Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

БАРОН СИГИЗМУНД ГЕРБЕРШТЕЙН

ЗАПИСКИ О МОСКОВИТСКИХ ДЕЛАХ

О МОНЕТЕ.

Серебряные деньги у них бывают четырех родов: Московские, Новгородские, Тверские и Псковские 433. Московская монета не круглая, а продолговатая и до известной степени овального вида, называется она Деньгою и имеет различные изображения. У старинных на одной стороне розы, у позднейших изображение человека, сидящего на лошади; на другой стороне и те и другие имеют надпись. Сто этих денег составляют один Венгерский золотой, Алтын — шесть денег, Гривна — двадцать, Полтина — сто, Рубль — двести. Ныне чеканятся новые 434, отмеченные буквами с той и другой стороны, и четыреста денег стоят Рубль.

Тверские имеют с обеих сторон надпись и по стоимости равняются Московским.

Новгородские на одной стороне имеют изображение Государя 435, сидящего на троне, и против него — кланяющегося человека; с другой стороны надпись; по стоимости они вдвое [89] превосходят Московские. Новгородская Гривна стоит ХІІІІ, Рубль же двести двадцать две деньги.

Псковские с одной стороны имеют бычачью голову 436 в венце, а с другой надпись. Кроме того, у них есть медная монета, которая называется Пулами (Polani); шестьдесят пул по стоимости равны Московской деньге.

Золотых у них нет, и они сами их не чеканят, а пользуются обыкновенно Венгерскими, иногда также Рейнскими 437. Стоимость их они часто изменяют; в особенности, если иностранец хочет купить что-нибудь на золото, они тотчас уменьшают его стоимость. Если же он, собираясь куда-нибудь отправиться, нуждается в золоте, то они тогда снова увеличивают его стоимость.

По соседству они пользуются и Рижскими рублями, один из которых стоит два Московских. Московская монета — из чистого и хорошего серебра 438, хотя ныне и ее также подделывают. Однако я не слыхал, чтобы за это преступление был кто-нибудь наказан. Почти все Московские золотых дел мастера чеканят монету, и если кто приносить чистые серебряные слитки и желает иметь монету, то они взвешивают деньги и серебро и выплачивают потом тем же весом. Кроме того, существует небольшая и условленная плата, которую надо отдать, сверх равного веса, золотых дел мастерам, в общем дешево продающим свой труд. Некоторые писали 439, что в этой области весьма редко встречается в изобилии серебро, и, кроме того, что Государь запрещает вывозить его. Подлинно, эта область не имеет вовсе серебра, за исключением того, которое (как сказано) ввозится туда. И нельзя сказать, чтобы Государь запрещал вывозить его, но вернее он остерегается, а потому, желая удержать в стране серебро и золото, велит своим подданным устраивать обмен предметами, то есть давать и принимать одно, как например меха, которыми они изобилуют, или что-нибудь в таком роде, вместо другого. Едва ли прошло сто лет 440 с тех пор, как они употребляют серебряную монету, в особенности чеканенную у них же. В начале, когда стали ввозить серебро в страну, из него чеканились продолговатые серебряные частицы 441 стоимостью в один рубль; ныне ни одной из них не видно. Чеканилась также монета в княжестве Галицком, но и она исчезла, так как не оставалась всегда в одинаковой ценности 442. До монеты они употребляли мордки и ушки белок 443 и других животных, [90] шкуры которых ввозятся к нам, и на это, словно на деньги, покупали необходимое для жизни.

Способом счета они пользуются таким, что считают и делят все предметы по Сорока или Девяносту (Sorogk aut Devuenosto), то есть или по сороковому, или по девяностому числу, так же, как мы по сотням. Поэтому при счете они часто повторяют и умножают дважды Сорок, трижды Сорок, четырежды Сорок — сорок на их языке соответствует латинскому quadraginta — или дважды, трижды, четырежды Девяносто — девяносто на их языке — nonaginta. Mille на их языке называется Тысяча (Tissutzae); точно также десять тысяч они выражают одним словом Тьма (Тша), двадцать тысяч — Две тьмы (Dvuetma), тридцать тысяч — Три тьмы (Tritma).

Всякий, кто привезет в Москву какие бы то ни было товары, должен немедленно объявить их и обозначить у сборщиков пошлин или таможенных начальников. Те в назначенный час осматривают товары и оценивают; после оценки никто не смеет ни продать их, ни купить, если они не будут прежде показаны Государю. Если Государь пожелает что-нибудь купить, то купцу тем временем не дозволяется ни показывать товары, ни предлагать их кому-нибудь. Отсюда купцы задерживаются иногда слишком долго.

Точно также не всякому купцу, кроме Литовцев, Поляков или подчиненных их власти, открыт свободный доступ в Московию. Именно Шведам, Ливонцам и Немцам из приморских городов позволено заниматься торговлей и торговать только в Новгороде 444, а Туркам и Татарам в городе, по имени Холопий город 445, куда во время ярмарки собираются различные люди из самых отдаленных мест 446. Когда же в Московию отправляются Посланники и Полномочные Послы, то все купцы отовсюду принимаются под их защиту и покровительство и могут и беспрепятственно, и беспошлинно ехать в Москву; так у них вошло в обычай 447.

Большую часть товаров составляют серебряные слитки, сукна, шелк, шелковые и золотые ткани, жемчуг, драгоценные камни и золотые нитки (aurum filatum). Иногда своевременно ввозятся какие-нибудь дешевые вещи, которые приносят немало прибыли. Часто также случается, что всех охватывает желание иметь какую-нибудь вещь, и тот, кто первый привез ее, выручает гораздо более надлежащего. Затем, если несколько купцов привезут большое количество одних [91] и тех же предметов, то иногда следствием этого является такая дешевая цена на них, что тот, кто успел продать свои товары возможно дорого, снова покупает их по понизившейся цене и с большой выгодой для себя привозит обратно в отечество. Из товаров в Германию отсюда вывозятся меха и воск, в Литву и Турцию — кожа, меха и длинные белые зубы животных, называемых у них Моржами 448 и живущих в северном море; из них обыкновенно Турки искусно приготовляют рукоятки кинжалов, а наши земляки считают эти зубы за рыбьи и так их и называют. В Татарию вывозятся седла, уздечки, одежды, кожа; оружие и железо вывозятся только украдкой или с особого позволения Начальников в другие места, расположенные к Северо-востоку. Однако они вывозят [к Татарам?] и суконные и льняные одежды, ножики, топоры, иглы, зеркала, кошельки и другое тому подобное. Торгуют они с великими обманами и коварством, и дело не обходится без большого количества разговоров, как о том писали некоторые. Мало того, желая купить какую-нибудь вещь, они оценивают ее, с целью обмана продавца, менее, чем в половину стоимости, и держат купцов в колебании и нерешительности не только по одному или по два месяца, но обыкновенно доводят некоторых до крайней степени отчаяния. Но тот, кто знает их обычаи, не обращает внимания на коварные слова, которыми они уменьшают стоимость вещи и затягивают время, или делает вид, что не обращает внимания; такой человек продает свои вещи без всякого убытка 449.

Один Краковский гражданин привез двести центнеров 450 меди, которую хотел купить Государь и держал купца так долго, что тому, наконец, это надоело 451, и он повез обратно медь в отечество. Когда он отъехал на несколько миль от города, то его догоняют некие чиновники, задерживают его имущество и налагают на него запрет, под тем предлогом, что он якобы не заплатил пошлин. Купец вернулся в Москву и стал жаловаться пред Государевыми советниками 452 на причиненную ему обиду. Те, выслушав дело, тотчас предлагают свое добровольное посредничество и обещают уладить дело, если он будет просить милости. Хитрый купец, который знал, что для Государя будет позорно, если такие товары будут увезены обратно из его державы, так как де там не нашлось никого, кто мог бы 453 [94] сторговать такие дорогие товары и заплатить за них, не просит ни какой милости, а требует, чтобы ему было оказано правосудие. Наконец, когда они увидели, что он до такой степени упорен, что его нельзя отклонить от его намерения, и что он не желает уступать их коварству или обману, они покупают медь от имени Государя и, заплатив надлежащую цену, отпускают этого человека.

Иностранцам они продают каждую вещь гораздо дороже, так что за то, что при других обстоятельствах можно купить за дукат, они запрашивают пять, восемь, десять, иногда двадцать дукатов. Впрочем, и сами они в свою очередь иногда покупают у иностранцев редкую вещь за десять или пятнадцать флоринов, а на самом деле она вряд ли стоит один или два флорина.

Далее, если при заключении сделки ты что-нибудь случайно скажешь или слишком неосторожно пообещаешь, то они тщательно помнят это и настаивают на исполнении, сами же отнюдь не исполняют того, что обещали в свою очередь. Точно также, как только они начинают клясться или божиться, то знай, что тут сейчас же кроется коварство, ибо они клянутся с намерением провести и обмануть. Я попросил одного Государева советника, чтобы он помог мне при покупке известных мехов 454, дабы я мог избегнуть обмана. Насколько легко обещал он мне свое содействие, тем долее, в свою очередь, держал меня в неизвестности. Он хотел навязать мне собственные меха 455. Сверх того, к нему собирались другие купцы, обещая ему награды, если он продаст мне их товары за хорошую цену. Ибо у купцов есть такой обычай, что при покупке и продаже они предлагают свое посредничество и обещают той и другой из сторон свое верное содействие, получив от каждой из них особые подарки.

Недалеко от крепости существует обширный и обнесенный стенами дом, называемый Двором господ купцов 456, в котором живут купцы и раскладывают свои товары; там продаются перец, шафран, шелковые ткани и другие товары такого рода гораздо дешевле, чем в Германии 457. Это обстоятельство следует приписать обмену товаров. Именно, если Московиты начинают очень дорого ценить меха, приобретенные ими на самом деле за дешевую плату, то и иностранцы в свою очередь, может быть по их примеру, [95] противопоставляют свои товары, купленные также задешево, и запрашивают за них дороже. Отсюда те и другие, произведя равный обмен вещей, могут продавать в особенности вещи, полученные за меха, за умеренную цену и без прибыли.

В мехах существует большое различие 458. У Соболей признаком их зрелости служит чернота, длиннота и густота шерсти. Точно также стоимость их увеличивается, если они будут пойманы в надлежащее время, что наблюдается одинаково и при других мехах. По сю сторону Устюга и Двинской области 459 они попадаются весьма редко, а около Печоры гораздо чаще и притом гораздо лучшие.

Куньи меха привозятся из различных стран: хорошие из Северской области 460, еще лучше из Швейцарии, самые же лучшие из Швеции. Но в первой местности их гораздо больше. Я слышал, что некогда в Московии водились Собольи меха, из которых одни продавались по XXX, а другие по XX золотых. Но таких мехов я совершенно не мог увидать.

Шкурки горностаев привозятся также из нескольких местностей, и притом вывороченные; однако, большинство покупателей вводится этими шкурками в обман. Они имеют какие-то знаки вокруг головы и хвоста, по которым можно узнать, в надлежащую ли пору они пойманы. Ибо лишь только это животное будет поймано, с него снимается кожа, и мех его выворачивается, чтобы волос не вытерся и не стал от этого хуже. Если какое животное не будет поймано в свое время, и потому мех его будет лишен надлежащего и природного цвета, то (как сказано) они вырывают и извлекают из головы и хвоста некоторые волосинки, как признаки, чтобы нельзя было узнать, что он пойман не в надлежащее время, и таким образом обманывают покупателей. Каждый мех продается приблизительно за три или за четыре деньги. Те, которые несколько побольше, лишены той белизны, которая обыкновенно проявляется в чистом виде у меньших 461.

Лисьи меха, и в особенности черные, из которых по большей части делают шапки 462, ценятся очень дорого. Именно они продаются за десять, а иногда и за XV золотых. Беличьи шкурки также привозятся из различных стран, наиболее широкие из Сибирской области, а те, которые благороднее каких угодно других, из Чувашии (Schvuuaij), недалеко от Казани. Затем из Перми, Вятки, Устюга и Вологды они привозятся всегда связанные пучками по X штук; в [96] каждом пучке две из них — самые лучшие, которые называются Личными (Litzschna), три несколько похуже, которые именуются Красными (Crasna), четыре — Подкрасные (Pocrasna); одна, и притом последняя, называемая Молочною (Moloischna), — самая дешевая из всех. Каждую из них можно купить за одну или две деньги. Лучшие и отборные из них купцы с большой для себя выгодой возят в Германию и другие области 463.

Рысьи меха стоят дешево, а волчьи с тех пор, как они попали в цену в Германии и Московии, — очень дорого. Кроме того, хребты волков имеют гораздо меньшую ценность, чем у нас.

Бобровые меха считаются у них в большой цене, и все одинаково имеют опушку платья из этого меха, потому что у него черный цвет и притом естественный.

Меха домашних котов носят женщины 464. Есть некое животное, которое на их языке называется Песец 465 (Pessetz); его мех употребляют они в дороге или в путешествиях 466, так как он больше всех других греет тело.

Налог или пошлина со всех товаров, которые или ввозятся, или вывозятся, вносится в казну 467. Со всякой вещи стоимостью в один рубль платят семь денег, за исключением воска, с которого пошлина взыскивается не только по оценке, но и по весу. А с каждой меры веса, которая на их языке называется Пудом (Pud), платят четыре деньги.

О путях купцов, которыми они пользуются при ввозе и вывозе товаров, а также при разъездах по различным областям Московии, я подробно изложу ниже в Хорографии Московии.

Денежный рост у них обычен; хотя они говорят, что это — большой грех, однако никто почти от него не воздерживается. Но он является до известной степени невыносимым, именно с пяти всегда один 468, то есть со ста двадцать. Церкви, как сказано выше, по-видимому, поступают более мягко, именно (как говорят) они получают десять со ста. [97]

А ТЕПЕРЬ Я ПРИСТУПЛЮ К ХОРОГРАФИИ 469 ГОСУДАРСТВА и владычества великого Князя Московского, положив начало с главного города Москвы; выйдя из нее, я буду описывать только прилегающие к ней и более знаменитые княжества. Ибо я не мог с точностью разыскать имена всех областей на таком огромном пространстве. Поэтому пусть Читатель удовольствуется именами замечательных городов, рек, гор и некоторых местностей.

Итак, город Московия, глава и столица Руссии 470, и самая область, и река, которая протекает по ней, носят одно и то же имя: на родном языке народа они называются Москвою. Что именно из них дало имя прочим, неизвестно. Однако вероятно, что они получили имя от реки 471. Ибо хотя самый город некогда не был главным у этого народа, однако известно, что древние знали 472 имя Московитов. Река Москва имеет свои истоки в Тверской области, приблизительно на LXX верст выше Можайска (верста почти то же, что Итальянская миля), недалеко от места, которое называется Олешно 473; протекши отсюда расстояние в LXXXX верст, она достигает города Москвы и, приняв в себя несколько рек, впадает, в восточном направлении, в реку Оку. Москва становится сплавною рекою (navigabilis) только за шесть миль выше Можайска; в этом месте грузят на плоты и доставляют в город Москву материалы для постройки домов и других потребностей. А ниже города товары и другое, ввозимое иноземцами, доставляется на судах. Но плавание по реке медленно и трудно вследствие многих кругов или излучин, которыми она изгибается; особенно заметно это между Москвою и городом Коломною, расположенным в трех тысячах шагов от ее устья, на берегу. Здесь, на протяжении CCLXX верст, плавание затрудняется и задерживается многими и длинными изгибами. Река эта не очень рыбная, так что в ней не водится никакой рыбы, кроме дешевой и обыкновенной. И область Московская не слишком пространна и не плодородна; ее плодоносности вредит главным образом песчаная повсюду почва ее, которая убивает посевы при самом незначительном избытке сухости или влаги. К этому присоединяется неумеренная и чересчур жестокая суровость климата, от которой зимняя стужа побеждает иногда солнечную теплоту, и посевы [98] иногда не доходят до созревания. В самом деле, холод бывает там временами настолько силен, что, как у нас в летнюю пору от чрезмерного зноя, так там от страшного мороза земля расседается; в такое время даже вода, пролитая на воздухе, и выплюнутая изо рта слюна 474замерзают прежде, чем достигнут земли. Мы лично, приехав туда в 1526 году 475, видели, как от зимней стужи прошлого года совершенно погибли ветки плодовых деревьев. В тот год стужа была до такой степени велика, что очень многие ездовые (которые у них называются Гонцами) были находимы замерзшими в их повозках 476. Некоторые вели тогда в Москву из ближайших деревень скот, привязав его на веревку, и, захваченные силою холода, они погибли вместе со скотом. Кроме того, тогда находили мертвыми на дорогах многих поводников, которые обычно бродят в тех местностях с медведями, приученными к танцам. Мало того, и сами медведи, подстрекаемые голодом, покидали леса 477, бегали повсюду по соседним деревням и врывались в дома; при виде их, толпа поселян 478 убегала от их нападения и от холода погибала вне дома жалкою смертию. Иногда такой сильной стуже соответствует и чрезмерный зной, как это было в 1525 г. 479 по Рождестве Христове, когда чрезмерным солнечным жаром были выжжены почти все посевы, и следствием этой засухи явилась такая дороговизна, что то, что раньше покупалось за три деньги, впоследствии покупалось за XX или XXX; можно было видеть, как от чрезмерного зноя загоралось очень много деревень, лесов и хлебов. Дым от них до такой степени наполнял страну, что глаза выходящих на улицу получали от дыма сильное повреждение, и от дыма исходил какой-то мрак, который сделал слепыми многих.

По пням больших деревьев, существующим еще и поныне 480, очевидно, что вся страна еще не так давно была очень лесистой; хотя она и достаточно возделана усердием и трудами земледельцев, однако, за исключением того, что произрастает на полях, все остальное привозится туда из окрест лежащих областей. Именно, если она и изобилует хлебом и обыкновенными овощами, то во всей стране нельзя найти более сладких сортов вишен 481 и орехов 482 (за исключением, однако, лесных). Плоды других деревьев у них, правда, имеются, но невкусные. Дыни же они сеют 483 с особой заботливостью и усердием: перемешанную с навозом землю [99] насыпают в особого сорта грядки, довольно высокие, и в них зарывают семя; таким способом оно одинаково предохраняется от жара и от холода. Ибо, если случайно будет чрезмерный зной, то они устраивают в смешанном с землей навозе щели, вроде как бы отдушин, чтобы семя не сопрело от излишнего тепла; при чрезмерном же холоде теплота навоза оказывает помощь зарытым семенам.

В Московской области 484 нет меду и зверей (за исключением, однако, зайцев). Животные гораздо мельче наших, но не лишены все же рогов (как сообщил один писатель 485). Я видел там быков, коров, коз, баранов — и всех с рогами 486. Город Москва, между другими Северными городами, выдается значительно на восток, что нам нетрудно было заметить при своем путешествии. Именно, когда, выехав из Вены, мы направились по прямому пути в Краков, а оттуда, на протяжении почти ста Нем. миль, к Северу, то затем повернули на Восток и таким образом в конце концов достигли Москвы, расположенной если не в Азии, то в крайних пределах Европы, где она более всего соприкасается с Азией. Об этом я буду говорить подробнее ниже при описании Танаида 487. Самый город деревянный и довольно обширен, а издали он кажется еще обширнее, чем есть на самом деле, ибо большую прибавку к городу делают пространные сады и дворы (areae) при каждом доме; еще более увеличивается он от растянувшихся длинным рядом в конце его домов кузнецов и других ремесленников, действующих огнем; к тому же между этими домами находятся луга и поля. Далее, не вдалеке от города заметны некоторые домики и заречные слободы, где немного лет тому назад Государь Василий выстроил своим телохранителям 488 новый город Нали 489(это слово значит на их языке то же, что латинское Infunde — налей), потому что другим Русским, за исключением немногих дней в году, запрещено пить мед и пиво, а телохранителям одним только предоставлена Государем полная свобода пить, и поэтому они отделены от сообщения с остальными, чтобы прочие не соблазнялись, живя вместе с ними 490. Невдалеке от города находится несколько Монастырей, каждый из которых, если на него смотреть издали, представляется чем-то в роде отдельного города. Обширное протяжение города производит то, что он не заключен ни в какие определенные границы 491 и не укреплен достаточно ни стеною, ни рвом, ни раскатами. [100] Однако 492, в некоторых местах, улицы запираются положенными поперек бревнами 493 и при первом появлении ночной тьмы так оберегаются приставленными сторожками, что ночью после известного часа там нет никому доступа; если же кто после этого времени будет пойман сторожами, то его или бьют и обирают, или ввергают в тюрьму, если только это не будет человек известный и именитый. Ибо таких людей сторожа обычно провожают к их жилищам 494. И такие караулы обыкновенно помещаются там, где открыт свободный доступ в город. Ибо остальную часть его омывает 495 Москва, в которую под самым городом впадает река Яуза 496, через которую из-за ее высоких берегов далеко не везде можно перейти в брод. На ней выстроено очень много мельниц для общего пользования граждан 497. И вот эти-то реки до известной степени как бы укрепляют город, который 498 — весь деревянный, за исключением немногих каменных домов, храмов и монастырей. Приводимое ими число домов в этом городе вряд ли вероятно 499. Именно, они утверждали, что за шесть лет до нашего приезда в Москву, по повелению Государя, дома были переписаны, и число их превзошло 500 41500 501. Этот столь обширный и пространный город в достаточной мере грязен 502, почему на площадях, улицах и других более людных местах повсюду устроены мостки. В городе есть крепость, выстроенная из кирпича, которую с одной стороны омывает река Москва, с другой Неглиная 503 (Neglima). Неглиная же вытекает 504 из каких то болот и пред городом, около высшей части крепости, до такой степени запружена, что разливается в виде пруда; вытекая отсюда, она наполняет рвы крепости, на которых находятся мельницы, и наконец, как я уже сказал, под самой крепостью соединяется с рекой Москвой. Крепость же настолько велика, что, кроме весьма обширных и великолепно выстроенных из камня хором Государевых, в ней находятся хоромы Митрополита 505, а также братьев Государевых, Вельмож и других весьма многих лиц 506. К тому же в крепости много церквей, так что своей обширностью она почти как бы напоминает вид города. Эта крепость вначале была окружена только бревнами, и до времени великого Князя Иоанна, сына Даниилова, была мала и незначительна. А этот князь, по совету 507Петра Митрополита, первый перенес сюда столицу Державы. Именно Петр, движимый любовью к некоему Алексию, который, погребенный там, [101] говорят, прославился чудесами, заранее избрал себе местопребывание в том месте. А когда и он умер и был тут же погребен, то и у его могилы стали также совершаться чудеса, и самое это место стало до такой степени знаменитым, в силу известного представления об его благочестии и святости, что все последующие Государи, преемники Иоанна, признали необходимым иметь здесь столицу Державы. Именно, по смерти Иоанна, его сын, носивший с ним одно и то же имя, удержал там столицу, после него Димитрий, после Димитрия Василий, который женился на дочери Витольда 508 и оставил по себе Василия Слепого 509. От него родился Иоанн, отец того Государя, у которого я был Послом (он первый начал окружать город стеною 510); это сооружение было окончательно завершено его потомками почти тридцать лет спустя. Укрепления и башни этой крепости (Eius castri propugnacula basilicae), вместе с дворцом Государя, выстроены из кирпича на Италийский лад Итальянскими мастерами, которых Государь, за большие деньги, вызвал из Италии. Как я сказал, в этой крепости много церквей; почти все они деревянные, за исключением, однако, двух, более замечательных 511, которые выстроены из кирпича: одна из них посвящена святой Деве, другая святому Михаилу. В храме святой Девы похоронены тела двух Архиепископов 512, которые были виновниками того, чтобы Государи перенесли сюда столицу своей Державы и устроили здесь Митрополию, — и за это главным образом они причислены к лику святых 513. В другом храме погребают усопших государей. В нашу бытность было также выстроено много храмов из камня. Климат страны до такой степени здоровый 514, что там, за истоками Танаида, в особенности в направления к Северу, а также по большей части к Востоку, люди не помнят, чтобы свирепствовала какая-нибудь зараза. Однако, у них бывает по временам какая-то болезнь в кишках и голове, очень похожая на заразу; они называют эту болезнь жаром 515 (Calorem), и те, кто подвергается ей, умирают в течении немногих дней. Эта болезнь свирепствовала в Москве при нас и похитила одного из наших товарищей. Хотя они живут в такой здоровой местности 516, они все же боятся заразы всякий раз, как она свирепствует в Новгороде, Смоленске и Пскове, и всех, приезжающих оттуда к ним, не допускают в свою страну.

Народ в Москве, как говорят, гораздо хитрее и [102] лукавее 517 всех прочих и в особенности вероломен при исполнении обязательств; они и сами отлично знают про это обстоятельство; поэтому всякий раз, как вступают в сношения с иноземцами, притворяются, будто они не Московиты, а пришельцы, желая этим внушить к себе большее доверие.

Говорят, что 518 самый длинный день в Москве, во время летнего солнцестояния, имеет XVII часов и три четверти 519. Я не мог тогда ни от кого узнать истинной высоты полюса, хотя одно лицо говорило мне, будто оно узнало, но из неверного источника, что эта высота — LVIII градусов. Наконец, я сам сделал опыт при помощи Астролябии и во всяком случае в девятый день Июня, в полдень, наблюдал солнце на высоте LVIII градусов 520. На основании этого наблюдения и по расчету людей, опытных в таких делах, было открыто, что высота полюса составляет L. градусов, а самый длинный день XVII часов и одну четверть.

Описав Москву, как главное место, я перейду к остальным областям 521, подвластным Великому Князю Московскому, соблюдая порядок сперва в Восточном направлении; затем, обойдя по Югу, Западу и Северу, мы прибудем прямо на равноденственный Восток.

Прежде всего нам встретится большой город Владимир, имеющий соединенную с собою деревянную крепость. Этот город со времени Владимира, который впоследствии 522 был назван Василием, вплоть до Иоанна, сына Даниилова, был столицею Руссии. А расположен он между двумя большими реками, Волгой и Окой, на расстоянии тридцати шести Нем. миль от Москвы к Востоку, в местности до такой степени плодородной, что из одной меры пшеницы часто произрастает XX, а иногда XXX мер. Город омывает река Клязьма, а с других сторон его окружают великие и пространные леса. Клязьма начинается в четырех Нем. милях от Москвы и славна и удобна по многим находящимся на ней мельницам; ниже Владимира она течет, на расстоянии двенадцати миль, до города Мурома, расположенного на берегу Оки, и соединяется с рекою Окою. В двадцати четырех милях от Владимира, прямо к Востоку, некогда, в обширных лесах, было княжество, народы которого назывались Муроманами и изобиловали мехами животных, медом и рыбой.

Нижний Новгород, большой деревянный город, с крепостью, которую нынешний монарх Василий выстроил из [103] камня на утесе, при слиянии рек Волги и Оки. Говорят, что он отстоит на сорок Нем. миль к Востоку от Мурома; если это так, то Новгород будет отстоять от Москвы на сто миль. По своему плодородию и изобилию во всем, страна эта не уступает Владимиру. И здесь до известной степени находится граница Христианской религии. Ибо хотя государь Московии имеет за этим Новгородом крепость, которая называется Сурою 523, однако живущие здесь народы, именуемые Черемисами, следуют вере не Христианской, а Магометанской. Есть там и другие народы, по имени Мордва, перемешанные с Черемисами, которые занимают значительную часть страны по сю сторону Волги до Суры. Ибо Черемисы живут за Волгою на север; для различения между ними, живущие около Новгорода называются Черемисам и верхними или горными, не от гор, которых там нет вовсе, а скорее от холмов, которые они населяют.

Река Сура разделяет владения царей Московского и Казанского; она течет с Юга и, повернув на Восток, впадает в Волгу в двадцати восьми милях ниже Новгорода. При слиянии Волги и Суры, на одном берегу, государь Василий воздвиг крепость и назвал ее по своему имени Василь-городом; впоследствии эта крепость явилась рассадником многих бедствий 524. Недалеко оттуда есть река Мокша (Moscha); и она течет с Юга и впадает в Оку выше Мурома, недалеко от города Касимова, который Московский владыка уступил Татарам для житья. Их женщины с известного рода искусством окрашивают, ради красоты, ногти в черный цвет и постоянно ходят с открытой головой и распущенными волосами. К Востоку и Югу от реки Мокши встречаются огромные леса, в которых живет народ Мордва, который имеет особый язык и подчинен Государю Московии. По одним известиям, они — идолопоклонники, по другим — Магометане. Они живут в селах, разбросанных там и сям 525, возделывают поля, питаются звериным мясом и медом, изобилуют драгоценными мехами; это — очень сильные люди, ибо они часто храбро отражали от себя даже разбои Татар, почти все они пехотинцы, замечательны своими длинными луками и отличаются опытностью в стрельбе.

Рязанская область 526 расположена между Окою и рекою Танаидом, имеет деревянный город не вдалеке от берега Оки. Была в городе 527 и крепость, которая называлась Ярослав, [104] и от которой теперь ничего не существует, кроме следов 528. Невдалеке от этого города река Ока образует остров, который именуется Струб 529, некогда великое княжество, государь которого не был никому подвластен 530. На Юго-восток от Москвы, или (как утверждают другие) к зимнему Востоку, встречается город Коломна. Затем Рязань, которая отстоит от Москвы на тридцать шесть Нем. миль. Эта область — плодороднее всех прочих областей Московии; как говорят, в ней отдельные зерна хлеба производят два, а иногда и больше колосьев; стебли их разрастаются так густо, что ни лошади не могут без труда пройти через них, ни перепела — вылезть оттуда. Там великое изобилие меду, рыб, птиц и зверей, и древесные плоды гораздо превосходнее плодов Московских; этот народ в высшей степени смелый и воинственный.

Из Московии вплоть до этой крепости и далее, на протяжении почти ХХІІІІ Нем. миль, течет Танаид, по местности, которая называется Донко; здесь купцы 531, отправляющиеся в Азов 532, Кафу и Константинополь, грузят свои корабли, что по большей части бывает осенью, в дождливую пору года, ибо Танаид в том месте в другие времена года не настолько изобилует водою, чтобы быть в состоянии хорошо перевозить нагруженные корабли. Некогда владычествовал над Рязанью великий князь Василий, который женился на сестре 533Иоанна Васильевича, великого князя Московского, и прижил с нею сыновей Иоанна и Феодора 534. По смерти Василия ему наследовал сын Иоанн, у которого от жены его, дочери князя Феодора Бабича, родились сыновья Василий, Феодор и Иоанн 535. По смерти отца, двое самых старших из них, стремясь каждый присвоить себе власть, сошлись на Рязанских полях и вступили в бой; в этом сражении один из них пал, а немного спустя на тех же полях умирает и другой, который был победителем. В воспоминание об этом событии было там воздвигнуто изображение креста из дуба. Самый младший брат, который один из троих оставался в живых, узнав о смерти своих братьев, призывает к себе Татар и насильно овладевает княжеством, за которое боролись братья, и которым доселе еще владела его мать 536. По совершении этого, он ведет переговоры с Князем Московским, чтобы тот позволил ему властвовать так же, как и его предкам, никому не обязанным и свободно управлявшим и владевшим княжеством. Во время этих переговоров он был обнесен [105] пред великим Государем в том, что сватает себе в жены дочь царя Тавриды, у которого была война с Государем. Вследствие этого Государь позвал его к себе, но он из страха замедлял и откладывал свое прибытие. Наконец, один из его советников, Симеон Крубин 537, убедил его, и князь отправился в Москву. Здесь, по приказу Государя, он был схвачен и отдан под почетный караул (liberis custodiis). Вслед за тем Государь выгнал его мать, заточил ее в монастырь и занял крепость с княжеством, а, чтобы не было со временем какого-нибудь мятежа между Рязанцами, он распределил значительную часть их по разным поселениям. Этим было надломлено и обессилено могущество всего княжества. Затем, когда в 1521 году по Рождестве Христове Татары расположились лагерем вблизи Москвы, Иоанн в суматохе ускользну л из караула и убежал в Литву, где и жил в изгнании еще и тогда, когда я был в Москве.

Город Тула отстоит от Рязани почти на сорок Нем. миль, а от Москвы к Югу на тридцать шесть; это — самый крайний город перед степями (campestria deserta); Василий Иоаннович 538 выстроил в нем крепость из камня, мимо которой протекает река того же имени. А другая река, Упа, омывает крепость с востока и, соединившись с рекою Тулою, вливается в Оку, приблизительно на двадцать Нем. миль выше Воротынска. Не очень далеко от ее устья расположена крепость Одоев. Город Тула, даже и во время Василия, имел собственная государя.

Знаменитейшая река Танаид, которая отделяет Европу от Азии 539, начинается приблизительно в восьми милях к Югу от Тулы, с незначительным уклоном к Востоку, но не с Рифейских гор, как передавали некоторые 540, а из огромного Иванова озера 541, то есть озера Иоанна, которое простирается в длину и ширину приблизительно на 1500 верст и начинается в лесу, который одни называют Оконицким лесом, а другие Епифановым лесом. Из этого озера вытекают две большие реки, Шат 542 и Танаид: Шат — к Западу; приняв в себя реку Упу, он вливается в Оку в Северо-западном направлении. Танаид же сперва течет прямо на Восток и между царствами Казанским и Астраханским проходит в шести или семи Нем. милях от реки Волги; затем, заворотив к Югу, он образует болота, которые называются Меотидскими. Самый ближний город к его [106] истокам — Тула 543, а приблизительно в трех милях выше устья, на берегу, находится город Азов, который прежде назывался Танас. На расстоянии четырехдневного пути выше его находится город Ахас 544, расположенный при той же реке, которую Русские называют Дон. Они не могут в достаточной мере восхвалить эту реку за выдающееся обилие в ней самых лучших рыб, точно также за приятность ее местоположения, потому что оба берега реки как бы с особым усердием возделаны и усеяны, наподобие сада, различными травами и самыми сладкими кореньями, а сверх того весьма многими плодовыми деревьями. И звери, убить которых стрелами не составляет особой трудности, водятся там в таком огромном количестве, что путешествующие по тем местам не нуждаются для поддержания жизни ни в чем, за исключением только огня и соли. Дороги в этих местностях измеряют не милями, а днями пути. Насколько я мог предположительно рассчитать 545, от истоков Танаида до его устья приблизительно восемьдесят миль, если идти напрямик сухопутной дорогой. От Донка, где, как я сказал, Танаид становится впервые удобным для плавания, едва через двадцать дней плавания, можно добраться до Азова, города, платящего дань Туркам; Азов, как говорят, отстоит на пять дней пути от Истма Таврического, иначе именуемого Перекопом (Ргаесор). В этом городе бывает знаменитое торжище многих народов из разных стран мира; с одной стороны, сюда открыт свободный доступ всем, к какому бы народу они ни принадлежали, и всякому предоставлена полная возможность продавать и покупать, а с другой, по выходе из города, всем можно безнаказанно делать, что угодно. Что же касается жертвенников Александра и Цезаря 546, о существовании которых в этих местностях упоминают очень многие писатели, то я не мог узнать ничего наверное ни про них, ни про их развалины как от туземцев, так и от других, кто весьма часто ездил по этим местам. Также и воины 547, которых Государь по обычаю ежегодно держит там на карауле с целью разведок и удержания Татарских набегов, на мой вопрос об этих жертвенниках, отвечали, что они никогда не видали и не слыхали ничего подобного 548. Однако они не отрицали, что видели около устьев малого Танаида, в четырех днях пути от Азова, возле места Великий Перевоз 549 (Velikiprevuos), у Св. Гор, какие-то мраморные и каменные статуи 550 и изображения. Малый [107] Танаид начинается в Северском княжестве, отчего называется Донцом Северским, и на расстоянии трех дней пути выше Азова впадает в Танаид. Но те, кто едет из Москвы в Азов сухим путем, переправляются через Танаид около Донка 551, древнего и разрушенного города 552, и затем несколько сворачивают с юга к востоку. Поэтому если провести прямую линию от устьев Танаида к его истокам, то окажется, что Москва расположена в Азии, а не в Европе.

Мценск (Msceneck) — болотистая местность, где некогда была крепость, следы которой существуют и поныне. Около этого места доселе еще некоторые живут в шалашах и в случае необходимости убегают в эти болота, как в крепость. От Москвы до Мценска, если идти в южном направления, приблизительно шестьдесят Нем. миль, а от Тулы приблизительно тридцать. В левую сторону от Мценска, приблизительно в восемнадцати милях расстояния, начинается река Ока, которая сперва направляет свое течение на Восток, потом на Север, а наконец на Летний Восток (как называют они сами); и таким образом Ока замыкает Мценск почти в виде полукруга; непосредственно затем она омывает многие города, а именно: Воротынск (Vuorotin), Калугу, Серпухов (Cirpach), Коширу (Corsira), Коломну, Рязань, Касимов город и Муром, и, наконец, впадает в Волгу ниже нижнего Новгорода; с той и другой стороны она замыкается лесами 553, которые изобилуют во множестве медом, белками, горностаями и куницами. Все поля, омываемые ею, весьма плодородны; эта река особенно знаменита обилием рыбы; ее рыба предпочитается другим рекам Московии, и главным образом та, которая ловится около Мурома. Кроме того, она имеет некоторых особенных рыб, которые на их языке носят следующие названия: Белуга, удивительной величины, без плавников, с огромной головой и пастью, Стерлядь, Севрюга (Schevuriga), Осетр — последние три принадлежат к породе Стурионов (осетров?) — и Белорыбица, то есть белая рыбка самого отменного вкуса 554. По их мнению, наибольшая часть этих рыб заходит сюда из Волги 555. Говорят, что от истоков Оки берут начало две другие реки: Сейм (Sem) и Сосна (Schosna), из которых Сейм протекает по Северскому княжеству и, пройдя мимо города Путивля (Potivulo), впадает в реку Десну, которая протекает через город Чернигов и ниже Киева вливается в Днепр; Сосна же течет прямо в Дон. [108]

Кошира — город на берегу реки Оки, в шести милях выше Коломны. Некогда у него был независимый властелин; его обнесли пред Государем Василием, будто он составил заговор убить его, и Государь поэтому позвал его под предлогом охоты; тот явился на охоту к Государю вооруженным (ибо один человек дал ему совет не ходить безоружным), но его тогда не допустили, а он получил приказание отправиться с Государевым Секретарем [дьяком] Михаилом Георгиевичем в соседний город Серпухов и там жить в заключении. Здесь Секретарь Государев пригласил его выпить и притом (как водится) за благополучие своего Государя; тогда Коширский князь понял, что попался в такие сети, которых никоим образом не может избежать, призвал священника и, выпив кубок, скончался. И таким образом, через этот нечестивый поступок, Василий овладел городом Серпуховым, расположенным в восьми милях от Коширы на реке Оке, где даже и на ровном месте добывается железная руда.

Город Калуга на реке Оке отстоит на тридцать шесть миль от Москвы и на четырнадцать от Серпухова. Там выделываются искусно вырезанные деревянные кубки и другие вещи из дерева, имеющие отношение к домашнему хозяйству. Отсюда они вывозятся повсюду, в Москву, Литву и другие окрестные страны. Государь обычно располагает там ежегодно свои караулы против набегов Татар.

Княжество Воротынское носит одно и то же имя с городом и крепостью, расположенной в трех милях выше Калуги, недалеко от берега Оки. Этой областью владел Князь Иоанн, по прозвищу Воротынский 556, муж воинственный и отличавшийся опытностью во многих делах; под его предводительством государь Василий часто одерживал над врагами славные победы. Но в 1521 году, когда царь Тавриды переправился через Оку и, как сказано выше, с большим войском напал на Москву, то для его обуздания и отражения послан был Государем с войском молодой человек, Князь Димитрий Бельский 557; он пренебрег мудрыми советами Иоанна Воротынского и других и, завидев врага, обратился в позорное бегство. Когда, после удаления Татар, Государь стал старательно расследовать о виновниках бегства, то Андрей, брат Государев (который на самом деле был виновником этого бегства), и другие были оправданы, а Иоанн Воротынский не только навлек на себя великое негодование Государя, но был взят [109] в плен и лишен своего княжества. Под конец он, правда, был отпущен из под стражи, но под тем условием, чтобы никогда не выезжать из Москвы. Мы также видели его при дворе Государя среди первых лиц Москвы.

Севера — большое княжество, крепость которого Новгород (Novuogrodek) не так давно была столицею Северских князей до тех пор, пока они не были лишены княжества Василием. От Москвы туда считается сто пятьдесят миль, идя направо к Югу, через Калугу, Воротынск, Серенск и Брянск; в ширину княжество простирается до Борисфена. Оно имеет в разных местах обширные и пустынные равнины, а около Брянска огромный лес. Крепостей и городов в нем очень много; среди них более знамениты Стародуб, Путивль и Чернигов. Почва, поскольку она возделывается, плодоносна. Леса изобилуют огромным количеством горностаев, белок и куниц, а также меда. Народ, по причине постоянных сражений с Татарами, весьма воинственен. Но Василий Иоаннович подчинил себе это княжество, подобно большинству других, следующим образом. Было два Василия, его племянники, дети братьев; один из них, по прозвищу Шемячич, занимал крепость Новгород, а другой — город Стародуб. Путивлем же владел некий Государь Димитрий 558. Василий Шемячич, человек храбрый на войне и гроза Татар, возымел столь сильное желание властвовать, что стал один домогаться княжества, и он не успокоился до тех пор, пока не довел Василия Стародубского до последней крайности и, по изгнании его 559, не занял его области. По низвержении его, он напал на Димитрия другим путем, именно донес на него Государю, якобы тот имеет намерение отложиться от Государя. Встревоженный этим Государь дает поручение Василию, чтобы тот каким бы то ни было способом захватил Димитрия и прислал его к себе в Москву. Таким образом Димитрий был коварно пойман на охоте, ибо Василий предварительно послал несколько всадников к воротам его крепости, чтобы они встретили его, пытавшегося спастись бегством. Ими же он был тогда схвачен, отвезен в Москву и ввергнут в оковы, Единственный сын его, Димитрий, до такой степени возмущен был этой обидой, что тотчас убежал к Татарам, и для того, чтобы скорее и сильнее отомстить за обиду, причиненную отцу, он отрекся от Христианской веры и принял обрезание по закону Магометову. Меж тем, во время своего пребывания у [110] Татар, он случайно влюбился в некую весьма прелестную девицу; так как он не мог овладеть ею другим путем, то тайно увез ее против воли родителей. Рабы, которые были обрезаны вместе с ним, тайно донесли об этом родным девушки; те однажды ночью застигли его врасплох и вместе с девушкой умертвили стрелами. Государь Василий, услышав о бегстве сына Димитрия к Татарам, приказывает заключить старца в более тяжкие оковы. Немного спустя этот последний, узнав про смерть сына у Татар и будучи удручен темницей и скорбию, скончался в том же самом году, то есть в MDXIX по Рождестве Христове. И все это свершилось по вине Василия Шемячича, по внушению которого и раньше Государь захватил владыку Коширы и своего родного брата и умертвил их в темнице. Но, как часто и обычно бывает, те, которые строят козни другим, в конце концов попадают в них сами; то же случилось и с этим Шемячичем. Именно и сам он был обвинен пред Государем в измене. Поэтому он был вызван в Москву, но наотрез отказывался явиться туда, если ему не будет ранее прислано всенародной охранной грамоты, скрепленной клятвою Государя и Митрополита. Желаемая грамота была ему прислана; получив ее, ХVІІІІ Апреля MDXXIII года он явился в Москву и с почетом принят был Государем, причем ему даже предложены были подарки 560, но через немного дней он был схвачен и брошен в тюрьму, где содержался и тогда, когда я был в Москве. Говорят, что причина его пленения была следующая: он написал письмо Польскому королю, что хочет передаться ему, и послал это письмо Киевскому наместнику. Тот распечатал письмо и, узнав оттуда об его злом умысле против своего государя, немедленно переслал письмо Государю Московскому. Другие же приводят более вероятное основание. Именно, во всей Империи Московского владыки оставался один только Шемячич, который владел крепостями и княжествами, и вот, чтобы тем легче изгнать его и безопаснее властвовать, выдумано было обвинение в вероломстве, которое должно было устранить его. Намекая на это, некий юродивый во время въезда Шемячича в Москву носил повсюду метлы и лопату. Когда его спрашивали, что он подразумевает под этим снарядом, он отвечал, что Империя государя еще не совсем очищена, а теперь настает удобное время для метения, когда следует выбросить всякую нечисть. Эту область Иоанн Васильевич [111] первый присоединил к своей державе, разбив при реке Ведроше войско Александра, великого Князя Литовского. Северские князья ведут свой род от Димитрия, великого Князя Московского. У Димитрия было три сына: Василий, Андрей и Георгий. Из них Василий, как самый старший, по отечественным законам наследовал отцу в царстве. От двух других, именно от Андрея и Георгия, повели начало своего рода Северские князья.

Чернигов отстоит на тридцать миль от Киева и на столько же от Путивля. Путивль же отстоит от Москвы на сто сорок Нем. миль, от Киева на шестьдесят, от Брянска на тридцать восемь. Этот город [Чернигов] расположен за большим лесом, который простирается на двадцать четыре мили в ширину.

Новгород Северский (Novuogrodech) отстоит от Путивля на восемнадцать миль, от Стародуба на четырнадцать, Стародуб от Путивля на тридцать две мили 561.

На пути из Путивля в Тавриду 562, в степи, попадутся реки Сна, Самара и Орель (Ariel), из них две последние шире и глубже остальных; так как при переправе через них путники задерживаются иногда слишком долго, то их часто окружают Татары и берут в плен. После этих рек попадутся еще две: Конские воды (Koinska-vuoda) и Молочная (Moloscha), через которые перебираются неким своеобразным способом переправы, а именно: нарубают кустарников, связывают их пучками, садятся на них сами, кладут имущество и таким образом, гребя вниз по реке, относятся к другому берегу. Другие привязывают подобные свяжи к хвостам лошадей; они, погоняемые бичами, плывут к другому берегу, влекут с собой людей и таким образом перевозят их.

Глубокая и мутная река Угра начинается не далеко от Дорогобужа, в одном лесу, и между Калугой и Воротынском изливается в Оку. Эта река некогда отделяла Литву от Московии.

Дмитровск (?Demetriovuitz), город и крепость к Юго-западу, от Вязьмы отстоит на восемнадцать миль, от Воротынска приблизительно на двадцать.

Смоленск 563, Епископский город, расположенный при реке Борисфене, имеет на более отдаленном берегу реки к Востоку крепость, выстроенную из дуба, которая заключает в себе очень много домов наподобие города. Эта крепость там, где она простирается в направления к холму (ибо с другой [112] стороны она омывается Борисфеном), укреплена рвами и, сверх того, острыми кольями, которыми отражается набег врагов; Василий Иоаннович очень часто и весьма решительно осаждал ее, но никогда однако не мог взять ее силою. В конце же концов он овладел ею через измену воинов и начальника, одного Чеха, о котором сказано выше в истории Михаила Глинского. Город расположен в долине, вокруг которой находятся плодоносные холмы, и окружен обширнейшими лесами, из которых в большом количестве добываются различные меха 564. [Каменный] храм в крепости посвящен пресвятой Деве; другие же здания деревянные 565; в городском предместье заметны многочисленные развалины Монастырей, выстроенных из камней. Далее, на пути от Москвы к Смоленску в Юго-Западном направлении и на расстоянии восемнадцати миль прежде всего попадется Можайск, затем через двадцать шесть миль Вязьма, потом через восемнадцать — Дорогобуж, а оттуда через столько же миль попадем в Смоленск, и весь этот путь состоит из восьмидесяти Нем. миль, хотя Литовцы и Московиты насчитывают сто. Однако я три раза проезжал по этим местам и не нашел больше восьмидесяти. Это княжество, в правление Василия, отнял у Московитов в 1413 году Витольд 566, великий Князь Литовский. А в 1514 году, в XXX день Июля, Василий Иоаннович отобрал это же княжество у короля Польского Сигизмунда.

Дорогобуж и Вязьма представляют собою деревянные города и крепости, расположенные на Борисфене; некогда были они под владычеством Князей Литовских. Под городом Вязьмою есть река того же имени, которая недалеко оттуда, а именно в двух верстах, впадает в Борисфен; нагруженные на суда товары обычно отвозятся оттуда в Борисфен, а затем, в свою очередь, вверх по Борисфену доставляются в Вязьму 567,

Можайск — также деревянный город с таковой же крепостью; вокруг него в большом количестве водятся разноцветные зайцы 568, и Государь обычно устраивает там ежегодно свои охоты и иногда выслушивает Послов различных Государей, как, например, в нашу бытность в Москве выслушивал он Послов Литовских, и мы также были приглашены туда из Москвы и, по исполнении поручений наших Государей, были оттуда отпущены 569. Владения князей Московских, во время Витольда, простирались на пять или на шесть миль за Можайск. [113]

Княжество Бела 570, с крепостью и городом того же имени, при реке Обше (Opscha), в обширных лесах, отстоит от Москвы, скорее всего в Западном направлении, на шестьдесят Нем. миль, от Смоленска на тридцать шесть, от Торопца на тридцать миль. Некогда князьями его были потомки Гедимина, но в правление Казимира, короля Польского, сыновья Ягелла хотели завладеть этим княжеством 571. В это время Василий, князь Белы, называемый иначе Бельским, перешел на сторону Иоанна, отца Василия, и отдал ему во власть себя и свое имущество; оставив во время этих смут свою жену в Литве, он, как сказано выше, в Москве женился на другой; от нее имел он трех сыновей, которых мы видели при Государе 572. Из числа их Димитрий, по значению своего отца, пользовался великим уважением и почетом. Хотя эти три брата жили от Бельского отцовского наследства и содержались годовыми доходами с него, однако они не дерзали отправиться туда 573. Ибо государь Московии отнял у них Бельское княжество и присвоил себе этот титул.

Город Ржев (Rsovua) Димитриев, с крепостью, отстоит от Москвы на двадцать три мили прямо на Запад. Крепость, от которой Государь присвояет себе титул, расположена при реке Волге и господствует над весьма обширной областью. Есть и другой Ржев 574 в ста сорока милях от Москвы, в двадцати от Великих Лук, в стольких же от Пскова; он называется пустым. Если пойти от Ржева Димитриева на несколько миль к Западу, то можно встретить лес, именуемый Волконским 575 (Vuolkonzki); из него начинаются четыре реки. В этом лесу есть болото, которое называется Фроновым 576; из него начинается не очень большая река и приблизительно через две мили впадает в одно озеро Волго; отсюда, увеличенная множеством вод 577, она вытекает снова и называется Волгою, приняв это имя от озера; протекши через многие болота и приняв в себя также много рек, она изливается двадцатью пятью 578 или (как утверждают другие) семьюдесятью 579 устьями в Каспийское море, называемое Русскими Хвалынским морем (Chvalinsko morie), а не в Понт, как сообщил один писатель 580. Волга Татарами именуется Эдель, Птолемеем — Ра 581; в степях она и Танаид настолько близки друг к другу, что утверждают, будто расстояние между ними всего семь миль. В своем месте сообщим мы, через какие города и местечки она протекает. В [114] том же самом лесу, приблизительно в десяти милях от болота Фронова, есть селение Днеперское 582, около которого начинается Борисфен, называемый тамошними жителями Днепром, а мы его и поныне именуем Борисфеном 583. Недалеко от этого места находится монастырь святой Троицы 584, где начинается другая река, больше первой, называемая уменьшительным именем Днепреца (Niepretz). Но обе эти реки сливаются вместе между истоками Борисфена и болотом Фроново 585; здесь грузят на корабли товары Московитов и Хлоповцев (Chloppiensium) и отвозят их в Литву; купцы обычно заезжают там в монастырь, словно в гостиницу. А что Ра и Борисфен берут начало не из одних и тех же источников, как думают некоторые 586, об этом я узнал и от других, а в особенности из верного донесения очень многих купцов, ведших свои дела в тех странах. Направление Борисфена следующее: сперва омывает он Вязьму с Юга; затем, свернув к Востоку 587, протекает мимо городов Дорогобужа, Смоленска, Орши и Могилева; далее снова направляется к югу и задевает Киев, Черкасы и Очаков. То место моря, где он затем изливается, имеет как бы вид озера, и Очаков находится, так сказать, в углу при устьях Борисфена. Мы из Орши прибыли в Смоленск и отсюда везли свою поклажу на судах вплоть до Вязьмы; при этом река разлилась настолько, что Монах долго вез меня и Графа фон Нугароли в рыбачьей лодке по лесам, а лошади неоднократно проходили свой путь вплавь 588.

Озеро Двина отстоит от истоков Борисфена приблизительно на десять миль и на столько же от болота Фронява. Из него вытекает река с тем же названием, направляясь к Западу, причем она проходит в двадцати милях от Вильны, а затем сворачивает на Север и вблизи столицы Ливонии, Риги, впадает в Немецкое море (которое Русские называют Варяжским морем);она омывает Витебск, Полоцк, Дюненбург, но не протекает через Псков, как сообщил один писатель 589. Ливонцы называют эту реку, в значительной части судоходную, Дуною 590.

Ловать — четвертая река, которую отнюдь нельзя сравнивать с тремя прочими, начинается между озером Двиною и болотом Фроновым, или из самого болота. Я не мог вполне исследовать ее истоки, хотя они недалеко от истоков Борисфена. Это — та река, как свидетельствуют их Летописи, [115] в которую Св. апостол Андрей переволок посуху суденышко из Борисфена; пройдя приблизительно сорок миль, Ловать омывает Великие Луки и вливается в озеро Ильмень.

Волок, город и крепость, отстоит от Москвы приблизительно на двадцать четыре мили к равноденственному Западу, от Можайска приблизительно на двенадцать, от Твери на двадцать. Государь присвояет себе титул по этой местности и ежегодно по обычаю веселит там душу, травя зайцев соколами.

Великие Луки, крепость и город, отстоят от Москвы на сто сорок миль к Западу, от великого Новгорода приблизительно на шестьдесят, а от Полоцка на тридцать шесть миль. Здесь также лежит путь из Москвы в Литву.

Торопец — крепость, с городом, между Великими Луками и Смоленском, на границах Литвы, отстоит от Лук приблизительно на восемнадцать миль.

Тверь, или Отверь 591, некогда обширнейшая область, одно из великих княжеств Руссии, расположена на реке Волге, отстоит от Москвы на тридцать шесть миль к летнему Западу; имеет большой город, посредине которого протекает Волга. На одном берегу, где Тверь ближе к Москве, имеется крепость, напротив которой вливается в Волгу река Тверца 592. Я приехал в Отверь на судах по этой реке и на следующий день поплыл по р. Ра 593. Этот город был местопребыванием Епископа при жизни Иоанна, отца Василия, когда Тверским Княжеством управлял великий Князь Борис. Впоследствии Московский государь Иоанн Васильевич женился на его дочери, Марии, и прижил с нею, как выше сказано, первородного сына Иоанна. По смерти же Бориса ему наследовал сын его Михаил, которого впоследствии зять его по сестре, великий Князь Московский, лишил княжества, и Михаил умер изгнанником в Литве 594.

Торжок — городок в десяти милях от Твери; одна половина его была под владычеством Новгорода, а другая — под владычеством Твери, и там начальствовали два Наместника. Как я выше сказал, там также начинаются две реки: Тверца и Цна (Sna). Первая течет на Восток, вторая — на Запад к Новгороду.

Новгород великий 595 — самое обширное княжество во всей Руссии; на их родном языке он называется Новый город, то есть по-латыни: Nova civitas, или Novum castrum (Новая [116] крепость). Ибо все то, что окружено стеною, укреплено тыном или огорожено другим способом, они называют Городом (Gorod). Это — обширный город, посредине которого протекает судоходная река Волхов, которая вытекает почти в двух верстах выше города из озера Ильмень и впадает в озеро Нева, которое теперь от лежащего при нем города 596 называется Ладогою. Новгород отстоит от Москвы на сто двадцать миль к летнему Западу — впрочем, некоторые насчитывают только сто 597 — от Пскова на тридцать шесть, от Великих Лук на сорок, от Ивангорода на столько же. Некогда, во время цветущего состояния этого города, когда он был независимым, обширнейшая область его делилась на пять частей 598; каждая из них не только докладывала все общественные и частные дела надлежащему и полномочному в своей области начальству (ordinarium ас competentem suae partis magistratum), но могла,[117] исключительно в своей части города, заключать какие угодно сделки и удобно вершить дела с другими своими гражданами, и никому не было позволено в каком бы то ни было деле жаловаться какому-нибудь иному начальству того же города. И в то время там было величайшее торжище всей Руссии, ибо туда стекалось отовсюду — из Литвы, Польши, Швеции, Дании и из самой Германии — огромное количество купцов, и от столь многолюдного стечения разных народов граждане умножали свои богатства и достатки. Даже и в наше время Немцам позволено иметь там своих казначеев, или счетчиков (quaestores, seu rationarios). Владения Новгорода простираются главным образом к Востоку и Северу, они соприкасались с Ливонией, Финляндией и почти с Норвегией. Когда я доехал до Новгорода в одной и той же повозке из самого Аугсбурга, то тамошние купцы усердно просили меня, чтобы я оставил на вечное [118] воспоминание в их храме повожу, в которой я свершил столь долгий путь. Во владении Новгорода находились княжества и в Восточном направлении: Двинское и Вологодское, а на Юге принадлежала ему половина города Торжка, недалеко от Твери. И хотя эти области, преисполненные реками и болотами, бесплодны и недостаточно удобны для поселения, тем не менее они приносят много прибыли от своих мехов, меду, воска и обилия рыб. Князей, которые должны были управлять их Республикой, они поставляли по своему усмотрению и желанию и умножали свою державу, привязывая к себе соседние народы всякими способами и заставляя их защищать себя за жалованье, как за известное обязательство. От союза с подобными народами, содействием которых Новгородцы пользовались для сохранения своей Республики, выходило, что Московиты хвастались, что они имеют там своих Наместников, а Литовцы, в свою очередь, утверждали, что Новгородцы — их данники. В то время как этим княжеством управлял по своей воле и власти сам Архиепископ, на них напал Московский Князь Иоанн Васильевич и семь лет подряд теснил их тяжкой войною. Наконец, в Ноябре месяце 1477 года по Рождестве Христове, он победил Новгородцев в битве при реке Шелони (Scholona), принудил их к сдаче на некоторых определенных условиях и поставил от своего имени наместника над городом. Но так как он считал, что еще не имеет над ними полной власти, и видел, что не может достигнуть этого без оружия, то он явился в Новгород под предлогом благочестия, именно, чтобы удержать их в вере, так как якобы они хотели отпасть от Русского закона; посредством этой хитрости он занял Новгород и обратил его в рабство, — отнял все имущество у Архиепископа, граждан, купцов, и иноземцев и, как сообщали некоторые писатели 599, отвез оттуда в Москву триста повозок, нагруженных золотом, серебром и драгоценными камнями. Я тщательно расспрашивал в Москве об этом обстоятельстве и узнал, что оттуда было увезено гораздо больше повозок, нагруженных добычею. Да это и не удивительно, ибо, по взятии города, он увез с собою в Москву Архиепископа и всех более богатых и могущественных лиц и послал в их имения, как бы в новые поселения, своих подданных. Поэтому с их имений, кроме обыкновенных доходов, он взимает ежегодно очень большую пошлину в [119] Казну. И от Архиепископских доходов он предоставил только малую долю прибытков некоему Епископу, тогда им поставленному. По смерти его Епископский престол долго пустовал. Наконец, по усиленной просьбе граждан и подданных, чтобы не лишать их постоянного Епископа, он, в нашу бытность там, снова назначил одно лицо.

Некогда Новгородцы особенно усердно покланялись и воздавали почести одному идолу, по имени Перуну (Perun), поставленному на том месте, где ныне находится монастырь, называемый от этого самого идола Перунским 600. Затем, по принятии крещения, они столкнули его с места и бросили в реку Волхов; говорят, что он поплыл тогда вверх по реке, и около моста слышен был голос: «Вот вам, Новгородцы, на память обо мне». И вместе с этими словами на мост тотчас была выброшена какая-то палка. И теперь еще обычно случается, что в определенные дни года слышно это изречение Перуна. Услышав это, граждане того места внезапно сбегаются вместе и взаимно бьют друг друга палками 601, и отсюда возникает столь сильное смятение, что оно едва может быть остановлено великими усилиями Наместника 602. Кроме того, как повествуют их Летописи 603, случилось, что, когда Новгородцы облагали тяжкой осадой семь лет подряд Греческий город Корсунь, их жены, соскучившись от их продолжительного отсутствия, а к тому же еще и сомневаясь в жизни своих мужей и возможности их возвращения 604, вышли замуж за рабов. Наконец, по завоевании города, когда победители мужья вернулись с войны и привезли с собою медные ворота 605 покоренного города и один большой колокол 606, который мы сами видели на их соборной Церкви 607, то рабы пытались отразить силою господ, на супругах которых они женились. Тогда господа, рассерженные этим возмутительным поступком, отложили, по чьему-то совету, в сторону оружие и взялись, как имеющие дело со своими рабами, только за кнуты и батоги; устрашенные этим рабы обратились в бегство и удалились в некое место, которое и поныне еще 608 называется Холопий город, то есть крепость Рабов, и стали там защищаться. Но они потерпели поражение и получили от господ заслуженную кару 609. Самый длинный день в Новгороде при летнем солнцестоянии имеет XVIII часов и более. Область эта гораздо холоднее, чем даже Московия. Народ там был очень обходительный и честный, но ныне является весьма [120] испорченным; вне сомнения, это произошло от Московской заразы, которую туда ввезли с собою заезжие Московиты 610.

Озеро Ильмень, которое в старинных писаниях Русских называется Ильмер 611 и которое иные именуют озером Лимиды, находится в двух верстах выше Новгорода; в длину оно простирается на XII, а в ширину на VIII Немецких миль и, помимо остальных, принимает в себя две более знаменитые реки: Ловать и Шелонь. Эта последняя вытекает из некоего озера; выливается же из Ильменя одна река — Волхов, которая протекает через Новгород и, пройдя тридцать шесть миль, впадает в Ладожское озеро 612. Это последнее простирается в ширину на шестьдесят, а в длину на сто миль, однако на нем находится несколько островов. Из Ладожского озера выливается большая река Нева, которая через шесть приблизительно миль впадает в Западном направлений в Немецкое море 613. При устье ее 614, во владении Московского государя, на средине реки расположена крепость Орешек, которую Немцы называют Нутембургом.

Русс, некогда называемая старою Руссией, — старый городок под владычеством Новгорода, от которого отстоит на двенадцать миль, а от озера Ильмень на тринадцать. Имеет соленую реку, которую граждане задерживают широким рвом на подобие озера и оттуда проводят воду по каналам, каждый себе в дом, и вываривают соль.

Крепость Ивангород 615 выстроена из камня на берегу реки Наровы (Nervae) Иоанном Васильевичем, от которого и получила свое название. Там же, на противоположном берегу, есть и Ливонская крепость, которая по этой же реке называется Нарвою. Между этими двумя крепостями протекает река Нарова (Narva) и отделяет владение Новгородцев от Ливонского. Река Нарова судоходна, вытекает из того озера, которое Русские называют Чудским или Чудиным (Czutzko seu Czudin), Латины — Бицис или Пелас, а Немцы — Пейфус (Peijfues), и, приняв в себя две реки: Плесковию и Великую реку, текущую с Юга, проходит мимо Опочки 616, оставив Псков вправо. Плавание из Пскова в Балтийское море было бы легко, если бы не препятствовали тому некие утесы 617 недалеко от Ивангорода и Нарвы.

Город Псков 618 расположен при озере, из которого выходить река, носящая то же название, протекает посредине города и через шесть миль вливается в озеро, которое [121] Русские называют Чудским. Город Псков один только во всем владении Московского государя окружен стеною и разделен на четыре части, каждая из которых заключена в своих стенах. Это обстоятельство подало некоторым 619 повод к ошибочному утверждению, будто он окружен четверною стеной. Область, или княжество, этого города, называется по-народному Псков или Обсков 620. Некогда она была весьма обширна и независима, но, наконец, в MDIX году по Рождестве Христове Иоанн Васильевич 621 занял ее вследствие измены некоторых священников и обратил в рабство. Точно также он увез колокол, по звону которого собирался Сенат для устроения общественных дел (Senatus ad rempublicam constituendam); сами жители были увезены по разным поселениям, а на их место были приведены Московиты. Таким образом Иоанн Васильевич совершенно умалил свободу жителей Пскова. От этого вместо более общительных и даже утонченных обычаев Псковитян почти во всех делах введены были гораздо более порочные обычаи Московитов. Именно Псковитяне при всяких сделках отличались такою честностью, искренностью и простодушием, что не прибегали ни к какому многословию для обмана покупателя, а одним только словом указывали на самую вещь. Прибавлю также мимоходом, что Псковитяне и до сего дня имеют пробор на голове не по Русскому 622, а по Польскому обычаю 623. Псков отстоит 624 от Новгорода на тридцать шесть миль к Западу, от Ивангорода на сорок, от Великих Лук на столько же. Через этот также город лежит из Москвы и Новгорода путь в Ригу, столицу Ливонии, отстоящую от Пскова на шестьдесят миль.

Водская (Vuotzka) область, расположенная к Северо-западу, отстоит от Новгорода на двадцать шесть или, самое большее, на тридцать миль, причем крепость Ивангород остается в левой стороне от нее. Рассказывают за чудо 625, что, какого бы рода животные ни были сюда привезены, они меняют свою масть на белую. Мне представляется здесь уместным коснуться вкратце положения мест и рек кругом моря вплоть до пределов Швеции. Как я сказал выше, река Нарова отделяет Ливонию от владений Московского государя; если идти затем от Ивангорода в направлении к Северу вдоль морского берега, то попадется река Плюсса, у устья которой 626 расположена крепость Ямма (Iamma). В двенадцати милях 627 от Ивангорода и в стольких же от Яммы, лежащих на пространстве 628 [122] четырех миль друг от друга, попадаются крепость Копорье 629 и одноименная с нею река; затем насчитывают шесть миль до реки Невы и крепости Орешка (Oreschack), а от Орешка до реки Корелы, от которой получил название и город 630, семь миль. И, наконец, отсюда после двенадцатимильного пути можно добраться до реки Полны, которая отделяет владение Московского государя от Финляндии, называемой Русскими Хаинской Землею 631 (Chainska Semla) и состоящей под властью Шведских Королей.

Кроме уже названной, есть и другая область Корела, которая имеет особую округу и язык; она расположена к Северу от Новгорода на расстоянии почти шестидесяти или более миль. Хотя она взимает дань с некоторых соседних народов, тем не менее и сама является данницей королю Шведскому, равно как и государю Московскому, по своей принадлежности к владению Новгородскому 632.

Остров Соловки расположен в море к Северу, между Двинской и Корельской областями, в восьми милях от суши. На сколько отстоит он от Москвы, это расстояние нельзя вычислить точно вследствие частых болот, лесов и обширных пустынь. Впрочем, некоторые говорят, что он отстоит на 300 миль от Москвы, а от Белоозера на 200. На этом острове в изобилии вываривается соль. Там есть и монастырь, войти в который женщине или девушке считается великим грехом. Там существует также богатый улов рыб, которых туземцы называют Сельги (Selgi), а мы думаем, что это — селедки. Говорят, что в летнее солнцестояние Солнце светит здесь непрерывно, за исключением только двух часов 633.

Город Дмитров с крепостью отстоит от Москвы на двенадцать миль, с легким уклоном с Запада к Северу. Этим городом владел тогда Георгий, брат великого Князя. Мимо него протекает река Яхрома, которая впадает в реку Сестру (Sest). Затем Сестру принимает Дубна, которая изливается в Волгу. Благодаря такому великому удобству рек, тамошние купцы имеют великие богатства, так как они без особого труда ввозят из Каспийского моря по Волге товары по различным направлениям и даже в самую Москву.

Город Белоозеро (Bieloiesero) с крепостью расположен при озере того же названия. На языке Русских Белоозеро значить то же, что по-латыни albus lacus (белое озеро). Город расположен не на самом озере, как сообщили некоторые, [123] но все же он до такой степени окружен отовсюду болотами, что представляется неприступным. В силу этого обстоятельства Государи Московии обычно хранят там свои сокровища 634. А от Москвы отстоит Белоозеро на сто миль к Северу и на столько же от Новгорода великого. Существуют две дороги, по которым от Москвы можно попасть на Белоозеро: одна более близкая через Углич, в зимнее время, а другая, летняя, через Ярославль. Но путешествие по той и другой дороге, вследствие частых болот и лесов, окруженных реками, удобно только при настланных мостах, скованных льдом. Поэтому там, от трудности, представляемой этими местами, мили несколько короче. К этой трудности пути присоединяется еще и то, что, вследствие частых болот, лесов и отовсюду стекающихся рек, эти местности не возделаны и не имеют никаких городов 635. Самое озеро простирается на двенадцать миль в длину и на столько же в ширину; как говорят, в него изливаются триста шестьдесят рек 636. Выходит же из него только Шексна (Schocksna), которая в пятнадцати милях выше города Ярославля и в четырех ниже города Мологи вливается в Волгу. Рыбы, которые заходят из Волги в эту реку и озеро, — гораздо лучше; мало того, они становятся тем вкуснее, чем дольше там оставались. Рыбаки настолько опытны в распознавали их, что если рыба вернется в Волгу и будет поймана, могут узнать, сколько времени она оставалась в озере. Жители этой местности имеют особый язык, хотя ныне почти все говорят по-русски. Говорят, что самый длинный день при летнем Солнцестоянии имеет там девятнадцать часов. Одно немаловажное лицо рассказывало нам, что он отправился наспех из Москвы на Белоозеро ранней весною, когда деревья уже покрывались зеленью, и, переправившись через реку Волгу, должен был совершать остальной путь на санях, потому что там все было заполнено снегами и льдом. И хотя зима там очень продолжительна, однако плоды и созревают, и собираются в то же время, как и в Москве. От озера Белоозера, на расстоянии полета стрелы 637, есть другое озеро, доставляющее серу; ее в изобилии приносит с собою, словно плывущую поверх пену, некая река, вытекающая из него. Однако, по невежеству народа, она остается там без всякого употребления.

Город Углич с крепостью расположен на берегу Волги и отстоит от Москвы на двадцать четыре мили, от [124] Ярославля на тридцать, от Твери на сорок. Но вышеупомянутые крепости находятся на южном берегу Волги, а город по обеим сторонам ее.

Холопий город — место, куда, как я выше сказал, убежали рабы Новгородцев — отстоит на две мили от Углича. Недалеко оттуда видна крепость, ныне разрушенная, при реке Мологе, которая выходит из области Новгорода великого, течет на протяжении восьмидесяти миль и впадает в Волгу; при устье ее расположены город и крепость того же имени, а в двух милях оттуда, на берегу той же реки, расположена только церковь Холопьего города 638. В этом месте бывает самый многолюдный базар 639 изо всех существующих во владении Московского государя, о чем я упоминал уже и в другом месте. Ибо, кроме Шведов, Ливонцев и Московитов, туда стекаются Татары и другие весьма многие народы из Восточных и Северных стран, которые ведут только меновую торговлю. Ибо употребление золота или серебра у этих народов редко и почти вовсе отсутствуете огромном большинстве случаев они обменивают на меха готовое платье, иглы, ножики, ложки, топоры и другое тому подобное 640.

Город и крепость Переяслав отстоит от Москвы на двадцать четыре мили, с незначительным отклонением с Севера на Восток; расположен же он при озере, в котором, как на острове Соловках, ловятся рыбки Сельги, о которых я у помянул выше. Поля там достаточно плодоносны и обильны; по уборке хлебов, Государь обыкновенно коротает там время охотою. В той же области находится озеро, из которого вываривается соль. Через этот город проезжают те, кому лежит путь в нижний Новгород, Кострому, Ярославль и Углич. В этих странах нельзя определить истинного расчета пути вследствие частых болот и лесов. Есть там также река Hepль (Nerel), которая вытекает из одного озера 641 и впадает в Волгу выше Углича.

Город и крепость Ростов, местопребывание Архиепископа, вместе с Белоозером и Муромом считается в числе знаменитых и более древних княжеств Руссии после Новгорода великого. Туда из Москвы лежит прямая дорога через Переяслав, от которого Ростов отстоит на десять миль. Расположен он при озере, из которого выходит река Которость (Cotoroa), которая протекает через Ярославль и вливается в Волгу. Почва земли плодоносна, особенно изобилует она [125] рыбами и солью. Эта область некогда составляла собственность вторых сыновей великих Князей Руссии, потомки которых весьма недавно были прогнаны оттуда Иоанном, отцом Василия, и лишены области.

Город и крепость Ярославль, на берегу Волги, отстоит от Ростова на двенадцать миль, если туда ехать из Москвы по прямой дороге. Страна эта достаточно плодоносна, в особенности в той части, где она прилегает к Волге. И эта область, подобно Ростову, составляла собственность вторых сыновей Государей, но их покорил силою тот же монарх. Впрочем, и доселе еще остаются Вожди области, которых они называют Князьями, титул, однако, Государь присвояет себе, предоставив страну Князьям, как своим подданным. Владеют же этою страною три Князя, потомки вторых сыновей; Русские называют их Ярославскими 642. Первый, Василий, — тот, который водил нас из гостиницы к Государю и отводил обратно. Другой — Симеон Феодорович, от своей отчины Курбы носящий прозвище Курбского, человек старый, сильно истощенный, выдающейся воздержностью и самой строгой жизнью 643, которую он вел с молодых лет. Именно он в течение многих лет воздерживался 644 от употребления в пищу мяса, рыбой же питался только по Воскресеньям, Вторникам и Субботам, а по Понедельникам, Средам и Пятницам, во время поста, он воздерживался от нее. Великий Князь посылал его некогда, в качестве главного Вождя, с войском через Пермию в Югру (Juhariam) для покорения отдаленных племен. Значительную часть этого пути Курбский совершил пешком, по причине глубокого снега, а, когда он растаял, остальную часть пути Князь проплыл на судах и переходил через гору Печору (Petzoram). Последний — Иоанн, по прозвищу 645 Поссечень (Possetzen), который от имени своего Государя был Послом у Цесаря Карла в Испаниях 646 и вернулся с нами. Он был до такой степени беден, что взял взаймы (как мы наверно знаем) на дорогу платья и Колпак (это — покрышка головы). Поэтому, по-видимому, сильно ошибся тот писатель, который сообщил, что этот Князь может при всякой надобности послать своему Государю из своих владений, или из своей отчины, тридцать тысяч всадников.

Область Вологда, город и крепость, где Епископы Пермии имеют свое местопребывание, но без власти; как город, так и крепость получили имя от реки того же имени. [126] Область расположена к Северо-востоку. Путь в нее из Москвы лежит через Ярославль. От Ярославля же она отстоит на пятьдесят Нем. Миль 647, а от Белоозера почти на сорок 648. Вся страна — болотиста и лесиста. Отсюда и в этом месте путешественники не могут сделать точного расчета пути вследствие частых болот и извилистых рек. Ибо чем дальше туда подвигаться, тем больше попадется непроходимых болот, рек и лесов 649. Через город протекает река Вологда, направляясь к северу; с ней, в восьми милях ниже города, соединяется река Сухона (Suchana), вытекающая из озера, которое называется Кубенским (Koinzki); она удерживает имя Сухоны и течет на Северо-восток. Область Вологда некогда была под властью великого Новгорода; так как крепость ее укреплена природою местности, то говорят, что Государь обычно складывает там часть своей казны. В тот год, когда мы были в Москве, там была такая дороговизна хлеба, что одна мера, которая у них в употреблении, продавалась за ХІІІІ денег, а в другое время ее обычно можно купить в Московии за ІІІІ, V или шесть денег 650.

Рыбная река Вага начинается между Белоозером и Вологдой в болотах и очень густых лесах и вливается в реку Двину. Живущие по этой реке снискивают пропитание охотою, так как у них почти нет хлеба. Там ловятся лисицы черные и пепельного цвета 651. Оттуда можно добраться кратчайшим путем к области и реке Двине.

Область Устюг получила название от города и крепости, которые расположены при реке Сухоне; от Вологды отстоит на сто миль, от Белоозера на сто сорок. Прежде город был расположен при устье реки Юга, которая течет с Юга на Север. Впоследствии, из-за удобства местности, он был помещен почти на полмили выше устьев, но доселе еще сохраняет прежнее название. Ибо по-русски ostium называется Устье, откуда Устюг значит как бы устье Юга. Эта область некогда была подвластна великому Новгороду; в ней редко употребляют хлеб, или можно сказать, что его почти нет, а в качестве пищи употребляются рыба и звериное мясо; соль получают из Двины. Язык у них также особый, хотя они больше говорят по-русски. Соболиных мехов там немного, и они не очень высокого качества, но мехов других зверей у них изобилие, в особенности черных лисиц. [127]

Область Двина и река, возникшая от слияния рек Юга и Сухоны, получили имя Двины, ибо Двина по-русски значит два или по два 652. Эта река, пройдя сто миль 653, впадает в Северный Океан, где он омывает Швецию и Норвегию (Nordvuegiam) и отделяет их от неведомой земли Энгранеланд 654 (Гренландии?). Эта область, расположенная на самом Севере, некогда принадлежала к владениям Новгородцев. От Москвы до устьев Двины считается триста миль; хотя, как я раньше сказал, в странах, которые находятся за Волгою, нельзя, по причине частых болот, рек и обширных лесов, произвести точного расчета пути, однако, руководясь догадками, можем думать, что едва ли наберется двести миль, так как из Москвы можно добраться прямо до Вологды, из Вологды, повернув несколько к Востоку, в Устюг, а из Устюга, наконец, по реке Двине прямо на Север. Эта область, кроме крепости Холмогор, города Двины, который расположен почти посредине между истоками и устьями, и крепости Пинеги, расположенной в самых устьях Двины, не имеет ни городов, ни крепостей. Говорят, однако, что там очень много деревень, которые, вследствие бесплодия почвы 655, отстоят друг от друга на весьма обширное расстояние. жители снискивают пропитание от ловли рыбы, зверей и от звериных мехов всякого рода, которых у них изобилие. В приморских местностях этой области, говорят, водятся белые медведи и притом по большей части живущие в море; их меха очень часто отвозятся в Москву. Во время моего первого посольства в Московию я привез с собою два. Эта страна изобилует солью.

УКАЗАТЕЛЬ ПУТИ К ПЕЧОРЕ, ЮГРЕ И К РЕКЕ ОБИ.

Владения Московского Государя простираются далеко на Восток и несколько к Северу до тех мест, перечисление которых следует ниже. Об этом доставлено было мне некое писание на Русском языке, содержавшее расчет этого пути. Я и перевел его, и прибавил здесь с верным расчетом. Впрочем, те, кто едут туда из Москвы, больше держатся обычной и кратчайшей дороги от Устюга и Двины через Пермию. От Москвы до Вологды считается пятьсот верст 656; если от Вологды до Устюга спускаться направо вниз по реке Вологде и затем по Сухоне, с [128] которою она соединяется, то получим также пятьсот верст; эти реки под городом Стрельце 657 (Streltze), в двух верстах ниже Устюга, соединяются с рекою Юг, которая течет с Полудня; от ее устьев до истоков насчитывается свыше пятисот верст. Но, по своем слиянии, Сухона и Юг теряют прежние имена и принимают имя Двины. Затем через пятьсот верст по Двине можно добраться до Холмогор; в шести днях пути вниз отсюда, Двина впадает в Океан шестью устьями. Наибольшая часть этого пути совершается водою, ибо сухим путем от Вологды до Холмогор, с переправой через Вагу, тысяча верст. Недалеко от Холмогор, пройдя семьсот верст, впадает в Двину река Пинега, которая течет с Востока с правой стороны. От Двины можно через двести верст по реке Пинеге добраться до мыса, называемого Николаевым, где на расстоянии полуверсты 658 суда перетаскивают в реку Кулой (Kuluio), а река Кулой начинается на Севере из озера того же названия; от ее истоков шесть дней пути до устьев, где она впадает в Океан. При плавании вдоль правого берега моря приходится миновать следующие владения (possessiones): Становище 659, Калунчо (Calunczscho) и Апну (Apnu). И, обогнув мыс Карговский (Chorogoski) Нос и Становище, Каменку 660 (Camenckh?) и Толстый (Tolstickh), можно попасть, наконец, в реку Мезень, по которой в шесть дней пути добираются до одноименной деревни, расположенной в устьях реки Пезы (Piesza). Поднимаясь по ней снова налево к летнему Востоку 661, в трехнедельный путь 662 можно встретить реку Пеской (Piescoya?). Оттуда пять верст волокут суда в два озера 663, и открываются две дороги; одна из них, с левой стороны, ведет в реку Рубиху (Rubicho), по которой можно добраться в реку Чирку (Czircho). Другие волокут суда иной дорогой и более краткой — из озера прямо в Чирку; от нее, если не задержат бури, через трехнедельный промежуток 664, попадают в реку Цильму и притом к ее устьям; Цильма впадает в большую реку Печору, которая в том месте простирается в ширину на две версты. Спустившись туда, в шестидневный путь достигают до города и крепости Пустозерска (Pustoosero), около которого Печора шестью устьями впадает в Океан. жители этой местности, люди простого ума, впервые приняли крещение в MDXVIII году по Рождестве Христове. Если плыть по Печоре от устьев Цильмы до устьев реки Усы (Ussa), то это составит путь в один месяц. Уса же имеет свои истоки на [129] горе Земной Пояс 665 (Poyas Semnoi), находящейся влево от летнего востока, и течет с огромной скалы той же горы, называемой Большой Камень (Camen Bolschoi). От истоков Усы до ее устья насчитывают свыше тысячи верст. Печора течет в этой северной стороне с Юга 666; если подниматься по ней от устьев Усы до устьев реки Щугура, то это составит трехнедельный путь 667. Те, кто писал этот дорожник, говорили, что они отдыхали между устьями рек Щугура и Подчерема (Potzscheriema), и что сложили припасы, которые привезли с собою из Руссии, в соседней крепости Струпили 668 (Strupili), которая расположена у Русских берегов на горах справа. За реками Печорой и Щугуром у горы Каменный Пояс, точно также у моря, на соседних островах и около крепости Пустозерска живут разнообразные и бесчисленные народы, которые называются одним общим именем Самояди (Samoged) (то есть, так сказать, сами себя ядущие). У них имеется великое множество птиц и разных животных, каковы например соболя, куницы, бобры, горностаи, белки и в Океане животное Морж, о котором сказано выше, кроме того весь 669 (uess?), точно также белые медведи, волки, зайцы, джигетаи 670 (equivuodani), киты, рыба, по имени Семга (Semfi), и весьма многие другие. Эти племена не приходят в Московию, ибо они дики и избегают сообщества и сожительства с другими людьми. От устьев Щугура вверх по реке до Пояса (Poiassa), Артавиша 671 (Artavuische), Каменя (Cameni) и большого Пояса три недели пути 672. Подъем на гору Камень занимает три дня; спустившись с нее, можно добраться до реки Артавиша (Artavuischa), оттуда до реки Зибута 673, от нее в крепость Ляпин 674 (Lepin), от Ляпина до реки Сосвы 675 (Sossam). Живущие по этой реке называются Вогуличами. Оставив Сосву справа, можно добраться до реки Оби, которая начинается из Китайского озера. Через эту реку они едва могли переправиться в один день, да и то при скорой езде: ширина ее до такой степени велика, что [130] простирается почти до восьмидесяти верст. И по ней также живут народ Вогуличи и Югричи 676 (Ugritzschi). Если подниматься от Обской крепости 677 по реке Оби до устьев реки Иртыша, в который впадает Сосва 678, то это составить три месяца пути. В этих местах находятся две крепости Ером 679 (Ierom) и Тюмень, которыми управляют властелины, Князья Югорские, платящие (как говорят) дань великому Князю Московскому. Там имеется много животных и превеликое множество мехов.

От устьев реки Иртыша до крепости Грустины два месяца пути, отсюда до Китайского озера по реке Оби, которая, как я сказал, имеет в этом озере свои истоки, — более, чем три месяца пути. От этого озера приходят в весьма большом количестве черные люди, не владеющие общепонятной речью, и приносят с собою разнообразные товары, прежде всего жемчуга и драгоценные камни, которые покупают народы Грустинцы 680 и Серпоновцы. Эти последние получили имя от крепости Серпонова, лежащей в Лукоморье на горах за рекою Обью 681. С людьми же Лукоморья, как говорят, случается нечто удивительное, невероятное и весьма похожее на басню 682; именно говорят, будто каждый год, и притом в определенный день XXVII Ноября 683, который у Русских посвящен Св. Георгию, они умирают, а на следующую весну, чаще всего 684 к ХХІІІІ Апреля 685, наподобие лягушек 686, оживают снова. Народы Грустинцы и Серпоновцы ведут и с ними необыкновенную и неизвестную в других странах торговлю. Именно, когда наступает установленное время для их умирания или засыпания, они складывают товары на определенном месте; Грустинцы и Серпоновцы уносят их, оставив меж тем и свои товары по справедливому обмену; если те, возвратясь опять к жизни 687, увидят, что их товары увезены по слишком несправедливой оценке, то требуют их снова. От этого между ними возникают весьма частые споры и войны. Вниз по реке Оби, с левой стороны, живет народ Каламы, которые переселились туда из Обиовии и Погозы. Ниже Оби до Золотой старухи, где Обь впадает в Океан, находятся следующие реки: Сосва, Березва 688 и Данадим 689, которые все начинаются с горы Камень Большого Пояса и соединенных с нею скал. Все народы, живущие от этих рек до Золотой старухи, считаются данниками Государя Московского.

Золотая баба 690, то есть Золотая старуха 691, есть идол, находящийся при устье Оби, в области Обдоре, на более [131] дальнем берегу. По берегам Оби и по соседним рекам в окрестности расположено повсюду много крепостей, властелины которых (как говорят) все подчинены Государю Московскому. Рассказывают, или, выражаясь вернее, баснословят, что этот идол «Золотая старуха» есть статуя, в виде некоей старухи, которая держит в утробе сына, и будто там уже опять виден еще ребенок, про которого говорят, что он ее внук. Кроме того, будто бы она там поставила некие инструменты, которые издают постоянный звук наподобие труб. Если это так, то я думаю, что это происходит от сильного и непрерывная дуновения ветров в эти инструменты.

Река Коссин 692 вытекает из Лукоморских гор; при ее устьях находится крепость Коссин, которою некогда владел Князь венца (vuentza), а ныне его сыновья. Туда от истоков большой реки Коссина два месяца пути. Из истоков той же реки начинается другая река, Кассима 693, и, протекши чрез Лукоморию, впадает в большую реку Тахнин 694, за которой, как говорят, живут люди чудовищной формы; у одних из них, на подобие зверей, все тело обросло шерстью, другие имеют собачьи головы 695, третьи совершенно лишены шеи и вместо головы имеют грудь. В реке Тахнине водится также некая рыба 696 с головой, глазами, носом, ртом, руками, ногами и другими частями совершенно человеческого вида, но без всякого голоса; она, как и другие рыбы, представляет собою приятную пищу.[132]

Все то, что я сообщил доселе, дословно переведено мною из доставленного мне Русского Дорожника. Хотя в нем, по-видимому, и есть нечто баснословное и едва вероятное, как, например, сведения о людях немых, умирающих и оживающих, о Золотой старухе, о людях чудовищного вида и о рыбе с человеческим образом 697, и хотя я сам также старательно расспрашивал об этом и не мог узнать ничего наверное от какого-нибудь такого человека, который бы видел это собственными глазами (впрочем, они утверждали, на основания всеобщей молвы, что это действительно так), — все же мне не хотелось опустить что-нибудь, дабы я мог доставить другим более удобный случай к разысканию сих вещей. Поэтому я воспроизвел и те же названия местностей, которыми они именуются у Русских 698.

Латинскому слову Nasus соответствует русское Нос (Noss); этим именем они обычно называют мысы, вдающиеся в море наподобие носа 699.

Горы вокруг реки Печоры называются Земной пояс, то есть Пояс мира или земли. Ибо слово Пояс у Русских значить то же, что латинское cingulus. От озера Китай получил имя великий Хан 700 Китайский (de Chataia), которого Московиты называют Царь Китайский. Слово rex на Татарском языке звучит Хан.

Лукомории 701 — суть приморские лесистые местности; тамошние обитатели живут в них без всяких домов. Хотя составитель Дорожника сообщал, что весьма многие народы Лукомории подвластны государю Московскому, однако, раз вблизи находится Царство Тюмень, государь которого — Татарин и на их народном языке называется Царем Тюменским, то есть Царем в Тюмени 702, и он не так давно причинил большие уроны государю Московии, то вероятно, что эти племена, по причине соседства, подчинены скорее ему.

У реки Печоры, о которой упоминается в Дорожнике 703, есть город и крепость Папин или Папинов-город 704; жители его, имеющие отличный от русского язык, называются Папинами. За этой рекой простираются до самых берегов ее высочайшие горы, вершины которых вследствие непрерывных дуновений ветров совершенно лишены всякого леса и почти даже травы. Хотя они в разных местах имеют разные имена, однако вообще называются Поясом мира. На этих горах вьют гнезда Соколы-Герофальконы 705, о которых будет [133]сказано ниже, когда я буду излагать о Государевой охоте 706. Также растут там деревья кедры, около которых водятся самые черные Соболи. И во владении Государя Московского можно увидеть одни только эти горы, которые, вероятно, представлялись древним Рифейскими или Гиперборейскими. Так как они покрыты постоянными снегами и льдом, и перейти через них нелегко, то по этой причине область Энгронеланд совершенно неизвестна. Князь Московии Василий 707, сын Иоанна, некогда посылал через Пермию и Печору, для исследования местностей за этими горами и для покорения тамошних народов, двух Начальников из своих приближенных: Симеона Феодоровича Курбского, названного так по своей отчине и происходившего из Ярославского рода, и Князя Петра Ушатого 708. Из них Курбский, в мою бытность в Московии, был еще в живых и на мои расспросы об этом походе отвечал, что он потратил семнадцать дней на восхождение на гору и все-таки не мог перейти через верхушку горы, называемую на его родном языке Столп, то есть колонна 709. Эта гора простирается к Океану до устьев рек Двины и Печоры. Но довольно о Дорожнике.

(пер. А. И. Малеина)
Текст воспроизведен по изданию: Барон Сигизмунд Герберштейн. Записки о московитских делах. Павел Иовий Новокомский. Книга о московитском посольстве. СПб. 1908

© текст - Малеин А. И. 1908
© сетевая версия - Strori. 2014
© OCR - Андреев-Попович И. 2014
© дизайн - Войтехович А. 2001