Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь
(открываются в новом окне)

ФАН СЮАНЬЛИН

ИСТОРИЯ ДИНАСТИИ ЦЗИНЬ

ЦЗИНЬ ШУ

(гл. 110, л. 1а-9б)

Мужун Цзюнь, Хань Хэн, Ли Чань и сын Ли Чаня — Ли Цзи

[Мужун Цзюнь]

Мужун Цзюнь, по прозвищу Сюаньин,— второй сын Мужун Хуана. Следует сказать, что в прошлом Мужун Гуй часто говорил: «Я увеличиваю для себя счастье добрыми поступками и человеколюбивыми делами, поэтому мои сыновья и внуки должны владеть Центральной равниной». Вскоре, когда родился Мужун Цзюнь, Мужун Гуй воскликнул: «У этого ребенка необыкновенное строение костей, моя семья обрела достойного человека!»

Когда Мужун Цзюнь стал взрослым, [он] имел рост 8 чи и 2 цуня, величественную наружность, много читал, обладал гражданскими и военными способностями. Когда Мужун Хуан носил титул Янь-вана, династия Цзинь пожаловала Мужун Цзюню звание императорского посланца, аньбэй цзянцзюня (военачальник — умиротворитель севера.— В. Т.), должность пристава для восточных исцев, титулы левого сянь-вана и наследного сына Янь-вана.

После смерти Мужун Хуана, на 5-м году эры правления Юн-хэ (349 г.) Мужун Цзюнь незаконно вступил на престол Янь-вана, установил по примеру царств в эпоху Чунь-цю (770-403 гг. до н. э.) первый год своего правления и объявил на подведомственной территории амнистию.

В это время Ши Цзилун умер, после чего династии Чжао и Вэй 1 подняли большую смуту, в связи с чем Мужун Цзюнь стал разрабатывать планы захвата их земель. Он дал Мужун Кэ звание фуго цзянцзюня (военачальник, помогающий государству.— В. Т.), Мужун Пину — фучжоу цзянцзюня (военачальник, помогающий государю.— В. Т.), Ян У — фуи цзянцзюня (военачальник, помогающий справедливости.— В. Т.), а Мужун Чуйя назначил главноуправляющим передовыми войсками, дав звание цзяньфын цзянцзюня, и, набрав свыше 200 тысяч отборных воинов, стал ждать подходящего времени.

В этом году цзиньский император Му-ди (344-361) прислал чиновника по поручениям Чэнь Чэня назначить Мужун Цзюня полномочным императорским послом, пожаловать ему [72] должности окольничего, великого главноуправляющего, главноуправляющего всеми военными делами к северу от Хуанхэ, пастыря областей Ю, Цзи, Бин и Пин, звание великого военачальника, титулы великого шаньюйя и Янь-вана. Вручение указа на управление, пожалования и назначения были произведены так же, как это было при Мужун Гуйе и Мужун Хуане.

На следующий год (350 г.) Мужун Цзюнь во главе трех армий выступил в поход на юг и, пройдя через [уезд] Лулун 2, прибыл в [уезд] Учжун 3. Ван У, поставленный Ши Цзилуном правителем области Ючжоу, бросил город [Цзичэн] и бежал, оставив военачальника Ван Та оборонять его. Взяв город штурмом, Мужун Цзюнь обезглавил Ван Та и объявил Цзичэн своей столицей. Переселив жителей [округов] Гуаннин и Шангу в Сюйу 4, а население [округа] Дайцзюнь — в Фаньчэн, Мужун Цзюнь вернулся обратно.

Когда Жань Минь убил Ши Чжи и незаконно присвоил высокий титул, он отправил к Мужун Цзюню посла Чан Вэйя для установления дружественных отношений. Мужун Цзюнь провел посла к дворцовой башне и приказал военному советнику канцелярии Фын Юйю выразить ему порицание. [Фын Юй] сказал: «Жань Минь, приемный сын [Ши Цзилуна], обладающий заурядными способностями, проявив неблагодарность за оказывавшиеся ему милости, поднял мятеж и захватил власть. Какие имелись благоприятные знамения, позволившие ему незаконно принять высокий титул?».

Чан Вэй ответил: «Когда Небо выдвигает кого-нибудь, его выдвижение сопровождается различными явлениями. Волк и ворон отмечены при появлении трех ванов 5, цилинь 6 и дракон — при династиях Хань и Вэй. Правитель моего владения занял престол по воле Неба, о чем говорит расположение светил. Разве для него могло не быть благовестного предзнаменования! Кроме того, убийство и наказание с помощью оружия — неизменное правило мудрых правителей. Чэн-тан и У-ван лично казнили и изгнали виновных 7, но за это Конфуций возвеличил их. Вэйский император У-ди вырос среди евнухов, происхождение его неизвестно, у него было менее пятисот подчинявшихся ему людей, и тем не менее в конце концов он смог успешно завершить великое дело. Жестокий хусец [Ши Чжи] поднял ужасную смуту, беспощадно вырезал народ, поэтому мой правитель, взявшись за меч, уничтожил его и тем самым спас народ. Поэтому можно сказать, что его подвиг настолько велик, что достигает всемогущего Неба, а заслуги сравнимы с заслугами [ханьского императора] Гао-цзу. Он с почтением выполнил волю Неба. И разве [он] не мог принять великий титул!»

Фын Юй сказал: «В прошлом году Ши Чжи прислал к нам Чжан Цзюйя с просьбой о помощи, и он сказал, что императорская печать находится в Сянго. Можно ли верить его словам? Кроме того, я слышал, что Жань Минь отливал из золота свое изображение, но безуспешно, поскольку изображение [73] сломалось. Почему же вы говорите, что он получил от Неба мандат на престол?»

Чан Вэй ответил: «В день убийства хусца из находившихся в Е никого не осталось в живых. Как же императорская печать могла попасть в Сянго? [Чжан Цзюй] сказал так, чтобы получить от Вас помощь. Священная печать, дарованная Небом, действительно находится у моего правителя. [По-видимому], творящие страшные бедствия хотят использовать лживые слухи для введения народа в заблуждение или же исказить происходящие события, чтобы прикрыть именем духов свои дела. Ныне мой правитель уже обладает ниспосланной Небом императорской печатью, приносит жертвы лэй Верховному владыке 8, держит на своей ладони земли среди четырех морей, несет на себе великие дела императора. Зачем возбуждать в себе сомнения и верить лживым речам! Что касается отливки изображения, [то] я ничего не слышал об этом».

Поскольку Мужун Цзюнь твердо верил словам Чжан Цзюйя и был рад, что Жань Миню не удалось отлить свое изображение, он хотел непременно выяснить все до конца, а поэтому собрал кучу хвороста, развел рядом с ней огонь и приказал Фын Юйю намекнуть Чан Вэйю о своем намерении сжечь его. Чан Вэй, не изменившись в лице, продолжал возражать, говорят «С тех пор как я стал завязывать волосы на голове, я не обманывал даже простых людей. Так что же говорить об имеющих 1000 военных колесниц! 9 Я, как посол, не пойду на хитрость и не прибегу к лжи, чтобы спасти жизнь. Скажите прямо, что меня казнят, и я буду считать смерть своим уделом. Прибавьте хвороста, скорее подожгите его, и это будет для меня великой милостью».

Приближенные убеждали Мужун Цзюня убить Чан Вэйя, но он, сказав: «В древности, во время войны, послы ездили между враждующими сторонами, и сейчас его действия — обычная деятельность слуги»,— помиловал Чан Вэйя.

Мужун Цзюнь послал Мужун Кэ захватить [округ] Чжуншань 10, а Мужун Пина — напасть на Ван У, находившегося в Лукоу 11. Мужун Кэ подошел к городу Танчэн. Военачальник. Жань Миня, Бай Тун, и правитель округа Чжуншань, Хоу Кань, оказали упорное сопротивление и не сдавались. Тогда, оставив военачальника Мужун Бяо штурмовать город, Мужун Кэ двинулся к главному городу округа Чаншань.

Мужун Пин подошел к городу Наньань. Для отражения нападения войск Мужун Пина Ван У выслал военачальника Чжэн Шэна, но Мужун Пин нанес встречный удар и обезглавил Чжэн Шэна, после чего Хоу Кань перелез через стену, [окружавшую город Танчэн], и вышел для сдачи. Мужун Кэ занял, город Чаншань и обезглавил Бай Туна.

В войсках Мужун Цзюня действовали строгие военные законы, поэтому никто из военачальников не нарушал их.

Цзя Цзянь, назначенный Жань Минем начальником округа [74] Чжанъу 12, выступил во главе окружных войск навстречу Мужун Пину. Сражение произошло в [уезде] Гаочэн 13, в ходе которого Цзя Цзянь попал в плен на поле боя, а свыше 3 тысяч его воинов были порублены.

В этом же году вождь динлинов, Чжай Шу, и военачальник Жань Миня, Лю Чжунь, сдались во главе своих войск Мужун Цзюню. Мужун Цзюнь пожаловал Чжай Шу титул гуйи-вана (ван, вернувшийся к справедливости.— В. Т.), а Лю Чжуня назначил левым командиром войск.

Следует сказать, что в прошлом сяньбийский вождь Дуань Цинь примкнул к Мужун Цзюню, но затем снова поднял мятеж [и перешел на сторону Жань Миня]. В связи с этим Мужун Цзюнь послал Мужун Кэ и главного помощника государства Фын И покарать Жань Миня [за то, что он принял Дуань Циня], в Аньси 14, а Мужун Чуйя — покарать Дуань Циня в Иму 15. Сам Мужун Цзюнь выступил в округ Чжуншань для поддержки двух посланных армий.

Напуганный Жань Минь бежал в [округ] Чаншань 16, но Мужун Кэ догнал его на реке Гушуй. Жань Минь давно прославился высокой репутацией, поэтому все [воины Мужун Кэ] боялись его. Обратившись к военачальникам, Мужун Кэ сказал: «Военачальники Жань Миня стары, а воины устали, поэтому их трудно использовать в бою. Если к этому добавить, что Жань Минь смел, но лишен способности составлять планы, он противник только для одного воина. Хотя его воины и одеты в латы, они не заслуживают того, чтобы на них нападать. Сейчас я разделю войска на три части и, охватив Жань Миня со всех сторон, буду ждать, что он предпримет. По характеру Жань Минь легкомыслен и пылок, да к тому же не считает наши войска за [достойного] противника. Он непременно, пренебрегая угрожающей ему со всех сторон смертью, бросится на нашу среднюю армию. Мы же, связав воинов [средней армии] друг с другом и создав плотные ряды, будем ждать его прихода. В остальных войсках следует только подбодрить воинов, и пусть они, дождавшись, когда Жань Минь вступит в сражение, зажмут его с флангов и нападут на него. В этом случае мы обязательно одержим победу».

В происшедшем сражении войска Жань Миня потерпели поражение. Свыше семи тысяч его воинов было порублено. Жань Минь попал в плен, его отослали [к Мужун Цзюню], и он был обезглавлен в Лунчэне.

Мужун Кэ стал лагерем на реке Хуто 17. Военачальник. Жань Миня, Су Хай, выслал военачальника Цзинь Гуана во главе нескольких тысяч всадников для неожиданного нападения на [Мужун Кэ]. Нанеся ответный удар, Мужун Кэ обезглавил Цзинь Гуана. Крайне напуганный, Су Хай бежал в область Бинчжоу. Двигаясь вперед, Мужун Кэ занял округ Чаншань. Это напугало Дуань Циня, и он попросил разрешения сдаться. После этого Мужун Кэ напал на город Е 18. [75]

Цзян Гань, военачальник Жань Миня, оборонялся, закрыв ворота города. Тогда Мужун Цзюнь послал Мужун Пина и других во главе 10 тысяч всадников штурмовать совместно с Мужун Кэ город Е.

В это время ласточки свили гнездо под крышей помещения для жены Мужун Цзюня, находившегося к западу от зала Чжэнъяндянь, и вывели трех птенцов, на головах которых торчали хохолки. Одновременно из города Фаньчэн прислали удивительную птицу с пятицветными перьями, образующими рисунок. Мужун Цзюнь спросил чиновников: «Что это за предзнаменования?» Все ответили: «[Иероглиф] Янь (ласточка.— В. Т.) состоит из иероглифов янь и няо (птица, т. е. птица земель Янь.— В. Т.). Торчащие на головах птенцов хохолки указывают на стремительное возвращение великой династии Янь и на то, что при ее дворе будут носить головные уборы тунтяньгуань 19 и чжанфу 20. Гнездо свито под крышей помещения Вашей жены, находящегося к западу от зала Чжэнъяндянь, а это говорит о том, что Вы будете сидеть [не в главном, а] в боковом зале, где будете принимать на аудиенциях десятки тысяч владений. Три птенца — число три символизирует три системы летосчисления, установленные тремя династиями 21. Удивительная птица с пятицветным оперением говорит о том, что Ваша священная династия продолжит смену пяти стихий и будет управлять землями среди четырех морей». Ознакомившись с разъяснениями, Мужун Цзюнь остался весьма доволен.

Вскоре Цзян Гань во главе 5 тысяч отборных воинов вышел из города, чтобы вызвать Мужун Пина на бой. Мужун Пин вместе с другими военачальниками напал на него, нанес поражение и обезглавил более 4 тысяч воинов. Цзян Гань один ускакал обратно в Е.

После этого чиновники стали убеждать Мужун Цзюня принять высокий титул, но он ответил: «Я родился в удаленной пустыне, где стреляют из луков, занимаясь охотой, и существуют обычаи ходить с неуложенными волосами и запахивать полы одежды на левую сторону. Разве жребий Неба может пасть на меня! Вы наперебой ошибочно превозносите и выдвигаете меня [на разные посты], страстно желая осуществить неожиданное, но о таком чрезвычайном деле мне, обладающему малыми добродетелями, поистине не положено даже слушать».

Мужун Кэ и Фын И, выступившие покарать Ван У, находившегося в Лукоу, вынудили его сдаться.

Вскоре Мужун Пин взял штурмом город Е, а жену и детей Жань Миня вместе с чиновниками и регалиями отправил в округ Чжуншань.

Следует сказать, что в прошлом Цзян Гань отправил переходящую императорскую печать 22 в Цзянье, но Мужун Цзюнь, хотевший освятить задуманное им дело силой духов и показать, что судьба остановила выбор на нем, ложно объявил, что [76] печать попала в руки жены Жань Миня, которая [якобы] поднесла печать ему. В связи с этим он пожаловал ей титул Фынси-цзюнь (госпожа, поднесшая императорскую печать.— В. Т.).

После этого, на 8-м году эры правления Юн-хэ (352 г.), Мужун Цзюнь незаконно вступил на императорский престол, объявил на подведомственной территории большую амнистию и установил для эры правления наименование Юань-си. Он поставил чиновников, назначив Фын И великим воеводой, Мужун Кэ — окольничим, Ян Моу — начальником государственной канцелярии, Хуанфу Чжэня — левым помощником начальника государственной канцелярии, Чжан Си — правым помощником начальника государственной .канцелярии, Сун Хо — инспектором дворцового секретариата, Хань Хэна — начальником дворцового секретариата. Остальные были назначены на должности и получили титулы в зависимости от заслуг.

Мужун Цзюнь поднес Мужун Гуйю храмовой титул Гао-цзу и посмертный титул императора Усюань хуанди, а Мужун Хуану — храмовой титул Тай-цзу и посмертный титул Вэньмин хуанди.

В это время [цзиньский] двор прислал к Мужун Цзюню посла, но Мужун Цзюнь сказал ему: «Возвращайся обратно и доложи своему Сыну Неба, что я, поскольку престол был свободен, выдвинут Срединным государством и уже сам стал императором».

Следует сказать, что в прошлом Ши Цзилун послал людей для гадания на гору Хуашань, которые нашли яшмовую пластинку с надписью: «В пору между годами, в обозначение которых входят знаки шэнь и ю, все будет непрерывно тянуться, словно нитка, а в год Жэнь-цзы появится праведный человек». В момент описываемых событий все жители земель Янь стали говорить, что речь шла о Мужун Цзюне.

Мужун Цзюнь изменил название области Сычжоу на Чжунчжоу и назначил для нее пристава по уголовным делам.

Приближенные Мужун Цзюня сказали: «Правитель государства Великое Янь получил от Неба мандат на управление и находится под покровительством созвездия Черного императора, дух которого называется [Се] гуанцзи 23, и, судя по движению светил, по которым производятся календарные вычисления, он должен сменить правителей, правивших под покровительством стихии металла. В связи с этим следует принять календарь династии Ся 24, носить головные уборы династии Чжоу, для флагов и знамен использовать черный цвет, а для жертвоприношений употреблять скот темной масти». Мужун Цзюнь согласился с этим предложением.

Сопровождавшие Мужун Цзюня гражданские и военные чиновники, прибывшие в качестве послов из зависимых владений, а также зарегистрированные предсказатели судеб, все были повышены в ранге на три ступени. Участвовавшие в сражении на реке Гухэ и защищавшие [в настоящее время] город Е, [77] вплоть до рядовых воинов, получили пожалования в зависимости от заслуг. Военачальники и командиры, погибшие на поле боя, были дополнительно пожалованы двумя рангами, а дети и внуки [погибших] рядовых воинов освобождены от уплаты налогов. Старые служители во дворце получили назначения на более высокие должности в зависимости от способностей.

[Мужун Цзюнь] объявил свою жену, урожденную Кэцзухунь, императрицей, а наследного сына Мужун Е — наследником престола.

Цзиньский Жун Ху, носивший звание ниншо цзянцзюня, подняв мятеж в Пэнчэне и округе Луцзюнь, сдался Мужун Цзюню.

Ли Ду, уроженец округа Чаншань, собрав несколько тысяч человек, поднял мятеж в Пубилэй. Мужун Цзюнь послал войска во главе с Мужун Кэ покарать Ли Ду, и Мужун Кэ принудил его сдаться.

Следует сказать, что в прошлом, после поражения Жань Миня, Ван У присвоил титул Аньго-вана. После смерти Ван У этот титул наследовал Люй Ху, укрывшийся в Лукоу. Мужун Кэ выступил [в поход, чтобы] покарать Люй Ху, и тот бежал. Мужун Кэ послал военачальника передовых войск Юэ Ваня, и [тот] догнал Люй Ху в [уезде] Еван 25 и взял в плен всех его воинов.

Яо Сян 26 сдался Мужун Цзюню вместе с [округом] Лянго 27.

Мужун Цзюнь назначил Мужун Пина главноуправляющим всеми военными делами к югу от реки в 10 областях — Цинь, Юн, И, Лян, Цзян, Ян, Цзин, Сюй, Янь и Юй — с временным местопребыванием в Лошуйе, а Мужун Цяну дал звание главноуправляющего передовыми войсками и должность главноуправляющего всеми военными делами в областях Цзин и Сюй вдоль реки Хуайхэ, приказав занять земли к югу от Хуанхэ.

Мужун Цзюнь вернулся из Хэлуна в Цзичэн. [Следует сказать, что в прошлом] жители областей Ю и Цзи, думая, что Мужун Цзюнь переселяется на восток, стали пугать друг друга и собираться в шайки. Теперь приближенные Мужун Цзюня просили наказать их, но он ответил: «Мелкие людишки, поскольку я выехал на восток, смущали друг друга, но сейчас, когда я вернулся, они должны сами успокоиться, однако нельзя не принять мер против неожиданных событий». После чего приказал всем как при дворе, так и вне его принять предупредительные меры предосторожности.

Поставленные Фу Шэном 28 начальник округа Хэнэй 29 Ван Хуан и начальник округа Лиян 30 Хань Гао перешли на сторону Мужун Цзюня вместе с возглавляемыми ими округами.

Назначенные династией Цзинь начальник округа Ланьлин 31 Сунь Хэй, начальник округа Цзибэй 32 Гао Чжу и начальник округа Цзяньсин Гао Вэн подняли восстание и перешли на сторону Мужун Цзюня вместе с возглавляемыми ими округами.

Следует сказать, что в прошлом служивший Мужун Цзюню [78] Лю Нин, носивший звание великого военачальника колесниц и конницы и титул Фаньян-гуна, находясь в городе Ючэн, сдался роду Фу. В момент описываемых событий он прибыл с повинной в Цзичэн во главе 2 тысяч дворов и был назначен военачальником арьергардных войск.

Чжао, правитель владения Гаоцзюйли, прислал послов выразить благодарность за оказанные милости и поднести в дань производимые в его землях изделия. Мужун Цзюнь пожаловал Чжао звания главноуправляющего военными делами в области Инчжоу, чжэндун да цзянцзюня (великий военачальник, карающий восток.— В. Т.), должность правителя области Инчжоу, возвел в титул Лэлан-гуна, по-прежнему сохранив за ним титул вана.

Состоявший у Мужун Цзюня на службе служитель — камергер, обслуживающий дворец Шэнь Инь, представил доклад, в котором говорил: «Носящий высокий титул придерживается торжественных правил поведения — такова система, установленная покойными ванами. Правила поведения для чиновников менялись в различные эпохи. При династии Хань правила поведения для Сяо Хэ 33 и Цао Шэня из-за совершенных ими подвигов отличались от правил поведения для владетельных князей. Они поднимались в зал с мечом и в туфлях, а входя на аудиенцию, не спешили. В настоящее время уже нет таких лиц, которые могли бы сравняться с ними в заслугах, поэтому подобные правила поведения, естественно, могут быть отменены.

Что касается Восточного дворца 34, то, исходя из сказанного выше, для него также существовали правила поведения. Династии Вэй и Цзинь, следуя им, установили, что наследник престола не надевает туфель на высокой деревянной подошве. Однако ныне наследник престола ведет себя слишком скромно, так же, как и простые чиновники. Скромные правила поведения [для наследника престала] давят на низших и нарушают придворный этикет. Наследник престола занимает высокое положение, позволяющее управлять государством, но он ходит вместе с владетельными князьями в одинаковых головных уборах, а это не позволяет установить различие между высшими и низшими. Во время жертвоприношений и торжественных собраний во дворце он должен носить парадное платье, на парадном платье должно быть вышито девять рисунков 35, а с головного убора — свисать девять кистей.

Кроме того, в среднем месяце зимы, в день зимнего солнцестояния, кончается господство великого темного начала, и музыкальная нота хуанчжун 36 рождает животворные силы, которые начинают слабо распространяться под землей. Это месяц, когда закрываются пограничные проходы, торговцы отдыхают, а правитель не выезжает для ознакомления с делами на местах 37. Как говорится в Ли-цзи, в этом месяце дела требуют спокойствия, благородные мужи должны соблюдать пост, [79] воздерживаться от музыки и женщин 38, и только, как говорится в Чжоу-гуань 39, Сын Неба может [в это время] совершать жертвоприношения цзяо в южных предместьях столицы или слушать восемь умелых 40. Иногда случаются жертвоприношения перед гробом покойного и, так как это не относится к пиршествам при дворе, разрешается использовать музыку.

Правитель должен быть осторожен в мелочах, [ибо] правила поведения устанавливаются в соответствии с его достоинством. В прошлом при наступлении зимнего и летнего солнцестояний не пользовались барабанами, не следует их выставлять и теперь, хотя использование ударных металлических инструментов должно стать обычным правилом 41. Правила поведения во время зимнего и. летнего солнцестояний отличаются от предусмотренных при наступлении других сезонов. Звуки при игре на ударных металлических музыкальных инструментах могут растревожить жизненные силы, побудить их выращивать все живое, и польза от них поистине неистощима.

Придворная одежда была предусмотрена правилами поведения еще в древности, однако темно-красные халаты без подкладки появились только при династиях Цинь и Хань, а затем служили образцом для других династий вплоть до настоящего времени. Для первого и пятнадцатого чисел каждого месяца и для первого дня Нового года готовятся вышитые драконами туфли на высокой деревянной подошве. Согласно правилам поведения, владетельные князья, являющиеся на аудиенцию к Сыну Неба, не могут получить ее в трех случаях, и один из них — когда дождь намочил одежду и она потеряла внешний вид. Однако в настоящее время, хотя в день аудиенции и идет дождь, не существует твердо установленных правил. Правила поведения ценны, когда они выполняются в соответствующее время, а не из-за проявления чрезмерной почтительности. В последнее же время, когда земля сырая и нельзя надевать туфли с высокой деревянной подошвой, их заменяют туфлями, обшитыми каймой с вышитыми драконами. Хотя заметим, что слова “придворная одежда" происходят оттого, что ее одевают и являются в ней на аудиенцию во дворец. Однако для одного и того же действия ныне существует два правила, которые то отменяются, то действуют, а это противоречит смыслу правил поведения. Правитель Великого Янь получил мандат Неба на управление государством и следует по стопам династии Ся, основанной Юйем. Все, что осуществляется в жизни, должно быть твердо установлено путем сокращений или добавлений [к правилам династии Ся], чтобы это стало вечным правилом для потомков императора».

Мужун Цзюнь ответил: «Все, что касается мечей, туфель и медленного входа [на аудиенцию], передать на обсуждение в обрядовый приказ. Головной убор для наследника престола с девятью кистями в самой сильной степени унижает высших, поэтому не может быть принят. Какие головные уборы и [80] одежды следует ввести, а какие отменить, установить после тщательного обсуждения».

Следует сказать, что в прошлом Дуань Кань, сын Дуань Ланя, воспользовавшись поднятой Жань Минем смутой, собрал войска и, двинувшись на восток, расположился лагерем в Гуанъгу 42, где присвоил себе титул Ци-вана и признал зависимость от Цзянье 43. Он отправил Мужун Цзюню письмо, в котором, как его свойственник, порицал Мужун Цзюня за вступление на престол императора. За это Мужун Цзюнь послал Мужун Кэ и Мужун Чэня покарать его.

Когда Мужун Кэ переправился через Хуанхэ, Дуань Пи, младший брат Дуань Каня, отличавшийся смелостью и расчетливостью, сказал Дуань Каню: «Мужун Кэ искусно командует войсками, к тому же его воины в прекрасном состоянии. Боюсь, что мы не сможем сопротивляться ему! Если он подойдет к стенам города, то, хотя мы и станем просить разрешения сдаться, боюсь, что он не согласится на это. Лучше вы один упорно обороняйте город, а мне позвольте во главе отборных всадников выступить против него. В случае победы вы сможете быстро явиться для преследования бегущих, чтобы назад не вернулся ни один из его всадников. Если же я потерплю поражение, скорее выходите из города и просите разрешение сдаться. В этом случае Вы всегда сохраните титул хоу, имеющего тысячу дворов». Дуань Кань не соглашался, но Дуань Пи настойчиво просил разрешения выступить, поэтому разгневанный Дуань Кань убил его.

Дуань Кань во главе 30-тысячного войска выступил для отражения Мужун Кэ. Мужун Кэ встретился с Дуань Канем к югу от реки Цзишуй, вступил в бой, нанес ему сильное поражение, обезглавил его младшего брата, Дуань Циня, и взял в плен всех его воинов. Двинувшись вперед, Мужун Кэ окружил город Гуанъгу.

Все военачальники убеждали Мужун Кэ скорее приступить к штурму, но [он] ответил: «Военная обстановка иногда диктует неторопливость, чтобы победить врага, а иногда требует быстрых действий, чтобы захватить его. Допустим, что наши силы равны, помимо того к противнику должны подойти на помощь сильные войска. В этом случае меня беспокоило бы нападение и спереди и сзади, поэтому я был бы вынужден быстро штурмовать город, чтобы скорее добиться успеха. Предположим, что я силен, а противник слаб, к нему не подойдут подкрепления и у меня достаточно сил контролировать его. В этом случае я должен держать противника на привязи и следить за ним, ожидая когда его силы истощатся. Именно это и имеет в виду трактат о законах войны, когда говорят, что при десятикратном превосходстве в силах противника окружают, а при пятикратном атакуют 44. Оказывая милости, Дуань Кань собрал вокруг себя шайки разбойников, среди его воинов нет разногласий, в сражении к югу от реки Цзишуй они смело [81] сражались, и, только из-за того, что Дуань Кань неумело командовал ими, они потерпели поражение. Ныне, когда Дуань Кань укрылся за прочными стенами города и естественными преградами, а в его рядах среди высших и низших царит единодушие, превосходство в силах нападающего над обороняющимся — обычное правило войны. Если поспешить напасть на город, не пройдет и несколько декад, как мы обязательно возьмем его, но я боюсь потерять при этом своих воинов. С тех пор как я занялся делами [на Центральной равнине], мои воины не знали покоя, и каждый раз, когда я думаю об этом, невольно забываю о сне. Разве я могу легкомысленно губить жизни людей! Необходима длительная война, чтобы захватить противника».

Все военачальники ответили: «Мы бы не додумались до этого».

Затем были построены жилища, вспаханы поля и укреплены валы вокруг города.

Ван Тэн, назначенный Дуань Канем правителем области Сюйчжоу, и шаньюй косоплетов Сюэ Юнь сдались Мужун Кэ.

Дуань Кань, попав в окружение, отправил в Цзянье посла с просьбой о помощи. Император Му-ди послал на помощь командира северной охранной стражи телохранителей Сюнь Цяня, но тот, испугавшись силы разбойника [Мужун Кэ], топтался на месте и не смел двигаться вперед. Взяв штурмом город Янду 45 и обезглавив Ван Тэна, Сюнь Цянь вернулся обратно.

После этого Мужун Кэ занял город Гуанъгу, дал Дуань Каню звание фушунь цзянцзюня (военачальник, признавший вину и изъявивший покорность — В. Т.), переселил в Цзи свыше 3 тысяч сяньбийских, хуских и цзеских дворов, оставил Мужун Чэня управлять Гуанъгу, после чего с победой вернулся обратно.

Умер наследник Мужун Цзюня, Мужун Е, которому был незаконно поднесен посмертный титул Сянь-хуайя.

В 1-м году эры правления Шэн-пин (357 г.), [установленной династией Цзинь], Мужун Цзюнь поставил своего второго сына Мужун Вэйя наследником императорского престола, объявил на подведомственной территории амнистию и изменил наименование эры правления на Гуан-шоу.

Мужун Цзюнь послал Мужун Чуйя, носившего звание фуццзюнь цзяньцзюня (военачальник, успокаивающий войска — В. Т.), военачальника средней армии Мужун Цяня и Пин Си, носившего звание хуцзюнь цзянцзюня (военачальник, командующий войсками.— В. Т.), во главе 80 тысяч пехотинцев и всадников покарать динлинских чилэсцев 46, живших к северу от укрепленной линии. Посланные нанесли им сильное поражение, взяли в плен и порубили более 100 тысяч человек, захватили 130 тысяч лошадей и более 100 миллионов голов крупного рогатого скота и овец.

Следует сказать, что в прошлом у Мужун Гуйя был [82] великолепный скакун по кличке «рыже-белый», отличавшийся необыкновенной статью и резвостью. Когда Ши Цзилун напал на город Цзичэн, Мужун Хуан, собравшись бежать, чтобы спастись от беды, хотел сесть на скакуна, но тот печально заржал, стал лягаться и кусаться, так что никто не смог даже подойти к нему. Тогда Мужун Хуан сказал: «В прошлом этому коню удивлялись при дворе, а покойный правитель часто спасался на нем от беды. Ныне конь не хочет выходить, и, по-видимому, такова воля покойного правителя». [Сказав так], он отказался от бегства. Вскоре Ши Цзилун в расстройстве отступил, а Мужун Хуан стал еще более удивляться скакуну. К моменту описываемых событий скакуну было 49 лет, но он не потерял резвости. Мужун Цзюнь, сравнивавший скакуна с конем Бао, приказал отлить из меди его статую, лично вырезал сбоку надпись, представлявшую [собой] хвалебную оду, и поставил [эту] статую в городе Цзичэн у ворот Дунъемынь. В том же году, когда статуя была готова, скакун умер.

Сюннуский шаньюй Хэлайтоу 47 во главе кочевья численностью 35 тысяч душ сдался Мужун Цзюню, после чего получил от него звание нинси цзянцзюня (военачальник — замиритель запада.— В. Т.), титул Юньчжун цзюньгуна и был поселен в [уезде] Пиншу 48 в округе Дайцзюнь.

Чжугэ Ю, правитель цзиньского округа Тайшань, напал на [принадлежавший Мужун Цзюню] округ Дунцзюнь 49. Для отражения [натиска] Мужун Цзюнь послал Мужун Кэ. Войска цзиньского правителя округа потерпели поражение. Командир северной охранной стражи телохранителей Се Вань, занявший до этого [уезды] Лян и Сун, бежал обратно. Двинув войска вперед, Мужун Кэ вторгся в земли к югу от Хуанхэ, занял уезды Жу, Ин, Цяо и Пэй, поставил в них чиновников и возвратился назад.

Мужун Цзюнь переехал из Цзичэна в Е, объявил на подведомственной территории амнистию, исправил дворцовые помещения и восстановил террасу Тунцяотай 50.

Чан Вэй, инспектор при начальнике судебного приказа, представил доклад, в котором говорил: «Хотя Великая [династия] Янь пришла к власти в результате изменения мандата Неба, действующие при дворе правила отбора и назначения чиновников в большинстве [случаев] повторяют правила, существовавшие при династиях Вэй и Цзинь 51, и только тех, деды и отцы которых остались после смерти без одевания в саван и опускания в землю, не назначают чиновниками при дворе. С назначения чиновников начинаются повеления правителя, что является непреложным образцом правил поведения. Правила поведения ценятся [тогда], когда они соответствуют требованиям времени, поэтому в различные эпохи [они подвергаются] сокращению или в них вносились добавления. Именно поэтому Гао-цзу 52 установил закон из трех статей, что позволило успокоить циньцев. [83]

С тех пор как в Центральной области воцарилась смута, в течение ряда лет идет война; [за это время] случались поражения, связанные с падением городов, возникали беды в результате уничтожения армий, воинов топили в реках и живыми закапывали в землю целые отряды, и так происходило непрерывно. В девяти из каждого десятка домов живут покинутые внуки и сироты-сыновья. К тому же государство раскололось на три части, каждая из которых напоминает одинокую гору. Отцы и дети оказались в разных владениях: живы они или погибли, переживают счастье или беды — об этом ничего не известно, словно они находятся за пределами Неба. Некоторые из них используют случайные благоприятные обстоятельства, другие рассчитывают на удачу, как игрок в азартной игре. Почтительные сыновья согласны отдать [отцам] все имущество, но не могут оказать помощи, послушные внуки убиваются от горя, но не в состоянии ничего сделать, и, чтобы излить испытываемые ими глубочайшие чувства, они призывают души умерших и погребают вместо тела дощечку с именем покойного. Они поступают так, хотя в правилах поведения ничего не говорится о заочном погребении, не сказано о нем и в записях о сезонах года. О людях, которые так поступают, хотя они и обладают драгоценными качествами, ничего не докладывается [правителю], и, хотя они выделяются талантами, о них ничего не говорят,— а это действительно вызывает скорбь. Боюсь, что так [не удастся] выявить и прославить живущих в захолустье, [не удастся] выдвинуть являющихся истинным достоянием века. Ведь так люди, подобные У Ци 53 и двум Чэням 54, в конце концов останутся без места, на котором они могли бы проявить свои таланты и энергию. [Вспомните], как основатель династии Хань вышел из окружения в Пинчэне 55! Как голова Чжичжи была выставлена на ханьских воротах 56!

Хочу почтительно напомнить, что императорский указ в год У-чэнь предписывал устранить недостатки и пороки, принести Поднебесной обновление, чтобы ясно показать торжество происшедших изменений. Однако в течение последних пяти-шести лет происходят взаимные нападения, что заставляет меня беспокоиться о Вас, подражающем законам Неба».

Мужун Цзюнь ответил: «Чан Вэй — великий конфуцианец, давно известный своими добродетелями. Он хорошо знает законы о наказаниях. Ознакомившись с представленными им мыслями, я вижу, что они заслуживают [внимания и могут быть] использованы. Ныне земли, ограниченные шестью сторонами 57, не успокоены, смуты не кончаются, поэтому самое время собирать выдающихся и повышать необыкновенных мужей, нельзя выдвигать только способных, отличающихся примерным поведением. В дальнейшем этот порядок следует отменить, и пусть чиновники совместно обсудят новый». Затем он приказал двум округам, Чанли и Ляодун, построить храм в честь Мужун Гуйя, а округам Фаньян и Яньцзюнь воздвигнуть [84] храм в честь Мужун Хуана, повелев Пин Си, носившему звание хуцзюнь цзянцзюня (военачальник, командующий войсками.— В. Т.), руководить начальником дворцового строительства и наблюдать за постройкой обоих храмов.

Лю Тэ, назначенный Фу Цзянем 58 правителем области Пинчжоу, сдался Мужун Цзюню, а вместе с ним [сдались] 5 тысяч дворов, которые он возглавлял.

Ли Хэй из округа Хэцзянь, собрав шайку численностью более тысячи человек, стал нападать на области и округа и убил начальника уезда Цзаоцян 59 Вэй Яня. Фу Янь, правитель округа Чанлэ, подчинявшегося Мужун Цзюню, выступил [с целью] покарать Ли Хэйя и обезглавил его.

На горе Чаншань большое дерево само выдернулось из земли, и под его корнями нашли 70 кусков яшмы и 73 куска нефрита, которые имели чудесный цвет и отличались от обыкновенной яшмы. Мужун Цзюнь, подумав, что это приказ духа горы, послал чиновника государственной канцелярии Дуань Циня принести ему в жертву много разных жертвенных животных.

Следует сказать, что в прошлом, когда Жань Минь незаконно присвоил титул, военачальники Ши Цзилуна — Ли Ли, Чжан Пин и Гао Чан — признали вместе с подчиненными им войсками зависимость от Мужун Цзюня и послали своих сыновей прислуживать ему. Вскоре после этого они изъявили покорность [цзиньской столице] Цзянье, договорились о помощи с Фу Цзянем, получили от него титулы и назначения на должности и использовали зависимое положение в целях собственного усиления. Хотя они непрерывно присылали к Мужун Цзюню послов с данью, тем не менее не проявляли в отношениях с ним полной искренности.

Когда Люй Ху бежал в Еван, он послал к Мужун Цзюню своего младшего брата представить челобитную и принести извинения за совершенные преступления. За это Мужун Цзюнь дал ему звание ниньнань цзянцзюня (военачальник — замиритель юга.— В. Т.) и должность правителя округа Хэнэй.

Кроме того, шанданский Фын Ян сам объявил себя правителем округа и примкнул к Чжан Пину. Чжан Пин несколько раз говорил о нем Мужун Цзюню, который ради Чжан Пина простил Фын Яну его преступление и назначил правителем округа Цзинчжао.

Люй Ху и Фын Ян также установили тайные связи со столицей [династии Цзинь].

Чжан Пин владел землями округов Синьсин, Яньмынь, Сихэ, Тайюань, Шандан и Шанцзюнь, на которых имелось более 300 окруженных стенами и валами местечек 60 и жило свыше 100 тысяч хуских и цзиньских дворов. Он пожаловал звания и поставил военачальников с карательными функциями 61, составив [с династиями Янь и Цинь] как бы три ножки треножника.

Мужун Цзюнь послал блюстителя нравов Мужун Пина [85] покарать Чжан Пина, Муюй Гэня, носившего звание линцзюнь цзянцзюня (военачальник, руководящий войсками.— В. Т.),— покарать Фын Яна, начальника общественных работ Ян У — покарать Гао Чана, а Мужун Цзану, носившему звание фуцзюнь цзянцзюня (военачальник, утешающий войска.— В. Т.), приказал напасть на Ли Ли.

В области Бинчжоу сдалось свыше 100 окруженных стенами и валами местечек, после чего Мужун Цзюнь дал правому помощнику начальника государственной канцелярии Юэ Ваню звание аньси цзянцзюня (военачальник — умиротворитель запада.— В. Т.), должности начальника охранной стражи телохранителей, надзирающего за сюнну 62, и правителя области Бинчжоу, чтобы он управлял ею.

Чжугэ Сян, получивший от Чжан Пина звание чжэнси цзянцзюня (военачальник, карающий запад — В. Т.), Су Сян, получивший звание чжэньбэй цзянцзюня (военачальник — правитель севера.— В. Т.), Цяо Шу, получивший звание ниндун цзянцзюня (военачальник — замиритель востока.— В. Т.) и Ши Сянь, получивший звание чжэньнань цзянцзюня (военачальник — правитель юга.— В. Т.), сдались Мужун Цзюню во главе 38 окруженных стенами и валами местечек. Это весьма обрадовало Мужун Цзюня, который сохранил за ними прежние должности и титулы.

Вскоре Чжан Пин во главе 3 тысяч человек бежал в Пинъян, Фын Ян — в Еван, Ли Ли — в Синъян и Гао Чан — в Шаолин, а их войска сдались Мужун Цзюню. После этого Мужун Цзюнь стал снова думать о вторжении [в земли династии Цзинь] с целью грабежа и одновременно хотел захватить район Гуаньси 63, в связи с чем приказал областям и округам проверить население для установления количества взрослых мужчин и выявления укрывающихся [от военной повинности]. Как правило, на один двор оставлялся один взрослый мужчина, а остальные отправлялись на отбывание военной повинности. Мужун Цзюнь хотел довести число пехотинцев до полутора миллионов человек, назначив общий сбор на будущий год, чтобы затем пройти в Лоян и взять на себя управление тремя частями страны 64.

Лю Гуй из [уезда] Уи представил доклад, в котором резко увещевал Мужун Цзюня, говоря: «Народ разорен, набор воинов производится с нарушением закона. Боюсь, что жизнь людей станет невыносимой, а это грозит бедствиями, которые повлекут за собой крушение государства». Далее он останавливался на 13 осуществлявшихся мероприятиях, которые не отвечали требованиям времени. Когда Мужун Цзюнь ознакомился с докладом, он ему понравился, и тогда Мужун Цзюнь передал его на обсуждение сановников, после чего принял большинство сделанных предложений. Во изменение прежнего указа было приказано, чтобы каждые три двора выставили пять воинов, а завершение подготовки к войне перенесено на более поздний [86] срок. Вое должны были собраться в Еду в последнем месяце зимы следующего года.

В этом году цзиньский военачальник Сюнь Цянь напал на Шаньши 65, взял его и убил Цзя Цзяня, поставленного Мужун Цзюнем правителем округа Тайшань. Мужун Чэнь, правитель, принадлежавшей Мужун Цзюню области Цинчжоу, послал на помощь командира войск Юэ Мина. Войска Сюнь Цяня потерпели поражение, и город Шаньши был снова потерян [династией Цзинь].

Мужун Цзюнь открыл низшую школу в Сяньсяньли для обучения детей знати.

Мужун Цзюнь пожаловал своим сыновьям: Мужун Хуну — титул Цзибэй-вана, а Мужун Чуну — титул Чжуншань-вана..

Мужун Цзюнь устроил для чиновников пиршество на пруду Пучи 66. Опьянев, он начал складывать стихи, а затем заговорил о классических книгах и истории. Когда речь зашла о чжоуском наследнике престола Цзине 67, из глаз Мужун Цзюня градом полились слезы и, посмотрев на чиновников, он сказал: «В прошлом вэйский император У-ди со скорбью вспоминал о Цаншу 68, а Сунь Цюань 69 без устали оплакивал Сунь Дэна 70. Я часто говорил, что эти два правителя восхваляли их из-за любви к ним и были лишены благородства. Только после смерти Мужун Е 71, когда моя борода наполовину побелела, я понял, что у них были причины поступать так. Если говорить. о Мужун Е, [то] как вы его оцениваете? Не придется ли мне, ныне оплакивающему его, поражаться этому в дальнейшем!..»

Левый старший помощник блюстителя нравов Ли Цзи ответил: «Когда Сянь-хуай жил в Восточном дворце, я был при нем окольничим 72 и, поскольку незаслуженно удостоился [чести] прислуживать ему, разве могу не знать стремления и поступки его священной особы. Как я слышал; преуспевающий в нравственных законах не совершает ошибок. И [с этой точки зрения] не являлся ли он совершенномудрым человеком! Покойный наследник престола обладал восемью великими добродетелями, и я не видел в нем пороков».

Мужун Цзюнь сказал: «Вы слишком хвалите его, тем не менее попробуйте [подробно] рассказать о нем».

Ли Цзи ответил: «Крайняя сыновняя почтительность, рожденная Небом, совпадение характера с нравственными законами — вот первая его добродетель. Ум и сообразительность, неиссякаемая находчивость — вот вторая его добродетель. Твердая решительность, умение разбирать дела, стремление полностью выяснять истину — вот третья его добродетель. Ненависть к лести и восхвалениям, огромная любовь к правдивым речам — вот четвертая его добродетель. Стремление к учению, любовь к мудрым, обращение без всякого стеснения за советами к низшим — вот пятая его добродетель. Блестящие таланты, превосходящие таланты живших в древности, способности к искусствам, превосходящие способности современников,— вот шестая [87] его добродетель. Искренние почтительность и уступчивость, уважение к учителям и нравственным законам — вот седьмая его добродетель. Пренебрежительное отношение к богатству, стремление к благотворительности, искреннее сострадание к нуждам народа — вот восьмая его добродетель».

Мужун Цзюнь со слезами сказал: «Вы чрезмерно хвалите его, но если бы этот мой сын был жив, я бы умер без сожаления. Я не могу идти по стопам Тана и Юйя 73, которые, управляя Поднебесной, уступили престол добродетельному, а беру пример с трех ванов 74, живших в более близкое время, которые передавали власть [по наследству] из поколения в поколение. Цзинмао 75 мал годами, не выделяется талантами и способностями. Что Вы о нем думаете?»

Ли Цзи ответил: «По природным качествам наследник императорского престола умен и сообразителен, его мудрость и хорошие качества возрастают с каждым днем, он наполнен восемью добродетелями, но у него два пока не устраненных недостатка — большая любовь к охоте и страсть к струнным и духовым инструментам, что наносит ему ущерб».

Взглянув на Мужун Вэйя, Мужун Цзюнь сказал: «Слова Бояна 76 являются такой же милостью, какую оказывают лекарства,— ты должен найти в них предупреждение для себя».

Затем Мужун Цзюнь расспросил о лицах преклонного возраста, болящих и страждущих, сиротах и одиноких, которые не могли самостоятельно существовать, и одарил их зерном и тканями в зависимости от положения каждого.

Мужун Цзюнь увидел ночью во сне, что Ши Цзилун укусил его в плечо, а когда проснулся, его охватила такая ненависть к Ши Цзилуну, что он приказал раскопать его могилу, разбить гроб, вынуть труп и [затем], топча его ногами, с бранью воскликнул: «Мертвый хусец, как ты посмел присниться живому Сыну Неба!» Потом он велел помощнику главного цензора Ян Юэ перечислить жестокие преступления Ши Цзилуна, избить труп плетью и бросить в реку Чжаншуй.

Чжугэ Ю 77 снова во главе 20 тысяч сухопутных и речных войск выступил [в поход, чтобы] покарать Мужун Цзюня, вторгся в его земли из [уезда] Шимынь и стал лагерем на отмели реки [Хуанхэ]. Военачальник Чжугэ Ю, Куан Чао, занял в ходе наступления Сунаосяогуань и расположился лагерем в Синьшане. Кроме того, Чжугэ Ю приказал главному надзирателю Сюй Шану, возглавив 3 тысячи речных воинов, плавать на лодках вверх и вниз по реке, чтобы показать свою силу и на востоке и на западе.

Мужун Цзюнь послал [в поход] Мужун Пина и Фу Яня во главе 50 тысяч пехотинцев и всадников, которые вступили в сражение [с Чжугэ Ю] в [уезде] Дунъэ 78. Императорские войска потерпели поражение.

Семь владений к северу от укрепленной линии, в том числе Хэлань и Шэлэ, сдались [Мужун Цзюню]. [88]

Вскоре Мужун Цзюнь заболел и, обращаясь к Мужун Кэ, сказал: «Меня беспокоит упадок энергии, боюсь, что болезнь не пройдет и мне придется безвременно умереть. Но чего мне жалеть! Однако два разбойника 79 еще не уничтожены, Цзинмао мал годами, боюсь, что он не справится с многочисленными бедствиями. Я хочу по примеру жившего в древности сунского правителя Сюань-гуна 80 поручить алтарь для жертвоприношений духам Земли и злаков тебе». Мужун Кэ возразил: «Хотя наследник престола мал годами, Небо покровительствует совершенномудрым, поэтому он несомненно победит жестоких и установит справедливое правление. Нельзя нарушать законную систему престолонаследия».

Разгневанный Мужун Цзюнь воскликнул: «К чему [в разговоре] между старшим и младшим братом пустые, красивые фразы!» Мужун Кэ ответил: «Если Вы, Наш Повелитель, считаете, что я могу нести обязанности по управлению государством, разве я не стану помогать юному правителю!» Тогда Мужун Цзюнь сказал: «Если ты будешь действовать, как Чжоу-гун, о чем мне еще печалиться! Ли Цзи честен и предан, он может успешно справляться с важными делами. Хорошо относись к нему».

В это время воины собрались в Е. Но появились воры и разбойники, которые каждую ночь занимались нападениями и грабежами, а утром и вечером ходили, где им хотелось. В связи с этим были сделаны послабления в податях и установлены хитроумные ловушки. Если кто-то из воров и разбойников доносил на другого, ему жаловалась должность воеводы, обслуживающего колесницы 81. После того как было поймано и казнено свыше ста главарей разбойников, в том числе Му Гухэ, разбои прекратились.

В 4-м году эры правления Шэн-пин (360 г.) Мужун Цзюнь скончался в возрасте 42 лет, из которых 11 лет он находился на престоле. Ему незаконно поднесли посмертный титул императора Цзин-чжао, храмовой титул Ле-цзу, а могилу назвали кладбищем Лунлин.

Мужун Цзюнь очень любил книги. С момента вступления на престол до последнего года жизни он без устали занимался их объяснениями и толкованиями. В свободное от государственных дел время он вместе с прислуживавшими ему чиновниками пытался выяснить скрытый в [этих книгах] смысл. [Он и] сам написал свыше 40 книг. По характеру Мужун Цзюнь был строг, заботился об авторитете, никогда не являлся во дворец на аудиенцию небрежно одетым. Даже во время отдыха не имел неряшливого вида.

[Хань Хэн]

Хань Хэн, по прозвищу Цзиншань,— уроженец [уезда] Гуаньцзин. Его отец Хань Мо был широко известен своей [89] ученостью. В детстве Хань Хэн мог писать сочинения и его учителем был Чжан Цзай — уроженец того же округа. Удивляясь Хань Хэну, Чжан Цзай [как-то] сказал: «Это талант, который будет помогать правителю». Рост Хань Хэна был 8 чи и 1 цунь. Он обладал огромной эрудицией в области классических книг, из которых не было ни одной, которую он не знал бы в совершенстве.

Во время смуты в эру правления Юн-цзя Хань Хэн бежал в округ Ляодун, но после того как Мужун Гуй прогнал Цуй Би, переехал в округ Чанли. Мужун Гуй вызвал его, [Хань Хэн] понравился ему и был назначен военным советником.

В эру правления Сянь-хэ (326-334) Сун Гай и другие предложили: «Мужун Гуй прославился совершенными подвигами в одном из уголков земли; [он] проявлял искреннее почтение к дому императора, но, выполняя важные обязанности, занимал низкое положение, что не позволяет управлять китайцами и варварами, поэтому следует представить императору челобитную с просьбой о пожаловании Мужун Гуйю звания великого военачальника и титула Янь-вана». Согласившись с этим предложением, Мужун Гуй приказал чиновникам широко обсудить его, и все нашли, что следует поступить так, как предлагает Сун Гай.

Выступив с возражениями, Хань Хэн сказал: «С тех пор как хусцы воспользовались представившимся удобным случаем, взрослые и дети испытывают страдания. Срединное государство пришло в запустение, основные законы управления больше не действуют. Вы, Наш Повелитель, проявляете преданность императору, отличаетесь храбростью, твердостью и искренностью, охваченные печалью, усердно служите алтарю для жертвоприношений духам Земли и злаков и, оставаясь одиноким в обстановке нарушения долга другими, совершили подвиги, находясь за 10 тысяч ли от императора. За всю древность не было подобного примера усердного служения императору.

Однако совершившего подвиг должно печалить лишь то, что он не прославился как завоевавший к себе доверие и выполнивший лежащий на нем долг, и не должно печалить то, что его имя и занимаемый пост невелики. Именно поэтому Хуань-гун и Вэнь-гун, совершившие подвиги по восстановлению, объединению и упорядочению государства, не требовали предварительного возведения их в высокое достоинство, дающее право распоряжаться владетельными князьями. Вам следует, приведя в порядок латы и оружие, ждать удобного случая для уничтожения злодеев и успокоения земель между четырьмя морями, а когда Вы совершите этот подвиг, приказ о девяти пожалованиях 82 сам придет к Вам. К тому же предъявлять требования к господину, чтобы добиться его любви и титулов, не дело слуги».

Оставшись недовольным Хань Хэном, Мужун Гуй перевел его на должность начальника уезда Синьчан. [90]

Когда Мужун Хуан носил звание чжэньцзюнь цзянцзюня, он снова назначил Хань Хэна военным советником и перевел на должность правителя округа Инцю 83, на каковом посту он весьма преуспел в делах управления и просвещения.

Мужун Цзюнь, получив звание великого военачальника, вызвал Хань Хэна и назначил его на должность военного советника-консультанта, дополнительно дав звание янле цзянцзюня..

После того как Мужун Цзюнь незаконно вступил на престол, он хотел установить, какая из пяти стихий покровительствует ему 84; но [в этом вопросе] мнения сановников разошлись. В это время Хань Хэн, находясь в Лунчэне, был болен, однако Мужун Цзюнь вызвал его для определения стихии. До прибытия Хань Хэна чиновники решили, что династия Янь пришла на смену династии Цзинь, поэтому ей покровительствует стихия воды.

Вскоре прибывший Хань Хэн сказал Мужун Цзюню: «Династия Чжао овладела Центральной равниной не благодаря усилиям людей, а по воле Неба. Небо подарило ей Центральную равнину, и, как я полагаю, люди не могут отрицать ее право владения. К тому же деяния правителей [династии] Великая Янь впервые начались на востоке, а в И-цзине говорится, что восток связан с группой созвездий, управляемых духом Синего Дракона. Когда от Неба впервые был получен мандат на правление, над столичным городом появился дракон. Дракон относится к стихии дерева, и его появление — Знак таинственной симпатии Неба [к Янь]». Хотя Мужун Цзюню и трудно было изменить [свое первоначальное решение], тем не менее потом он принял совет Хань Хэна.

Не Сюн, уроженец округа Цинхэ, назначенный Мужун Цзюнем инспектором дворцового секретариата, услышав о словах Хань Хэна, с восхищением воскликнул: «[Говорят], что владение не может процветать без благородных мужей! Уж не является ли таким благородным человеком господин Хань!»

В дальнейшем Хань Хэн вместе с Ли Чанем занимал пост наставника Восточного дворца, и они являлись с наследником престола Мужун Е на аудиенции во дворец. Как-то, взглянув на них, Мужун Цзюнь сказал приближенным: «Эти два наставника — великие люди нашей эпохи, нелегко найти им преемников». Вот насколько высоко он ценил Хань Хэна.

[Ли Чань и сын Ли Чаня — Ли Цзи]

Ли Чань, по прозвищу Цзыцяо,— уроженец округа Фаньян. С отроческих лет отличался твердостью, строгостью, обладал сильной волей.

Во время смуты в эру правления Юн-цзя Цзу Ди, уроженец того же округа, в котором родился Ли Чань, собрал народ в южных землях; он обладал достаточной силой, чтобы защитить [91] себя, поэтому Ли Чань отправился к [Цзу Ди]... Цзу Ди всегда был склонен « политическим интригам, а его младший брат Цзу Яо стремился к большим целям. В связи с этим, тайно узнав об их устремлениях, Ли Чань вместе с сыновьями и младшими братьями, которых было свыше десяти человек, вернулся проселочными дорогами в родную деревню. Здесь он стал служить роду Ши; он занимал должность правителя родного округа.

Когда Мужун Цзюнь предпринял карательный поход на юг и его передовые отряды подошли к границам округа, все жители округа убеждали Ли Чаня сдаться. Однако Ли Чань сказал: «Получающий жалованье должен разделять спокойствие и опасность с тем, от кого он его получает. Если ныне, стремясь сохранить жизнь, я откажусь от этого правила, что станут говорит обо мне преданные долгу мужи!»

Только [тогда], когда войска Ли Чаня разбежались, он явился к Мужун Цзюню и попросил разрешения сдаться. Насмехаясь над Ли Чанем, Мужун Цзюнь сказал: «Вы, пользуясь любовью рода Ши, получили от него должность, ходили в родных местах, одетые в шелка. Почему же, когда настало время, не смогли совершить подвиг, а, наоборот, явились ко мне с изъявлением покорности? Разве так должны поступать живущие на свете доблестные герои?»

Ли Чань со слезами ответил: «Я поистине знаю, что Небо определяет место, где каждый должен находиться, и не мне, ничтожному слуге, восставать против этого. Даже собаки и лошади служат хозяину, и разве я смею забывать, что должен отдавать все силы служению своему правителю. Однако, оказавшись одиноким, в безвыходном положении, не зная, куда приложить свои силы, я оказался вынужденным пойти на смерть. И я явился сюда не для того, чтобы выразить искреннюю преданность».

Одобрительно отнесясь к благородству Ли Чаня, Мужун Цзюнь, посмотрев на окружающих и сказав: «Это действительно добродетельный человек», использовал Ли Чаня на службе, причем Ли Чань, переходя с одной должности на другую, дослужился до начальника государственной канцелярии.

По характеру Ли Чань отличался твердостью и честностью, любил говорить правду. Каждый раз, являясь на аудиенцию, рассуждал о достоинствах и недостатках политики двора, поэтому все сослуживцы боялись его. Мужун Цзюнь также относился к нему с уважением за его ученость.

В разное время Ли Чань настойчиво отказывался от должности, ссылаясь на старость, не позволяющую ему справляться со сложными делами, и был переведен на пост старшего пестуна наследника престола 85. Обратившись к своему сыну Ли Цзи, он сказал: «Благодаря способностям я дослужился до этого поста. Вначале это было моим желанием, но в то же время и моей ошибкой. Не могу больше на закате жизни [92] подвергать себя насмешкам». Упорно отказываясь от назначения, он покинул должность и умер у себя дома. У него был сын Ли Цзи..

Ли Цзи, по прозвищу Боян, приобрел известность в отрочестве за строгое соблюдение правил поведения. В спорах всегда приводил убедительные доводы. Еще до достижения совершеннолетия был назначен на должность начальника окружного аттестационного отдела 86.

В это время Ши Цзилун лично выступил в карательный поход против Дуань Ляо. Когда его войска прибыли в округ Фаньян, население голодало из-за неурожайного года и не могло снабжать воинов достаточным количеством продовольствия. Это страшно разгневало Ши Цзилуна, в связи с чем напуганный правитель округа Фаньян бежал и скрылся. Тогда выступил Ли Цзи, он сказал: «Округ окружен северными варварами и граничит с землями разбойников. Живя на землях, границей которых является поле боя, население чувствует опасность и охвачено сомнениями. Услышав, что Вы лично выступили в поход, [дабы] уничтожить остатки [своры] разбойников, даже дети и седоголовые старцы стали мечтать отдать за вас жизнь. Они хотели сделать это не только ради Вашего государства, но и для собственного спокойствия. Пусть для этого им пришлось бы удобрить своими телами поросшие травами степи, [и все равно] они охотно пошли бы на это. Разве из чувства жадности они могут допустить нехватку продовольствия для Ваших войск! Однако несколько лет подряд был неурожай, люди ходят с побелевшими от голода лицами, умирают от истощения, [они] лишены сил, им негде взять продукты питания, чтобы помочь Вам. Их преступлению, связанному с недопоставками из-за существующей обстановки, поистине можно посочувствовать».

Ши Цзилун, видя, что Ли Цзи молод, но смел, отнесся к нему с одобрением и простил его. Таким образом правитель округа избежал смерти.

Правитель области Ван У назначил Ли Цзи на должность регистратора. Когда Мужун Цзюнь выступил в карательный поход на юг, Ли Цзи вместе с Ван У бежал в Лукоу. Дэн Хэн сказал Ван У: «Родная деревня Ли Цзи на севере, а его отец уже сдался [династии] Янь. Хотя ныне он находится здесь, его никогда нельзя будет использовать на службе, в то время как сам он может причинить беды». Ван У возразил: «Во время смуты Ли Цзи жертвовал семьей, соблюдая долг. Он совершил великий поступок, который можно сравнить с поступками героев, живших в древности. Если, основываясь на подозрениях, погубим его, это несомненно встревожит народ, возлагающий на нас надежды». Дэн Хэн отказался от дальнейших шагов. Ван У, опасаясь, что Дэн Хэн в конце концов все же погубит Ли Цзи, снабдил последнего средствами и отправил его на родину.

Когда Ли Цзи прибыл, Мужун Цзюнь стал упрекать его [93] за то, что он покинул отца и поздно явился к нему, но Ли Цзи, ответил: «Я, Ваш слуга, слышал, что Юй Жан 87 мстил за Чжи-бо, чем прославился в прошлом. Кому может служить чиновник, где бы он ни находился, кроме своего правителя! Сейчас Вы, Наш Господин, только начали, подобно Тану [Юй] и Юйю [Шунь], распространять благотворное влияние [на окружающих] , и про меня поистине нельзя сказать, что я поздно явился к Вам с выражением покорности». Мужун Цзюнь сказал: «Это тоже одно из правил служения господину». Неоднократно продвигаясь по службе, Ли Цзи дослужился до должности окольничего при наследнике престола.

Когда на престол вступил Мужун Вэй, Мужун Кэ хотел назначить Ли Цзи правым помощником начальника государственной канцелярии, но Мужун Вэй, обиженный прежними словами Ли Цзи, не согласился на это. Мужун Кэ неоднократно повторял свою просьбу, и тогда Мужун Вэй сказал ему: «Все дела я поручаю Вам, моему дяде, и только в отношении одного Бояна позвольте мне принять самостоятельное решение». После этого Ли Цзи умер в печали.

(пер. В. С. Таскина)
Текст воспроизведен по изданию: Материалы по истории кочевых народов в Китае III-V вв. Вып. 3. Мужуны. М. Наука. 1992

© текст - Таскин В. С. 1992
© сетевая версия - Тhietmar. 2013
© OCR - Karaiskender. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001 
© Наука. 1992