Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ГАЛЛ АНОНИМ

ХРОНИКА И ДЕЯНИЯ ПОЛЬСКИХ КНЯЗЕЙ

CHRONICA ET GESTA DUCUM SIVE PRINCIPUM POLONORUM

(1107-1113 гг.)

За анонимным автором первого систематического произведения польской историографии в науке закрепилось прозвище «Галл» — следствие утвердившегося убеждения в его происхождении из кругов ученых французских бенедиктинцев. При попытках конкретизировать этот тезис мнения расходятся: говорят о Средней Луаре (Пуатье, Орлеан), о Провансе (знаменитом монастыре св. Эгидия, или, на французский манер, св. Жиля), Венеции (Labuda 2006. S. 117-125) и др. Есть известные основания связывать Галла и с венгерским монастырем св. Эгидия в Шомоди (Шомодьваре). Бывшее в ходу в историографии XIX в. имя Мартин Галл является недоразумением.

Сочинение Анонима принадлежит к жанру княжеских деяний, чем обусловлен его панегирический характер и выспренно-риторический стиль, избегающий конкретных дат, имен и названий. Это заметно снижает качества «Хроники» как исторического источника; ее данные требуют проверки и уточнения на основе других свидетельств. Систематическое употребление рифмы в прозаическом повествовании делает «Хронику» малоподдающейся адекватному переводу.

Главный герой «Хроники» — польский князь Болеслав III, по заказу которого она, возможно, и писалась. Труд Анонима остался не закончен, обрываясь на событиях 1113 г. В нем довольно много сведений о русско-польских политических и династических отношениях, но в тех случаях, когда эти сведения не могут быть прояснены материалом других источников, они остаются предметом для различных толкований.

Издания: Gall. 1864. Р. 379-484; Gall. 1952 (образцовое на настоящий день издание К. Малечиньского); Gall. 1948 (факсимильное издание древнейшего из трех сохранившихся списков — так называемого «списка Замойских» XIV в.: Warszawa, Bibl пас. BOZ clm. 28); Щавелева 1990. С. 42-49 (только «русские» фрагменты, по изданию К. Малечиньского).

Переводы: На польский язык: Gall. 1965; на немецкий язык: Gall. 1975; на русский язык: Галл; Щавелева 1990. С. 49-56 (только отрывки, касающиеся Руси; с комментарием).

Литература: Кроме вступлений к указанным изданиям и переводам, см. библиографию: RFHMAe 3. Р. 416-417; Щавелева 1990. С. 38-42. [167]


ХРОНИКА И ДЕЯНИЯ ПОЛЬСКИХ КНЯЗЕЙ

1.

1. введение. [Автор намерен описать славные деяния правителей Польши, в особенности же — князя Болеслава III.]

Но поскольку Польская земля (regio Polonorum) удалена от путей странствующих 1 и известна разве что немногим направляющимся на Русь (Rusia) 2 для торговли 3, то никому пусть не покажется странным, если я вкратце расскажу о ней, и пусть никто не сочтет обременительным, если при описании вместо части будет представлено целое. Итак, от аквилона 4 Польша (Polonia) является северной частью Славянин (Sclauonia), имея в качестве соседей с востока Русь, от австра 5 — Венгрию (Vngaria), с юго-запада — Моравию (Morauia) и Чехию (Bohemia), с запада — Данию (Dacia) и Саксонию (Saxonia). [С севера — поморяне и пруссы, с которыми польский князь постоянно воюет 6.]

(Gall. 1952. Р 6-7)

2.

[I, 6. Очерк главных деяний польского князя Болеслава I: подчинения Моравии и Чехии, укрощения саксов, помощи св. Адальберту в прусской миссии и выкупа у пруссов тела мученика, встречи с германским императором Оттоном III, прибывшим поклониться мощам св. Адальберта, и получения от него королевского венца 7. После этого Болеслав снова обращается против врагов.] [168]

I, 7. Итак, прежде всего надо включить в последовательность [рассказа], с какой славою и блеском он отомстил за свою обиду, [нанесенную] королем Руси (Rutheni) 8, который отказался дать ему в жены свою сестру 9. Король Болеслав (Bolezlauus) 10, сочтя это позором, с неукротимой храбростью напал на королевство Руси и, когда они поначалу собрались было сопротивляться вооруженною рукою, [но так и] не осмелились вступить в сражение, обратил их в бегство пред лицом своим, как ветер — прах 11. Он не мешкал то и дело в пути, как обычно делает враг, захватывая города или собирая богатства, а поспешил к столице королевства Киеву (Chyou), дабы овладеть одновременно и твердыней королевства, и королем. Случилось так, что король Руси тогда, по простоте, [свойственной] тому народу, на лодке ловил удочкой рыбу, как вдруг приходит весть, что король Болеслав — рядом. Тот никак не мог этому поверить, но в конце концов убедившись, так как к нему прибывали все новые гонцы, пришел в ужас. Только тогда, поднеся ко рту разом большой и указательный пальцы, он послюнил, как принято у рыболовов, крючок и, говорят, [169] произнес к стыду своего народа [такие] слова: «Раз уж Болеслав прилежал не этому занятию (рыболовству. — Сост.), а его обычной забавой служили война и оружие, то Бог решил предать в его руки и этот город, и королевство Руси, и сокровища». Промолвив это и не распространяясь долее, он обратился в бегство 12. Болеслав же, не встречая сопротивления, вступил в великий и изобильный город и, вынув меч, ударил в Золотые ворота 13, а когда его [спутники] удивлялись, зачем он это сделал, со смехом объяснил [дело] шуткой: «Подобно тому, как сейчас этот меч поражает Золотые ворота (aurea porta) города, — сказал он, — так следующей ночью будет порушена честь сестры трусливейшего из королей, которую не захотели отдать мне [в жены]. Ибо она соединится с Болеславом не на супружеском ложе, а наложницей только единожды, дабы таким образом было отомщено оскорбление, [нанесенное] нашему роду, а русским [170] зачлось бы в срам и бесчестье». Сказав так, сказанное подкрепил делом. Итак, Болеслав, в течение десяти месяцев 14 владея богатейшим городом и могущественнейшим королевством Руси, не уставал отправлять оттуда деньги в Польшу. Но так как он правил великим множеством королевств 15 и знал, что сын Мешко (Mescho) еще не способен править 16, на одиннадцатый месяц он поставил там вместо себя правителем некоего русина (Ruthenus) из своего рода 17 [и] с оставшейся казной двинулся в Польшу. В то время как он с великими радостью и богатством таким образом возвращался и уже приближался к границам Польши, за его спиной следовал бежавший [ранее] король Руси, собрав силы русских князей (duces), а также половцев (Plauci) и печенегов (Pincinatici) 18; он намеревался дать сражение у реки Буг (Buga) 19 [и] был уверен в победе. Ведь он думал, что поляки, как то бывает с людьми, похваляющимися столь великой победой и добычей, поспешат каждый к себе домой, раз уж они триумфаторами приближались к границам своей земли и так долго пребывали вне отечества, без жен и детей. И рассуждал он так не без основания, ибо большая часть польского войска уже расточилась без ведома короля. Однако король Болеслав, видя, что его воинов мало, врагов же почти в сто раз больше, [проявил себя] не трусливым и робким, а храбрым и прозорливым [и] так обратился к своим воинам: «Нет нужды в долгих уговорах для воинов доблестных и испытанных и откладывать предстоящий нам триумф 20, но настала пора проявить силу тела и мужество духа. Ибо что пользы в стольких и столь великих прошлых победах или что пользы, что мы [171] подчинили своей власти такое число королевств и добыли у врага такие богатства, если вдруг сейчас мы окажемся побежденными, потеряв и это [добытое], и свое собственное. Но по милосердию Божию и вашей испытанной доблести уверен, что если твердо станете в бою, если пойдете в наступление с обычной храбростью, если возобновите в памяти похвальбы и обещания, [дававшиеся] во время дележа добычи или на моих пирах, ныне победою положите завершение долгим трудам и, сверх того, снищете вечную славу и триумфальную победу. Если же будете побеждены, чему я не верю, то, быв господами, станете и сами, и сыны ваши рабами руси и, сверх того, самым унизительным образом расплатитесь за нанесенные обиды». В то время как король Болеслав произносил эти и им подобные речи, все его воины как один потрясали своими копьями, отвечая, что предпочтут вернуться домой с победою, чем с добычей [и] позором. Тогда король Болеслав, обратившись к каждому из своих поименно, врезался в густейшие [ряды] врагов, как алчущий лев. Нам не достает способности описать, какую сечу устроил он противостоявшим ему, и никто не сможет назвать точное число тысячам убитых врагов, которых, как известно, собралось на битву без числа, но мало осталось ускользнувших бегством. [Как] уверяли многие, кто много времени спустя приходили из отдаленных областей к месту битвы в поисках друзей или родственников, там было пролито столько крови, что ходить по всему полю можно было не иначе как по крови или по телам, да и весь Буг имел вид скорее крови, чем реки 21. С тех-то пор Русь надолго стала данницей Польши 22.

(Gall 1952. Р. 21-25)

3.

[I, 9. Похвалы Болеславу I как справедливому правителю.]

I, 10. Но отложим воспоминания об этом до следующей страницы и расскажем об одном из его сражений, достойном упоминания благодаря необычности происшедшего, из которого видно, что смирение предпочтительнее гордыни. Случилось, что в одно и то же время, не зная один о [172] другом, король Болеслав напал на Русь, а король Руси — на Польшу; и тот, и другой разбили лагеря у реки один в пределах земли другого, а река была между ними 23. Когда королю Руси сообщили, что король Болеслав уже перешел реку и обосновался с войском на пограничье его (короля Руси. — Сост.) королевства, бестолковый король решил, что с помощью своей многочисленной [рати] уже загнал того в сети, словно зверя. Говорят, он передал ему слова, [полные] чрезвычайной надменности, которым предстояло обратиться на его [собственную] голову: «Пусть Болеслав знает, что он, подобно борову в грязи, окружен моими собаками и охотниками». На это польский король отвечал: «Ты хорошо сказал о борове в грязи, ибо кровью твоих охотников и собак, то есть князей (duces) и воинов, я окрашу копыта коней моих, а землю твою и города уничтожу, словно невиданный зверь». Пока тот и другой обменивались такими речами, на следующий день предстоял праздник 24, который король Болеслав собирался отпраздновать, и отложил сражение на третий день. А в этот день резали многочисленных животных, которых готовили к наступавшему празднику для стола короля, намеревавшегося по обычаю пировать со своими военачальниками. Когда все повара, простые воины (inquilini) 25, слуги, войсковая челядь собрались на берегу реки мыть мясо и внутренности животных, с другого берега реки вассалы (clientes) и оруженосцы 26 руси громко насмехались и задирали их обидными до гнева оскорблениями. Те же в свою очередь не отвечали никакими оскорблениями, а вместо оскорблений кидали им в глаза нечистоты от внутренностей и отбросы. Когда же русь все больше и больше осыпала их бранью и, распалясь еще сильнее, стала даже беспокоить стрелами, войско Болеславовой челяди, бросив собакам и птицам то, что было у них в руках, с оружием воинов (milites), предававшихся полуденному сну, переплыло через реку [и] одержало победу над столь великим множеством руси. И вот король Болеслав и все войско, разбуженные криками и лязгом оружия, разузнали, в чем дело, [а] узнав причину, заподозрили, не нарочно ли это подстроено, выстроились боевым [173] порядком и напали на отовсюду бегущих врагов. Вот почему не одной только челяди досталась и слава победы, и вина [за пролитие] крови 27. Множество же воинов, переходивших реку, было таково, что находившимся внизу она казалась не водой, а сухой дорогой. Этого немногого, сказанного о его войнах, полагаю, довольно, чтобы слушатель извлек пользу из воспоминаний о его жизни и подражал [ей].

(Gall 1952. Р. 28-29)

4.

I, 19. [После государственной смуты Казимир I возвращается в Польшу 28.] Потом он взял в жены знатную [девицу] из Руси 29, со многим богатством, от которой он родил четырех сыновей и одну дочь, которой предстояло выйти за короля Чехии 30. Имена же его сыновей следующие: Болеслав 31, Владислав (Wladislauus) 32, Мешко (Mescho) 33 и Оттон 34. [Покорение Казимиром Мазовии с ее князем Моиславом, отложившимся во время смуты 35.]

(Gall. 1952. Р. 44) [174]

5.

[I, 22. Несмотря на некоторые недостатки характера, сын Казимира Болеслав II был хорошим правителем.]

I, 23. Оттого-то было бы недостойным обойти молчанием многообразные доблести и щедрость Болеслава Второго, но поведать кое о чем из многого в пример правителям королевства. Болеслав Второй был воином отважным и решительным, гостеприимным хозяином и наищедрейшим из щедрых дарителем. И он так же, как первый Болеслав Великий, врагом вошел в столицу королевства Руси — великолепный город Киев (Kygow) — и ударом своего меча оставил памятный знак на Золотых воротах 36. Так же возвел там на королевский престол некоего русина из своей родни, которому принадлежало королевство, а всех возмутившихся против него отстранил от правления 37. О блеск преходящей славы, о самоуверенность воинской отваги, о величие королевской власти! Король, которого поставил Болеслав Щедрый (Bolezlauus Largus), попросил его выехать себе навстречу и даровать себе поцелуй мира из уважения к его (короля. — Сост.) народу. Поляк согласился, но русин дал, чего тот потребовал: сколько шагов коня Болеслава Щедрого насчитали от [его] местопребывания до места встречи, столько марок золота 38 выложил русин. Не сходя с коня, [Болеслав] с усмешкой дернул того за бороду 39 [и] даровал ему довольно дорогой поцелуй.

(Gall. 1952. Р 48-49) [175]

6.

I, 26. [Автор намерен привести пример щедрости Болеслава II.] Однажды в городе Кракове (civitas Cracouiensis) Болеслав Щедрый сидел во дворе перед дворцом и рассматривал там разложенную на коврах дань (tributa) из Руси и от других данников 40. [Услышав, как некий нищий клирик горестно вздыхает при виде такого богатства, Болеслав подарил ему столько золота, сколько тот смог унести.]

(Gall. 1952. Р. 51)

7.

I, 29. [Единственный сын Болеслава II юный Мешко воспитывался в изгнании у венгерского короля Ласло 41 и по своим качествам был достоин власти.] Поэтому его дядя князь (dux) Владислав 42 счел за благо при неблагоприятных предзнаменованиях 43 вернуть юношу в Польшу и, несмотря на помехи судьбы 44, женить его на русской девушке 45. [Вскоре Мешко умер, быть может, от яда, и был оплакан всей Польшей.]

(Gall. 1952. Р. 55) [176]

8.

II, 1. [Вскоре после рождения Болеслава III его мать 46 умирает.] После ее смерти князь Владислав, так как был человеком тучным и с больными ногами и имел сына-младенца, заключил брак с сестрой императора Генриха Третьего, прежде женой венгерского короля Шаламона (Salemo) 47. От нее он не родил ни одного сына, а только трех дочерей. Одна из них нашла мужа на Руси 48, другая покрыла главу монашеским покрывалом, а третья соединилась [в браке] с кем-то из своего народа 49. [Победа Владислава I над поморянами.]

(Gall. 1952. Р. 63-64)

9.

[II, 22. Болеслав III успешно воюет с поморянами.]

II, 23. Но пропустив многое, о чем поговорим в своем месте, расскажем о свадьбе и дарах по ее поводу, сравнимых с наградами короля Болеслава Великого 50. Чтобы папа Пасхалий Второй разрешил эту свадьбу между [177] родственниками 51, краковский епископ Балдуин, рукоположенный в Риме тем же папой, поведал ему, что вера [в Польше] незрела и что [этот шаг] необходим для страны. Так вот апостолический престол 52, рассказывают, по милосердию и одобрил этот брак, но не как канонический и обычный, а в виде исключения. Но у нас нет основания рассуждать о грехе или справедливости, ведь мы простым слогом повествуем о деяниях королей и князей (duces) польских. Итак, в течение восьми дней до свадьбы и стольких же после свадебных октав 53 воинственный Болеслав не уставал раздавать дары: кому — меха и плащи с меховой подбивкой, окаймленные золотым шитьем, князьям (principes) — плащи, золотые и серебряные сосуды, кому — города и замки, кому — имения и поместья.

(Gall 1952. Р. 90)

10.

II, 36. [Збигнев 54 собрал войско, чтобы с помощью поморян и чехов изгнать брата Болеслава III из Польши.] Услышав об этом, Болеслав долго пребывал в сомнении и колебался, сопротивляться ли ему или уступить, но, обретя свое [обычное] расположение духа, побыстрее собрал свое войско и отправил [послов] за помощью к королям Руси и Венгрии 55. Но если бы ни сам, ни с их помощью не смог бы ничего поделать, потерял бы, ожидаючи, и королевство, и надежду на королевство 56. [178]

[II, 37. Болеслав заключает мир с чехами, а Збигнев бежит за Вислу.]

II, 38. [Болеслав занимает великопольские города Збигнева.] Только тогда прибыла русская и венгерская подмога, с которой он (Болеслав. — Сост.) двинулся в путь и переправился через Вислу. Тогда Збигнев (Zbigneuus) впал в отчаяние и, при посредничестве русского князя Ярослава (dux Yaroslauus) 57, а также краковского епископа Балдуина, обещая оправдаться и подчиниться, был приведен к Болеславу. Тогда он, во-первых, признал себя низшим по сравнению с братом 58, тогда, во-вторых, перед всеми поклялся никогда не противиться брату, но во всем подчиняться и разрушить крепость Галла (castrum Galli) 59. Тогда добился от брата, что сохранит Мазовию 60 в качестве вассала (miles), а не господина (dominus). После установления таким образом мира между братьями русское и венгерское войско отправилось на родину, Болеслав же разъезжал по Польше, куда ему было угодно.

(Gall. 1952. Р. 107-109)

11.

[II, 39-40. Болеслав один победоносно воюет с поморянами, Збигнев не присылает ему помощи. У Болеслава рождается сын 61.]

II, 41. Итак, видя, что брат показал совершенное вероломство во всех обещаниях и клятвах и, [как человек] вредный и опасный 62, противопоставил себя всей стране, Болеслав изгнал его из всего Польского королевства 63, а сопротивлявшихся и оборонявшихся в крепости на пограничье страны, победил с помощью руси и венгров 64. Так [по вине] [179] злых советников закончилось правление Збигнева, и все Польское королевство объединилось под властью Болеслава.

(Gall 1952. P. III)

12.

III, 4. [Болеслав воюет с поморянами, но, услышав о вторжении императора 65 в Польшу, возвращается, укрепляет переправы через Одру и высылает небольшой отряд вперед, к Глогову 66.] Там-то, неподалеку от Глотова, Болеслав и расположился с малым войском — и неудивительно, ведь слишком долго он утомлял своих [войнами]. Там он внимал слухам и посольствам, там поджидал свои войска, оттуда рассылал в разные концы разведчиков, оттуда отправлял придворных (camerarii) за своими, за русью и за паннонцами 67.

[III, 5-15. Подробное описание хода польско-немецкой войны, которая в итоге оказывается безуспешной для Генриха V.]

(Gall. 1952. Р. 133)

(пер. А. В. Назаренко)
Текст воспроизведен по изданию: Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия, Том 4. Западноевропейские источники. М. Русский фонд содействия образованию и науке. 2010

© текст - Назаренко А. В. 2010
© сетевая версия - Strori. 2013
© OCR - Николаева Е. В. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Русский фонд содействия образованию и науке. 2010