Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:
Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь (открываются в новом окне)

ГАЛЛ АНОНИМ

ХРОНИКА И ДЕЯНИЯ КНЯЗЕЙ ИЛИ ПРАВИТЕЛЕЙ ПОЛЬСКИХ

CHRONICA ET GESTA DUCUM SIVE PRINCIPUM POLONORUM

Книга I

Введение

[Автор сообщает о своём намерении описать подвиги славного князя Болеслава.]

[...] Но поскольку край польский от путей пилигримов удалён и никому, кроме немногих идущих на Русь ради торговли, не известен, то пусть не покажется неуместным, если я кратко расскажу о нём, и описывая часть [его], коснусь целиком 1. Со стороны Аквилона Польша является северной частью Склавонии 2, она имеет с востока Русь 3, с юга Венгрию, с юго-запада Моравию и Богемию, с запада Данию и Саксонию 4. Со стороны же Северного, или Амфитрионального, моря 5 имеет соседями три дикие страны варваров-язычников, Селенцию 6, Поморье 7 и Пруссию 8, с которыми польский князь постоянно борется, стремясь обратить к вере. Но ни меч проповеди не может отвратить сердце их от вероломства, ни меч уничтожения не может до конца истребить змеиный род. Однако часто вожди их, побеждённые польским князем в сражении, прибегали к крещению и, тут же собрав силы, отказавшись от христианской веры, вновь готовили войну против христиан. Есть же, и кроме них, в объятиях Амфитриона другие варвары-язычники и необитаемые острова, где вечный снег и лёд.

Итак, славянская земля 9 на севере разделена или состоит из этих своих отдельных частей [и] простирается от сарматов 10, которые и гетами 11 зовутся, до Дании и Саксонии, от Фракии же через Венгрию, некогда занятую гунами 12, каковые и венграми называются, спускаясь через Каринтию 13, кончается в Баварии; с [50] юга же недалеко от Средиземного моря, отклоняясь от Эпира, простирается через Далмацию, Хорватию и Истрию 14 и, ограниченная пределами Адриатического моря, там, где находятся Венеция и Аквилея 15, отделяется от Италии.

[Далее повествуется о богатстве и плодородии никем не покорённой Польши.]

Книга I, глава 6

[В главе повествуется о князе Мешко, который благодаря жене принял крещение, и об их сыне Болеславе I, покорившем соседние народы.]

[...] Ибо он [жителей] Селенции, Поморья и Пруссии, до той поры пребывающих в заблуждениях [язычества], искоренил, обращённых же в вере укрепил, поскольку при поддержке папы, вернее, папа под его влиянием там [в этих землях] учредил много епископов и церквей 16. Кроме того, он с глубоким благоговением принял пришедшего к нему благочестивого Адальберта 17, претерпевшего в долгих странствиях множество обид от своего непокорного чешского народа, и преданно повиновался его проповедям и учению 18. Святой же мученик, воспламенённый огнём [христианской] любви и рвением к проповеди, как только узрел, что в Польше уже распространяется [христианская] вера и возрастает святая церковь, бесстрашно отправился в Пруссию 19 и там совершил свой мученический подвиг 20. После Болеслав на вес золота выкупил его тело у пруссов и, отличив почестью 21, поместил [похоронил] его в Гнезненской митрополии 22.

[Далее речь идёт о посещении Гнезно императором Оттоном, о пышном приёме, устроенном Болеславом в его честь, о коронации польского князя королевской короной и обмене реликвиями.]

Книга I, глава 7

Прежде всего надо сказать, как славно и великолепно [Болеслав] 23 отомстил 24 за свою обиду русскому королю 25, который отказался ему отдать в жёны свою сестру 26. Король Болеслав, вознегодовав, вторгся с великой храбростью в королевство русских и тех, вначале пытавшихся сопротивляться, но не осмелившихся завязать сражение, разогнал перед своим строем, словно ветер, прах 27. Он не задерживался, однако, по вражескому обычаю в пути, чтобы захватывать города и собирать деньги, а поспешил в столицу королевства Киев, чтобы захватить одновременно и королевский замок и короля 28. А король русских по простоте, [свойственной] его народу, ловил в это время удочкой рыбу с лодки, когда [ему] неожиданно сообщили, что Болеслав приближается. Он с трудом этому поверил, но в конце концов, поскольку его извещали об этом всё новые вестники, ужаснулся. Затем, поднеся ко рту большой и указательный пальцы и поплевав, по обычаю рыболовов, на наживку, сказал, говорят, к стыду [51] своего народа, следующие слова: «Раз Болеслав занимается не этим искусством, а ему привычно забавляться военным оружием, значит, господь [сам] в руки его передаёт 29 и город этот, и королевство русских, и [богатства его]». Так сказал и, недолго медля, бежал.

А Болеслав, не встречая никакого сопротивления, войдя в огромный и богатый город, обнажённым мечом ударил в Золотые ворота 30, объяснив с шутливым смехом тем, кто с изумлением спросил, почему он так сделал: «Так же как в этот час разрушаются мечом эти Золотые ворота, так же в нынешнюю ночь будет порушена [честь] сестры малодушнейшего [из королей], которую он отказался дать мне [в жёны]. Но соединится она с Болеславом не на брачном ложе, а только один раз как наложница, так будет отомщено за обиду нашего народа, а русские будут повергнуты в позор и бесчестье» 31. Так сказал и сказанное подтвердил. Король Болеслав [в течение] десяти месяцев владел [этим] богатейшим городом и могущественным королевством русских 32, откуда не уставал посылать беспрестанно в Польшу деньги 33; на одиннадцатый же месяц, так как управлял [он] столь многими королевствами, а мальчика Мешко считал для управления ещё не слишком пригодным 34, оставив там [в Киеве] на своем месте [господином] некоего русского из своего рода 35, возвратился с остальным добром в Польшу 36. Его, уже приближающегося к пределам Польши с великой радостью 37, с деньгами, преследует бежавший [вначале] король русских, собрав силы князей с половцами 38 и печенегами 39, и, уверенный в победе, с тыла пытается завязать сражение у реки Буг 40. Решил он, что поляки, возгордясь от такой победы и добычи, что свойственно людям, спешат каждый поодиночке к своему дому и из-за того, что приближаются к границе своей земли триумфаторами, и из-за того, что так долго задержались они вдали от родины без жён и детей. И не без основания он так думал, так как уже большая часть войска поляков разошлась без ведома короля. А король Болеслав, понимая, что своих воинов [у него] мало, а врагов почти в сто раз больше, обратился к воинам [с речью] не как трусливый и бездеятельный человек, а как решительный и предусмотрительный: «Не нужно долго убеждать честных и опытных воинов откладывать предлагающийся нам триумф - наступил час испытать силы телесные и мужество духовное. Ведь что пользы в том, что [мы] столько и такие победы одержали раньше, и что пользы в том, что столькие королевства своему господству подчинили, столько чужих богатств накопили, если теперь случайно мы, покорённые, потеряем и это и наше [собственное]. Но я надеюсь на милосердие божье и вашу испытанную честность, поэтому если вы мужественно будете сражаться в бою, если нападете храбро, как обычно, если вспомните обещания и похвальбы, данные при дележе добычи и на моих пирах, [то] сегодня вы положите конец продолжительному труду и заслужите триумфальную победу сверх военной славы. Если же вы будете побеждены, во что я не верю, то, хотя вы и господа, будете вы [сами] и сыны ваши рабами 41 русских и, кроме того, понесёте позорное наказание за причинённые обиды». Этими и подобными словами увещевал король Болеслав, и все его рыцари единодушно выставили вперед свои копья и [52] ответили, что они предпочитают войти домой с триумфом, чем с позорной добычей. Тогда же король Болеслав ободрил каждого в отдельности, назвав по имени, [и] бросился в самую гущу врагов, словно лев, алчущий [крови]. И нет у нас возможности пересчитать, скольких сопротивляющихся он поверг, и никто не в состоянии точно сосчитать тысячи погубленных врагов, хотя известно, что их к сражению собралось бесчисленное [количество], но лишь немногие из уцелевших спаслись бегством. Многие из тех, кто через много дней приходил издалека на место сражения, чтобы отыскать своих друзей и близких, уверяли, что столько там было разлито крови, что по полю никто не мог пройти иначе как [ступая] в [лужах] крови или по трупам, а вся река Буг приобрела вид скорее кровавого потока, чем реки. И с тех пор Русь надолго стала данницей Польши 42.

Книга I, глава 10

Но воспоминания об этом отложим до следующей страницы, расскажем об одном из его сражений, достойном упоминания благодаря новизне происшедшего, из которого видно, что смирение предпочтительнее гордыни. Случилось [так], что в одно и то же время, не зная один о другом, король Болеслав напал на Русь, а король русских - на Польшу, и тот и другой разбили лагеря на противоположных берегах реки в пределах чужих территорий, разделённых рекой 43. Когда королю русских было сообщено, что король Болеслав уже перешел реку и обосновался с войском в пределах его королевства, тот опрометчиво решил, что он уже [Болеслава] с помощью своих многочисленных [отрядов] загнал в сети, словно зверя. Говорят, передал ему слова, полные надменности, которые следовало бы обратить на голову его самого: «Пусть Болеслав знает, что он, подобно вепрю, в луже окружён моими собаками и охотниками». На это король Болеслав ему в свою очередь послал [следующее]: «Верно, ты назвал меня свиньей в луже, так как я в крови собак твоих и охотников - то бишь, князей и рыцарей - омочу ноги коней моих, а землю твою и города уничтожу, словно невиданный зверь». [Пока] и тот и другой обменивались такими речами, на следующий день приближался праздник, [и] король Болеслав, собираясь отметить его, отложил сражение 44 на третий день 45. В этот день резали многочисленных животных, которых приготовляли к наступающему празднику к столу короля, намеревающегося, по обычаю, пировать со своими военачальниками. Когда повара, наёмные слуги, войсковая челядь собрались на берегу реки, чтобы чистить мясо и внутренности животных, с другого берега реки слуги русских начали громко насмехаться и раздражать их [поляков] обидными до гнева оскорблениями 46. Те же ни на какие обиды не отвечали, но в ответ им насмешливо прямо в глаза кидали внутренности животных и отбросы. Когда русские ещё сильнее раздразнили их поношениями и начали пускать в них стрелы, войско Болеславовой челяди, бросив псам и птицам 47 всё, что было в [руках], с оружием воинов, спавших после полудня, переплыв реку, одержало победу над великим множеством русских. [53] Король Болеслав и всё войско, разбуженные криками и звоном оружия, спрашивают, в чём дело, а узнав причину и сомневаясь, не нарочно ли это подстроено, обрушиваются на бегущего отовсюду врага боевым строем; таким образом не только челядь заслужила славу победы и пролила [свою] кровь. Столь велико было множество переходящих реку, что она нижним казалась не водой, а сухой дорогой. Пусть этого немного сказанного о воинах Болеслава будет достаточно и пусть воспоминание о его жизни, насколько возможно, послужит для подражания услышавшим.

Книга I, глава 19

[...] Затем же [Казимир] 48 принял из Руси знатную жену 49, с богатым приданым 50, от которой родил четырёх сыновей и одну дочь, выданную впоследствии замуж за короля Богемии 51. Имена этих сыновей таковы: Болеслав 52, Владислав, Мешко и Оттон 53.

Книга I, глава 23

Недостойно обойти молчанием многообразные добродетели и щедрость Болеслава Второго, но покажем лишь немногое из многого для примера правителям королевства. Так, король Болеслав Второй был отважным и дерзким воином, гостеприимным хозяином и наищедрейшим из щедрых благодетелей. Сам он, так же как и Болеслав Первый Великий, вошёл, как враг, в главный город Киев, столицу русского королевства, и оставил на Золотых воротах памятный знак от удара своего меча 54, и посадил там на королевский стол какого-то русского из своей родни, которому принадлежало королевство 55, а всех восставших против него отстранил от власти 56. О роскошь временной славы, о дерзость воинской смелости, о величие королевской власти! Король, назначенный им, попросил Болеслава Щедрого выйти к нему и даровать поцелуй мира в знак уважения к его народу. Поляк на это согласился, но русский дал [ему], что [тот] хотел. После того как было сосчитано количество шагов коня Болеслава Щедрого от стоянки до условленного места, русский выложил столько же золотых марок 57. [Болеслав] же, не спускаясь с коня, с усмешкой потрепав его за бороду, даровал ему довольно дорогой поцелуй 58.

Книга I, глава 26

[...] Однажды в городе Кракове Болеслав Щедрый восседал во дворе близ дворца и рассматривал разложенные перед дворцом на ковре приношения русских 59 и других данников.

[Далее следует рассказ о бедном клирике, которого Болеслав щедро оделил сокровищами.] [54]

Книга I, глава 29

[Глава начинается рассказом о Мешко Болеславиче, который после смерти отца воспитывался у короля Венгрии.]

Поэтому угодно было дяде его Владиславу 60 призвать юношу 61 в Польшу 62 при неблагоприятных предзнаменованиях и, несмотря на завистливую судьбу, женить его на русской девушке 63.

[О ранней гибели Мешко и великой скорби, охватившей Польшу.]

Книга II, глава 1

[...] После того как она умерла 64, князь Владислав 65, поскольку был человеком немолодым, с больными ногами и имел ребенка в младенческом возрасте, сосватал в жёны сестру императора Генриха III, прежнюю жену Соломона короля Венгрии 66, от которой у него не было ни одного сына, но три дочери. Одна из них вышла замуж на Русь 67, а другая покрыла голову священным покрывалом 68, третью же выдал он за кого-то из своего рода 69.

[О подвигах отца Болеслава князя Владислава I.]

Книга II, глава 19

После того как Болеслав 70 был произведён в рыцари, господь [на примере битвы] с половцами показал, сколь [великие подвиги] будут совершены им в будущем. Ибо едва лишь он был опоясан рыцарским поясом, на него напали в бесчисленном множестве половцы 71. Намереваясь разойтись, как обычно, по [всей] Польше, они разделились на три или четыре части и на расстоянии друг от друга переплыли ночью Вислу. На рассвете следующего дня они быстрым маршем разошлись по краю и, захватив бесчисленную добычу, нагруженные трофеями, переплыли назад реку, там они беззаботные и усталые поставили шалаши для ночного отдыха, но им не удалось отдохнуть так же спокойно, как бывало обычно. Ибо господь, заступник христиан, защитник своей вигилии 72, обратил отвагу немногих верных на гибель многих неверных [язычников] и одержал десницею власти своей во славу воскресного дня триумфальную победу над [половцами]. С этого времени [половцы] были настолько напуганы, что во время правления Болеслава не осмеливались даже смотреть [в сторону] Польши.

Книга II, глава 23

Но, опустив многое, о чём следует порассуждать в своём месте, расскажем о его [Болеслава III] свадьбе и свадебных подарках, которые можно сравнить лишь с дарами великого короля Болеслава [Храброго]. Поскольку было получено на это дозволение папы Пасхалия II 73, разрешившего брак между родственниками 74, [а] убедил его краковский епископ Балдвин 75, посвящённый в сан этим же папой, который сообщил о неопытности в религии и необходимости [брака] [55] для родины, то авторитет римского престола, как говорят, одобрил этот союз не по общепринятым канонам, а из милости в виде исключения 76. Мы же не станем обсуждать тему греха и справедливости, а огласим скромной речью подвиги королей и князей Польши. В течение восьми дней до свадьбы и восьми после воинственный Болеслав без устали раздавал дары: кому меха и шкуры, покрытые материей, вытканные золотом, князьям мантии, вазы, золото и серебро, кому города и крепости, кому деревни и поместья.

Книга II, глава 36

[Болеслав просит Збигнева не вредить ему, помня о братской верности, на что тот не дает достойного ответа.]

[...] Намереваясь напасть на брата, [Збигнев] уже собрал всё своё войско и для изгнания его из Польши пригласил поморян и чехов 77

[...] Услышав об этом, Болеслав долго пребывал в сомнениях, сопротивляться или прекратить [борьбу], но, обратившись к своему сердцу, быстро набрал войско и послал за помощью к королям русских 78 и венгров 79. А если бы сам по себе или с [их помощью] ничего не сумел бы сделать, то ожиданием погубил бы не только королевство, но и надежду на него.

Книга II, глава 38

[Болеслав захватывает города Збигнева и покоряет его сообщников.]

[...] Тут впервые подошла помощь русских и венгров, и, продолжая путь, с ними [Бослеслав] перешёл реку Вислу. И тогда доведённый до отчаяния Збигнев при посредничестве русского князя Ярослава 80 и краковского епископа Балдвина 81 был приведён к Болеславу и [обещал] ему удовлетворение [требований] и повиновение. Во-первых, признал себя тогда ниже брата, а во-вторых, при всех них поклялся, что никогда не будет противником брату, а будет покорным ему во всем и разрушит крепость Галла 82. Тогда вымолил у брата [разрешение] управлять Мазовией не как господин, а как воин [вассал]. После заключения мира между братьями войска русских и венгров возвратились восвояси. Болеслав же отправился по Польше, куда ему было нужно.

Книга II, глава 41

Болеслав, видя, что брат в обещаниях и в клятвах не проявлял никакой верности и всё более противодействовал всей стране как [человек] вредный и опасный, изгнал его из всего польского королевства и сопротивляющихся ему защитников пограничной крепости разбил с помощью русских и венгров 83. Так было окончено господство Збигнева 84, [послушавшего] дурных советчиков 85, и всё королевство объединилось под власть Болеслава. [...] [56]

Книга II, глава 42

Итак, Болеслав вторгся в Пруссию 86, страну языческую, и с огромной добычей, учинив пожары, захватив многих [пленных], найдя желанную войну, [которую жаждал], возвратился. Но коль случилось упомянуть об этом крае, не будет лишним кое-что добавить из воспоминаний предков. Ибо во времена короля франков Карла Великого 87, когда Саксония ему оказала сопротивление и не приняла ига его господства и христианскую веру, народ из Саксонии на кораблях переселился в этот край [в Пруссию] и принял имя этой страны 88. С тех пор они так и живут без короля и закона 89 и не оставляют изначального неверия и дикости. Земля же эта так укреплена озерами и болотами, как не была бы укреплена крепостями или городами 90, поэтому с тех пор никто не может ее подчинить из-за того, что никто не может с войском преодолеть столько озёр и болот.

Книга III, глава 4

[Болеслав прилагает усилия, дабы преградить дорогу императору 91.]

Болеслав же стоял с небольшим войском неподалеку от Глогова, что неудивительно, поскольку своих воинов он утомлял слишком долго. Там он выслушивал донесения и посольства, ожидал своё войско, рассылал туда и сюда разведчиков и отправлял гонцов к своим, русским и венграм 92.

Книга III, глава 24

Тем временем неутомимый Болеслав не проводил зиму в досуге, как бездеятельный человек, но вторгся в Пруссию, землю [расположенную] на севере, покрытую льдом 93. Хотя даже римские вожди, воюющие с варварскими народами, зимовали в подготовленных укрытиях и зимой не вели военных действий 94. Вторгшись туда, [Болеслав] воспользовался ледяной поверхностью озёр и болот как мостами 95, ибо нет никакого другого подхода к этой стране, кроме как через озёра и болота. Когда же он преодолел озёра и болота и достиг обжитой земли, он не остановился в каком-то одном месте и не занял города и крепости, потому что их там нет, ибо земля эта благодаря расположению и особенностям места, [лежащая] на островах, укреплена озёрами и болотами 96 и распределена по наследственному жребию между сельскими и городскими жителями 97. Итак, воинственный Болеслав, пройдя вдоль и поперёк эту варварскую страну, взял огромную добычу, захватил бесчисленное количество мужей и жён, юношей и девушек, рабов и рабынь 98, сжёг множество домов и деревень, возвратился со всем этим без сражения в Польшу, несмотря на то что жаждал более всего найти сражение.

(пер. Н. И. Щавелевой)
Текст воспроизведен по изданию: Польские латиноязычные средневековые источники. Тексты, перевод, комментарий. М. Наука. 1990

© текст - Щавелева Н. И. 1990
© сетевая версия - Thietmar. 2010
© OCR - Долотова А. 2010
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Наука. 1990