Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

БАРОН СИГИЗМУНД ГЕРБЕРШТЕЙН

ЗАПИСКИ О МОСКОВИТСКИХ ДЕЛАХ

РЕЛИГИЯ.

С начала своего существования и до сего дня Руссия пребывает в Христианской вере Греческого исповедания. Митрополит ее имел некогда местопребывание в Киеве, потом во Владимире, а ныне в Москве. Первоначально Митрополиты каждые семь лет посещали Руссию, подчиненную власти Литовцев, и возвращались оттуда с собранными деньгами. Но Витольд не пожелал допускать этого в тех видах, чтобы его области не подвергались денежному истощенно. Поэтому, созвав епископов, он поставил особого митрополита, который имеет теперь свое местопребывание в Вильне, столице Литвы, и хотя он следует Римскому исповеданию, однако там заметно больше храмов Русского, чем Римского исповедания. Но и Русские митрополиты получают свое поставление от патриарха Константинопольского.

Русские открыто хвастаются в своих Летописях, что ранее Владимира и Ольги земля Русская получила крещение и благословение от Апостола Христова Андрея 243, который, согласно их свидетельству, прибыл из Греции к устьям Борисфена, приплыл вверх по реке к горам, где ныне находится Киев, и там благословил и крестил всю землю; поставил там свой крест и предсказал, что на том месте будет великая благодать Божия и много Христианских церквей. Затем оттуда добрался он до самых истоков Борисфена к большому озеру Волоку 244 и по реке Ловати спустился в озеро Ильмень; оттуда по реке Волхову, которая течет из этого озера, прибыл он в Новгород; отсюда по той же реке достиг он Ладожского озера и реки Невы (Heua), а затем моря, которое они именуют Варяжским (Vuaretzkoiae), а мы, на протяжении между Финляндией и Ливонией, — Немецким; плывя далее по морю, добрался он до Рима. Наконец, в Пелопоннесе он был распят за Христа Агом Антипатром. Так гласят их летописи.

Некогда Митрополиты, равно как и Архиепископы, избирались на соборе всех Архиепископов, Епископов, [41] Архимандритов и Игуменов монастырей. Изыскивали по монастырям и пустыням мужа более святой жизни и избирали его. Нынешний же государь, как говорят, обыкновенно призывает к себе определенных лиц и из их числа выбирает одного по своему усмотрению 245. В то время, когда я исполнял в Москве обязанности Посла Цесаря Максимилиана, Митрополитом был Варфоломей 246, муж святой жизни. Когда государь нарушил клятву, данную им и Митрополитом князю Шемячичу, и допустил нечто другое, что, по-видимому, являлось нарушением власти митрополита, то этот последний явился к государю и сказал ему: «Раз ты присвояешь всю власть себе, то я не могу отправлять своей должности». При этом он протянул ему посох, который носил наподобие креста, и отказался от своей должности. Государь принял немедленно и посох, и отказ от должности и; наложив на бедного митрополита цепи, тотчас отправил его на Белоозеро. Говорят, что он пребывал там некоторое время в оковах, однако впоследствии был освобожден и провел остаток своих дней в монастыре, в качестве частного лица 247. Преемником его в митрополии был некто Даниил, приблизительно XXX лет от роду, человек крепкого и тучного сложения, с красным лицом. Не желая казаться более преданным чреву, чем постам, бдениям и молитвам, он пред отправлением торжественного богослужения всякий раз окуривал лицо свое серным дымом для сообщения ему бледности, и, подделав таким образом себе бледность, он обычно являлся в подобном виде народу 248.

Есть также во владениях Московского государя еще два Архиепископа, в Новгороде, именно Магриций 249 (Magrici), и в Ростове, равно как и Епископы, Тверской, Рязанский, Смоленский, Пермский, Суздальский, Коломенский, Черниговский, Сарский. Все они подчинены Митрополиту Московскому. Они имеют свои определенные доходы от поместий и других чрезвычайных, как они выражаются, случайностей; замков же, городов или какого-нибудь мирского (как они называют) управления они не имеют; от мяса постоянно воздерживаются. Как я узнал, архимандритов в Москве только два, Игуменов же в монастырях очень много; все они избираются по усмотрению самого Государя, которому никто не дерзает противиться.

О способе избрания игуменов явствует из грамоты некоего Варлаама, Игумена Хутынского монастыря 250, основанного [42] в 7034 году; я выписал из этой грамоты только самое существенное. Прежде всего братия какого-нибудь монастыря бьют челом Великому князю, чтобы он выбрал достойного Игумена, могущего наставить их в божественном учении. Прежде, чем избранник будет утвержден Государем, он вынужден обязать себя клятвою и записью, что намерен жить в этом монастыре благочестиво и свято, по правилам святых отец; будет принимать всех Служителей по обычаю предков и с согласия старейшей братии; к каждой должности будет приставлять людей верных и о пользе монастыря будет пещись усердно; о всякого рода работах и важных делах будет рассуждать с тремя или четырьмя старцами, а по окончании этого обсуждения будет передавать дело всему Собору братии и с их общего приговора делать свое решение и постановление; он не будет жить отдельно роскошнее прочих, но будет постоянно трапезовать за одним и тем же столом с братиею и вкушать одинаковую с ними пищу; будет старательно собирать все годовые прибытки и доходы и без утайки откладывать их в монастырскую казну. Это он обещает соблюдать под страхом великого наказания, которое может наложить на него Государь, а также лишения должности. И сами старейшие из братии также обязывают себя клятвою, что будут соблюдать все вышесказанное и будут верно и со всяким тщанием повиноваться поставленному Игумену.

В белых (seculares) священников посвящают по большей части тех, кто долго служил при церквах в сане диакона. Во диакона же посвящают только состоящих в супружестве, отсюда и празднование свадьбы, и поставление в сан Диакона обычно устрояются вместе. Если же про невесту какого-нибудь диакона идет дурная слава, то его не посвящают во диакона, если он не возьмет себе жену безупречного поведения. По смерти супруги, священник совершенно отрешается от исполнения служения; если же он живет целомудренно, то может, наряду с прочими низшими служителями церкви, принимать участие в обеднях и других богослужениях, как служитель в хоре. Правда, раньше было в обычае, что вдовцы, живущие целомудренно, могли без всякого нарекания отправлять священнослужение. Но теперь укоренился обычай 251, что никто из вдовцов не допускается к совершенно священнослужения, если он не поступит в какой-нибудь монастырь и не будет там жить по уставу. [43]

Всякий вдовый 252 священник, вступающий во второй брак, что ни для кого не заказано, исключается из клира; точно также ни один священник не может ни отправлять священнослужения, ни крестить, ни исполнять никакой другой требы, иначе как в присутствии диакона 253.

Священники занимают в Церквах первое место. И всякий из них, прегрешивший каким-нибудь образом против религии или священнической должности, подлежит духовному суду. Если же его обвиняют за кражу или за пьянство, или если он впадет в какой-нибудь порок другого рода, то подвергается каре суда мирского, как они выражаются. Мы видели, как в Москве пьяные священники всенародно подвергаются бичеванию; при этом они жаловались только на то, что их бьют рабы, а не Боярин. Немного лет тому назад, некий наместник Государев велел удушить петлею священника, уличенного в краже. Митрополит пришел по этому поводу в негодование и доложил дело государю. Призвали наместника, и он ответил государю, что по древнему отечественному обычаю он повесил вора, а не священника. И после этого наместника отпустили безнаказанным.

Если священник жалуется пред мирским судьей, что его побил какой-нибудь мирянин (ибо всякого рода оскорбления и обиды подлежат светскому суду), то судья наказует священника, если случайно узнает, что он задел мирянина или причинил ему первый какую-нибудь обиду.

Священники содержатся обыкновенно на взносы прихожан, и им назначаются маленькие домики с полями и лугами, от которых они, наподобие своих соседей, снискивают себе пропитание или собственноручно, или при помощи слуг. Приношения им очень скудны; иногда церковные деньги отдаются в рост 254, по десяти со ста, и этот рост предоставляется священнику, чтобы не быть вынужденными кормить его на свой счет. Есть также некоторые, которые существуют щедростью князей. Во всяком случае, за исключением епископств и некоторых монастырей, нельзя найти много приходов, одаренных поместьями и вотчинами. Никакой приход, или священствование (sacerdotium), не поручается никому, кроме как священнику. Но в каждом храме имеется только один алтарь, и, по их мнению, каждый день можно отправлять на нем только одно богослужение. Весьма редко можно встретить храм без священника, [44] который обязан совершать богослужение только три раза в неделю.

Одеяние 255 у них почти такое же, как и у мирян, за исключением небольшой и круглой шапочки 256, которой они прикрывают выбритое место 257, надевая поверх большую шляпу против зноя и дождей; или они носят продолговатую шляпу из бобрового меха, серого цвета. Все они имеют палки, на которые опираются; палки эти называются Посохами (Possoch).

Как мы сказали, во главе монастырей стоят Аббаты и Приоры, первых из них они называют Архимандритами, а вторых Игуменами. Они имеют весьма суровые законы и [45] уставы, которые, впрочем, подверглись постепенному ослаблению и теперь забыты. Они не смеют пользоваться никакими утехами. Если у кого найдется арфа или другой музыкальный инструмент, тот подвергается весьма тяжкому наказанию. Мяса они не едят никогда. Все повинуются не только распоряжению государя, но и каждому Боярину, посылаемому от государя 258. Я был свидетелем, как мой пристав просил у некоего Игумена одну вещь; так как тот не давал ее немедленно, то пристав пригрозил ему побоями; услышав про это, Игумен тотчас же принес просимую вещь. Очень многие удаляются из монастырей в пустыню и строят там маленькие хижины, в которых селятся или по одному, или с товарищами; пропитание снискивают они от земли и с деревьев, то есть корни, а также древесные плоды. А называются они Столпниками. Столп на их языке значит то же, что латинское columna (колонна). Они поддерживают 259 столпами свои узкие, маленькие и приподнятые в высь домики.

Хотя Митрополиты, Епископы и Архиепископы никогда не едят мяса, однако, если они приглашают гостей-мирян или священников в ту пору, когда можно вкушать мясо, то они имеют то преимущество, что подают им за своим обедом мясо, а Архимандритам и Игуменам это запрещено 260.

Их Архиепископы, Епископы и Архимандриты носят черные и круглые клобуки (mitras); один только Епископ Новгородский носит, согласно с нашим обычаем, клобук белый и двурогий 261.

Повседневная одежда у Епископов такая же, как и у остальных монахов, за исключением того, что они носят иногда шелковое одеяние и в особенности черную мантию, которая со стороны груди 262 имеет по обоим бокам три белые каймы, извивающиеся наподобие текущего ручья, в знак того, что из сердца и уст их текут ручьи учения веры и благих примеров. Они ходят с палкой, на которую опираются, и которая на их языке именуется Посох, на подобие креста 263. Епископ Новгородский носит мантию белую. Епископы заняты только отправлением божественных служб и благочестивым охранением и распространением самой религии, управление же имуществом и другими общественными делами они поручают чиновникам (officialibus).

Они имеют в Святцах некоторых Римских Пап 264, которых почитают в числе святых; других же, которые [46] жили после знаменитого раскола, они проклинают за то, что те отступили от правил Апостолов, святых отец и семи Соборов, и называют их 265 еретиками и раскольниками, преследуя их 266 более сильной ненавистью, чем самих Магометан 267. Именно они говорят 268, будто на седьмом вселенском Соборе было решено, чтобы то, что было постановлено и определено на предшествующих, считалось и впредь непоколебимым, твердым и непреложным, и никому впоследствии нельзя ни назначать другого Собора, ни являться на него под угрозой анафемы; это они соблюдают весьма сурово. Был один Русский Митрополит 269, который по настоянию Папы Евгения явился на Собор 270, где и были соединены Церкви; но по возвращения в отечество он был схвачен, лишен всего имущества и ввергнут в темницу, откуда он в конце концов ушел.

Что между нами и ими есть разница в вере, это можно узнать из копии со следующей грамоты, которую Митрополит Русский Иоанн 271 послал к Папе 272, или, как они говорят, к Римскому Архиепископу:

«Я возлюбил славу твою, блаженнейший господине и отче, достойнейший Апостольского седалища и звания, который издали взираешь на наше ничтожество и бедность и осеняешь нас крылами любви, и с любовью приветствуешь нас, как своих, и вопрошаешь особенно о нашей вере истинной и православной, о которой и слыша даже ты удивился, как донес нам Епископ твоего блаженства. И так как ты — столь великий и такой благочестивый Святитель, поэтому я бедный приветствую тебя, почитая главу твою и целуя руки твои и рамена. Возрадуйся, и да осенит тебя всевышняя рука Господня, и да дарует всемогущий Господь тебе, духовным твоим и нам правило благое. Не знаю, от чего пошли ереси и отступления от истинного пути спасения и искупления, и не могу достаточно надивиться, кто из диаволов настолько зол и завистлив, настолько враждебен истине и такой противник взаимного благорасположения, что нашу братскую любовь отделил от всего Христианского совокупления, говоря, что мы не Христиане. Мы, конечно, сызначала познали вас Христианами по благословению Божию, хотя вы не соблюдаете во всем Христианскую веру и во многом разнитесь. Это я покажу от семи великих Соборов, на которых установлена и вполне утверждена православная и Христианская вера, на которых также, [47] словно на семи столбах, воздвигла себе жилище мудрость Божия. Кроме того, на этих семи Соборах все Папы признаны были достойными седалища Св. Петра, потому что мыслили заодно с нами. На первом соборе был Папа Сильвестр, на втором Дамас, на третьем Целестин, на четвертом блаженнейший Папа Лев, на пятом Вигилий, на шестом Оафаний, досточтимый муж и сведущий в Священном писании, на седьмом Св. Папа Адриан, который первый прислал Епископа Петра и Архимандрита монастыря святого (sanctae?) Савы, от чего впоследствии пошли между нами и вами раздоры, которые особенно распространились в древнем Риме (Rana?). И подлинно, есть много дурного, что свершается вами вопреки божественным законам и уставам; об этом мы и напишем немного любви твоей. Во-первых, о посте в субботу, соблюдаемом вопреки закону, во-вторых о великом посте, у которого вы отсекаете неделю, и в продолжение которого едите мясо и ради мясоястия привлекаете к себе людей. Точно также вы отвергаете тех священников, которые согласно с законом берут себе жен. Точно также тех, кто помазан пресвитерами при крещении, вы помазуете снова, говоря, что этого не подобает делать простым священникам, а одним только епископам. Точно также о неправом употреблении опресноков, которое явно указует на рабство или богопочитание Иудейское. И, что является верхом всех зол, вы начали изменять и извращать то, что утверждено Св. Соборами, говоря о святом духе, что он не только исходит от отца, но и от сына, и многое другое очень важное, о чем твое блаженство должно было бы донести Патриарху Константинопольскому, своему Духовному брату, и приложить все старание к тому, дабы наконец уничтожились эти заблуждения, и дабы мы были единодушны в согласии Духовном, как говорит святой Павел, поучая нас: «Молю вас, братия, во имя Господа ИИСУСА ХРИСТА, да одинаково мыслите и говорите, и да не будет в вас распря, будите же в разуме в том же утверждении в том же помысле». Об этих шести отступлениях мы написали вам, насколько могли, а потом и о другом напишем любви твоей. Ибо если дело обстоит так, как мы слышали, ты и сам с нами признаешь, что вами преступаются Правила святых Апостолов и установления семи великих Соборов, на которых были все ваши первые Патриархи и согласно говорили, что ваше слово суетно (?). А что вы явно согрешаете, [48] я изобличу теперь открыто. Во-первых, о посте в субботу, вы видите, что учили об этом Св. Апостолы, учение коих вы имеете, и в особенности блаженный Папа Климент, первый после святого апостола Петра, пишет так на основании постановлений Апостольских, как стоит в Правиле LXIIII, говоря о субботе: «Если найдется Церковник, который станет поститься в день Воскресный или субботний, кроме великой субботы, тот да извержется; если же это будет мирянин, то да будет лишен причастия и отлучен от церкви». Второе было о посте, который вы извращаете. Есть ересь Якобитов и Армян, которые в святой и великий пост едят молоко и яйца. Ибо какой истинный христианин дерзнет так делать и помышлять? Читайте Правила шестого великого Собора, на котором ваш Папа, Оафаний, запрещает это. Конечно, когда мы узнали, что в Армении и некоторых других местах едят в великий пост яйца и сыр, то тотчас приказали нашим, чтобы они воздерживались от подобной пищи и всякой жертвы демонской; если кто не воздержится от этого, то да будет отлучен от Церкви; если же это священник, то да будет отрешен от служения. Кроме того, есть третье величайшее заблуждение и прегрешение о супружестве священников, именно: вы отказываетесь принимать тело Господне от тех, кто имеет жен. Между тем святой Собор, который был в Гангре, пишет в четвертом Правиле: «Кто уничижает священника, имеющего жену согласно с законом, и говорит, что из рук его не подобает принимать Святые Тайны, да будет проклят (anathema)». Точно также Собор говорит: «Всякий диакон или священник, отпускающий собственную жену, да будет лишен сана». Четвертое прегрешение было помазание, или конфирмация. Не говорится ли везде на Соборах: «Исповедую едино крещение во оставление грехов?» Итак, если крещение едино, то будет и единое помазание, и сила Епископа точно такая же, как и у священника. Пятое заблуждение об опресноках, и это заблуждение, как я покажу, есть начало и корень всей ереси. И хотя для этого необходимо было бы привлечь много мест от писания, однако я сделаю это в другое время, а в настоящее время скажу только вот что: «Так как опресноки творятся Иудеями в воспоминание их освобождения и бегства из Египта, мы же, раз сделались Христианами, никогда не работали Египтянам, и нам повелено не исполнять подобных [49] постановлений Иудейских о субботе, опресноках и обрезании. И если кто последует чему-нибудь одному из этого, то, как говорит святой Павел, обязан исполнить весь закон. Поэтому тот же Апостол говорит: «Братия, я приял от Господа то, что и передал вам; ибо Господь в ту ночь, в которую был предан, приял хлеб, благословил, освятил, преломил и дал святым ученикам, говоря: Приимите и ядите и пр.». Разбери, что я говорю. Апостол не сказал: «Господь, прияв опресноки», а хлеб. Таким образом в то время и опресноков не было, и пасха не совершалась, и Господь не вкушал тогда Пасхи Иудейской, дабы дать опресноки Апостолам; это становится вероятным потому, что Иудейская Пасха творится и вкушается стоя, чего не было на вечери Христовой, как гласит Писание: «Когда они (?) возлежали с двенадцатью», или: «И ученик возлег на грудь его на вечери». Да и в его собственных словах: «Желанием возжелал есть сию Пасху с вами» он разумеет не Иудейскую пасху, которую всегда ранее вкушал с ними. И когда он говорит: «Сие творите в мое воспоминание», он не налагает на них необходимости свершать сие так, как если бы это была Пасха Иудейская. И при словах: «Вот хлеб, который я даю вам», он дает им не опресноки, а хлеб; также и в обращения к Иуде: «Кому я дам хлеб, омокнув его в солило (sal), тот предаст меня». Если же вы приводите такое основание, что мы де справляем на опресноках потому, что в божественном нет ничего земного или смешения, то почему забыли вы о божестве и следуете обряду Иудейскому, блуждая в ереси самого Юлиана, Махумета и Аполлинария Лаодикейского, и Павла Сирина Самосатского, и Евтихия, и Диастерия 273, и других извращеннейших еретиков, которые были на шестом соборе и исполнены Духа диавольского? Наконец, шестое заблуждение о Духе святом. Именно, как вы говорите: «Верую в Бога отца и сына и святого духа, который исходить от отца и сына?» Подлинно, удивительно и страшно сказать, что вы дерзаете извращать веру, так как сызначала по всему миру во всех Христианских церквах согласно поется: «Верую в духа святаго и Господа животворящаго и от отца исходящяго, который с отцом и сыном спокланяем и спрославляем». Итак, почему вы не говорите, как и все другие Христиане, но выставляете прибавления и приводите новое учение? Меж тем Апостол говорит: «Если кто будет [50] благовествовать вам кроме того, что мы сказали, да будет проклят». О если бы вы избежали этого проклятия! Трудно и страшно изменять и прелагать писание Божие, сложенное святыми. Вы не знаете, как велико сие заблуждение, Ведь вы приводите две власти, две воли и два зачала о святом духе, низлагая и умаляя его честь, и согласуетесь с ересью Македония (Machidoniae), чего да не будет. Творю мольбу и припадаю к священным стопам твоим: да отстань от подобных заблуждений, которые существуют среди вас, и всего более воздерживайся от опресноков. Хотел я также написать нечто об удавленных и нечистых животных и о монахах, ядущих мясо, но об этом напишу (если Богу будет угодно) впоследствии. Но прости во имя величайшей любви, что я написал тебе об этом. А должно ли далее делать то, что делается, вопроси писание, и обретешь. Прошу тебя, Господине, напиши к Господину нашему, патриарху Константинопольскому, и к святым Митрополитам, которые имеют в себе слово жизни и, как светил, сияют в мире. Ибо может статься, что Бог чрез них взыщет, исправит и восстановит от подобных заблуждений. Потом же, если тебе угодно будет, отпишешь и мне меньшему среди всех других. Приветствую тебя я, Митрополит Русский, и всех подвластных тебе клириков и мирян. Приветствуют тебя также со мною Св. Епископы, Монахи и Цари, великие люди. Благодать святого духа да будет с тобою и со всеми твоими. Аминь.

СЛЕДУЮТ ПРАВИЛА 274 НЕКОЕГО ИОАННА МИТРПОЛИТА, НАЗВЫВАЕМОГО ПРОРОКОМ, КОТОРЫЕ Я ПОЖЕЛАЛ ПРИБАВИТЬ ЗДЕСЬ ХОТЬ ВКРАТЦЕ, ТАК КАК МОГ ДОСТАТЬ ИХ ЛИШЬ НА КОРОТКОЕ ВРЕМЯ.

Мальчики 275, в случае необходимости, могут быть окрещены без священника. Животных, птиц, растерзанных птицами или зверями, не подобает есть; если же кто будет их есть, или будет служить на опресноках, или в четыредесятницу будет употреблять в пищу мясо, или пить кровь животных, те подлежат исправлению.

Удавленных птиц и животных есть не подобает.

Русским не возбранно в случае нужды есть с Латинянами, но отнюдь не подобает слушать службу вместе с ними. [51]

Русским подобает обращать к истинной вере всех Латинян, неправильно крещенных, потому что они не погружены совсем в воду; в случае же обращения их, не подобает тотчас давать им Причастие, так же, как и Татарам, и другим, разнящимся с ними в вере 276.

Старые образа и доски, на которых происходит освящение Даров, сжигать нельзя, но надо зарывать их в огородах (hortis) или в другом почетном месте, чтобы они не подверглись поношению или бесчестью.

Если ты будешь строить дом на священном месте 277, то место, где был алтарь, должно оставаться пустым.

Супруга, вступившего в монастырь, можно посвящать в священство, если жена его выйдет за другого.

Дочь князя не подобает выдавать замуж за такого, кто причащается от опресноков и вкушает нечистое.

Священники в зимнее время могут носить исподнее платье из шкур животных, которых они употребляют в пищу.

Не бывшие у исповеди и не возвращающие чужого имущества не должны допускаться к причащению.

Священники и монахи не должны присутствовать на свадьбах во время плясок 278.

Если священник заведомо 279 обвенчает лицо, вступающее уже в третий брак 280, то должен лишиться сана.

Мать, желающая окрестить детей, не могущих соблюдать поста, должна поститься за них.

Если муж, оставив первую жену, возьмет другую, или если жена выйдет за другого, то их нельзя допускать к причастию, если не вернутся к браку.

Никого не подобает продавать иноверцу.

Кто заведомо ел с Латинянами, должен быть очищен очистительными молитвами.

Жена священника, плененная неверными, выкупается и снова принимается в супружество, потому что претерпела насилие.

Купцы и путники, ходящие в Латинские страны, не лишаются причащения, но допускаются к нему, примирившись с церковью чрез некоторые покаянные молитвы.

В монастыре нельзя устраивать пиршеств, допуская на них женщин.

Брак должно свершать только всенародно в Церквах. [52]

СЛЕДУЮТ ВОПРОСЫ НЕКОЕГО КИРИЛЛА 281 К ЕПИСКОПУ НОВГОРОДСКОМУ НИФОНТУ.

Что если человек, после причастия, изблюет от чрезмерного употребления пищи или питья? ОТВ. Пусть кается и постится сорок дней. Если это случится не от пресыщения, а от тошноты, то XX дней; если же от другой ничтожной причины, то менее. Священник, совершающий что-нибудь подобное, должен XL дней воздерживаться от богослужения и поститься; если же это случится от другой ничтожной причины, то он постится неделю, воздерживаясь особенно от меда, мяса и молока. Если же он изблюет на третий или четвертый день после причащения, то да подвергнется покаянию. Если же кто-нибудь изблюет Св. Тайны, то должен каяться сто двадцать дней; если же изблюет в немощи, три дня; изблеванное же должен выжечь огнем и прочесть сто Псалмов; если же собака пожрет изблеванное, то он должен поститься сто дней.

Если глиняные или деревянные сосуды подвергнутся осквернению, то что надлежит делать? О. Должны быть очищены очистительными молитвами.

Что должно делать для души усопшего? О. Должно дать одну гривну за пять Обеден с курениями, хлебами и вареной пшеницей, которая именуется Кутия. Но вино священник должен иметь собственное.

Что если я в течение восьми дней не дам ничего есть немощному монаху, приявшему Схиму (Seraphica veste induto)? О. Это сделано хорошо, потому что он был в чине Ангельском.

Что если Латинянин захочет приступить к русскому закону? О. Пусть он ходит в нашу церковь VII дней; да наречется ему новое имя; да читаются набожно каждый день в его присутствии четыре молитвы; пусть затем он омоется в бане, семь дней воздерживается от мяса и молочного, а на восьмой день, вымывшись, пусть придет в церковь. Над ним должны быть прочитаны четыре обычные молитвы, его облекают в чистое одеяние, на голову ему возлагают венец или венок, он помазуется миром, в руки ему дается восковая свеча; в продолжение Обедни он причащается и затем считается за нового христианина. [53]

Можно ли по праздничным дням убивать птиц, рыб или других земноводных животных? О. В день Воскресный (Dominico), так как это — день праздничный, человек должен идти в церковь, но, если того требует нужда человеческая, то можно убивать.

Можно ли сохранять на весь год Дары, освященные в неделю Ваий (Palmarum)? О. Они должны храниться в чистом сосуде; давая же их немощному, священник должен влить немного вина.

Можно ли прибавлять воду к вину, причащая немощного? О. Достаточно 282 одно только вино.

Можно ли давать Причастие больным беснующимся и безумным? О. Причастие должно коснуться только их уст.

Можно ли священнику, у которого родила жена, читать над ней молитвы, как это делается над женами мирян? О. Нет, ибо в Греции этого обычая не соблюдается, разве только нельзя найти другого священника.

Что следует есть в день Воздвижения Св. Креста? О. Монахи не должны есть рыбы; миряне же, поцеловавшие в этот день Св. Крест, могут есть мясо, если только это не придется на пятницу или среду.

Можно ли священнику, спавшему ночью с женою, утром входить в церковь? О. Пусть прежде омоет ту часть, которая находится под пупком, и тогда да входит в церковь. Он может читать Евангелие, но приближаться к алтарю или служить запрещается. Но если священник пожелает служить в Воскресенье и во Вторник, то он может в Понедельник спать с женою, и так далее.

Можно ли давать Причастие не имеющему жены? О. Да, лишь бы только он весь великий пост не сходился с чужой женой или со скотом.

Следует ли причащать младенцев после крещения? О. Их можно причащать в храме в то время, как свершается служба, или поются вечерние молитвы.

Какого рода пищу должно вкушать в великий пост? О. В воскресные и субботние дни рыбу, а в остальные Икру, то есть рыбьи внутренности.

В великую (maiori) неделю монахам подобает вкушать мед и пить квас, то есть кислую воду.

Сколько свечек надо зажигать при освящении Кутьи? О. За души усопших две, а за здравие 283 живущего три. [54]

Как надо приготовлять Кутью? О. Взять три части вареной пшеницы, а четвертую риса (pisis), бобов и гороха, также вареных, приправить медом и сахаром, прибавить также и других плодов, если они есть. Кутью же эту, по окончании похорон, должно вкушать в церкви.

Когда следует крестить Болгар, Половцев и Чудь? О. Если они предварительно будут поститься сорок дней, и над ними будут прочитаны очистительные молитвы; если же это будет Славянин 284, то он должен поститься только восемь дней. При крещении ребенка священнику следует хорошенько подвязать рукава, чтобы, при погружении ребенка, на платье его не осталось чего-нибудь от воды крещения. Родильница же не должна входить в церковь сорок дней после родов.

Следует ли причащать женщину после месячного очищения? О. Нельзя причащать, если она прежде не омоется.

Можно ли входить в жилище родильницы? О. В то место, где родила женщина, никому нельзя входить до трех дней. Ибо как другие нечистые сосуды следует старательно мыть, так и это жилище должно быть прежде очищено молитвами.

Следует ли погребать 285 после заката солнца? О. Когда солнце уже закатилось, никого нельзя погребать, ибо это — венец мертвых видеть солнце ранее погребения. Весьма велика заслуга того, кто хоронит 286 кости умерших и старые образа.

Можно ли супругу принимать Причастие около праздника Пасхи? О. Если только он в четыредесятницу не спал с женою. Так же, если кто в день Пасхи коснется зубами яйца, или у кого из десен будет течь кровь, то он должен в этот день воздержаться от причастия.

Можно ли мужу в следующую после причащения ночь спать с женою? 287 О. Можно. Однако, если жена зачнет в Пятницу, Субботу и Воскресенье ребенка порочного нрава, то родители должны подвергнуться покаянию. Если же родители будут знатными и именитыми людьми, то пусть заплатят несколько гривен священнику, дабы он молился за них.

Если случайно будет брошена на землю разорванная бумага, которая содержала что-нибудь из священного писания, то можно ли ходить по этому месту? О. Нет.

Можно ли употреблять в пищу молоко какой-нибудь коровы в тот же день, как она отелилась? О. Нет, так как оно смешано с кровью, а спустя два дня можно. [55]

Когда можно отрешить кого-нибудь от священнослужения? О. Если священник, пылая во время поста любовью к какой-нибудь женщине и всунув ей в рот язык, воспламененный похотью, прольет затем детородное семя, то должен воздерживаться от богослужения целый год; если же он совершит что-нибудь подобное до священства, то его не следует поставлять в священники.

Если же в подобном прегрешении и позоре признается мирянин, то в этот год он не должен причащаться.

Следует ли поставлять в священный сан того, от кого какая-нибудь женщина зачала только после одного соития? О. Редко зачинают после первого соития; если же он сойдется с ней десять раз, то его посвящать нельзя.

Кроме того, если кто растлит девушку или при первом соитии с своей женой, заметит, что она лишена невинности, то его также нельзя поставлять во священники.

Какому покаянию подвергнуть того, кто развелся? О. Его должно постоянно отстранять от Причастия, которое можно даровать ему только на смертном одре.

Можно ли кому-нибудь при жизни справлять заупокойные службы за спасение своей души? О. Можно.

Может ли супруг помогать супруге при совершении покаяния? О. Не может, так же, как и брат брату.

Должен ли священник отправлять богослужение в тот день, когда он хоронил мертвого и лобызал его? О. Не должен.

Должно ли причащать родильницу в безнадежном положении? О. Лишь бы только она была унесена из того места, где разрешилась, и была вымыта.

Можно ли иметь общение с женою в том месте, где находятся образа святых? О. Разве, приступая к жене, ты не снимаешь креста с шеи? Равным образом и в чертоге нельзя совокупляться при образах, если они не будут хорошо заперты и закрыты.

Можно ли тотчас после обеда или ужина, пред отходом ко сну, молиться в церкви? О. Что лучше, спать или молиться?

Может ли священник без священного одеяния посетить больного и дать ему Причастие? О. Может.

Как надо вступать в брак? О. Желающий вступить в брак должен воздерживаться от других женщин сорок или по меньшей мере восемь дней. [56]

Надо ли каяться женщине, которая выкинула? О. Женщина, выкинувшая в пьяном виде, а не от какой-нибудь случайности, должна принести покаяние. Точно также, если женщина даст своему мужу, чтобы он любил ее, выпить той воды, которой она мылась, то она должна поститься шесть недель.

Должно ли употреблять в пищу мясо и молоко той коровы, с которой совокуплялся человек? О. Все могут употреблять это в пищу, кроме самого развратника.

Может ли женщина для того, чтобы зачать, прибегать к совету старух? О. Женщины, прибегающие для того, чтобы зачать, к совету и зельям старух, а не обращающиеся скорее к священникам, чтобы те помогли им своими молитвами, должны каяться шесть недель и заплатить священнику три гривны. Если же пьяный ударит беременную женщину, так что она выкинет, то он должен каяться полгода. И повивальным бабкам должен быть возбранен вход в храм восемь дней, пока они не очистятся молитвами.

КРЕЩЕНИЕ.

Крещение свершается следующим образом. По рождении младенца, вскоре призывают священника, и он, стоя перед дверью покоя, в котором пребывает родильница, читает известные молитвы и нарекает имя ребенку. Потом обыкновенно на XL-й день, если бы ребенок случайно хворал 288, его приносят в церковь и крестят, причем он трижды весь погружается в воду; иначе они не считали бы его окрещенным. Затем он помазуется елеем, который освящен 289 на страстной неделе; наконец он помазуется, как они говорят, миррою. Вода же крещения освящается для каждого младенца отдельно и тотчас после крещения выливается за дверью храма. Крестят младенцев всегда в храме, если только ребенок не из очень отдаленной от церкви местности, или если ему не может повредить холод; равным образом никогда не берут для крещения теплой воды, кроме разве немощных младенцев. Восприемники назначаются по воле родителей, и всякий раз как они, повторяя за священником определенные слова, отрицаются от диавола, они столько же раз плюют на землю. Волосы младенцу стрижет также священник и закатывает их в воск и кладет в храме на определенном месте. Они не употребляют ни соли, ни слюны с прахом. [57]

СЛЕДУЕТ БУЛЛА ПАПЫ АЛЕКСАНДРА, ПОДРОБНО ОБЪЯСНЯЮЩАЯ КРЕЩЕНИЕ РУССКИХ 290.

Александр Епископ, раб рабов Божиих, в вечное воспоминание о нижеследующем деле. Высота божественного совета, его же не может постигнуть разум человеческий, по существу неизмеримой своей благости всегда плодотворящая вновь на спасение рода человеческого, являет и обнаруживает это во время благоприятное и удобное и в тайне сокровенной, ведомой одному Богу: да знают люди, что за свои заслуги так же, как и сами собою, они не могут ничего достигнуть, но их спасение и всякий дар благодати исходит от самого всевышнего Бога и отца светов. Поистине не без великой и духовной радости сердца нашего узнали мы, что некоторые Русские в княжестве Ливонском и другие, живущие по Греческому закону, но все же, впрочем, исповедующие Христианскую веру, которые обитают в городах и епископствах: Виленском и Киевском, Луцком и Медницком 291 (Mednicensem, Минском?) и в других местах того же княжества, содействием духа святого просветились и желают, и вознамерились совершенно изгнать из своих помыслов и сердец некоторые заблуждения, которые они соблюдали доселе, живя по Греческому закону и обычаю, и принять единство веры Католической и Латинской Римской Церкви, и жить по закону той же Латинской и Римской церкви. Но так как они были крещены по Греческому обряду, то есть в третьем лице, и так как некоторые утверждают, что они должны креститься снова, то упомянутые лица, которые жили доселе и поныне живут по Греческому закону, отвергают и отказываются принимать снова крещение, говоря, что они раньше были крещены по закону. Мы же, в силу вверенной нам свыше, хотя и недостаточно заслуженной, пастырской обязанности, желаем всех вверенных нам овец привести к истинной овчарне (ovile) Христовой, чтобы стал из них единый пастырь и единая овчарня, и чтобы святая Католическая церковь имела членов не различных, не разногласных и не разнящихся с главою своею, а согласных. Поэтому мы обратили внимание, что от блаженной памяти предшественника нашего, Папы Евгения четвертого, на устроенном им во Флоренции соборе, на котором присутствовали единомыслящие с Римскою церковью Греки и Армяне, было определено, чтобы существовала такая форма сего [58] таинства Крещения: «Я крещаю тебя во имя отца и сына и святого духа, аминь», и также истинное крещение свершается чрез следующие слова: «Да крещается такой-то раб Иисуса Христа во имя отца и сына и святого духа», или: «Крещается моими руками такой-то во имя отца и сына и святого духа». Так как главная причина, по которой крещение имеет силу, есть святая троица, служитель же, который внешне преподает таинство, есть только орудие, то, если акт, который исполняется через его служение, происходит с призыванием им святой троицы, таинство осуществляется, а потому для подобного таинства, преподанного таким образом, т. е. в третьем лице, не существует необходимости повторения. Зрело обсудив это также с нашими братьями, во имя Апостольской власти, переданной нам и другим Римским Первосвященникам от самого Иисуса, Господа нашего, чрез блаженного Петра (которому и преемникам его Апостольства вверил он точное отправление служения), мы настоящей грамотой определяем и объявляем, что все и каждый, крещенные так — в третьем лице — и желающие перейти от Греческого закона к закону и обряду Латинской и святой Римской церкви, будут принимаемы просто, без всякого противоречия или даже обязательства, или принуждения, что они должны креститься вторично; вместе с тем обращаем их внимание на то, что, раз они привыкли и в других случаях соблюдать установленные в восточных церквах обряды, они могут их исполнять и впредь, если только эти обряды не заключают еретической порочности; но во всяком случае они должны предварительно произнести отречение от всех заблуждений и Греческих обрядов, отступающих от Латинской и Римской церкви и ее закона и святых уставов. И, во имя благоутробия и милосердия Господа нашего, мы увещеваем всех и каждого, кто крещен вышеуказанным способом и живет по Греческому закону, чтобы они отреклись от всех заблуждений, которые соблюдались ими доселе согласно Греческому обычаю и закону, и которые отступают от беспорочной и святой Католической, Латинской и Римской церкви и утвержденных постановлений ее святых отец, и чтобы восхотели, ради спасения своих душ и познания истинного Бога, прилепиться к той же Католической церкви и ее спасительным правилам. А чтобы их святое намерение не могло быть кем-нибудь задержано, то мы теперь же поручаем и вверяем, в силу святого послушания, досточтимому брату нашему Епископу Виленскому, чтобы он сам или чрез [59] другого, или также чрез других светских Прелатов, священнослужителей или проповедников, или ученых и честных людей из братьев миноритов и других пригодных лиц, кому он сочтет нужным поручить это, — принимал и допускал к единению с вышеназванной Латинской церковью и отречению от подобных заблуждений всех и каждого, крещенных таким образом и восхотевших придти к единению с вышеназванной Латинской церковью и отречься от подобных заблуждений. И вместе с тем настоящей грамотой как ему, епископу Виленскому, так и тем, которому или которым он сочтет нужным, в случае надобности, поручить это, уступаем полную и свободную возможность и силу, на основании упомянутой Апостольской власти, каждого из упомянутых выше лиц, возвращающихся таким образом после прегрешений, в которые они впали вследствие соблюдения вышеупомянутых заблуждений, и после происходящей отсюда еретической порочности, — освобождать от приговора к отлучению и других церковных взысканий и наказаний, кои они вследствие этого каким бы то ни было образом навлекут на себя, а также налагать на них, сообразно со степенью вины, спасительное покаяние и принимать другие меры, необходимые в описанных выше случаях. Но так как, может быть, оказалось бы трудным сообщить настоящую нашу грамоту в каждое из тех мест, где она понадобится, то мы желаем и тою же Апостольскою властию определяем, чтобы точной копии с этой грамоты, за подписью какого-нибудь публичного нотария и с скреплением печатью вышеупомянутого Виленского или другого какого епископа, или духовного прелата, оказано было на суде и вне его и вообще повсюду, где она будет предъявлена или показана, такое же доверие, какое было бы оказано самому подлиннику этой грамоты, если бы он был предъявлен и показан, без всякого препятствия со стороны постановлений и распоряжений апостольских и без прочего какого бы то ни было противодействия. Итак ни одному положительно человеку да не будет позволено нарушать сию страницу нашего постановления, объявления, увещания, поручения, распоряжения, соизволения, желания и определения, или с безрассудным дерзновением противиться ей. Если же кто замыслит посягнуть на это, то пусть знает, что подвергнется гневу всемогущего Бога и блаженных апостолов его Петра и Павла. Дано в Риме у Св. Петра. В год воплощения Господня тысяча пятьсот первый, двадцать третьего августа, в девятый год нашего Первосвященства. [60]

ИСПОВЕДЬ.

Хотя исповедь 292 и полагается по их уставу, однако простой народ думает, что это дело Князей, и что она, преимущественно, приличествует знатным господам и более именитым мужам. Исповедуются около праздника Пасхи с великим сердечным сокрушением и благоговением. Исповедующий вместе с исповедующимся становятся по средине храма с лицом обращенным к какой-нибудь иконе, нарочно для этого поставленной. Затем, по окончании исповеди и наложении, сообразно с качеством греха, покаяния, они неоднократно покланяются перед этой самой иконой, осеняя знамением креста чело и грудь и, наконец, с громким стенанием восклицают: «ИИСУСЕ ХРИСТЕ, сыне Божий, помилуй нас!» Ибо эта молитва у них общепринятая. Некоторым в качестве покаяния назначаются посты, другим — некоторые определенные молитвы (ибо молитву Господню знают весьма немногие 293); некоторых, свершивших какой-нибудь более тяжкий грех, они омывают водою. Именно в праздник Крещения Господня они черпают проточной воды и, освятив ее, хранят целый год в храме для очищения и омовения более тяжких прегрешений. Далее, грех, свершенный в день Субботний, они считают более легким и налагают за него менее покаяния. Существуют очень много причин и притом весьма ничтожных, из-за которых запрещается у них вход в церковь, однако не допущенные становятся обычно у дверей и окон храма и оттуда видят и слышат священнодействие так же, как если бы они были в храме.

Тот, кто будет спать с женою своею и после определенного времени не омоется, не дерзает в тот день вступать в храм 294.

ПРИЧАЩЕНИЕ.

Причащаются они под обоими видами, соединяя хлеб с вином, или тело с кровью 295. Священник берет лжицею частицу из чаши и подает ее причащающемуся. Всякий может принимать тело Господне столько раз в году, сколько ему будет угодно, но под условием предварительной исповеди; впрочем, они имеют и установленное для того время, именно около праздника Пасхи. Они дают причастье семилетним детям, говоря, что тогда человек может грешить. Если [61] ребенок будет немощен или случайно начнет отходить, так что он не в состоянии будет приять от хлеба, то ему вливают каплю из чаши. Св. Тайны освящаются для причастия только во время богослужения, для немощных же они освящаются в Четверг на страстной (maiori) неделе и сохраняются весь год. А когда это будет нужно, священник берет оттуда частицу, которую полагает в вино, и хорошо смоченную дает больному, затем он прибавляет немного теплой воды 296.

Ни один из монахов и священников не отправляет Канонические, как они называют, часы иначе, как имея пред собою 297 образ, и к нему всякий прикасается только с великим благоговением. Тот, кто выносит образ в народ, высоко поднимает его рукою, и все проходящие усердно чтут его с открытой головой, знаменуя себя крестом и кланяясь. Евангельские книги они полагают только в почетных местах, как священную вещь, и не прикасаются к ним руками, если раньше не осенят себя крестом и не выкажут им почета обнажением и наклонением головы, затем только берут их в руки с величайшим благоговением. Также и хлеб 298 [62] прежде, чем он будет по нашему обычаю освящен обычными словами, они несут по церкви и с молитвенными словами благоговейно преклоняются перед ним.

ПРАЗДНИЧНЫЕ ДНИ.

Более именитые мужи чтут праздничные дни тем, что по окончании богослужения устрояют пиршество и пьянство и облекаются в более нарядное одеяние, а простой народ, слуги и рабы по большей части работают, говоря, что праздничать и воздерживаться от работы есть дело господское. Граждане и ремесленники присутствуют за богослужением, по окончании которого возвращаются к работе, считая, что заняться работой более почетно, чем попусту терять достаток и время в питье, игре и тому подобных делах. Человеку простого звания (vulgo et plebi) воспрещены напитки — пиво и мед, но все же им позволено пить в некоторые более торжественные дни, как например: Рождество Господне 299, праздник Пасхи, Пятидесятницу и некоторые другие, в которые они воздерживаются от работы, конечно не из набожности (divinum cultum), а скорее для пьянства 300.

Праздник Троицы они справляют в Понедельник во время праздника Пятидесятницы. В восьмой же день Пятидесятницы — праздник всех Святых. А день Тела Христова 301, как это в обычае у нас, они не чтут.

При клятвах и ругательствах они редко употребляют имя Господне 302, а когда клянутся, то подтверждают слова или обещания целованием креста. Ругательства их общепринятые наподобие Венгерских: «Пусть собака спит с твоей матерью» и пр.

Всякий раз 303 как они осеняют себя знамением креста, они делают это правой рукой так, что как бы уколом прикасаются сперва к челу, потом к груди, затем к правой и, наконец, к левой стороне, образуя таким образом крест. А если кто-нибудь водит рукою иначе, то они считают его не за единоверца, но за иностранца; так я помню, что они обозвали этим именем меня и бранили, когда я не знал об этом обряде и водил рукою иначе. [63]

ЧИСТИЛИЩЕ.

Они вовсе не верят в чистилище 304, но говорят, что у каждого усопшего есть свое место по его заслугам, причем для благочестивых оно назначено светлое, вместе с милостивыми ангелами, а для нечестивцев — темное, покрытое густым мраком, вместе с страшными ангелами 305; здесь они ожидают последнего суда; по месту и милостивым ангелам души познают благодать Божию, всегда желая последнего суда, а другие наоборот. И они полагают, что душа, отделенная от тела, не подлежит наказаниям, ибо если душа осквернила себя, находясь в теле, то она и искуплению должна подвергнуться вместе с телом. Что же касается того, что они совершают заупокойную службу по умершим, то они веруют, что этим возможно вымолить и добиться для душ более сносного места, находясь в котором они могли бы легче ожидать будущего суда. Святою водою никто не кропит себя сам, а может получить окропление только от священника. Кладбищ для погребения тел они не освящают, ибо говорят, что земля сама освящается помазанными и освященными телами, а не тела землею.

ПОЧИТАHИE СВЯТЫХ.

Среди святых они особенно чтут Николая Барского 306 (Ваrensem) и ежедневно рассказывают об его многочисленных чудесах; привожу одно из них, которое случилось немного лет тому назад. Некий Михаил Кизалецкий, муж знатный и храбрый, преследовал в одном столкновении с Татарами некоего именитого Татарина, убегавшего от него; не будучи в состоянии догнать его на быстром скаку, он сказал: «Николай, доведи меня до этой собаки 307». Татарин, слыша это, в ужасе восклицает: «Николай, если он догонит меня с твоею помощью, то ты не совершишь никакого чуда; если же меня, чуждого твоей вере, ты спасешь невредимым от его преследования, то велико будет имя твое». Говорят, что лошадь Михаила остановилась, и Татарин ускользнул; а затем будто бы этот Татарин за свое спасение приносил каждый год, пока был жив, Николаю 308 известное количество мер меда и столько же мер посылал Михаилу также в память своего освобождения, присоединив к этому и почетное платье из Куньего меха (pellibus Madauricis). [64]

ПОСТ. 309

В Четыредесятницу они постятся семь недель подряд. В первую, которая у них называется Сырною, то есть, так сказать, имеющею прикосновение к сыру (caseacea), они вкушают молочное; во все же последующие недели они (кроме путешествующих) воздерживаются даже от рыбы. Некоторые принимают пищу только по Воскресеньям и Субботам, а в остальные дни воздерживаются от всякой пищи. Некоторые точно также принимают пищу по Воскресеньям, Вторникам, Четвергам и Субботам, и воздерживаются в остальные три дня. Есть очень много и таких, которые в Понедельник, Среду и Пятницу довольствуются куском хлеба с водою 310. Остальные посты в году они соблюдают не так строго; постятся же они, начиная с восьмого дня по Пятидесятнице, когда приходится у них праздник всех Святых, до праздника Петра и Павла, и этот пост называется Петровским. Затем у них есть пост Пресвятой Девы, с первого Августа до Успения Марии. Точно также пост Филиппа, в продолжение шести недель пред рождением Христа; а именуется этот пост Филипповым потому, что, согласно их Календарю, начало его приходится на день Филиппа 311. Если, наконец, праздник Петра и Павла, а также Успения, придется на Среду или Пятницу, то тогда и в этот день они не вкушают мяса. Они не чествуют постом кануна ни одного святого, кроме усекновения главы Св. Иоанна, которое справляют ежегодно XXIX Августа. Если, наконец, в великом посту четыредесятницы 312 случится какой-нибудь торжественный день, как например 313 Благовещения Марии, то они тогда употребляют в пищу рыбу. На Монахов же наложены посты гораздо более строгие и тяжелые, и им надо довольствоваться Квасом, то есть кислым питьем, и водою, смешанною с закваскою. И священникам в это время запрещены медвяное питье и пиво, хотя теперь все законы и уставы все более и более падают и нарушаются. Помимо поста, они вкушают мясо в Субботу, а в Среду воздерживаются.

Учители, которым они следуют 314, суть: Василий великий, Григорий и Иоанн Хризостом, которого они называют Златоуст, то есть «золотой рот». Проповедников у них нет. По их мнению, достаточно присутствовать при Богослужении и выслушать Евангелие, Послания и слова других учителей, которые Священник читает у них на родном языке. Сверх того, [65] они рассчитывают этим избежать различных мнений и ересей, которые по большей части рождаются от проповедей; в Воскресенье они объявляют праздничные дни следующей недели и читают публичную исповедь. Далее, они определяют правильным и непреложным для всех все то, во что, как они видят, верит сам Государь, и что он думает.

В Москве мы узнали, что Константинопольский Патриарх, по просьбе самого владыки Московского, прислал некоего монаха, по имени Максимилиана 315, чтобы он, по здравом обсуждении, привел в порядок все книги, Правила и отдельные уставы, относящееся до веры. Когда Максимилиан исполнил это и, заметив много весьма тяжких заблуждений, объявил лично Государю, что тот является совершенным схизматиком, так как не следует ни Римскому, ни Греческому закону, — итак, повторяю, когда он сказал это, то (хотя Государь оказывал ему великое благорасположение) он, говорят, исчез, и, по мнению многих, его утопили. За три года до нашего приезда в Москву, некий Греческий купец из Кафы, Марк, как сообщали, сказал то же самое и также был схвачен и убран с глаз долой (хотя Турецкий посол ходатайствовал тогда за него с наглыми пожалуй просьбами). Грек Георгий 316, по прозвищу Малый, Казнохранитель, Канцлер и главный советник Государя, примкнувший к этому мнению и защищавший его 317, был немедленно за это отрешен от всех должностей и лишился Государевой милости. Но так как Государь никоим образом не мог обходиться без его содействия, то милость была ему возвращена, но он приставлен был к другой должности. Это был муж выдающейся учености и многосторонней опытности; в Москву приехал он с матерью Государя. Государь до такой степени уважал его, что раз, позвав его к себе больного, поручил нескольким из своих первых и именитых советников доставить его в свое жилище сидящим на повозке 318. Но когда его привезли во дворец, и он отказался от того, чтобы его несли по столь многим и столь высоким ступеням, то его сняли с повозки, и он стал помаленьку подниматься к Государю. Государь случайно увидел его и, придя в сильный гнев, велел положить его на носилки и принести к себе. Наконец, посоветовавшись с ним и окончив дело, он велел снести его на носилках по ступеням; вместе с тем он отдал распоряжение впредь постоянно носить его вверх и вниз 319. [66]

Главная забота их духовенства состоит в том, чтобы приводить всех людей в свою веру. Монахи-отшельники давно уже привлекли в веру Христову значительную часть идолопоклонников, долго и обильно сея у них слово Божие. И теперь отправляются они в разные страны, расположенные к Северу и востоку; попадают туда не иначе, как с величайшими трудами и опасностью для чести и жизни, не надеются получить от того никакой выгоды и не ищут ее; мало того, они (запечатлевая иногда учение Христово смертию 320) имеют в виду одно то, чтобы стараться свершить угодное Богу дело, призвать на путь истины души многих, совращенных с него заблуждением, и приобрести их Христу.

Главный монастырь в Московии — в честь Св. Троицы, который отстоит от города Москвы на XII Нем. Миль 321 к Западу; похороненный там Св. Сергий, как говорят, совершает много чудес, и его набожно прославляет изумительное стечение племен и народов. Там бывает часто сам Государь, а простой народ стекается туда ежегодно в определенные дни, причем кормится от монастырских щедрот. Говорят, будто там существует медный горшок 322, в котором варится определенная пища, по большей части овощи. Но выходит так, что, соберется ли туда немного людей или много, пищи всегда остается столько, чтобы ею сыта была монастырская челядь, и таким образом никогда не замечается ни недостатка, ни излишества.

Московиты хвастаются 323, что они одни только истинные Христиане, а нас осуждают, как отступников от первоначальной Церкви и старинных святых уставов. Поэтому, если какой-нибудь человек нашей веры переходит к Московитам добровольно или даже убегает к ним против воли господина, якобы под предлогом изучения и принятия их веры, то они говорят, что его не следует отпускать или даже выдавать на требование господина; это стало мне известным из одного удивительного случая, который считаю нужным привести здесь. При моем отправлении в Московию некий знатный Краковский гражданин 324 поручил мне и даже отдал на руки, почти против моей воли, одного молодого человека, происходившая из знатной фамилии Бетманов (Bethmanorum), по имени Эразма. Это был юноша не без образования, но до такой степени преданный пьянству, что иногда напивался до безумия и своими частыми попойками подчас вынуждал меня [67] озаботиться наложением на него оков. И вот, удрученный сознанием своего заблуждения 325, он в одну ночь убежал из города Москвы, прихватив с собой трех Московитов и моего кучера, Поляка; переплыв через реку Оку, он направил путь к Азову. Узнав об этом, Государь немедленно разослал по всем направлениям своих ездовых (veredarios), которые у них называются Гонцами (Gonecz), чтобы вернуть его с бегства 326. Те наткнулись на караульных, которые были расположены в той местности против непрерывных набегов Татар, и, изложив им происшествие, добились того, что и эти караульные поехали для розыска беглецов. Навстречу им попался человек, который рассказал, что, пользуясь ночною темнотою, он ускользнул от пяти всадников, заставивших его показать им прямой путь к Азову. Таким образом караульные попали на след и ночью заметили костер, который те зажгли; они тихо, наподобие змей, подползают к лошадям беглецов, бродившим на пастбищах около места ночлега, и отгоняют их дальше. А когда мой кучер проснулся и хотел привести обратно лошадей, отошедших слишком далеко, преследующие выскакивают на него из травы, грозя ему смертию, если он издаст хоть малейшее восклицание, и таким образом держат его, связанного. Затем, когда они снова стали отгонять лошадей дальше, и их хотели привести обратно один, другой и третий из беглецов, то они все по порядку были равным образом схвачены из засады, за исключением одного Эразма, который, когда на него напали, защищался обнаженной саблей (framea) и при этом позвал Станислава (так звали кучера). А когда тот ответил, что он взят в плен и связан, то Эразм бросил саблю и воскликнул: «Раз вы в плену, то и я не хочу ни быть на свободе, ни оставаться в живых!» И таким образом он сдался, хотя они находились всего на два дня пути 327 от Азова. Когда пленники были приведены обратно, и я попросил у Государя, чтобы мне были возвращены мои люди 328, он ответил, что нельзя никому возвращать того человека, который перешел к Московитам для восприятия истинной веры (как выше сказано, они хвастаются, что они одни только имеют ее). Все же кучера он мне скоро вернул. А когда он стал отказываться возвратить Эразма, то я сказал приставленному ко мне домоправителю, который у них называется Приставом, что плохо будут люди думать и говорить о Государе, если он станет отнимать у [68] Послов их слуг. А чтобы ни Государь, ни я не могли навлечь на себя обвинение, я попросил, чтобы он позволил Эразму предстать пред очи его советников в моем присутствия, дабы узнать его желание лично от него. Когда это с согласия Государя было исполнено, я спросил Эразма, желает ли он остаться у Государя из-за веры. Когда тот согласился, я заметил: «Если ты хорошо постелешь себе кровать, то хорошо и уснешь» [как посеешь, так и пожнешь]. Впоследствии, когда один Литовец, бывший в свите Графа Нугароля, стал отговаривать Эразма от его намерения, то получил от него ответ, будто он боялся моей строгости. Тогда Литовец предложил ему, не пожелает ли он вернуться, если Граф примет его в свою свиту; Эразм изъявил на это согласие. Дело доложили Графу, и тот спросил у меня, согласен ли я. На это я ответил, что с своей стороны я предоставляю ему полную свободу. Ибо я и сам желал представить это дело так, чтобы родственники Эразма не истолковали всего происшествия иначе, чем оно случилось на самом деле 329.

Впрочем, обыкновенно к Московитам убегают редко и только те, кому нельзя жить в безопасности в другом месте 330. Таков был в наше время Северин Нордвед 331, главный морской начальник у короля Дании, Христиерна. Этот Северин был человек воинственный, но привык начинать всякое дело во имя дьявола 332; я много об нем слышал, но из благоразумия опускаю. Когда он заметил, что Король за свою жестокость навлек на себя ненависть Гольмии, которая является столицей Шведского королевства и на их туземном языке именуется Стокгольмом, и добровольно удалился из Датского королевства, то занял некое укрепленное место на острове Готланде (который простирается на двенадцать Немецких миль), откуда долгое время наводил страх на Балтийское море, не щадя никого и грабя одинаково друзей и врагов. Наконец, когда он заметил, что заставляет всех бояться себя, как какой-то всеобщей заразы, и не видел ни одного места, где он мог бы чувствовать себя безопасным от засад, он, взяв с собою некоторое число разбойников, убежал к государю Московскому и на нескольких кораблях прибыл в реку Нарву, к крепости Московского владыки, Иван-городу. Отсюда сухим путем отведен он был в Москву в тот год, когда я там находился; но по ходатайству Цесаря Карла Пятого был отпущен и, сраженный пулею, погиб, на его службе при осаде Итальянского города Флоренции. [69]

О ДЕСЯТИНАХ 333.

Просветясь в 6496 году 334 таинством животворящего крещения, Владимир установил, вместе с Митрополитом Львом, давать десятину со всех имуществ для бедных, сирот, немощных, престарелых, пришельцев, пленных и для погребения бедных, а также для помощи тем, кто имел многочисленное потомство 335, и у которых имущество было истреблено огнем, и, наконец, для облегчения нужд всех несчастных, а также для Церквей бедных Монастырей 336 и главным образом для успокоения мертвых и живых 337. Тот же Владимир 338подчинил власти и суду Духовных всех Архимандритов, Священников, Диаконов и весь чин церковный: монахов, монахинь и тех женщин, которые приготовляют просфоры для Богослужения, и которые у них называются Просвирнями, точно также жен и детей Священников, врачей, вдов, повивальных бабок и тех, кто получил чудо от кого-нибудь из Святых или был отпущен на волю ради спасения чьей-нибудь души, наконец, отдельных служителей монастырей и больниц и тех, кто шьет одеяние монахам. Итак, по поводу всякой вражды или раздора, которые возникнут между названными выше лицами, Епископ сам, в качестве полноправного судьи, может произносить свое решение и постановление. Если же какое-нибудь несогласие возникнет между мирянами и этими лицами, то дело решается общим судом.

Просвирни суть женщины уже бесплодные, которые не имеют более месячных очищений, и которые пекут хлеб для священнослужения, называемый просфорою (proscura).

Епископы должны также судить разводы как в среде Князей, так и Бояр, и всех мирян, которые содержат наложниц 339. Точно также Епископскому суду подлежат те случаи, когда жена не повинуется мужу, когда кто-нибудь уличен будет в прелюбодеянии или блуде, когда кто женится на сроднице, когда один из супругов умышляет какое-нибудь зло против другого; точно также они судят ведовство, чародейство, отравление, прения, возникшие из-за ереси или блуда, или если сын будет слишком жестоко бранить или оскорблять родителей или сестер. Кроме того, им принадлежит карать Содомитов, святотатцев, грабителей мертвых и тех, кто для чародейства оторвет что-нибудь от образов Святых или от Распятия [70] (statua Crucis), кто приведет в святой храм собаку, птицу или другое какое нечистое животное, или станет употреблять его в пищу. Сверх того, они должны определять и устанавливать все меры предметов. Но никто не должен удивляться, если вышесказанное в этих Правилах и преданиях окажется противоречивым. Ибо разные установления в разных местах настолько же изменились от самой древности, насколько большинство их испорчено и искажено от пристрастия к деньгам.

Всякий раз, как Государь угощает Митрополита обедом, он, в случае отсутствия своих братьев, обычно предлагает ему первое место за столом. А на поминках (in funebri sacro), если он пригласит Митрополита и Епископов, то в начале обеда сам подает 340 им пищу и питье, а затем назначает своего брата или какого-нибудь знатного мужа, чтобы тот заменял его до конца обеда.

Я добился того 341, чтобы видеть их обряды, которые имеют место в торжественные дни в их храмах. И таким образом, в оба мои посольства, я ходил, в праздник Успения Марии, то есть в XV день Августа, в большой храм в замке, устланный древесной зеленью 342. Там я видел Государя, стоящего с открытой головою у стены 343 направо от двери, в которую он вошел, и опирающегося на палку-Посох (как они называют); перед ним некто держал в правой руке его Колпак 344; Советники же Государя стояли у столбов храма, на каковое место были приведены и мы. Посредине храма, на помосте 345, стоял митрополит, в торжественном одеянии, имея на голове круглую митру, украшенную снаружи изображениями 4 Святых, а изнутри горностаевым мехом; он (так же, как и Государь) опирался на палку-Посох 346. И затем, когда другие пели, он стал молиться со своими служителями. Потом пошел он 347 к алтарю, а затем, обратясь, вопреки нашему обычаю, влево, выходит через малую дверь в предшествии Певчих, Священников и Диаконов, один из которых нес на блюдце, на голове, хлеб 348, уже приготовленный для жертвоприношения, а другой покрытую чашу; прочие несли без разбору, среди громких восклицаний и благоговения стоящего вокруг народа, образа 349 святого Петра, Павла, Николая, Архангела 350. При этом некоторые из стоявших кругом восклицали: «Господи помилуй!» Другие, по отеческому обычаю, касались челом земли и плакали. Вообще, народ провожал проносимые вокруг иконы с разнообразным благоговением и поклонением 351. [71] Затем, по окончания обхода, они вошли в средние двери алтаря, и началось Священнослужение, или (как они говорят) высшая служба (summum officium). Все Священнослужение, или Месса, обычно свершается у них на их собственном народном языке 352. Кроме того, подходящие ко времени Послания и Евангелие, чтобы народ более понял их, читаются предстоящему народу громким голосом вне алтаря 353. В первое мое посольство, я видел, как в этот самый праздничный день свыше ста человек работали во рву замка. Это происходит от того, что, как мы скажем ниже 354, празднуют у них обычно только Князья и Бояре 355.

СПОСОБ ЗАКЛЮЧЕНИЯ БРАКА.

Бесчестным и позорным считается для молодого человека самому свататься за девушку, чтобы ее отдали ему в супружество. Дело отца обратиться к юноше с предложением, чтобы он женился на его дочери. Высказывают они это обычно в таких словах 356: «Так как у меня есть дочь, то я хотел бы тебя себе в зятья». На это юноша отвечает: «Если ты просишь меня в зятья, и тебе это так угодно, то я пойду к своим родителям и доложу им об этом 357». Потом, если родители и родственники изъявят согласие, они собираются вместе и обсуждают о том, что отец пожелает дать дочери под именем приданого 358. Затем, определив приданое 359, назначают день для свадьбы. В этот промежуток времени жениха до такой степени отстраняют от дома и невесты, что если он случайно попросит хоть увидеть ее, то родители обычно отвечают ему: «Узнай от других, кто ее знает, какова она». Во всяком случае доступ к невесте предоставляется ему не иначе, как если обручение не будет раньше подтверждено величайшими карами 360, так что жених, если бы даже он пожелал, не мог бы отказаться от нее под тяжким наказанием. В качестве приданого по большей части даются лошади, платье, оружие (framea), скот, рабы и тому подобное. Приглашенные на свадьбу редко подносят деньги, но все же посылают невесте подношения или дары, каждый из которых жених старательно отмечает и откладывает. По окончании свадьбы он их вынимает и снова рассматривает по порядку, и те из них, которые ему нравятся и кажутся пригодными для будущего, он [72] посылает на рынок и велит тем, кто назначает стоимость предметов, оценить каждый из них, а все остальные подарки и каждый порознь отсылает каждому порознь с выражением благодарности. За то, что он сохранил, он возмещает в годовой срок, согласно оценке, деньгами или другой какой вещью одинаковой стоимости. Затем, если кто-нибудь оценит свой подарок дороже, то жених тотчас обращается к присяжным оценщикам и заставляет его подчиниться их оценке. Точно также, если жених, по прошествии года, не удовлетворит кого-нибудь или не вернет полученного подарка, то он обязан удовлетворить то лицо вдвойне. Наконец, если он по небрежности не представит чьего-нибудь подарка для оценки присяжным, то он принужден возместить за него по воле и усмотрению подарившего. И такой обряд сам народ соблюдает обычно при всякой щедрости, или роде подарков.

В брак вступают они таким образом, чтобы не касаться четвертой степени родства или свойства. Они считают ересью, если родные братья женятся на родных сестрах. Точно также никто не смеет взять в жены сестру свояка. Далее они наблюдают весьма строго, чтобы браком не соединялись те, между которыми существует духовное родство по крещению. Если кто женится на второй жене и таким образом становится двоебрачным, то это они допускают, но вряд ли признают законным браком. Жениться в третий раз они не позволяют без уважительной причины. Четвертой же жены они и никому не разрешают, и считают это даже не Христианским. Развод они допускают и дают разводную грамоту; однако весьма тщательно скрывают это, так как знают, что это вопреки вере и уставам. Мы рассказали немного раньше, что сам Государь развелся за бесплодие с женою Саломеей 361 и, заточив ее в монастырь, женился на Елене, дочери Князя Василия Глинского 362. Несколько лет тому назад также из Литвы в Москву убежал некий князь (dux) Василий Бельский 363. Так как друзья его слишком долго удерживали у себя его молодую супругу, на которой он незадолго перед тем женился (они, понятно, рассчитывали, что он снова вернется из любви к юной подруге и тоски по ней), то Бельский повергает причину отсутствия жены на решение Митрополита. Обсудив дело, Митрополит сказал: «Раз это вина не твоя, а скорее жены и даже родственников, что тебе нельзя быть с ней вместе, то я делаю для тебя послабление закона и освобождаю тебя от [73] нее». Выслушав это, Бельский женился вскоре на другой, происходившей из рода князей Рязанских, от которой он прижил и детей, пользующихся ныне, как мы видели, большим значением у Государя 364.

Они называют прелюбодеянием только тот случай, если кто имел общение с чужой женой. Любовь между сочетавшимися супружеством по большей части не горяча (tepidus), в особенности у мужей именитых и знатных. Это происходит от того, что они женятся на девушках, которых раньше никогда не видали, а затем, занятые Государевой службой 365, вынуждены бывают покидать жен и меж тем пятнают себя позорной похотью на стороне.

Положение женщин весьма плачевное. Они не верят в честь ни одной женщины, если она не живет взаперти дома и не находится под такой охраной, что никуда не выходит. Я хочу сказать, что они не признают женщину целомудренной в том случае, если она дает на себя смотреть посторонним или иностранцам. Заключенные же дома, они только прядут и сучат нитки, не имея совершенно никакого права или дела в хозяйстве. Все домашние работы делаются руками рабов. Всем, что задушено руками женщин, будь то курица или другое какое животное, они гнушаются, как нечистым. У тех же, кто победнее, жены исполняют домашние работы и стряпают. Но если они хотят зарезать курицу, а мужья их и рабы случайно отсутствуют, то они стоят пред дверями, держа курицу или другое животное и нож, и усердно просят проходящих мужчин, чтобы те умертвили животное. Весьма редко допускают женщин в храмы, еще реже на беседы с друзьями, и то в том только случае, если эти друзья — совершенные старики и свободны от всякого подозрения. Однако в определенные праздничные дни они разрешают женам и дочерям сходиться вместе для развлечения на привольных лугах; здесь, сидя на некоем колесе, наподобие колеса Фортуны, они движутся попеременно вверх и вниз; или, иначе, привязывают веревку, повиснув и сидя на которой они при толчке качаются и движутся туда и сюда; или, наконец, они забавляются некими известными песнями, хлопая при этом в ладоши; плясок же они совершенно не устраивают. Есть в Москве один Немецкий кузнец 366, по прозвищу Иордан 367, который женился на Русской. Пробыв некоторое время у мужа, она при случае ласково обратилась к нему со [74] следующими словами: «Дражайший супруг, почему ты меня не любишь?» Муж отвечает: «Да я сильно люблю тебя». — «Я не имею еще, — говорит Жена, — знаков любви». Муж стал спрашивать, каких знаков она хочет. На это жена сказала ему: «Ты ни разу меня не побил». — «Конечно, — заметил муж, — побои не казались мне знаками любви, но все же я не отстану и в этом отношения». И таким образом, немного спустя, он весьма жестоко побил ее и признавался мне, что после этого жена ухаживала за ним с гораздо большей любовью. В этом занятии он упражнялся затем очень часто и в нашу бытность в Московии, наконец, сломил ей шею и голени 368.

Все они 369 признают 370 себя холопами (chlopos), то есть рабами 371, Государя. Точно также более знатные имеют рабов, по большей части купленных или взятых в плен; те же свободные, которых они содержат на службе, не могут свободно уходить, когда им угодно. Если кто-нибудь уходит без воли господина, то его никто не принимает. Если господин не обходится хорошо с хорошим и способным слугою, то он, до известной степени, навлекает на себя бесчестье у других и не может после этого достать других слуг.

Этот народ находит более удовольствия в рабстве, чем в свободе. Ибо перед смертью господа, в огромном большинстве случаев, отпускают известных рабов на волю, но эти последние тотчас, за деньги, отдают себя в рабство другим господам. Если отец, как это у них в обычае, продаст сына, и этот последний каким бы то ни было образом станет свободным или будет отпущен на волю, то отец, по праву отцовской власти, может продать его еще и еще. После четвертой же продажи 372 он не имеет на сына более никакого права 373. Карать смертною казнью рабов и других лиц может один только Государь.

Каждые два или три года Государь производит набор по областям и переписывает детей Боярских с целью узнать их число и сколько у кого лошадей и служителей. Затем, как сказано выше, он определяет каждому жалованье. Те же, кто могут по достаткам своего имущества, служат без жалованья 374. Отдых им дается редко, ибо Государь ведет войну или с Литовцами, или с Ливонцами, или со Шведами, или с Казанскими Татарами 375, или, если он не ведет никакой войны, то все же каждый год обычно ставит караулы в местностях около Танаида и Оки, в количестве двадцати тысяч [75] человек, для обуздания набегов и грабежей Перекопских Татар 376. Государь обычно вызывает некоторых по очереди из их областей, и они исполняют для него в Москве все возможные обязанности. В военное же время они не отправляют погодной и поочередной службы, а обязаны все вместе и каждый в отдельности, как состоящие на жалованье, так и ожидающие милости Государя, идти на войну.

Лошади у них маленькие, холощеные, не подкованы; узда самая легкая; затем седла приспособлены у них с таким расчетом, что всадники могут безо всякого труда поворачиваться во все стороны и натягивать лук. Ноги у сидящих на лошади до такой степени стянуты одна с другой, что они вовсе не могут выдержать несколько более сильного удара копья или стрелы. К шпорам прибегают весьма немногие, а большинство пользуется плеткой, которая висит всегда на мизинце правой руки, так что они могут всегда схватить ее, когда нужно, и пустить в ход, а если дело опять дойдет до оружия, то они оставляют плетку, и она висит по-прежнему.

Обыкновенное оружие у них составляют лук, стрелы, топор и палка 377, наподобие булавы, которая по-русски называется Кистень, по-польски Бассалык. Саблю употребляют более знатные и более богатые. Продолговатые кинжалы, висящие на подобие ножей, спрятаны у них в ножнах до такой степени глубоко, что с трудом можно коснуться до верхней части рукоятки или схватить ее в случае надобности. Равным образом и повод от узды у них в употреблении длинный и на конце прорезанный; они привязывают его к пальцу левой руки, чтобы можно было схватить лук и, натянув его, пустить в ход. Хотя они вместе и одновременно держат в руках узду, лук, саблю, стрелу и плеть, однако ловко и без всякого затруднения умеют пользоваться ими.

Некоторые из более знатных носят латы 378, кольчугу, сделанную искусно 379, как будто из чешуи, и наручи; весьма немногие имеют шлем, заостренный кверху наподобие пирамиды.

Некоторые носят платье, подбитое ватой, для защиты от всяких ударов. Употребляют они и копья.

В сражениях они никогда не употребляли ни пехоты, ни пушек. Ибо все, что они ни делают, нападают ли на врага, или преследуют его, или бегут от него, они совершают внезапно и быстро, и таким образом ни пехота, ни пушки не могут следовать за ними. [76]

Но когда Перекопский царь поставил на Казанское царство своего внука и на обратном пути раскину л лагерь в тринадцати тысячах шагов возле Москвы, нынешний государь Василий на следующий год 380 расположился лагерем около реки Оки и впервые тогда пустил в дело пехоту и пушки, может быть для того, чтобы похвастать своим могуществом или загладить позор, полученный им в предыдущем году от самого позорного бегства, во время которого, как говорили, он прятался несколько дней под стогом сена 381, или, наконец, чтобы отвратить от своих пределов царя, который, как он предполагал, снова нападет на его владения. Во всяком случае, при нас он имел из Литовцев и всякого сброда людей почти тысячу пятьсот пехотинцев 382.

При первом столкновения они нападают на врага весьма храбро, но долго не выдерживают, как будто желая намекнуть 383: «Бегите, или побежим мы». [77]

Города они редко завоевывают силою или более жестоким нападением, но скорее у них в обычае принуждать людей к сдаче продолжительной осадой, голодом или изменою. Хотя Василий осаждал и громил город Смоленск, придвинув к стенам его пушки, которые отчасти привез с собою из Москвы, отчасти отлил там во время осады 384, однако он ничего не добился. Осаждал он ранее и Казань с большою силою воинов и также придвинув к стенам ее пушки, которые привез туда вниз по реке, но и тогда до такой степени не имел никакого успеха, что в то время, как зажженная крепость совершенно сгорела и опять отстраивалась [78] сызнова, воины меж тем не осмелились взойти даже на обнаженный холм или занять его.

Теперь Государь имеет пушечных литейщиков, Немцев и Итальянцев, которые, кроме пищалей и воинских орудий, льют также железные ядра, какими пользуются и наши Государи, но Московиты не умеют и не могут пользоваться этими ядрами в сражении, так как у них все основано на быстроте.

Я оставляю также в стороне то, что Московиты, по-видимому, не знают опасности от пушек или, говоря вернее, их употребления. Я хочу сказать, что они не знают, когда надо пускать в дело большие орудия, которыми разрушаются стены, или меньшие, которыми прорывается строй врагов и останавливается их натиск. Это случалось часто и в другое время, а особенно тогда, когда ходили слухи, что Татары вот-вот готовы осадить Москву. Тогда Наместник 385, застигнутый врасплох, приказал, при смехе Немецкого пушкаря, поставить под воротами крепости очень большое орудие, хотя оно с трудом могло бы быть привезено туда в трехдневный срок и к тому же одним только выстрелом разрушило бы свод и ворота.

Великое несходство и разнообразие существует между людьми как в других делах, так и в ведении войны. Именно, Московит 386 как можно скорее пускается в бегство, не помышляя ни о каком спасении, кроме того, которое он может получить в бегстве; настигнутый или пойманный врагом, он и не защищается и не просит о прощении.

Татарин же, сброшенный с лошади, лишенный всякого оружия, к тому же весьма тяжко раненный, обычно обороняется руками, ногами, зубами, вообще пока и как может. Турок, видя себя лишенным всякой помощи и надежды на избавление, покорно просит о милости, бросив оружие, и протягивает победителю сложенные вместе руки, чтобы тот связал их, и надеется через пленение спасти себе жизнь.

Для разбития стана они выбирают весьма обширное место, где более знатные разбивают палатки, а другие втыкают в землю нечто в роде дуги из прутьев и покрывают ее епанчами (iapantze — нем. изд.), чтобы прятать туда седла, луки и другое в этом роде, и чтобы защититься от дождя. Лошадей они выгоняют на пастбища, ради чего их палатки расставлены одна от другой очень широко; они не укрепляют их ни повозками, ни рвом, ни другой какой преградой, если только это [79] место не укреплено случайно от природы или лесом, или реками, или болотами 387.

Пожалуй, кому-нибудь могло бы показаться удивительным, что они содержат себя и своих на столь скудное жалованье, и притом, как я выше сказал, столь долгое время; поэтому я разъясню в кратких словах их бережливость и воздержность 388. Тот, у кого есть шесть лошадей, а иногда и больше, пользуется только одной из них в качестве подъемной или вьючной, на которой везет необходимое для жизни. Прежде всего такой человек имеет в мешке, длиною в две или три пяди (palmitum), толченое просо, потом восемь или десять фунтов соленой свинины; есть у него в мешке и соль 389, и притом, если он богат, смешанная с перцем. Кроме того, каждый носит с собою топор, огниво, котлы, или медный горшок, чтобы, если он случайно попадет туда, где не найдет ни плодов, ни чесноку, ни луку или дичи, иметь возможность развести там огонь, наполнить горшок водою, бросить в него полную ложку проса, прибавить соли и варить; довольствуясь такой пищей, живут и господин, и рабы. Затем если господин будет чересчур голоден, то он истребляет все это, и таким образом рабы имеют иногда отличный случай поститься целых два или три дня. Если же господин хочет пиршествовать роскошнее, то он прибавляет маленькую частицу свиного мяса. Я говорю это не о более знатных, а о людях среднего достатка. Вожди войска и другие военные начальники время от времени приглашают к себе других победнее, и, получив хороший обед, эти последние воздерживаются иногда потом от пищи два или три дня.

Точно также, если у Московита есть плоды, чеснок или лук, то они легко могут обойтись без всего другого 390. Готовясь вступить в сражение, они возлагают более надежды на численность и на то, со сколь великими полчищами нападут они на врага, а не на силу воинов и на возможно лучшее построение войска; они счастливее сражаются издали 391, чем вблизи, и потому особенно стараются обойти врага и напасть на него с тылу.

У них много трубачей; если они, по отеческому обычаю, станут дуть в свои трубы все вместе и загудят, то можно услышать тогда некое удивительное и необычное созвучие. Есть у них и некий другой род Музыки, который на их родном языке называется Зурною 392(Szurna). Когда они прибегают к [80] ней, то играют почти в продолжение часа, немного более или немного менее, до известной степени без всякой передышки или втягивания воздуха. Они обыкновенно сперва наполняют воздухом щеки, а затем, как говорят, научившись одновременно втягивать воздух ноздрями, издают трубою звук без перерыва.

Все они имеют сходное одеяние или телесное убранство; кафтаны (tunicas) они носят длинные, без складок с очень узкими рукавами, почти на Венгерский лад; при этом Христиане носят узелки, которыми застегивается грудь, на правой стороне, а Татары, имеющие очень похожее одеяние, — на левой. Сапоги они носят по большей части красные и притом очень короткие, так что они не доходят до колен, а подошвы 393 у них подбиты железными гвоздиками. Рубашки у всех почти разукрашены около шеи разными цветами 394; застегивают их запястьями или шариками, серебряными или медными вызолоченными, присоединяя ради украшения жемчуг.

Они подпоясываются отнюдь не по животу, но по бедрам и даже опускают пояс до паха, чтобы живот больше выдавался. И этот обычай переняли теперь Итальянцы, Испанцы 395 и даже Немцы.

Юноши, наравне с подростками, сходятся обычно по праздничным дням в городе на обширном и известном всем месте, так что большинство может их там видеть и слышать 396; они созываются вместе неким свистом, который является как бы условным знаком; созванные, они тотчас сбегаются вместе и вступают в рукопашный бой; начинают они борьбу кулаками, а вскоре без разбору и с великой яростью бьют ногами по лицу, шее, груди, животу и детородным частям, и вообще каким только можно способом одни поражают других, состязаясь взаимно о победе, так что часто их уносят оттуда бездыханными. Всякий, кто победит больше народу, дольше других останется на месте сражения и весьма храбро выносит удары, получает особую похвалу в сравнении с прочими и считается славным победителем. Этот род состязания установлен для того, чтобы юноши привыкали сносить побои и терпеть какие угодно удары 397.

Они строго применяют меры правосудия против разбойников. Поймав их, они прежде всего разбивают им пятки, потом оставляют их на два или на три дня в покое, пока пятки пухнут, а затем снова велят дергать туда и сюда [82] разбитые и распухшие. Этот же род мучений применяют они и к преступниками чтобы заставить их сознаться в грабеже и указать товарищей злодеяний. Но если призванный к допросу окажется достойным казни, то его вешают. Наказанием другого рода виновных карают редко, если только они не свершили чего-нибудь слишком ужасного 398.

Кража редко карается смертию, даже и за убийства казнят редко, если только они не совершены с целью разбоя. Если же кто поймает вора при краже и убьет его, то может сделать это безнаказанно, но только под тем условием, чтобы доставить убитого на двор Государя 399 и изложить дело, как оно было.

Даже скотоложцы и те не подвергаются казни 400. Немногие из начальников имеют власть приговаривать к казни. Из подданных никто не смеет пытать кого-нибудь. Большинство злодеев отвозится в Москву или другие главные города. Карают же виновных по большей части в зимнее время, ибо в летнее им мешают военные занятия.

СЛЕДУЮТ РАСПОРЯЖЕНИЯ 401, СДЕЛАННЫЕ ВЕЛИКИМ КНЯЗЕМ ИОАННОМ ВАСИЛЬЕВИЧЕМ В 7007 ГОДУ ОТ СОТВОРЕНИЯ МИРА.

Если виновный осужден будет на один рубль, то пусть заплатит Судье два алтына, а Писцу (Notario, дьяку?) восемь денег. Если же стороны примирятся прежде, чем придут на место поединка, то пусть заплатят Судье и Писцу так же, как если бы суд был произведен. Если придут на место поединка, которое могут определить только Окольничий и Недельщик, и там случайно примирятся, то пусть платят Судье, как выше, Окольничему L. денег, Недельщику также L. денег и два алтына, Писцу (Scribae) четыре алтына и одну деньгу. Если же они выйдут на поединок, и один будет побежден, то виновный пусть заплатит судье, сколько с него потребуют, Окольничему пусть он даст полтину и доспех побежденного, Писцу L. денег, Недельщику полтину и четыре алтына. Если же поединок происходит вследствие какого-нибудь пожара, убийства друга, грабежа или кражи, то, если обвинитель победит, пусть получит с виновного то, чего просил, Окольничему должно дать полтину и доспех побежденного, [83] Писцу L. денег, Недельщику — полтину, Вязчему (Вязчий — Veston 402 — тот, кто сводит обе стороны на предписанных условиях на поединок) четыре алтына; и все, что останется у побежденного, должно быть продано и отдано судьям; телесному же наказанию должно подвергнуть его по качеству преступления.

Убийцы своих господ, предавшие крепость, святотатцы, похитители людей 403, так же, как и те, кто тайно относят имущество в чужой дом и говорят, будто оно у них украдено, так называемые Подметчики, кроме того те, кто поджигают людей и кто окажутся заведомыми злодеями, подлежат смертной казни.

Того вора, который впервые будет пойман в краже, если только его обвиняют не за святотатство или за похищение людей 404, не следует карать смертью, но исправить всенародным наказанием, то есть его надлежит бить палками, и судья должен взыскать с него денежную пеню.

Если он вторично будет пойман в воровстве, и у него не окажется, чем удовлетворить обвинителя или судью, то он должен быть наказан смертию.

Если, впрочем, у пойманного вора не будет, чем он может удовлетворить обвинителя, то его надлежит бить палками и выдать обвинителю.

Если кто будет обвинен в воровстве, и какой-нибудь честный человек клятвенно подтвердит, что он и раньше был пойман в воровстве или мирился с кем-нибудь в деле воровства, то такого человека должно казнить смертью, пренебрегши каким бы то ни было судом; с имуществом его поступить, как выше. Если какой-нибудь человек низкого звания или подозрительной жизни будет оговорен в воровстве, то его надлежит призвать к допросу. Если же его нельзя уличить в воровстве, то, по представлении им поручителей, следует отпустить его до дальнейшего допроса.

За написание постановления или произнесение приговора 405, стоимостью в один рубль, Судье следует заплатить девять денег, Дьяку (Secretario), который имеет печать, — один алтын, Писцу — три деньги.

Те начальники, которые не имеют власти, по расследовании дела, постановить решение или приговор 406, должны осудить одну из сторон на несколько рублей 407, а затем послать решение надлежащим Судьям. И если те найдут это решение [84] правым и согласным с справедливостью, то с каждого рубля следует заплатить Судье по одному алтыну, а Секретарю IIII деньги.

Всякий, желающий обвинить другого в воровстве, грабеже или убийстве, отправляется в Москву и просит позвать такого-то на суд. Ему дается Недельщик, который назначает срок виновному и привозит его в Москву. Далее, представленный на суд виновный по большей части отрицает взводимое на него обвинение. Если истец приводит свидетелей, то спрашивают обе стороны, желают ли они положиться на их слова. На это обыкновенно отвечают: «Пусть свидетели будут выслушаны по справедливости и обычаю». Если они свидетельствуют против обвиняемого, то обвиняемый немедленно вступается и возражает против свидетельств и лиц, говоря: «Требую назначить мне присягу, вручаю себя правосудию Божию и требую поля и поединка». И таким образом, им, по отечественному обычаю, назначается поединок.

Оба могут выставить, вместо себя, на поединок какое угодно другое лицо, точно также оба могут запастись каким угодно оружием, за исключением пищали и лука. Обыкновенно они имеют продолговатые латы, иногда двойные, кольчугу, наручи, шлем, копье, топор и какое-то железо в руке, наподобие кинжала, однако заостренное с того и другого краю; они держат его одной рукой и употребляют так ловко, что при каком угодно столкновении оно не препятствует и не выпадает из руки. Но по большей части его употребляют в пешем бою.

Бой они начинают прежде всего копьем, а потом пускают в ход другое оружие. Много лет Московиты выходили на поединок с иноземцами, или Германцами, или Поляками, или Литовцами, и по большей части терпели поражение. Но весьма недавно один Литовец, XXVI лет от роду 408, вступил в бой с неким Московитом, который выходил победителем более, чем на XX поединках, и убил его. Государь пришел в негодование от этого и велел тотчас позвать к себе победителя, чтобы взглянуть на него. При виде его он плюнул на землю и постановил, чтобы впоследствии ни одному иноземцу не определяли поединка с его подданными. Московиты вернее обременяют себя множеством разнообразного оружия, чем вооружаются им, иноземцы же вступают в бой, будучи защищены более хитрым умыслом, чем оружием. Они прежде всего [85] остерегаются вступать в рукопашный бой, и, зная, что Московиты весьма сильны руками и мышцами, они обычно побеждают их, утомив под конец исключительно своею сосредоточенностью и ловкостью 409. Та и другая из сторон имеет много друзей и покровителей, зрителей ее боя, но они лишены всякого вооружения, кроме кольев, которые иногда и пускают в ход. Ибо если окажется, что одному из бьющихся причиняется какая-нибудь обида, то для защиты его от этой обиды сбегаются его покровители, а затем и покровители другого противника, и таким образом между обеими сторонами завязывается бой, приятный для зрителей, ибо борьба ведется потасовками за волосы, кулаками, палками и обожженными кольями 410.

Свидетельство одного знатного мужа имеет более силы, чем свидетельство многих людей низкого звания. Поверенные допускаются весьма редко; каждый сам изъясняет свое дело. Хотя Государь очень строг, тем не менее всякое правосудие продажно, и притом почти открыто. Я слышал, как некий советник, который начальствовал над судами, был уличен в том, что он в одном деле взял дары с той и другой стороны и решил в пользу того, кто дал больше; этого поступка он не отрицал и пред Государем, которому донесли об этом деле. Советник объяснял, что тот, в чью пользу он решил, — человек богатый, с почетным положением, а потому ему надо верить больше, чем другому, бедному и презренному. В конце концов, хотя Государь и отменил приговор, он все же только посмеялся и отпустил советника без наказания. Может быть, причиной столь сильного корыстолюбия и бесчестности является самая бедность, и Государь знает, что его подданные угнетены ею, а потому смотрит сквозь пальцы на их проступки и бесчестность, как на не подлежащие наказанию. У бедняков нет доступа к Государю, а только к его советникам, да и то с большим трудом.

Окольничий представляет собою Претора, или Судью, поставленного Государем; кроме того, этим именем называется главный советник 411, который всегда пребывает при Государе. Недельщик есть до известной степени общая должность для тех, кто зовет людей на суд, хватает злодеев и держит их в тюрьмах; и Недельщики принадлежат к числу благородных 412.

Поселяне шесть дней 413 в неделю работают на своего господина, а седьмой день предоставляется им для собственной [86] работы. Они имеют несколько собственных, назначенных им их господами 414 полей и лугов, которыми они и живут; все остальное принадлежит господам. Кроме того, положение их весьма плачевно и потому, что их имущество предоставлено хищению знатных лиц и воинов 415, которые в знак презрения называют их Крестьянами (Christiani) или черными людишками 416.

Как бы ни был беден знатный человек, он все же считает для себя позорным и бесчестным работать собственноручно. Но он не считает позорным того, чтобы поднять с земли и пожирать корку или шелуху плодов, и в особенности дынь 417, чесноку и луку, брошенные нами и нашими слугами. Насколько они воздержны в пище, настолько же неумеренно предаются пьянству повсюду, где только представится случай. Почти все они нескоро поддаются гневу и горды в бедности, тяжелым сопутником которой является рабство. Одежду носят они длинную, шапки белые, заостренные, из валяной шерсти, из которой, как мы видим, приготовляются плащи диких народов; при выходе из мастерской, шапки эти бывают жестки 418. Сени домов достаточно просторны и высоки, а двери жилищ низки, так что всякий входящий должен согнуться и наклониться 419.

Поденщикам, которые живут трудом и нанимаются на работу, они платят за день по полторы деньги; ремесленник получает две, но они не работают усердно, если предварительно их хорошенько не побить. Я слышал, как один раз служители жаловались 420, что господа не побили их, как следует. Они считают, что не нравятся своим господам, и признаком негодования на них служит то, что их не бьют.

О ПОСЕЩЕНИИ ЧУЖОГО ДОМА.

В каждом доме и жилище, на более почетном месте 421, у них имеются образа святых, нарисованные или литые; и когда один приходит к другому, то, войдя в жилище, он тотчас обнажает голову и оглядывается кругом, ища, где образ. Увидев его, он трижды осеняет себя знамением креста и, наклоняя голову, говорит: «Господи помилуй» 422. Затем приветствует хозяина следующими словами: «Дай Бог здоровья» 423. Потом они тотчас протягивают [87] друг другу руки, взаимно целуются и кланяются. Затем немедленно один смотрит на другого, именно чтобы узнать, кто из двух ниже поклонился и согнулся, и таким образом они наклоняют голову попеременно три или четыре раза и до известной степени состязаются друг с другом в оказании взаимного почета. После этого они садятся 424, и, по окончании своего дела, гость выходит прямо на средину помещения, обратив лицо к образу, и снова осеняет себя трижды знамением креста и повторяет, наклоняя голову, прежние слова. Наконец, после взаимного обмена приветствиями в прежних выражениях, гость уходит. Если это — человек, имеющий какое-нибудь значение, то хозяин следует за ним до ступенек; если же это — человек еще более знатный, то хозяин провожает его и дальше, принимая во внимание и соблюдая достоинство каждого. Они соблюдают изумительные обряды. Именно ни одному лицу более низкого звания нельзя въезжать в ворота дома какого-нибудь более знатного лица 425. Для людей более бедных и незнакомых труден доступ даже к обыкновенным дворянам. Эти последние, настоящие ли или так называемые, показываются в народ очень редко, чтобы сохранить тем больше значения и уважения к себе. Ни один также дворянин из тех, кто побогаче, не дойдет пешком до четвертого или пятого дома, если за ним не следует лошадь. Однако в зимнее время, когда они не могут из-за льда безопасно пользоваться неподкованными лошадьми, или когда они случайно отправляются ко двору Государя или во храмы Божии, они обычно оставляют лошадей дома 426.

Господа, пребывая в четырех стенах своих домов, обыкновенно сидят и редко, а пожалуй и никогда, не занимаются чем-нибудь, прохаживаясь. Они сильно удивлялись, когда видели, что мы прохаживаемся в наших гостиницах и на прогулке часто занимаемся делами.

Государь имеет ездовых 427 (veredarios) во всех частях своей державы, в различных местах, с надлежащим количеством лошадей, так чтобы, когда куда-нибудь будет послан Царский гонец, у него без замедления наготове была лошадь. При этом гонцу предоставляется полная свобода выбрать лошадь, какую он пожелает. Когда я ехал 428 наскоро из великого Новгорода в Москву, то Начальник почт, который на их языке называется Ямщиком (Iamschnick), заботился, чтобы ранним утром мне приводили когда тридцать [88] лошадей, а иной раз сорок или пятьдесят, хотя мне было нужно не более двенадцати 429. Поэтому каждый из нас брал такого коня, который казался ему подходящим. Потом, когда эти лошади уставали, и мы приезжали на пути к другой гостинице, которые у них называются Ям, то немедленно меняли лошадей, оставляя прежнее седло и уздечку. Каждый может ехать весьма быстро, и если случайно какая-нибудь лошадь упадет или не сможет вынести, то можно, и притом безнаказанно, похитить из первого попавшегося дома другую лошадь или также взять ее у всякого случайного встречного, за исключением только гонца Государева. А лошадь, выбившуюся во время пути из сил и оставленную, обыкновенно отыскивает Ямщик, точно также он обычно возвращает хозяину и ту лошадь, которая была у кого-нибудь отнята, при чем уплачивает по расчету стоимость пути. По большей части за X или XX верст отсчитывают по шести денег 430. На таких почтовых лошадях мой служитель проехал LXXII часа из Новгорода 431 в Москву, которые расположены друг от друга на расстоянии 600 верст, то есть СХХ Нем. миль. И это тем более удивительно, что хотя лошадки их очень малы, и уход за ними гораздо более небрежен, чем у нас, все же они выносят столь усиленные труды 432.

(пер. А. И. Малеина)
Текст воспроизведен по изданию: Барон Сигизмунд Герберштейн. Записки о московитских делах. Павел Иовий Новокомский. Книга о московитском посольстве. СПб. 1908

© текст - Малеин А. И. 1908
© сетевая версия - Strori. 2014
© OCR - Андреев-Попович И. 2014
© дизайн - Войтехович А. 2001