Комментарии

1. Люй Гуан — см. коммент. 20 к гл. 125.

2. Люй Лун — последний император (401-403) династии Поздняя Лян. В 403 г. правитель династии Южная Лян, Туфа Нутань (402-414), и правитель династии Северная Лян, Цзюйцюй Мэнсунь (401-433), совместно напали на Люй Луна. Пользуясь благоприятной обстановкой, Яо Син, император династии Поздняя Цинь, решил прибрать к рукам Позднюю Лян, а поэтому потребовал, чтобы Люй Лун представил своего сына Люй Чао в качестве заложника. Оказавшись в безвыходном положении, Люй Лун заявил о желании сдаться, в связи с чем Яо Син послал сановников Ци Наня, Ганьгуйя и других встретить его в землях к западу от Хуанхэ [38, гл. 113, с. 3550].

2а. 1 вэй, по одним данным — 3, по другим — 5 цуней.

3. Уезд Лянфу учрежден при династии Хань; входил в состав окр. Тайшань. Главный город уезда находился в 60 ли к югу от совр. уездного г. Тайань в пров. Шаньдун [30, с. 481].

4. В Хань-шу, в жизнеописании Цзюань Бу-и, рассказывается: «В 5-м году эры правления Ши-юань (82 г. до н. э.) один мужчина на повозке, запряженной желтым быком, на которой был выставлен желтый флаг с изображениями черепах и змей, одетый в желтый бесподкладный халат, с желтой шапкой на. голове подъехал к северным воротам [дворца Вэйянгун] и заявил, что он наследник правителя владения Вэй. Когда привратник доложил об этом императору, император приказал сановникам, военачальникам и чиновникам, получающим натуральное довольствие в размере 2 тысяч даней зерна в год, опознать его. Посмотреть на происходящее собралось несколько десятков тысяч чиновников и жителей Чанъани. Военачальник правого крыла привел к воротам войска на случай чрезвычайных происшествий. Явившиеся на место главный помощник императора, цензоры и чиновники, получающие натуральное довольствие в размере 2 тысяч даней зерна в год, не смели ничего сказать. Прибывший позднее начальник столичного округа Цзюань Бу-и приказал сопровождавшим его чиновникам схватить мужчину. Кто-то сказал: “Неизвестно, говорит он правду или ложь, не нужно пока торопиться". Цзюань Бу-и ответил: “Что вы, господа, печалитесь о наследнике престола правителя Вэй! В прошлом Куай Куй, [наследник вэйского правителя Лин-гуна], нарушил приказ правителя и бежал из владения, но затем Чжэ, [другой сын Лин-гуна], оказал ему сопротивление и не пустил во владение, причем в Чунь-цю эти действия найдены правильными. Если наследник правителя, провинившийся перед ним, бежал и до сих пор не умер, а сейчас сам явился сюда, то он преступник", после чего отправил мужчину в тюрьму.

Сын Неба и великий военачальник Хо Гуан, услышав об этом, с похвалой отозвались о Цзюань Бу-и, сказав: “Сановники и влиятельные чиновники должны следовать классическим книгам и гаданиям, хорошо знать великие установления [древности]". После этого слава Цзюань Бу-и при дворе возросла, а занимавшие должности стали считать, что не могут равняться с ним.

Когда начальник судебного приказа стал выяснять, кто такой прибывший мужчина, то оказалось, что он занимался обманом. На самом деле он был уроженцем уезда Сяян, по фамилии Чэн и имени Фансуй, жил в уезде Ху и занимался гаданием. Как-то бывший приближенный наследника престола, гадая у Чэн Фансуйя, сказал: “По виду Вы очень похожи на наследника престола правителя владения Вэй". Чэн Фансуй тайно решил извлечь из его слов пользу в надежде добиться богатства и знатности. В связи с этим, ложно объявив себя наследником престола правителя владения Вэй, он и прибыл к воротам дворца. Начальник судебного приказа вызвал односельчан Чэн Фансуйя, которые знали его, в том числе Чжан Цзунлу, и они все подтвердили. По обвинению в обмане Чэн Фансуй был разрублен по пояснице на две части на восточной торговой площади. У него была и другая фамилия — Чжан и имя — Яньнянь» [15, гл. 71, л. 2а—3б].

5. Цзюйчэн — уездный город, располагавшийся в 180 ли к юго-западу от совр. уездного г. Чжучэн в пров. Шаньдун [30, с. 816]. В нем находилось управление обл. Сюйчжоу, правителем которой был Дуань Хун.

6. В Цзо-чжуань рассказывается: «Когда при династии Ся управление находилось в расстройстве, были составлены законы [о наказаниях] Юйя, когда при династии Шан управление находилось в расстройстве, были составлены законы [о наказаниях] Тана, когда при династии Чжоу управление находилось в расстройстве, были составлены законы о девяти видах наказания» [52, гл. 43, с. 1747].

В Хань-шу приводится эта же фраза и дается комментарий Вэй Чжао (193-273), в котором говорится, что под девятью видами наказаний имеются в виду: клеймение, отрезание носа, отрубание ног, кастрация, смертная казнь, ссылка, откуп от наказания, удары плетью и удары батогами [15, гл. 23, л. 10б].

7. По преданиям, легендарный император Шунь жил (или владел) местом, называемым Юй. В связи с этим Шуня называют Юй-шунь, или юйский Шунь. После того как Яо уступил престол Шуню, Шунь стал назначать чиновников и якобы сказал: «Гао-яо! [Племена] мань тревожат Ся (древнее название Китая.— В. Т.), внутренние смутьяны и внешние грабители свирепствуют. Ты будешь старшим судьей, [при применении] пяти видов наказаний добивайся, чтобы виновный считал их справедливыми, когда виновный считает пять видов наказаний справедливыми — осуществляй их в трех местах, при применении пяти видов ссылки — соразмеряй их с виной, определив пять мест ссылки; поселяй виновных в трех пунктах [в каждом месте]. Только ясность [в наказаниях] может вызвать к нам доверие [народа]» [39, гл. 1, л. 25б—26а].

8. Ханьский император Вэнь-ди (180-157 гг. до н. э.) в период своего правления несколько раз смягчал или отменял слишком жестокие законы. Сыма Цянь сообщает: «В 12-й луне (179 г. до я. э.) император сказал: “Законы обеспечивают справедливость в управлении, с их помощью обуздывают смутьянов и руководят хорошими людьми. Ныне, определив вину нарушившего закон, вместе с ним наказывают его безвинных родителей, жену, детей и других членов рода, вплоть до превращения их в рабов. Мы совершенно не намерены применять [такие законы]! Обсудите это положение!"

Компетентные чиновники сказали: “Народ не в состоянии сам управлять собой, поэтому для его обуздания и создаются законы. Совместная ответственность за преступление и обращение в рабство вызывает в сердцах народа страх, что заставляет людей серьезно относиться к законам, [не нарушать их]. Так повелось издавна, и целесообразно делать [все], как в прошлом". Император сказал: “Мы слышали, что если законы справедливы, то народ искренен; если за преступление налагают справедливое наказание, то народ послушен. Кроме того, заботятся о народе и искусно направляют его на правильный путь чиновники. Если же они не в состоянии направлять [народ на правильный путь], да к тому же пользуются несправедливыми законами для наказания людей, то это, наоборот, наносит вред народу и является насилием. Как же тогда запретить насилие! Мы не усматриваем целесообразности в такой системе. Тщательно обдумайте это!"

Компетентные чиновники тогда сказали: “Вы, Ваше Сиятельство, проявляете великую милость, добродетели Ваши огромны, мы, Ваши слуги, не можем равняться с Вами. Просим издать эдикт об отмене закона о превращении в рабов и наказаниях вместе с виновными их родственников"» [39, гл. 10, л. 5б—6а],

В 178 г. до н. э. Вэнь-ди объявил: «В древности, управляя Поднебесной, при дворе правителя водружали знамя, под которым [люди] предлагали добрые советы и ставили столб для [записи] порицаний, поэтому [правители] познавали пути управления, и к ним стекались те, кто увещевал их. Ныне в законах предусмотрены наказания за хулу и ложные речи, из-за чего сановники не осмеливаются до конца выразить свои чувства, а император не может услышать о своих ошибках и упущениях. Как мы можем привлекать к себе мудрых и честных мужей из дальних мест?! Отменяю подобные наказания. В народе некоторые люди предают императора анафеме, для чего сговариваются, собираются в группы и произносят друг другу разные лживые слова. Чиновники считают это большой изменой. Даже когда люди говорят о чем-либо другом, чиновники вое равно рассматривают это как клевету. Так мелкие люди за свою глупость и невежество платят жизнью, чего мы никак не можем допустить. Начиная с этого дня ни один совершивший подобное деяние не должен подвергаться наказанию» [39, гл. 10, л. 10а—10б].

8. 167 г. до н. э. начальник государственных амбаров (тайцанлин) за совершенное преступление должен был подвергнуться телесному наказанию. Дочь виновного, чтобы спасти отца от наказания, написала императору письмо, в котором выражала желание стать казенной рабыней. Письмо настолько тронуло императора Вэнь-ди, что он издал указ, гласивший: «Мы слышали, что во времена рода Юй [Шуня] разрисовывали одежды и головные уборы, устанавливали особые одеяния, чтобы тем опозорить человека,— и народ не преступал законов. В чем причина? В совершенстве управления! Ныне же в законах предусмотрено три вида телесных наказаний, но нарушениям нет предела. В чем причина этих преступлений? Разве не в том, что наши добродетели слабы, а поучения неясны! Нам очень стыдно за это. Ведь именно потому, что наставления, направляющие на путь истинный, неискренни, неразумный народ втягивается в преступления. Как говорится в “Книге песен":

Государь, и счастливый, и вместе любезный народу,—

Для народа он словно отец и родимая мать!

Ныне, когда человек совершает проступок, его не наставляют [на путь истинный], а применяют телесные наказания, и если кто-то пожелал бы исправиться и заняться добрыми делами, то у него нет пути к этому. Мы весьма сожалеем об этом [порядке]. Ведь в наказаниях доходят до того, что отрубают конечности, сдирают кожу, что причиняет мучения на всю жизнь. Как это больно, жестоко и несправедливо! Разве можно в этом случае назвать [императора] отцом и матерью народа?! Пусть отменят телесные наказания!» [39, гл. 10, л. 13б—14а].

9. Кодекс наказаний, составленный Люй-хоу, относится по времени к правлению чжоуского Му-вана (по традиционной хронологии правил в 947-928 гг. до н. э.). В доханьских источниках составление его приписывается либо Люй-хоу, либо Фу-хоу. Глава в Шан-шу называется Люй-син — «Кодекс наказаний, составленный Люй-хоу» [56, с. 707]. Так же именует кодекс и Мо-цзы [33, гл. 2, с. 41] В Сяо-цзине указанный кодекс именуется Фу-син и приписывается Фу-хоу [41, гл. 1, с. 47].

Обычно в комментариях эти два персонажа идентифицируются. Цинский комментатор Цуй Шу (1740-1816) считает, что иероглифы люй и фу в древнее время взаимозаменялись и появление двух знаков — вольность переписчиков.

Как сообщает Сыма Цянь, Му-ван якобы сказал: «Эй, подойдите ко мне, имеющие владения и земли! Я расскажу вам, как правильно применять наказания. Когда ныне вы умиротворяете народ, разве вы не должны выбирать достойных людей [судьями], разве вы не должны быть осмотрительными в применении наказаний, разве вы не должны [тщательно] оценивать обстоятельства [преступления]?!

[Порядок определения наказаний таков]: когда обе [спорящие] стороны налицо, судьи должны выслушать их, [руководствуясь] пятью внешними признаками — [речью обвиняемого, выражением лица, дыханием, восприятием вопросов, взглядом]. Если пять признаков ясны и неоспоримы, то налагается [одно] из пяти тяжелых наказаний. Если наложение одного из пяти тяжелых наказаний вызывает сомнение, то налагается [одно из] пяти легких наказаний.. [Если же] ни одно из легких наказаний не применяется, тогда определяется [один из] пяти проступков [судей]. Изъянами, ведущими к пяти проступкам, [считаются]: превышение власти закона и использование родственников. Если проверка подтвердит такие злоупотребления, то они оцениваются как [тяжкий] проступок.

[Если судьи] сомневаются [в необходимости наложения] пяти тяжелых наказаний, они милуют, [смягчая приговор], если сомневаются [в необходимости наложения] пяти легких наказаний, они милуют, [смягчая приговор], но для этого требуется проверка. [Когда] множеством [данных] доказана неоспоримость [преступления], лишь допросы создают основание [для приговора]. Если же нет ясности [в совершении преступления], не должно быть сомнений [в невиновности]. Во всем благоговейте перед величием Неба!

При сомнении в [необходимости] наказания клеймением милуйте и налагайте наказание [в виде откупа] в 100 шуа, проверив действительную вину. При сомнении в [необходимости] наказания отрезанием носа — милуйте, а наказание [откупом] — удваивайте, проверив действительную вину. При сомнении [в необходимости] наказания отрубанием ног — милуйте, а наказание [откупом] увеличивайте еще почти в два раза, проверив действительную вину. При сомнении [в необходимости] наказания кастрацией — милуйте, а наказание [откупом] устанавливайте в 500 шуа, проверив действительную вину. При сомнении [в необходимости] наказания смертной казнью — милуйте и устанавливайте наказание [откупом] в размере 1000 шуа, проверив действительную вину.

Наказания клеймением описаны в 1000 [статей], наказания отрезанием носа описаны в 100 [статьях], наказания отрубанием ног описаны в 500 [статьях], наказания кастрацией описаны в 300 [статьях], наказания смертной казнью описаны в 200 [статьях]. [Таким образом], пять тяжелых наказаний описаны в 3000 [статей закона]».

Это называлось Фу-син [«Кодекс наказаний, составленный Фу-хоу» [39, гл. 4, л. 19б—21а].

10. У Чжуан-гуна, правителя владения Чжэн, было три сына — Ху, Ту и Цзы-вэй. После смерти Чжуан-гуна благодаря усилиям сановника Цзи-чжуна на престол был возведен Ху, носивший титул Чжао-гуна. Владение Сун, поддерживавшее Ту, вызвало Цзи-чжуна и заставило его возвести на престол Ту, носившего титул Ли-гуна. Чжао-гун бежал во владение Вэй. Через некоторое время Ли-гун, недовольный тем, что Цзи-чжун самовластно распоряжается владением, пытался убить его, но не сумел, и ему пришлось бежать, в пограничный г. Ли. После этого Цзи-чжун снова поставил во главе владения Чжао-гуна. Чжухоу выступили в поддержку Ли-гуна, но ничего не добились.

При жизни Чжуан-гун, отец Чжао-гуна, настоял на том, чтобы его помощником был сановник Гао Цюйми. Вторично заняв престол, Чжао-гун выехал вместе с Гао Цюйми на охоту и был убит последним в поле. После убийства Чжао-гуна Гао Цюйми в обход Ли-гуна возвел на престол третьего сына Чжуан-гуна, Цзы-вэйя.

В 695 г. до н. э. Сян-гун (698-686 гг. до н. э.), правитель владения Ци, устроил съезд чжухоу в Шоучжи, на который выехал Цзы-вэй вместе с Гао Цюйми [39, гл. 42, л. 4б—6а]. На съезде, как рассказывается в Чунь-цю, из-за того что Цзы-вэй не принес извинений за незаконное занятие престола, Сян-гун убил его, а Гао Цюйми был разорван колесницами [52, гл. 7, с. 312].

11. Ай-гун — правитель владения Ци. Правитель владения Цзи оклеветал его перед чжоуским И-ваном (традиционно-условная дата правления — 867-858 гг. до н. э.), который наказал Ай-гуна, сварив его живым [39, гл. 32, л. 4б].

12. Правитель владения Вэй хотел поручить Конфуцию управление владением, в связи с чем ученик Конфуция Цзы-лу спросил его, с чего он начнет. Конфуций ответил, что прежде всего нужно начать с «исправления имен», т. е. чтобы слова, выражающие различные понятия, соответствовали сути явлений, и, поясняя свою мысль, сказал: «Если понятия выражаются неправильно — слова не отражают действительного положения. Если слова не отражают действительного положения — не достичь успеха в делах. Если не достичь успеха в делах — не будут процветать правила поведения и музыка. Если не процветают правила поведения и музыка — наказания за преступления будут неправильными. Если наказания за преступления неправильны — народ не будет знать, куда положить руку или поставить ногу» [29, гл. 13, с. 283].

13. Сяо Хэ — см. коммент. 33 к гл. 110.

14. Шусунь Тун — уроженец уезда Се (совр. уезд Тэнсянь в пров. Шаньдун). Вначале служил династии Цинь, но затем перешел на сторону ханьского императора Гао-ди. В 200 г. до н. э. совместно с учеными, вызванными из земель бывшего владения Лу, разработал правила придворного этикета, представлявшие соединение древних установлений с правилами династии Цинь. За эту работу Шусунь Тун был назначен на должность начальника обрядового приказа [39, гл. 99, л. 5б—10б].

15. Имеются в виду артисты, которые попали в Чанъане к Западной Янь после победы над династией Цинь.

16. Эпизод из истории борьбы между Сян Юйем и Лю Баном. В 206 г. до н. э. Сян Юй захватил в плен отца Лю Бана и стал держать его при себе. В 203 г. до н. э. противники расположились лагерями друг против друга, у горы Гуанъу, лежавшей к северо-востоку от совр. уездного г. Синъян в пров. Хэнань. Пути подвоза провианта для чуской армии были перерезаны, поэтому, оказавшись в трудном положении, Сян Юй пошел на крайнюю меру. Он «соорудил высокий жертвенный стол, поместил на него отца Лю Бана и сказал Лю Бану: “Если не поспешишь сдаться — я сварю твоего отца живым". Лю Бан ответил: “Я и ты, Сян Юй, оба, стоя лицом к северу, получили повеление Хуай-вана. Оно гласило, что согласно условию мы должны быть старшим и младшим братьями. Поэтому мой старик отец — это и твой старик отец. Если ты непременно хочешь сварить живым своего старика отца — соблаговоли уделить и мне чашку похлебки". Сян Юй разгневался и хотел убить отца Лю Бана, но Сян-бо сказал ему: “Как сложатся дела в Поднебесной, неизвестно, но тот, кто действует ради господства над Поднебесной, не будет беспокоиться о своей семье, поэтому, хотя Вы и убьете отца Лю Бана, это не принесет пользы, а лишь умножит Ваши беды". Сян Юй последовал совету» [39, гл. 7, л. 27б—28а].

17. В 217 г. Сунь Цюань (182-252), основатель царства У, во время войны с Цао Цао отправил к нему главного воеводу Сюй Сяна, выражая желание сдаться [56, У-шу, гл. 2, л. 6а].

18. Под неизменными законами и [ великими] предначертаниями — дянь мо — первоначально подразумевались пять первых глав Шан-шу, содержащих постановления Яо и Шуня и предначертания великого Юйя, Гао-яо, И и Цзи. Позднее под термином дянь мо стала пониматься каноническая литература вообще.

19. Мэн-цзы спросили: «Дом Чжоу установил ранги знатности и размеры жалованья. Что можно об этом сказать?» В ответ Мэн-цзы перечислил пять рангов знатности: 1) Сын Неба, 2) гун, 3) хоу, 4) бо, 5) цзы и нань, относившиеся к одному рангу [34, гл. 10, с. 398-400].

20. В 485 г. до н. э. Фу Ча, правитель владения У, напал на владение Ци. Он должен был также встретиться в Хуанчи (совр. уезд Фынцю в пров. Хэнань) с цзиньским правителем Дин-гуном (512-476 гг. до н. э.), чтобы решить, кому из них быть гегемоном. Согласно установившейся традиции, при заключении договора тот, кто становился гегемоном, первым мазал губы кровью.

В это время юэский ван Гоу-цзянь вторгся во владение У и подошел к предместьям столицы. Перед Фу Ча встал трудный вопрос: вернуться в свое владение для оказания помощи или же сначала заключить договор о дружбе с владением Цзинь. В связи с этим он устроил совещание, на котором спросил: «Владение Юэ совершило беззаконие, нарушив имеющийся договор о дружбе. Ныне для нас дорога [в У] далека, [хочу спросить], что выгоднее: вернуться обратно, не заключив [с Цзинь] договора о дружбе, или же заключить договор о дружбе, предоставив правителю владения Цзинь право первым помазать губы кровью?» Сановники нашли, что сначала на Цзинь нужно оказать военное давление — цзиньский правитель испугается войны и уступит Фу Ча право стать гегемоном. Согласившись с этим мнением, Фу Ча подвел войска к цзиньскому лагерю.

«Страшно напуганные цзиньские войска не вышли на бой, а стали строить вокруг себя валы, после чего [цзиньский правитель] приказал Дун Хэ узнать [у Фу Ча], в чем дело, и тот, [явившись к Фу Ча], спросил: “Правители двух владений должны были встретиться в полдень, чтобы договориться убрать оружие и установить дружественные отношения, но ныне Ваше владение нарушило выработанный порядок и подошло к валам вокруг войск нашего ничтожного владения. Осмелюсь спросить причины нарушения, [установленного] порядка".

Уский ван сам ответил: “Сын Неба отдал указ, в котором говорится, что дом Чжоу ослаб, дань и подношения не поступают, в связи с чем нечего подносить в жертвы Верховному владыке, душам умерших и духам; помощь от [чжухоу], косящих фамилию Цзи, отсутствует. Днем и ночью, один за другим, с сообщениями об этом ко мне прибывали гонцы, являвшиеся как пешком, так и на курьерских повозках, в результате чего, [испугавшись], я [поспешил] встретиться с Вами. Однако ныне Вас не беспокоит, что дом вана лишился покоя. Спокойно опираясь на многочисленные цзиньские войска. Вы не используете их против жунов и дисцев, владений Чу и Цинь, а нарушая правила поведения в отношениях между старшими и младшими братьями, тратите усилия в карательных походах против некоторых братских владений.

Я хочу сохранить положение и титул, принадлежавшие нашим покойным ванам (т. е. положение и титул гегемона.— В. Т.), поэтому не смею требовать ничего большего, но и не могу пойти на [какие-либо] уступки. Сейчас, когда подошло время нашей встречи, я опасаюсь неудачи в деле, [порученном мне Сыном Неба], которая вызовет насмешки чжухоу. Придется ли мне служить Вам, должно определиться сегодня, не придется ли мне служить Вам, тоже должно определиться сегодня (т. е. вопрос, кому быть гегемоном, должен решиться в решительном сражении.— В. Т.). Поскольку я в близких с Вами отношениях (владения У и Цзинь являлись братскими владениями, поэтому и говорится, что правитель У в близких, родственных отношениях с цзиньским послом.— В. Т.), поэтому я лично явился выслушать Ваше распоряжение за изгородью вокруг Ваших войск".

[Вернувшись], Дун Хэ доложил о результатах поездки и, обратившись, к Чжао Яну (сановник, державший в своих руках власть во владении Цзинь.— В. Т), сказал: “Я видел лицо уского вана, и похоже, что на нем лежит большая печаль. В лучшем случае у него умерла любимая наложница или сын от законной жены, а если не так, то во владении возникли большие смуты. В худшем случае войска владения Юэ вторглись в У, что грозит ему огромными бедами. Не нужно вступать с ним в сражение, позвольте ему, господин, первым помазать губы кровью, тогда Вам не будет грозить опасность [нападения уских войск]. В то же время нельзя просто так соглашаться на его требование (т. е. необходимо выдвинуть соответствующие условия.— В. Т.)". Чжао Ян согласился.

После этого правитель владения Цзинь приказал Дун Хэ выехать с ответом [к Фу Ча], и тот сказал: “Правитель моего ничтожного владения не смеет заниматься показом военной мощи и лично встретиться с Вами (т. е. правитель владения Цзинь не хочет вступать в сражение.— В. Т.), поэтому он приказал мне, Дун Хэ, [передать от его имени] следующий ответ:

“Как Вы недавно сказали, дом Чжоу пришел в упадок, а чжухоу и дафу нарушают правила поведения в отношении Сына Неба. Для выяснения истинного положения я попросил погадать на лицевой стороне панциря черепахи [и получил ответ]: собрать чжухоу, потомков Вэнь-вана и У-вана, [чтобы они служили Сыну Неба]".

Я и другие чжухоу, [относящиеся к фамилии Цзи], близки к Сыну Неба, и нам не избежать вины [за то, что мы не помогали ему], в связи с чем от него каждый день поступали запросы и упреки, в которых говорилось:

“В прошлом дяди (дядями Сын Неба называл старших братьев своего отца, управлявших владениями.— В. Т.) из владения У, не нарушая правил поведения, предусмотренных для весны и осени, обязательно являлись во главе чжухоу взглянуть на меня, единственного. Нынешний же дядя из-за того, что его беспокоит населенная манями область Цзин, не соблюдает существовавших в течение ряда поколений правил поведения. В связи с этим приказываю Вам соблюдать правила поведения и, взяв на себя роль Чжоу-гуна, являться ко мне во главе нескольких братских владений и таким образом снять с меня печали о доме Чжоу.

Ныне Вы, захватив земли около Восточного моря, объявили себя ваном и незаконно присвоенный Вами титул дошел до ушей Сына Неба. Вы окружили себя невысокой стеной [правил поведения], но сами переступили ее, так что же говорить о населенной манями области Цзин! Как она будет относиться к дому Чжоу! Ведь при пожаловании нефритового жезла на право управлять владением была вручена грамота, в которой правитель был твердо назван У-бо, а не У-ваном (первоначально правители владения У носили титул бо, а не ван.— В. Т.), но Вы присвоили титул вана, поэтому чжухоу осмеливаются отказываться служить Вам. Среди чжухоу не бывает двух гегемонов, как в доме Чжоу не может быть двух ванов. Если бы Вы не унизили Сына Неба присвоением сулящего Вам несчастья титула, а назывались бы У-гуном, разве я посмел бы не выполнить Вашего приказа и не согласиться на соблюдение правил поведения для старших и младших?!"

Правитель владения У согласился с ответом и удалился. Оба правителя направились в палатку и заключили договор о дружбе, причем У-гун первым помазал губы кровью, а Цзинь-хоу вторым» [21, гл. 19; с. 219-222].

21. Чун-xya — имя легендарного правителя Шуня. В Чжу-шу цзинянь объясняется: «Поскольку глаза Шуня имели двойные зрачки, его прозвали Чун-хуа — “двойной блеск"» [50, гл. 2, с. 12]. Кун Аньго связывает это имя с мудростью Шуня, как бы повторяющей блестящие качества Яо. Отсюда смысл: «вновь блистающий» [39, гл. 1, л. 20б].

Сыма Цянь много рассказывает о необыкновенной сыновней почтительности Шуня.

«Отец Шуня, Гу-соу, был слепым. Когда умерла мать Шуня, Гу-соу снова женился, и у него родился сын Сян. Сян отличался заносчивостью. Гу-соу любил сына от второй жены и поэтому много раз хотел убить Шуня, но Шунь убегал и скрывался. Когда Шунь совершал небольшой проступок, он [послушно] принимал наказание. Шунь покорно служил отцу, мачехе и младшему брату, каждодневно проявлял искренность и почтительность, ни в чем не допуская нерадивости».

«Отец Шуня, Гу-соу, был склонен к порокам, мачеха — сварлива, а младший брат Сян — заносчив, и все они хотели убить Шуня. Но Шунь покорно следовал [их воле], не нарушая сыновнего долга, дружески относился к младшему брату и почтительно к мачехе. Когда хотели убить Шуня, то не находили его, когда же от него что-то требовали, он всегда оказывался рядом; к 20 годам Шунь прославился своей сыновней почтительностью».

«Вступив на престол, Шунь, взяв с собой знамя Сына Неба, отправился посетить своего отца Гу-соу, [при этом] держался с необыкновенной почтительностью, как полагается сыну» [39, гл. 1].

22. Цзя-шэн, или Цзя И (200-160 гг. до н. э.),— крупный ученый, занимавший при ханьском императоре Вэнь-ди посты ученого-эрудита и старшего дворцового советника. Находясь на последней должности, изменил систему летосчисления и цвет придворных одежд, установил новые законы, разработал правила поведения и музыку. Из-за интриг сановников был вынужден покинуть службу. Затем был старшим наставником наследника престола Хуай-вана. Упав с лошади, Хуай-ван разбился насмерть. Горько переживая его смерть, вскоре умер от печали и Цзя И. Он написал книгу под названием Синь-шу [39, гл. 84].

23. Драконы и фениксы — символы необыкновенно одаренных лиц, которым суждено стать императорами.

24. Цзинь золота — цянь цзинь. В последнем сражения Сян Юй сказал:

«Я слышал, что Хань-ван (титул Лю Бана.— В. Т.) дает за мою голову цянь цзинь и жалует селения с 10 тысячью дворов». По имеющемуся комментарию, цянь цзинь — «тысяча золотых» означает цзинь золота, стоимость которого равнялась 10 тысячам монет [39, гл. 7, л. 34б].

25. Чжоу-синь, последний правитель династия Инь, отличался безрассудством и жестокостью. В связи с этим иньские «старший чиновник, ведавший музыкой при жертвоприношениях, Цы, и младший чиновник, ведавший музыкой при жертвоприношениях, Цзян, захватив музыкальные инструменты, [употребляемые при жертвоприношениях], прибежали в Чжоу. Тогда [чжоуский] У-ван объявил владетельным князьям: ,,[Дом] Инь совершил тягчайшие преступления, нельзя не покарать его полной мерой"» [39, гл. 4, л. 8а—8б]. После этого У-ван выступил в поход против династии Инь и уничтожил ее.

26. Фраза, заимствованная у Лао-цзы. Лао-цзы говорил: «При желании кого-то сжать необходимо прежде расширить его. При желании кого-то ослабить необходимо прежде усилить его. При желании кого-то уничтожить необходимо прежде дать ему расцвести. При желании у кого-то отнять необходимо прежде [что-то] дать ему. Это называется глубокой истиной. Как рыба не может покинуть глубину, так и государство не может выставлять напоказ людям имеющееся у него острое оружие» [26, § 36, с. 20]. Вот в этом, говорит Лао-цзы, состоит искусство правителя при управлении другими.

27. Ююй — см. коммент. 79 к гл. 111.

28. Весной на 31-м году правления Хуань-гун, правитель владения Ци, напал на владение Чу. Чэн-ван, правитель владения Чу, собрав войска, спросил: «Почему вы вторглись в мои земли?» Гуань Чжун, помощник Хуань-гуна, ответил: «В прошлом Чжаокан-гун [помощник чжоуского правителя Чэн-вана] приказал нашему ныне покойному правителю Тай-гуну: “Вы можете совершать карательные походы против лиц, носящих любой из пяти рангов знатности, и правителей девяти областей с целью оказания помощи дому Чжоу". Он определил для нашего покойного правителя [Тай-гуна] границы, в пределах которых он мог действовать, причем на востоке граница доходила до моря, на западе — до Хуанхэ, на юге — до Мулина, на севере — до Уди. Владение Чу обязано поставлять [для фильтрации вина] тростник в связках, но он не поступает, из-за чего у вана нет полного набора предметов, необходимых для жертвоприношений. В связи с этим мы и явились призвать Вас к ответу. [Кроме того], чжоуский правитель Чжао-ван ходил в карательный поход на юг, но не вернулся, и мы пришли также спросить и о нем».

Чуский правитель ответил: «Непредоставление дани имело место — и в этом моя вина. Однако разве я осмелюсь не предоставлять дань! Чжао-ван ходил в поход на юг, но не вернулся — спросите о нем у берегов рек».

Циские войска, двигаясь вперед, подошли к Син. Летом чуский правитель приказал Цюй Ваню, став во главе войск, отразить цисцев, которые отступили в Чжаолин. Хуань-гун стал кичиться перед Цюй Ванем мощью своих войск. Тогда Цюй Вань сказал: «Если Вы будете действовать справедливо, я могу пойти Вам; навстречу. В противном случае Чу использует горы Фанчэн как стены, а реки Янцзы и Ханьшуй как рвы с водой. И как тогда Вы сможете двигаться вперед?» После этого Хуань-гун заключил союз с Чу и ушел обратно [39, гл. 32, л. 10а—11а].

29. Родник Тяньци находился к югу от совр. уездного г. Линьцзы в пров. Шаньдун [39, гл. 28, л. 10а].

30. Река Цзишуй брала начало в горах Ванъушань в пров. Хэнань и протекала к морю через земли владений Цао, Вэй и Ци.

31. Река Мяньшуй брала начало к северо-западу от совр. уездного г. Линьцзы в пров. Шаньдун. Текла на северо-запад, проходила на юго-востоке совр. уезда Босин и впадала в р. Шишуй.

32. Суюй — главный город одноименного уезда; находился в 2 ли к югу от совр. уездного г. Суцянь в пров. Цзянсу [30, с. 258].

33. Горы Сяньшань — на юге совр. уезда Сянъян в пров. Хубэй.

34. Под землями пяти областей имеются в виду области Бинчжоу, Ючжоу, Сюйчжоу, Яньчжоу и Цинчжоу.

35. В 205 г. до н. э. ханьские военачальники Хань Синь и Чжан Эр, имевшие несколько десятков тысяч воинов, хотели занять на востоке горный проход Цзинсин и напасть на владение Чжао.

Правитель владения Чжао и [его помощник] Чэнь Юй, носивший титул Чэнъань-цзюня, услышав, что [династия] Хань готовится к неожиданному нападению, собрали войска у входа в горный проход Цзинсин, распустив слух, что у них более 200 тысяч воинов.

Советник правителя владения Чжао, Ли Цзоцзюй, носивший титул Гуанъу-цзюня, сказал Чэнъань-цзюню: «Я слышал, что ханьский военачальник Хань Синь, переправившийся через реку Сихэ, взявший в плен правителя владения Вэй, захвативший Ся Юэ, только что потопивший в крови Янъюй и которому ныне помогает Чжан Эр, хочет захватить владение Чжао. Опьяненный одержанными победами, он удалился далеко от своего владения и готов сражаться в неведомых, чужих землях. Его натиску невозможно противостоять. Однако, как я слышал: “Если перевозить провиант за тысячу ли, у воинов всегда будет голодный вид; если собирать хворост и траву, а затем варить пищу, войска никогда не будут сытыми". Дорога через проход Цзинсин такова, что по ней не могут проехать рядом две повозки, не могут рядами двигаться всадники. Если противник пройдет по ней несколько сот ли, обозы с провиантом неизбежно отстанут. Прошу, дайте мне 30 тысяч воинов, я пройду с ними обходными дорогами и перережу пути подвоза провианта. Вы же выкопайте глубокие рвы, насыпьте высокие валы и стойко обороняйте созданный лагерь, не вступая в открытое сражение. Тогда, если Хань Синь двинется вперед — ему не с кем будет сражаться, а если станет отступать — не сможет вернуться назад. Мои воины отрежут его от тылов, а в поле он не найдет объектов для грабежа. Не пройдет и десяти дней, как головы двух военачальников (т. е. Хань Синя и Чжан Эра.— В. Т.) будут лежать под Вашими знаменами. Прошу уделить внимание моему плану! В противном случае Вы непременно станете пленником двух военачальников!»

Чэнъань-цзюнь был заурядным ученым, часто говорившим: «Войска, борющиеся за справедливое дело, не пользуются коварными планами и хитроумными расчетами», а поэтому ответил: «Я слышал, что согласно военному трактату при десятикратном превосходстве в силах — противника окружают, а при двукратном — вступают с ним в сражение. Ныне говорят, что у Хань Синя несколько десятков тысяч воинов, но на самом деле у него их лишь несколько тысяч. Пусть он даже сможет пройти тысячу ли, чтобы напасть на нас, но его воины [при этом] до крайности устанут, и если при таком положении мы уклонимся от встречи и не нападем на него, то что будем делать в дальнейшем, если на нас нападет более сильный противник? Кроме того, владетельные князья станут говорить, что мы трусливы, и легко могут напасть на нас». Сказав так, Чэнъань-цзюнь не принял совета Гуанъу-цзюня.

«Хань Синь послал лазутчиков разузнать, отказался ли [Чэнъань-цзюнь] от плана Гуанъу-цзюня, а когда те узнали, что отказался, и, вернувшись, доложили об этом Хань Синю, то он очень обрадовался и осмелился вести войска вперед».

В 30 ли от входа в горный проход Цзинсин Хань Синь остановился лагерем. В полночь он отдал войскам приказ о выступлении, отобрал 2000 легковооруженных всадников, каждый из которых держал в руках красный флаг, приказал им пройти окольными путями и, укрывшись в горах, вести издали наблюдение за чжаоскими войсками. Воинам было наказано: «Увидев, что мы отходим, все чжаоские войска, несомненно, выйдут из укреплений и бросятся преследовать нас. Тогда вы стремительно ворвитесь в чжаоский лагерь, сорвите знамена владения Чжао и поднимите красные ханьские флаги». Своим помощникам он приказал раздать воинам угощение, сказав: «Сегодня мы разобьем владение Чжао и встретимся на пиршестве».

Военачальники, не поверив Хань Синю, тем не менее, кривя душой, ответили: «Согласны», но в то же время сказали военным чиновникам Хань Синя: «Владение Чжао заблаговременно, заняв удобное место, создало на нем укрепленный лагерь. Не видя флаг и барабан нашего главного военачальника, оно не хочет напасть на наши передовые части, опасаясь, что, дойдя до горных теснин, они повернут обратно».

Тогда Хань Синь выслал вперед 10 тысяч воинов, которые, выйдя из лагеря, заняли позиция, имея позади себя реку. Наблюдая издали за таким построением, воины Чжао громко смеялись.

«На рассвете, выставив знамя и барабан главного военачальника, Хань Синь под барабанный бой стал отходить от входа в горный проход [Цзинсин]. Тогда чжаоские войска, выйдя из лагеря, напали на него. Большое сражение продолжалось долгое время, а затем Хань Синь и Чжан Эр, притворно побросав знамена и барабаны, бежали к войскам, стоявшим у реки. Разомкнув строй, войска впустили их к себе, и ожесточенное сражение разгорелось снова.

Стремясь захватить ханьские знамена и барабаны, чжаоские войска действительно покинули укрепленный лагерь и бросились преследовать Хань Синя и Чжан Эра. Однако Хань Синь и Чжан Эр укрылись в войсках, стоявших у реки, причем все их воины бились насмерть, поэтому чжаосцы не могли разбить их.

Высланные Хань Синем 2000 воинов, увидев, что чжаоские войска, стремясь к победе, вышли из лагеря, ворвались в чжаоские укрепления, сорвали чжаоские знамена и подняли 2000 красных ханьских флагов. В это время чжаоские войска, не добившись победы и не захватив Хань Синя с его военачальниками, хотели вернуться в лагерь, но над лагерем уже развевались красные ханьские флаги. Это весьма напугало чжаоских воинов, которые решили, что ханьские войска уже взяли в плен всех военачальников правителя владения Чжао. Среди них поднялась паника, и они стали разбегаться. Хотя чжаоские военачальники рубили бегущим головы, остановить бегство так и не удалось.

Затем, ударив по противнику с флангов, ханьские войска нанесли чжаосцам сильное поражение, взяв многих в плен. Чэнъань-цзюнь был убит на реке Чишуй, а правитель владения Чжао, по имени Се, взят в плен» [39, гл. 92, л. 5б—7б].

36. Дэн Ай — сановник династии Вэй (220-265). Принимал активное участие в борьбе с царством Шу (221-263), за что получил титул хоу, без пожалования земельного владения. При вэйском императоре Фэй-ди (254-260) носил звание чжэньси цзянцзюня (военачальник — правитель запада) и занимал должность главноуправляющего всеми военными делами в землях к западу от гор Луншань. При императоре Юань-ди (260-265) в 263 г. командовал войсками, напавшими на царство Шу. Войска прошли более 700 ли по безлюдной, гористой местности, прорубая дороги и делая подвесные мосты. Воины, цепляясь за деревья, взбирались на отвесные скалы. Когда они подошли к крепостице Цзянъю, главнокомандующий шускими войсками Чжугэ Чжань стоял в Пэй. Приближенные настойчиво убеждали Чжугэ Чжаня занять труднодоступные места, чтобы не выпустить Дэн Айя на равнину, но он отклонил эти предложения.

В это время Дэн Ай разбил авангардные войска Чжугэ Чжаня, после чего последний отступил в уезд Мяньчжу. Дэн Ай направил Чжугэ Чжаню письмо: «Если сдадитесь, то непременно представлю императору челобитную с просьбой о возведении вас в титул Ланъе-вана». Разгневанный Чжугэ Чжань обезглавил прибывшего к нему гонца. Тогда Дэн Ай приказал своему сыну Дэн Чжуну напасть на правый фланг противника, а командиру войск Ши Цзуаню — на левый. Потерпев неудачу, оба прискакали обратно, доложив: «На разбойника нельзя нападать!» Дэн Ай гневно воскликнул: «Наши жизнь и смерть зависят от одного шага, как можно говорить, что на него нельзя нападать!», а затем пригрозил Дэн Чжуну и Ши Цзуаню казнью. Оба поспешили к войскам и, вступив в новое сражение, нанесли войскам Чжугэ Чжаня сильное поражение, причем Чжугэ Чжань погиб на поле боя [55, Вэй-шу, гл. 218, л. 22a—23a].

37. Лю Чжан — правитель области Ичжоу. В 213 г. Лю Бэй (161-223), основатель царства Шу, напал на область Ичжоу. Лю Чжану советовали: «Военачальник левого крыла (звание Лю Бэйя.— В. Т.) неожиданно напал на нас, глубоко вторгнувшись с отдельным отрядом в чужие земли. У него менее 10 тысяч воинов, его не поддерживает население, войска не имеют обозов, поэтому приходится питаться дикорастущими злаками. План Лю Бэйя — в лучшем случае только угнать население округов Баси и Синьтун в земли к западу от рек Нэйшуй и Фушуй. Поскольку в амбарах Лю Бэйя — лишь дикорастущие злаки, Вам следует сжечь и уничтожить их, насыпать вокруг себя высокие валы, вырыть глубокие рвы и спокойно ждать прихода Лю Бэйя. Когда он придет и будет добиваться сражения, не вступайте в бой. Поскольку у Лю Бэйя нет снабжения, не пройдет и 100 дней, как он непременно сам побежит обратно, а когда он побежит обратно, нападите на него, и тогда Вы обязательно возьмете его в плен».

Узнав об этом предложении, огорченный Лю Бэй обратился за советом к Фа Чжэну. Фа Чжэн ответил: «Лю Чжан никогда не примет этого совета, не печальтесь». Лю Чжан действительно сказал своим подчиненным: «Я слышал, что для спокойствия народа отражают врага, но не слышал, чтобы от него уклонялись, вызывая этим волнение среди народа» [38, гл. 66, с. 2120]. В результате Лю Чжан потерпел поражение и был вынужден сдаться.

38. Сыма Цянь рассказывает: «[У чжоуского] Гу-гуна был старший сын по имени Тай-бо и второй сын по имени Юй-чжун. [Жена Гу-гуна] Тай-цзян родила младшего сына — Цзи-ли. Цзи-ли был [затем] женат на Тай-жэнь. Обе женщины (т. е. Тай-цзян и Тай-жэнь.— В. Т.) были мудрыми. [Когда у Тай-жэнь] родился сын по имени Чан, появилось благовестное знамение. Гу-гун сказал: “В моем роду должен кто-то возвыситься, не будет ли это Чан?" Старшие сыновья, Тай-бо и Юй-чжун, поняли, что Гу-гун хочет поставить у власти Цзи-ли, чтобы впоследствии ему наследовал Чан, а поэтому бежали к цзиньским маням, где раскрасили свои тела и обрезали волосы, показывая этим, что уступают власть [Цзи-ли]» [39, гл. 4, л. 3б—4а].

Таким образом, китайцам было давно известно, что среди живущих на юге племен существует обычай раскрашивать тело и обрезать волосы. Они объясняли этот обычай тем, что южные племена живут на воде, а поэтому для удобства плавания обрезают волосы, тела же раскрашивают для того, чтобы отпугнуть от себя водяных хищников [39, гл. 4, л. 4а]. В момент описываемых событий земли южных варваров находились под властью династии Цзинь, и когда Мужун Чжэнь говорит, что Хань Мо придется раскрашивать свое тело, это означает, что он признает власть династии Цзинь.

39. [Округ] Дунгуань учрежден при династии Цзинь. Управление округом находилось в одноименном уездном г. Дунгуань, располагавшемся на месте совр. уездного г. Ишуй в пров. Шаньдун [30, с. 456].

40. Уезд Линьцзюй учрежден при династии Хань; он входил в состав окр. Дунгуань. Главный город уезда находился к северо-западу от совр. уездного г. Есянь в пров. Шаньдун [30, с. 788].

41. [Хэлянь] Бобо, он же — Хэлянь Цюйцзе (381-425),— основатель династии Ся (407-431); потомок сюннуского правого сянь-вана Цюйби, сын Лю Вэйчэня, вождя сюннуских и сяньбийских кочевий в Северном Ордосе. После того как Лю Вэйчэнь был разбит династией Северная Вэй, Хэлянь Бобо служил Яо Сину в звании военачальника смелых всадников и управлял окр. Шофан. В 407 г. он изменил Яо Сину и объявил о создании государства Да Ся (Великое Ся), установив эру правления Лун-шэн. В 413 г. Хэлянь Бобо построил г. Тунвань (совр. уезд Хэншань в пров. Шэньси), сделал его своей столицей и изменил фамилию на Хэлянь. После того как Лю Юй, основатель династии Сун, уничтожил династию Поздняя Цинь, а в Чанъани вспыхнули раздоры между военачальниками, Хэлянь Бобо спешно выступил »а юг, занял Чанъань и стал главным соперником находившейся на востоке династии Северная Вэй. Умер в 405 г. в возрасте 45 лет [42, гл. 130].

42. Пинъюань-цзюнь — титул Чжао Шэна, младшего брата чжаоского правителя Хуайвэнь-вана (298-266 гг. до н. э.), видного политического деятеля периода Чжань-го. В 260 г. до н. э. циньский военачальник Бай Ци нанес крупное поражение владению Чжао, а через два года циньские войска осадили чжаоскую столицу г. Ханьдань. Владение Чжао послало Пинъюань-цзюня во владение Чу с просьбой о помощи. Об этом посольстве Сыма Цянь рассказывает:

«Когда циньские войска осадили Ханьдань, владение Чжао послало Пинъюань-цзюня в Чу просить о помощи и добиваться заключения союза по вертикали, условившись с ним, что его будут сопровождать 20 человек из числа гостей в его доме, отличающихся смелостью, физической силой, гражданскими и военными талантами.

Пинъюань-цзюнь сказал: “Если добьюсь успеха учтивостью — будет превосходно, но если учтивость не поможет добиться успеха, тогда принесу клятву, помазав губы кровью в роскошном помещении [для переговоров], и вернусь обратно, только заключив союз по вертикали. Что касается сопровождающих меня лиц, то я не требую их со стороны, а наберу среди гостей, живущих в моем доме". Пинъюань-цзюнь набрал 19 человек, больше было не из кого выбирать, поэтому 20 человек не набралось.

Тогда некто Мао Суй, один из гостей, живших в доме Пинъюань-цзюня, вышел вперед и, отрекомендовавшись сам, сказал: “Я слышал, что Вы хотите заключить с Чу союз по вертикали, причем условлено, что Вас будут сопровождать 20 человек из числа гостей в Вашем доме и Вы не будете искать сопровождающих на стороне. Сейчас Вам не хватает одного человека. Прошу включить меня в число сопровождающих до полного числа, и я поеду вместе с Вами!"

Пинъюань-цзюнь спросил: “Сколько лет к настоящему времени Вы пробыли в моем доме?" “Три года",— ответил Мао Суй. Пинъюань-цзюнь сказал: “В жизни мудрые мужи подобны шилу в мешке, острие которого сразу же вылезает наружу. Вы же к настоящему времени прожили в моем доме три года, но никто из окружающих меня не превозносил Вас, я ничего о Вас не слышал, а это указывает, что Вас не за что хвалить. Вы, господин, не можете ехать, оставайтесь, господин, дома". Мао Суй возразил: “Я, Ваш слуга, прошу как раз о том, чтобы меня положили в мешок. Если Вы как можно скорее положите меня в мешок, я, как зерно, сразу же выпущу росток, а не только острие, как шило". В конце концов Пинъюань-цзюнь выехал вместе с Мао Суйем. Остальные 19 спутников Пинъюань-цзюня лишь переглядывались и насмехались над Мао Суйем, но не могли отменить его поездку. Через какое-то время Мао Суй прибыл в Чу. В пути он беседовал с остальными 19 спутниками, и все они признали его превосходство.

Пинъюань-цзюнь стал обсуждать с правителем Чу вопросы, связанные с заключением союза по вертикали, говоря о пользе и вреде, которые он может принести. Переговоры начались с восхода солнца, но стороны не могли принять решения, хотя солнце стояло уже в зените. Тогда 19 спутников [Пинъюань-цзюня] сказали Мао Суйю: “Выступите, господин!" Мао Суй с мечом в руках, шагая через ступеньки, поднялся на возвышение и сказал Пинъюань-цзюню: “Пользу или вред от заключения союза по вертикали можно определить двумя словами и сразу же принять решение. Почему же, начав разговоры о союзе с восходом солнца, Вы не можете принять решение, хотя солнце уже в зените?"

Правитель владения Чу обратился к Пинъюань-цзюню: “Кто этот человек?" “Мой приближенный",— ответил Пинъюань-цзюнь. Тогда чуский правитель прикрикнул: “Почему не держишься скромнее? Я разговариваю с твоим господином, а что ты делаешь?" Держа в руке меч, Мао Суй приблизился [к чускому правителю] и сказал: “Вы, правитель, кричите на меня из-за того, что у Чу есть войска. Однако стоит мне сделать всего лишь 10 шагов, как Вам уже не придется полагаться на чуские войска. Ваша жизнь в моих руках. Мой господин перед Вами. Зачем Вы на меня кричите? К тому же я, Мао Суй, слышал, что у [иньского Чэн] Тана было всего 70 ли земли, но он стал править Поднебесной. [Чжоуский] Вэнь-вань владел землями в 100 ли, но владетельные князья стали его слугами. Разве так случилось из-за того, что у них было много воинов? Нет, они сумели использовать выгодный рельеф местности и проявить силу. Сейчас земли владения Чу занимают площадь в 5 тысяч квадратных ли, и у него имеется миллион вооруженных алебардами воинов, что позволяет стать гегемоном среди чжухоу. Поднебесная не может противиться могуществу Чу. Глупец Бай Ци, [циньский военачальник], во главе войск, насчитывающих несколько десятков тысяч воинов, выступил в поход, чтобы сразиться с Чу. В первом сражении он занял [чускую столицу] Ин в землях Янь, во втором сражении спалил Илин, в третьем — опозорил захоронения Ваших предков. От этой обиды, достаточной для сотен последующих поколений, владению Чжао стыдно, а в Вас она не вызывает злобы. Союз по вертикали нужен Чу, а не владению Чжао. Мой господин перед Вами. Зачем Вы на меня кричите?"

Правитель Чу ответил: “Да! Да! Действительно все, как Вы сказали. Я почтительно во главе государства последую Вашим словам". Мао Суй спросил: “Утвердите ли Вы союз?" “Утвержу",— ответил правитель Чу. Тогда Мао Суй сказал приближенным чуского правителя: “Несите кровь петуха, собаки и лошади". После этого Мао Суй поднял медный поднос и, опустившись на колени, поднес его чускому правителю, сказав: “Вы, Правитель, должны первым помазать губы кровью и утвердить союз, следующим это сделает мой господин, а затем я, Мао Суй". После этого в зале был утвержден договор о союзе по вертикали.

Мао Суй, держа в левой руке поднос с кровью, правой рукой подозвал 19 своих спутников и сказал им: “Помажьте по очереди здесь в зале губы кровью". Спутники покорно сделали это, и таким образом, как говорят, “благодаря чужим усилиям добились успеха в своих делах"» [39, гл. 76 л. 1б—4а].

43. Шэнь Баосюй — см. коммент. 51 к гл. 108.

44. Цао Я — правитель обл. Цинчжоу. Область Цинчжоу находилась рядом с владением Ши Лэ, основателем династии Поздняя Чжао, и была удалена от Цзянькана, столицы династии Цзинь, поэтому Цао И приходилось лавировать. Вначале он отправил в Цзянькан гонца, убеждая цзиньского императора Юань-ди вступить на престол, но затем установил дружественные отношения с Ши Лэ, от которого получил назначение на должности и титулы. Из-за двойственной политики Цао И в 323 г. военачальник Поздней Чжао Ши Цзилун во главе 40 тыс. пехотинцев и всадников напал на Цао И, занял большую часть обл. Цинчжоу и окружил Цао И в главном городе области. Цао И сдался, его отправили в Сянго, столицу Поздней Чжао, где он был казнен. [42, гл. 106, л. 4а].

45. В 806 г. до н. э. чжоуский правитель Сюань-ван пожаловал своему сводному брату Ю земли в Чжэн (северо-западная часть совр. уезда Хуасянь в пров. Шэньси), и к этому времени относится возникновение владения Чжэн. Через некоторое время Ю переехал на юг на земли совр. уезда Синьчжэн в пров. Хэнань.

Владение Чжэн лежало в центре Китая. В нем процветала торговля и на высоком уровне находилась культура. В то же время его окружали сильные владения Ци, Цзинь и Чу, поэтому существование Чжэн постоянно испытывало угрозу, и оно попеременно подчинялось то одному, то другому сильному владению.

В аналогичном положении находилось и владение Сюй, расположенное на территории совр. уезда Сюйчан в пров. Хэнань.

46. Не могу жить, держа во рту яшму,— имеется в виду древний обычай, по которому сдавшийся правитель или военачальник выходили к победителю со связанными сзади руками и, поскольку руки у них был связаны, держали во рту яшму, служившую подношением [52; гл. 13, с. 514].

47. Лю Цзинсюань — цзиньский сановник, бежавший в прошлом к Мужун Чао, но затем снова вернувшийся ко двору династии Цзинь [42, гл. 84, л. 6б]. Поскольку в свое время Лю Цзинсюань был принят Мужун Чао, теперь он и попросил его позаботиться о матери.