РАССКАЗ И ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СВЯТЫМ МЕСТАМ

ДАНИИЛА, МИТРОПОЛИТА ЭФЕССКОГО

МЕЖДУ 1493 И 1499 ГГ.

изданные, переведенные и объясненные

Гавриилом Дестунисом

О Данииле, написавшем предлагаемое здесь сочинение, известно достоверно только то немногое, что он сам о себе говорит в этом же сочинении своем. Автор нам сообщает, что описание это принадлежит ему, митрополиту Смирнскому Даниилу; 1 что он послан был патриархом Константинопольским Максимом, в три Восточные Патриархии, по делам соборным и церковным; что через Малую Азию, доехав до Атталии, из этого города на судне поплыл он в Египет 2. Описав коротко святыни Каирские 3, несколько подробнее Синайские 4 и еще обстоятельнее святыни Иерусалима и его окрестностей 5, он вернулся назад через Яфу, Анемурий и туже Атталию 6.

С первого же взгляда между этими краткими сведениями, которые сообщает о себе сам Даниил, и заглавием его рассказа замечается несогласие: в заглавии он наименован митрополитом Ефесским, а в самом тексте Смирнским. Это противоречие Андрей Мустоксид, объясняет либо небрежностью переписчика, либо перемещением митрополита Даниила из одной епархии в другую: так думает этот известный греческий [II] ученый первой половины нашего столетия 7. Нынешний греческий ученый Г. Константин Сафа приводит титулы Даниила в такой повременной последовательности: "Даниил, митрополит Ефесский, а потом Смирнский 8, не подкрепляя, впрочем, никакими доводами того положения, что последовательность была именно такая. Предположение Г. Сафы могло бы быть оправдано тем, что митрополия Смирнская была выше Ефесской, но это нужно бы доказать. Сверх того возникает вопрос: если Даниил, когда писал свой рассказ был уже Смирнским, каким он себя в своем рассказе и именует, то почему в заглавии он назван прежним своим званием? Разрешить эти вопросы мы отказываемся.

Далее возникает еще один вопрос, а именно о личности того Константинопольского патриарха Максима, которым автор был отправлен по нуждам Церкви в три Восточные Патриархата 9. Отвечать на это было бы очень легко, если бы Даниил упомянул о времени своей поездки; но он об этом нигде не упоминает, по крайней мере в единственной рукописи, которая до сих пор известна. О личности патриарха Максима Мустоксид дает следующий ответ: "Всего три Максима были патриархaми 10. Но Даниил не может считаться современником первого из них, который в XIII в. сидел на престоле не дольше 6 месяцев. И так он жил в XV в., в котором патриаршествовали два Максима (с 1480 по 1488 и с 1493 по 1499) [III] и несомненно от одного из них поручены были ему те дела, которые дали повод к его путешествию 11 Мустоксид не разъяснил, почему Даниил не может быт признан за современника Максима I. Вероятно, он считал это не нужным, потому что писал преимущественно для специалистов. Постараемся пояснить сами это само по себе верное положение. Максим I был патриархом при Феодоре Ласкаре в 1215 году, когда и столица империи и патриархия находились в Никее: между тем Даниил утверждает, что он отправлен был патриархом Максимом из Константинополя. Прибавим, что Даниил мимоходом упоминает о церкви Св. Апостол в Константинополе, как о незадолго перед тем разрушенной, а разрушение этой церкви, как известно, произошло после взятия столицы турками 12. Вопрос о том, которым из двух Максимов отправлен был Даниил в Восточные Патриархии, II-м или III-м, на сколько нам известно остается нерешенным; не в силах решит его и мы. Несмотря на то, однако, мы предлагаем следующие соображения, которые может быт наведут других на настоящий путь. Естественнее было бы ожидать такой меры, отсылки в другие единоверные церкви, от Максима II, одного из благочестивых и вместе с тем умных и деятельных патриархов. Максим II, по желанию султана, переводит на арабский язык с объяснениями символ веры; он в послании своем к [IV] Венецианскому дожу просить о принятии мер для воспрепятствования вмешательству папы в дела греческих церквей, находившихся в венецианских владениях; он созывает Константинопольский собор 1484 г., на котором было подтверждено осуждение Флорентийской Унии 13. При таком энергическом попечении Максима II об ограждении православия от натиска мусульманства и латинства, естественно себе представить, что он заботился и об усилении духовных связей с тремя единоверными патриархами, и что для переговоров с ними мог он отправить такого умного и образованного человека, каким представляется наш Даниил. По сим соображениям путешествие Даниила могло бы произойти между 1480 и 1487 годом 14. Однако этой догадке противятся следующие сопоставления. По случаю кончины Максима II между съехавшимися епископами благочестием, умом и ученостью особенно отличались двое: Даниил митрополит Ефесский и Нифонт. Выбор в патриарха пал на второго 15. Предполагаем, что Даниил, автор рассказа, и Даниил упомянутый по случаю избрания Нифонта, есть одно и тоже лицо. Это предположение весьма правдоподобно, если вспомнить, что оба патриарха Максима жили в [V] продолжение 20 последних лет XV века, что и в сведениях исторических, на которые мы сослались, и на заглавии рассказа Даниила он упомянут как митрополит Ефесский и что к тому же по историческим сведениям он является человеком благочестивым, умным и образованным; таким же видим Даниила и в его "Рассказе". Итак, если при избрании Нифонта, преемника Максима II, Даниил был митрополитом Ефесским, то не вторым Максимом отправлен он был на переговоры с Восточными Патриархами. Из "Рассказа" видно, что Даниил, писавший этот "Рассказ", поехал на Восток при жизни отправившего его Максима', ибо иначе автор к имени его приписал бы слова "покойный" или "во блаженном успении", чего он не делает. Если же при кончине Максима II Даниил был митрополитом Ефесским, а при отправившем его патриархе Максиме был уже Смирнским, то отправлен он был Максимом III. Вопрос же, почему в заглавии он назван Ефесским, можно пояснит тем, что под этим именем мог он быт больше известен; так что лицо, выставившее заглавие (это конечно не сам автор) написало более распространенное имя. Если приведенные соображения верны, то путешествие было совершено и сочинение написано в патриаршество Максима III, т. е. между 1493 и 1499 г. Однако ж, не смотря на то, что эта вторая попытка определения времени поездки и рассказа о ней представляет больше положительных данных, мы считаем вопрос этот еще открытым.

"Рассказ" Даниила мы издаем по копии, которая списана с греческой рукописи, хранящейся в библиотеке Св. Марка в Венеции. Вследствие сношений члена Русского Православного Палестинского [VI] Общества В. Н. Хитрово с графом Паном предпринято было при посредстве Г. Константина Сафы переписка "Рассказа" с упомянутой рукописи. Она исполнена весьма четко иеродиаконом греческой церкви в Венеции, доктором филологии Феофилом Иоанну, безвозмездно принявшим на себя скучный труд переписки. Это тот самый ученый, который издал на греческом языки "Жития греческих Святых", о чем были печатные извещения по-гречески в Венеции, и по-русски в Петербурге. Рукопись, заключающая в себе "Рассказ" Даниила некогда значилась в каталоге Наниевском под № CXXYII, 2, ныне же в библиотеке Св. Марка отмечена как греческий кодекс CV (Clas. II) 16. Она написана собственноручно известным греческим писателем Пахомием Русаном родившемся и умершем в Закинфе в XVI в. 17. Рассказ Даниила в этом кодексе занимает всего листы от 117 до 132, как это видно из присланной копии. Перейдем к изданиям. "Рассказ" Даниила был издан Мингареллием и помещен им в книге Graeci codices manuscripti apud [VII] Nanios patricios Venetos asservati, Bononiae, 1784, 4. 18. К сожалению этого издания Даниила, которое считается по времени первым, нам видеть не удалось, потому что упомянутого редкого каталога Наниевских рукописей не оказалось в библиотеках Императорской, Академии Наук, Университетской и Духовной Академии. Впрочем можем сослаться на веский авторитет Андрея Мустоксида, по отзыву которого в издании Даниила, сделанном Мингареллием много ошибок 19. Поэтому Мустоксид, желая познакомить ученый мир с трудом Даниила, в своем "Еллиномнимоне" 1843 г. поместил несколько любопытных отрывков из этого труда 20. Никаких известий не нашли мы ни о Данииле, ни о его Путнике в библиографических палестинских указателях Тоблера, Киприана и Рерихта 21. О ссылке на "Путник" XV в., сделанной Тишендорфом, упоминаем ниже, в прим.39.

Нам пришлось издавать, как уже сказано, не с самого Венецианского кодекса, до сих пор единственного, но с сделанной с него копии. Мы постоянно держались этой копии, изменяя в своем издании только то, что, по нашему мнению, не может быт приписано самому Даниилу, причем везде в подстрочных [VIII] примечаниях к греческому тексту отмечали чтение копии буквою К., чтение Мустоксида буквою М., и приводили основания, побудившие нас к изменениям. Сверх того мы последовали общепринятому правописанию.

Описание Даниилово составлено им верно, трезво и сжато, главным образом на основании виденного и наблюденного им самим. Обозначение малых расстояний известными греческими оборотами "на вержение камня" или что побольше "на один перестрел" 22 принадлежит, кажется, личному наблюдению автора: такие протяжения мог он легко оглянуть или проверить. Измерения длины и ширины посещенных церквей и гробниц "мужскими большими открытыми шагами" или просто "открытыми шагами" 23, сделаны, вероятно, им самим или в его присутствии. Число ступеней при всходе на Хорив сообщает он вследствие собственного исчисления, о чем он сам засвидетельствовал 24. Это наводит на мысль, что и ступени других лестниц, гораздо кратчайших, сосчитаны им самим 25. Если вопреки русским путникам, называющим Елеон горою "вельми высокою" Даниил именует его "горою малою", то это легко объясняется привычкой греков к горам несравненно высочайшим, нежели Елеон, и непривычкой к настоящим горам русских путников, жителей обширных равнин 26. Вот и другие греки Фока и Пердикка определяют Елеон горою малою, а швейцарец Майр утверждает, что у него на родине Елеон слыл бы за малый холм 27. [IX]

Как плод личного сравнения является у нашего путешественника уподобление ширины Нила с шириною коротко ему знакомого Золотого Рога 28, и предположение, что церковь Вифлеемская больше церкви Св. Апостол, в Цареграде 29. Иногда делает он обобщения: таков общий обзор топографии Иерусалима 30, таково обозначение строительных материалов в этой столице 31. В другом месте высказывает свои соображения, наприм., отчего один из куполов в храме Воскресения не покрыт 32, или недоумение, зачем так глубоко под землею положена гробница Богоматери 33. По поводу Каира дает сведение о обезлюдении Константинополя 34. Многое, однако, автор узнал от жителей посещенной им святыни, передававших ему местные предания. Встречающееся в тексте неопределенное выражение "как говорят wV jasi и принимаем мы за голос тогдашних ходячих преданий 35. Обыкновенно поклоннику показывают и толкуют святыни местные вожаки. Тем же способом пробавлялся, надо думать, и Даниил; но так как он был митрополитом и притом присланным в чужие патриархии своим патриархом, то можно допустит, что при посещении святынь его сопровождали и другие лица, кроме, так сказать, присяжных толковников. Никаких разысканий по приурочению какого либо события к той или другой местности он, очевидно, не делает, но, как уже сказано, либо передает свои наблюдения, либо чужие слова. Вот почему передаваемое им подтверждается большею частью его современниками: как он, так и они записывают наблюденное или слышанное. [X]

Сходство же в сообщении виденного отчасти объясняется точностью наблюдения. На несогласие же между ними в передаче какого-нибудь местного факта надо смотреть, либо как на перемену случившуюся от посещения той же местности одним лицом до посещения другим, либо как на ошибку; приписывать же подобное несогласие существованию в одно и тоже время взаимно противоречащих преданий едва ли было бы основательно. Большую часть указаний протяжения милями дает Даниил по готовым сообщениям. Эти указания почти всегда отличаются у него верностью 36 Только два пространственных показания нашли мы крайне преувеличенными: говорим о длине западного рукава Нила и об окружности Мертвого моря 37. Но это произошло не по его личной неисправности, а. полагаем, по тому, что в данном случае он, если бы и пожелал, не мог бы сделать никакой проверки, чего нельзя сказать о таких расстояниях, каковы, например, между Иерусалимом и Вифанией и т. п. Есть у Даниила сведения, которые с первого взгляда могут показаться заимствованными из источников письменных; но при ближайшем рассмотрении дела окажется, что и ими обязан он местным сообщениям. Так представление, о канале, которым будто бы предполагалось соединить Чермное море с Северным (т. е. со Средиземным) извлечено им не из известных историков и географов древности 38: оно досталось нашему описателю, вероятно, от рассказчиков-периигитов его времени, [XI] повторявших, быть может, какой-нибудь отрывок из апокрифической истории об Александре Македонском. Два известные апокрифа лежат в основании приведенных Даниилом рассказов: одного о падении идолов в Египте при входе младенца Иисуса в капище 39 другого о древе из которого сделан был крест Господень 40: но так как оба рассказа упомянуты им при самом посещении тех святынь, с местом которых они связаны, то, вероятно, и эти рассказы получены им из уст местных знатоков. Труднее распознать, куда следует отнести сведения о избиении Св. Отцов Раифских, о Иоанне Лествичнике, о Св. Великомученике Георгии 41, к прочитанному ли им из житей и сказаний, или просто к слышанному на месте событий: [XII] могло быть и то и другое; но по краткости его сообщений, нельзя с уверенностью отвечать на этот вопрос.

Относительно того, пользовался ли наш путешественник для составления своего рассказа источниками письменными, мы должны сознаться, что очень мало. Ведь он и не обещал ничего подобного: он обещал сообщить, что видел и что слышал. Места из Ветхого и Нового Завета, которые он приводит или на которые намекает, не служат ему путеводителями, а только рождаются в его душе по поводу посещенных им святынь. Из классиков же едва ли что-нибудь им заимствовано, кроме, может быть, мнения о назначении пирамид, как царских усыпальниц, мнения, зиждущегося на почве классической .

Предыдущий разбор ведет нас к общему выводу, что на "Рассказ" Даниила должно смотреть, как на первоисточник. По тому-то мы нашли нужным представить кроме греческого текста и русский перевод его с комментарием: в последнем мы главное внимание обратили на сличение этого сочинения Даниила с сочинениями очевидцев, его современников.

В заключение признаем обязанностью своею выразить нашу глубокую благодарность иеродиакону, доктору филологии Феофилу Иоанну, за труд переписки текста с подлинника, без чего не могло бы состояться настоящее издание, и В. Н. Хитрово за всю постановку этого предприятия и за снабжение меня редкими книгами, своими советами и указаниями. Весьма признателен я также за участие, оказанное мне, в этом деле моими товарищами по университету профессорам В. И. Ламанскому и И. В. Помяловскому.

9 Мая 1884 г. Г. Дестунис.

Текст воспроизведен по изданию: Рассказ и путешествие по Святым местам Даниила, митрополита Эфесского // Православный палестинский сборник. Вып. 8. СПб. 1884

© текст - Дестунис Г. С. 1884
© сетевая версия - Тhietmar. 2005
©
OCR - Лялин Д. 2005
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Православный палестинский сборник. 1884