Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь
(открываются в новом окне)

ФАН СЮАНЬЛИН

ИСТОРИЯ ДИНАСТИИ ЦЗИНЬ

ЦЗИНЬ ШУ

[Мужун Чао]

Мужун Чао, по прозвищу Цзумин, сын Мужун На, старшего брата Мужун Дэ, носившего титул Бэйхай-вана. После захвата города Е Фу Цзянь назначил Мужун На на должность правителя округа Гуанъу, но через несколько лет он покинул службу и поселился в округе Чжанъе.

Мужун Дэ перед выступлением [вместе с Фу Цзянем] в карательный поход на юг оставил [матери] золотой кинжал и уехал. Когда Мужун Чуй начал военные действия в землях к востоку от гор, Фу Чан, [правитель округа Чжанъе], собрав сыновей Мужун На и Мужун Дэ, убил их. Мать Мужун На, урожденная Гунсунь, из-за преклонного возраста избежала наказания — ей сохранили жизнь. Жену Мужун На, урожденную Дуань, не казнили из-за ее беременности, а бросили в окружную тюрьму. Тюремный чиновник Хуянь Пин, в прошлом служивший чиновником у Мужун Дэ, как-то совершил преступление, за которое подлежал смертной казни, но Мужун Дэ освободил его от наказания. В связи с этим в момент описываемых событий, он вместе с урожденной Гунсунь и урожденной Дуань бежал к цянам, среди которых и родился Мужун Чао.

Когда Мужун Чао было 10 лет, умерла урожденная Гунсунь, которая перед смертью вручила ему золотой кинжал, сказав: «Если в Поднебесной установится великое спокойствие, а тебе удастся вернуться на восток, можешь вернуть этот кинжал своему дяде».

Через некоторое время Хуянь Пин вместе с Мужун Чао и его матерью бежал к Люй Гуану ¹. После того как Люй Лун ² сдался Яо Сину, Мужун Чао вместе с народом из области Лянчжоу был переселен в Чанъань. Мать Мужун Чао сказала сыну: «Я, твоя мать, и ты мой сын, сохранили свои жизни благодаря усилиям Хуянь Пина. Хотя Хуянь Пин уже умер, я хочу сосватать за тебя его дочь, чтобы отплатить за щедрые милости, которые он оказал нам». Таким образом Мужун Чао женился на дочери Хуянь Пина.

Поскольку старшие и младшие дяди Мужун Чао находились на востоке, он опасался, что Яо Син может зачислить его [240] на службу, а поэтому прикинулся безумным и стал ходить просить подаяние. В связи с этим циньцы пренебрегали им, и только Яо Шао, встретившись с Мужун Чао, удивился ему. Яо Шао стал убеждать Яо Сина предоставить Мужун Чао титулы и должности, чтобы задержать его у себя. Яо Син вызвал Мужун Чао и поговорил с ним. Мужун Чао держался как [человек], совершенно потерявший рассудок, чем вызвал к себе полное презрение Яо Сина, который сказал Яо Шао: «Пословица говорит: “Красивая кожа не покрывает кости глупца", но ведь это вздор!» После этого Мужун Чао не запрещали ходить, куда он хотел.

Мужун Дэ прислал гонцов встретить Мужун Чао, и он, ничего не сказав об этом матери и жене, выехал к Мужун Дэ. Прибыв в Гуанъгу, Мужун Чао поднес [Мужун Дэ] золотой кинжал и рассказал о предсмертных словах своей бабушки. Гладя кинжал рукой, Мужун Дэ горько плакал.

Рост Мужун Чао равнялся 8 чи, он пользовался поясом длиной в 9 вэй ^2а, был полон энергии, прекрасно держал себя, обладал величественной внешностью. Мужун Дэ в отношении его преувеличенно соблюдал правила поведения, и это он дал ему имя Чао (букв. «превосходящий других».— В. Т.), пожаловал титул Бэйхай-вана, назначил на должности окольничего, великого военачальника сильной конницы, пристава по уголовным делам, разрешил создать управление и назначить в нем чиновников.

Мужун Дэ не имел сыновей, поэтому он хотел сделать своим наследником Мужун Чао, в связи с чем построил для него дом внутри ворот Ваньчуньмынь, в который приходил утром и вечером. Со своей стороны Мужун Чао, прекрасно зная о намерениях Мужун Дэ, являясь во дворец, с радостью прислуживал ему, а уйдя из дворца, изо всех сил угождал чиновникам, в результате чего пользовался прекрасной репутацией как при дворе, так и вне его.

Вскоре Мужун Чао был объявлен наследником престола. После смерти Мужун Дэ, на 1-м году эры правления И-си (405 г.), Мужун Чао незаконно вступил на императорский престол, объявил на подведомственной территории большую амнистию и изменил наименование эры правления на Тай-шан. Он поднес жене Мужун Дэ, урожденной Дуань, титул вдовствующей императрицы, назначил Мужун Чжуна главноуправляющим всеми войсками как в столице, так и вне ее и управляющим делами государственной канцелярии; Мужун Фа дал звание военачальника, карающего юг, и должность главноуправляющего военными делами в четырех областях — Сюй, Янь, Ян и Наньянь; Мужун Чжэню дополнительно предоставил право создать управление и пользоваться церемониалом для трех высших сановников империи. Начальника государственной канцелярии Фын Фу назначил на должность великого воеводы, Цюй Чжуна — начальником общественных работ, Пань Цуна — [241] левым дворцовым советником, Фын Суна — левым помощником начальника государственной канцелярии. Остальные получили пожалования и назначения в зависимости от заслуг.

Через некоторое время Мужун Чао назначил Мужун Чжуна пастырем области Цинчжоу, Дуань Хуна — правителем области Сюйчжоу, а Гунсунь Улоу дал звание увэй цзянцзюня (военачальник вооруженной охраны.— В. Т.), поставил командиром конного отряда и привлек к участию в обсуждении дел, связанных с управлением государством. В связи с этим Фын Фу сказал Мужун Чао: «Как я слышал, пять высших сановников не посылаются на окраины, а пять низших сановников не служат при дворе. Мужун Чжун — сановник государства, относящийся к роду императора, на нем держится алтарь для жертвоприношений духам Земли и злаков. Дуань Хун — Ваш родственник по женской линии, подающий блестящие надежды, на него с почтением взирают все Ваши родственники и мудрые мужи. Они действительно должны участвовать в обсуждениях и помогать Вам во всех делах, их не следует посылать управлять далекими землями вне дворца. То, что ныне Мужун Чжун и другие посылаются на окраины, а Гунсунь Улоу помогает Вам во дворце, вызывает во мне беспокойство».

Мужун Чао, только что вступивший на престол, опасался, что Мужун Чжун и другие будут, пользуясь властью, оказывать на него давление, а поэтому обратился за советом к Гунсунь Улоу. Гунсунь Улоу, стремившийся единолично определять политику двора, не хотел, чтобы Мужун Чжун находился при дворе, поэтому неоднократно болтал разную чепуху, в результате чего предложение Фын Фу так и не было принято. Возмущаясь проявленной несправедливостью, Мужун Чжун и Дуань Хун, беседуя между собой, сказали: «Боюсь, что в конце концов шкура желтой собаки ляжет заплатой на лисью шубу».

Когда Гунсунь Улоу услышал об этом, в нем вспыхнуло чувство вражды [к Мужун Чжуну и Дуань Хуну].

Следует сказать, что в прошлом, когда Мужун Чао приехал из Чанъаня в Лянфу ³, Мужун Фа занимал должность правителя области Яньчжоу. Прибывший к Мужун Фа Юэ Шоу, занимавший должность старшего чиновника — правителя юга, сказал ему: «Недавно я видел сына Бэйхай-вана (титул Мужун На.— В. Т.). Небо одарило его возвышенным характером, он полон энергии, и, [увидев его], я впервые узнал, что в императорском роду много удивительных людей, а все его члены, которых можно сравнить с деревьями из яшмы,— драгоценности». Мужун Фа ответил: «В прошлом Чэн Фансуй ложно объявил себя наследником правителя владения Вэй, причем никто не мог определить это. Сейчас опять появился представитель императорского рода!» ⁴. Услышав об этом, Мужун Чао пришел в ярость, что проявилось в словах и выражении лица. Также разгневанный, Мужун Фа поместил Мужун Чао на загородном [242] подворье. С этого времени между ними вспыхнула взаимная ненависть.

Когда умер Мужун Дэ, Мужун Фа не поспешил выехать на похороны, поэтому Мужун Чао отправил к нему гонца, которому поручил упрекнуть Мужун Фа. Тогда Мужун Фа, постоянно боявшийся, что на него может свалиться беда, задумал вместе с Мужун Чжуном, Дуань Хуном и другими поднять мятеж. Услышав об этом, Мужун Чао вызвал Мужун Чжуна, но тот не поехал, сославшись на болезнь. В ответ Мужун Чао схватил его сторонников — окольничего Мужун Туна, военачальника правого охранного отряда Мужун Гэня, свитского всадника, прислуживающего во дворце, Дуань Фына— и казнил их. Помощник начальника государственной канцелярии Фын Сун был разорван повозками за восточными воротами дворца.

Начальник западной охранной стражи телохранителей Фын Жун бежал к [Северной] династии Вэй.

Вскоре после этого Мужун Чао послал Мужун Чжэня напасть на область Цинчжоу, Мужун Юйя — на область Сюйчжоу, а Мужун Нина и Хань Фаня — на город Лянфу.

Мужун Юй напал на город Цзюйчэн ⁵ и взял его штурмом, после чего правитель области Сюйчжоу Дуань Хун бежал к [Северной] династии Вэй.

Фын Жун, собрав вокруг себя шайки разбойников, неожиданно напал на Шисайчэн и убил Юй Юйя, носившего звание великого военачальника — правителя запада, после чего земли области Цинчжоу содрогнулись от страха, а население стало высказывать различные суждения.

Мужун Нин задумал убить Хань Фаня и неожиданно напал на Гуанъгу. Узнав об этом, Хань Фань напал на Мужун Нина. Мужун Нин бежал в Лянфу. Хань Фань, присоединив к себе войска Мужун Нина, напал на Лянфу и занял его штурмом. Мужун Нин бежал к Яо Сину, а Мужун Фа — к [Северной] династии Вэй.

После того как Мужун Чжэнь занял главный город области Цинчжоу, Мужун Чжун убил жену и детей, вышел по подземному ходу из города и один бежал к Яо Сину.

В это время Мужун Чао не печалился о делах управления, а находил удовольствие в охоте, отчего страдал народ. Помощник начальника государственной канцелярии Хань Чжо настойчиво увещевал Мужун Чао [изменить поведение], но он не прислушивался к его советам.

Мужун Чао стал обсуждать вопрос о восстановлении некоторых из девяти видов телесных наказаний ⁶, в связи с чем объявил на подведомственной территории указ, в котором говорилось: «Судьба ниспослала бедствия, в эру правления Юн-кан (396-398) произошли многочисленные несчастья. После падения Северной столицы основные судебные правила исчезли, от законов и уложений ничего не осталось, а ведь на них основано управление Поднебесной. Если невозможно руководить [243] Поднебесной с помощью добродетели, то ее необходимо привести в порядок с помощью наказаний. Даже высокомудрый юйский Шунь и тот приказал Гао-яо быть старшим судьей ⁷, а это показывает, что наказания нельзя отменять.

Покойный император, приступив к возрождению династии, только заложил основы великого дела, при нем происходили многочисленные войны, и у него не было времени заниматься созданием системы управления. Мы, унаследовав, несмотря на отсутствие добродетелей, право управления, стали ласкать и погонять незначительный уголок земли, но в нашем доме возникли раздоры, из-за которых в предместьях столицы появились военные лошади, а основные законы пришли в упадок и потеряли силу. Ныне положение в пределах наших границ не вызывает беспокойства, настало подходящее время для пересмотра и установления законов, поэтому начальник государственной канцелярии может созвать сановников для их обсуждения. Для тех, кто, подобно Фын Суну, не проявит преданности и сыновней почтительности, казнь путем отрубания головы и выставление ее на всеобщее обозрение недостаточны, чтобы вызвать страх. Нужно ввести правила, разрешающие варить виновных живыми в кипящей воде и разрывать их колесницами, причем эти правила следует записать в законах, включить в раздел о смертных казнях.

Телесные наказания — неизменный закон, соблюдавшийся в прошлом совершенномудрыми, непреложное правило — в древности, и когда ханьский император Вэнь-ди ⁸ пренебрег ими, степень легких и тяжелых наказаний стала определяться ошибочно. Ныне совершается очень много преступлений, а количество гибнущих в связи с ними мало-помалу увеличивается, что объясняется изменением системы телесных наказаний. А ведь чем шире оказывается народу помощь в его жизни, тем строже суровые наказания! В эры правления Гуан-шоу (357-360) и Цзянь-син (386-396) наши два предка уже обсуждали вопрос о восстановлении телесных наказаний, но скончались, не доведя дело до конца. Повелеваю всем, начиная от ученых-эрудитов и выше, принимая во внимание случаи, имевшие место в прошлом, на основании кодекса наказаний, составленных Люй-хоу ⁹ и законов династий Хань, Вэй и Цзинь, произведя различные добавления и сокращения, выработать законы династии Янь. Пятью телесными наказаниями караются 3 тысячи видов различных преступлений, из которых наиболее крупным является сыновняя непочтительность. Конфуций говорил, что выступающий против совершенномудрых — не соблюдает закона, не выполняющий долга сыновней почтительности — не знает любви к родственникам. Это (т. е. несоблюдение закона я отсутствие любви.— В. Т.) — путь к великим смутам.

Наказание быть разорванным колесницами и казнь быть сваренным живым хотя и не входят в число пяти видов телесных наказаний, тем не менее применялись начиная с древности. [244] Гао Цюйми был разорван колесницами ¹⁰, о чем записано в Чунь-цю, а Ай-гун ¹¹ был сварен живым. Таким образом, эти казни существовали начиная со среднего периода [правления династии Чжоу]. Когда Ши-цзун (храмовой титул Мужун Дэ.— В. Т.) основал столицу в землях Ци, его также печалили нарушения в системе наказаний, из-за чего он горестно вздыхал и был не в состоянии ни спать, ни есть. Для правителя законы о наказаниях все равно что правая и левая рука для человека, поэтому Конфуций и говорил: “Если наказания за преступления неправильны, народ не будет знать, куда положить руку или поставить ногу" ¹². Поэтому Сяо Хэ ¹³ установил законы и получил за это пожалования, а Шусунь Тун ¹⁴ разработал правила дворцового этикета, за что был назначен на должность начальника обрядового приказа. Совершение подвигов и успешное завершение дел ценилось в древности. Подробно обсудите, что следует сократить и что добавить [в правила о наказаниях], с тем чтобы эти правила стали образцом на века.

При династиях Чжоу и Хань существовало положение о рекомендации [талантливых] лиц на службу при дворе, а при династии Вэй был установлен порядок назначения чиновников в соответствии с девятью рангами. Какая из двух систем лучше? Тщательно обсудите и этот вопрос, а о результатах доложите мне».

Во время обсуждения чиновники высказали много противоречивых взглядов, поэтому [Мужун Чао] прекратил настаивать на своем предложении.

Мать и жена Мужун Чао, находившиеся в прошлом в Чанъани, задерживались Яо Сином, который [за их освобождение] требовал, чтобы Мужун Чао признал себя его вассалом и вернул искусников из музыкального приказа ¹⁵, а в случае невозможности сделать последнее велел предоставить ему тысячу [захваченных в плен] усцев. Мужун Чао издал указ, приказывая чиновникам тщательно обсудить этот вопрос.

Во время обсуждения левый помощник начальника государственной канцелярии Дуань Хуэй сказал: «В прошлом отец императора попал в плен к чусцам, но [его сын, носящий титул] Гао-цзу, остался непреклонным ¹⁶. Вы, Ваше Сиятельство, охраняете ныне по праву наследства алтарь для жертвоприношений духам Земли и злаков, и Вам не следует, руководствуясь личными, родственными чувствами, ронять высокий титул, позволяющий управлять государством. Искусники из музыкального приказа — это бывшие музыканты, и их нельзя отдавать, ибо это приведет к изменению нравов и перемене обычаев у нас. Лучше захватить в землях У пленных и дать их ему».

Начальник государственной канцелярии Чжан Хуа возразил: «Если вторгнуться в пограничные уские земли для захвата пленных, то это неизбежно вызовет у [нашего] соседа вражду к нам, и если мы в состоянии вторгнуться в его земли, то и он может прийти к нам, а бедствия от военных действий не [245] принесут счастья нашему государству. В прошлом Сунь Цюань ¹⁷, ценя жизнь простого народа, сам, унизив себя, стал слугой династии Вэй. Хуай-ши, пожалев голову любимого сына, отбросил свои намерения и выразил уважение владению Ци. Ваша мать и жена в руках династии Цинь, что заставляет волноваться Ваше сердце. Вам следует на время унизить свой высокий титул и выразить чувства высочайшего сыновнего почтения. Ведь применение к обстоятельствам допускается неизменными законами и [великими] предначертаниями ¹⁸.

Хань Фань умен и умеет избегать столкновений с другими, он красноречив и может повергнуть собеседника в прах. В прошлом он и Яо Син были приближенными наследника престола династии Цинь, ему можно поручить выполнить Ваш приказ, его можно послать сообщить [Яо Сину], что Вы согласны на унижение своего титула и готовы установить с ним дружественные отношения. [Другими словами, сделать то], о чем говорят: “Унизил себя перед одним человеком, а вознесся над десятью тысячами других"».

Весьма обрадованный Мужун Чао, воскликнув: «Начальник государственной канцелярии Чжан Хуа понял мое желание!», отправил к Яо Сину с дружественным визитом Хань Фаня.

После прибытия Хань Фаня в Чанъань Яо Син сказал ему: «В прошлом, когда ко мне приезжал Фын Кай, правитель династии Янь держался в отношении меня как равный. Вы же, приехав сюда, держитесь чистосердечно и выражаете желание примкнуть ко мне, т. е. следуете долгу служения низших высшему, как об этом говорится в Чунь-цю, а не только проявляете ко мне сыновнюю почтительность и уважение, унижая себя из-за матери [Мужун Чао»].

Хань Фань ответил: «В прошлом династия Чжоу установила пять рангов знатности ¹⁹. Гун и хоу относились к разным рангам, поэтому и появились правила поведения для низших и высших. Ныне Вы, Наш Повелитель, необыкновенно вознесясь, подобно дракону, занимаете престол и озаряете сиянием земли [династии] Западная Цинь. Верховный правитель моей династии, наследовав созданное его предками, основал династию в восточных землях [бывшего] владения Ци, приобрел часть земель, находящихся под небесными светилами, и, сев лицом к югу, нарек себя императором. Он хочет поддерживать с Вами связи для установления дружественных отношений и высоко ставит уступчивость, доходя в этом до хвастовства. Если Вы попытаетесь сломить меня, его посла, то создастся такое же положение, как и с владениями У и Цзинь, боровшимися на съезде за первенство ²⁰, или с владениями Тэн и Се, оспаривавшими господство. Боюсь, что это нанесет ущерб величественному процветанию великой династии Цинь и подорвет прекрасное положение могущественной династии Янь. [От таких действий] и Вы и мы только потеряем, причем мысль об этом лишает меня покоя». [246]

Разгневанный Яо Син воскликнул: «Судя по Вашим словам, Вы приехали не для того, чтобы определить, кто старший и кто младший!»

Хань Фань ответил: «Хотя я приехал для определения старшинства, но в то же время и из-за того, что искренняя сыновняя почтительность правителя моего ничтожного владения превосходит сыновнюю почтительность Чун-хуа ²¹. Прошу, Наш Повелитель, вникните в чувства уважения к близким, [которые проявляет Мужун Чао], и излейте на него сострадание, подобное обильному дождю [на засохшие хлеба]».

Яо Син ответил: «Я давно не видел людей, подобных Цзя-шэну ²², и считал, что превосхожу всех, но сейчас понял, что уступаю Вам». После этого Яо Син стал относиться к Хань Фаню как к давнему другу, соблюдая предусмотренные правила поведения, и беседовать с ним о житейских вещах. Обратившись к Хань Фаню, Яо Син сказал: «Когда правитель [династии] Янь находился здесь, я встречался с ним. Наружность у него сносная, чего не скажешь об уме и красноречии». Хань Фань ответил: «Сдержанность в речах восхваляется совершенномудрыми. К тому же в то время дракон прятался, а феникс скрывался ²³; он умерил свой блеск и уподобился пылинке. Если [в такой обстановке] идти против движения солнца и луны, то нельзя будет управлять владением, пожалованным Небом». Яо Син с улыбкой заметил: «Вас можно назвать настоящим послом! Вы распространяете [славу] своего правителя». Пользуясь благоприятным случаем, Хань Фань поспешил продолжить беседу. Весьма довольный, Яо Син подарил ему 1000 цзиней золота ²⁴ и обещал вернуть мать и жену Мужун Чао.

Мужун Нин, прибежавший из Лянфу к Яо Сину, сказал ему: «Правитель династии Янь называет себя вассалом не из-за желания распространить присущие ему добродетели — он временно унижает себя из-за своей матери. В древности императоры и правители в случае угрозы войны предпочитали требовать заложников. Разве можно просто так отпускать его мать! Если мать вернется к нему, он, несомненно, не будет больше называть себя слугой. Необходимо приказать ему сначала доставить искусников [из музыкального приказа], а затем уже вернуть мать». В связи с этим Яо Син изменил первоначальное намерение и отправил к Мужун Чао посла с ответным дружественным визитом. Со своей стороны Мужун Чао послал в Чанъань помощника начальника государственной канцелярии Чжан Хуа и служителя, обслуживающего дворец, Цзунчжэн Юаня, которые доставили Яо Сину 120 искусников из музыкального приказа. Весьма обрадованный Яо Син пригласил Чжан Хуа на пиршество, на котором пили вино и занимались музыкой.

Инь Я, служивший Яо Сину в должности служителя-камергера, сказал Чжан Хуа: «В прошлом, перед гибелью династии Инь, музыканты бежали к династии Чжоу ²⁵. Ныне, когда могущественная династия Цинь начала процветать, к ее двору [247] явились музыканты от [династии] Янь. Это ясное предзнаменование, говорящее, что ожидает [династию Цинь]: гибель или расцвет».

Чжан Хуа возразил: «Начиная с древности императоры и правители шли разными путями, а их лукавство приводило к успеху. Поэтому Лао-цзы и говорил: “При желании у кого-то приобрести необходимо прежде что-то дать ему" ²⁶. Ныне музыканты приехали на запад, но непременно появится Ююй ²⁷, который вернется на восток. Не является ли [приезд музыкантов] предзнаменованием беды, подобной случившейся в прошлом?»

Разгневанный Яо Син воскликнул: «[Не забывайте, что] в древности [владения] Ци и Чу состязались в красноречии, а в итоге войска двух владений столкнулись друг с другом ²⁸. Вы — слуга небольшого владения, как Вы смеете возражать моему придворному?» Чжан Хуа почтительно ответил: «Вначале, когда меня назначили послом, я поистине хотел установить с Вашим великим государством отношения, вызывающие радость обеих сторон. Сейчас, если Ваше великое государство отвергнет меня, слугу небольшого владения, и связанный с этим позор падет на алтарь для жертвоприношений духам Земли и злаков моего правителя, то я все же не смогу не высказать возражения». Яо Син, одобрив ответ [Чжан Хуа], вернул мать и жену Мужун Чао.

В 3-м году эры правления И-си (407 г.) Мужун Чао поднес [ныне] покойному отцу посмертный титул императора Му хуан-ди, возвел мать, урожденную Дуань, в титул вдовствующей императрицы, а жену, урожденную Хуянь, в титул императрицы.

При совершении жертвоприношения в южных окрестностях столицы, когда Мужун Чао должен был подняться на алтарь, рядом с жертвенником Небу собрались дикие звери величиной с лошадь, по виду похожие на мышей, но рыжего цвета. Неожиданно звери исчезли неизвестно куда. Через мгновение поднялась сильная буря, несмотря на день, стало темно как ночью, все украшения из перьев на регалиях, выставленных в походном дворце [Мужун Чао], были сорваны. Напуганный Мужун Чао тайно спросил [об этом явлении у] великого астролога Чэн Гунсуйя, который ответил: «Вы доверяете лукавым слугам и используете их на службе, убиваете и казните мудрых и добрых, собираете многочисленные подати, ввели мучительные трудовые повинности — это [все вместе взятое] и вызвало такое явление». Напуганный Мужун Чао объявил большую амнистию, осудил Гунсунь Улоу и других, но вскоре восстановил в прежних должностях.

В этом году в Гуанъгу произошло землетрясение, в роднике Тяньци ²⁹ вода забила ключом, вода из колодцев разлилась, река Жушуй пересохла, Хуанхэ и Цзишуй ³⁰ покрылись льдом, в то время как на реке Мяньшуй ³¹ льда не было.

В первый день Нового года Мужун Чао принял чиновников [247] на аудиенции в зале Дунъяндянь. Слушая музыку, он горька сетовал, что не хватает музыкантов и танцоров, и раскаивался в отправке искусников [из музыкального приказа] к Яо Сину. В связи с этим он стал обсуждать вопрос о грабительском набеге на юг.

Руководящий войсками Хань Чжо, увещевая Мужун Чао [от подобных действий], сказал: «Покойный правитель [Мужун Дэ], после того как потерял старые столицы, нашел приют в трех районах, входящих в состав [бывшего владения] Ци. Поскольку судьба временно не благоприятствовала ему, он, несмотря на выдающийся ум, отложил все замыслы. Ныне Вы, Ваша Светлость, должны, руководствуясь перешедшими к Вам по наследству готовыми правилами, закрыть заставы и обучать воинов, ожидая, когда между разбойниками вспыхнут раздоры. Нельзя вызывать озлобление южного соседа и углублять с ним вражду». Мужун Чао ответил: «Я уже принял план и не буду обсуждать его с Вами».

После этого [Мужун Чао] велел военачальникам Хугу Ти, Гунсунь Гуйю и другим, возглавив всадников, атаковать город Суюй ³². Они это сделали, и город был ими взят. Захватив в плен Лю Цяньцзая, правителя округа Янпин, и Сюй Юаня, правителя округа Цзиинь, сильно пограбив, посланные военачальники вернулись обратно. Отобрав 2500 молодых людей и девушек, Мужун Чао передал их старшему музыканту для обучения.

В это время Гунсунь Улоу, занимавший должности окольничего, начальника государственной канцелярии и носивший звание военачальника левого охранного отряда, держал в своих руках политику двора. Его старший брат, Гунсунь Гуй, имел звание военачальника, превосходящего всех в войсках, и носил титул Чаншань-гуна. Дядя [младший брат отца], Гунсунь Туй, имел звание военачальника вооруженной охраны и титул Синлэ-гуна. Родственники [Гунсунь Улоу] по прямой и женской линии окружали Мужун Чао и помогали ему в делах управления. В связи с этим все, носившие титулы ванов и гунов и находившиеся как при дворе, так и вне его, боялись Гунсунь. Улоу.

Мужун Чао, обсудив подвиги, совершенные при взятии города Суюй, пожаловал Хугу Ти и другим титулы окружных и уездных гунов. Увещевая не делать этого, Мужун Чжэнь сказал Мужун Чао: «Я, Ваш слуга, слышал, что награды выдаются в зависимости от заслуг, а тем, кто не совершил подвига, не жалуется титул хоу. Ныне Гунсунь Гуй положил начало бедствиям и начал войну, что причинит жестокий вред народу. Тем не менее Вы жалуете его титулом — разве так можно поступать?! Преданные речи неприятны для ушей, и их можно услышать только от родственников. Хотя я, Ваш слуга, обладаю заурядными способностями, тем не менее незаслуженно являюсь Вашим родственником по женской линии и служу [249] Вашим оплотом на границе, поэтому я и осмелился дерзко выразить свою искреннюю преданность. Подумайте о моих словах, мой Господин!» Разгневанный Мужун Чао ничего не ответил Мужун Чжэню. С этого времени чиновники закрыли рты, и никто не смел ничего говорить.

Старший чиновник государственной канцелярии Ван Янь, льстивший Гунсунь Улоу, был переведен на должность начальника отдела государственной канцелярии, потом назначен правителем округа Цзинань, а затем вызван в столицу и назначен левым помощником начальника государственной канцелярии. В связи с этим современники говорили: «Хочешь стать хоу, служи Улоу».

Мужун Чао снова повелел Гунсунь Гуйю и другим, возглавив 3 тысячи всадников, совершить грабительский набег на округ Цзинань, и они, [совершив набег], взяли в плен правителя округа Чжао Юаня и захватили свыше тысячи мужчин и женщин, [затем] вернулись обратно.

[Главный помощник цзиньского императора] Лю Юй выступил во главе войск в поход [против Мужун Чао]. Мужун Чао принял чиновников на аудиенции в зале Дунъяндянь, чтобы обсудить вопросы, связанные с отражением императорских войск.

Гунсунь Улоу сказал: «Воины из уских земель легкомысленны, но решительны, для них выгодны сражения. В начале военных операций они будут действовать смело, и с ними нельзя бороться. Лучше занять великие горы Сяньшань ³³, с тем чтобы противник не мог войти в наши земли. По прошествии какого-то времени мы подорвем боевой дух врага и сможем не спеша, набрав 2 тысячи отборных всадников, послать их вдоль моря на юг, чтобы перерезать пути подвоза провианта. Одновременно следует приказать Дуань Хуайю во главе войск области Яньчжоу двинуться вдоль гор на восток, и тогда у нас будет возможность нападать на противника и спереди и сзади. Это лучший план.

Можно также приказать правителям на местах укрыться в труднодоступных местностях, подсчитать необходимое количество запасов, а остальное все сжечь, хлеба же скосить, чтобы лишить противника литания и, укрывшись за прочными стенами и опустошив окрестности, ждать, когда в стане врага вспыхнут раздоры. Это средний план.

Можно позволить разбойникам войти в горы Сяньшань, а затем выйти из городов и дать встречный бой. Это худший план».

Мужун Чао ответил: «Наша столица процветает, ее население многочисленно, поэтому нельзя сразу уйти в горы и защищать их. Хлеба покрывают все степи, их нельзя быстро скосить. Вы хотите ради спасения жизни уничтожить хлеба и оборонять города, но я не могу пойти на это. Ныне мы владеем землями пяти областей ³⁴, укрепленных горами и реками, у нас 10 тысяч боевых колесниц, десятки тысяч одетых в железные латы [250] воинов. Если позволить противнику пройти через горы Сяньшань и выйти на равнину, то мы не спеша затопчем его копытами лошадей отборных всадников и возьмем в плен».

Хэлай Лу настойчиво увещевал отказаться от этого плана, но [Мужун Чао] не послушал его. После аудиенции Хэлай Лу сказал [Гунсунь] Улоу: «Император не принял наших планов — гибель не за горами».

Мужун Чжэнь говорил: «Если согласно Вашему мудрому указу необходимо, чтобы неприятель вышел на равнину, где удобно использовать против него конницу, лучше покинуть горы Сяньшань и дать встречный бой. Тогда, не добившись победы в сражении, мы сможем отступить и защищаться в горах. Нельзя позволять противнику войти в горы Сяньшань, так как этим мы сами поставим себя в безвыходное положение. В прошлом Чэнъань-цзюнь не стал защищать горный проход Цзинсин, из-за чего в конце концов ему пришлось склониться перед Хань Синем ³⁵. Чжугэ Чжань не занял труднопроходимые места, при прохождении через которые надо связывать лошадей, а в результате попал в плен в руки Дэн Айя ³⁶. Я, Ваш слуга, считаю, что лучше использовать рельеф местности, чем полагаться на судьбу, поэтому занять горы Сяньшань и обороняться в них — лучший план». Мужун Чао не принял совета.

Выйдя от Мужун Чао, Мужун Чжэнь сказал Хань Чжо: «Правитель не согласен уничтожить хлеба и защищаться в труднодоступных местах, он не хочет также переселить народ, чтобы избежать встречи с разбойниками, и в этом очень похож на Лю Чжана ³⁷. В этом году наше государство будет уничтожено, а я обязательно погибну за него. Вы же, человек из Срединного государства, снова станете раскрашивать свое тело» ³⁸.

Услышав об этом разговоре, Мужун Чао пришел в страшный гнев и бросил Мужун Чжэня в тюрьму. Затем он взял под свое командование гарнизонные войска в уездах Цзюй и Лянфу, привел в порядок городские стены и рвы, отобрал воинов и лошадей, припас острое оружие и стал ждать противника.

Летом этого года императорские войска пришли в [округ] Дунгуань ³⁹. [До этого] Мужун Чао приказал шести военачальникам, в том. числе военачальнику левого крыла Дуань Хуайю и великому военачальнику, помогающему государству, Хэлай Лу расположиться во главе 50 тысяч пехотинцев и всадников в уезде Линьцзюй ⁴⁰. Вскоре императорские войска перешли великие горы Сяньшань. Напуганный Мужун Чао лично выступил во главе 40 тысяч воинов в уезд Линьцзюй к Дуань Хуайю и другим военачальникам. Обратившись к Гунсунь Улоу, он сказал: «Следует занять равнину вдоль реки [Цзюймешуй], чтобы лишить цзиньские войска воды, когда они придут. В этом случае они не смогут вступить в сражение». Гунсунь Улоу поспешил занять равнину, но на ней уже был Мэн Лунфу, военачальник авангардных войск Лю Юйя. В происшедшем сражении Гунсунь Улоу потерпел поражение и вернулся обратно. [251]

Лю Юй послал отборных воинов во главе с военным советником Тань Шао, который напал на главный город уезда Линьцзюй и взял его штурмом. Крайне напуганный Мужун Чао бежал [из города] один к Дуань Хуайю, стоявшему к югу от города. В происшедшем новом сражении войска Дуань Хуайя опять потерпели поражение, а сам он был обезглавлен воинами Лю Юйя.

После этого Мужун Чао бежал в Гуанъгу и, переселив жителей предместий, стал защищать с ними внутренний город, послав чиновника государственной канцелярии Чжан Гана просить военную помощь у Яо Сина. Одновременно он помиловал Мужун Чжэня, повысил его, дав должность управляющего государственной канцелярией и главноуправляющего всеми военными делами как в столице, так и вне ее, вызвал на аудиенцию чиновников и, извиняясь перед ними, сказал: «Я удостоился чести управлять по наследству готовым владением, но не смог поручить дела мудрым, а на должности назначить достойных, вместо чего действовал самовольно, как хотел. Пролитую воду — не собрать, раскаиваться — поздно. Мудрые мужи всегда спешат представить план, когда грозит опасность, преданные слуги также выполняют долг, когда наступают бедствия. Приложите усилия и придумайте удивительные планы, помогите общими силами преодолеть несчастья, ниспосланные судьбой».

Выступив вперед, Мужун Чжэнь ответил: «Сердца народа были отданы Вам. Вы, Ваше Сиятельство, лично возглавили все войска, но, потерпев поражение, бежали, из-за чего в сердцах сановников зародились сомнения, а дух народа упал. Нельзя больше доверять настроениям как при дворе, так и вне его. По слухам, [династия] Западная Цинь переживает внутренние затруднения, поэтому опасаюсь, что ей не до того, чтобы выделять войска и помогать другим. Настало время для нового решительного сражения в борьбе за владение, дарованное Небом. У нас несколько десятков тысяч разбежавшихся, но затем вернувшихся воинов. Им следует раздать золото, ткани и дворцовых девушек, чтобы соблазнить их на сражение. Если Небо согласно помочь нам, их хватит, чтобы разбить разбойника. Если же Небо отказалось помогать нам, лучшим для нас выходом явится смерть. Нельзя, закрыв городские ворота, сидеть, ничего не делая, и ждать, когда осадивший нас противник перейдет к штурму».

Блюститель нравов Мужун Хуай сказал: «Неправильно. Ныне цзиньские войска, воодушевленные одержанной победой, с пренебрежением относятся к другим. Как военачальники разбитой армии могут противостоять им?! Хотя [династия Западная] Цинь схватилась в борьбе с [Хэлянь] Бобо ⁴¹, однако этого недостаточно, чтобы причинить ей бедствия. К тому же наши два государства связаны союзом по горизонтали и находятся в таких же отношениях, как губы и зубы. Поэтому, когда мы переживаем бедствия, вызванные нападением разбойника [Лю [252] Юйя], династия Цинь обязательно придет к нам на помощь. Но начиная с древности, когда просили о помощи, всегда посылали важных сановников, иначе большой военной помощи не получали. Например, мелкие чиновники владения Чжао три раза просили о помощи, но войска Чу так и не выступили, а Пинъюань-цзюню ⁴² оказалось достаточным съездить один раз послом, как подоспела помощь и был заключен союз по вертикали. Начальник государственной канцелярии Хань Фань прославился своими добродетелями, и на него с надеждой взирает народ. Его уважают династии Янь и Цинь. Хань Фаня следует послать с просьбой о помощи, которая поможет нам выйти из переживаемых бедствий». После этого [Мужун Чао] послал к Яо Сину Хань Фаня и Ван Пу с просьбой о помощи.

Вскоре войска Лю Юйя окружили город со всех сторон. Кто-то по секрету сказал ему: «Если заполучить Чжан Гана, который сделал бы для нас осадные орудия, можно было бы взять город». В этом же месяце Чжан Ган, вернувшись из Чанъаня, перебежал на сторону Лю Юйя. Лю Юй приказал Чжан Гану пройти под стенами города с громкими криками: «[Хэлянь] Бобо нанес сильное поражение циньским войскам, у династии Цинь нет войск, чтобы прийти к вам на помощь!» Разгневанный Мужун Чао приказал выстрелить в Чжан Гана из спрятанного в укрытии самострела, после чего тот удалился.

Правый помощник начальника государственной канцелярии Чжан Хуа и помощник главного цензора Фын Кай были захвачены в плен воинами Лю Юйя. Лю Юй приказал Чжан Хуа и Фын Кайю написать Мужун Чао письмо, убеждая его скорее сдаться. Со своей стороны Мужун Чао прислал ответное письмо, в котором просил разрешения стать пограничным вассалом с границей владения по великим горам Сяньшань, и поднес тысячу лошадей для установления дружественных отношений. Лю Юй не согласился [на предложение Мужун Чао].

К Лю Юйю из земель к югу от Янцзы непрерывно, отряд за отрядом, подходили подкрепления.

Начальник государственной канцелярии Чжан Цзюнь, вернувшийся из Чанъаня, сдался Лю Юйю и сказал ему: «Яньцы упорно обороняются, потому что рассчитывают на Хань Фаня, надеясь, что он получит от [династии] Цинь помощь. На Хань Фаня народ возлагает надежды, к тому же он старый друг Яо Сина, и если [Хэлянь] Бобо потерпит поражение, династия Цинь несомненно явится на помощь династии Янь. Хань Фаню нужно послать письмо, соблазняя его большими выгодами, которые он получит, перейдя на нашу сторону. Если Хань Фань перейдет к нам, яньцы, потеряв надежду, сами выразят желание сдаться». Одобрив это предложение, Лю Юй представил императору челобитную с просьбой возвести Хань Фаня в должность свитского всадника, прислуживающего во дворце, а Хань Фаню направил письмо, приглашая его к себе.

В это время Яо Син отправил вместе с [возвращавшимся] [253] Хань Фанем военачальника Яо Цяна во главе 10 тысяч пехотинцев и всадников, который должен был соединиться с находившимся в Чанъани военачальником Яо Шао и, объединив с ним войска, выступить на помощь династии Янь. В момент описываемых событий Хэлянь Бобо нанес циньским войскам крупное поражение, в связи с чем Яо Син приказал Яо Цяну вернуться в Чанъань. Горестно вздохнув, Хань Фань воскликнул: «Небо губит династию Янь!» В это же время Хань Фань получил письмо от Лю Юйя и сдался ему. Лю Юй сказал Хань Фаню: «Вы хотели повторить подвиг Шэнь Баосюйя ⁴³, почему же вернулись с пустыми руками?!»

Хань Фань ответил: «Начиная с моего покойного деда, занимавшего должность начальника общественных работ, мой род из поколения в поколение пользовался милостями правителей династии Янь, поэтому я плакал кровавыми слезами при дворе династии Цинь, надеясь получить от нее помощь в [пору] переживаемых бедствий. Случилось же, что у Западной династии Цинь возникли свои многочисленные затруднения, в связи с которыми проявленная мною искренняя преданность не принесла результатов. Можно сказать, что Небо решило погубить мое ничтожное владение и помочь Вам, Светлейший Господин. Мудрый действует, когда видит благоприятный случай! Разве я мог посметь не явиться к Вам?!»

На следующий день Лю Юй вместе с Хань Фанем прошел под городскими стенами, после чего среди защитников города возникли раскол и страх, у них исчезло желание стойко обороняться. Лю Юй сказал Хань Фаню: «Вам следует подойти к стенам города и сказать его защитникам, за что их ожидает беда и за что — счастье». Хань Фань ответил: «Хотя я удостоился Вашего особого расположения, тем не менее не в состоянии замышлять дурное против династии Янь». С похвалой отозвавшись об ответе, Лю Юй не стал принуждать Хань Фаня.

Приближенные убеждали Мужун Чао казнить семью Хань Фаня, чтобы прекратить дальнейшие случаи мятежа. Мужун Чао, зная, что его поражение — не за горами и что младший брат Хань Фаня, Хань Чжо, преданно служил ему без всякого двоедушия, не поставил [измену Хань Фаня] в вину его семье.

В этом году в округе Дунлай выпал красный, как кровь, дождь, а на городских воротах Гуанъгу ночью плакали души умерших.

На следующий год в первый день луны Мужун Чао поднялся на ворота Тяньмынь и устроил на городской стене аудиенцию для чиновников. Он заколол лошадей для угощения командиров и воинов, а всех военных и гражданских чиновников повысил в должностях.

Мужун Чао любил наложницу Вэй Фужэнь, которая поднялась с ним на городскую стену. Увидев многочисленность императорских войск, она взяла его за руку, и [они] оба заплакали. Увещевая Мужун Чао, Хань Чжо сказал: «Сейчас, когда [254] на Вас, Наш Повелитель, свалились беды, настало самое время прилагать усилия [для спасения], а Вы, наоборот, горько плачете с женщиной. Как это недостойно!» Мужун Чао вытер глаза и извинился перед Хань Чжо.

Начальник государственной канцелярии Дун Жуй убеждал Мужун Чао выйти из города и сдаться. Крайне разгневанный Мужун Чао бросил Дун Жуйя в тюрьму. После этого Хэлай Лу и Гунсунь Улоу сделали подкопы и вышли через них на бой, причем в происшедшем сражении императорские войска потерпели неудачу.

Сюань Вэнь, уроженец округа Хэцзянь, сказал Лю Юйю: «В прошлом, когда династия [Поздняя] Чжао напала на Цао И ⁴⁴, [находившегося в Гуанъгу], предсказатели по атмосферным явлениям нашли, что город опоясывает река Мяньшуй и его нельзя взять штурмом. Если же запрудить реку в верховьях у Улункоу, то город непременно падет сам собой. Ши Цзилун принял совет, и Цао И действительно попросил разрешения сдаться. В дальнейшем, когда Мужун Кэ осадил Дуань Каня, он поступил таким же образом, и Дуань Кань сдался. Вскоре после сдачи Дуань Каня из-за землетрясения плотины в верховьях реки рухнули, но старые основы плотин остались, и река может быть преграждена снова». Лю Юй последовал совету, в результате чего большая часть мужчин и женщин в городе стали страдать слабостью в ногах.

Мужун Чао поднялся на носилках на городскую стену, где начальник государственной канцелярии Юэ Шоу сказал ему: «Небо и земля не проявляют к нам человеколюбия, а помогают разбойнику творить зверства. Воины страдают от болезней и с каждым днем все более слабеют. Мы одни обороняем находящийся в безвыходном положении город, надежды на помощь извне исчезли. Из этого следует, что для нас наступили сроки, определенные Небом, и можно предугадать, чем закончатся бедствия людей. Когда судьба подходила к концу, [императоры] Я о и Шунь покидали престол. Превращение беды в счастье — главная задача совершенномудрых. Вам следует пойти по стопам владений Чжэн и Сюй ⁴⁵, чтобы поддержать величие храма предков». Горестно вздохнув, Мужун Чао ответил: «Падение или процветание зависят от судьбы. Я предпочитаю умереть с мечом в руках, сражаясь насмерть, но не могу жить, держа во рту яшму» ⁴⁶.

К этому времени Чжан Ган сделал для Лю Юйя штурмовые колесницы, поставил на них деревянные навесы, обтянутые кожей, и придумал много других различных хитростей. Со стен бросали на колесницы огонь и камни, осыпали их стрелами из луков, но это было бесполезно. Кроме того, Чжан Ган сделал высокие штурмовые башни, достигающие неба, подвесные лестницы и деревянные укрытия, с помощью которых можно было издалека приблизиться к стенам. Крайне разгневанный Мужун Чао повесил мать Чжан Гана и разорвал ее на части. Из [255] города один за другим убегали люди, чтобы сдаться Лю Юйю, а Лю Юй со всех сторон нападал на город, убив и ранив большое число его защитников.

[Начальник государственной канцелярии] Юэ Шоу открыл городские ворота и впустил императорские войска. Мужун Чао бежал с несколькими десятками приближенных всадников, но был пойман воинами Лю Юйя. Лю Юй стал упрекать Мужун Чао за то, что он не сдавался, но Мужун Чао, сохраняя обычное выражение лица, ничего не говорил, и [в ответ] он только поручил свою мать заботам Лю Цзинсюаня ⁴⁷. Мужун Чао доставили в Цзянькан, где он был обезглавлен на рыночной площади. В это время ему было 26 лет, из которых шесть он пробыл на престоле.

С тех пор как в 4-м году эры правления Лун-ань (400 г.), установленной императором Ань-ди, Мужун Дэ незаконно вступил на престол, до Мужун Чао сменилось два правителя и прошло 11 лет, после которых в 6-м году эры правления И-си (410 г.) Мужун Чао был уничтожен.

[Мужун Чжун]

Мужун Чжун, по прозвищу Даомин,— младший племянник Мужун Дэ. Уже в юношестве обладал [большими] знаниями. Радость или гнев не отражались на его лице. Проявлял исключительную находчивость, а в разговорах его речь была ясной и доказательной. Во время опасности и при встрече с врагами ум и смелость приходили на помощь Мужун Чжуну, он неоднократно предлагал удивительные планы и, если Мужун Дэ использовал их, всегда достигал больших успехов. В связи с этим Мужун Дэ поручал ему все крупные и мелкие дела управления, и таким образом Мужун Чжун стал главным сподвижником Мужун Дэ, помогавшим ему в создании государства.

В дальнейшем Гунсунь Улоу, захвативший власть в свои руки, боялся, что Мужун Чжун может подавить его, а поэтому стал убеждать Мужун Чао казнить его. Тогда Мужун Чжун замыслил поднять мятеж, но, потерпев неудачу, бежал к Яо Сину. Яо Син пожаловал Мужун Чжуну должность правителя округа Шипин и титул гуйи-хоу.

[Фын Фу]

Фын Фу, по прозвищу Чудао,— уроженец уезда Тяосянь, в округе Бохай. Его дед, Фын Цзюнь, носил звание чжэньвэй цзянцзюня (военачальник, потрясающий могуществом.— В. Т.), а отец, Фын Фан, в правление Мужун Вэйя занимал должность начальника отдела чинопроизводства.

Еще в детстве Фын Фу отличался умом, был дружелюбным [256] и великодушным, а в дальнейшем заслужил славу благородного чиновника. После того как Мужун Бао незаконно вступил на престол, Фын Фу, занимая один пост за другим, дослужился до должности начальника отдела чинопроизводства.

Когда власть захватил Лань Хань, Фын Фу бежал на юг к Пилюй Хуню, по представлению которого был назначен правителем округа Бохай. Когда Мужун Дэ подошел к Цзюйчэну, Фын Фу вышел из города и сдался ему. Мужун Дэ сказал: «Я усмирил область Цинчжоу, но не считаю это за счастье, меня радует лишь то, что я приобрел Вас».

Во внешних делах [Фын Фу] постоянно разрабатывал [дипломатические] хитрости, а во внутренних делах — участвовал в составлении тайных планов, и хотя занимал такое высокое положение, он отличался скромностью, широко учитывал мнения других, и ему в высшей степени были свойственны черты крупного сановника.

Когда престол перешел по наследству к Мужун Чао, политику двора стали определять влиятельные лица, любимцы императора, многие из которых нарушали старые установления, в результате чего законы с каждым днем все более приходили в упадок, а творимые жестокости все более возрастали. Фын Фу неоднократно прилагал усилия, чтобы спасти положение, но Мужун Чао не принимал его предложений. В дальнейшем, явившись на неофициальную аудиенцию, Мужун Чао спросил Фын Фу: «С кем из правителей можно сравнить меня?» Фын Фу ответил: «С правителями Цзе и Чжоу». Такой ответ страшно устыдил и разгневал Мужун Чао, но Фын Фу медленно удалился от него, не изменившись в лице. Напуганный начальник общественных работ Цюй Чжун сказал Фын Фу: «Почему Ваши слова, [обращенные к] Сыну Неба, были такими резкими и суровыми? Вам следует вернуться и извиниться за них». Фын Фу ответил: «Я прожил 70 лет, за это время деревья на кладбище [моих предков] выросли в обхват, и мне нужно только место, где я мог бы умереть»,— так и не принеся извинений. В 3-м году эры правления Мужун Чао Фын Фу умер у себя дома в возрасте 71 года. Его сочинения были широко распространены в обществе.

Я, историк-слуга, скажу: «Мужун Дэ, будучи младшим братом [Мужун Чуйя], благодаря родственным связям занимал важный пост в городе Е, но когда династия [Янь] оказалась в опасности, то не было слышно, чтобы он выполнил свой долг, а когда правитель был еще жив, неожиданно занял его место. Разве он соблюдал законы, которыми должны руководствоваться люди?! Однако наделенный от природы неудержимой военной удалью и обладая способностями составлять дальновидные планы, он, пользуясь судьбой, приведшей государство к расцвету, и обстановкой, когда многие боролись за победу, захватил все [257] земли [бывшего владения] Ци, похитил [положенные императору] священные предметы, взял в руки меч и вступил в борьбу с династиями Цинь и Вэй, набрал воинов, думая усмирить [династию Цзинь], занимавшую область Цзинчжоу и земли владения У. Он с уважением относился к конфуцианству, чтобы распространять добрые нравы, приглашал говоривших правду и старался улучшить себя, поэтому, глядя, как он управлял государством, можно сказать, что обладал качествами, заслуживающими похвалы.

Мужун Чао, наследовавший уже созданное государство и стоявший во главе его, не печалился о делах управления и наказаниях, любил только охоту, преграждал путь преданным, добрым сановникам, выдвигал клеветников и льстецов, слушал их советы, поэтому его заслуженные родственники отошли от него, в результате чего доставшееся ему от предка владение неожиданно стало рушиться, а слава о его доме [уже] не гремела. Он захватил город Суюй — и этим навлек на себя беду, открыл путь через великие горы Сяньшань — и этим как бы пригласил к себе врага, в результате — правитель и его слуги оказались в плену, а храм предков превратился в развалины. Все это произошло из-за разработанных им самим планов, и это нельзя считать несчастьем».

В заключение скажу: «Мужун Дэ поистине был выдающимся, коварным человеком, который сумел превратить поражение в успех. Он приобрел земли области Цинчжоу, и его порочное имя гремело в них.

Мужун Чао, вступив на незаконный престол, создал опасность для судеб государства, в храмах предков перестали разрабатываться мудрые планы, выпадавшая [холодная] роса печалила находившихся при дворе».

(пер. В. С. Таскина)
Текст воспроизведен по изданию: Материалы по истории кочевых народов в Китае III-V вв. Вып. 3. Мужуны. М. Наука. 1992

© текст - Таскин В. С. 1992
© сетевая версия - Тhietmar. 2013
© OCR - Karaiskender. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001 
© Наука. 1992