вмещало в себя и рациональное, и чувственное начала. Рациональное у них не подавляло чувственное, а чувственное не скрывалось и не отбрасывалось.

В этих сочинениях затронуты сферы нескольких современных наук, прежде всего истории, географии, политологии, этнографии, медицины, биологии, геологии.

С современной точки зрения свидетельством научности обоих трудов служит и то, что цель авторов заключалась в широком смысле слова в познании — получении и распространении новых знаний об окружающем мире, о самом человеке и в уточнении уже известного. Новое знание представлено в их трудах через суждения, образы, понятия, в отдельных случаях через теорию, и заметим, что весьма редко — через символы. Незнание также фиксируется в их работах постановкой вопроса и тогда, когда оно входит в противоречие с уже известным. Способы их работы также можно считать научными (хотя, конечно, не в современном смысле) — они осуществляли проверку и систематизацию информации. [68] Научны и методы их работы. Описывая исторические факты, авторы сначала обращаются к историческим сочинениям и только после этого приводят новые сведения, полученные ими самими, которые могут соответствовать, а могут и противоречить общепризнанным. Оба автора, несомненно, были любознательными и наблюдательными людьми. Заметна их любовь к точности и внимание к деталям, чувствуется внутреннее желание сообщить наиболее точную информацию. Следует подчеркнуть также и развитое эстетическое начало — все, что прекрасно, является объектом их любования и восхищения.

Исключительно интересны наблюдения Чжоу Цюй-фэя, связанные с историей и медициной. Из текста видно, что, проводя специальные изыскания по истории губернии Гуаннаньсилу и пограничного с ней вьетского государства Дайвьет, он рассматривал их в контексте всей китайской истории. Например, он неоднократно обращается к фигуре ханьского полководца Ма Юаня, который один из первых осваивал Юг. Крайне интересно и актуально его сообщение о «медных столбах», установленных для обозначения границ Поднебесной, где ставится вопрос о южных и западных границах империи во времена правления династий Хань и Тан (X.[II].5). Изучив топонимику, Чжоу Цюй-фэй делает любопытное предположение, что столбы находились не только на территории округа Цзяочжи, но и государства Чампа. Более того, мы узнаем, что в провинции Цинь на границе с Дайвьетом они сохранялись и при жизни автора и являлись объектом почитания у вьетского населения. Ценны его описания канала, построенного во времена династии Цинь при Цинь Ши-хуанди, который открывал прямой путь на Юг, и рассказ о руинах возведенного тогда города (X.[II].2). Из отдельных замечаний можно предположить, что канал строился не на пустом месте, а ему мог предшествовать другой (один или несколько), построенный жителями царств Чу или Елан 35 еще до объединения Китая.

Автор был хорошо знаком с современной ему медициной. Давая характеристику заболеваниям, Чжоу Цюй-фэй исходил из представлений медицинской науки своего времени, из ее взглядов на природу человека, причины и механизмы развития заболевания и излечения больного; большое внимание уделяется описанию лечебных свойств растений, методам изготовления лекарственных [69] препаратов. Описывая растения, оценивая их свойства, оба автора приводят сообщения специальных сочинений, например Бэньцао. Описывая животных, авторы приводят характеристики мест их обитания, повадок, а также всегда указывают способы их использования, т.е. говорят об их «полезности» 36. В целом из всего множества объектов Юга Фань Чэн-да и Чжоу Цюй-фэй отбирали то, что представляло интерес не только для читающей публики, но, очевидно, имело хозяйственно-практический интерес для китайской администрации.

Проявлением высокой индивидуальности сознания стало рациональное отношение к сфере религиозного, любое сообщение о сверхъестественном событии рассматривается через призму здравого смысла. Почти все, что касается потустороннего, отделено от основного повествования и осмысляется критически, но с большим уважением и осторожностью. Чжоу Цюй-фэй не был склонен верить и заведомо неправдоподобным вещам. Например, размышляя над этимологией слова цзяочжи (букв. «переплетенные ноги»), старинного названия вьетских земель, Чжоу Цюй-фэй отбрасывает мифологическое и находит прагматическое объяснение, считая, что скорее всего оно связано с каким-либо заболеванием, приводящим к нарушению опорно-двигательного аппарата (см. Лин вай дай да, X.[II].7). Можно полагать, что и при составлении всего труда он относился к отбору и описанию материала с точки зрения здравого смысла. Он описывал не экзотику, а реальность, которая была для него повседневной, хотя она и подходила под определение «удивительное» (и).

В военном деле он разбирался весьма профессионально. Об этом свидетельствует сделанный им анализ достоинств и недостатков китайских и некитайских военных формирований на границе, детальные описания вооружения и оценка тактики ведения боевых действий горными народностями Гуанси. Он особенно тщательно описывал вооружение местных народов, его интересовало то, как оно устроено, и то, что на современном языке военных называется «тактико-техническими данными». Помимо этого, он приводит примеры использования ядов, которыми пропитывали кончики [70] стрел, а также противоядий и иных способов нейтрализации ядов. Его описания носят не этнографический, а военно-практический характер. Так, он весьма профессионально оценивает навыки яо и ли во владении оружием: «Мне довелось узнать о действенности маленьких самострелов чида — материал хорош. Технические навыки натяжения тетивы, спуска тетивы, зажима стрелы пальцами, отпускания стрелы доведены до совершенства. А также узнал, что у людей яо [центральной провинции] Цзинцзян самострелы очень мощные, при выстреле не дают осечек» (Лин вай дай да, VI.[I]. 10).

Почти все, что написано Фань Чэн-да и Чжоу Цюй-фэем, основано на их личном опыте. За всеми описаниями стояли их любознательность, стремление к постижению нового, что часто носило исследовательский характер и принимало форму своего рода научного изыскания. Это оказало влияние на стиль произведении обоих авторов, для которых характерны краткость и конкретность, отсутствие пространных отступлений на другие темы.

Многие заметки Фань Чэн-да лаконичны, в сравнении с Лин вай дай да они напоминают наброски. Некоторые описания состоят из одной-двух фраз и похожи на краткий конспект. Часто это даже не описание, а называние объекта — предмета, растения, животного и т.п., даже более или менее пространные сообщения — чаще всего только тезисы, иногда развернутые, которые будут развиты Чжоу Цюй-фэем. В описаниях некоторых животных, растений, полезных ископаемых Чжоу Цюй-фэй отталкивался от работы своего предшественника — краткие сообщения Фань Чэн-да он дополнял более подробными сведениями, говорящими о практическом применении. Если таких сведений у него не было, он записывал какие-нибудь любопытные, познавательные или забавные истории, в которых упоминается данный объект (например, описание енотовидной собаки фэн, см. Лин вай дай да, IX. 15). Используя текст своего предшественника, Чжоу Цюй-фэй расширял и уточнял его данные. Характерной чертой стиля Чжоу Цюй-фэя является упрощение грамматической и смысловой конструкции текста Фань Чэн-да.

Фань Чэн-да являлся для него авторитетом, но авторитет этот не был непоколебимым — Чжоу Цюй-фэй осознанно брал за основу текст Фань Чэн-да, если требовалось, вносил исправления или пояснения, подчеркивал самое важное, добавлял новые подробности, порой существенно уточняя детали, подмеченные Фань Чэн-да.

Усиление индивидуального начала не означало разрыва с традицией. Напротив, при критическом отношении к трудам [71] предшественников сохранилась преемственность. Для понимания литературных пристрастий и ориентации авторов крайне важно обратить внимание на то, что, описывая горы, Фань Чэн-да и вслед за ним Чжоу Цюй-фэй приводят одну за другой цитаты из стихотворений двух выдающихся поэтов, соратников и одновременно соперников — Хань Юя (768-824) и Лю Цзун-юаня (773-819) 37. Вместе с ними приводится цитата из стихотворения сунского поэта Хуан Тин-цзяня (1045-1105), одного из наиболее крупных поэтов своего времени, оказавшего большое влияние на развитие всей сунской поэзии 38.

Очевидно, что обращение к этим трем поэтам в начале сочинения могло быть воспринято современниками не только как признание того, что автор разделяет их ощущения в восприятии горного края, но и значительно шире — как объявление своего литературного кредо. Более глубокий анализ этого вопроса — тема отдельного литературоведческого исследования, но заметим, что поскольку все три поэта, являясь крупнейшими величинами, ратовали за «восстановление древности» 39, то, видимо, это можно расценить как выражение собственного мировоззрения и в литературной, и, не исключено, в социальной сфере. Упоминание их имен могло быть равносильно декларации, что основным для автора является содержание, а не форма, а язык, хотя и изящный, но деловитый и конкретный, служит главным образом для раскрытия содержания. [72]

Упоминание имен этих трех поэтов не является случайным и потому, что всем им довелось побывать на Юге. Но они узнавали Юг не по своей воле, а переживая южные ссылки, во время которых они занимали чиновничьи должности. Лю Цзун-юань, например, жил в южной части совр. пров. Хунань (провинция Юн) и в Гуанси (провинция Лю), Хань Юй — в Гуандуне (провинция Чао), а Хуан Тин-цзянь даже умер во время последней из них в Гуанси (в провинции И).

В отличие от них, Фань Чэн-да и Чжоу Цюй-фэй, хотя и были направлены туда по воле государя (а не поехали добровольно), не воспринимали свою миссию как ссылку — она и не была таковой. Помещая их в один ряд, Фань Чэн-да словно показывает, что для него важны не идейные расхождения Хань Юя и Лю Цзун-юаня — он не принимает ничью сторону; для него не существенны различия в подходах к языку с Хуан Тин-цзянем, а важна общность судьбы, общность поэтического вдохновения и, в конце концов, даже свое место в литературе 40.

То, что Чжоу Цюй-фэй использовал в своем сочинении те же цитаты, может свидетельствовать о подтверждении его преемственности по отношению к творчеству Фань Чэн-да. Тем не менее цитату из северосунского поэта Хуан Тин-цзяня он поместил в начале описания гор, а цитатами из двух танских поэтов начинает следующую статью, посвященную описанию пещер. Это может быть признаком некоторого различия в его приоритетах, например, более решительное выдвижение на передний план современности. Чжоу Цюй-фэй позволил себе не согласиться с мнением Хуан [73] Тин-цзяня — горы Гуйлиня, как он считает, сравнить с другими горами невозможно.

Итак, представляется, что именно с Фань Чэн-да начинается новый этап введения в китайскую культуру темы описания Юга. Складывается впечатление, что до Фань Чэн-да в китайской литературе Юг — это место ссылки, прекрасные, но отдаленные и чуждые земли. Новаторский пафос сочинения Фань Чэн-да, созвучный духу южносунской эпохи, который передался и автору Лин вай дай да, как раз и состоит в том, что Юг становится местом созидательной деятельности, а не принудительного изгнания.

Лин вай дай да об административном устройстве и о системе управления губернией Гуаннаньсилу в XII в.

Значимость Лин вай дай да для изучения сунского Китая заключается в целостности и разносторонности этого памятника. Даже на взгляд современного ученого Лин вай дай да является трудом энциклопедичным. Попытаемся сформулировать важнейшие вопросы, которые могут быть поставлены при историческом анализе этого памятника. Как складывалась административная система в Гуанси? Что из себя представляла самая южная губерния китайского государства в эпоху Южной Сун (1127-1279)? Как осуществлялось управление ею?

Описанию системы управления Гуанси и ее административно-территориального деления посвящено несколько самостоятельных статей цзюаня I памятника, а в статье «Древние земли байюэ» описана история ее формирования.

Формирование административной системы Гуаннаньсилу

Впервые административное разделение южных территорий было осуществлено во время правления династии Цинь (221-207 гг. до н.э.) императором Цинь Ши-хуаном. При нем были созданы три крупных округа: Гуйлинь, Наньхай, Сянцзюнь.

Следующий цикл реформ происходил в период правления династии Хань. В этих трех провинциях были выделены округа, тогда [74] же был присоединен остров Хайнань. Гуйлинь стал включать округа Юйлинь, Цанъу; Сянцзюнь — округа Цзяочжи, Цзючжэнь, Жинань. На территории, отделенной от провинций Наньхай и Сянцзюнь, был создан округ Хэпу. Хайнань же включал округа Чжуяй, Даньэр. Административный центр, во главе которого стоял цыши, был расположен в центральном городе округа Цзяочжи. Во время же династии Хань, но несколько позже, были созданы девять уездов.

В период Троецарствия формально Юг был подчинен государству У (222-280). В ту смутную эпоху старая имперская система управления едва ли могла сохраниться, поэтому старое административное деление практически перестало существовать. Было выделено два крупных административных подразделения — Цзяо и Гуан. Центральным в Цзяо был г. Лунбянь (вьет. Лонгбиен), в Гуане — г. Паньюй.

Во время правления династии Тан при императоре Тай-цзуне (627-650) административные реформы были проведены в масштабах всего государства, которое было поделено на десять больших областей (дао). Тогда же Цзяо и Гуан были объединены. Административный центр, который возглавлял чиновник цайфанши, был расположен в г. Паньюй. На всей территории были созданы административные единицы шуай и фу 41. Позже при императоре Гао-цзуне (650-684) учредили Аньнань духуфу с центром в Цзяочжоу. Таким образом, видимо, для восстановления и усиления своего влияния на крайнем Юге центр китайской администрации был перенесен из Гуанчжоу в более отдаленное Цзяочжоу 42.

В конце правления династии Тан и в начале правления династии Сун контроль над Гуанси, особенно над ее западной частью, был ослаблен. Территории будущих южносунских провинций Жун, И и Юн имели завышенный статус губерний (лу), а многие местные поселения и районы внутри них — статус провинций и уездов. Многие местные вожди, получая высокие чиновничьи звания и титулы знатности, являлись самостоятельными правителями. Некоторые из них были готовы к созданию своего государства. Так, в XI в. Гуанси и Гуандун потрясли мощные выступления тайских родов под руководством Нун Чжи Гао и его матери, которые с 1038 [75] по 1053 г. четыре раза объявляли о создании самостоятельного государства, устроенного по ханьской модели. Но ему не суждено было возникнуть. Подавление этого выступления заставило китайцев искать пути укрепления Гуанси 43. Последующие меры заложили основы для более жесткого китайского управления. Во времена правления династии Южная Сун, когда в 1127 г. столица китайского государства была перенесена на Юг, пришло время интенсифицировать его освоение.

Административное деление Гуаннаньсилу в эпоху правления династии Южная Сун

Система административно-территориального деления и соответственно система управления в окраинных землях сунского Китая отличалась от той, что существовала в центральных районах. Рассмотрим, что она представляла собой в Гуанси, как об этом говорится в тексте памятника. Обратим внимание на то, что некоторые варианты перевода принятых нами названий единиц административно-территориального деления могут не соответствовать устоявшимся. Это связано с тем, что перед нами стояла задача, составив целостное представление об административной системе, найти адекватный перевод для всех единиц ее структуры, соответствующих строго определенному историческому периоду. Задача усложнялась тем, что к ханьским (т.е. более стандартизированным) относится только часть из них, другая, большая часть относится к определению неханьских единиц административно-территориального деления, что усугубляется преобладанием среди них не столько строго административных названий, сколько статусных (т.е. менее стандартизированных).

Во время правления династии Южная Сун вся территория китайского государства была поделена на 26 губерний (лу). Губерния Гуаннаньсилу была одной из них. Территория губернии была поделена на провинции (чжоу) 44. Центральная в губернии [76] Гуаннаньсилу провинция Цзинцзян называлась центральная провинция (фу), ее историческое название — Гуйлинь.

В период правления династии Южная Сун в состав губернии Гуаннаньсилу было включено 25 провинций, из них 17 составляли так называемую «пограничную зону» (бянь). Эти провинции, в свою очередь, были разделены на две группы. Провинции Юн, И, Цинь, Лянь, Жун (северная), Цюн (с тремя административными районами со статусом провинции) и центральная провинция Цзинцзян образовывали «приморскую пограничную зону» (яньбянь). К востоку от них располагались провинции Лю, Бинь, Гуй, Хэн, Юйлинь, Хуа, Лэй, которые образовывали «вторую пограничную зону» (цыбянь). Провинции, расположенные в восточной части Гуанси, — Гао, Жун (южная), Сян, Тэн, У, Хэ, Сюнь, Чжао протянулись вдоль основной водной магистрали Гуанси и Гуандуна — реки Сицзян или на ее притоках в непосредственной близости к ней. К XII в. большая часть местного населения состояла из ханьцев или максимально китаизированного населения, они считались сравнительно спокойными и не входили в состав «пограничной зоны».

Как видим, граница сунского государства на Юге представляла собой совокупность провинций. Иными словами, ее формировала целая административная структура. Первая пограничная зона была очень велика по площади, она включала в себя земли между хребтами Улин на севере и морем на юге. Можно сказать, что она служила своего рода буфером между Китаем и иноземными государствами — Дайвьетом и Дали. Здесь большую часть населения составляли представители местных народностей (яо, лао и др.), число ханьского населения было минимальным, оно было представлено (кроме центральной провинции Цзинцзян, где было несколько ханьских уездов) преимущественно чиновниками. Это труднодоступные горные и отдаленные районы, расположенные между центрами ханьской администрации и государствами Дали, Дайвьет, княжествами на границе современных КНР, Лаоса и Таиланда. Провинции «второй пограничной зоны» являлись буфером между туземным миром и освоенными ханьцами землями. Она также формировалась линией провинций, но значительно меньших по площади, которые, как и провинции первой линии, располагались с севера на юг, [77] и проходила к востоку от первой, т.е. находилась ближе к более обжитым китайцами районам восточной части Гуанси и к Гуандуну.

Остров Хайнань, который официально назывался «провинцией Цюн», был поделен натри административных района (цзюнь), которые в составе этой провинции были включены в «приморскую пограничную зону».

Самая большая пограничная провинция Юн, которая граничила с государствами Дайвьет и Дали, включала в себя две большие области (дао) Юцзян и Цзоцзян.

В некоторых провинциях губернии Гуаннаньсилу существовали уезды (сянь) — единицы административно-территориального деления, которые были расположены рядом с центрами, где находились органы власти. В них жили ханьцы и максимально китаизированное население, подпадавшие под прямое управление китайской администрации, они выполняли повинности, платили налоги и т.п. В отдельных случаях, исходя из того, что деление на уезды характерно в основном для центральных областей Китая, можно предположить, что подобный статус присваивался владениям некоторых туземных вождей в качестве поощрения за лояльность властям.

Территории и населенные пункты, где большую часть составляло неханьское население, имели свои названия, которые определялись степенью их отдаленности и зависимости от контроля китайской администрации. Более подконтрольные: пограничное селение(чжай), сравнительно крупный населенный пункт с относительно небольшой окрестной территорией; поселок (чжэнь), населенный пункт, видимо, без окрестной территории. Жители пограничных селений и поселков находились под контролем китайских властей, выполняли казенные повинности, здесь могли расквартировываться государственные войска. Менее подконтрольные: район (чжоу), относительно крупный населенный пункт, который являлся административным центром отдельного района внутри провинции; поселение(дун * * * или * * * ), населенный пункт и сравнительно небольшая территория вокруг него. Те поселения, которые были расположены высоко в горах, называли высокогорными поселениями (сидун). Жители районов и поселений находились под значительно меньшим контролем китайских властей, управлялись местными вождями 45. [78]

Материал обоих памятников показывает, что применительно к территориям, наиболее отдаленным от центров китайской администрации, которые были заселены представителями различных народностей, в зависимости от степени их отдаленности и степени контроля над ними в эпоху Южная Сун существовало несколько степеней градации их статуса. Это — цзими, фань («иноземный [подданный]», «иноземец»), мань («варварское [племя]», «варвары»), дао («область»), го («государство») 46.

Цзими — статус единицы административно-территориального деления в пограничной зоне для территорий некоторых туземных родов, приравненных к районам (чжоу) и поселениям (дун) 47. Это, например, земли рода Мо на территории района Наньданьчжоу в провинции И. Во времена Фань Чэн-да главу этого рода Мо Янь-шэня китайские власти считали «главой округа» — цыши (эти должности во времена Сун, видимо, воспринимались как устаревшие, они присваивались местным правителям в качестве поощрения), тогда как ранее глава этого рода носил титул «великий ван Мо» (Мо-даван).

Фаньиноземцы, так в обоих источниках названы некоторые роды и, видимо, родо-племенные объединения и их территории, расположенные в еще большем отдалении от центров китайского управления, чем цзими, с еще большей степенью самостоятельности, например, в провинции И в районе Наньданьчжоу и трех районах Аньхуа это роды (син) Да Чжан и Сяо Чжан, Да Ван и Сяо Ван, а также Лун, Ши, Шэн, Се. [79]

Маньварвары. Сложное понятие, которое в зависимости от контекста имеет расширительное или частное значение. В последнем случае в языке сунских памятников при описании используется для обозначения статуса, отличного от фань. Так, в провинции Жун это — ванцзян, лэшань, илян, чжанин, хунъюань, сунъюнь, янко, елан. В провинции И выделяли следующих мань: фушуй, удун, лунхэ (вариант — лэйхэ), маотань, либо.

Тех фань и мань, которые в провинции И жили сравнительно недалеко от китайского административного центра, называли цяньмань (букв. «мелкие варвары») — «близкими варварами». Тех, кто жил сравнительно далеко, как, например, мань, — это суци, лоцзо,емянь, цзили, люцю, ваньшоу, долин, а-у, — называли шэнмань — «дикие варвары». Здесь как раз пример расширительного значения. Мы затрудняемся сказать, идет ли здесь речь о названиях племен или отдельных родов, а также к какому этносу они принадлежат. Ответ на этот вопрос — за специалистами этнографами.

Даообласть, отличается от двух областей (дао) Юцзян и Цзоцзян в провинции Юн тем, что на них не распространялось прямое китайское управление. Это, по сути, самостоятельное княжество. Например, Локун, Темо, Байи, Цзюдао и др.

Гострана, это Лодянь, Цзыци. Их земли, видимо, формально считались под китайским сюзеренитетом, но влияние Китая там было крайне ограниченным, а отношения носили эпизодический характер.

Все это виды управления окраинными территориями «пограничной зоны», склонными к отделению, которые было трудно удержать в подчинении и которые потенциально могли признать вассалитет по отношению к другим соседним с Китаем крупным государствам — Дали и Дайвьет.

Итак, система административно-территориального деления в пограничной зоне губернии Гуаннаньсилу была сложной, многослойной. Ее характеризует гибкость и учет местной специфики. Цель, которую ставили перед собой китайские власти, — постепенное распространение китайского административно-политического и соответственно экономического контроля. Очевидно, что присвоение того или иного статуса, особенно после войны в XI в. с тайскими родами во главе с Нун Чжи Гао, являлось результатом компромисса между китайскими чиновниками и местными правителями. Система эта отлаживалась на протяжении многих веков. Рассмотрим этапы, зафиксированные в памятниках. [80]

Реформирование административной системы Гуаннаньсилу во время правления династии Сун

Заслуга Чжоу Цюй-фэя заключается еще и в том, что он описал важнейшие этапы формирования современной ему системы административно-территориального деления в Гуанси начиная с эпохи Тан. Этому посвящен раздел «Объединение провинций в Гуанси» (Гуанси шэн биньчжоу, I.I.3). В тексте подчеркнуто, что поскольку Гуанси находится в отдалении от центра китайской государственности и населено в основном не ханьцами, а местными народами, то привнесенная из центральных провинций система не оправдывала себя. Поэтому начиная еще с правления династии Тан, в период с 627 по 649 г., единицы с высоким статусом «провинция» (чжоу) понижались до более соответствующего их размерам статуса «уезда» или даже «пограничного селения». Чжоу Цюй-фэй прямо писал: «Один округ [там] не сравнить с уездом в каком-либо округе Чжэ[цзяна]. В прошлые времена, когда "нарезали" захолустья, [освоенных] пограничных земель было мало, поэтому и учреждали в глуши провинции и уезды, чем придавали им привлекательный вид». Таким образом, он подчеркивает, что прежняя система была практически номинальной, она вносила элемент упорядоченности, но не более того.

Понимание необходимости серьезного реформирования и упорядочивания территориально-административной структуры и системы управления в Гуанси во время правления династии Сун проявилось в XI в. Подчеркнем, что это было время, когда еще не закончилась потрясшая до основания устои китайской власти в Гуанси борьба тайских народов (1038-1053) провинции Юн под руководством Нун Чжи Гао за создание собственного государства в бассейне р. Сицзян с центром, видимо, не где-нибудь, а в городе Гуанчжоу. Первые реформы прошли уже в период правления под девизом Хуан-го (1049-1054). Центральной стала считаться провинция Гуй (при Южной Сун ее называли Цзинцзян), где был учрежден пост генерал-губернатора.

Рассмотрим с помощью табл. 2, какие провинции подвергались реформированию и в какие годы. Постараемся определить характер реформ. [81]

Таблица 2. Реформирование единиц административно-территориального деления (ЕАТД) в Гуанси

Период правления

В каких провинциях происходили реформы ЕАТД

Названия ЕАТД до преобразования (все — провинции (чжоу))

Количество преобразованных ЕАТД

Названия ЕАТД после преобразования (ко времени Чжоу Цюй-фэя)

1. Чжэнь-гуан (627-649)

Цзинцзян

Янь, Ли

2

Липу, уезд

Лю

Лун

1

Лунчэн, уезд

Тэн

Янь

1

Таньцзинь, уезд

2. Цянь-дэ (963-968)

Цзинцзян

Пу

1

Синъань, уезд

3. Кай-бао (968-976)

Сян

Янь

1

Лайбинь, уезд

Бинь

Дэн

1

Шанлинь, уезд

Хэн

Мань

1

Юнчунь, уезд

Юйлинь

Лао, Дан

1

Наньлю, уезд

Тэн

Наньи

1

Цэньси, уезд

Жун (южная)

Сю

1

Цзиньнин, уезд

Юй

1

Бэйлю, уезд

Шунь

1

Лучуань, уезд

Гао

Фань

1

Маомин, уезд

Цинь

Наньтин, Юй

2

Линшань, уезд

Лянь 48

Цзян

1

Хэпу, уезд

4. Си-нин (1068-1077)

Жун

Чжу

1

Жуншуй, уезд

И

Чжэньнин

1

Дайси, пограничное селение

Гао

Доу

1

Синьи, уезд

Чжао

Мэн

1

Лишань, уезд

5. Шао-син (1131-1162)

Сюнь

Гун

1

Пиннань, уезд

Жун

Пин

1

Хуайюань, уезд

Юйлинь

Бай

1

Бобай, уезд

И

Гуань

1

Гаофэнчжай, пограничное селение

Си, Сюнь, Сюй

3

Бэйсячжэнь, поселок; Сыличжай, пограничное селение [82]

Чжоу Цюй-фэй перечислил не все уезды в существовавших тогда провинциях, а только те, которые были реформированы. В южносунских провинциях на уезды были поделены не все земли, а только часть из подконтрольных китайцам. Преобразования заключались, во-первых, в понижении статуса с провинции до уезда или еще ниже, в трех случаях до пограничного селения (чжай), а одном — до статуса поселка (чжэнь); во-вторых, в слиянии нескольких провинций в один уезд. Автор считал, что таким образом их статус приводился в соответствие с реальным положением дел: «И хотя в прошлом они являлись провинциями, не иначе как приводили в соответствие с названием!» — писал он 49.

Изменения статуса единиц административно-территориального деления были начаты еще при династии Тан и коснулись центральной провинции Цзинцзян, а также провинций Лю и Тэн. Почему именно эти провинции подверглись реформированию в первую очередь? Пытаясь укрепиться на Юге, китайские администраторы стремились создать надежный плацдарм для распространения своего влияния по всей Гуанси. Административный центр Гуанси занимал ключевое положение, находясь ближе всего на пути к собственно китайским землям. Провинция Лю примыкала к центральной провинции Цзинцзян на юго-западе. Тот факт, что реформы проводились именно здесь, свидетельствует об устремлении ханьцев в глубь Гуанси сначала именно в этом направлении. Провинция Тэн расположена по обе стороны от р. Сицзян, которая течет прямо к крупнейшему портовому городу китайцев на Юге — Гуанчжоу.

После этого реформированию подверглись провинции, расположенные далее на юг, по направлению к морю. О внимании сунского двора к Гуанси говорит то, что преобразования начали проводиться уже в первый период правления этой династии — Кай-бао (968-976). Поскольку они проводились в рамках упорядочивания административно-территориальной системы всей Поднебесной, то реформированию было подвергнуто наибольшее число провинций. Реформы проходили последовательно в направлении от центра к периферии. До наиболее отдаленных провинций они [83] дошли в последнюю очередь, а некоторые территории, расположенные далеко к западу от основного вертикального вектора, так и остались нетронутыми (например, провинция Юн).

При анализе направленности проведения преобразований выявляется тенденция их продвижения по вертикали. Основной вектор четко направлен с севера на юг, в сторону от центральной провинции Цзинцзян к морю. Более слабый — в меридиональном направлении, с уклоном на юго-запад. Обратим внимание и на то, что освоение китайцами Гуанси осуществлялось с учетом особенностей гидросистемы по рекам. Стержневой была р. Сицзян (древнее название — Янко), которая, протекая насквозь через Гуанси и Гуандун, впадает в океан недалеко от г. Гуанчжоу. Большинство провинциальных центров Гуанси находилось на ее притоках. Передвижение по рекам в условиях сложного горного рельефа и слабой инфраструктуры являлось основным видом сообщения в Гуанси, поэтому организация управления осуществлялась с учетом этого фактора. Водный путь связывал центральные провинции Китая с центрами в Гуанси и Гуандуне. Он выглядел так: Янцзы-Сяншуй-канал-Лишуй-Сицзян и далее в океан 50.

Заметим, что в Лин вай дай да есть наблюдения Чжоу Цюй-фэя по этимологии названий некоторых провинций в Гуанси. Одним из наиболее важных является его сообщение о происхождении названия провинции Сян, которое буквально переводится как «слоновая». Еще во времена правления династии Цинь на территории Юга был округ с названием Сян, проблема его точной локализации до сих пор является дискуссионной. Спорной она считалась и во время Чжоу Цюй-фэя. После проведения исследования автор пришел к выводу, что это два разных топонима. Первый локализовался на территории Цзяочжи (Северный Вьетнам), а сунская провинция Сян — в Гуанси и своим названием была обязана слону, нарисованному на воротах центрального города провинции. В Лин вай дай да имеется сообщение о происхождении названия провинции Тэн, которое буквально переводится как «лианная». По мнению Чжоу Цюй-фэя, свое название она получила из-за обилия лиан, которые произрастали там. О происхождении названия провинции Шао он рассказал, что там есть скала, на которой в далеком прошлом мифический император Шунь исполнил музыку с названием шао. [84]

Система управления губернией Гуаннаньсилу

Далее на материале сообщений Лин вай дай да и Гуйхай юйхэн чжи рассмотрим систему управления губернией Гуаннаньсилу в период правления династии Южная Сун 51. Главным административным лицом в губернии был особоуполномоченный по военным и гражданским делам, т.е. генерал-губернатор (аньфуши), которого кратко называли шуай («управляющий»). Название этой должности иногда записывается цзиньлюэ аньфуши.

Поскольку центральным в губернии Гуаннаньсилу был город Цзинцзян (при династии Северная Сун — Гуйчжоу, традиционное название — Гуйлинь), то резиденция генерал-губернатора находилась именно там.

Ему подчинялись три Управления: Управление перевозок продуктового налога (Цаосы), которое возглавлял чжуаньюньши, его также называли цзяньсы; Управление охраны порядка (Сяньсы), которое возглавлял тисин аньчаши; Управление казенных житниц (Цансы), которое возглавлял тицзюй чанпинцан.

Во главе провинции стоял управляющий провинцией (чжи-чжоу).

После сопровождавшейся неожиданными для китайских властей потрясениями войны местных народов во главе с Нун Чжи Гао, которая прогремела в первой половине XI в., организации управления в провинции Юн придавалось особое значение. Что касается пограничных селений, то там было два чиновника — управляющий пограничным селением (чжичжай) и письмоводитель (чжубу). В их подчинении были те, кого называли «народом», т.е. податное население.

Как сообщает Фань Чэн-да, после этой войны территории племен в зависимости от размера стали считать районами, уездами, поселениями. В районы назначались управляющие районами (чжичжоу), а также чиновники цюаньчжоу, цзяньчжоу, в уезды — управляющие уездами (чжисянь), в поселения — управляющие поселениями (чжидун). Все они получали приказы непосредственно из Управления генерал-губернатора, которые передавал начальник Управления перевозок продуктового [85] налога при генерал-губернаторе, чиновник цзяньсы. Им были подчинены чиновники тунфацянь, цюаньфацянь, каждый из которых получал приказы уже из своего района. Каждая деревня также выдвигала старосту, которого называли «управляющий дворами» (чжуху). Власть этих должностных лиц распространялась только на местное (инородческое) податное население, которое названо местным словом тито, что, по мнению Фань Чэн-да, являлось эквивалентом китайского слова байсин («народ»).

Вожди туземных народов, чьи ополченцы были приписаны к тому или иному пограничному селению, подчинялись инспекторам тицзюй. В области Цзоцзян на четыре пограничных селения было два инспектора тицзюй, в области Юцзян на столько же пограничных селений — один инспектор тицзюй (см. Текст Б. VI).

В обоих памятниках наиболее могущественных и одновременно лояльных китайской администрации глав местных родов и территориальных образований из провинций Юн, И, Жун, Цинь называют местными правителями (шоучэнь — букв. «обороняющий подданный»). Как можно увидеть из текстов обоих памятников, такие правители получали чиновничьи титулы и даже реальные должности. Некоторые из них, видимо, являлись чжичжоу — управляющими районами (в провинциях И, Жун) и др. В обоих источниках, например, часто упоминается Мо-даван — глава района Наньданьчжоу, что в провинции И. Так Фань Чэн-да сообщает: «Особым указом тамошнего старейшину рода Мо назвали главой округа (цыши), который распоряжается ежемесячными расходами, соляными ресурсами, а также, являясь местным правителем (шоучэнь), уплачивает деньги [государству]» (см. Текст A.XIII.1). Они по совместительству являлись военными комендантами (в провинциях И и Жун — бинма дуцзянь, а в Юн — аньфу дуwpянь). В Лин вай дай да подчеркивается, что они полностью были подчинены генерал-губернатору.

Следует сказать, что, судя по всему, это понятие шоучэнь — не официальное, а обиходное, поэтому очевидный для авторов подтекст не прописан, и из содержания трудно судить точно об их роли, функциях и т.п. Как можно понять, такое высокое положение шоучэньтревожило китайскую администрацию, но их высокий статус и наличие совместительских должностей по покупке лошадей и поддержанию порядка обеспечивали спокойствие на границе. Это был компромисс, направленный на предотвращение войн, подобных той, которую возглавлял Нун Чжи Гао — правитель рода Нун. [86]

Население Гуаннаньсилу

Представители ханьского этноса впервые в большом количестве перешли через Пять Хребтов (Улин) во время правления династии Цинь — в 214 г. до н.э. в составе армии и большого отряда строителей канала. С тех пор расселение ханьцев там не было однородным и равномерным, они концентрировались вокруг центров китайской администрации и тяготели к равнинным сельскохозяйственным землям.

Анализ источников позволяет сделать наблюдение, что в период правления династии Южная Сун все население Юга делилось на две части. Одну часть составляли ханьцы и те представители неханьских народов, которые в той или иной форме выполняли государственные повинности — их обобщенно называли минь («народ»), а также сяньжэнь («люди уездов»), цзюньжэнь («люди округов»). Они жили в провинциальных и уездных центрах, в крупных населенных пунктах. Из них формировались высшие и средние звенья управленческого аппарата, набирались военные (офицеры и солдаты). Другую часть составляли представители неханьского туземного населения, которые не выполняли государственные повинности, — их называли либо обобщенно мань («варвары»), либо при более детализированном описании уточнялся их статус — цзими, мань, фань, дао, го.

С точки зрения культуры, жителей поселений некоторых районов и поселений, наделенных статусом цзими, официально характеризовали как хуавай чжэньмань («настоящие варвары вне культурного влияния»).

В обоих источниках жители Гуанси, принадлежавшие к различным родам яо, ли, лао, дань, так и называются, а жителей областей и районов в областях Юцзян и Цзоцзян провинции Юн, представленных в основном тайскими народностями, которые жили в поселениях, приграничных селениях, поселках, административных районах, называют словом дунжэнь, т.е. «жители поселений». Жителей отдаленных государств фаньго («иноземные государства») называли традиционно мань или и («варвары»), или часто вайи (досл. «внешние», а точнее, «зарубежные варвары»).

Между ханьским населением и людьми различных народностей существовали сложные взаимоотношения. Наиболее тесными они были с людьми яо, которые жили на территории северных провинций губернии Гуаннаньсилу. Между ними шла оживленная [87] торговля. Ханьцы превосходно знали их обычаи, некоторые из которых за долгие годы жизни бок о бок стали похожими. В неурожайные годы существовала постоянная угроза набегов яо, которым они умели адекватно противостоять. Фань Чэн-да сразу после вступления в должность принял ряд мер, которые создали благоприятную ситуацию для торговли.

Представители элиты местных народов в зависимости от статуса их территории занимали различное положение. Те из них, кто был близок к китайской администрации, составляли туземный слой управленческого аппарата. Подвластные им люди несли военную службу, небольшая часть занималась земледелием, скотоводством, добычей полезных ископаемых, большая же — охотой, рыболовством, собирательством.

Говоря о населении Гуанси, нельзя не сказать о том, что Чжоу Цюй-фэй, долгое время прослуживший в граничащей с Дайвьетом провинции Цинь, оставил описания вьетов, которых он называл цзяожэнь (букв. «люди цзяо»). Он описал некоторые их обычаи и привычки, занятия и купеческие уловки. Эти сведения представляют большую ценность для изучения истории средневекового Вьетнама. Например, рассказывая о купцах из Дайвьета, которые торговали на территории Гуанси в пограничном селении Юнпинчжай, что в провинции Юн, он заметил, что торговля там ведется практически ежедневно, вьетские купцы меняли у китайских купцов благовония, рога носорога, слоновую кость, золото, серебро, соль на узорчатые и набивные шелковые ткани. Любопытно его замечание о человеческих качествах этих купцов — они «искренние и бесхитростные». А тех, что прибывали в провинцию Цинь, он назвал хитрецами, они золото и серебро смешивали с медью, в благовония подсыпали соль, пропитывали их водой, а к мешкам с благовониями подплавляли свинец, заливая его в проделанные отверстия (V.7, 8). Вьетов Чжоу Цюй-фэй увидел сразу по прибытии в провинцию Цинь, то были мужчины с черными зубами и босыми ногами.

Особое внимание заслуживает также упоминание Чжоу Цюй-фэя о потомках лаквьетов — представителей древнейшей вьетской народности, носителей Донгшонской цивилизации, участвовавших в создании первых вьетских государств, которые жили в южных провинциях, прежде всего в Цинь. Он пишет: «Живут в деревнях. Черты лица грубые. С помощью губ и языка произносят звуки, которые совершенно невозможно разобрать. [Язык] называется — лоуюй» (III. 24). [88]

Армия и пограничные гарнизоны

Власти губернии Гуаннаньсилу и во второй половине XII в. не забывали, сколь велик был успех Нун Чжи Гао, поэтому военным силам в пограничной зоне придавалось наибольшее значение. Из текста памятников можно узнать, что в Гуанси размещались государственные войска, а также существовали разного рода военные формирования из числа местного ханьского и неханьского населения. Особое внимание уделялось безопасности центральной провинции Цзинцзян, провинций Жун и И, расположенных в северной части Гуанси, где большую часть населения составляли представители родов яо, а также провинций Юн и Цинь, расположенных в южной части, которые граничили с Дайвьетом, а Юн еще и с Дали.

Сначала рассмотрим сообщения о государственных войсках, дислоцированных в различных провинциях. Наиболее мощной была военная группировка, расположенная в центральной провинции Цзинцзян. Там была размещена «половинная армия» численностью в 2500 человек, войско Чжубо — 2000 человек, арьергард и авангард боеспособных отрядов — 500 человек, отряды Сюнлюэ, Чжун, Гань 52. В центральной провинции также существовали подразделения из непрофессиональных военных из числа так называемых сяоюн(«трудопригодные») — 500 человек. Такая численность вооруженных сил считалась достаточной для поддержания спокойствия и для урегулирования конфликтов.

Помимо центральной провинции войска также дислоцировались в пограничных провинциях Юн, И, Жун (северная).

В провинции Юн была размещена «целая армия» в 5000 человек. Из них 3000 были распределены по пограничным гарнизонам, которые располагались в четырех пограничных селениях — Хэн-шаньчжай, Тайпинчжай, Юнпинчжай, Гуваньчжай и в поселке Цяньлунчжэнь. Другие 2000 человек были оставлены в главном городе провинции и приданы пограничному гарнизону.

В провинции И была размещена «половинная армия» в 2500 человек. Подразделения армии Цзинцзяна были распределены по пограничным гарнизонам следующих пограничных селений: Гаофэнчжай, Дайсичжай, Бэйсячжай, Сыличжай, Чжэньнинчжай. Там также часто задействовали местных трудообязанных из трех уездов: Тяньхэ, Сыэнь, Хэчи, но в главном городе провинции И и особенно [89] в горных поселениях в войсках не хватало, по мнению Чжоу Цюй-фэя, около 2000 человек 53.

В провинцию Жун перевели из центральной провинции Цзинцзян конный отряд в 200 человек, войска командира разъездных патрулей (сюньцзяньши) также насчитывали не более 200-300 всадников.

В провинции Цинь было размещено подразделение армии Дэн-хай и два войска сюньцзяньши. Объединенные вместе, они составляли не более 500 человек. Заметим, что армия, размещенная в этой граничащей с Дайвьетом провинции, была малочисленной, тогда как войска в провинциях, на территориях которых лежали земли местных правителей, были более многочисленными. Это говорит о том, что в середине XII в. основное внимание китайской администрации было направлено на поддержание порядка во внутренних землях Гуанси, положение же на дайвьето-китайской границе считалось стабильным.

Чжоу Цюй-фэй также не обошел вниманием вопрос финансирования армии. По его словам, во время правления династии Тан при императорах Тай-цзу и Тай-цзуне военные силы Гуанси были слабы, поэтому ежегодно из столицы поступало 1 100.000 с лишним связок монет. Налоги и подати со всех округов шли на пропитание войск и наращивание их мощи. После перемещения столицы сунского государства на юг (1127 г.) ежегодные пожалования из центра прервались. Военный бюджет формировался из местных источников. В него поступали средства, вырученные в результате продажи лицензий на перевозку соли — 400.000 связок монет, а также от взимания всех добавочных промысловых налогов — еще несколько сот тысяч связок. А поскольку при династии Южная Сун в Гуанси из года в год был экономический рост, то войска обеспечивались из средств губернии.

Заметим, что в памятниках есть несколько упоминаний о вооружении государственных войск. В описании луков местных народов Чжоу Цюй-фэй замечает, что в условиях местного климата использование находящихся на вооружении роговых луков оказывалось неэффективным — они портились, поэтому необходимо использовать местные бамбуковые луки (цз. VI).

Между туземным населением и ханьцами (или китаизированным населением) уездов провинций Юн, И, Жун (северная), Цинь [90] существовало непрерывное противостояние. Специфика воинских подразделений в провинциях Юн и Цинь, которые граничили с Дайвьетом, заключалась в том, что они еще выполняли пограничные функции. Для охраны земель уездов от набегов были организованы специальные пограничные гарнизоны (шу). Для несения службы в гарнизонах помимо солдат, число которых не превышало 200 на провинцию, привлекались так называемые местные трудообязанные (тудии) из числа жителей уездов. В провинции Цинь гарнизонам придавалось 100 человек, в И — 300. Они несли службу по сменам в течение одного сезона. В провинции Цинь в пограничные отряды пограничного селения Жусичжай набирали трудообязанных из поселений, т.е. коренных жителей. В пограничные гарнизоны пограничного селения Дичжочжай набирали из местных трудообязанных, т.е. жителей уездов. В провинции И население уездов было малочисленным, а опасность нападения со стороны коренного населения велика, поэтому в некоторых гарнизонах служба была бессменной.

Итак, в провинциях пограничной зоны наиболее массовой единицей административно-территориального деления были этнические поселения (в 50% всех провинций). Они поддавались учету, их можно было пересчитать. Задача центральной администрации Гуанси заключалась в постепенном внедрении китайского управления в более мелких единицах или по крайней мере в установлении контроля над ними.

Такова была структура пограничных рубежей Срединного государства на Юге во времена службы там Чжоу Цюй-фэя. Отметим, что ситуация на юге и юго-западе Гуанси существенно различалась. Если на юге (и юго-востоке) Гуанси существовало прямое китайское управление, которое было сильным и стабильным (там жило много ханьцев, которые занимались сельским хозяйством и торговлей), то на юго-западе Гуанси между китайскими территориями и государствами Дали, Дайвьет располагались находившиеся под властью местных вождей и правителей территории, которые китайцы стремились взять под свой контроль. Один из способов заключался в создании достаточно гибкой системы административно-территориального деления, которая значительно отличалась от той, что существовала в центральных провинциях.

Завершая данный раздел, следует сказать, что, судя по тексту, Чжоу Цюй-фэй особенно был расположен к провинции Цинь, в которой провел много лет. Ситуацию в этой наиболее отдаленной южной провинции Гуанси он знал лучше, чем положение дел во [91] многих других местах. Неудивительно, что ее описанию он уделил много места. В его глазах, хотя Цинь и располагалась в отдалении, но была местом со своей самобытной культурой, которая напоминала ему о древнем государстве Юэ времен Восточной Чжоу. Недаром он с таким упоением описывает бронзовые донгшонские барабаны, петушиные гадания, местных духов и т.п. Такая любовь к юэским древностям может быть объяснена тем, что сам он был родом с Юга, из пров. Чжэцзян, где и располагалось древнее царство Юэ. С юго-западной частью Гуанси у него было связано меньше личного опыта, вероятно, в первом случае он описывал в основном то, что видел сам, во втором — то, что узнавал из письменных документов и из доверительных разговоров с чиновниками и торговцами.

Представление о мире за пределами Китая в Лин вай дай да

Представление о мире и специфика описания иноземных стран

Уместно сказать о том, в чем Чжоу Цюй-фэй превзошел своего предшественника Фань Чэн-да, — о глобальности замысла. Он описал не только Гуанси и прилегающие земли, но также и иноземные страны. Лин вай дай да занимает особое место среди китайских сочинений XII в. еще и потому, что оно включает в себя изложение картины мира к югу, юго-западу и западу от Китая. Большую ценность имеют описания маршрутов — сухопутных из Гуанси в Дали и далее на запад в Индию, а также морских (III. 13, 14).

Кратко рассмотрим, какова же картина мира, описанная в сочинении Чжоу Цюй-фэя. Ее основу составляют группы стран, расположенные по соседству, между которыми пролегали морские и сухопутные маршруты. Опорные точки на них — торговые центры и перевалочные пункты на путях международной торговли — духуй. Вот как их классифицирует автор в зависимости от места расположения по сторонам света. Четко выделены центры на юге — столичный центр империи Шривиджая (о. Суматра) и на юго-востоке — столичный центр государства Кедири (о. Ява). Южнее Суматры известен только один остров, далее которого на юг мореходство было невозможным. Крайним пунктом к востоку от Явы названа мифическая пучина Вэйлюй. Ближайшие к Китаю центры — это [92] страны Индокитайского п-ова Чампа, Камбуджадеша. На западе несколько центров. В зависимости от отдаленности от Китая, автор называет три из них: столичный центр Византии — центр всех стран «Ситянь» (немусульманских стран на п-ове Индостан и в Малой Азии), г. Мартабат (на хадрамаутском побережье Аравийского п-ова) — центр всех стран «Даши» (мусульманского мира) 54, наиболее отдаленным является столичный центр страны Муланьпи (на территории Испании) — на западе Средиземного моря, «центр всех стран предела мира на западе».

Автор пишет, что границами для большей части иноземных стран служат моря. Далее он называет их: Бенгальский залив (море Силань), Аравийское море и Персидский залив (Восточное море Даши), Средиземное море (Западное море Даши).

Между этими центрами пролегали основные морские пути, в них велась основная торговля. Из сухопутных маршрутов в Лин вай дай да подробно по пунктам описаны маршруты из южной части Гуанси в Дали и Индию. Морские маршруты описаны менее детально, но и они заслуживают внимания.

На юге Китая было два основных порта, в Гуандуне хорошо известный г. Гуанчжоу, а в Гуанси — Циньчжоу, центральный город провинции Цинь. Для контроля за торговлей в них существовали специальные ведомства шибосы. Иностранцы могли прибывать только в эти порты, там после уплаты налогов чиновник тицзюй шибосы брал их под свою опеку. Среди заморских стран, жители которых вели торговлю в Китае, по богатству автор выделяет три: Даши (страны мусульманского мира), яванскую Кедири и суматранскую империю Шривиджая.

При всей точности и широте сунского миропредставления, отраженного в данном памятнике, полный разрыв с мифологической традицией еще не произошел, а мифологические объекты «отодвинуты» за край обитаемого мира (пучина Вэйлюй, «восточнее островов восточных иноземцев»).

Специфика описания иноземных стран в Лин вай дай да с точки зрения изучения их истории заключается в практически полном отсутствии сведений об истории событийной. Еще одна специфика (особенно описания отдаленных стран) — использование одних и тех же топонимов для обозначения и пространств, и точечных пунктов. И далеко не всегда, как кажется, авторы четко представляли, где речь идет о городе, где о стране, где о географическом районе. [93]

Рассматривая вопрос о локализации крупных стран на Западе, например Дацинь (Византии), необходимо учитывать, что в средневековом Китае, как и в древности, страны, расположенные к западу (Европа, Ближний Восток, Северная Африка, Западная Индия), далеко не всегда локализовались во времени и пространстве достаточно четко. Авторы часто не имели точных, современных сведений о пространственных и временных границах, в которых локализуется то или иное государство. К тому же и обновление описаний отдаленных стран, в отличие от описаний близких к Китаю государств Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока, как правило, значительно запаздывало. Старые сведения переходили из одного источника в другой. Например, многие сообщения о Дацинь у Чжоу Цюй-фэя восходят к более ранним текстам. По этим причинам одно описание такой отдаленной страны, как Дацинь, включало в себя сообщения о разных государственных образованиях, в разное время расположенных на ее территории. Это определяет еще одну специфику использования китайских сообщений — необходимо знать, к какому времени и к какой стране относится то или иное сообщение, в каком источнике и когда оно встречается впервые. Такая «многослойность» памятника требует широкого сопоставительного анализа и установления базовых принципов описаний иноземных стран в средневековом Китае.

Проведенные нами ранее исследования (см. [52-53]) позволили прийти к выводу, что форма описания стран отнюдь не является произвольной, более того, она имеет четкую, заложенную еще в древности структуру, которая предусматривает пять расположенных в определенном порядке и различающихся по темам больших частей: географические сведения; политические, культурные и этнографические реалии; экономические данные; межгосударственные контакты; пути следования между странами 55.

Таким образом, специфика описания иноземной страны в средневековом Китае заключается в том, что его текст строился из перечисления отдельных сообщений на одну тему. Назовем их «признаками». Это основные единицы информации. Набор «признаков» определялся спецификой восприятия данной страны в Китае, а их число — ее важностью с точки зрения китайских представлений. При составлении описания из всего массива информации автором выбирались только те «признаки», которые были существенны для [94] передачи ее облика на данный период. Иными словами, описывая страны, автор как бы отвечал на определенные вопросы и заполнял своего рода «опросный лист», помещая в соответствующую графу тот или иной «признак». Но если по какому-либо «признаку» новая информация отсутствовала, то он использовал сообщения более ранних источников, а иногда и совсем древних.

Изложенная в Лин вай дай да концепция миропредставления оказалась перспективной и уже менее чем через 50 лет была развита в специальном сочинении, посвященном описанию зарубежных стран, — Чжу фань чжи («Описание всего иноземного», 1225 г.) Чжао Жу-гуа. Статья из цзюаня II Лин вай дай да, которая называется «Все иноземные страны за морями» (II.3), где через изложение морских маршрутов дана общая панорама заморского Юга, послужила в качестве плана для его сочинения 56.

Об одной особенности восприятия Дайвьета

Анализ сообщений Гуйхай юйхэн чжи и Лин вай дай да о Дайвьете имеет большое значение для изучения истории Вьетнама и вьетнамо-китайских отношений в X-XII вв. Эти сведения очевидцев уникальны. Выделим одно важное обстоятельство, связанное с восприятием в сунском Китае Дайвьета как государства.

В обоих памятниках ничего не говорится о предшествующей истории Аньнани времен Аньнань духуфу. Это свидетельствует о том, что во времена Чжоу Цюй-фэя в Китае Дайвьет уже воспринимался как самостоятельное государство и там отдавали себе отчет в том, что история его начинается не с момента признания в 1174 г., а гораздо ранее — с воцарением Динь Бо Линя, когда по сути и завершается период Аньнань духуфу, а остальные два столетия — это время дипломатических маневров. Поэтому Чжоу Цюй-фэй изложение истории Вьетнама начинает с 968 г., когда Динь Бо Линь (968-979) объявил о создании нового государства Дайковьет. [95] Важным элементом описания правления Динь Бо Линя является указание на то, что он не узурпировал трон, а вместе с сыном возглавил народное движение и на трон его поставил народ.

Признавая на страницах своих сочинений за Дайвьетом статус государства, оба автора используют понятие «страна», при этом прослеживается сохранение одного из стереотипов более раннего описания монархов Дайвьета — они старались избегать слова ван(«монарх»), а чаще использовали слово «вождь» или называли их по именам.

Некоторые замечания относительно перевода и приложений

Выполнение научного перевода требует от переводчика максимальной приближенности к оригиналу. Мы исходили из положения отечественной переводческой традиции, согласно которому адекватный перевод не может быть абсолютно буквальным, поскольку тогда он становится буквалистским.

Мы стремились к тому, чтобы перевод был не только точным, без искажений, но сохранял все тонкости, свойственные оригинальному тексту, а также передавал дух автора и времени, в которое он творил. Чтобы сделать тексты доступными для исследования с помощью методов количественного и других видов точного анализа, мы сохраняли в переводе порядок частей сложного предложения в оригинале, но там, где это было вызвано требованиями грамматики русского языка, меняли местами члены предложения.

Надо признать, что некоторые высказывания остались непонятыми, особенно когда они касались реалий производственной и военной деятельности. В таких случаях смысловое содержание доносится в том виде, в котором оно не противоречит логике контекста, количество слов оригинала сохраняется, а в примечаниях предлагаются возможные варианты понимания. Слова, необходимые с точки зрения грамматики русского языка для адекватного понимания смысла, заключены в квадратные скобки. В отдельных случаях местоимения заменены именами и наоборот, но если в оригинале не было ни того ни другого, то они даются в квадратных скобках.

Тексты Лин вай дай да и Гуйкай юйхэн чжи стилистически неоднородны. Отдельные части написаны канцелярским стилем официальной переписки, сухим, четким языком географического описания или естественнонаучного труда; бесхитростным языком [96] бытовых заметок и т.п., поэтому в переводе мы старались не ограничиваться нейтральным стилем 57.

Большая часть описаний отличается многообразием чувственных оттенков. Практически в каждой отдельной статье отражена непосредственная реакция авторов на окружающее — одобрение или порицание, согласие, неприятие или даже протест, восторженность или отвращение, недоумение или пренебрежение и т.д. 58. Чжоу Цюй-фэй был эрудирован и любознателен, рационален и проницателен, эмоциональность служила для него средством выражения мыслей. У Фань Чэн-да языковые средства разнообразнее, стилевые приемы богаче, но создается впечатление, что он, руководствуясь своим пониманием жанра, сдерживал себя, а это не могло не отразиться на манере изложения материала. Представить по возможности во всей полноте богатство эмоционального мира авторов обоих сочинений — одна из задач перевода.

При переводе была избрана традиционная для русского текста запись с разделением на абзацы: каждый абзац включает передачу одного сообщения или сообщений на родственную тему; при переходе к другой теме начинается новый абзац.

Чтобы передать колорит и внутреннее содержание названий топонимов и специфических реалий, там, где это возможно, дается перевод.

Одна из сложнейших задач, которую следовало решить при переводе памятников, заключалась в выработке единообразного и унифицированного перевода всех составляющих сложную понятийную систему единиц административно-территориального деления. Ограничиваться транскрипцией было нельзя, поскольку их много, более того, некоторые из них записываются одним и тем же иероглифом, например чжоу. Поскольку в российском востоковедении для многих из них нет устоявшихся переводов, а уже привычные варианты перевода не отражают всех элементов этой сложной системы, то мы, исходя из контекстов источников, попытались [97] выработать свои (см. перечень названий единиц административно-территориального деления Гуанси и Гуандуна). Дабы отличить чжоу («провинция») отчжоу («район»), в первом случае слово чжоу в названии топонима не сохранялось, во втором — сохранялось, например, провинция Юн, во втором — район Наньданьчжоу. В написании остальных топонимов мы исходили из текста.

Особенности комментариев связаны с особенностями памятников, а именно, с большим разнообразием упомянутых в них реалий и просто со сравнительно большим объемом (в Лин вай дай да около 50 тыс. иероглифов). Это наложило определенные ограничения при составлении примечаний, в которых в основном нашли отражение термины и понятия, связанные с историей и исторической географией Южного Китая и стран Юго-Восточной Азии, историей китайского освоения Юга, взаимоотношениями китайской администрации с местными (Гуанси, Гуандун) народами, с государствами на территории Юго-Западного Китая (Дали и др.) и Юго-Восточной Азии, в первую очередь с Дайвьетом и странами Нусантары (островная часть Юго-Восточной Азии). Интересным было выявление аспектов восприятия картины мира в средневековом Китае.

Мы руководствовались объяснениями крупнейших китайских толковых словарей иероглифов (Ханьюй дацзыдянь) и слов (Ханьюй дацыдянь, Цыхай, Цыюань и т.д.), специальных отраслевых словарей и энциклопедий, кроме того, в наши примечания были включены все комментарии цинских составителей Сыку цюаньшу с пометой «комментарий цинского редактора», которые в основном фиксируют разночтения. Только в отдельных случаях даются отсылки на научные работы.

Описания всего многообразия этнографических реалий повседневной жизни народов Гуанси специально не комментируются, так как в специальной и справочной литературе они объясняются через материал Лин вай дай да и Гуйхай юйхэн чжи, где зачастую встречаются впервые. Соотнесение терминологии с существующей в современной этнографии, а также отраслевые объяснения (например, биологические) — задача для специалиста соответствующей специальности.

В примечаниях нет сопоставления вариантов перевода текста Лин вай дай да с полным переводом на немецкий язык А. Нетолицки и переводом отдельных фрагментов в труде Ф. Хирта и В. Рокхилла. По мере необходимости сопоставляются варианты понимания специфических понятий, интерпретации фактов, а также осуществляется идентификация топонимов и т.п. [98]

Топонимика, а также флора и фауна выведены в глоссарии. Для удобства работы с переводами даны указатели: китайских источников, имен, географических и этнических названий, должностей.

Публикация в одном издании трех тесно связанных между собой текстов вызвала необходимость внутренних отсылок. Поэтому в Лин вай дай да и Гуйхай юйхэн чжи перед каждым отдельным описанием в квадратных скобках проставлены цифры. Во внутренней отсылке на Лин вай дай да номер цзюаня указывается римской цифрой, номера частей, там, где они есть, — римской цифрой в квадратных скобках, а отдельных описаний — арабскими цифрами, она в целом выглядит так: Лин вай дай да (I.[II].5).

В Гуйхай юйхэн чжи (Текст А), в отличие от Лин вай дай да, внутренних заголовков нет, поэтому цифры в квадратных скобках поставлены перед отдельными описаниями без них. Внутренняя отсылка на Гуйхай юйхэн чжи (А) выглядит так: (Текст A.I.2), авторские введения в начале каждой из частей обозначаются — нулем, остальные цифрами по порядку, а на Гуйхай юйхэн чжи (Б) — (Текст Б.1).

Публикуя переводы памятников, мы сочли необходимым выделить параллельные фрагменты, которые в Лин вай дай да и Гуйхай юйхэн чжи (А) заключены между знаками «звездочка» (*), в Гуйхай юйхэн чжи (А) и Гуйхай юйхэн чжи (Б) между угловыми скобками (< >).

Знаки маргинала // в переводе Лин вай дай да проставлены в некоторой мере условно, поскольку порядок слов китайского и русского предложений не всегда совпадают.

На наш взгляд, перевод китайских памятников предпочтительнее выполнять по наиболее ранним ксилографическим изданиям или их воспроизведениям (например, в Цуншу цзичэн), а не по современным изданиям, поскольку в последних имеет место дополнительная правка, внесенная современными китайскими учеными, кроме этого, неизбежно добавляются опечатки, особенно если иероглифика набрана в упрощенной графике. Одновременно необходимо исключительно внимательно относиться к комментариям и примечаниям современных китайских специалистов. Собранный ими материал позволяет придать большую точность примечаниям переводчика и избежать многих ошибок при переводе исторических и культурных реалий, не очевидных для представителя иной культурной традиции.

Перевод Лин вай дай да выполнен по изданию Цуншу цзичэн, Шанхай, 1936, в котором воспроизведен текст Чжибуцзучжай цуншу (составители Бао Тинбо, Бао Чжицзу), Гуанчжоу, 1882. [99] Перевод Гуйхай юйхэн чжи (А) выполнен по изданию Чжибуцзучжайцуншу (составители Бао Тинбо, Бао Чжицзу), Гуанчжоу, 1882; сверка осуществлена по публикациям в цуншу Шофу в издании Шофу саньчжун (составитель Тао Цзун-и), Шанхай, 1988. Перевод Гуйхай юйхэн чжи (Б) выполнен по тексту, помещенному в историко-политическом своде Ма Дуань-линя Вэньсянь тункао, Шанхай, 1935.

Сочинение Чжоу Цюй-фэя оказало прямое влияние на дальнейшее описание Юга Китая и иноземных стран. Как его труд развивал изложенное в сочинении Фань Чэн-да, так и сочинение Чжао Жу-гуа Чжу фань чжи было создано в развитие тех разделов Лин вай дайда, в которых описаны иноземные страны, остров Хайнань и привозимые в Китай товары. Поэтому в примечаниях даются ссылки на Чжу фань чжи. Переводы из этого памятника выполнены по изданию Цуншу цзичэн, Шанхай, 1936.

* * *

Подводя итог, подчеркнем, что сочинения Чжоу Цюй-фэя и Фань Чэн-да имеют большое значение для изучения истории Китая, стран и народов Юго-Восточной Азии. Перевод этих памятников продолжает традиции российского востоковедения, которое еще с XVIII — XIX вв. уделяло пристальное внимание изучению пограничных районов не только на Севере, но и на Юго-Западе и Юге Китая. Введение их в научный оборот позволит не только расширить представление об истории Китая, особенно его южных земель и иноземных стран, но и представить особенности китайского мировосприятия в период правления династии Южная Сун — эпохи культурного поиска и философского синтеза. Перед исследователем этих памятников приоткрываются пути, по которым в средневековом Китае осуществлялось познание мира и способы осмысления познаваемого. Задача историков — соотнести эти сведения, преломленные через индивидуальное сознание двух ярких и одновременно типичных представителей своего времени, с историческим контекстом эпохи и со всей историей Китая.

Не обойдут вниманием перевод и ученые, занимающиеся изучением стран Юго-Восточной и Южной Азии, Ближнего Востока и Африки, а также те, кто исследуют межцивилизационные контакты, религию и культуру. В источнике есть уникальные для XII в. описания иноземных стран, крайне ценная информация этих источников не только дополняет известные факты, но и позволяет взглянуть на многие из них с другой стороны. [100]

Перевод выполнен в рамках проекта Вьетнамоведческого центра Института стран Азии и Африки при МГУ по публикации и исследованию китайских источников по истории Южного Китая и Вьетнама при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ). Автор выражает искреннюю благодарность своим учителям и старшим коллегам, которые оказали огромную помощь в работе над текстом источника: Д. В. Деопику, Л. Е. Померанцевой, А. А. Бокщанину, А. В. Никитину, В. И. Антощенко, К. Ю. Леонову, К. М. Тертицкому, В. Н. Шинкареву, которые щедро делились с автором своими идеями и наблюдениями, Л. Н. Меньшикову, который благосклонно отнесся к работе и сделал ряд ценных замечаний, а также сотрудникам Российской государственной библиотеки, Синологической библиотеки ИНИОН РАН, Библиотеки Синологического института в г. Лейден (Нидерланды). [101]

Текст воспроизведен по изданию: Чжоу Цюй-Фэй. За хребтами. Вместо ответов. (Лин вай дай да). М. Восточная литература. 2001

© текст - Ульянов М. Ю. 2001
© сетевая версия - Strori. 2015
© OCR - Иванов А. 2015
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Восточная литература. 2001