Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

НИКИФОР ВЛЕММИД

«ЦАРСКАЯ СТАТУЯ»

I. 1. Закон, издревле применяемый в общественных делах, (предписывает), что подданные должны платить подати царю. Это приносит пользу прежде всего им самим. В противном случае, не совершалось бы должное 1. Ведь у кого попечение обо всех, у того и забота.

2. Тот, кто не имеет ничего собственного, поскольку был исключен из (числа) частных лиц, должен получать (часть) общего достояния ради общего (блага) и присваивать владения всех вместе со всеми. Таким образом, (закон) (он должен) обеспечивать, чтобы частные лица владели собственностью в безопасности 2. (Это достигается) тем, что они совершают подношения и помогают друг другу и всяческим образом сохраняют природное единство в целостности частей и нерасчлененности.

3. Таким же образом и над телом животного трудно одержать верх, когда все (его) члены и части тела действуют согласованно 3.

4. Подобным образом и царь, являясь главой подданных или их разумом, в праве, надо полагать, требовать от всех соответствующих податей для сохранения целостности 4. [285]

5. Итак, следует, чтобы люди, имеющие дело с материальными благами, отдавали 5 должную часть производимого или саму эту часть, или обменивали ее и использовали 6, согласно решению правителя 7. Что касается тех, кто серьезно занимает (свой) разум и (ищет) истину, то пусть они приносят (царю) правдивое суждение, которое настолько выгоднее всякой иной подати, насколько и их занятие явно превосходит (все) остальные.

6. Ведь, если правитель превосходит всей людей, а философия — все науки и искусства вместе взятые, то что более, чем дар философии, приличествует правителю, если превосходящее принадлежит превосходящим и лучшее правящим 8?

7. Итак, царская власть отображает власть Бога 9, а философия — мудрость и предусмотрительность Бога; власть же без мудрости и предусмотрительности далека от Бога. Поэтому мысли и дела философии являются тем, что наиболее соответствует царю 10.

II. 8. Если имя является сложным определением 11, то тогда разумно его раскрыть и выяснить, что есть царь. Итак, царь есть «основание народа», (а не «нечто неизменное»). Ведь «неизменное» 12 не свойственно человеку 13, к тому же (само понятие) требует дополнения и «изменения». «Основание» же, будучи (названием), которым не пренебрегают и которое не оспаривают, естественным образом является наиболее прочным для тех, кто стоит на нем 14.

9. Каким же образом тот, кого со всех сторон теснят неподобающие желания или приступы неразумного гнева, может быть «основанием народа»?

10. Без сомнения, он скорее будет (причиной) его возмущения и ниспровержения, поскольку является для подданного целью и дурным примером для подражания. Из этого следует, что царь должен в первую очередь царствовать над самим собой, и лишь после этого — над теми, кто вокруг него и кто вдали от него.

11. Тот, кто не смог управлять своим собственным домом, не может быть без обмана провозглашен самодержцем над многими городами 15.

12. Итак, насколько же рабское угодничество и сладострастие, относящиеся к самым постыдным удовольствиям, достойны презрения и отвращения при (обладании) такой большой властью и таким большим почетом?

13. Кто же не спрячет свое лицо от стыда только при мысли о том, что царские величие и божественность унизились до постыдного (времяпровождения)? Ведь столь же недостойнейше страдание испытывают те, кто был лишен разума Киркой 16, кто превратились из людей в свиней и собак; они то валяются в грязи наслаждения, то неистовствуют в любовной страсти.

14. Царю же более всего приличествует чудодейственный цветок Гермеса — лекарство для разума и противоядие от чар удовольствия, а также обоюдоострый меч — острое лезвие рассудительности, которое немедленно отделяет лучшее от худшего и одно предпочитает и рекомендует, а на другое нападает 17.

15. Ведь с помощью этих средств и сын Лаэрта 18, как говорят, не только не поддался чарам Кирки, но и спас от них своих покоренных (ею) товарищей.

16. Таким образом, необходимо, чтобы царь не только сам сохранил свободу от рабства удовольствий, но и порабощенных освобождал при помощи слова и примера и чтобы постоянно слушал священные пеаны 19: ««Поднявшись до высот» умеренности, «ты пленил плен» благом» 20.

17. Когда царь не обращает внимания на то, что его владение (находится) в плену, это уже большое горе для умных людей. Если же, однако, он и сам так пострадал, то какого тяжкого бедствия это не превосходит самое? Какое [286] благородство и мужество может явить неприятелям тот, кто не сопротивляется нападению, которое можно быстро остановить без копий и мечей, а становится изнеженным, женоподобным и добровольно предает себя поношению?

18. Даже если никто не видит этого, царю не миновать (суда) истины и совести, а прежде них — «Дальновидящего» и Всевидящего «ока» 21, которое выявляет тщательно то, что на (люди) осмеливаются тайно — насколько, сказать невозможно — и испытывает отвращение к позорным деяниям, совершаемым перед Ним.

19. Если же и для людей большая часть этого не оказывается тайной, они осмеивают (такого правителя) и делают его героем комедии, и их презрение передается потомкам 22. Ибо скольких (правителей) порицают книги и публично выставляют на позор, в то время как других постоянно хвалят, боготворят и одаряют вечной памятью их усердие о благе.

20. Царь эллинов Александр 23, когда Дарий 24 был побежден и его дочери были приведены к нему (отборный дар из-за их превосходства в красоте), не пожелал даже взглянуть на них, говоря, что это позор, когда победившие мужи терпят поражение от женщин 25.

21. Ранее таким же образом (поступил) и Кир, самодержец персов и мидийцев 26. Ибо, когда он обратил в бегство ассирийцев и их союзников и Панфея 27, царица сузийцев 28, была для него выбрана войском из всей добычи (а она была знаменита как непревзойденная по красоте во всей Азии), он удостоил ее большим вниманием, взглянуть же на нее вообще не захотел. Он посчитал, что цари должны быть хранителями, а не преследователями целомудрия вследствие богоподобия их достоинства и потому, что целомудрие — соединение мужества и благоразумия 29.

22. Ведь привязанность к плотским желаниям, жадное разглядывание женщин и влечение, словно под действием узды, к самому постыдному делают людей трусливыми и лишенными здравого смысла. Даже если такой человек имеет цветущее тело, он пуглив и более жалок, нежели любой больной 30, так как сила его души обездвижена 31.

23. И если кто-нибудь станет размышлять о гибели (властителей) знаментых гегемоний, то обнаружит, что это случилось из-за свойственного (им) сладострастия. Почему, например, ассирийский царь Сарданапал 32 оказался на костре и был лишен власти в пользу Арсака Мидийского 33? А это (произошло), несмотря на то что он обладал весьма большим богатством и руководил весьма большим войском?

24. Конечно, (это случилось) из-за того, что он был воспламенен своими страстями и из-за его женоподобной изнеженности, которая лишила мужества и его войско. Ибо, когда голова больна, с помощью какого средства тело, соединенное (с головой), может избежать болезни 34?

25. Пока Сарданапал был вооружен целомудрием, он был сильным и находился в безопасности, все его боялись и трепетали перед ним. Но после того, как он отстранил от себя (целомудрие), поддался удовольствиям и (самодовольно) откинул голову назад 35, нужен ли был ему тот, кто его, наконец, растоптал, подобно Белесису, предсказавшему (его падение), [и (человеку), свергнувшему его] 36?

26. А сколь великим был Дарий, сын Астиага 37, который, как будто забавляясь и шутя, опустошил всю землю вавилонян? Однако и он из-за введенного позже (при дворе) распутства лишился и царства, и жизни, не сумев противостоять целомудренному Киру Персидскому 38.

27. А что свергло Дария, сына Арсама 39, и уничтожило всю державу персов? Разве не склонность к низким желаниям и невоздержанность? [287]

28. И, чтобы оставить эти давние примеры из-за их множества, вспомним ближайшие. Что подчинило себе нашу царственную столицу, сильнейший из всех городов, и наполнило ойкумену несчастьями, которые невозможно описать 40? Разве не пресловутый образ жизни первых защитников — достойный зависти предмет их усердного старания 41, и то, что вследствие этого они стали слишком слабыми, чтобы оказать какое-либо сопротивление?

29. Ведь ничто другое не изменяет мужчин в женщин так, как страстное и неистовое тяготение к упомянутым (наслаждениям). Ничто иное не портит тело и душу больше развратной жизни и сладострастия.

30. Целомудрие укрепляет тело и усиливает душу, распущенность же оскверняет и то и другое 42.

31. И если считается, что (человеку), испорченному удовольствием, присуще здоровье или телесная полнота, то (в действительности) эти оба (состояния) ничем не отличаются от «садов Адониса», которые выросли в «глиняных черепках» и вызывали у смотрящих на них больше смеха, нежели (сами) цветы в них 43.

32. Каковы занятия (последователей) Киприды 44, таково и их благополучие — (это) тени сновидений. Ибо у них главное в человеческой жизни уничтожено, основание мужества опрокинуто, здравый смысл превращен в невежество, вследствие чего они ничего не ведают. Их благополучие — только материя, которая при отсутствии мастерства движется на удачу и зависит от случая 45.

33. Вот почему царю необходимо царствовать над удовольствиями 46.

ΙII. 34. Гнев же и неистовство следует оставить 47 разбойникам, гнев которых подобен гневу змея и вспыльчивость которых похожа на демоническую ненависть к людям.

35. Тому же, кто поставлен подобным Бога и кому вверена забота о его творениях, должны быть присущи спокойствие и кротость, умеренность и человеколюбие; он должен хорошо знать, что подданные — родственники 48, и обращаться с ними, как с самим собой, заботясь о здоровых, навещая больных и удостаивая их лучшего лечения,

36. смягчающего обычно припарками и повязками. Иногда же при большой необходимости он предлагает и более суровое (средство), а именно: если после продолжительного увещевательного наставления он видит, что болезнь неукротима и неудержима. Однако при этом не сочувствует всем тем, кто страдает, как собственным членам.

37. Таким образом (царь) привлекает к себе милосердие Бога и стремится приобрести для себя царство вечное; тогда он и здесь всеми любим, всеми повсюду прославляется в восклицаниях: «Самый целомудренный, самый милостивый, уподобленный Богу».

38. Растерзание же тел людей из-за какого-то незначительного согрешения мало чем отличается от истребления (ими) самих себя из-за (собственного) сумасшествия.

39. В последнем случае тяжесть болезни одерживает верх над ощущением боли. Подобным образом в первом случае 49 необузданность гнева приводит раздраженных (людей) в такое же состояние и не позволяет им понять, как мучались бы они, если бы (сами) страдали (ибо наказываемый имеет ту же сущность 50), и какую он испытывает боль, и какое возмездие ожидает их от сострадающего Повелителя 51.

40. Избил ли кто-нибудь жестоко (другого человека) дубиной, ударил ли кулаками, предаваясь безрассудному гневу? Его в ответ (также) ударяют, поражают, возможно, озноб, лихорадка, головная боль, изжога, запор и другие [288] мучительные недуги, которых, казалось бы, не должно было быть. Если он совершает что-то большее (против кого-либо), то нечто большее и сам претерпевает 52.

41. Если же возмездие не (приходит) немедленно, то (оно последует) в надлежащее время, о котором (человек) не знает 53. Голод в пользу гаваонитян служит, помимо многих других (случаев), доказательством, того, что, ошибаясь в одно время, мы получаем возмездие в другое 54. 42. Тот, кто совершенно избежал (возмездия) по сю сторону (жизни), встретится с более сильными и постоянными ужасами по ее окончании.

43. Ненависть же, ужас и отвращение (со стороны подданных) он навлекает на себя еще при жизни, если (эти чувства) не открыто выражены вследствие страха (перед ним), то (скрытно пребывают) в душе (подданных), корне «злых мыслей» 55.

44. Насколько же лучше правитель, которого желают из-за его доброты, правителя, которого боятся из-за его склонности к наказанию. Ведь за первого (подданные испытывают) большое опасение, а от второго предпочитают быстрее избавиться.

45. Зачем следует рассказывать о непристойных делах, если иногда (может быть из-за отсутствия привычки к сдержанности) гнев против воли гневающегося переступает все пределы (дозволенного)? Тогда кровь, кипя и волнуясь 56 вокруг сердца при долгом неучастии успокаивающего и сдерживающего ее рассудка

46. и будучи сжимаемой и теснимой в сосудах, будоражит и превращает раздраженного человека в сумасшедшего и, выталкивая себя с силой к поверхности, делает (его) лицо распухшим, (покрытым) какой-то бесстыдной краснотой, синюшностью и разными пятнами 57. Глаза же она превращает прямо-таки в (раскаленные) угли, подобные, как мы слышали, глазам драконов, которые часто вращаются, прыгают и не вмещаются в глазные впадины 58. Голос становится высоким, а речь не совсем ясной. Все тело раздирается на части, беспорядочно дергается и двигается под воздействием духа гнева 59.

47. Каково же тогда состояние души?

48. Действительно, метко говорится, что «гневливый человек непристоен». Вот почему эта страсть идет совершенно в разрез с царской благопристойностью.

IV. 49. Цари с давних пор называются «устроителями народов» 60 и «пастырями народов» 61. 50. Однако сколь великой благопристойностью должен обладать тот, кто был выдвинут как полководец, чтобы организовывать народы в боевые порядки, как первый предводитель и воспитатель нравов!

51. Сколь большую заботу о пастве (должен иметь) пастырь, ведя ее на добрые пастбища, радуя (игрой на) дудке и свирели и песнями, не заковывая в кандалы, не пытая, не нанося увечий по незначительным поводам, поскольку все это не (подобает) хорошему пастырю, призванному «отдавать жизнь» 62 ради паствы.

52. Радость при сокрушении ведомых, наделенных той же природой, и наслаждение мучениями других (подобны) зверству и дерзости Эхета 63.

53. Сесострис, повелитель египтян и ассирийцев 64, подчинив многих царей (ибо он стал править миром, если не всем, то его большей частью), впрягал их в великолепную колесницу и, садясь в нее, увозился ими, преисполненный высокомерия и восторга.

54. И однажды, когда кто-то из запряженных стал идти очень медленно, с остановками, он спросил: «Почему ты медлишь?». И тот ответил: «Потому что наблюдаю за вращением колес». [289]

55. Египтянин, поняв сделанный намек на непостоянство судьбы, впредь стал более кротким и сострадающим 65.

56. Гиерон Сиракузский после того, как получил верховную власть и стал правителем против воли сицилийцев, не стал преследовать никого из тех, кто прежде противился ему. Наоборот, он всегда благодетельствовал всему народу, словно отец, милостиво обращаясь с каждым.

57. Пробыв управителем пятьдесят четыре года, он сохранил для отечества мир, для себя же — крепкую власть. Хотя он много раз хотел сложить с себя власть, ему (каждый раз) мешала всеобщая мольба народа: настолько желанным он стал для подданных, будучи самым умеренным, самым благодетельным и еще более кротким 66.

58. Такого же нрава был и Алким Лидийский, который сделал так, чтобы его подданные жили в спокойствии и изобилии. Когда прошло семь лет, народы, собравшись «всеми племенами» и «всеми общинами», умоляли богов продлить жизнь их правителю. Так и случилось. Прожив много лет, Алким сохранил для лидийцев счастье, о себе же оставил имя, до сих пор великое и славное 67.

59. Я хвалю ранее царствовавших из римлян, потому что они во все свои постановления вставляли (титул) «наше спокойствие» вместо того, что писать «моя царственность», показывая тем самым, что спокойствие и кротость являются священными и избранными (обязанностями) царя и (ценятся им) выше самого пурпурного одеяния и царского венца.

60. Ведь это и тираны могут присвоить себе, спокойствие же — неприкосновенная и неотъемлемая принадлежность одного только царского достоинства.

61. Вот почему в старину многие из царей на делах и словах изучали то, что относится к этой добродетели. Не меньше других (изучал ее и) тот, кто опоясался самодержавной властью после Нервы, правившего кротко и мудро 68. Ибо он обладал столь большой кротостью и жалостливостью, что склонялся к каждому страждущему и сочувствовал ему, а кроме того, переносил насмешки и терпел хулу, говоря, что царю следует равняться Богу и терпеть заблуждения и поношения 69. Какую же пользу он извлек для себя от столь большой доброты?

62. Он получил прощение за поступки невежественных людей и, что важнее всего, (их) нечестия благодаря заступничеству Григория Великого 70, который (написал) «Диалог» 71.

63. Чем щедро поделился он с другими (при жизни), тем после смерти насладился в еще большем изобилии, показав, что сострадание при помощи молитвы праведного сильнее бесславия.

64. Очевидно, что он был украшен и целомудрием, так как «без» него «никто Господа Бога не увидит» 72, даже если будет благочестивым и даже если о нем говорят, что он украшен другими добродетелями 73.

65. И действительно, без целомудрия невозможно найти безупречной ни одну добродетель. Ибо как может быть храбрым тот, кто не противостоит мужественно телесным желаниям?

66. Как может быть справедливым тот, кто поступает несправедливо в отношении и себя и той (женщины), с которой предается распутству? Или о каком «разуме» может хвастливо говорить тот, кто сознательно выбирает для себя 74 не «приносящее» ему самому высочайшую «пользу» (я говорю о «святости» 75), но порабощает руководящий (разум) порочными желаниями и лишает себя наивысшего из желаний ради проклятого удовольствия?

67. Даже страсть к деньгам является крайне непристойной и несоответствующей царю. [290]

68. Ибо отсюда берут начало четыре чудовища: скупость и мелочность при давании, торгашество и своекорыстие при получении.

69. Несвершение благодеяний вообще или свершение их для немногих и по принуждению — это рабский (образ действий). Ибо раб (ничего никому) не дает или дает немногим, если его вынуждают силой, и этим похищает имущество хозяина.

70. Ведь как тот, кто ничего не имеет, а само его тело продано, (может дать что-либо)? Скупое и скудное дарение многим и прежде всего достойным большего — это (образ действий) некоего бедного и незначительного (человека), а не того, кто превосходит (всех) и возвышается над всеми.

71. С другой стороны, мелочность в делах и перемещение частных приобретений в государственную казну, обман и ограбление подданных с помощью каких-нибудь хитростей — это торгашеский (способ действий).

72. Сбор податей сверх необходимого и неразумное взимание дани или безжалостный грабеж 76 и угнетение подданных являются (признаками) бесстыдной жадности 77.

73. Поэтому к наихудшему пороку — жадности к деньгам, который как красоту души разрушает, так и саму власть увечит, следует испытывать сильнейшее отвращение.

74. К этому (пороку), губящему благо, Персей и Александр, цари македонян, (относились по-разному). Первый, допустив это, лишился союзников и трона, и, после того как его свергли римляне и увели в оковах, был заперт в темной яме вместе с деньгами и так жалко окончил свою жизнь. Будучи уже тогда достаточно осмеян за свое безумие, он до сих пор осмеивается и слывет несчастным (у людей), знающих его 78.

75. Александр же, поднявшись выше (низменной) страсти, изгнав и отвергнув ее, вскоре покорил почти всю ойкумену 79. Ведь он, почитая друзей как сокровища, которые его защищают и прославляют, обрел лучшую долю и возвысился над многими царями.

76. Такого же мнения был и Кир 80: все отдавая друзьям, он считал, что обладает благами их всех. Обогащая и украшая своих друзей, он ликовал и торжествовал сам 81.

77. И однажды, когда они спросили его: «Ты же, Кир, когда будешь себя украшать?», он сказал: «Разве не более других я украшен, видя всех вас украшенными?» 82.

78. И когда другие его спросили: «Почему ты не богат?», он сказал: «Что? Разве я не богат безмерно, зная, что все мои друзья богаты?» 83.

79. Его называли «отцом» из-за сострадания и «стремления» (обеспечить) всяческие «блага» для подданных 84.

80. А Камбиса, напротив, из-за «суровости и надменности» — жестоким «деспотом» 85.

81. Дария же из-за корыстолюбия, простоватости поведения, подмены и фальсификации дел (называли) «торгашом» 86.

82. А Эпаминонд, «стратиг фиванцев» 87, считал это зло до такой степени отвратительным, что когда однажды «увидел» как кто-то из «щитоносцев» получил выкуп за «пленного», взяв щит, «прогнал» того из строя, говоря: ««Щит отдай мне», себе же «лавку купи»» 88.

83. Цари бриттов, отправив ради дружбы послов к полководцу римлян Катону 89 (ибо и до них дошла слава мужа), послали для этого большой слиток золота. И он согласился на дружбу и утвердил ее, золото же отослал назад, сказав, что рабы покупаются, друзья же выбираются. [291]

84. Столь великую победу он одержал над любовью к деньгам.

85. Пусть другие рассказывают на примерах истории, сколь многочисленные (деяния) удачно совершили оба полководца благодаря этому качеству.

86. Ибо совершенное Александром и Киром благодаря названному (качеству) сияет ярче факела для тех, чей глаз разума не затмило облако 90 праздности, и никогда не погаснет, пока солнце по кругу освещает землю.

87. И где эти три (достоинства) — целомудрие, кротость и щедрость — соединяются, там и превосходство, и слава.

88. Ибо целомудрие — это урок и упражнение для мужества, для принятия мер против врагов, их поражения и обращения в бегство. Кротость и терпеливость — это упражнение для самообладания, великодушия и стойкости и вместе с тем — начало и основание для любви (подданных к правителю). Свершение же благодеяний усиливает руки союзников, склоняет шеи противоборствующих, укрепляет родство и подчиняет чуждое, отверзает уста каждого и делает любой язык острым на похвалу. Поэтому рассмотренные (добродетели) способны принести одновременно и победу, и славу, ибо еще раньше они сделали (человека), достигшего их, победителем и знаменитым по (его) природе.

89. Таким образом, разве не справедливо, чтобы эти (добродетели) могли называться «золотыми яблоками», похищенными Геркулесом 91 у Гесперид 92 «при помощи Атласа» 93, когда он (Геркулес) «убил» бессмертного стоглавого и разноголосого змея 94? Ибо хорошо, мне кажется, представлять себе наглядно победу в качестве яблока, а славу — в качестве золота, под необычным же и чудовищным змеем понимать многообразие порочных желаний 95.

90. Поэтому тот, кто обезвредил и подавил эти (порочные желания), достиг славы трех триумфов, победив удовольствие, гнев и любовь к деньгам. Эти (триумфы) приобретаются большей частью на закате жизни 96, когда (господствует) стойкий и упорный ум. С другой стороны, тот, кто достиг совершенства раньше, восполнил краткий промежуток времени длинными годами и показал себя трижды героем, достойным удивления, поскольку предвосхитил успехи старости (уже) в юности 97 и уничтожил, приложив усилия, коварного зверя в оцепенелой душе, утратившей разумные и естественные побуждения, благодаря чему успокаиваются неестественные и неразумные желания.

91. Ибо от стойкости и усилия воли 98 правителя чужеродное содрогается, теряет присутствие духа и страдает больше, нежели животное от рева льва. С другой стороны, из-за того, что правитель 99 расслабился, опрокинулся на спину и «непробудно» заснул, страсти разгораются, смелеют и, захватив его, (уже) раньше «подстриженного» избранной им сожительницей Далилой 100, то есть ленью, ослепляют разум и осмеивают его по-разному, ввергая то в одни, то в другие нелепые деяния. А что еще более печально — так это то, что захваченный (страстями), будучи окаменелым и бесчувственным, он не знает, до какой степени зла он дошел.

92. Иногда он даже гордится своим несчастьем и считает позор славой.

VI. Если же случается, что лукавые льстецы ласкают, гладят его и виляют (перед ним) хвостом, он радуется им, как друзьям, не понимая различий между ними.

93. Ведь льстец всегда готовит сладкое, даже если оно вредно, а друг добивается того, что полезно, даже если по необходимости оно неприятно на вкус.

94. Ибо льстец всеми силами стремится к одной только наживе, а друг ради принесения пользы возлюбленному отдает и саму жизнь 101. Поэтому льстецы хуже ворон, а «друг — второе я» 102. Если причиной этих бедствий является распущенность, то (причина распущенности) часто заключается в надменности. [292]

95. Поэтому, как известно, когда Гиппоной Коринфский 103 после столь многочисленных побед — бегства из сетей несправедливых желаний Антея 104 и его еще более несправедливых козней, бегства от солимов 105, амазонок 106, после победоносного нападения на засаду еще более сильных ликийцев 107, — попытался дерзко пролететь через эфир 108 на Пегасе 109, он низвергся головой вниз, повредил зрение и «скитается по Алейской равнине» 110, не найдя себе пока проводника.

96. Подобное (происходит) с надменным и хвастливым умом, даже если прежде он одержал верх над встретившейся ему негой удовольствия, а затем погасил находившееся внутри него пламя (желаний) 111, уничтожил голову гнева и разрубил поводья корыстолюбия, преодолев бунт и засаду страстей тем, что возвысился над всяким низменным состоянием. Если же он презирает не только дурное, но уже и то, что лучше и возвышеннее, пренебрегая исполнением должного 112 и не замечая совета другого разумного (человека), то он низвергается, как и при первом падении 113. Тогда, будучи ослепленным и лишенным способности видеть, он скитается в одиночестве, без всякого проводника, ни о чем полезном не имея понятия, окружаемый шумом сомна ветров, волн и тщетными волнениями. Или же он погружается в пучину зла, потеряв, как Икар, перья, из-за того, что залетел слишком высоко и надменно поднялся ввысь против солнечного сияния 114.

97. Я оставляю без внимания Ликаонидов, которых поразил гром вместе с основателем их безумия и их рода 115,

98. гремящего шкурой Салмонея, испытавшего ту же участь, (как и) новый город, уничтоженный вместе с жителями 116; (а также) Алоадов, истребивших друг друга на земле прежде, чем они, взгромоздив Оссу на Олимп, на Оссу же — Пелион, поднялись к небесам 117, и другие приступы высокомерия и их губительные последствия.

99. Поэтому образ мыслей, исполненный гордыни, следует изгнать дальше всего, так как он может (поистине) уничтожить (человека), умеренный же образ мыслей следует усвоить, так как он дает устойчивость и опору человеку,

100. и соединить (его) с остротой разума. Необходимо принять это лучшее сочетание или соединение, то есть «стальной меч» Гермеса 118. Благодаря ему славный Персей, разумный муж и боец против безрассудства 119, и, отрубив в действительности не одну, а все три упомянутые горгонины 120 головы порочного желания 121, победил страсть, которая при взгляде на отрубленные головы окаменела и стала совершенно неспособной к действию и движению. Разум знает, что эта умеренность и скромность есть огонь, который в соединении с верным суждением сжигает поднявшегося змея и полностью уничтожает рожденную из него гидру, то есть зло, возникающее разными путями 122.

101. Ибо правильная рассудочность отсекает порочность, а огонь (умеренности) не дозволяет (расти) ее побегам. Это — и великолепная, и действительно царская колесница, которая, словно пламя, встречает тех, кто оказывает сопротивление, однако самого ездока не сбрасывает, как Фаэтона 123, из-за того, что он непрочно сидел, но с большой безопасностью несет его вверх к вершине небес и делает его хорошо видимым «до» самых «краев ойкумены» 124. О нем пророческая похвала возгласила: «Твои молнии явились миру» 125.

102. Каждый человек на земле, увидев их, «был потрясен» 126 и испуган. Ведь царь, наряду с другими царскими добродетелями обладая умеренностью, — что еще следует добавить? — уподобляется 127 самому «Склонившему небеса» 128 и Снизошедшему до «образа раба» 129 «Царю славы», для Которого «поднялись вечные врата» и Который вознесся вместе с телом выше всякой надмирной власти 130. [293]

103. Именно богоподобнейший царь, неся в себе Его образ, наслаждается тем, что обнаруживает царственную красоту, и радуется тому, что вытесняет чуждое ему безобразие.

104. Я хорошо знаю это, будучи научен очевидностью. Ибо, поскольку правитель является образцом добродетели и превосходит по красоте почитаемый (образец) Поликлета 131, он торжествует, как видно, в обоих случаях: из-за присоединения и провозглашения родственного ему и из-за отстранения и пренебрежения чуждым. Его радует, когда хвалят любимое и сродное, а также когда порицают враждебное и несовместимое. Таким образом из противоположностей посредством противоположных действий получается родственность.

VII. 105. Нет ничего более подходящего для серьезного человека, чем истинная радость, которая рождается из разрушения иллюзии, из тяжелых трудов, из пота, из усилия, когда осознание преодоления снимает горечь преодолеваемого, а победа приносит с собой помогающую побеждать радость 132.

106. Иногда эту радость доставляет и страдание из-за осуждения, (если только осуждение) не перешло границы и не занесло (человека) на утес отчаяния. Ибо и слабительные средства вредны телу живого существа. Однако, выводя плохое вещество, они делают его здоровым, если только очищение не чрезмерно и одновременно не удаляется то, что необходимо для организма.

107. Конечно, эти очищающие средства или противоядия (пригодны), пожалуй, лишь для тех, кто не достиг крайней и самой страшной стадии болезни, когда (больные) уже не принимают (лекарств). В этом случае отклонение устраняется при помощи его порицаний, и принимающий (лекарства) исправляется благодаря хорошим о себе словам. Для хорошего же и доброго (человека предписывается) лучшее из питания и приправ, которым он радуется, благодаря которым чувствует себя хорошо, без которых считает, что жизнь для него — не жизнь.

108. Ибо он, будучи разумным (человеком), усердно старается питать и услаждать разум и решает, таким образом, жить и жить прекрасно.

109. Пусть эта речь украшает царскую статую для дальнейшего украшения ее оригинала.

110. Самое прекрасное украшение — истина. Так как она — свет, то высочайший (правитель), одетый в нее, всем виден и известен, ибо привлекает к себе (взоры) всех 133.

111. Если же он скрывается за мраком лжи, как его можно увидеть? Разве что только он нависает тьмой, которая сравнима с иными сияниями, подобными черному облаку, когда некий инородный свет проливается в атмосферу.

112. Поэтому пусть «тенедосский топор» 134 угрожает лжи, чтобы она отступала 135, страшась и опасаясь уничтожения. Или пусть ей предназначаются длинная линия 136, черный камешек 137 или удаление «в Киносарг» 138.

113. Одна только правда пусть говорит свободно. Предметом особого усердия должно быть и то, чтобы исполнять обещанное быстрее, нежели давать обещания. Ибо промедление на короткое время обнаруживает осмотрительность,

114. тогда как (промедление) на очень длительное время есть часть пирронового воздержания от окончательного суждения 139. Если обещанное кем-то не исполняется тотчас, то разве это не обнаруживает неуверенность после принятия решения?

115. И если в итоге (обещание) не исполняется 140, то (это означает), что само основание рассудка является подгнившим. [294]

116. Насколько это недостойно (человека), предпочтенного всем (другим) и обладающего большой властью, говорить без необходимости то, что «может быть взято назад» 141, и «бросать слова на ветер» 142!

117. Как превосходящий (других) заслужил доверие к себе?

118. Или как подвластные научились доверять его словам?

119. Доверяют ли друг к другу правящий и управляемый? Все (пребывает) в смешении в соответствии со Сферосом Эмпедокла и Любовью, побежденной Враждой, из-за которой создавший достойное огня влюбился в огонь, в котором «все соединяется» 143.

120. Его (доктрина) — через избавление 144. Все (находится) в движении, согласно «неустойчивому» слову Гераклита 145, по противоположной к которому дороге направился «неподвижный» Зенон 146 (и как к этому (учению) Зенон двинулся, и как Гераклит установил свое учение и суждение?). «Все есть воображение», — (говорил) Демокрит 147, и сам не существуя вместе со своей болтовней в силу того, что он придумал. И опять, «цвет и, в более высокой степени, знание, разум и человек (существуют) по установлению. В действительности есть (только) пустота» 148.

121. Таким образом, самое подходящее украшение правителю — правдивость, а также быстрое и поспешное удовлетворение разумных просьб, с одной стороны, и отклонение просьб, которые не являются таковыми — с другой.

122. Непозволительно, чтобы посетители, теряя время, подвергались мучениям, ибо это далеко от царской заботливости.

VIII. 123. Кроме того, воинам следует ходить (на занятия) гимнастическими упражнениями. Правитель должен предводительствовать ими как наставник и воспитатель. Ведь нетренированные (воины) неопытны и невыносливы.

124. Опытность и мастерство укрепляются изучением и упражнением. Прекрасно сказано, что «привычка — вторая натура» 149.

125. Ведь (люди), «приученные» терпеть и переносить тяготы, даже если они будут «немощными» или «старыми», выносливее людей цветущих, «сильных», но «непривыкших» к ним 150.

126. И доказательством этому служат те, кто помогает при строительстве домов и посадке растений, чье занятие — копка и ношение тяжестей.

127. Также и тот, кто приучен ездить верхом и в то же время носить оружие, крепко держать копье или меч, наносить с юношеской силой смертельный удар и «щит из воловьей шкуры направлять направо и налево» 151, никогда не оказывается непригодным в военных сражениях, но одерживает верх над многими более сильными, но неопытными 152.

128. «Перехват маленького мяча» палкой 153, обведение его кругом, подбрасывание в воздух и получение его обратно с правой стороны 154, а также другие игры — я не знаю, насколько они могут способствовать сражению в тяжелом вооружении и благородному и мужественному военному противостоянию.

129. И если кто-то напрасно связывает (с играми) подвижность в сражениях, тот добавил бы к ним и «хитринду» 155, в особенности из-за ее «обходного движения» 156, или же «прыганье на одной ноге» 157, чтобы во время бега или прыжков не спотыкаться. Даже если бы мы признали эти (упражнения), то, на что мы указали раньше, более предпочтительно, поскольку наряду с подвижностью воспитывает одновременно и всякое другое воинское умение и выносливость.

130. Не очень полезно также, взяв в обе руки два камня и сначала, как на весах, их покачав и уравновесив, затем подвигав вместе с ними обе руки вперед и [295] назад, одновременно приведя в движение и колебание остальное тело, после столь большого промедления прыгать и еще раз прыгать 158.

131. Итак, тот, кто хочет постичь науку «прославляющего мужей сражения» 159 сам и (по совету) окружающих его, должен скорее предпочитать бег с тяжелым вооружением, прыжки без него и вместе с ним, борьбу и метание копья, перенося с собой, если возможно повсюду, тяжесть вооружения 160.

132. Однажды варвары окружили римлян. Римляне же, разбив на отряды их прямоугольную колонну, внезапно обошли окружающих их (врагов), и, заперев со всех сторон, истребили их, метая копья. Ведь они были заранее подготовлены к метанию копья, езде на лошади с тяжелым вооружением, быстрому бегу, умению поворачиваться (и были обучены тому), как следует избегать окружения и самим окружать 161. «Упражнение же действительно» всякое «действие усиливает» 162 и улучшает. Поэтому среди самых необходимых (дел) — заранее подготовиться ко всему, что касается войны, не совмещать военное действие и тренировку и, как неким таблицам умножения, предварительно тщательно учиться упражнениям для более легкого свершения великих (дел).

IX. 133. Если же есть подходящее время, чтобы получить опыт и на море, то не следует от него отказываться 163.

134. Ведь он (опыт) очень полезен для морского сражения, поскольку на (палубе) корабля, как на скале, утверждает непоколебимо тяжеловооруженного воина, подобно другому Эвфему, который ничего не претерпевал от тягостности волн 164. Но (человек), не приобретший опыта, при первом же штурме оказывается побежденным, даже если при других обстоятельствах он — непобедимый воин.

135. Ведь он не может противостоять врагам на море, если при качании триеры 165 страдает от морской болезни, головокружения и валится с ног.

136. Я превозношу древних афинян, которые упражнением в речах и законах поделили жизнь на сухопутные и морские сражения, благодаря чему они сделали мышление рассудительным, обучили язык, установили законность, сохранили свободу, отличились частыми победами и прославились многочисленными доблестями.

137. Сначала они опозорили Дария, сына Гистаспа и отца Ксеркса 166 (когда он против них отправил Датиса и Артаферна), обратив в бегство при Марафоне 167 трехсоттысячное персидское войско 168 девятью тысячами (афинян) и тысячью платейцев 169. Тогда Мильтиад и Стесилай были стратегами 170, Каллимах же и Кинегир — полемархами 171.

138. Позже, когда остальная Эллада 172 помогала им в войне, они победили Ксеркса 173. Прежде он безмерно хвалился, перемещал стихии, делая сушу морем и море сушей, ударял и заключал в оковы неповинующееся (море) 174 (и) — какое сумасшествие! — измерял войско протяженностью стен, как медимном 175, вследствие его неисчислимости, осушал реки на своем пути, когда его лошади, опустив головы, пили из них воду 176, такие, как Скамандр 177 во Фригии 178, Пеней 179 в Фессалии 180, Илисс 181 в Аттике 182, и затмевал солнце, метая стрелы. (После) Ксеркс на одном корабле с трудом спасся из (реки) Стримона 183, избежав в тяжелой борьбе и с большим усилием рук афинян, после того как сначала в морском сражении при Саламине 184 потерпел поражение, где участвовали двести семьдесят один корабль афинян и их союзников, персидских же — две тысячи двести семь 185;

139. а затем был окончательно побежден на суше и потерял пять миллионов воинов и людей, не принимавших участия в войне, (из которых) одни погибли в [296] сражении, другие — от голода и холода во время бегства. Я не знаю, кто из них увидел Персию 186.

140. Такие (деяния) могут совершаться благодаря предварительному упражнению и опыту в военных делах, когда разум содействует и помогает получать трофеи.

X. 141. Важнее и эффективнее всего в (военных) делах не растрачивать и не проматывать время при их подготовке, не «медлить с победой» 187 в предприятиях или идти к цели 188 медленнее или «ленивее Харинада» 189. Напротив, следует заранее подготовиться ко всем неожиданностям и привести в состояние готовности все посты караула и обороны, даже если мир еще существует или является предметом надежды. Если же появилась какая-то необходимость (в действии) на пользу себе или во вред врагам, то следует нападать (на врага) внезапно и неожиданно, со всей силой, какая есть.

142. Ведь время движется быстро, и, если оно пробежало мимо, никто его не может «схватить», даже если бы Зет и Калаид, крылатые сыновья Борея 190, бегом устремились за ним.

143. Поэтому Лисипп Сикионский 191, прекрасно изображая однажды символами, что есть время, представил его глухим, сзади плешивым, с крылатыми ногами, идущим по шару и протягивающим кинжал кому-то позади. Он показал этим, что время не может повернуться вспять, когда его кто-то зовет, потому что является глухим, и никто его сзади не может удержать, схватив за волосы, ведь задняя часть головы обнажена 192.

144. Каким образом вообще кто-нибудь может «схватить» уже прошедшее мимо (время), которое столь быстро движется, благодаря (крылатым) ногам и ходьбе (по шару)? Осознающий потерю может обнажить меч печали, чтобы «душу терзать» 193.

145. Ганнибал 194, предводитель африканского и сицилийского войск, после того как римляне выступили против сицилийцев, предупреждает их нападение и, тщательно расчистив недоступные (проходы) Альпийских гор, отправляется через них в Италию и, по-разному выстраивая (войска) против римлян, различными способами их побеждает 195.

146. В конечном итоге, он, напав, наносит неслыханное поражение (римлянам) 196, собравшим и расположившим по Калаврии столь большое количество (войска). Ведь рассказывают, что перстни убитых измерялись медимнами 197 и что римлянки из-за потери мужей стали жить с варварами и рабами.

147. Но столь великий победитель, расслабленный высокомерием и роскошью и предпочтя окончанию дела, (то есть) захвату Рима или даже его разрушению 198, распущенность, там был преследуем полководцем римлян Сципионом 199. Достигнув как беглец Вифинии 200, он умер, (приняв) яд 201.

148. Другие пострадали при иных обстоятельствах, когда пренебрегли подходящим временем. Итак, следует спешить хватать встретившийся «удобный момент» 202 и не позволять ему пройти мимо из-за того, что в это время мы ищем выгоду и готовимся 203, или из-за того, что мы ленимся, медлим и ждем удачи, самой свершающей дела, вместо того, чтобы применить знание, позволяющее е успехом достичь пользы 204.

149. Ведь лучшим кормчим является тот, кто не теряет напрасно время, благоприятное для плавания, и у кого в хорошем состоянии находятся рули, паруса, канаты и другое снаряжение для корабля, хотя море спокойно, а погода ясная. Он постоянно бдителен и пребывает в непрерывных заботах, чтобы, если [297] поднимется шквал, если начнется волнение на море, он тотчас мог противостоять им, одержать верх и привести корабль в хорошие гавани 205.

150. Тот, кто пренебрегает необходимым для корабля или упускает необдуманно подходящее время для благополучного плавания и вообще из-за беспечности ковыляет и с трудом продвигается в работе, скорее топит в море корабль, нежели является кормчим. И если корабль смог спастись от бездны морской и оказался сильнее волн, то это произошло случайно; легкомысленное же поведение управляющего кораблем иногда превращает (эту удачу) в ее противоположность 206.

151. Итак, не следует, чтобы предводитель был неготовым или медлительным, но, будучи подготовленным во всех делах управления, он должен быть быстрым и проворным. Он должен приходить, (словно) по воздуху, для обороны и сохранения принадлежащего ему, для погони и приобретения не принадлежащего (ему) и не быть похожим на беспорядочных и безумных Асклепиадов 207. Вторые из них 208 решают использовать лекарства только в случае крайней степени необходимости и, может быть, не находя их, придумывают большие бессмыслицы 209, говоря: «Нам было бы легче всего бороться против болезни, если бы у нас было именно это спасительное средство. Ведь оно имеет такую-то силу, а болезнь возникла из-за такого-то дурного смешения» 210.

152. Остальные (врачи) 211 возлагают все на природу, нагружая больных дополнительной «бесполезной тяжестью» 212. И если кто-нибудь обвиняет их в бездействии, они говорят, что являются «помощниками природы» 213, устраняя тем самым остальную часть текста из своих книг 214.

153. Я уже не говорю 215 о том, что они часто противодействуют природе, оказываясь никоим образом не «врачами» 216, а скорее истребителями и «губителями людей» 217.

154. Надо подражать знающим и разумным (врачам), потому что это полезно и ценно. Они, зная, что «подходящее время мимолетно» 218, со всей готовностью стоят на самой линии отправления, чтобы за короткое время сохранить имеющееся благо и вернуть назад отсутствующее. Они не упускают благоприятный момент, но, вызывая его своими действиями, «притягивают» его поскорее и затем, когда он пришел, незамедлительно и стремительно используют для хорошего дела. Путь будет так.

XI. 155. Судьями и смотрителями рынков в общинах и городах следует назначать (людей), не пожирающих человеческие печени 219, как, говорят, (поглощал) орел на скифском Кавказе 220 печень Прометея, похитившего огонь 221. Но (следует назначать людей), которые искореняют безрассудное желание, устраняют жадность, вводят правосудие, обучают дисциплине, карают всякое «неуместное деяние» 222, обращают внимание на законность и исправление, а не на противозаконный сбор денег и грабеж граждан; людей, которые превосходят большинство умом и не походят на Коройбоса 223, Маргита 224 и Мелетида 225.

156. Первый из них, обходя морские берега, считал волны и, доходя до трех, возвращался, не зная, как дальше продвигаться (в счете). Второй расспрашивал (людей), чтобы узнать, кто из двух родителей, зачав его, родил. Последний же, ни девственность ценя, ни непорочность избрав для себя, отказывался вступить в связь с законной супругой, говоря, что боится того, как бы он не был наказан за связь, будучи обвиненным ее матерью.

157. (Не следует назначать) и диаметрально противоположных им людей, (таких, как) Какус 226, Автолик 227, Эврибат 228, которые тайно вводят задом в свои убежища воруемых животных так, чтобы казалось, что вводимые скорее [298] выходят оттуда; перекрашивают, меняют (форму животных) и разнообразными способами обманывают их владельцев; взбираются и ходят по кручам на глазах у смотрящих и, подобно вихрю, уносятся, становятся незаметными, бесследно исчезают и опять разнообразно изменяются, подобно некоему Нерею 229 или Периклемену 230, или Протею, египетскому мудрецу 231, возвращение которого в Египет из Паллены Фракийской 232 по подводным безднам и ущельям изображают как необыкновенное и непонятное.

158. Напротив, (следует назначать людей), которые избежали глупости и испорченности одновременно. Справедливо, чтобы смотрители за другими были украшены благоразумием. Ибо, когда таким образом изгоняются дела безумия, благопристойность становится присуща множеству людей, а величайшая слава — управляющему таким народом.

159. Подобает, чтобы судьи и смотрители были такими, как араб Гуней, Кефал из италийцев, причисленный к разряду граждан Афин, Аристид и Аристофон, коренные афиняне.

160. Гуней 233, будучи самым справедливым судьей, испытывал отвращение ко всякому корыстолюбию, обесчещивал и наказывал грабителей. Когда однажды вавилоняне и финикийцы стали враждовать, он пришел к ним по просьбу Семирамиды 234. Появившись, Гуней разрешил распрю и примирил народы, пристыдив враждующих своим нравом.

161. Когда Аристид 235, осужденный на изгнание посредством остракизма 236 спросил, чем он мешает, он услышал: «Ты слишком справедлив и для большинства неудобен».

162. Подобное (произошло) и в Риме с полководцем Марцием 237. Город оплакивал, когда его изгоняли за справедливость из родной земли. Сам же Марций остался непреклонным и нисколько не отступил от своей твердости.

163. Кефал 238 был почти безупречен. Если бы не появился ложный донос из-за предварительно не обсужденного (им) решения, никто ни в чем не мог бы упрекнуть мужа.

164. Напротив, Аристофон 239, которого обвиняли на протяжении (всей его) жизни (ибо его ненависть к пороку, порождающая политических противников, не ослабевала), выходил из каждого суда одержавшим победу.

165. Если же трудно таких мужей находить ныне, то это потому, что они презираются, дурные же, которых предпочитают, преуспевают. Ибо все, что ищут и ценят, преумножается и говорит открыто; то же, о чем не заботятся, чахнет и теряется из виду 240.

166. По какой другой причине угасло у нас высокое мышление 241 и испортилась благопристойность нравов, как не из-за их отстранения и избрания противоположных им (людей) в государственные и духовные достоинства?

167. Разве не известно, насколько способствует хорошей или дурной славе (правителя) то, что приближенные к верховной власти полководцы, преторы 242, иерархи и правители городов воспеваются такими или таковыми 243, и сколько отсюда проистекает пользы или вреда не только для толпы, но и для самой (власти)?

168. Ведь откуда разум ушел, туда обрушиваются слова и действия безумия. Откуда была изгнана добродетель, туда вторгаются с грохотом деяния порока.

169. Итак, что делает превосходящего величайшим и славнейшим? Слух о том, что он обладает разумом и величием нрава и вместе с тем высоко ставит их,

170. или, наоборот, известно о том, что он укореняет в себе невежество и глупость и ценит их? Ибо пренебрежение образованными (людьми), приближение к себе ничтожных 244 и их возвышение являются ничем иным, как [299] восхвалением порока и отвержением добродетели, восхищением безрассудством и «удалением» разума.

171. Такое суждение свойственно, по общему мнению, толпе и тому, кто сродни ей 245. Вследствие этого необходимо возвышать 246 достойных мужей 247, чтобы делающий это вызывал у многих усердие в серьезных делах, себе же «приобретал неизмеримо большую славу» 248.

XII. 172. Сущность благ — всегда пристально смотреть на Господа и, с одной стороны, спешить, строить и охранять со всей присущей человеку силой, ибо небрежность является совершенной глупостью, ничем не уступающей глупости вошедшего в поговорку погонщика быков 249. Однако, с другой стороны, успех (дела), его осуществление и сохранение следует ожидать от сострадающего Бога

173. и приписывать его удачное завершение нашему стремлению (к Богу), и угождению ему, а также нашим трудам. Но более всего управление (делами), их завершение и сохранение осуществляются благодаря Вышней благосклонности, которая помогает невидимым образом низвергать противников.

174. Мы знаем, что таким образом действовал Езекия 250, когда Сеннахерим 251 отправился в поход против Иерусалима. Вне города он уничтожил (запасы) продовольствия, загородил родники, выкопал рвы, вбил дополнительные колья, усилил стены надстройками, зубцами, наружными укреплениями. Внутри же (города) собрал и вооружил стражей, подготовил лучников, пелтастов 252 и пращников, метающих камни из рук и орудий 253,

175. выбрал начальников гарнизона и «предводителей» 254, расставил «дозорных» 255, набрал стражников и принял все меры безопасности.

176. Однако от одного только Всевышнего он ожидал избавления и ночью и днем и в «стеснении сердца» 256 испрашивал у Него спасения от несчастий.

177. Вследствие этого, «он не посрамился» и не ошибся «в уповании» 257. Ведь тем временем дерзкий и ужасный (Сеннахерим), вторгшийся в землю иудеев, поворачивает назад, толкаемый «духом трусости» 258. Поручив своим полководцам с многочисленным войском вести осаду Иерусалима,

178. он отправляет царю нечестивое послание. Прочитав его, мудрый царь, негодуя и причитая, приходит в храм и, «развернув» там письмо, говорит следующее: «Посмотри, владыка Саваоф 259, сколько «брани произнес» Сеннахерим против имени твоего святого. «Спаси нас от руки его», Повелитель. «Пусть он узнает», что ты являешься «единственным» Богом» 260.

179. Итак, что же делает Тот, кто внемлет стонам доверившихся ему (людей), «сокрушает войны» 261, низвергает «высокомерных» 262, умерщвляет «нечестивых» 263, низводит в Ад «грешников» 264? Он уничтожает сто восемьдесят пять тысяч врагов в течение ночи, и те, кто хватился вскоре уничтожить и разграбить город Бога, (сами) в кратчайшее время уничтожаются и лишаются душ. Тогда ассириец избежал гибели, чтобы познал могущество хулимого (им), чтобы он «облекся в позор» 265, чтобы «лицо его преисполнилось бесчестием» 266 и чтобы, став ничтожным, он достиг Ниневии 267.

180. Затем, понеся достойное наказание за то, что неистовствовал против Творца, он был убит потомками 268.

181. Царем у иудеев был и Иосафат 269. Когда разноплеменное множество язычников двинулось против него, он по необходимости приготовился к противоборству, собрав и вооружив, как следовало, свой народ и наилучшим образом приведя в порядок (средства) военной борьбы.

182. Однако он не доверился ни множеству подданных, ни оружию, ни военному опыту, но обратился к одному только действительно могущественному [300] помощнику и всесильному Защитнику, умилостивив его постом и слезами и склонив к этому всех своих (подданных). (Подготовившись) таким образом, он выступил против врага, впереди же всего войска шли, призывая Бога 270, левиты 271.

183. Что же потом? Он приводит войско на некий холм, тогда как воинства врагов устремляются друг против друга.

184. Первыми были убиты идумейцы 272 моавитянами 273 и аммонитянами 274. Затем и эти роды уничтожают друг друга.

185. И царь вместе с подчиненными, выстроившись в боевом порядке на возвышенности, только наблюдал избиение врагов. Когда все множество иноземцев пало и было разграблено за три дня, а вся добыча вывезена,

186. (Бог), который руководил столь великой победой, (одержанной) без борьбы, был восхвален, и равнина, где свершилось удивительное событие, получила название «Благословения» 275.

187. Такие (деяния) может совершать крепкая и непоколебимая надежда на Бога. Рождает же эту (надежду) жизнь, угодная Богу.

188. Ибо если кого-то кто-то радует, тем он любим; к любящему же он имеет доверие. Тот же, (кто любит), не огорчает, не отворачивается и не отвергает его. В противном же случае случается противоположное.

189. Без сомнения, и Израилю, когда он исполнял божественные законы, сопутствовала удача; когда же он нарушал их — бедствие.

190. И для (израильского народа), ревностно ищущего Бога, расширялись «земли для поселения» 276, ему позволялось владеть чужими (уделами), «стены сами собой» 277 рушились, города легко покорялись, ряды язычников разрубались, во множестве низвергаемый «град» 278 поражал бегущих в страхе неприятелей».

191. «солнце останавливалось», задерживая «день» 279 до полной гибели врагов, «трехстами мужами» и таким же количеством «кувшинов и факелов» 280 и труб устрашались и уничтожались десятки тысяч неприятелей, от одной руки и «сошника» «шестьсот» 281 (человек) погибало,

192. в другой раз мощью одной правой руки и «челюстью осла» умерщвлялась «тысяча» 282 (человек).

193. Кто мог бы рассказать о процветании, о почестях, об отсутствии болезней и смертей, о прибавлении годов к сроку жизни, (то есть о событиях), предвещаемых обратным движением солнца, удлинением дней и более продолжительным присутствием света? (Кто мог бы рассказать) о том, что было до этого: о стоячей воде реки 283, о скале, образующей озеро 284, о питающем дожде 285, о разделении моря 286, о погружении в море преследователей 287, о «столпе огня и облака» 288, двигающемся впереди и показывающем дорогу, о несчастьях Египта 289 и наказаниях шестисот тысяч 290 и гораздо большего (числа людей), о «преумножении» «семидесяти пяти» 291 человек, хотя и окружаемых со всех сторон столь многочисленными опасностями?

194. Действительно, благодеяния могущественнее и слова, и природы 292. С другой стороны, на (израильтян), «уклоняющихся от путей» 293 Господа и совершенно пренебрегающих его законами, навлекаются «холера» 294 и укусы ядовитых животных 295, засыпание землей 296, воспламенение огнем и обращение в пепел 297, превращение врагами мужей в трусов 298, поражения и необыкновенные уничтожения 299, разрушения городов, пленение родственников, порабощения 300, разнообразные притеснения, междоусобные сражения и убийства 301; а кроме этого, засухи, неурожаи, голод,

195. порча воздуха, чума, мучения, причинение вреда злыми духами, которые пытают и душат, проказа, неподвижность членов, разъедание и гниение внутренностей и острейшие боли 302. [301]

196. Может ли кто-нибудь перечислить наказания и разнообразные способы уничтожения хулителей Бога?

197. Грядущие наказания 303 гораздо мучительнее упомянутых и, что хуже всего, вечные.

198. К ним направляют не возвратившихся (к Богу) 304 и не получивших пощады в этой жизни, их удел — невыносимый стыд. Тем же, кто смотрит на Господа и достойным образом представляет ему свое дело, слово и размышление, в этом мире (предназначаются) восхищение, почет, вечная память в прославлениях, разумная и священная радость из-за особого характера совершаемых дел и из-за ожидания воздаяния.

199. Кто опишет небесные жилища 305? Какой глаз видел их? Какое «ухо слышало» их? В «сердце» какого земного (человека) они «вошли» 306?

200. Наслаждение, великолепие, слава, ликование, приготовленные для возлюбивших Бога, являются невиданными, неслыханными, недоступными для понимания всякому смертному вследствие их высочайшего превосходства.

201. Итак, отказ от столь большой известности, столь большого обилия благ из-за низкого желания и, наоборот, предпочтение двойного бесславия 307 вместе с упомянутыми невыносимыми страданиями — какое это безумие!

XIII. 202. Когда ум сколько-нибудь протрезвеет, осознает себя как низвергающегося в нечистоты страстей и вошедшего в поговорку, тогда некто обнаружит, что в этой жизни неприятность превосходят кажущееся удовольствие.

203. Мы знаем, что когда находящийся во власти (страстей) подозревает, что есть бранящие его (люди), которые (в действительности) таковыми не являются, он преумножает зло, иногда обманутый безумными подозрениями, иногда введенный в заблуждение коварной ложью 308.

204. Ибо ничто так не открывает доступ клевете, как необоснованное обвинение (самого себя) за неуместные (поступки).

205. Но (человек), самовластно управляющий своими безумными стремлениями, «в небо упирает голову» 309 и, созерцая свое возвышенное положение, ни на кого, с земли кричащего, не обращает внимания, не слышит никакой насмешки, поскольку не видит в себе ничего достойного порицания.

206. Ибо как совершающий нечто постыдное сам чувствует свое бесчестие, даже если никто его не порицает, так и делающий нечто достойное похвалы (считает себя) самым почитаемым, даже если очень многие попусту лают на него.

207. Итак, если поступок плохой, его следует исправлять более решительно, нежели египтяне, которые во время очищений душ 310 имели обыкновение делать это посредством «(ругани) из повозки» 311. Если же нет, то болтающего против кого-нибудь следует оставлять без внимания как безумного, как бешеного.

208. Это — древнее и разумное наставление, ибо чем скрытая от глаз болтовня может навредить открыто прославляемому всеми?

209. Если же порицание порождено не беспричинным 312 страданием, то следует уничтожить его корень, вместе с ним погибнет и побег.

210. Нечто подобное сделал Филипп 313. Ибо, услышав, что Никанор 314 клевещет на него, — еще раньше (Филиппа) обвинил Парменион 315 — он отыскал то, из-за чего (это делалось), и, обнаружив нужду, обогатил хулителя.

211. С того времени Никанор не прекращал прославлять благодетеля и превозносить так, что царь, узнав об этом, объявил, что сами архонты являются причиной как их одобрений, так и порицаний. [302]

212. Если кто-то разносит дурной слух, следует тщательно исследовать это. И когда дерзкий поступок обнаружен, согрешившего следует исправлять в соответствии с законом 316.

213. Ибо многие потерпели несправедливость от лжецов, когда судья 317 был введен в заблуждение прикрасами их лжи. Не знающие, как тереть 318 металлы о пробирный камень 319, или (не ждущие результатов этого испытания) часто обманываются окраской меди и представляют себе чуждый материал золотом. Некоторые же ничего не стоящее стекло считают драгоценным камнем, когда искусственный цвет 320 обманывает зрение, либо неопытное, либо не исследовавшее тщательно (материал), либо ставшее из-за страсти слабым.

214. Таким же образом и уготованная ложь может обмануть рассудок, который или не имеет опыта в таких перипетиях, или отказался от тщательной проверки из-за небрежности, или возмущен гневом и негодованием из-за серьезности обвинения.

215. Кроме того, если обвиняемый находится под подозрением и когда-то прежде уже обвинялся в том же самом или обвинитель окружает себя славой доброжелательности и правдивости, весьма большой является опасность (ошибки).

216. Но если все эти (обстоятельства) нахлынули вместе и не увлекли за собой судью, то этим доказываются и становятся предметом изумления крепость и твердость его мышления, неприступность и поистине мужественность и благородство.

XIV. 217. Это то, что наша скромная речь может преподнести царю в подтверждение избранного нами подчинения и благоволения.

218. И он, радостно и благосклонно приняв ее и вместе с тем собрав более значительные и совершенные (дары) от более богатых (людей), был бы прав; если бы отложил их старательно в кладовую души, удерживал и сохранял неприкосновенными, установив прочно ворота, скрепив их запорами, заперев засовами, поставив сильных и недремлющих стражей.

219. И таким образом, наконец, накопив богатство, достойное царского величия, (он был бы прав, если бы) наслаждался им роскошно и самовластно, делился щедро, не уменьшая, а увеличивая раздачу самых прекрасных (вещей) и наслаждение ими (ибо это возможно, особенно для щедрого и расточительного человека); (он был бы прав, если бы) на деле и на словах представлял себя нашедшим величайшее счастье и следующее за ним блаженство.

(пер. Л. С. Ряшко)
Текст воспроизведен по изданию: Никифор Влеммид. "Царская статуя" // Византийский временник, Том 62 (87). 2003

© текст - Ряшко Л. С. 2003
© сетевая версия - Strori. 2023
© OCR - Strori. 2023
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Византийский временник. 2003